Фантастика : Юмористическая фантастика : Часть шестая ТУТ И СКАЗОЧКЕ КОНЕЦ : Юлия Набокова

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6

вы читаете книгу




Часть шестая

ТУТ И СКАЗОЧКЕ КОНЕЦ

– Вы смотрите чрезвычайный выпуск «Лукоморских известий», и с вами я, Агаша, прямо с пепелища бывшего царского терема. Вчера вечером терем подвергся нападению Змея Горыныча, который требовал выдать ему царевну. А после того как не получил, чего хотел, так и спалил все вокруг. К счастью, терем к тому времени был почти пуст, но жертв избежать не удалось. При пожаре погибли шесть человек: три стражника, служанка, царская чародейка Агриппина, пытавшая погасить терем, и жених царевны Василисы, Чернослав, ценой своей жизни спасший невесту из огня.

Пока неизвестно, будет ли восстановлен царский терем на том же месте или для этого выберут другое место в Златограде. А пока решается вопрос с жильем, царская семья приняла приглашение от Кощея. Да-да, вы не ослышались! В ближайшее время царь с царицей и царевнами будут проживать в замке Кощея. Поговаривают, что дело идет к свадьбе… Подробности из замка Кощея смотрите в следующем выпуске известий.

Оттараторив текст, Агаша отложила в сторону простое, купленное на ярмарке зеркальце, обвела взглядом пепелище и драматически вздохнула. Старая привычка! И хоть никто не смотрит на нее по ту сторону зеркальца и Забава не дает о себе знать, прислав волшебное стеклышко взамен разбившегося, так и тянет поделиться добытыми новостями с другими. А новости-то, новости какие! Жаль, что никто ее не слышит, кроме мужиков, разбирающих пожарище.

– Слышь, мелкая, не мешай! – Один из мужиков подвинул ее бревном, и Агаша, развернувшись, зашагала за опаленные пожаром ворота.

Дойдя до места ярмарки, девочка оглядела пустые ряды и еще раз вздохнула. Надежда купить пряник на найденную на пепелище монетку не оправдалась. Какие уж пряники, когда все горожане только и толкуют, что о пожаре в царском тереме. Столько домыслов ходит – страсть! И что Змей Горыныч был в заговоре с Агриппиной, и что во время пожара в тереме видели Бабу-ягу. Вот уж враки! А все потому, что нету волшебного зеркала, чтобы через него народу правду поведать.

– Вот ты где! – оглушил замечтавшуюся Агашу голос Степки. – А я тебя везде ищу.

Агаша потянула носом, вдыхая сладкий аромат пряников, и, обернувшись к приятелю, увидела у него в руках большой холщовый мешок, из которого выглядывало ухо пряничного зайца.

– Это тебе! – Степка сунул ей в руки мешок, и Агаша, не удержав пряничную тяжесть, уронила его на землю.

– Сколько же их тут! – ахнула она, сунув нос в мешок.

– Все твои, – с некоторой завистью ответил Степка и с надеждой добавил: – Но ты ведь поделишься, а?

Агаша протянула ему зайца, а сама выудила из мешка пряничную белку.

– А откуда они? – с жадностью откусив беличий хвост, спросила она.

– Тбеа… брыса… пеедаа, – уплетая за обе щеки зайца, ответил Степка.

Агаша ткнула его в бок.

– Прожуй сперва!

Степашка одним махом заглотил пряник, поперхнулся, закашлялся и просипел:

– Та белобрысая передала. Которая подкоп на царский двор просила сделать.

– Она? – поразилась Агаша, доедая пряник. – Так мы ведь ее подвели – не выполнили, что обещали.

Степка пожал плечами и жадным взглядом уставился на мешок у ног, откуда аппетитно выглядывал пряничный мишка.

– Она сказала, что тебя найти не может, – сглотнул мальчик, – и просила «спасибо» передать. И пряники дала. Сказала, что там, на дне, леденцы еще, как договаривались.

– Во дела! – удивилась Агаша, слизывая с ладошки пряничные крошки. – Ну пошли тогда.

Степка с мольбой покосился на мешок, источавший пряничные ароматы, и, сглотнув слюну, спросил:

– Куда?

– Как куда? – Агаша лукаво усмехнулась. – Пряники делить!

Пока Степка с радостным воплем поднимал мешок с земли, Агаша, заметив чей-то пристальный взгляд, обернулась. Показалось, заметила мелькнувшую за углом дома белую макушку. Простоволосая в жаркий полдень? Это может быть только одна из ее знакомых.

– Я сейчас, – торопливо сказала Агаша, устремляясь по улице. На ходу обернулась и погрозила пальцем: – Только гляди у меня! Чтобы пряники к моему возвращению целы были!


Прошлым вечером на царском дворе

Прохладные ручейки живительной воды обтекали меня, пробирались за шиворот, охлаждали обгоревшую кожу, родником лились в потрескавшиеся при пожаре губы. Я жадно глотала воду, стремясь погасить бушующий в венах пожар. Вода пахла дождем и жженым деревом.

– Проснись, – монотонно накрапывал дождь.

– Проснись, – шипела вода, испаряясь на горящем дереве.

– Проснись, – ударяясь о бревна, барабанили капли.

– Проснись, – тонкой струйкой хлестал по щекам ручеек.

– Проснись же, – отчетливо прозвучал голос Ива, и я открыла глаза.

– Яна, Яна, проснись! – По моей грудной клетке скакал теплый тяжелый шар, а в щеки мне тыкалось что-то мокрое и холодное.

– Варфоломей, – прокашлялась я, чувствуя, что легкие полны дыма, – отстань!

– Яна! – раздался оглушительный вопль кота, и следом хором прозвучали два голоса, мужской и женский:

– Жива!

Я открыла глаза и увидела маячащую прямо перед носом счастливую морду Варфоломея и склонившихся надо мной Василису и Колю на фоне светлеющего неба. Похоже, я провалялась без сознания полночи, скоро рассвет.

– Пришла в себя? – прохрипела я, глядя на Василису. – Колдовать можешь?

Та закивала. Коля обхватил меня за плечи, помогая подняться.

– А ты что здесь делаешь? – удивилась я.

Василиса, Коля и кот, перебивая друг друга, принялись рассказывать, что я пропустила. В тот миг, когда я втолкнула Чернослава в горящий терем и на нас рухнули перекрытия терема, Варфоломею удалось вывести Василису за ворота. Чары, гасившие магию, спали, и мне даже трудно себе представить, что почувствовала царевна, глядя на полыхающий родительский терем, на балконе которого, взывая о помощи, размахивали руками отец с матерью и сестрами.

Пожар достиг такого размаха, что и магией с ним справиться было уже трудно. Но тут, весьма кстати, к царским воротам подкатил сероглазый юноша в синем кушаке, бросился на помощь царевне и вызвал ливень, потушивший огонь.

Я мутным взглядом обвела горелые бревна с лужицами воды и только сейчас заметила, что мокрая как мышь. С головы до босых ног. Голова раскалывалась от боли. Я потерла виски, отметив, как непривычно топорщатся у лица укороченные пряди. В этом пожаре я потеряла не только лапти и большую часть длинной шевелюры, но и еще что-то очень важное. Глаза заволокло дымом, и земля с обгоревшими щепками ушла из-под ног. Коля успел подхватить меня, усадил на пахнущее костром сырое бревно.

– Ты как?

Меня била дрожь.

– Ив, – всхлипнула я. И завыла во весь голос: – Ив!

Я металась по пожарищу, оставляя кровавые отметины на горелом дереве и не чувствуя боли в израненных ладонях. Сердце тротилом разорвалось внутри, когда под обгорелыми бревнами мелькнуло мертвенно-бледное лицо, измазанное сажей. Но потом опаленные огнем ресницы дрогнули, и растрескавшиеся от жара губы прошептали мое имя…

Василиса с Колей оттеснили меня от рыцаря и принялись оказывать первую магическую помощь, а Варфоломей забрался мне на колени и безропотно подставлял свою шубку в качестве носового платка, пока я без остановки рыдала от облегчения.

Парочка чародеев постаралась на славу: раны исцелили, от ожогов следа не осталось. Только сожженные волосы на голове напоминали о роковой ночи. Но и тут Василиса не растерялась, что-то шепнула, обвела вокруг головы Ива рукой, восстанавливая прическу, и я не удержалась от улыбки – так непривычно выглядел рыцарь с типично русской стрижкой под горшок.

После того, как я убедилась, что Иву ничто не угрожает, а Варфоломей уговорил меня выпустить изрядно помятого рыцаря из объятий, настало время объясниться.

– Ты так и не ответил. – Я повернулась к Коле: – Как тут оказался?!

– Ну приплыли! Кто меня послал Чернослава искать? Вот я и нашел, где он живет, да только дома не застал – он в Златоград срочно сорвался. Я за ним следом и примчался. Да только успел к самому шапочному разбору, когда тут уж все полыхало.

– В самый раз успел! – горячо похвалила его Василиса. – Одна бы я не справилась.

– Эх, жаль, мы теперь так и не узнаем, чего добивался Чернослав, – вздохнула я.

– Как это не узнаем?

Коля метнулся к обгоревшему крыльцу и вернулся с набитой доверху холщовой сумкой.

– Все здесь! – Он выудил кипу отсыревшей бересты и разгладил верхний лист. – Чернослава я дома не застал, зато нашел много чего интересного. Вот волшебная береста, через которую он Любаве письма слал да к злодействам ее склонял. Тут все их переговоры прочитать можно – я понял как. А вот, – он потряс ворохом бересты, – его записки, где все его шаги прописаны.

– И чего ж ему надобно было, окаянному? – нетерпеливо мяукнул кот.

– А надо ему было ни много ни мало стать повелителем Лукоморья, – усмехнулся Коля. – Всех людей себе подчинить, а всех чародеев или на свою сторону склонить, или истребить. Перво-наперво он Бабу-ягу, свою родную бабку, надумал на свою сторону привлечь.

– Бабку? – Варфоломей вытаращил глаза. – Она никогда об этом не говорила. Да я их вместе-то и не видел никогда! Она как-то обмолвилась про невестку, которая пыталась использовать ее как светоч, но я тогда ничего не понял, а она больше и слова не сказала, как я ее ни пытал… Но с внуком она при мне точно не виделась!

– Зная твою любовь к окрестным кошечкам, я не удивлюсь, что ты пропустил эти встречи, – заметила я.

Кот виновато повесил голову.

– А вместе с тем Чернослав Ягу пару раз навещал, о чем вот здесь записано. – Коля ткнул пальцем в бересту. – Первый раз Яга его отругала и сказала, что, пока она жива, не бывать тому. А в следующий раз Чернослав к ней не с пустыми руками явился. Выразил свое раскаяние за прошлый разговор, уверял, что одумался, просил Ягу его простить. Яга, добрая душа, простила и чарку вина, привезенного Чернославом, в знак примирения выпила.

– Вино было отравлено? – побелев, прошептала Василиса.

– Если бы я только знал! – взвыл Варфоломей. – Я бы от нее – ни на шаг!

– Теперь понятно, почему Яга, заслышав о Чернославе, решилась меня учить, – задумчиво проговорила Василиса. – Ей было важно, чтобы остался кто-то, кто сможет ему противостоять.

– Чернослав, кстати, очень удивился, увидев Ягу в здравии, когда по велению царя явился в избушку узнать о судьбе Василисы, – сказал Коля.

– Странно, что он тебя не узнал, – заметила я, обращаясь к царевне.

– Ничего странного, – возразил Коля. – Чернослав здорово перепугался, что Яга его на месте испепелит, за то что дерзнул к ней снова явиться. Вот и боялся даже в сторону ее глянуть, а потому ряженую Василису особо не разглядывал и поспешил поскорее убраться восвояси. Опасаясь наказания Яги, он даже на время притих и забросил свои планы. Но время прошло, Яга себя не проявляла, и он снова осмелел. Для начала Чернослав стал объезжать всех чародеев Лукоморья, предлагал им объединиться под его началом и захватить власть в царстве. Кто не соглашался и пытался его остановить, того Чернослав убивал. Но не сразу, а спустя несколько дней. Сначала Чернослав ославлял его перед людьми, так что чародей, всю жизнь творивший добрые дела, за один день превращался в кровопийцу и душегуба, а потом появлялся знаменитый богатырь и избавлял народ от злого колдуна.

– А зачем Чернославу было богатырем притворяться? – в недоумении спросила я.

– Славу любил, чего ж тут непонятного. Чародеем он поначалу был весьма посредственным, а вот в бою за счет волшбы весьма преуспел. И если чародейство свое он скрывал, то подвигами гордился, и в Лукоморье его знали как великого богатыря. Но со временем ему этого стало мало, захотелось корону наголову примерить… Итак, перво-наперво он заручился союзниками и избавился от противников, которые могли бы ему помешать. И самым большим противником оставалась Баба-яга. Бросить ей вызов напрямик он больше не решился, а вздумал извести ее хитростью и принялся ее имя порочить. А сам в это время продолжал завоевывать народную любовь, истребляя нечисть с нежитью.

– Так подвиги были настоящие? – удивилась я, жмурясь от брызнувшего в глаза солнца. Рассветное сияние разлилось по пепелищу, высветив весь масштаб бедствия, постигшего царские палаты. Да, не думали мы, когда Горыныча решили к плану спасения привлечь, что дело руинами закончится.

– Самые что ни на есть, – подтвердил Коля. – Там, где обычные богатыри терпели неудачи, Чернослав мигом одерживал победу, благодаря волшбе, о которой и не подозревали люди. Народ клял Ягу и славил Чернослава.

– А Леший с Водяным ему что сделали? – спросил кот.

– Мне и самому страсть как любопытно было, – признался Коля. – Мы с Водяным давно приятельствуем. Моя же сила от воды идет, вот я и помогал ему время от времени – где завал речной разобрать, где озеро очистить. А тут началось что-то неслыханное. Не успею с одной напастью справиться – еще три наваливаются. Реки сохли, а я терял силы день ото дня.

– Так вот по какому поводу вы с Водяным в тот день совещались, – поняла я.

– В тот день, когда ты на ступе в озеро упала? – не преминул напомнить мне Коля.

– То-то ты так настороженно на меня поглядывал. Думал, что меня враг заслал?

– Я уж тогда и не знал, что думать! А дело вот в чем было: Водяной с Лешим хоть и не волшебники, но природные силы за ними огромные стоят. И в случае чего, они бы могли объединиться и Чернославу здорово навредить. Ну, там, в болото его завести или в лесу заставить плутать до потери сил. Вот Чернослав и решил подстраховаться и их ослабить.

– А заодно увеличить свою мощь за счет их силы, – нахмурилась я.

– Как это сделать, он не знал, – поведал Коля, перебирая бересту, – поэтому обращался за помощью к чародеям, которые его поддержали. Только никто из них не мог ничего такого придумать, но кто-то предположил, что это по силам Стеше. Чернослав ее прежде всерьез не воспринимал и в свои планы не посвящал. А тут уж пришлось к ней наведаться. Стеша давно выбрала для себя сторону зла. К тому же ее жених погиб в лесу, и Чернослав рассудил, что Стеша будет рада погубить Лешего. Но Стеша отчего-то не согласилась. Перечить ему в его планах не стала, потому и жива осталась. Но лес с реками губить отказалась решительно.

– Видно, не до конца девка умом тронулась, чтобы этакое злодейство поддержать, – почесал за ухом кот. – А потом он вспомнил про Любаву, которая ради него готова на все?

– Любава пришла к нему сама, – возразил Коля. – Изначально Чернослав не хотел иметь с ней дела, так как влюбленная женщина была непредсказуема. Но Любава видела его отъезжающим от дома Стеши и постучалась к соседке с расспросами. Стеша, судя по всему, ей ничего не сказала. Но Любава как-то прознала про волшебную бересту, которую Чернослав оставил Стеше на случай, если она передумает. Уж не знаю, выкрала она бересту или подобрала ее, когда Стеша ее выкинула, только Любава связалась с Чернославом и предложила свою помощь. Чернослав был расстроен очередной неудачей и согласился. Здесь все их переговоры, – Коля повернул бересту к нам, потер витиеватую букву в правом верхнем углу, и на бересте замелькали строчки, написанные двумя разными почерками – округлым, Любавиным, и остроугольным, похожим на росчерк вороньей лапы. – Если говорить коротко, то Любава докладывала о своих опытах с магией. И как раз незадолго до ухода Василисы в Златоград ей удалось создать заклинание, выпивающее жизненные силы из природы, взяв за основу любовную отсушку. И тогда она принялась навешивать паутины по всему лесу и ставить воронки на источники воды.

– В самую страшную из них она в итоге и угодила, – тихо заметила я, открыв Иву и Василисе конец этой жуткой истории. – Но как же так получилось, что все невзгоды начались после ухода Василисы? Ведь Чернослав не догадывался, что она заняла место Яги, и не знал о том, что Яга-Василиса пропала?

– К тому времени, когда Василиса покинула избушку, Чернослав уже приблизился к финальной части своего плана, – пояснил Коля. – Он обрел достаточно сил, заручился поддержкой чародеев, но еще не решался нанести удар по Лешему, Водяному и Яге. И тут известие о том, что Василиса вернулась в царский терем! Разведав обстановку и убедившись, что царь по-прежнему готов выдать за него Василису, Чернослав ускорил события: Любаве велел заняться лесом и реками, а сам тоже времени зря не терял. Перво-наперво заплатил известному сплетнику, Сидору, чтобы тот опозорил Бабу-ягу.

Так вот какой интерес был у Сидора!

– С Соловьем-разбойником поговорил, – продолжил Коля.

– С Соловьем? – насторожилась я. – А этот-то ему на что сдался?

– Одной из задач Чернослава было посеять панику среди народа. Сама посуди: Яга с ума сошла, леса с реками гибнут, а тут еще разбойники шалят пуще прежнего. И царь с этим ничего поделать не может. Когда бы паника достигла предела, тут бы и появился герой верхом на белом коне и разом избавил от всех напастей. Тут бы народ ему сам в ножки поклонился да и признал своим властелином.

– Ловко придумано, – оценила я. – Значит, Соловей только притворялся пастухом, а сам разнюхивал да разведывал, как жителей ограбить? Недаром же он самое богатое село выбрал.

– И ограбил-таки, – встрял Варфоломей. – Я в доме Забавы про то слыхал. Соловей нанялся охранять торговый обоз, который в Златоград снарядили. Обоз неподалеку от деревни ограбили, а Соловей исчез. Знамо дело, приложил к этому руку.

– И какую же роль в своем плане Чернослав отвел мне? – прозвучал дрожащий от гнева голос царевны.

Коля запнулся.

– Ну же, – топнула ногой девушка, – говори!

– Изначально ты и была его планом, – отводя глаза, поведал Коля. – Чернослав мечтал заполучить тебя в жены с тех пор, как понял, кто ты на самом деле.

– Это я знаю, потому и сбежала из терема. – Василиса нервно затеребила косу. – Не царевна ему нужна была в жены, а волшебница.

– И не просто волшебница, – подчеркнул Коля, – а такая волшебница, как ты или Яга – посвятившая себя добру.

– Но зачем это Чернославу? – удивилась я. – Василиса бы никогда не одобрила его планов и постаралась бы разрушить их.

– Поэтому он и намеревался погрузить ее в сон и питаться ее магией до тех пор, пока она не погибнет, – поведал Коля.

Василиса сделалась белее мела. Я, наверное, тоже. Ведь в последний момент Чернослав вздумал заменить царевну мной, а значит, меня ждала та же участь.

Из рук Коли выпала береста, и Василиса мгновенно подхватила ее с почерневшей от пожара земли. На бересту успел налипнуть пепел, скрывая написанное, и царевна подула на лист, расчищая его. Ее пальцы дрогнули, глаза широко раскрылись.

– Что там? – пискнул кот.

– Это гроб, – замогильным голосом произнесла царевна. – Хрустальный.

– Чернослав тоже встречался с Шарлем Перро? – поразилась я.

– А ты откуда знаешь? – удивился Коля. – Да, от него он узнал о многих волшебных вещицах и заклятиях заморских колдунов. Самих заклинаний чужестранец не знал. Но, примерно представляя способ их действия, Чернослав воссоздал некоторые из них. Смешав снотворное и мертвую воду, он получил настой, с помощью которого собирался погрузить царевну в вечный сон. А затем…

Береста с нарисованным прозрачным гробом выпала из пальцев Василисы и спланировала на горелые доски. Василису била дрожь.

– Но зачем ему это было нужно? – все еще недоумевала я.

Коля пожал плечами.

– В записках этого нет. Чернослав только ругался, что побег царевны из-под венца три года назад спутал ему все карты. Ему пришлось придумать другие способы собрать силы – через Лешего и Водяного. Впрочем, я прочитал не все, очень бегло и не по порядку. Возможно, ответ здесь. – Он вытащил из сумы очередной ворох записок.

– Не утруждай себя, – тихо проронила Василиса. – Я поняла. Яга рассказывала мне, что доброе волшебство – это созидание, а злое – разрушение. И разрушение прежде всего того чародея, который за ним стоит. Недобрые чары чреваты разрушением памяти, духа, тела. Они несут болезни и укорачивают жизнь чародея. Тогда как добрая волшба укрепляет здоровье и дух, прибавляет жизни и сил.

– Светоч, – прошептала я, глядя на взошедшее над Лукоморьем солнце.

Василиса печально глянула на меня:

– Теперь ясно? Чернослав хотел использовать меня как светоч и восстанавливать от моей волшбы свои силы для новых гнусных деяний. – Она вздрогнула всем телом. – Лучше бы сразу умереть, чем помогать ему творить зло.

Я мысленно с ней согласилась.

Варфоломей вытаращил глазищи и встопорщил шерсть:

– Так вот о каком светоче говорила Яга, когда вспоминала невестку!

– А Чернослав узнал об этом от родной матери… – предположила я.

– Агриппина! – хором вскрикнули Ив и Василиса. А Коля потряс очередной берестой, подтверждая всеобщую догадку.

Я, побледнев, глянула на Ива:

– Тебе еще повезло, что Агриппина не разглядела в тебе мага. А то бы и тебя в светочи приспособили.

На лице рыцаря заиграли желваки.

– Интересно, – протянула Василиса, – где она была раньше? Ведь о ней никто никогда не слышал. Да и Чернослав не упоминал о своем родстве с ней. На сватовстве он говорил, что его мать умерла при родах.

– Наверное, затаилась после неудачной попытки сделать светоч из Бабы-яги, – предположила я, вспомнив слова кота. – Знала, что Яга ей этого с рук не спустит. А когда сынок принялся внедрять свой план в жизнь, осмелела и явилась в царские палаты. Очень удобно: вся царская семья на виду, Агриппина вертела царем, как хотела. И Бабы-яги можно не опасаться – где старушкина избушка и где Златоград!

Не сговариваясь, мы молча повернулись к тому разрушенному углу терема, под которым нашли тело Агриппины. Иву повезло – его накрыло бревнами, как куполом. Агриппине, которая была совсем рядом, дубовой балкой перебило грудную клетку. Чернослав погиб в огне, а я уцелела чудом – спасибо волшебному яблоку удачи. Но радоваться победе было рано. Соловей-разбойник и маги, поддержавшие Чернослава, на свободе.

Василиса задумалась о том же.

– И много еще у Чернослава помощников было? – спросила она.

– Около десяти, – ответил Коля.

– А не было ли среди них ведьмы, одержимой идеей вечной молодости? – вмешалась я.

– Была одна! Он к ней в деревню Мухоедово ездил!

– В Муходоево, – поправила я.

– Ты ее знаешь? – удивился Коля.

– Еще как. И что, ведьма ему помогла?

– До власти ей не было никакого дела, а вот насолить Бабе-яге она согласилась с радостью. Сказала, что у нее есть на примете влюбленный дурень, который все ее слова воспримет на веру.

Так вот какие поручения давала ведьма Кузьме! Наверное, просила его предостеречь крестьян от козней Яги, и паренек с самыми лучшими намерениями распространял слухи по родной деревне и по соседним. Но Кузе того показалось мало, раз он и к самой Яге решил наведаться и на бой ее вызвать.

– Что ж, – Василиса строго сдвинула брови, – придется к ним наведаться в ближайшие дни. Чтобы впредь неповадно было!

– Я с тобой, – встрепенулся Коля.

– Да что ты, Кощеюшка, – смущенно заалела Василиса, – у тебя своих дел невпроворот. Ты уж прости меня, – она затеребила косу, – что я на тебя напраслину навела. Я ведь не знала, какой ты, настоящий Кощей.

– Кто? – Я чуть с бревнышка не навернулась – хорошо, Ив удержал, и во все глаза уставилась на Колю.

– Да Кощей я, Кощей! – засмущавшись, сознался Коля.

– Такое чувство, что это не меня, а тебя хорошенько бревном приложило, – крякнула я и пристыдила парня: – Не надо тут заливать! Колобок видел настоящего Кощея и рассказывал, что он старый, худой и лысый!

– Так это, наверное, он моего дядьку Феофана видел, – догадался Коля. – Он меня воспитал с младых ногтей.

Я в недоумении потрясла головой.

– Так это ты был тот царевич, который в замок Кощея тем вечером въехал?

– Не знаю, про какой вечер ты говоришь, но, когда я с прогулки домой возвращаюсь, дядька меня завсегда во дворе встречает.

– Как же так повелось, что за Кощея твоего дядьку принимают?

– Долгая история, – замялся Коля, бросая взгляды на Василису.

– Только не говори, что вы с дядькой коварством убили настоящего Кощея и завладели его роскошными апартаментами с видом на лес.

– Чем? – На лице Коли отразился живейший интерес.

– Замком!

– А, – успокоился он. – Нет, замок мой, от родителей достался.

– Что ж у тебя за родители были, что средь русского царства заморские каменные палаты отгрохали? – удивился Варфоломей.

– Почему были? – с недовольством поправил Коля. – Они и сейчас есть, живы-здоровы.

Вот дела!

– Почему ж их никто не видел? – удивилась я.

– А кому их видеть? Живем мы в стороне от людей. А матушка с папенькой за ворота почти не выходят. Так и не смогли привыкнуть к здешнему царству, а у нас дома все, как их сердцу мило, обустроено.

– Что ж они домой не воротятся? – посетовал Варфоломей.

– Что ты, – замахал руками Коля. – Никак нельзя. Мама с папой потому сбежали, что их семьи в древней вражде и им запрещали даже смотреть в сторону друг друга. Вражда та уже сколько столетий длится и вряд ли за это время угасла… А что ты на меня так смотришь? – покосился на меня Коля.

Спохватившись, я вернула челюсть на место. Не каждый день в Лукоморье встретишь живущих и здравствующих Ромео и Джульетту и сына их, Кощея.

– Очень трогательная история, – пробормотала я и напомнила: – Так ты про дядюшку рассказывал.

– А, – смутился Коля, – да что там рассказывать. Как-то я поехал на охоту, вижу – Горыныч над землей летит, девицу в когтях несет. Проследил за ним до самых гор, полез спасать. Змей девицу просто так не отдал, само собой. Драка знатная получилась. – Глаза Коли мечтательно затуманились. – Горыныч огнем плюется, я его водой поливаю. Моя стихия-то – вода.

Я громко хмыкнула, вспомнив, как в сказке плененный Кощей обрел силу, выпив ведро воды, поднесенное Иваном-царевичем.

– Что? – уставился на меня Коля.

– Пока все сходится, – успокоила его я.

– В общем, насилу одолел, – продолжил Коля. – Пришлось его сокровища из пещеры потоком вымыть, чтобы он про девицу забыл и свои драгоценности бросился собирать по всей горе. Спустились с гор, девица меня благодарит, рук с шеи не спускает. Спрашиваю: «Куда тебя отвезти?» А она: «Куда хочешь, – говорит, – Кощеюшка, туда и вези. Я теперь твоя навеки». Ну я ее по-быстрому с коня ссадил да и умчался восвояси. А через несколько дней она меня разыскала да проследила за мной до замка. Тут уж я перепугался, выставил дядьку Феофана и велел ему ее отвадить. Феофан ей и скажи: «Я, – говорит, – и есть Кощей. Намедни молодцем прикинулся, а обычно я такой как есть. Не хотел тебе, краса-девица, жизнь губить, но раз уж ты меня сыскала, заходи, невеста дорогая, сейчас же свадебку справим!» Даже договорить не успел – невесты только пятки замелькали. А потом слухи пошли, что живет в замке старый колдун, который девиц похищает. Тут и дня не стало, чтобы к нам в замок молодцы со всего царства не наезжали, мечами не трясли и не обвиняли в пропаже своих невест. Я раньше и не думал, что в Лукоморье столько невест пропадает!

– Что ж, – заключила я, – все понятно. Что ты колдун, она сама видела, что сила твоя от воды – тоже скумекала. Что девиц похищаешь – приврала из вредности. А дальше уж дело молвы. Ты главное скажи, – я понизила голос, – ты про яйцо ей не проболтался?

– Про какое яйцо? – дрогнул Коля.

– Про такое, которое на острове Буяне спрятано. Если я ничего не путаю, там растет дуб, под дубом – ящик, в ящике – заяц, в зайце – утка, в утке – яйцо, в яйце – игла, а в игле – жизнь твоя. И если ее переломить, каюк тебе, Коля!

– Во брешут! – с восхищением протянул Коля. – Это кто ж такое выдумал-то?

– Я про такое не слыхала, – покачала головой Василиса.

– И я что-то не припомню, – почесал за ухом Варфоломей.

– Сегодня же эту байку запущу! – Коля довольно потер руки. – Может, хоть меньше богатырей ко мне ездить станут. А то поспать спокойно не дают, целыми днями в ворота бьются. Пущай теперь на Буян все едут и ищут там, – он покатился со смеху, – яйцо с иглой в ящике под дубом.

– Ты мне, Василиса, главное скажи, – обратилась я к царевне. – Вернешься в избушку?

Кот вытянулся струной в ожидании ответа.

– Конечно, вернусь! – горячо заверила царевна. – Я же Бабушке-яге обещала.

– Тогда вот еще что, – я поманила ее к себе. – Мальчики, не будете возражать, если мы посекретничаем напоследок?

Отведя царевну подальше от мужских ушей, я задала последний мучивший меня вопрос – о приворотном зелье, которое в условиях строжайшей секретности в отсутствие Варфоломея она варила незадолго до ухода в Златоград, а потом отдала кому-то в лесу.

Василиса мучительно покраснела:

– Это не имеет никакого отношения к последним событиям.

– Нет уж, говори!

– Да ну, – замялась царевна, – ерунда…

– Василиса! – требовательно тряхнула ее я.

– Тебе обязательно знать? – взмолилась она.

– Без этого я не уйду.

– Хорошо, – сдалась она. – Но только обещай, что никому не расскажешь.

– Обещаю.

– Я варила его для Лешего, – одними губами выдохнула она.

– Для кого? – поразилась я. – Он что, просил приворожить к нему какую-нибудь юную березку?

Василиса покраснела еще больше и призналась:

– Это я хотела его приворожить и вылила зелье в лесу.

– К себе? – в недоумении переспросила я.

– Ну не к березе же! – рассердилась царевна. – Только помни, ты обещала!

Я не удержалась от улыбки, вспомнив, как обольстил меня Леший при своем первом цветущем появлении. И представила, каково было Василисе жить три года лесной отшельницей и из молодых интересных мужчин видеть только хранителя леса.

– А знаешь, я тебя понимаю. Но, надеюсь, ты поняла, что…

– Да поняла я, поняла, – перебила меня Василиса, с нежностью глядя мне за плечо, туда, где стояли Ив и Коля.

– Эй, – воскликнула я, – только не говори, что положила глаз на моего парня!

– А твоего парня зовут Кощей? – улыбнулась Василиса.

– Василиса! – раздался громкий окрик царя-батюшки. – А ну подь сюды, разговор государственной важности есть!

– Иду, батюшка. – Василиса просияла и поспешила к отцу.

– Все хорошо, что хорошо кончается, – мяукнул у ног кот, глядя вслед хозяйке.

– Варфоломей, – потребовала я, – сейчас же объясни мне, что тут происходит.

Кота не надо было уговаривать дважды, а я слушала его, не веря своим ушам. Царь с царицей, после того как Василиса спасла их из горящего терема, были не сильно против магического дара старшей дочки. Коля, прежде испытывавший к Василисе неприязнь за то, что та оболгала его, выставив Кощеем-похитителем, впервые увидев Василису, все ей простил и прямо на пепелище сделал предложение руки и сердца. Поскольку все приданое царевны сгорело в огне, а Коля был готов взять невесту хоть в одном сарафане и даже любезно пригласил царя с семьей пожить в своем замке, пока они не восстановят терем, царь с царицей закрыли глаза на репутацию жениха и отсутствие царской родословной. И, обойдясь без традиционного сватовства, дали свое родительское благословение на сей невиданный в Лукоморье мезальянс.

К воротам как раз подъехала арендованная Колей для царской семьи карета, и царь с царицей и младшими дочерьми, распрощавшись с Василисой, которая обещала навестить их в ближайшие дни, отправились обживать замок будущего зятя.

Проводив родителей, Василиса с Колей вернулись к нам.

– За меня не волнуйся, – успокоила меня царевна, – я слово, данное Яге, не нарушу. Обещала служить людям заместо нее – так выполню. И доброе имя ее восстановлю, обещаю.

– А как же… муж? – Я покосилась на сияющего Колю. – Бабе-яге ведь не положено.

– Бабе-яге и внуков не положено было, – возразил Коля, – однако ж были. Как-нибудь разберемся!

– Я его для начала в баньке поселю, чтоб никто не видел, – сказала Василиса. – А там поглядим.

– Эх, столько я про эту баньку слышала, а попариться в ней так и не довелось, – вздохнула я.

– Так в чем же дело? – воскликнула Василиса. – Поехали!

Я покачала головой.

– Мы тут и так задержались, пора и честь знать. Тебя освободили, Бабу-ягу Лукоморью вернули – наше дело сделано.

– Спасибо вам за все. – Василиса поклонилась нам с Ивом в пояс.

– И вам совет да любовь, – улыбнулась я. – Давайте прощаться. Избушке от меня поклон передай. Береги Варфоломея и почаще сметаной корми!

Кот с урчанием бросился мне на шею. Я долго не могла выпустить из рук разомлевшего Варфоломея и грозилась забрать его с собой, на что кот шутливо возражал, что он не может бросить пять сотен своих лукоморских детишек ради другого мира.

Наконец Василиса с котом отправились забирать ступу и оттуда собрались лететь к избушке, Коля поспешил в город отдать распоряжения к свадьбе, а мы с Ивом остались вдвоем, и я в недоумении огляделась по сторонам.

– Что ж, если моя миссия выполнена, странно, что я не вижу здесь нашего знакомого магистра Белимара с плакатом: «Поздравляю! Игра завершена!»

– А его и не будет, – огорошил меня Ив. – Задачей магистров было дать направление для развития твоего дара. Твое обучение закончено.

– Закончено? – усмехнулась я. – Это ты так называешь полную потерю способностей?

Взгляд Ива мне чертовски не понравился.

– Ты не потеряла его, ты научилась обходиться без него.

– Что? – непонимающе переспросила я.

– В первом мире ты училась использовать магию, а в третьем – обходиться без нее, – терпеливо объяснил Ив. – Это высшая ступень обучения. Учиться применять волшебство только тогда, когда без него не обойтись. А если можно добиться желаемого обычным способом, то обойтись без чудес.

– И ты хочешь сказать, что, интуитивно предчувствуя это, я сама перекрыла себе доступ к магии? – недоверчиво протянула я.

– Не ты, – опустил глаза Ив.

– Ну погоди! – вскипела я, подскакивая к нему с кулаками. – Так это был ты! Но как, как тебе это удалось?

Ив осторожно перехватил мои кулаки и поднес к моему лицу тот из них, на пальце которого поблескивал рубиновым светом золотой перстень. Его перстень, который он, не снимая, носил в Вессалии. Перстень, который однажды похитил хороняка, чуть не похоронив Ива заживо в могиле на сельском кладбище. Тогда я спасла Ива и вернула ему украшение. И именно этот перстень он оставил мне перед отъездом в Златоград и попросил не снимать.

– Это ограничитель магии? – выдохнула я, глядя на перстень на своей руке.

– Я боялся, что ты поймешь это раньше. – Губы рыцаря тронула улыбка. – Пока я был рядом, я гасил твои магические порывы сам.

– Так вот кто не дал мне сотворить пиццу в наш первый день в Лукоморье!

– Но когда я уехал, я больше не мог присматривать за тобой и оставил тебе перстень.

– Ты хоть понимаешь, сколько раз я была на волосок от смерти и тщетно взывала к магии, не понимая, почему она не приходит на помощь? – тихо спросила я, с обидой вырывая руки из его ладоней.

– Не спеши меня казнить. – Он с неохотой отпустил меня. – Это не просто ограничитель. Это очень редкий рубин, мне с трудом удалось заполучить его, и в Вессалии и месяца не проходило, чтобы кто-нибудь из магов не попытался его украсть у меня. Догадаешься почему?

Я покачала головой.

– Рубин накапливает неиспользованную силу. Каждый раз, когда ты пыталась колдовать, камень впитывал твою силу. И он бы сработал, окажись ты в смертельной опасности.

– Да я сто раз оказывалась в смертельной опасности за это время! – вскипела я. – Меня чуть не убил Соловей-разбойник. Старая ведьма чуть не выбила из меня душу, пытаясь завладеть моим телом. В лесу деревья-призраки были весьма решительно настроены на то, чтобы превратить нас в подобных себе. Продолжать?

– Но ведь ты нашла средства выпутаться из этих опасностей и без магии? – мягко возразил Ив. – А на волосок от неминуемой беды магия просыпалась, чтобы спасти тебя?

Я вздрогнула, вспомнив пробирающий до костей холод, ледяной кокон, который чуть не стал для меня хрустальным саркофагом, тщетные попытки Коли освободить меня и тот солнечный лучик, который выбился из рубина в кольце и растопил лед.

– Есть и еще один способ выпустить силу, – добавил Ив. – Надо только повернуть ободок.

Так вот почему тогда на озере я смогла увидеть воронку! В волнении я крутила кольцо, и магия на время стала доступной.

– А знаешь, – пробормотала я, – был еще один случай. Когда Чернослав пытался спалить нас в избе Любавы, а потом избу разнесло на щепки морской волной. Казалось, на избу вылилось пол-океана.

– Видно, к тому времени ты накопила огромный заряд за счет неиспользованной магии, а опасность и впрямь была смертельной, – помрачнев, заметил Ив.

– Чернослав пленных не берет, – невесело пошутила я, вспомнив кружащий у ног огонь в избе Любавы и пламя, пожирающее царский терем.

Рука Ива сжала мою, и он охрипшим голосом прошептал:

– Прости, что меня не было рядом.

– Главное, что ты будешь рядом, когда мы постучим в дверь моих родителей. Ты еще не передумал переселиться в мой мир?

– А ты еще не передумала взять меня с собой? – Голос Ива чуть дрогнул от волнения.

– Конечно, стоило бы оставить тебя здесь после того, как я узнала о твоей последней подлости с кольцом. – Я задумчиво покрутила на пальце золотой ободок. Затем сняла его и надела на правую руку. – Но после того, что мне пришлось вытерпеть, ты просто обязан на мне жениться!

Посреди пепелища царского терема Ив, как настоящий рыцарь, упал на одно колено, заставив разбирающих завалы мужиков оторваться от своей работы, и торжественно произнес:

– Яна, будь моей женой!

– Вставай, чудовище, – смущенно буркнула я. – И заканчивай свои рыцарские штучки.

Ох, нелегкая мне предстоит работа по превращению средневекового рыцаря в современного москвича!

– И как же мы попадем в мой мир?

– Тебе виднее. Только тебе под силу открыть портал.

Я с недоумением оглянулась вокруг и потянула Ива за ворота.

– Пойдем. Для начала у тебя не найдется пары монет на тридцать пряников?

– Тридцать пряников? Да ты столько не съешь!

– Я не съем. А вот Агаша…


Несколькими часами позже

– Ну что, убедилась? – Ив легонько стиснул меня за локоть.

– Я должна была увидеть, что пряники дойдут по назначению. Очень уж хитрющий вид был у этого мальчишки.

– То ли еще будет, когда они найдут на дне мешка золотое яблоко Лешего, – усмехнулся Ив.

– Если бы не Агаша, я бы не вытащила тебя из темницы. Это самое малое, чем я могу ее отблагодарить.

– Думаешь, они его поделят?

– Уверена, Агаша своего не упустит, – усмехнулась я, останавливаясь у темного промежутка между двумя домами, откуда на нас пахнуло сыростью и кошками.

– Полагаешь, нам сюда? – Ив невольно скривил нос и посторонился, пропуская ободранную серую кошку.

Я проводила ее долгим взглядом и подняла глаза на Ива:

– Знаешь, о чем я жалею? О том, что больше никогда не увижу Варфоломея. Я уже успела по нему соскучиться.

В темноте между стен сверкнули два зеленых глаза, и мне под ноги прыгнул абсолютно черный котенок. Задрал голову, тоненько мяукнул. Я взяла малыша на руки и задумчиво произнесла:

– А он ведь может быть сыном Варфоломея.

– Учитывая его любвеобильность, я этому ничуть не удивлюсь, – усмехнулся Ив.

– Учитывая его любвеобильность, я удивлюсь, если он не приходится ему хотя бы дальним родственником, – почесывая котенку пузико, сказала я. Котенок зажмурился и заурчал.

Я взяла Ива за другую руку и потянула в темный проем между стенами.

– Подожди, ты хочешь взять его с собой? – замешкался Ив.

– Надеюсь, не существует никаких запретов на перемещение котов между мирами?

– Нет, – признал Ив, ступая за мной, и ворчливо добавил: – Но только потому, что раньше никому в голову не приходило этого делать.

– Что ж, мне не привыкать. Ты идешь?

– Да иду я, иду!

– Ив, – я в нерешительности остановилась. – А что же теперь будет… там?

– Откуда мне знать! Я о твоем мире знаю только по твоим рассказам.

– С миром как-нибудь разберемся, – перебила я. – С пропиской, конечно, будет сложнее, но что-нибудь придумаем. Да я не об этом совсем! Как я буду жить там теперь, когда стала волшебницей?

– Ты всегда была ею. – Рыцарь сверкнул белозубой улыбкой. – Только до недавних пор не подозревала об этом.

– Ты ведь будешь рядом?

– Всегда. – Его рука сжала мою, а потом голос сорвался. – Ты это видишь? – охрипшим голосом произнес он, глядя за мое плечо.

Я обернулась и в нескольких шагах увидела портал, в котором проносились автомобили и спешили по своим делам люди.

– Конечно, вижу. – Я улыбнулась. – Привыкай, это Москва.

…Агаша, сунув голову в простенок, видела, как шагнули на свет белобрысая и ее жених. Уши заложило от гула, казалось, непрестанно выло какое-то невиданное чудовище, а в нос забился едкий дым, от которого Агаша расчихалась. И все же страсть как было любопытно, что за забаву выкинула на этот раз белобрысая, и Агаша, отважно зажав нос, юркнула в промежуток между домами. В шаге от выхода на улицу Агаша в ошеломлении остановилась. Перед ее глазами замелькали проходившие мимо бесстыжие простоволосые девицы в сарафанах, которые даже коленей не закрывали, и безбородые мужчины, похожие на женщин. Где это видано! Надо срочно разузнать, что тут творится! Полная решимости, Агаша собралась сделать последний шаг, отделяющий ее от чудных людей, но тут едкий дым вновь защекотал ноздри, девочка оглушительно чихнула и уперлась носом в тупик.

Потоптавшись перед невесть откуда взявшимся бревном, преграждавшим выход на ту сторону, Агаша развернулась и зашагала обратно. Завтра она вернется сюда со Степашкой и сделает такой же подпил, как в заборе царского терема. А сейчас надо торопиться, пока Степка не слопал все пряники.


P. S.

– Это твой замок? – В голосе Ива звучало неподдельное восхищение.

Задрав голову, он с любопытством разглядывал кирпичную двенадцатиэтажку с торчащими с балконов спутниковыми тарелками.

Тут из окна третьего этажа высунулась крикливая тетя Тома и заорала на весь двор:

– Гришка, козел ты безрогий, а ну бросай свое домино и живо дуй в магазин!

– Иду-иду, Томочка! – донеслось со столика, за которым сидела мужская компания.

– А чей-то он у тебя безрогий? – хохотнула поливающая цветы за окном Настасья Павловна, живущая этажом ниже.

– Я своему Гришке верная жена, – с гордостью отвечала Тамара, любовно разглаживая сушившиеся за окном семейные трусы супруга, и, заметив меня, заорала: – Привет, Янка! Слушай, пни там моего Гришку, чтобы за хлебом шел.

– Да иду я, иду! – донесся страдальческий стон Григория.

– Однако твои слуги весьма невоспитанные, – заметил Ив, входя в подъезд.

– Слуги? – хмыкнула я, вызывая лифт. – Э нет. Это совладельцы замка.

– Они все – твои родственники? – пораженно спросил рыцарь.

– Можно сказать и так. И прошу, будь с ними поласковей.

Ив так оторопел от этих известий, что даже поездку в лифте воспринял как нечто само собой разумеющееся.

Двери лифта раскрылись, явив нашему взору соседку Клавдию Семеновну и заставив меня заново пережить самое трудное испытание в подводном мире, когда я боролась со своими страхами. Олицетворением одного из них – осуждения окружающих – и являлась желчная сплетница Клавдия Семеновна.

– Яночка, – плотоядно улыбнулась она. – У тебя новая прическа? И новый кавалер? – Она пристально уставилась на Ива.

К счастью, краснеть за рыцаря не приходилось. Ожоги, раны и синяки ликвидировали Василиса с Колей. А форму своей покуцанной прическе придала уже я сама, приводя себя в порядок перед отправкой из Лукоморья. Вместо униформы Бабы-яги на мне был тот самый голубой сарафан, в котором я была в тот день, когда попала в Вессалию. А рыцарю, чтобы не выделялся из толпы, наколдовала джинсы и футболку.

– Добрый день, – мило улыбнулась я.

– Приветствую вас, достопочтенная госпожа! – церемонно склонился Ив, и я торопливо наступила на его кроссовку, прежде чем он сморозит очередную этикетную глупость.

Клавдия Семеновна шарахнулась от него в лифт, поспешно нажала кнопку и выкрикнула в закрывающиеся двери:

– Ай-ай-ай, молодой человек! Утро на дворе, а вы уже набраться успели!

– Я ее обидел? – расстроился Ив.

– Вот что. – Я ткнула пальцем ему в грудь. – Разговаривать с моими родителями буду я! А ты лучше помалкивай, за нашего сойдешь.

Я подвела рыцаря к знакомой синей стальной двери.

– Готов?

Ив вытянулся струной, я ободряюще сжала его локоть и с замирающим сердцем нажала на звонок. Квартиру огласила заливистая соловьиная трель. А потом зазвучали такие знакомые мамины шаги…

Котенок спрыгнул с моих рук и юркнул в раскрывшуюся дверь.


Содержание:
 0  Легенда Лукоморья : Юлия Набокова  1  Часть первая ТРЕБУЕТСЯ БАБА-ЯГА : Юлия Набокова
 2  Часть вторая БАБА-ЯГА НА ИСПЫТАТЕЛЬНОМ СРОКЕ : Юлия Набокова  3  Часть третья БАБА-ЯГА В ТЫЛУ ВРАГА : Юлия Набокова
 4  Часть четвертая СЕКРЕТНЫЙ АГЕНТ БАБА-ЯГА : Юлия Набокова  5  Часть пятая ПОБЕГ ИЗ ТЕМНИЦЫ : Юлия Набокова
 6  вы читаете: Часть шестая ТУТ И СКАЗОЧКЕ КОНЕЦ : Юлия Набокова    



 




sitemap