Фантастика : Юмористическая фантастика : Врачебная сказка, или Операция "Алатырь" : Лина Наркинская - Старикова

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0

вы читаете книгу




Если ты — врач и приличная девушка, а у тебя в квартире рыдает сын Змея Горыныча, требуя немедленной помощи для папеньки, объевшегося шаурмой на Маяковке, если ты приглянулась бабе Яге в качестве спасителя мира, потому что местная Пифия написала стихи, и камень Алатырь поломался, а собственная кошка потирает лапки, продав тебя за дырку от бублика и внимание Кота Бегемота, что делать? Верно! Надо немедленно хватать штатив от капельницы, предупредить мужа, что будешь поздно, вызвать лучшую подругу и отправляться в путь!

Лина Наркинская-Старикова

Врачебная сказка, или Операция "Алатырь"

Пролог


Добрый день, уважаемые читатели! Может, это и не пролог вовсе, а предупреждение!

"Говорят, под Новый год что ни пожелается, все всегда произойдет, все всегда сбывается!" — помните детскую песенку? Так вот, уважаемые читатели, если у Вас до сих пор осталась капелька души, которая упрямо не желает расставаться с детством, если Вы верите в сказку, то запомните: она сама постучится к Вам в дверь! Точно — точно! И не обязательно, что только под Новый год! Чудеса всегда рядом! Я лично в этом убедилась! И, поверьте, ни о чем не жалею! Моя история — лишнее тому подтверждение! Верьте в чудеса, люди! И они обязательно случатся!


И было виденье для сказочных тварей:

Кто к жизни воззвал вас,

Тот все и ломает.

Лишь тот починить и исправить все сможет,

Кто с детством расстаться не может, не хочет!


День не задался с самого утра: на работе вымоталась до нельзя, из-за разбушевавшегося снегопада разболелась голова, телефон сел, зарплату задерживали. В общем, почти как всегда, если не учитывать, что это были предновогодние дни. Все замерло в ожидании чуда! Ко мне оно сегодня, как обычно, не торопилось. А так хотелось в сказку!

Домой пришла злая и уставшая, бухнулась сразу на диван с новой книжкой фэнтази и не заметила, как уснула.

Снилось что-то приятное, от того вдвойне не хотелось вставать и открывать дверь кому — то очень настырному.

"Сейчас я его прибью!" — пронеслось в голове. Рывком встав с кровати, я рванула в коридор. Звонок нервировал не хуже визита к стоматологу. Резко распахнув дверь, я остолбенела. Передо мной стояли две о-очень длинные ноги: одна в стоптанном сапоге, другая — в желтом ботинке, далее шли ярко красные брюки в полоску и куцый черный плащ. А наверху… пришелец о трех головах, похожих друг на друга, как три капли воды, пацанёнка лет тринадцати. Мальчуган пробасил:

— Я войду.

— А надо?! Ты кто для начала! — заорала я, мысленно поздравив себя с необходимостью визита к психиатру.

— Я — Змей Горыныч, а по- простому — Вася, — широко улыбнулся трехголовый монстр.

— Вася?! Наверное, я сплю! Надо ущипнуть себя, как в книжках советуют. — От волнения я не заметила, что стала рассуждать вслух.

— Не, это будет больно, — предупредили меня. Я не послушалась и ущипнула. Легче не стало ни на секунду: монстр никуда не делся, а на месте щипка появился красивый кровоподтек.

— Не помогло! Заходи, раз так! — вздохнула я.

Вася с трудом пропихнулся в мою малогабаритную однокомнатную квартиру и тут же развалился на кровати, ухмыляясь.

— Я, это, чего пришел-то. Папане моему плохо — надо его подлечить.

Обалдев вдвойне, я застыла с раскрытым ртом, тщетно пытаясь сказать что — нибудь подходящее. Мысли, как и слова, вылетели из головы в неизвестном направлении и возвращаться туда не спешили. Несколько минут прошли в полном молчании и лицезрении друг друга.

— Давай сначала, — как-то освоившись, сказала я. — Ты кто и как сюда попал? Может, дверью ошибся? — в голосе промелькнула надежда.

— Говорю же: я — Вася, Змей Горыныч, точнее, сын его. Папане сейчас очень плохо, он от вас прилетел и помирает. Помощь нужна!

Немного придя в себя, я уже начала злиться от полного непонимания происходящего:

— Во-первых, твоего папаню я знаю только по детским сказкам, и в гостях у меня, слава Богу, он никогда не был. Во-вторых, я не ветеринар и, тем более, не сказочный! В-третьих, у меня и так плохой день сегодня выдался. Так что выметайся из моей квартиры на фиг!

— Не могу! Мне надо тебя с собой взять! Без тебя назад не пустят! — надул губы трехголовый ребенок. И вдруг зарыдал в голос:

— Что ж я, сиротинушка, буду делать! Мамы нету, папы, кажись, скоро тоже не станет, а она стоит, пялится и даже поесть не предложит! А-а-а!

От его ора голова стала болеть еще сильнее, а по потолку пошли трещины.

— Цыц, морда трехголовая! Пошли на кухню! Поедим, а там — видно будет.

Мы прошли (я-то прошла, а Вася втиснулся как смог) на кухню из пяти квадратов с кучей мебели.

— Что есть будешь? Есть борщ, макароны с сосисками и творог.

— Не, творог я не ем, а вот борщика с сосисками давай! — нагло ухмыльнулся Вася.

— Тебе лет сколько? — зачем — то поинтересовалась я, разогревая борщ. В голове был полный бардак и жгучее желание что — нибудь выпить — для храбрости.

— Мал я еще, всего 230 годков будет летом, — пробасили в ответ. По потолку на кухне тоже пошли трещины.

— А ты не мог бы говорить только одной головой, а то потолок скоро от твоего рыка на голову рухнет. И в борще известка появится! — на всякий случай добавила я, нахмурившись.

— Больше не повториться, товарищ начальник! — гаркнула в ответ средняя голова и мило улыбнулась.

— Я тебе не начальник, и рявкать тоже не надо, — высказалась я, задумчиво глядя перед собой. — Давай выпьем, а?

— Чего? Я ж еще маленький!

— 230 годков — маленький?! А кто ж тогда большой? В смысле взрослый? Мне вообще тридцать только! — заорала я и достала две рюмки.

— Ну, ладно, — сжалился надо мной Вася. — Только папке не говори — выпорет!

— Ладно. Поехали?

Я достала бутылку водки, наполнила рюмки, и залпом опустошила свою. Тут же, немного посомневавшись, налила вторую и тоже опрокинула ее в себя. Мысли мгновенно вернулись в голову и закрутились там, как бешенные. "Если он — Змей Горыныч, то кто же его папа? Зачем я нужна этим Змеям? Я — обычный врач. Между прочим, не пьющий! Какого черта этому монстру от меня надо?!"

Вася смачно чавкал борщом, косясь на пустую рюмку. Я быстро наполнила тару и, не чокаясь, влила содержимое в себя.

— Я так быстро не могу — окосею, — прокомментировал мое поведение Вася. — А напиток — то хорош! Ядреный! — Одним махом влив водку в рот средней головы, ребеночек хлопнул лапищей по столу и рявкнул:

— Еще давай!

— Сейчас, разбежалась! Чтоб дитятко неразумное мне здесь нажралось, как свинья. А что я родителю его безутешному скажу?

При напоминании об отце Вася смахнул слезы со всех щек разом и жалостно завыл:

— Помоги нам, горемыкам! Помоги! Больше помощи ждать неоткуда. Погибнет он, сиротой останусь!

— Хватит! Про сироту я уже слышала. Где папаша твой? — Трехголовый в секунду смолк и поглядел на меня несколько ошарашено, а я после третьей рюмки водки была готова на любые подвиги, и визит столь странного посетителя меня уже ничуть не смущал. — Поехали, пока соглашаюсь!


Очнулась я на солнечной полянке с обильным количеством разнообразной растительности перед избушкой. Маленькой такой, ветхой, с резными ставеньками и курьими ножками.

— Где я? — вытаращила я глаза.

В голове была пустота. Пытаясь хоть что — то вспомнить, я с удивлением рассматривала местное население, склонившееся надо мной: какую — то бабку, трехголового мальчика — дракона, маленькую кошку и кота — переростка величиной со слона. Все пялились на меня, перешептывались, но близко не подходили.

Наконец, от собрания отделилась серенькая в полосочку кошечка и важно прошествовала ко мне:

— Вставай уже, а то на сырой земле сидеть по утрам вредно. Задницу простудишь! Да и больной совсем тебя заждался! — выдала мне кошачья физиономия и тут же с гордым видом удалилась обратно в толпу.

— Я умерла? — спросила я себя тихим голосом. — Нет, у меня обычная белочка! Как у алкашей! — тут же ответила сама себе, и, удовлетворившись, видимо, ответом, спросила, где мне найти больного.

Народ расступился, и знакомый мне уже Вася потащил меня за руку в избушку.

Решив пока ничему не удивляться и разобраться во всем после исполнения великого врачебного долга, я влетела внутрь строения.

На кровати, видавшей виды, развалился зеленый дракон с тремя головами (драконьими надо сказать) и стонал во все три глотки:

— Умираю! Хоть кто — нибудь мне поможет?! Помру — даже сынок не придет попрощаться! В глазах темно, дышать нечем! Спасите!

При этом вертелся дракон юлой, а его кишечник издавал совершенно недвусмысленные звуки, которые в маленькой избушки звучали довольно угрожающе.

— Разойдись! — рявкнула я. — На что жалуетесь, больной? Где болит? Что случилось?

Дракон приоткрыл один глаз на левой голове и выдохнул:

— Пусть мой друг расскажет, а я не могу — мне плохо!

Я оглядела местных в поисках названного очевидца. Из толпы выглянул кот- переросток и вальяжной походкой двинул в мою сторону. Приблизившись, он приобнял меня лапкой и отвел в сторону. Я тут же дала себе слово ничему больше вообще не удивляться.

— Разрешите представиться: Кот — Бегемот собственной персоной! Я все вам расскажу. Змей Горыныч, он же — Троглодит Иванович, был у меня в гостях в Москве. Я его водил на экскурсии по городу, в кино, а потом мой друг проголодался. Мы съели шаурму за 50 рублей на Маяковке, и его скрутило не по-детски. Я быстро телепортировал его сюда. Бабушка Яга лечила, как могла. — Кот ткнул лапкой в сторону, указав на бабульку с двумя зубами во рту. Та тут же отвесила низкий поклон и присела в глубоком реверансе, смешно оттопырив костяную ногу. — Но все без толку! Бабушка сказала, что вылечить его сможет только тот, кто знает, где растет эта пища и как ее готовят. Вот, — добавил, потупясь, Бегемот. — Вы нам поможете? А то, знаете ли, фольклорный элемент все — таки, сколько сказок погибнет! Да и сынок без отца останется, — закончил рассказ Кот и призывно заглянул мне в глаза.

— Кто ж жрет шаурму у наших таджиков?! — Мой вопль заставил всех, включая Троглодита Ивановича, вздрогнуть. — Это ж даже люди не все едят! — Кот быстренько начал изучать потолок.


После осмотра Змея мне все стало ясно.

— Желудок надо промыть и все! Где у вас клизма?

На мой вопрос вся сказочная братия удивленно вскинула брови и выпучила глаза. Одна баба Яга сосредоточенно хмурила брови.

— Что такое клизма? — спросил меня Вася. — Трава лечебная, да?

— Почти, — бодро ответила я. — Так, где клизма?

— Сейчас, сейчас, миленькая, — прошамкала бабуся и сгинула в недрах избушки. Через несколько минут Яга появилась с огромной клизмой в руках и широкой улыбкой на сморщенной физиономии. Подмигнув мне, бабуся уточнила:

— А где ставить будем? У меня избушка ветхая — не выдержит. Может, в чистом поле?

— Ладно, — согласилась я. — Выносите больного.

Сгрудившись вокруг Троглодита Ивановича, сказочная братва стала пытаться вытолкнуть больного наружу. Тот упирался, как мог. Когда ж он увидел, чем конкретно его будут лечить, Змей зарыдал в голос:

— Люди добрые! Что ж это делается! Я ж мужик! Я не могу на это пойти! Мне нельзя! — Позеленев на глазах изумленной публики до цвета болотной тины, Троглодит неожиданно перешел на блатной жаргон: — Волки позорные! Опустить решили?! Да я вам пасти порву, моргалы выколю! Да век воли не видать! Сдохну, а на петуха не подпишусь! Я сказал! — рявкнул он в конце своей пламенной речи и без чувств свалился на пол.

— Теперь его точно наружу не вытащим, — констатировала бабуся, — а избушка моя ветхая! Не дам дом калечить! — неожиданный рявк бабушки привел в себя Змея.

Отчаянно вращая бешеными глазами, Змей сразу же продолжил стращать народ:

— Урою, падлы! В порошок сотру! Сожгу всех к чертовой матери! Не сметь подходить ко мне! Лучше сдохнуть! — вдруг, изменившись в лице, или морде, он взвыл: — Ой, мама, мамочка, спасите! — Живот Змея выдал такую какофонию звуков на несколько октав, что любое пианино сдохло б от зависти. Обхватив живот лапами, Троглодит Иванович пулей вынесся наружу. Из ближайших кустов раздались душераздирающие звуки, которые сопровождались не менее душераздирающими воплями.

— Папанька так уже несколько часов мается, — пожаловался мне младший змеёныш. — Помоги чем — нибудь! Будь человеком! Только клизму не надо, — добавил Вася. — Папа ведь, правда, уроет всех.

— Ладно, уговорили. Давайте капельницу ставить, — вынесла я свой вердикт, забыв, что нахожусь далеко от дома. Ответом мне было гробовое молчание и красочно вытаращенные глаза местных.

— Это что ж за чудо такое? Мне, самой бабе Яге, не ведомое?

— Приспособление такое, — уклончиво объяснила я. — Твою ж…

Я напрочь забыла, где я нахожусь. Точнее, где нахожусь, я понятия не имела, зато точно знала, что здесь ни о капельницах, ни о штативах слыхом не слыхивали. Послать их всех, что ли? Завывания из кустов усилились и перешли на ультразвук. Ладно, не буду вредничать. А где взять необходимые атрибуты? Неизвестно.

— Так быстро объяснили мне, где я нахожусь, и как мне попасть домой? — рявкнула я.

— Ты в параллельном сказочном мире — Фольклор называется, — пояснил мне Бегемот. — А дом твой в другом измерении.

— Так верните меня домой!

— А как же папенька? — взвыл Вася.

— Так для папеньки и стараюсь! — Я не на шутку разозлилась из-за непонятливости местных. Снаружи терзали слух жуткие звуки надолго застрявшего в кустах Троглодита Ивановича. Сказать, что ему было хреново — не сказать ничего. Уж кому, как не мне, знать последствия поедания шаурмы из Московских киосков с немытыми поварами и весьма сомнительными составляющими вышеуказанного продукта. Я знала, как быстро можно попасть в реанимацию после такой стряпни. А местное население смотрело на меня с тоской в глазах, как на буйнопомешанную.

— Быстро! Что стали?! Только не надо мне сказки рассказывать, что перехода в мой мир нету! Меня ж вы сюда как — то припёрли, значит, и назад вернуть сможете! Быстро, кому сказала!

Надо же! Подействовало! Бабуся резво засуетилась возле большой печи в углу избы. Вася стал бегать по комнате по диагонали и что — то бормотать под три своих носа. Кот — Бегемот вальяжно лег на диван и стал строить глазки маленькой серенькой кошке.

— Кстати, а это кто? — я ткнула пальчиком в кошечку.

— Ты что ж, своих не узнаешь?! — зашипела киска. — Я — ТВОЯ кошка Луша! А туда ж — хозяйка! Любящая, между прочим, называется! — Сверкнув зелеными глазами в мою сторону, Луша отвернулась и нагло продолжила светскую беседу с Бегемотом. Я тупо смотрела вперед и снова ощущала катастрофическую пустоту в голове. Мысли покинули буйную головушку и возвращаться не спешили.

— Ну, все готово, лапушка, — вывела меня из глубокого ступора Баба Яга. — Прыгай, милая. С тобой Вася сходит. Ну, помочь там, может надо будет.

Проследив за жестом бабушки, я уперлась взглядом в огромную печь, где весело потрескивал огонь.

— Ты что, бабка, сдурела совсем! Там же огонь горит! — Моя природная вежливость только что помахала мне ручкой и скрылась в неизвестном направлении! Судя по всему, навсегда! — Куда я полезу?! Меня зачем сюда приволокли?! Чтоб убить?! Что я вам сделала? Змеев всяких пытаюсь лечить, пытаюсь не замечать, что сбрендила, а они меня в печь! Да чтоб вас всех понос пробрал, сказочники хреновы! — топнув ногой и закатав рукава, я ринулась врукопашную. Врезав Васе в нос средней головы и по ушам правой, я кинулась догонять бабку. Снаружи раздался очередной вопль: "Помираю, даже ухи никто не даст!".

Я просто озверела! Поймав бабу Ягу за костлявую руку, попыталась сунуть ее в огонь. На визг бабки "пусти, доченька, худо мне!" я никак не отреагировала. А зря! Через секунду по избе пошел странный запах, напоминающий запах болезни Змея — папеньки. Еще через несколько секунд дышать в избушке стало нечем, и я, бросив руку бабки, рванула на воздух.

Прохладный ветерок и взгляд Луши, полный укора, меня отрезвили. В избе стонали и охали, в кустах стенал Змей. Уже плохо соображая, кого ж мне все — таки надо лечить и от чего, я влезла в избушку.

Перед моим взором открылась душераздирающая картина: бабуся корчилась в коликах на полу, Вася с мокрыми штанами носился из угла в угол и орал дурным голосом, Кот — Бегемот философски взирал на все с потолочной балки, на всякий случай ощетинившись.

— Что случилось? — тихим голосом спросила я Кота.

— Ты на них понос наслала. Крутой, судя по всему, — объяснил Кот.

— Я колдовать не умею! Я — человек! — попытка оправдаться не удалась. Бегемот легко спрыгнул на весьма загаженный пол и жестом пригласил выйти. Мы вышли на полянку возле избушки подальше от кустов, где восседал (или уже возлежал) Троглодит Иванович. Кот нравоучительным тоном продолжил:

— Здесь все волшебники. Только у всех свое умение. И ты, попав сюда, стала магичкой. Очевидно, голосом колдуешь. Попробуй что — нибудь еще наколдовать, — предложил Бегемот.

— А хуже не будет? — шмыгнула я носом.

— Не будет! Давай! — подбодрил котяра и тихонько пробурчал: — Хуже пока что и так некуда.

Я тихо промямлила: — Пусть у них все пройдет.

Мимо нас гордо прошествовала избушка. Мы, переглянувшись, рванули с котом, одновременно вслед за взбунтовавшимся домом. В глазах Бегемота стоял ужас. Через час бега по пересеченной местности избу удалось догнать и остановить. Влетев внутрь первым, Кот взвыл:

— Я так и знал! Дура!

— Кто? Я?! — я опешила от хамства зарвавшегося животного.

— А кто? Я? Не я ж желал, чтоб у них все прошло! А все — это все! И жизнь — тоже!

— Я их убила?! — с ужасом осознала я. — Хочу, чтоб все жили, немедленно! Здесь и сейчас! — мой крик эхом облетел всю округу.

Первой с грязного пола поднялась баба Яга. Хрустнув костями, она оглядела свою избу и зарыдала навзрыд:

— Говорила я — это до добра не доведет! Она нам всю кашу заварила, а призовем — будет еще хуже! Из своего мира нам жизнь испоганила, а здесь… — бабка обреченно махнула рукой.

Далее разобрать слова стало невозможно. Вася, отряхнувшись, улыбнулся мне во все три головы и со словами "ты ж папеньке поможешь" кинулся обниматься. Я рванула из избушки со скоростью стартовавшей ракеты.

Снаружи меня ждал злой Кот — Бегемот, Луша и толстенький симпатичный… Гном?!

— Ты — ходячее недоразумение, — высказался Кот. — Смотри, что опять натворила! — Он лапой обвел окрестности и хмыкнул.

— А что? — кроме появившегося невесть откуда гнома все было нормально: кругом тот же лес, бабушка уже в чистеньком передничке выглядывала из окна, Вася звал меня "идти срочно домой", Луша заканчивала свой таулет.

— А вот что! — рявкнул Бегемот, кивнув в сторону леса. С указанной стороны стали появляться эльфы, гномы, орки, Белоснежка, курочка Ряба, Колобок, единорог, кентавры, Мэри Поппинс, Оле Лукойе, Елена прекрасная, волк вместе с царевичем, Геракл и многие- многие другие сказочные и мифические персонажи. Через несколько минут на полянке не было пустого места, куда можно было б спокойно плюнуть и ни в кого не попасть.

— Что это? Кто это? — я ошалело осматривала дело рук, точнее, слов своих.

— Сама захотела, чтоб все жили здесь и сейчас, — терпеливо объяснила Луша. — Ты Троглодита лечить собираешься, я что — то не пойму? Или он тебе так не нравиться, что решила дать ему умереть от жуткого поноса? — Зеленые глаза нагло щурились при каждом вопросе. — Тебя сюда зачем звали? Чтоб бардак развести? Нет! Чтоб человеку, тьфу ты, Змею помочь! А ты что устроила! Дома черт копыта поломает, так здесь тоже самое решила сделать?!

Отповедь от собственной кошки меня просто взбесила!

— А чего это ты, моя любимая кошка, решила меня попилить? За то, что я тебе по шее надавала за свежесодранные обои? Или за свежесожранную икебану?! Так не фиг жрать мои вещи! Я права, между прочим! — заорала я.

— Права, права, — неожиданно согласилась Луша. — Помоги Змею, потом остальное разгребем.

Рявкнув: "А ну, все по домам!", я схватила Лушу под мышку, влезла на порог избушки, смело вошла внутрь и с разбегу сиганула в огнедышащую печку…


Очнулась я сразу в больнице. Ура! Я дома. Темно, правда. Ну и ладно!

На руках сидела Луша, с укором глядя на меня. Отделение нагло дрыхло. Тяжело вздохнув, я на ощупь двинулась по коридору в сторону манипуляционного кабинета. В потёмках нащупала штатив для капельницы, сунула в подвернувшийся под руку пакет лекарства, целую кучу шприцев и растворов, опять вздохнула и спросила у кошки:

— Что дальше?

— Лия Алексеевна?! — неожиданно раздался голос из коридора. Навстречу мне летела по коридору медсестра Лена. — А что случилось? Вам плохо? Сейчас же ночь на дворе. Я могу Вам помочь?

— Тихо! — я остановила словесный поток своей сотрудницы. — Мне нужно соседу капельницу поставить. Понимаешь, там такая история. В общем, скорую вызывать никак нельзя. Я утром все объясню! — пробурчала я. Проследив за взглядом медсестры, наставительно добавила: — А штатив у тебя еще один есть. Утром верну. Все. Пока-пока!

Быстро выскочив из отделения, я рванула к себе домой. Практически ни в одном окне в окружающих домах свет не горел.

— Ни фига себе — уже ночь! — вихрем пронеслось в голове. — Мне ж мужу и дочке надо объяснить:

— где меня носило так поздно.

— почему я шляюсь по ночным улицам со штативом для капельницы в руках.

Смутно представляя себе рассказ: " Милый, я была в гостях у бабы Яги, лечила Змея

Горыныча", я протиснулась в дверь собственной квартиры, стараясь не шуметь. Но!..

Мой муж Андрюша, как обычно — в спортивных штанах, сидел на кухне с весьма многообещаюшим видом. На его содержательный вопрос "ну?!" я промычала что — то нечленораздельное, и тут, прямо на диване, материализовался Вася.

Сказать, что мой муж обалдел — это не сказать вообще ничего. Вдвоем: я и Андрей с немым изумлением изучали трехголовое существо, развалившееся на нашей кровати с милыми улыбками на всех головах. Дочь проснулась от шума и терла кулачками глаза, которые от увиденного никак не хотели возвращаться на место. Настена, в конце концов, плюнув на непослушные глаза, слезла с кровати, подошла к Васе и, погладив его по всем головам, дернула за хвост! (а у него, оказывается, и хвост есть!). Змееныш взвыл, отчего трещины в моей квартире пошли уже по стенам. Не выдержав издевательств на жильем, я заорала диким голосом:

— Что ж ты, змеюка подколодная, делаешь?! Я ж здесь живу, между прочим!

— Между прочим, мы в Фольклоре тоже живем! — раздался вкрадчивый голос Кота — Бегемота. Сам он уже скромно сидел на кухне и наливал себе чай в мою любимую кружку.

— Это моя кружка, гад! — заорала я еще громче, после чего трещины в стенах несколько расширились.

— Я всегда думал, что твой волшебный голос Джельсомино сослужит нам плохую службу, — отмер, наконец, муж. И, подумав, уточнил: — Что здесь происходит, Лия?

Вопрос был глупым. Ответ — еще более глупый, поэтому я решила пойти ва — банк:

— Собирайтесь, мы едем в отпуск.

— Куда? Ночью? — ошалело уточнил Андрей.

— В отпуск. Мне сегодня дали на две недели. — Не моргнув глазом, соврала я, исподтишка демонстрируя сказочным персонажам кулак.

— А штатив для капельницы нам зачем? — обалдело поинтересовался муж.

— Пригодится!


По лесу на гнедом коне скакал в поисках своей невесты царевич Елисей. Настроение у парня было сосредоточенное, взгляд целеустремленный. Короче, ничего не предвещало беды. Елисей напевал под нос: "Я спросил у ясеня: где моя любимая…" и мечтал, как он ее найдет и популярно объяснит, где надлежит находиться царским невестам в ожидании свадебной церемонии.

Неожиданно из — за куста вышел бородатый одноглазый мужик и стал посреди тропы. Царевич расценил это как наезд и тут же ринулся в бой. Сцепившись в клубок, два здоровых мужика катались по траве, выдирая друг другу волосы и выбивая зубы, пока кто — то не додумался спросить:

— Мужик, а ты кто?

— ?! — Драка прекратилась…

Царевич встал, отряхнулся и предложил одноглазому, оставшемуся лежать на траве:

— Слушай, давай сначала начнем?

— Давай!

— Меня Елисеем кличут. Невесту еду искать. Пошла на девичник перед свадьбой и все — Митькой звали. А ты кто?

— Соловей — разбойник, — пожал плечами детина. — Меня здесь все знают. Только, сдается мне, ты не из нашей компашки, парень. Или я что — то путаю?

— Да нет. Я из другой. Только вот, из какой — уже и сам не знаю. Второй год по свету шляюсь, невесту свою ищу. А уж когда найду… — Царевич многозначительно погрозил кулаком вдаль. — Век помнить будет, как шататься по девичникам!

Соловей на секунду задумался и тут же уточнил:

— А че у тебя деваху так прикольно зовут — Митькой? Чего баб уже и так называют?

— Дурак! Я ж образно! — уточнил Елисей. — Ее Василисой зовут.

— А, Васькой значит, — констатировал Соловей. — Ну, хрен редьки не слаще. Хотя, раз тебе нравится. — Разбойник пожал плечами и на минуту задумался. — Ладно, куда идешь — то сейчас?

— В Багдад к местному пахану — Багдадскому вору. Через его информационную сеть узнаю, где такие девичники справляют, ну и где Василиса моя. Только в какую сторону идти — не знаю. Ветер говорит на юг, река указывает на восток, а где он этот юг, восток без компаса хрен отыщешь! Вот и иду, куда глаза глядят, думу думаю. — Царевич горестно вздохнул и возвел глаза к небу. — У кого б еще спросить?

— А ты, милок, у меня спроси, может, что и знаю, — тихонько намекнул Соловей. — Деньги — то есть?

Царевич достал набитый туго кошель и подбросил его на ладони.

— Так, срочно идем в кабак, — деловито уточнил разбойник, — там все и обговорим.


Кабак с таинственным названием "Учкудук" был самым крутым притоном для всех видов джентльменов удачи и пользовался у них оглушительным успехом. Здесь можно было всё: продать, купить, проиграть, узнать и т. д., т. п. На удивление в этот час свободных мест было полно, поэтому Царевич и Соловей заняли ближайший столик у окна. Одноглазый разбойник огляделся и зычно крикнул:

— Гарсон! Ведро водки, два бифштекса и картофель фри для моего друга!

— Круто! — гыкнул Елисей. — А что такое бифштекс?

— А фри ты каждый день жрешь! — хмыкнул Соловей. — Съешь — узнаешь. Главное, ты знаешь: что такое водка?

— А то!

— Тогда — за невесту! — рявкнул Соловей под громкий звон стаканов.

— Хорошо пошла, — одобрительно крякнул Елисей. — Между первой и второй, как говорится…

Вторая, третья и пятая рюмки пошли на "ура", только перед четвертой дело несколько застопорилось мечтаниями Царевича о предстоящей свадьбе, точнее — о первой брачной ночи:

— Нет, ты знаешь: какая она у меня? Ты знаешь? Умница, красавица! Готовит, убирает, стирает, песни поет — мечта поэта! А в постели что вытворяет! Огонь, а не баба! Женюсь — что будет!

— Да все бабы — стервы! — возражал Соловей. — Вот у меня тоже была невеста, так та чуть свистнешь, сразу по морде сковородой: денег в доме не будет, видите ли! Да я ж свищу только ради денег! Ты понимаешь! Я ж в оркестре нашего Фольклора главный свистун, все арии на мне держаться! Я ж народный сказочный артист! Заслуженный, между прочим! А она! — пожаловался разбойник, утирая скупую мужскую слезу. — Она меня не понимала! А ты говоришь — мечта поэта!

— Давай, за нас, за мужиков! За терпение, брат! — взвыл в унисон с разбойником Елисей, и четвертая рюмка наконец-то пошла по назначению.

Через три часа братания Елисея и Соловья все заведение стояло на ушах. Соловей свистел, требуя подать жареного павлина для друга, а то, видите ли, царевичу Василиса такого не приготовит! Гарсон, привыкший ко всяким выходкам посетителей, приятным тихим баритоном объяснял сквозь свист и летающие вокруг предметы, что павлинов сие заведение не держит, так как является трактиром или кабаком (кому как удобно), а не забегаловкой на углу или каким — то дворцом падишаха, где подают всякую бурду. Елисей спал на барной стойке, мирно свернувшись калачиком, и на окружающее уже не реагировал. В результате бессмысленной беседы терпение гарсона кончилось. Он последний раз пробубнил что — то и исчез с поля зрения. Зато через несколько минут в зале появилась охрана трактира в лице трех богатырей и Аладдина. Народ в зале в лице трех орков, двух сирен и кентавра замер, ожидая развязки, лишь Соловей продолжал оглушительно свистеть.

— Почто буянишь, отрок! — рявкнул старший из богатырей Илья Муромец. — Что, в бубен давно не получал?

— Сейчас отведаешь силушки богатырской! — прорычал Алеша Попович свою знаменитую угрозу.

— Ребята, так это ж столичная знаменитость — Соловей разбойник! — радостно крикнул Добрыня Никитич, улыбаясь на все тридцать два. — Извините дураков неграмотных, друзей моих, они в искусствах ничего не смыслят. Только дубинкой махать горазды! А автограф для жены на память можно? Она у меня все Ваши пьесы наизусть знает! — Добрыня подпихнул Соловью мятую салфетку и гаркнул:

— Гарсон, что в приличном заведении и пера нет? Подать сюда, немедленно! Гость столичный пожаловал!

Через секунду из воздуха материализовался официант с чернильницей и пером на подносе и уточнил:

— Чего — с еще желаете — с? Извините-с, не признал, Ваше Высокоблагородие! — улыбнулся он Соловью. — Павлинчика жареного заказывали? Так это мы мигом, не извольте беспокоиться! — и исчез с такой же поспешностью, как и появился.

— Другое дело! — Соловей перестал свистеть и, сделав широкий жест рукой, предложил: — Садитесь, гости дорогие, всегда рады. Позвольте вам представить моего друга и брата царевича Елисея!

Богатыри с Аладдином обернулись и внимательно посмотрели на тело, дрыхнущее на стойке бара. Тело, надо сказать, на это никак не отреагировало.

— Устал мой бедный друг, — уточнил Соловей, — умаялся. Второй год невесту сбежавшую ищет.

— Вай мей! Гулящий баба! Куда падишах смотрит! Совсем стыд потеряли жэнщины! — подал голос Аладдин.

— А в глаз! — гаркнул Соловей — Она не гулящая. На девичник просто ушла, уснула от выпитого, наверное!

— Второй год дрыхнуть только Илюша наш может, — уверенно закивал Алеша Попович. — Вот однажды продрых он на печи тридцать лет и три года! После визита, кстати, вашего падишаха! — покосился он на притихшего Аладдина. — Тот ему коньяк "Хенеси" приволок местного разлива, расплатиться за подвиг какой-то хотел. Ну и приняли по ящику на душу населения. Падишаха подданные сразу домой уволокли и настоями отпоили. Не впервой! А Илюшка то местный! Сказал — отоспится. Ну и продрых, пока волхвы не пришли, да посохами по горбу не растолкали.

— Вай мей! Героя, как последний ишак, бьют, а он спыт! Вай! — запричитал Аладдин. — И кто! Благородный аксакал своими руками, вай мей! Куда падишах смотрит!

— Да падишах твой сам нажрался, тебе говорят! — огрызнулся Добрыня Никитич.

— Давайте выпьем, — предложил Соловей. — За богатырский сон!

Звякнули рюмки, и вся честная компания удовлетворенно крякнула.

— Ладно, буди прынца, — сказал Илья Муромец. — Помочь парню надо!

Соловей наклонился над ничего не подозревающим Елисеем и свистнул прямо в ухо юноши. Царевич подорвался с места, схватил меч, одновременно дико вращая глазами.

— За Родину! За Сталина! — заорал он и вылетел из трактира.

— Да, дела! — протянул Добрыня Никитич. — Плохо- то как парнишке. Надо помочь!

Переглянувшись, видавшие и не такое богатыри одновременно поднялись с мест и вышли следом за царевичем…

— Слышь ты, Алый день, или как там тебя? — Соловей обратил свой разбойничий взор на уже изрядно опьяневшего Аладдина. — Гастарбайтер хренов, ты чего сюда вообще приперся? Что, дома лавэ не хватает?

— Вай мей! Какой такой лавэ — мавэ? Ты чего такой грубый, а? Слушай, дорогой! Хочешь — рабочий мест уступлю? Будешь в комнат входить, кинжал вынимать, всех по морде бить, за волосы таскать! А тебе, Соловей — джан, начальник золото давать, руку жать, майфун дарить, в свой личный кишлак пускать секас делать! Хочешь, дорогой?

Сидящие за соседними столиками орки и сирены перестали предаваться буйству пьяной оргии и стали с любопытством наблюдать за содержательным разговором.

— Прям как по телеку: бегущая строка на РБК! — прокомментировал происходящее один из орков. Вся таверна дружно заржала. Глаза Соловья стали наливаться кровью.

— Да, не! — влез в диалог кентавр. — Это программу "Дом -3" снимают или шоу за столом! Эй! — крикнул он официанту, — а где режиссер? Я тоже хочу поучаствовать!

— Слышь ты, Гомо Парнокопытный! Ща поучаствуешь! — рявкнул вконец озверевший разбойник, поднимаясь с места и закатывая рукава. — Я — твой режиссер на сегодня!

Запущенный Соловьем стул полетел в кентавра, но лошадеобразный мужик успел отскочить в сторону. Стул пролетел мимо и резво треснул по башке одного из орков. Тот, как подкошенный, рухнул наземь. Двое друзей искалеченого, очевидно тоже возжелав стать телезвездами в этот неспокойный вечер, пошли в рукопашную. Аладдин с криком "Бей козлов, спасай Россию!" кинулся в бой с вилкой наперевес! (перепутал с кинжалом спьяну). Смешались в кучу кони, люди, а также орки и мебель местного производства! Драка была в самом разгаре, когда дверь трактира распахнулась и внутрь втиснулись богатыри. На руках Добрыни лежал бездыханный Елисей.

— А че это вы тут делаете, а? — поинтересовался Алеша Попович. И, не дождавшись ответа, рванул в эпицентр сражения. — А ну, отведайте силушки богатырской!

Илья Муромец попытался было перехватить младшенького богатыря, но, получив чьим-то сапогом в лоб, передумал.

— Да, пусть побалуется, — с отцовской интонацией произнес Добрыня. — Потренируется малец.

Попритихший, было, разбор полетов разгорелся с новой — богатырской — силой! Спустя минут двадцать поле битвы представляло собой одну свалку щепок, остатков мебели, осколков, клочков конского хвоста и участников сражения, живописно разбросанных по всему помещению. Откопав среди вышеуказанных предметов Алешу, Соловья и Аладдина, Илья покачал головой.

— Водки давай! — кивнул на бойцов Добрыня.

Илья поводил перед разбитыми лицами друзей стаканом, полным живительной, сильно пахнувшей жидкости:

— Самогон надежнее! — назидательно объяснил он Добрыне. В рядах бойцов пошло шевеление. Сначала, не открывая заплывших глаз, пришел в себя Алеша. Он потянулся молодецкими руками к стаканчику, вмиг осушив его, крякнул и произнес:

— Хорошо погуляли!

— Жато парнокопытное жапомнит как делают шоу надолго, — удовлетворенно прошелестел почти оклемавшийся Соловей. — Правда, опять к штоматологу надо будет идти. Аладдин просто вырвал налитый стакан из рук могучего богатыря и залпом опрокинул его в себя:

— Мужики, я русский выучил! — гаркнул он на весь зал и вырубился.

— Отпад! — констатировал Добрыня.

Соловей, оглядевшись, позволил себе сделать попытку подняться. Попытка была тщетной. Он рухнул опять на пол, обратив в полете внимание на тело в руках Добрыни.

— Что с ним? — дрогнувшим голосом спросил разбойник. — Что с друганом моим, с братишкой единственным? — Он с надеждой заглянул в глаза богатырей.

— Не далеко убежал, — по — отечески успокоил Илья Муромец.

— Упал, сердечный, — уточнил Добрыня Никитич, кивая на бездыханного Елисея.

— Три раза! — гордо добавил Алеша Попович.

Глаза Соловья стали опять наливаться кровью: — Э, мужики! По понятиям давай разбираться! Я за кореша ответ держать буду! В натуре!

Разбойника грубо прервали: над всем Фольклором поплыл призывный женский крик.


Кот — Бегемот, так вовремя появившийся у меня на кухне, медленно вплыл в комнату. Обозрев всю честную компанию, взвизгнул, подпрыгнул на месте и заорал:

— Он сказал: " Поехали!" и махнул рукой!..

Знакомая лесная полянка с избушкой уже привычно радовала глаз своей деревенской красотой и изяществом. Бабуся Яга металась вокруг кустиков, где до сих пор боролся с жутким недугом Змей Горыныч.

— Миленькие, скорее! Совсем плохо голубю! — запричитала бабушка, увидев нас издали. Обозрев компанию вблизи, Яга ткнув корявым пальцем в штатив, уточнила:

— Этим ты будешь его лечить?! Куда ж вставляют эту штуку?! — Глаза бабушки красноречиво вещали о том, что будет со мной после лечения Змея таким образом. — Ты, милая, хорошо подумала? — поинтересовалась она.

— Нормально все будет, — успокоила я Ягу. — Где наш больной?

— Там же, где и был — туточки! — последовал хмурый ответ из кустов.

— Я смотрю: тебе полегчало чуток, — весело хмыкнула я. — Выходи! Иди в избу на диванчик, капельницу ставить будем!

— На всякий случай убери это с глаз Троглодита Ивановича, — настоятельно порекомендовала мне всезнающая Луша.

Тщательно спрятав штатив в избе, мы всем коллективом затащили упирающегося и стонущего Змея внутрь. Моя наиумнейшая кошка мягко тронула меня лапкой и поинтересовалась:

— А вены ты где у него будешь искать?

Такой вопрос поставил бы в тупик даже самого Гиппократа! Я ж только хмыкнула в ответ и бойко прошествовала в избушку.

— Троглодит Иванович, откройте ротик, — вежливо попросила я и постаралась обаятельно улыбнуться (чего только не сделаешь, чтоб тебя не сожрали неблагодарные больные!). — Сейчас будет немного больно…

Мигом заправив капельницу, я одним движением вогнала иглу под язык одной из голов, не обращая никакого внимания на извивающегося и норовившего цапнуть меня за руку Змея. Только мило улыбнувшись, сказала:

— Не шевелитесь, больной! Полчаса и вы — как новенький! — и быстро ретировалась на улицу.

Прервав милую беседу Луши и Бегемота, я ловко схватила последнего под локоток и уволокла в сторону:

— Во-первых, это твой друг, во-вторых, это вы меня сюда приволокли, в-третьих, ты его накормил этой гадостью! В общем, иди и сиди с ним, чтоб иглу не вырвал. Или клизму ставить — таки придется! — пригрозила я обалдевшему от моей наглости коту. — И объясняй, что я — врач, а не враг народа, подлежащий немедленному уничтожению! — Оставив Кота переваривать услышанное, я подкралась к Луше, прихорашивавшейся в сторонке, и поинтересовалась:

— А что это ты так с Бегемотом заигрываешь? Уж никак жениха нашла? Не великоват для тебя?

— Любви коты все — все покорны! — мяукнула кися. — Вместо того чтоб за чужой личной жизнью следить, лучше б вспомнила где своего мужа дела! — рявкнула вдруг зарвавшаяся кошка и, как ни в чем не бывало, продолжила приводить себя в порядок.

— Мамочки! А где Андрюша? А Настена где? Что вы с ними сделали? — смысл намека обнаглевшей кошки дошел до моего замученного разума.

Подлетев к нагло ухмыляющемуся Васе, я схватила его за полы старого плаща и как следует тряхнула.

— Сволочь! Змеюка покалеченная! Где? Мой! Муж! — чеканя слова, рявкнула я.

— Тетенька! — неожиданно зарыдал монстр. — Не вели казнить, вели слово молвить! — И, смахнув слезы, абсолютно спокойно добавил: — Сама же сказала, чтоб они в отпуск собирались. Они и остались дома вещи паковать! — И через секунду с хитрющими выражениями на всех лицах спросил: — А куда ехать собрались, а? На Канары, небось?

Я взвыла от такой тупоголовости, да еще и в тройном размере.

— Идиот! Я сюда собиралась, лечить папеньку твоего, между прочим! А их с собой хотела взять, чтоб дурой не выглядеть! — зло зыркнув в сторону офигевшего Васи, я зычно крикнула:

— Мужа хочу! — На полянке тут же стала выстраиваться очередь из каких-то разномастных мужиков.

— Это что такое?! — Удивленное выражение моего лица никак не заинтересовало окружающих, реакция всей честной компании была нулевой. — Что это за мужики я вас спрашиваю? — Мой волшебный крик заставил — таки обратить на меня внимание. Правда, не тех, к кому был обращен. Из нестройной очереди выделилась особь мужского пола: высокого роста, косая сажень в плечах, окладистая борода по пояс и огромная булава наперевес. Я тихо попятилась, собираясь смыться немедленно. "Бить будут!" — пронеслось в голове, и я опрометью ринулась в избушку.

Внутри избы ничего не изменилось: бабуся хлопотала вокруг "голубя", Бегемот что — то мурлыкал ему на ушко, Троглодит Иванович пытался тихонько сжевать систему от капельницы одной головой, а двумя другими он невинно улыбался Коту, пытаясь делать это одновременно. Получалось весьма посредственно. Хотя одно обстоятельство радовало глаз: Змей уже не рвался в кусты и поменял окрас с цвета болотной тины на изумрудно — зеленый. Засмотревшись на изумительный оттенок чешую монстрика (а я и не знала, что она у него такая красивая!), из головы напрочь вылетело, зачем, собственно, я пришла.

— Как Вы, Троглодит Иванович? — с явным профессиональным интересом в голосе спросила я у больного.

— Хахибо! Хахахо! — прокаркал Змей и опять продемонстрировал оскал, претендующий на улыбку. Я сразу вернулась на грешную землю. Сразу как-то захотелось на воздух, поближе к травке, подальше от местной фауны.

Вылетев из избы, я остолбенела! На улице очереди не было! Была огромная толпа, которая росла не по дням, не по часам, а по секундам! Я поморщилась, пытаясь оценить обстановку и понять, что произошло. От толпы опять отделился тот же мужик с булавой наперевес и грохнулся на колени перед моей скромной персоной. Секунд десять мы молча пялились друг на друга. За это время у меня начал дергаться глаз, и стал резко прогрессировать невроз. У мужика ж в глазах плескалась преданность до гроба и неземное обожание, что честно сказать, нервировало меня еще сильнее.

— Что тебе нужно? — проблеяла я, не придумав ничего поэлегантнее.

— Будь моей женой! — коротко и ясно высказался мужик. При этом было видно, как сам он удивился своим словам несказанно. Но это не помешало ему смотреть с надеждой в ясном взоре в мои вылезшие из орбит глазенки.

— Нет, моей! — рявкнул кто — то в толпе.

— Моей, я сказал!

— Нет, моей женой она будет! — Вопли из толпы слились в неразличимый гвалт. Одно только слово слышно было четче некуда: " Моей!". Нервно сглотнув, я решилась уточнить у продолжавшего валяться у моих ног бородатого мужика, с чего вдруг я пользуюсь такой бешеной популярностью у местного мужского населения:

— Му-му! — вздохнув полной грудью, чем вызвала восхищенные крики у толпы, я собралась силами: — Мужчина! Встаньте! — сконцентрировавшись, властно скомандовала я, не выпуская из виду булаву, которую тот так и не выпустил из рук. — Как Вас зовут, любезный? — Голос все — таки периодически предательски дрожал, а в конце фразы совсем сорвался на фальцет.

Детина встал, широко улыбаясь, тщательно отряхнул штаны и пробасил:

— Илья Муромец! Примчался по первому твоему зову, красавица! Выходи за меня! — при этом широкий оскал на устах сахарных, чтоб сквозь бороду видно было, и абсолютное непонимание в глазах: зачем ему это надо! Передо мной явно стоял шедевр мужской логики: " У моего друга такая жена: щербатая, хромая, косая! Но он ее любит! И я люблю! За компанию!"

Толпа опять возмущенно загалдела. Из ее глубин выдвинулся товарищ с повязкой на глазу и симпатичным пареньком на руках. Парнишка при этом был без сознания.

— Вот ему нужна жена! Он за ней уже второй год гоняется! — гаркнул одноглазый и положить паренька к моим ногам, очевидно, в качестве трофея. — Я, черноокая, как услышал зов твой, так сразу примчался! И о друге — кивок в сторону парня без сознания — подумал!

Словосочетание "твой зов" что — то мне смутно напоминало. Через несколько секунд бурной мыслительной деятельности я со стоном плюхнулась рядом с бездыханным телом на травку. "Следить за словами надо, дубина!" — мысленно отчитав себя любимую и покосившись на демонстрирующую мне язык Лушу, я заорала во всю мощь легких, чтоб задним рядам тоже было слышно: — Ну — ка, все по домам! Не хочу мужа! Дай же мне, Господи, моего любимого мужа — Андрюшу! — слезы градом полились по щекам и тут же сменились припадком смеха от увиденного: мои потенциальные мужья со скоростью света и с невероятным облегчением на лицах спешили ретироваться из-под возможного алтаря! Драпали они знатно, косясь и оглядываясь на такую красивую и страшную одновременно меня! Топот стоял такой, что любой бы породистый конь сдох бы от зависти в секунду! Через пять минут на полянке остались вытоптанная трава и одноглазый мужик с пареньком без сознания.

— А ты чего стоишь?! — прикрикнула я на горе — женихов. — Мотай, а то передумаю! — смеяться не было больше сил. С тихим истерическим всхлипом я растянулась на травке и уставилась в изумительно голубое небо. — Какое небо тут голубое! А Троглодит Иванович — изумрудный! И Вася милый! Лушенька моя, хорошая кошечка! — Я перекатилась поближе к кошке и погладила ту по шерстке. Луша одобрительно прищурилась и замурчала. — Как же я обожаю, когда ты мурчишь! Кисуня моя!

— М-м-р! Давно бы так, — одобрила Луша. — А эти — то чего тут торчат? — перевела взгляд киса в сторону бездыханного парня. — Ты б спросила, может, что болит у людей?

— Вот, умеешь ты все испоганить! — Я встала, отряхнулась и с грозным видом двинулась к одноглазому. — Чего разлегся? Чеши домой, сказала! — рявкнула я. В ответ мне хмыкнули и перевернулись на другой бок, известным местом ко мне.

— Ты мне без надобности, — вещала спина мужика. — Я для друга стараюсь. Невесту он ищет. На девичник ушла! Второй год как где-то празднует, а парень страдает! Откуда я знаю, может, это ты?! — детина неожиданно повернулся и, сверкнув глазом, добавил: — А я что ее фотокарточку видел?! А твое фото я вижу здесь впервые! Говори: ты это аль нет! — гаркнул одноглазый и схватил меня за шиворот. Я заорала от страха, не думая о последствиях:

— Крокодил кучерявый! Лапы убери! Чемодан — переросток! Козел безрогий! М…дак! — припечатала я под конец, обнаружив, что уже давно сижу на траве, никем не терзаемая. На мой крик сбежалась вся компания, включая Троглодита (капельница, видать, закончилась еще во время разборки с потенциальными мужьями). Молчаливые укоры во взглядах просто сверлили со всех сторон! "За что!" — крутилось в моей голове, глядя на их постные физиономии.

— Ну и что вот ЭТО? — вкрадчиво спросил Кот — Бегемот. — Я пакостил всяко, но так! Научишь? — ехидно поинтересовался кот — переросток.

Повернув голову в сторону, куда кивал Кот, я увидела самый страшный ужас моей жизни! На месте одноглазого стояло НЕЧТО! У ЭТОГО нечто была морда козла без намека на рога, с крокодильей пастью, кошачьими лапами, милыми ярко — желтыми кудряшками, красиво свисающие с дрожащих ушей и вдоль всего… трехметрового чемодана, заменявшего монстру тело. На месте ручки у чемодана было… мужское достоинство, довольно помятое, переливающееся всеми цветами радуги на солнце и без отдельных деталей. Козлокрокочемодан издавал жалкое протяжное блеянье и преданно пялился мне в глаза, мысленно посылая мне импульсы, что он больше никогда не дотронется ни до одной женщины, преследуя какие б то ни было цели! От такого взгляда, точней его смысла, я похолодела и позеленела не хуже Троглодита Ивановича во время поноса. Но даже сейчас, чувствуя себя виноватой до нельзя и стремясь искупить вину кровью (ну, Васиной, например), меня терзало жгучее любопытство: почему у него вместо чемоданной ручки ЭТО?! Решив, что понять меня мог в данном случае только Бегемот (и даже ответить на мой вопрос) в силу своей книжной характеристики, я повернулась к котику:

— Кот, а…

— А ЭТО, судя по всему, — перебил меня Бегемот, осматривая мое творение со всех сторон, — очевидно, м…дак! Не знал, что он именно так выглядит. — Взгляд Бегемота меня окончательно добил. Я со слезами на глазах опрометью бросилась в избушку, проорала: "Избушка, стань ко мне передом, к лесу — задом!" и попыталась забаррикадироваться. О том, что я сейчас конкретно проорала, даже не думалось. Зато избушка, четко услышав команды, кинулась их выполнять с военной четкостью! Меня вышвырнули мощной куриной лапой за дверь. Саму дверь противная изба закрыла и стала, как вкопанная, передо мной закрытой дверью — то есть передом, а к лесу — двумя симпатичными распахнутыми окошками, то есть — задом! Дверь была заперта наглухо! Вредное строение, наверное, насмотревшись на мои художества, стало очень переживать по поводу своего внешнего вида. Как я ни ломилась, внутрь меня пускать не хотели!

— Там мои вещи! Отдай! — от отчаяния я била кулаком в дверь, не соображая, кому я кричу это. — Я уйду домой, к мужу, к дочери! Вы меня никогда больше не увидите!

— Мы- то ладно! А он?! — приятный густой бас вырвал меня из моего горя. Перестав реветь, я обернулась, чтоб увидеть говорившего. Им оказался Троглодит Иванович! Оказывается, когда он здоровый, у него и голос другой! Вот это да! Я удивилась своему открытию и совершенно забыла про сотворенного мною монстра.

Троглодит Иванович не спеша подошел ко мне и погладил по голове. Я, вконец растерявшись, смотрела на него, раскрыв рот. — Совсем девчонку заморочили! Не объяснили ничего и орут! Сказочники, блин! — пожурил Змей присутствующих.

Молчание со стороны собрания можно было расценивать, как согласие со словами бывшего больного. Даже мое творение перестало блеять.

— Как тебя зовут, деточка? — обратился опять ко мне Змей — папенька.

— Лия, — выдохнула я

— Спасибо, Лиечка. Спасла старика от страшной смерти. — Троглодит погрозил кулаком Коту. — Расколдуй Соловья — разбойника, — опять обратился ко мне Троглодит Иванович, — и пойдем в дом. Я все сам тебе расскажу.

Успокоившись, я кивнула. Глядя в глаза Змею и собравшись с мыслями, произнесла:

— Пусть Соловей — разбойник станет таким, как раньше.

На полянке за моей спиной что — то громыхнуло. Раздался общий вздох облегчения. Я обернулась и увидела мужика, рыдающего единственным глазом. Народ одобрительно закивал головами. А бабушка Яга тут же залопотала:

— Правда твоя, Троглодит Иванович. Испугались мы за тебя сильно. Этот оглоед (кулак в сторону изучающего небо Кота) чуть тебя не отравил! Хоть и друг он тебе, а вредитель знатный! Знал ведь, котяра, что тебя человеческой пищей кормить нельзя! У, змей! — опять погрозила кулаком бабуся. — Ой, Троглодитушка, не прогневайся, не в обиду тебе сказала, не в обиду! А девочке мы и вправду ничего не объясняли. Решили: тебя сначала пусть на ноги поставит, а мы посмотрим — она ль это, аль нет! Проверим, так сказать! — стыдливо закончила бабушка. — А ты, дочка, на нас не серчай! Нам сейчас только квалифицированные кадры нужны! — объяснила Яга. — А Андрюша твой и Настена со стариком Хоттабычем на юга полетели, как просила!

— Вернуть! — рявкнул неожиданно для всех Троглодит.

— Мигом, милок, мигом! — засуетилась бабуся. — Прошу всех к столу!

Избушка опять стала милым гостеприимным домиком и впустила всю честную компанию внутрь. Свободного места в ней неожиданно стало много, появился богато накрытый стол и множество сидячих мест. Даже парнишку без сознания нашлось, где положить, чтоб не мешал культурным людям вести переговоры.


Когда так неожиданно Лия вместе с больничным штативом и с честной компанией испарилась из квартиры, Андрей молча закурил сигарету. Настена подбежала, округлив глаза, и спросила:

— Папуля, а мамуля где?

— На работе, — меланхолично заявил отец семейства. — Давай вещи собирать. — С трудом понимая, зачем он собирает сумки, Андрей стал методично упаковывать снаряжение для отпуска. Хлопок на кухне отвлек его от увлекательного занятия.

— Настя, что опять… — договорить ему не дал седобородый тощий старик в чалме.

— Позвольте представиться, Хассан Абдурахман ибн Хоттаб! Можно просто — Хоттабыч! К вашим услугам! — вежливо поклонился дед. — Велено доставить вас на юга для участия в увеселительных отпускных мероприятиях.

Ощущать себя идиотом не нравится никому, тем более мужчине! Но именно так себя чувствовал Андрюша, слушая свалившегося на голову, точнее на кухню, дедушку.

— Дед, это моя квартира! — грозно прорычал отец семейства, не придумав ничего более убедительного. Громкий хлопок прервал его не успевшую развиться как следует пламенную речь о вреде незаконного проникновения.

Миг, и Андрюша с Настей стояли посреди огромного зала, залитого ярким солнечным светом со всех сторон. Зал просто поражал своей напыщенностью. Высоченный потолок с куполом, расписанный древними фресками, стены из золотой лепнины, золотые колонны с узорами из драгоценных камней и паркет из особой породы неизвестного дерева, который играл на солнце не хуже чешского хрусталя! Между колоннами: с одной стороны стояла софа, на которой возлежал тучный маленький человечек в огромной чалме и шелковом халате, сшитый совершенно не по росту карлику. Сбоку у человечка стоял паж — негритенок и обмахивал мужичка опахалом. С другой стороны почти на всю длину огромного зала пестрел разнообразными изысканными блюдами стол, накрытый на бесконечное количество персон. Папа с дочкой стояли, разинув рты и забыв сказать "здравствуйте!". Молчаливое великолепие прервал все тот же седобородый тощий старик, именующий себя для простоты Хоттабычем:

— О, Андрей ибн Женя, доволен ли ты? Такой ли отдых имела в виду твоя высокочтимая супруга?

Нервно сглотнув, Андрей уточнил:

— Это она нас сюда отправила отдыхать? Это что? Турция?

— Нет, конечно! — захихикал дед. — Ты с дочерью в гостях у великого падишаха Омара Дайяма, владыки великого Багдада! Его высокое гостеприимство и дворец полностью к твоим услугам. Проси, чего душа желает! — величественно закончил Хоттабыч.

— Водка есть? — осведомился обалдевший папаша. И, подумав, добавил: — И мороженное для дочери.

— Как прикажешь, о великий! — поклонился Хоттабыч.

Откуда — то из недр бесконечного зала стали выплывать девушки — служанки в прозрачных шароварах и с очень низкими декольте. У Андрея отвисла челюсть. Хоттабыч тут же услужливо прикрыл ему рот.

На одних подносах у девушек были всевозможные пирожные, мороженное, торты, рахат лукум, козинаки, чак — чак, пахлава, нуга. На других — жаркое из фазана, запеченный кабанчик с яблоками, плов трех видов, хинкали. Андрей не успевал следить, что за очередное блюдо вносили в зал. Поставив все это великолепие на стол, девушки бесшумно удалились. Приглашающим жестом падишах махнул в сторону стола. Обалдевшие Андрей с Настей плюхнулись на вовремя подставленные стулья. Дочка громко взвизгнула и принялась поглощать предложенное угощение. Перед отцом семейства откуда-то из-под стола, как черт из табакерки, выскочил экзотический сосуд. Повеяло знакомым до боли любому русскому мужику запахом. Стакан возник здесь же. Только почему — то обычный граненый советский стакан. Жадно цапнув сосуд, Андрей сразу махнул две порции заказанного продукта. Осмелев после принятого, он решил немедленно разобраться в происходящем:

— Это где ж тогда наша мама, если нас с тобой она сюда отправила? — задал он риторический вопрос дочери и повернулся к падишаху: — Как там тебя? Омар Дайаям, иди выпьем. Поговорим как мужик с мужиком! Хоттабыч! — махнул рукой Андрей старику, — садись тоже, а то вопросов у меня к тебе накопилось…

— Гость дорогой, ешь, пей, развлекайся! А я с дивана за тобой понаблюдаю! — ответил монарх, покосившись на экзотический кувшин. — Нельзя мне, понимаешь, с простыми смертными.

— Ты! Гнусный сын шакала! Ишак безмозглый! — рявкнул Хоттабыч и треснул кулаком по столу (приглашать его за стол дважды не пришлось!). — Да как смеешь ты, сын осла и кобылы, так унижать нашего высокочтимого гостя! Быстро за стол! Он муж самой! — многозначительно вытянутый указательный палец вверх неожиданно возымел воздействие на падишаха. Падишах, смешно переваливаясь, быстренько перебежал через весь зал и заполз на подставленный ему стул.

— Прости меня, о, высокочтимый гость! — обратился с поклоном Дайам к Андрею. — Не признал!

— Да ладно, че там, — замялся отец семейства. Чтоб снять вновь возникшее напряжение, Андрюша, покосившись на дочь, предложил: — Мужики, давайте за знакомство, что ли. Веселое "дзинь" разлетелось по залу. Дзинь! Какой интересный, оказывается, звук издают два хрустальных бокала и граненый стакан, встречаясь друг с другом. Дзинь! Спустя час таких, почти не прекращающихся дзиней мужчины сидели, обнявшись, орали песни, травили анекдоты и даже два раза выпили на брудершафт.

Насте давно уже надоело поглощать сладости и слушать взрослых. Она под шумок сползла со стула и пошла знакомиться с пажом — негритенком, который остался в комнате — на всякий случай. Естественно, что за целый час дети сдружились настолько, что не мыслили и минуты друг без друга. И без шалостей, которые положено делать всем детям в столь юном возрасте.

— Пошли, пока взрослые пьют, поиграем, — предложила Настена новому товарищу.

— Мне нельзя, — уныло ответил мальчик.

— Всем детям можно! — топнула ножкой Настя. Мальчуган, подумав секунду, покосился на окосевшего в конец падишаха и решился:

— Ладно. Пошли! — они вприпрыжку ускакали за пределы дворцовой залы.

Андрей, Хоттабыч и падишах продолжали веселиться.

— А давайте джинна позовем? — предложил падишах.

— А я — кто?! — обиделся Хоттабыч.

— Слышь, падишах! — влез в разговор Андрюша, — Раз ты — падишах, у тебя гарем есть?

— Дорогой мой! — елейно пролепетал Дайаям, — пойдем, я тебе сейчас такое покажу…

Все трое, обнявшись, но, при этом, конкретно шатаясь, двинули в гарем.

На женской половине дворца было шумно. Младшая жена падишаха, она же — любимая, воспитывала старших подруг.

— Вай мей! Опять эта Шахерезада сбесилась! — вскинул к небу руки падишах. — Сейчас будет всех строить!

После этих слов последовало громогласное:

— Отряд, стройся! Равнение налево! Подтянись, вуаль поправь! — командовала невидимая Шахерезада. — Шаровары погладь, дура! А ты займись своим эротическим костюмом! Распустились! Разойтись! — раздался топот ног. — А теперь — всем писать сказки!

Изумление на лице весьма демократичного Андрюши сменилось неким подобием страха. — Слышь, Омар! У тебя, что армия здесь стоит? Война? А гарем где? Мы шли в гарем! — увереннее добавил он.

— Ты не поймешь, о, краса моего сердца, — взвыл падишах. — Горе мне несчастному! Имел я гареме сорок девять жен. Жили они душа в душу. И я был полностью счастлив в своем дворце. Но явился этот мафиоза — багдадский вор и рассказал мне о наипрекраснейшей луноликой Шахерезаде. Мол, кожа нежней бархата, глаза черней агатов, губы ярче кораллов, фигура — Афродита сдохнет от зависти, а главное — умна не по годам. Книжки читает, сама стихи, сказки пишет, умные советы дает. Решил — женюсь! Приехал калым родителям платить, те в слезы. Думал, дочь жалеют. Говорю: " Не переживайте вы так! У меня в гареме сорок девять жен, ни одна не обижена!". А они, представляешь, Андрей — джан, в ответ: "Бедные девушки!". "Чем — говорю — они бедные? Едят, пьют досыта, в райских садах гуляют, нужды ни в чем не знают, мужским вниманием не обижены. Я им как папа!". А они мне: " Не ведаешь ты, глупый, что творишь! Шахерезада у нас эмансипированная свободная женщина Востока! С Гульчатай дружит, которую товарищ Сухов освободил и к себе в Россию увез!". Думаю: " Бедный девушка! Живет с престарелыми родителями, а те из ума выжили. Заберу! Счастливой сделаю! Век мне сказки рассказывать будет!".

Привез я красу неземную домой. Расписал нас мулла по законам шариата. Первую ночь Шахерезада мне такую сказку рассказала! Про любовь неземную! На вторую ночь рассказала сказку про вечную войну каких — то дозоров, то ли ночных, то ли дневных. А может и тех, и других сразу — не помню! А на третью ночь рассказала мне про политическую ситуацию в мире и пообещала, что защитит Багдад всеми силами! А утром из гарема прибежали все мои жены и начали орать, что хотят быть равными мужчинам и защищать родину, как в каком-то неизвестном Израиле! Я решил: пусть побалуются девчонки. И что?! — все трое мужчин посмотрели друг на друга.

— И что? — уточнил Андрей.

— Пойдем, покажу, — вздохнул Дайяам, приглашая всех войти на священную территорию гарема.

Чистота в гаремской спальне сияла идеальная! Солдатские кровати заправлены, подушки петушками стоят. Аскетизм прет из всех щелей. Ни одной лишней вещички в комнате нет.

— А где все? — удивился пьяный Хоттабыч. — Икнув, добавил: — Ты развелся со всеми сразу, о, мудрейший из правителей Багдада?

— Дурак старый! — пробурчал Омар. — Шахерезада, свет души моей, огонь моего тела! Моя головная боль от макушки до пяток! Покажись нам! — на призыв падишаха вошла, четко чеканя шаг, красавица, каких свет не видывал! Девушка была в капитанском кителе, солдатских галифе и берцах! Лихо заломив фуражку, щелкнув каблуками, приложив руку к козырьку, восточная амазонка рявкнула: — Здрав желаю, товарищ муж! — И, вытянув руки по швам, замерла, не мигая.

— О! — Все, что смогли сказать протрезвевшие в раз Андрей и Хоттабыч. Девица действительно была хороша! Все, как описывал падишах, только сдвинутая чуток.

— А остальные где, заноза моего седалища? — вопросил, поморщивщись, падишах.

— Пишут сказ для народа, мой генерал! — рявкнула деваха и опять замерла соляным столбом.

— Позови их, о ревматизм моего организма! — взревел неожиданно Омар.

— Рада стараться, товарищ муж! Кругом, шагом марш! — скомандовала она сама себе. Развернувшись на каблуках, чеканя шаг, Шахерезада удалилась вглубь гарема.

— Сейчас увидите, — смахнул скупую мужскую слезу падишах. Через секунду раздался топот бегущих ног. В комнату ворвались несколько десятков абсолютно одинаково одетых женщин. Все в кепках, куртках и штанах цвета хаки, в кирзовых сапогах и с автоматами Калашникова наперевес.

— Приготовиться к смотру! — рявкнула появившаяся откуда — то Шахерезада. — Зухра! Выйти из строя! Два шага вперед! — Девица гренадерского роста отделилась от стройной шеренги, гаркнув "Я!", замерла по стойке "смирно".

— Меня, что второй раз призвали? — попытался уточнить офигевший Андрей.

— А сказки где? А эротичные одежды? А этот, который танец живота, где? — алкоголь категорически не хотел до конца покидать старческий организм Хоттабыча. Даже картина женской эмансипации не отрезвила джинна.

— Покажи, Зухра! — скомандовала Шахерезада. Вышеназванная Зухра всучила джинну какую — то бумагу.

— Так это ж газета! — обрадовался Андрей хоть чему-то понятному и знакомому до боли.

— Так точно! — прокомментировала деваха — гренадерша. — Газета, которую выпускают свободные женщины Востока. Называется "Сказ для народа!".

— А-а! — протянули Хоттыбыч и русский парень, вспомнивший службу в армии. Падишах навзрыд рыдал уже где-то в недрах дворца, чтоб не видеть позора. — Ну, а где же все-таки танец живота? — поинтересовался джинн, показав Андрею незаметно большой палец и граненый стакан, наполненный до краев.

— Угу, — кивнул парень. Оба сели на какую — то койку, вмазали по стакану, (благо, Хоттабыч был джином с опытом и понятиями) и приготовились смотреть эротическое выступление отряда Дельта местного гарема.

Вперед опять вышла Шахерезада: — Зухра! Стать в строй! Всем — слушай мою команду: приготовиться к появлению мужа! — Все девушки замерли, не шевелясь. — Делай раз! — скомандовала предводительша. В секунду невидимым движением солдатская одежда была заменена на полупрозрачные лифчики и шаровары. — Делай два! — последовала следующая команда. На лицах материализовался утонченный макияж и вуали. — Делай три! — все девушки приняли самые эротичные позы. Первая начала соблазнительные движения бедрами, вторая, как бы задетая невидимой волной, продолжила танец. Мужчины заворожено смотрели, раскрыв рты.


— Бабуся! — взвыла я. — Вы мне попозже все расскажете и объясните! Верните мне моего мужа и Настену. Ну, пожалуйста! — канючила я, доставая бабу Ягу.

— Так ведь им долететь еще сюда надо, милая! Это ж ковер — самолет, обычное сказочное средство передвижения. Пока дотелепается. Это только для меньшего испуга память стирают на время полета или перехода, вот и кажется раз — и здесь! А так долго это — несколько дней в нашем мире!

— Ну, хоть покажите мне их! — взмолилась я. — Соскучилась! А, может, вы мне и тут врете или не договариваете чего? Луша, ну, поддержи меня, что ли! — Луша отвлеклась от милования с Бегемотом.

— Троглодит Иванович, правда, это нечестно! — мяукнуло мое серенькое золотце. — Обманом меня уговорили вам помочь, хозяйку в конец заморочили. Так еще и семью ей не показываете. Нечестно это! — топнула лапкой Лушенька. — Сейчас расскажу ей все и узнаете, где раки зимуют! — хищно зашипела киса. Я оглядела морды и лица присутствующих и увидела, что странная угроза моей кошки возымела действие. "Что ж мне еще не договаривают? А, собственно, что мне уже сказали? Ладно, потом все это. Где моя семья?" — видно мой мыслительный процесс отразился на моем лице. Бабуся уже волокла откуда — то из своего бездонного подвала блюдечко с голубой каемочкой.

— Смотри, детонька! — беззлобно сказала бабуся и, глянув на импровизированный экран, всплеснула руками…

Среди какой — то казармы, тесно прижавшись друг к другу, сидели мой муж и какой-то старикашка. При этом выражение лиц у них было такое, что ангелы в Раю обзавидуются. Они покачивались из стороны в сторону в унисон. За моей спиной послышалось бормотание. Я напрягла слух до предела, до мозга долетело только несколько разрозненных, но весьма напрягающих, слов: " падишах, гарем, водка!". Я резко крутанула блюдечко в свою сторону и увидела целый табун полуголых девок, которые своими полуголыми прелестями крутили как заведенные. — Звук дай! — рявкнула я неизвестно кому, но оно послушалось. В избушку полилась напевная восточная музыка, пьяные выкрики моего мужа и его собутыльника. Откуда — то издалека доносились стенания несчастного падишаха.

— Свинья развратная! Дрянь паршивая! — заголосила я. — Немедленно отправьте меня туда! Луша за мной! — Рот заткнуть мне не успели.


Стою посреди казармы, музыка орет так, что можно оглохнуть. Где он?! Внутри закипает ярость! Найду — убью медленно и печально!

Осматриваюсь. Девахи двигаются плавно, но странно. Так, как будто они все сиамские близнецы. Или — нет! Как прикованные друг к другу. Бородатый старикашка, сидящий на койке, уже пританцовывает. В воздухе висит тяжелый запах перегара, смешанный с благовониями. Амбре редкостное!

На койке рядом с дедком примостилась Луша и тычет лапкой куда — то в сторону. Иду в указанном направлении, вижу развалившуюся свинку, которая беззастенчиво пристает к каждому проходящему мимо и стремиться прижаться поплотнее. Если удается — то и поластится всеми местами сразу. В идеале ей чешут пузо! По развязной хрюшке весело скачут маленькие зубастые то ли блохи, то ли птички — непонятно. От их прыжков с подскоком мельтешит в глазах, и на пол летят какие-то белые куски. Перхоть, наверное, у свинюшки. А, кстати, откуда здесь взялась свинья? Дошло! Мамочки!

— Да-да! — прыскает в лапку Луша. — Что, мужа не признала? А какая у тебя дрянь паршивая вышла — загляденье!

Мысленно обещаю прибить кошку. Подбегаю к любимому. Он, конечно, свинья — сидеть в гареме, когда мне так плохо, и пялиться, а может и не только, на полуголых баб! Но я же люблю его!

— Андрюша, любимый! Приди в себя! Будь собой! Ты мне так нужен! — кричу в ухо совсем обнаглевшей свинке, которая пытается приставать ко мне с весьма недвусмысленными намеками. Хлоп! Передо мной валяется немного помятый муж и со счастливой улыбкой на лице пытается меня ущипнуть. — Ну, слава Богу! Все! Слежу за словами, а ты — за мной! — выдаю я, обращаясь почему — то к кошке.

— Вставай, бессовестный! — это уже любимому. — Настена где? Как ты здесь оказался? Что ты таращещься на меня, как полоумный?! Андрей, ты меня вообще понимаешь? — с отчаянием в голосе тормошу мужа.

— Хватит меня трясти. Я все слышу. Я так рад! Лиечка! Как я соскучился, любимая! Зачем ты нас сюда отправила с этим Хоттабычем? Нельзя было просто семьей на море съездить? — затараторил муж. Затем замолчал на несколько секунд, явно что — то обдумывая. — А ты сама где шлялась? — рявкнул неожиданно он. — Что вообще происходит? Имею право знать, между прочим! — грохнул кулаком об стену Андрей.

— Если б я сама знала, — вздохнула я. — Зови Настю и пошли домой, а?

Муж только открыл рот для продолжения назревающего скандала, но начавшуюся семейную сцену бесцеремонно нарушил падишах. Все еще всхлипывая, он повернулся к моему мужу: — Нет, ты это видел? Как мне жить дальше? Помоги, а. Я смотрю — ты не местный! Сможешь, наверное. — Огоньки надежды плескались в его зареванных глазах.

— Я подумаю, — лениво ответил Андрей. — Где моя дочь? Скажите ей, что мама пришла и зовет ее.

Омар Дайаям сделал взмах рукой и в комнату ввели перепачканную Настену и пажа.

— Мамуля! Мы тут в саду играли. Там такие птички! Не ругайся! Я просто хотела погладить павлина!

— Павлин, судя по всему, сопротивлялся, — констатировала я. — А как зовут твоего друга?

— Маленький Мук! — застенчиво улыбнулась дочка. — Можно мы еще поиграем? Ну, мам, — она стала канючить, смешно оттопырив нижнюю губу.

— Пусть поиграет, — среагировал Андрей. — Нам человеку помочь надо, — кивнул он в сторону падишаха. — Идите, гуляйте, дети. — грозно добавил муж. Ребята мигом ретировались из помещения с громким гиканьем.

— У нас тут… — начал любимый.

— Гарем! — рявкнула я. — Целая куча полуголых баб!

— Ты повторяешься, — мило заметила Луша.

— И ты здесь?! Да еще и болтаешь?! — ошалелый взгляд мужа был бальзамом за все перенесенные мною мучения. Я улыбнулась. А Лушенька — умничка, знает, как разрядить обстановку.

— Я еще и мысли читаю, — промурлыкала кошка. — А здесь можешь не переживать — гарем с дефектами.

— По — моему, все в порядке, — покосилась я на все еще извивающихся в танце девушек. — Что не так-то?

— Смотри, — сказал Андрей и гаркнул: — Шахерезада!

Опаньки! Здесь еще и самая умная женщина востока! А внешне падишах — то карлик карликом. Молодец, мужик! — мысленно похвалила я местного правителя.

А в комнате стали происходить непонятные шевеления. Девушки стали по стойке смирно, сорвав резким движением вуали с лиц. Я вытаращила глаза на такие нравы восточных женщин. Да, тут явно что — то не так!

В помещение ворвался ураган в лице писаной красавицы Шахерезады. Она обошла строй девушек со всех сторон и скомандовала:

— Слушай мою команду: делай раз! — Макияж исчез с лиц наложниц. — Делай два! — Передо мной выстроился отряд коммандос собственной персоной, только с женским лицом. — Разойдись! — Комната резко опустела.

— Ни фига себе дисциплина! — восхищенно выдохнула я. — А что, служить тут больше некому? Одни евнухи?

— Шахерезада шибко грамотная оказалась, — пояснил муж. — Дружит с Гульчатай из России.

— Ну и что? — не поняла я.

— А то, что эта Гульчатай — свободная женщина востока. Ее товарищ Сухов спас.

— А-а! — протянула я, с трудом улавливая связь. Одно мне было ясно, как врачу, совершенно точно: с ума сходят по одиночке, а не семьями. Значит, надо срочно вернуться к Троглодиту Ивановичу с бабусей и выяснить, что же происходит.

— Чем я могу помочь? — деловито осведомилась я у падишаха, сообразив, что только так я смогу уволочь отсюда супруга.

— Хочу нормальный гарем! — застонал правитель.

— Ясно. — Я стала напряженно думать. Сказать "пусть будет нормальный гарем"? Не факт, что сработает. Я ж не знаю точно: какой он — нормальный гарем! Попросить "покорных женщин" — нельзя так с боевыми подругами. После долгих раздумий одна дельная мысль все — таки посетила мою буйную голову.

— Шахерезада! — позвала я. Мужское население с ехидством уставилось в мою сторону. Одна только Луша одобрительно мяукнула и подмигнула, видимо прочитав мои мысли. — А музыку включить можно? — спросила я у вошедшей восточной амазонки.

— Зульфия! — гаркнула девушка. Полилась музыка. Я, закрыв глаза, начала танцевать. Конечно! Только танец живота способен на чудеса на Востоке!

Мужчины с интересом смотрели на мои выкрутасы. Муж дернул за рукав, прошипев: — Ты что вытворяешь?

— Тихо! — прошипела я в ответ, краем глаза заметив, как на меня смотрит Шахерезада. Значит, зацепило! — отметила я мысленно и продолжила с двойным усердием. Через пять минут шального танца все представители сильной половины человечества глядели на меня с немым обожанием, а командирша — с жуткой завистью?! Вот оно! — прозвучал звонок в голове. Я подплыла, не переставая танцевать, к Шахерезаде: — Присоединяйся! Посоревнуемся! — предложила я, улыбнувшись. Местный солдат Джейн тут же стала сбрасывать с себя военную форму. — Нет, давай, прям так! В форме! — подзадорила я девушку. Та, нахмурившись, наглухо застегнула все пуговицы на кителе. Я мысленно взывала к Луше. К моему удивлению в голове раздался знакомый мурлыкающий голос:

— Что ты хочешь спросить?

— Ты ж у меня умница, все знаешь, — подольстилась я к кошке, — отведи нас в комнату с зеркалом во весь рост, пожалуйста!

— Танцуй за мной, — прошелестело в голове, и голос исчез.

Огромная зала, вся из зеркал, завораживала. Я отражалась сразу в десятках, а может в сотнях зеркал, отчего движения становились еще более плавными и загадочными. А следом за мной двигался такой робот Вертер в военной униформе. Меня прорвало. Я перестала танцевать и, тыча пальцем в ближайшее зеркало, покатилась от хохота. Наиумнейшая девушка востока! Наидеревянейшая было бы точнее! Мой хохот нагло прервали, тронув за руку:- А меня научишь? — срывающимся от волнения нежным голосом спросила Шахерезада.

— Конечно! Пошли! — Я потащила ее вглубь зеркальной комнаты.

Спустя четыре часа занятий довольная Шахерзада щебетала без умолку: — Я все могла: читать, писать стихи, петь песни! А танец, самый главный танец для восточной девушки не давался, ну хоть ты тресни! Пыталась найти учителя, методику, может, в книгах какую особую. Все книги перечитала, да без толку! Представляешь! А тут — жених! Да какой! Сам падишах! Родители в ужасе! Не переживут позора! И я решила: стану как амазонка! Проведу реформу в гареме. Создам женский освободительный отряд, как в книжках! Никто о танцах и не вспомнит! Здорово, да? — заглянула в глаза моя ученица. — Ну, дура была. Не спорю. — Вдруг резко остановившись, она подскочила ко мне вплотную: — Скажи честно, у меня получается?

— Еще как! — рассмеялась я. — Сама посмотри! — Я подвела бывшего солдафона к зеркалу. Отражение услужливо продемонстрировало писаную красавицу со стыдливо розовеющими щечками и потупленными глазками. — Попробуй! — скомандовала я. Девушка слегка напряглась, но подчинилась. Вдохновенный танец с горящими свечами не мог не очаровывать!

— Распускаю весь гарем! — вскрикнул вломившийся в дверь падишах. — Становлюсь одноженцем! Однозначно! Шахерезада! — Мгновение и счастливая семейная пара стоит, обнявшись, и любуются друг другом. Хеппи Энд, прямо!

Оставив голубков одних, я влетела в зал — столовую, где заседали в ожидании меня остальные. — К бабусе! — скомандовала я, обняв Лушу, мужа и дочь одновременно. Хоттабыч увязался следом.


Знакомая уже до боли полянка, избушка и местное население! Вон, высыпало наружу встречать нас.

— Родненькие! — закричала бабушка Яга. — Пойдемте кушать, заждались уже! — Вся толпа ввалилась в многострадальную избушку и расселась, кто где.

— Как долетели? — поинтересовался Вася

— Нормально, — обыденно сообщил мой муж. Как будто такой способ перемещения в пространстве был для него нормой. — Картошечка! — вскрикнул Андрей и набросился на еду. Очевидно, еда в гареме не понравилась русскому мужчине. Все расценили данный жест как сигнал к началу трапезы. Смачно причмокивая и хрустя, народ быстро истреблял бабусины продукты питания. Кроме клацанья челюстей длительное время ничего не было слышно. Ставшее внезапно весьма молчаливым, местное собрание тщательно пережевывало пищу, стараясь урвать куски побольше. "Как с голодного края, — отметила я про себя, впиваясь в сочную куриную ножку. — Сейчас все отвалятся от стола, и я им устрою допрос с пристрастием!"

Сытые и довольные все, наконец, развалились на стульях.

— Дети, идите, погуляйте, — вежливо попросил Троглодит Иванович, — нам посовещаться надо. По — взрослому! — жестко добавил Змей, зыркнув в сторону своего сыночка.

— Вот так всегда, — вздохнул Вася, плетясь к выходу, — как границы государства защищать, так я — взрослый! Как с рыцарями на турнирах биться — так тоже я! А как на совещанию все собираются, так я недоросль! — громко хлопнув дверью, дитятко удалилось.

Настена ускакала следом. Кот — Бегемот тоже резко засобирался домой: — Там у меня еще кой — какие делишки! Пойду я! — и исчез. Хоттабыч, напевая себе мотивчик из репертуара падишахского гарема, молча, удалился из избы, потащив за собой Андрея.

— Я пойду ему помогу, — неопределенно прокомментировал ситуацию муж. Непонятно было — в чем нужна была его помощь и где, но спрашивать было уже не у кого. В избушке остались я, Луша, Троглодит Иванович и бабуся. Соловей — разбойник с царевичем исчезли еще до нашего возвращения.

Я окинула недобрым взглядом всю честную компанию и задала коронный вопрос:- Ну?!


Дашка, она же — Дашуня для особей мужского пола, деловито собиралась на работу. Ездить приходилось на другой конец Москвы, и Дашка недавно с психу научилась водить машину. Теперь сбор на работу превратился в целый ритуал.

После звонка будильника она начинала кидаться в него всем, что попадалось под руку, пытаясь сбить раздражающий ее субъект. Нет, будильник не был волшебным. Просто на ее день рождения кто — то из особо любящих мужчин подарил Дашке крутое изобретение двадцать первого века — будильник — вертолет. Это чудо техники в пять утра врубало сирену и носилось по квартире до тех пор, пока жертва утренней побудки не убивала его метким выстрелом тапочкой или, на худой конец, подушкой. Но Дашка легкого способа не искала! Даже не пытаясь открыть глаза, она вдохновенно швыряла в ненавистную технику всем, что могла нащупать. А вертолет умудрялся каким — то невообразимым способом все время увертываться от импровизированных ракет "земля — воздух" в виде подушек, пачек сигарет, водительских прав, сотового и других весьма разнообразных предметов. В конце концов, Дашка входила в азарт и все — таки просыпалась. Беда была в том, что остальное содержимое квартиры подруги самостоятельной способностью к пространственному перемещению не обладало. Поэтому победив врага, Дашка сразу же кидалась за веником или пылесосом, чтоб убирать поле битвы. Затем стремглав влетала на кухню, наскоро запихивала в себя холодный кофе, стоявший со вчерашнего вечера. Кипятить с утра чайник как раньше она не могла! Теперь не хватало времени, поэтому запасливая девушка готовила его с вечера. Точнее — забывала, как правило, выпить перед сном. Но ей нравилась именно такая формулировка! И все с ней соглашались. Далее шел судорожный поиск ключей от машины и водительских прав. Естественно, что вечером Дашка клала их на туалетный столик в прихожей рядом со своей сумкой, но верткий будильник ухитрялся залетать периодически даже в коридор и наводил там свои порядки.

Когда же, наконец, права и ключи обнаруживались, нужно было срочно выметаться из квартиры, дабы прогреть автомобиль. А утренний туалет? А как же макияж? И здесь начиналось самое интересное. Дашка, будучи без комплексов, наспех протирала свою помятую физиономию не хуже, чем в знаменитом мультфильме "Винни Пух идет в гости". Далее, наспех одевшись в первое, что попадалось под руки, она вылетала в темные недра подъезда. Чудом не ломая ноги в расстегнутых сапогах на шпильках, долетала до автомобиля и с размаху плюхалась на холодное сидение. И только когда она заводила мотор, спокойно начинала боевой раскрас. Ранние прохожие с интересом заглядывали в запотевшие окна, силясь разглядеть, что такого удивительного в зеркале заднего вида у припаркованной вплотную к забору машины. Обнаружив сквозь морозные узоры, что девушка в потемках нещадно пытается выковыривать собственные глаза (а за замерзшими стеклами все выглядело именно так!), некоторые пытались оказать помощь несчастной. В основном — мужчины! Да как можно было не помочь: обворожительная девушка сидела с мученическим видом и заливалась слезами! Слезы были обязательно! Тушь — очень едучая вещь. Это знает каждая женщина! Особенно, когда впотьмах щеточкой от брастматика попадаешь в глаз! Непередаваемые ощущения!

Но мужчины — то считали, что девушка не может сладить с автомобилем, и они должны ей помочь. Ведь только мужчины знают: как вести себя в критических ситуациях с машиной. Догадаться, что девушка всего лишь приводит себя в порядок, мужчины просто не могли! Дашка, не обращая на любопытных и разных помощников никакого внимания, продолжала утренний ритуал подготовки к выходу на тропу войны с современной экономикой и охоте на завидного жениха (с женихами, не смотря на смазливую мордашку и довольно смышленую головку, Дашке катастрофически не везло). Утренний отъезд на работу в конце обязательно сопровождался демонстрацией языка последнему желающему заглянуть внутрь, а то и помочь. После этого прохожий шарахался в сторону и крутил пальцем у виска, а довольная Дашка стартовала с места!

Сегодня у Дашуни было именно такое утро! Предчувствуя что, сегодня произойдет что — то очень важное в ее жизни, она даже не заметила, что стартанула, не сняв машину с ручника! Автомобиль протарахтел несколько метров, вынырнул на трассу, грустно гукнул и заглох! "Это конец!" — подумала Дашка, представив себе, что будет с ней после сегодняшнего опоздания на работу. Начальник уже давно обещал прибить ее за регулярный утренний срыв планерки! "А я еще и годовой отчет должна была привезти!" — совсем приуныла Даша.

Долго страдать, правда, она не умела. Тут же выскочив с умным видом из многострадальной машины, Дашка подняла капот и уставилась туда с таким видом, который умеют делать только истинные женщины! И только когда у них ломается машина посредине проезжей части! Естественно, что ни о каком знаке аварийной остановки девушка даже не пыталась вспомнить. Сложный мыслительный процесс отражался на миловидном личике. Даша стояла на перекрестке, прямо на повороте и мужественно хмурила брови. Окружающим, как она считала, должно быть и так ясно — машина поломалась!

Влетевший в поворот на хорошей скорости водитель лендкрузера, видно, так не считал. Или просто не понял! Лишь одно он точно осознал: затормозить он уже не успеет!..


Луша, Троглодит и бабушка, потупив глазки, переглянулись.

— Кто начнет? — скромно спросила моя кошка.

— Троглодит Иванович обещал, — припечатала бабуся, толкнув Змея в бок.

— Понимаешь, Лиечка, — начал Троглодит Иванович, немного смутившись, — наш Фольклор всегда жил по соседству с вашим населением. Мирно, тихо. А тут такое! — Змей выразительно округлил глаза и взмахнул лапами, очертив подобие круга. — И все пошло кувырком! Бабки умотали в ваш мир отдыхать!

— Туда, где щавель для кур дают! Город у вас такой странный! Ага! — вставила баба Яга и кивнула для верности.

— В Куршавель, что ли?! — обалдело поправила я бабусю.

— Туды! Точно тебе говорю! Туды! Золушка им посоветовала! Сказала, что там отдыхает все какое-то новое население!

— Может, новые русские? — неуверенно уточнила я. — А бабки — это деньги?

— Бабки — это три старые карги! — гаркнул Троглодит. — Всю жизнь жили на берегу моря. Песок, пальмы, солнышко! Красота! Ничего тяжелее клубка ниток не подымали! И — на тебе! Бац! На курорту махнули! — Змей разошелся не на шутку. Из его ноздрей на всех трех головах повалил дым, а из левой пасти даже срывались искры.

— Водички дать? — услужливо подскочила Луша.

— Сам успокоюсь! — рявкнул Троглодит Иванович. Сделав десять глубоких вдохов и выдохов с закрытыми глазами, он абсолютно спокойным голосом продолжил: — Так вот. Бабушки эти, черт бы их побрал, — великие мойры. Плетут нити судьбы для всех живых существ. Вернее, плели, пока в маразм не впали! — Змей — папа опять задымился. Стиснув зубы, он отвернулся к окну и замолчал.

— В общем, так! — вздохнув, взяла на себя инициативу Луша. — Мойры писали судьбы сказочных существ, а теперь кто что хочет, то и творит! Да еще им камень Алатырь волшебный повредили! Какой — то дурак кулаком по нем жахнул! Камень — пополам! А он вход закрывал! Или выход! Короче, проход между нашим людским миром (я скептически хмыкнула) и сказочным. Ну, чтоб все дозировано, так сказать, было. По правилам. А теперь наши фантазеры — фэнтазисты как что выдумают, так здесь немедленно все сбывается. Такая каша получилась! Офигеть! — восторженно закончила кошка. Почесавшись за ушком, Луша добавила: — Я являюсь прямым связующим звеном этого мира и нашего, человеческого. Вот меня и попросили подготовить тебя к переходу! — На меня уставились абсолютно невинные зеленые глаза с вертикальными зрачками.

— Бред какой — то, выдохнула я. — Ну, ты — то у меня получишь еще рыбки! Сейчас прямо! Считай, что наелась уже до конца жизни! И спать будешь на полу в коридоре! — пригрозила я зарвавшейся кошке. — Проводник…

С двух сторон мне наглухо заткнули рот! И нос! В прямом смысле! С одной стороны — лапка Луши, с другой — на поллица лапища мгновенно отмершего Троглодита. Дышать стало нечем. Я дернулась. Меня отпустили.

— Следи за словами! — назидательно пригрозил когтем Горыныч. — А Лушенька — молодец! Ты ж и без нее в сказку рвалась! Чуда хотела? Получи! Что тебе не так?! — развел лапы Змей. — Ты в сказке! А даже сказкам иногда хреново бывает! Поможешь! Чай, не убудет!

Я хмуро смотрела в пол. Ну, хотела я в сказку, да! Мечтала о чуде! Я ж не знала, что за все расплачиваться и в сказке надо! "Бойтесь ваших желаний, ибо имеют они неосторожность сбываться!" — всплыла в голове фраза, почерпнутая из книг. С другой стороны — что я одна в мире такая мечтательница? Чего сразу я то? Накипевшее за все злоключения раздражение не вовремя рвануло наружу.

— А я здесь причем? — зло спросила я. — Что, других дураков — спасителей не нашлось? От меня чего вам всем надо? — Глаза предательски заблестели.

— На, читай! — сунула мне в руки бабуся какую — то бумажку. — Наша Пифия тебе пророчество передала! — гордо добавила она.

Придет спаситель, словно в сказке,

Вернет истории и маски,

Расставит сказки по местам,

Вернет покой и тут, и там!

И будет он не то, что б скромный,

Но не кричащий: "Вот он — я!",

Он будет взрослым, но сегодня

Ребенок в нем кричит, шутя.

Он верит в чудо, ищет чуда,

Но вся земная круговерть

Уносит вдаль его отсюда,

А он стремится мир вертеть!

Душа его к полету рвется!

Но он — людское существо,

И на Земле он остается,

Лишь сны уносят вдаль его!

Лишь сны и сказки дарят чудо,

А вся земная суета

Смутила разум и отсюда

Возникла в сказках маета.

Но он придет и все исправит,

Поверив в чудо до конца.

И сказкам жить спокойней станет —

Свершаться все же чудеса!

Я оглянулась, ища поддержки. Мозг функционировать категорически отказывался. Какой спаситель? Какой ребенок? Почему у спасителя мутный разум? Причем он к разбушевавшимся жителям Фольклора? Почему пророчество мне? Какие чудеса свершаться? Пазл развалился окончательно.

— Мойры. Камень. Пророчество. Пифия, — задумчиво произнесла я вслух. — Эх, сюда бы Дашку…


Дашка так и стояла с умным видом над открытым капотом, не замечая, что на нее несется огромный джип на бешеной скорости. Неожиданно девушке до зуда в одном месте захотелось заглянуть под капот с другого бока, и она одним резким броском пересекла дорогу. Мимо визжа, пролетел виляющий джип. Дашка проводила его задумчивым взглядом. "Вот это машина!" — возникла восторженная мысль в ее головке. То, что данный автомобиль мог ее убить, до моей подруги даже не дошло! Решительно кивнув, она с головой залезла под раздражавший ее собственный капот.

— Девушка! — голос за спиной так напугал и разозлил Дашку одновременно, что она резко выпрямилась. Капот прилично приложил ее по башке. Из глаз полетели искры.

— Твою мать! — высказалась Даша, потирая ушибленное место. Ее подташнивало. Развернувшись на каблуках с желанием набить морду окликнувшему ее субъекту, она застыла, открыв рот.

Перед девушкой стоял красавец — мужчина! Принц! Высокий брюнет с голубыми глазами! Косая сажень в плечах и обворожительная улыбка! Подтянутый, стройный, загорелый! У Дашки мысленно потекли слюнки. "Случилось, наконец-то! — мечтательно пронеслось в голове. — Только эта дурацкая тошнота не дает разглядеть какую — то деталь за его спиной! — пожаловалась она сама себе. — Похоже, у меня сотрясение мозга". Выставив себе диагноз, Дашка все же попыталась сосредоточиться на раздражавшей ее детали незнакомца. Парень, как будто специально, повернулся к ней полубоком и сверкнул белозубой улыбкой.

" Все, я в шоке! Я влюбилась! Окончательно и бесповоротно! — Дашка мысленно порадовалась за себя. — А то одни уроды попадаются. То внешне, то в материальном плане одни уроды кругом! А этот! — закатила она глаза под образа. — Что ж он прячет за спиной?"

Перестав, наконец, чесать шишку на лбу, Даша призывно заулыбалась и двинулась к своей мечте. Мечта тоже пошла навстречу девушке.

— Шок — это по — нашему! — ляпнула моя подружка, резко затормозив. За спиной ее мечты были аккуратно сложены белоснежные ангельские крылья!

— Куда ж мне дальше то? — спросила у себя Дашка и грохнулась в обморок!

Парень как будто ждал этого момента. Резво подскочив, он поймал падающее тело девушки, поднял на руки и на глазах изумленных прохожих вмиг испарился с места происшествия.

Дашуне от родителей досталась огромная трехкомнатная квартира в центре Москвы. Именно там, лежа в своей кровати, пришла в себя Дашка. Оглядев все еще затуманенным взором окрестности и признав в них свою собственную квартиру, девушка очень разозлилась! Простить незнакомцу его неземную красоту она кое — как могла; на то, что у него за спиной растут крылья, можно было закрыть глаза. Но проникать в ее любимую хижину (так Даша называла свои апартаменты) без ее ведома было категорически запрещено кому бы то ни было!

Соскочив с кровати, наспех накинув халат (красавец мужчина ее еще и раздел!), Дашка рванула на поиски нахала! Парень с совершенно невозмутимым видом варил в ее турке ее кофе на ее же кухне! (наверное, в детстве любимой Дашкиной сказка была сказка про трех медведей). Такое вопиющее безобразие было выше ее сил.

— Да как ты посмел?! Выметайся отсюда немедленно! Это МОЙ кофе! — девушка попыталась отобрать у парня турку с кофе. Турка оказалась горячей. Отдернув руку, наезд стороны Дашки продолжился с удвоенной силой. — Слышь ты! Иди сюда, сказала! Я тебе сейчас все перья повыдергиваю! Птеродактиль хренов!

— Кофе готов! — с невозмутимой улыбкой на лице парень поставил на стол маленькую чашечку с изумительным запахом.

Окинув тяжелым взглядом суетящегося красавца, Дашка неожиданно даже для себя опрокинула чашку с дымящимся напитком на белоснежную скатерть. — Ты кто такой? Чего тебе тут надо?

— Я — твой ангел — хранитель, Орландо Арчибальд Бандерас! — опять наглая голливудская улыбка. — Можно просто: Орландо.

Чашка тут же полетела парню прямо в лоб. — Слышь, орел! Не каждая птица долетит до середины моей квартиры! Ангел он! За дуру меня держишь?! — Переставшего скалиться ангела настигло карающее блюдце. — Ты чего здесь шарил? Где моя машина, урод? — не унималась Дашка.

— Дашенька! — воззвал Орландо к голосу разума девушки, — А драться девушкам неприлично! И сквернословить грех!

— А воровать девушек с улицы — не грех?! Так, мелкие пакости, да? А вламываться в чужой дом без приглашения, тоже не грех, да? А, ангелок? — продолжала бесноваться моя подруга, проявляя твердость характера и одновременно в тихую любуясь своим воришкой. Мастерски швыряя в парня разнообразные предметы, благо на будильнике натренировалась, Дарья медленно, но верно загоняла его в угол.

Кстати сказать, именно благодаря взрывному и несносному характеру Даша, дожив до двадцати семи лет, не могла выскочить замуж. Имея весьма недурственную внешность: большие, чуть раскосые, зеленые глаза с длинными загнутыми ресницами, глядя в которые забываешь про все на свете, идеальный греческий профиль, копну каштановых кудряшек и точеную фигурка, своими эмоциональными всплесками и ярко выраженной склонностью к драке она могла довести до инфаркта любого.

Как выяснилось — даже ангельскому терпению в присутствии Дашки приходит конец:

— Может, пригласишь тогда? — с издевкой поинтересовался Орландо, вжавшись в балконную дверь. Отступать дальше было некуда.

— Куда? — опешила воительница.

— К себе в гости, — широко улыбнулся ангел.

Девушка замерла, оценивая ущерб, нанесенный врагу. На лбу ангела красовалась огромная шишка, под левым глазом алел фингал, правая скула и рука парня были покрыты многочисленными порезами от осколков. Результат, по — видимому, ее успокоил.

— Будь как дома, — мило улыбнулась Даша. Орландо отлепился от балконной двери, покосился на разодранные в пух и прах крылья и выдал: — Фиг с ними! Я их все равно не любил! — одним резким движением он содрал со спины останки крыльев и швырнул их в мусор.

— Круто! — заценила жест Дашка. — Чай? Кофе? Потанцуем? — выдала она на гора. Ангел тут же подхватил: — Пиво? Водка? Полеж… Перебор! — тут же поправился Орландо под недобрым взглядом подопечной.

— Если ты — ангел, то, что ж ты такой масти? — не удержалась Дарья. — Я знаю — ангелы блондины, и в черном не ходят! Даже с белыми крыльями за спиной! — припечатала она железной логикой. Освоившийся и пришедший в себя Орландо мгновенно отреагировал:

— А я с браком, с юмором! — Взгляд прищуренных зеленых глаз подопечной вызвал у него странную дрожь. — Шучу! — добавил брюнет, нагло ухмыляясь.

— Да, я помню. С юмором! — Дашка с деловым видом стала наворачивать круги вокруг парня.

— А в чем дело? — уточнил ангел.

— Брак ищу! — рявкнула подопечная и нагло уставилась на красавца ниже его пояса. Проследив за взглядом девушки, ангельское терпение кончилось окончательно.

— Да, я наполовину ангел, а наполовину — человек! — заорал Орландо. — И что теперь мне, удавиться? А женщинам, между прочим, нравится! И за грехи родителей я отвечать не собираюсь! — В довершение своей гневной речи уже полуангел вылетел из кухни и заперся в ванной комнате.

— Эх, — вздохнула Дашка, — даже ангел-хранитель у меня не такой, как у всех нормальных людей.

То, что большинство человечества вообще никогда не видело ни своих, ни чужих ангелов, Дашке даже не пришло в голову.

Через полчаса переговоров на высоком уровне через дверь ванной Орландо все — таки вышел. Уже в белоснежном костюме. Без единой шишки и царапины! Черные волосы резко контрастировали с цветом костюма, выделяясь ярким пятном. В голубых глазах полуангела можно было просто утонуть, что Дашка тут же и сделала, окончательно добив этим своего хранителя.

— Боже! За что мне все это! — восторженный взгляд девушки резко повысил настроение Орландо. — Принц! Как в сказке! Вот бы Лийке тебя показать! — мечтательно вздохнула она.

— Нет проблем!


От тупого лицезрения листка с пророчеством меня оторвал возглас мужа:

— Дашка! Привет. Моя тут тебя заждалась. — Я мухой вылетела из избушки. На лесной полянке стояла моя лучшая подруга в домашнем халатике и тапках на босу ногу в обнимку с каким — то мачо в белоснежном костюме. То, что я этого типа видела впервые, я знала точно. Сколько ж уже времени я шатаюсь по Фольклору?

— Лиечка! — бросилась мне на шею подруга. — Как я соскучилась! Я ж тебе вчера говорила, что сегодня у меня что — то случится. — Хлопнула меня Дашка по плечу. — А ты не верила! Смотри! — она махнула рукой на красавца. — Это — мой личный полуангел Орландо Арчибальд Бандерас.

— Личный кто? — переспросила я. — А впрочем, какая разница. Тебе он нравится?

— Ты еще спрашиваешь?! — хмыкнула Дашка в ответ.

— Я не мешаю? — ехидно поинтересовался у нас полуангел. Дашка, горевшая желанием, рассказать мне все, махнула ему рукой и потащила меня подальше.

По какой-то тропинке мы спустились к реке. Плюхнулись на бережок и стали обмениваться последними новостями. Нас никто не беспокоил. То ли боялись, то ли просто решили дать время очухаться — не знаю. Мы мило трепались уже, наверное, часа два, как вдруг мимо нас прямо по воде пронеслось нечто.

— А что это было? — поинтересовалась Даша.

— А кто его знает. Знаешь, я уже ничему не удивляюсь. Мне бы с пророчеством разобраться! Да домой рвануть.

— Спокойно. Во всем разберемся! — успокоила Дашка. — Ну, ты посмотри, как гарцует! Пошли, узнаем, кто он! — дернула меня подружка, тыкнув пальцев в пролетающее мимо в очередной раз нечто. То, что оно было с копытами, я рассмотреть успела. Но не больше.

"Ах, любопытство — это пытка!" пел в моем далеком детстве Али — Баба с пластинки, входя в странную пещеру. Что он был прав, мы с Дашкой убеждались уже ни один раз. Стоило чему — то новому непонятному замаячить на горизонте, как мы дружно в это влезали. Мой Андрей потом методично вычитывал нам обоим мораль под названием "любопытной Варваре на базаре нос оторвали". Мы, молча, кивали буйными головушками. Особенно я — после напоминания, что у меня растет дочь и что я вообще — то замужем. Дашка в этот момент грустно вздыхала. Я начинала ругать мужа за нетактичные намеки. И очередное приключение в результате нашего девичьего любопытства спокойно сходило нам с рук.

Сейчас Андрея рядом не было. И последние события после общения с Дашей не казались мне уже концом света. А по сему нужно было, во что бы то ни стало выяснить — кто таким диким способом прервал нашу светскую беседу.

Крепко схватившись за руки, чтоб не потеряться, мы сиганули в воду. Я совершенно забыла, что в жизни не умею плавать, и вообще у меня водобоязнь. Когда вспомнила — было поздно! Дашка, быстро сориентировавшись (в отличие от меня она плавала как заправский спортсмен), дернула меня захлебывающуюся за шиворот вверх.

— Здесь не глубоко, — назидательно процедила Даша. — По колено.

Я встала. Действительно — по колено. Благо, мы с подружкой были одного роста. Я отдышалась: — Где это, за кем бежим?

— Там, — ткнула пальцем Даша. — Пошли уже.

Кто — нибудь из вас, уважаемые читатели, пробовал бегать по воде? И не пробуйте! Рвешься из последних сил, а делаешь только пару шагов.

Через десять минут безуспешных попыток я предложила:

— Слушай, давай посидим. Этому когда — нибудь надоест бегать кругами. Тогда и спросим, а?

Моя идея Дашку не вдохновила. Повертев головой в разные стороны, она прошептала мне на ухо:

— Ты ж говорила, что колдуешь голосом. Гаркни, чтоб оно остановилось. — Счастье просто плескалось в зеленых глазах.

— Знаешь, ты как моя Лушка, — вздохнула я, — когда тебе что — то надо, у тебя море идей. Мне помочь — ничего в голову не приходит. И взгляд у тебя такой же хитрющий! — Даша хихикнула. — А мурлыкать ты умеешь? — поддела я подругу. Та умоляющим взором пыталась разбудить во мне любопытного ребенка. Вот, кстати и одна из отгадок к пророчеству! Я тут же повеселела и гаркнула, как просили:

— Сивка- Бурка, вещий каурка! Стань передо мной, как лист перед травой!

Перед нами замер статуей… кентавр! — Опаньки! — хлопнула себя по коленкам Даша. — Давай на нем покатаемся?

— Даш, мы ж собирались узнать, чего он носится как угорелый? А ты — кататься! — удивилась я перепадам настроения подруги.

— А я и есть — угорелый! — сообщило изваяние.

— Разговаривает! — захлопала в ладоши подруга. — А что, Сивка — Бурка разве такой в сказке? — обратилась она ко мне, видно как к старшей. Ответа я не знала.

— Чего ты пристала? — взбеленилась я. — Поймала я тебе полумужика — полулошадь, вот и цепляйся к нему! — обиделась я. Выдернув у Даши свою руку, я поплелась на берег. Села, отвернувшись от подружки, и опять уперлась в строки пророчества. Перевоспитать Дарью было просто нереально. Она резво подскочила ко мне:

— Не дуйся! Лучше прикинь — мне то полуангел, то полуконь какой — то попадается. Почему мне только половинки достаются? Лий, а может, я тоже получеловек?

— Нет, — успокоила я подругу, — ты полудура.

Когда до Дашки дошел смысл оскорбления, она громко щелкнула пальцами и выдала: — Неси меня, мой верный конь!

Нас не заденут оскорбленья!

Удачи будущей мгновенья

рассудят нас, мой брат огонь!

Я с открытым ртом пялилась на подругу: — Я не знала, что ты стихи пишешь! Здорово! — Мы переглянулись.

— Я тоже не знала! — припечатала Даша.

Кентавр, так и торчавщий посреди реки живописной статуей, тихо ойкнул. Мы обернулись на звук. На бешеной скорости по поверхности воды, едва касаясь ее копытами, навстречу нам летел конь с огненным жокеем на спине.


Троглодит Иванович и бабуся Яга кумекали над пророчеством:

— А что ж и, правда, если это не она? — рассуждала бабушка. — Что делать, Змей, будем? Что делать? — Дракон в ответ только выразительно смотрел в окно и молчал.

— А вы Пифию позовите. Пусть она сама объяснит, — промурлыкала Луша. — А то хозяйка, хоть и умная женщина, но вовек не додумается, где ваш камень валяется и как в Куршавель без денег попасть!

— А ведь правда, Троглодит! — оживилась бабуся. — Давай, слетай за Пифией.

— Да чего за ней бегать, — лениво сказал Змей. — Вон, сама сюда чешет. Видишь? Небось, еще чего — то умное волочет.

Со стороны лесной опушки к избе быстро приближалась черная точка. Она постепенно увеличивалась в размерах, пока не достигла размера тетеньки необъятных размеров, среднего роста и неопределенного возраста. Где — то между сорока и шестьюдесятью годами. Женщина была явно чем-то очень встревожена. Влетев в избу, она, молча, принялась шарить по углам. Бабуся возмутилась:- Слышь, болезная! Ты б хоть поздоровалась, что ли? Для приличия. Совсем от своих видений — привидений ошалела тетка, — покачала головой Яга. — Чего-то потеряла? — осведомилась бабушка.

Пифия не обратила внимания на замечания хозяйки избушки и с еще большим рвением продолжила обыск.

— Может, свихнулась? — предположила Луша. — Тогда и пророчество ее — бред сумасшедшего. Зря только хозяйку мне разнервировали, — выдала кошка свое умозаключение.

Пифия тем временем закончила выворачивать вещи в избушке и нацелилась на бездонный погреб Яги.

— Куды? — рявкнула бабуся. — Троглодит, да сделай же что — нибудь с окаянной бабой.

— Может, я попробую, — на пороге возник черноволосый красавец в белом костюме. — А то мне скучно.

Вся честная компания разом повернула головы в сторону говорившего. Луша спрыгнула с кровати, обошла вошедшего с нескрываемым интересом и выдала:

— Опа! Еще один персонаж нарисовался!

— Кто таков будешь? — прищурилась бабуся. — Никак царевич иноземный пожаловал. Что за полной программой пришел? Умыть, накормить и спать уложить? Как вы мне надоели! — баба Яга, кряхтя, сползла со стула. Подойдя вплотную к парню, оглядела его, оценивающе:

— Как же мне надоело жрать человечину! Троглодит Иванович, — обратилась она к Змею, — поможешь? Не только ж мне одной мучиться надо.

— Я несъедобный, бабушка, — ухмыльнулся молодой человек.

— Все так говорят, — вздохнула Яга, — а есть надо!

— Я — ангел. Почти!

Тишина в помещении наступила мгновенно. Даже Пифия, про которую все забыли, бросила свои попытки залезть в погреб избушки.


Андрей с Хоттабычем уволоклись подальше от умных разговоров.

— Знаешь, а здесь неплохо, — высказался мой муж. — Даже весело, что ли.

— О, досточтимый Андрей ибн Женя! Ты, наверное, мудрец в своем мире! Ты так точно все подмечаешь, о, открытый третий глаз моего разума! Ты достоин большего! Хочешь, я подарю тебе дворец и построю вокруг него город. Ты будешь править там мудро и долго, о, философский камень моей души! Ты открыл мне такую радость на старости лет! Вот ведь где скрыта истина — в вине! — Хоттабыч воздел крючковатый палец вверх.

— Ну, не в вине, а в водке, — наставительно поправил Андрюша. — Но постоянно искать истину нельзя, старик! Сопьешься быстро! — объяснил муж. — А города мне не надо. Я люблю руками что — то делать. Мастерить то есть.

Оглядев округу и не найдя ничего, кроме леса и избушки на курьих ножках, муж предложил:

— Слышь, Хоттабыч, давай, избушку бабульке модернизируем. Обновим так сказать. Она рада будет.

— О, наидобрейший из всех живущих! О, мать Тереза в мужском обличье! Я преклоняюсь перед тобой! — Хоттабыч грузно упал на колени. — Повелевай, о, бездонный сосуд разума моего сердца!

— Ну, ты загнул! — восхитился Андрей. — Ты только с коленок встань и давай, домой сгоняем. У меня кой- какие мыслишки по поводу избушки появились.

— Слушаю и повинуюсь, — низко поклонился старик. Перед отцом семейства возник ковер — самолет.

— Опять на этой тряпке лететь, — пробурчал недовольный "наидобрейший из всех живущих". — Может, портал там какой есть, а?

— Есть! — оживился Хоттабыч, — у Яги в печи. — Пойдет?

— Нет! — отрезал муж. — Я хоть и летать боюсь, но это лучше, чем живьем в огонь переться! Ладно, поперли так, — кивнул Андрюша на ковер — самолет, — только давай по — быстрому.

Перелет прошел удачно. Хоттабыч стер из памяти своего героя особо неприятные моменты: когда тот залазил на ковер почему — то уже во время взлета; когда, пролетая над Багдадом, чуть не грохнулся вниз, силясь рассмотреть, что происходит в гареме падишаха. А главное — когда ковер не смог пройти через стену монолитного дома, где находилась квартира Андрея. Это было самое жуткое происшествие за весь полет. Ковер бился, как мог. Джин с моим мужем молчаливо терпели старания ковра. Несколько раз летательный аппарат Хоттабыча даже сбрасывал балласт от бессилия в лице то одного, то другого пассажира и пару раз попытался протаранить стену с разлету. В результате пришлось сесть на крышу.

Мой муж ничего этого не помнил, конечно. Но от этого бесился еще больше. Еще бы: меня бы тоже бесило, если б я с горем пополам приперлась домой с переломанной ногой, при этом совершенно не зная, как и где я умудрилась так упасть! А если еще учесть количество шишек и мелких ушибов по всему телу, то на месте моего Андрюши я бы сразу предположила, что меня били. Причем, жестоко и долго. Но это я!

Мой любимый четко знал, что его не били. Что пить он — не пил. А откуда тогда травмы, было непонятно. Поэтому, что в квартиру можно попасть другим путем — через дверь — муж додумался не сразу. Мысли были заняты другим:

— Не, Хоттабыч, ты мне скажи: откуда у меня гипс? — вопрошал он, маршируя по лестнице. — Мы же не терпели кораблекрушение?

— Нет, — отрицательно качал головой Хоттабыч.

— Ты меня терял по дороге? — уточнял муж.

— Нет!

— Откуда у меня тогда гипс?

Хоттабыч нервно пожимал плечами. До четвертого этажа допрос повторялся три раза в той же последовательности. Когда подошли к двери, джинн облегченно вздохнул, что философский камень его сердца (или ума — не помню) наконец — то переключится на какую — нибудь другую тему.

В квартире они пробыли недолго. Андрюша всегда любил порядок. Инструменты собрали быстро.

— А это что? А это? — приставал Хоттабыч, тыкая безпередышно пальцем в невиданные орудия труда современного человека.

— Потом узнаешь, — отмахивался Андрей, методично пакуя отвертки, болты, гайки, шуруповерт, дрель, рубанок и множество других необходимых ему для работы инструментов.

Когда все было упаковано, хозяин квартиры любезно предложил чаю. Хоттабыч отказался, демонстрируя полный стакан. Пополнив содержания водки в себе, джинн предложил лететь в Фольклор. Они присели на дорожку по старинному русскому обычаю. Хоттабыч выпил еще.

— За руль пьяным не садись! — назидательно изрек Андрей. — Я поведу машину.

— Какую? — пьяненько уточнил джинн. Муж ткнул пальцем в свернутый злосчастный ковер — самолет. Старик кивнул, соглашаясь. С трудом выперев летательный аппарат на улицу, Андрей велел показать ему маршрут следования. Хоттабыч от такого протрезвел и попросил объяснить смысл неведомых ему слов. Затем еще полчаса ушло на составление маршрута и карты. Так и не поняв толком, где этот "долбаный" переход, Андрей приступил к управлению ковром.

Через два часа бесцельных полетов над Москвой Хоттабыч был трезв, как стекло! После моралечтения моего мужа и избиения джинна загипсованной ногой до старика дошло, что пить за рулем вредно! Особенно, если не знаешь, где этот чертов руль находится! Хоттабыч клятвенно пообещал, что завяжет пить совсем, но злому Андрею этого было мало на тот момент, и он заставил выбросить запасы спиртного за борт. Сопротивление было бессмысленным! Но Хоттабыч этого не знал! В результате неравной борьбы с зеленым змием горе — летчики вынуждены были спикировать на крышу Адмиралтейства в Санкт- Петербурге и уточнить отклонение от курса. Отклонение оказалось офигительным — они летели строго в противоположную сторону! Хоттабыч поклялся курить бросить тоже. Что такое "курить" было джинну неизвестно, но на всякий случай…

Часа через четыре по местному времени они умудрились все — таки найти переход и вылететь в нужном направлении.


Огненный мальчик спрыгнул с гнедого коня и, тяжело ступая по воде, двинул к нам, чем привел в неописуемый ужас недвижимого кентавра. Пока незнакомец двигался к нам (а двигался он очень медленно) кентавр возбужденно поведал нам жуткую историю:

— Стоите тут, ничего не знаете! А в "Учкудуке" пожар! Туда вернулся Соловей со своим царевичем. К ним опять богатыри с Аладдином присоединились. Ну, и давай они буянить, силушку богатырскую демонстрировать! Пьяный богатырь — он же дурак дураком! — отвлекся кентавр. — Народ побежал за женой Добрыни — только она может их утихомири- ривать! Она и коня на ходу остановить может! — похвалился конемужик. — Да только пока бегали, эти уроды царевича Елисея напоили. Тот со своей невестой всех замучил. Давай мужики спьяну бабами хвастать, фотографии демонстрировать. Елисей как показал, так все со страху попрятались. Маленькая, кожа да кости, три волосины мышиного цвета да пять зубов во рту. А он орет, мол, заколдована. Богатыри помощь предлагать, супостата бить и наказывать за жестокое обращение с женщиной. Царевич в слезы, мол, не могу — не знаю, где суженую искать. Найти, мол, надо, а потом расколдовать злые чары. Девушка, мол, сама потом поведает, кто такую гадость с ней сотворил.

В дорогу собирались уже всем трактиром, даже гарсона с собой взяли! Орки только сирен выгнали. Мол, нечего бабам на войну шляться. Да еще и таким симпатичным. Царевич опять в слезы. Мол, да что вы в красоте понимаете?! Душевная красота важна да смекалка в быту. Мужики давай ржать. Представили, что он с этой душевной красотой в постели делать будет! А тут еще Аладдин свою фотку достал. Вернее, своей любимой Будур: глаза как у серны, косы густые, черные, брови точеные, сама — кровь с молоком. Царевич рыдать перестал, проникся. "Давай — говорит, — твою Будур лучше поищем!". Тут и началось: Аладдин за кинжал схватился да на царевича кинулся. Богатыри с орками давай разнимать, значит. А с виду — то и не поймешь — дерутся или разнимают.

Тут Соловей — разбойник проснулся (спал пьяный), увидел, что брата его, царевича значит, бьют и давай свои воровские разборки клеить по понятиям! В общем, выволок он своего драгоценного царевича на улицу, а сам с психу трактир и поджег. А чтоб неповадно было над любимой его друга издеваться, дверь снаружи деревом привалил. Поджарил он нас хорошо! — пожаловался кентавр, демонстрируя опаленный бок. — Видали, как уделал. Я еле копыта унес. Только не знаю, пришла ль жена Добрынина буйных молодцев успокоить или нет. Если нет — плохо! Богатыри сейчас стрелку Соловью забьют и ну, стенка на стенку биться! Всему Фольклору не поздоровиться, когда русские богатыри силушку демонстрируют! — скупая слеза скатилась по щеке рассказчика. — А все вы виноваты, сказочники хреновы! — вдруг рявкнул кентавр. — Сидят там себе книжечки строчат да истории разные выдумывают! А нам разгребай! Камень — то Алатырь проход не закрывает! Заходи, кто хочешь, бери, что хочешь, делай, что хочешь! А о нас вы подумали?

Нет, — продолжил кентавр, покосившись на огненного мальчишку, который был практически уже рядом с нами, — мы и раньше — то сказками дружили. Но теперь кавардак такой, что сам Зевс не разберет! — зыркнул на ошалевших нас мужик с лошадиным задом. — А они вместо помощи медицинской еще и духа огня вызвали! Расколдуй немедленно меня! — взвыл вдруг кентавр, перейдя на фальцет.

— Иди себе с Богом, — удивленно буркнула я.

Как только конемужик смог двигаться, он стартанул со скоростью ракеты. Мы с Дашкой переглянулись.

— Вот и вторая разгадка пророчества, — протянула я. — А как дух огня сюда попал? Дашка, ты ж тоже колдуешь, только стихами и жестами! — вдруг дошло до меня.

Подруга ошарашено посмотрела на меня, тупо уточнив: — Да?!

Мой победный взгляд и поднятый вверх большой палец правой руки вернул ее к жизни: — А с мальцом что делать будем?

— Познакомимся вначале, как культурные люди, — мое наставление на удивление сработало. Даша улыбнулась и протянула руку мальчику:

— Как тебя зовут?

Мальчишка усмехнулся в ответ, но руки не дал. Оглядев нас по очереди с головы до ног, выдал: — Я - твой огненный брат, — ткнул он пальцем в Дашку. — Ты меня призывала? Ты. Чего хотела? Если сейчас делать ничего не надо, я пойду. А коня забирай, твой он теперь. — Махнув рукой на прощание, огненный мальчик пешком пошел прочь. Конь стоял рядом с Дашкой и нетерпеливо бил копытом, косясь лиловым глазом на новую хозяйку. Огненный брат остановился вдали и крикнул напоследок: — Если чего надо — зови, сестра!

— Я — сестра огня! — гордо выпятив грудь, похвалилась Даша, как — будто я этого не видела и не слышала! Стало обидно!

— А я — сестра воды! — рявкнула я от обиды, забыв как действуют мои слова в этом мире. Река под ногами вспенилась, забурлила. На берег выплыла прозрачная девушка. Она все время как — будто куда — то текла. По телу гостьи непрерывно шли волны.

— Ты будешь моей сестрой? — прозвенела девушка.

— Да, — кивнула я, показывая Дашке кулак.

— Как понадоблюсь — позови. Слышишь, ты только позови меня! — голос эхом разнесло по всей долине. Переливчатые слова, как капель, долго еще звучали в моей голове.

— А мне коня? Я тоже хочу — расстроилась я.

— Зачем он тебе? — Даша покосилась на своего гнедого. — Вот у меня теперь он есть, и что мне с ним делать? Кормить, поить, ухаживать придется. А у меня еще даже мужа нет, чтоб за скотиной ухаживать! — выдала подруга очередной шедевр женской логики.

Периодически даже я не понимала Дашкиных высказываний. То ли мужской нрав она имела в виду, то ли просто относилась к будущему мужу как к скотине. Уточнять я не стала, зная, что это бесполезно. Следствие неминуемо зайдет в тупик.

— У меня муж есть! — безаппеляционно заявила я, — Хочу тоже лошадь!

Если честно, то на кой она мне сдалась, я точно не знала. Но обидно было до слез: Дашке ни за что коня, а мне — спасителю Фольклора — ничего! Хочу лошадку! Маленькую такую, симпатичную! Мамочки!

По берегу вдоль речки ко мне мелко семенил пони. Маленький, симпатичный! Как заказывала. Под нос пони весело напевал: "А пони тоже кони, об этом знают пони…". Дашка покатилась со смеху: — Хочу кататься на Марусе! Ой, не могу! Коня она наколдовала! Смешарик ты, а не колдунья! Ты б ему еще крылья приделала для ускорения, а то пока ты на этой лошадке с места сдвинешься… — Дальше говорить она уже не могла из-за приступов хохота.

— И приделаю! — обида резко увеличилась в размерах. — Пусть крылья у поника вырастут! — топнула я ногой!

Ко мне через секунду спикировал белоснежный пони, обдав меня струей ветра в процессе складывания крыльев и продолжая напевать под нос ту же песенку: " Ему б в лихой погоне кого- нибудь спасти…"

— А у меня поющий пони! — я показала язык подруге. — Как тебя зовут, лошадка?

— Поник — Пегасик! — бодро отрапортовали мне. Мои глаза рисковали вывалиться из орбит окончательно. Дарья тоже ошарашено замолчала, затем последовал новый приступ безудержного хохота. Наткнувшись на мой о-очень недобрый взгляд, подруга тут же сосредоточилась. О чем — то поразмышляв сама с собой, она решила:

— Пошли разгадывать пророчество дальше? Или еще поколдуем, посоревнуемся — кто круче? — В глазах Дашки запрыгали чертики. — Или, может, сразу рванем порядки в этой анархичной стране наводить?

— Пошли! — согласилась я. — Только Андрею сказать надо, и у бабки спросить, где этот дурацкий камень искать.


Бабушка Яга первой пришла в себя после немой сцены.

— Ангел? У нас? Обалдеть!

— Так можно я попробую с вашей Пифией поговорить? — поинтересовался Орландо.

— Попробуй, сынок, — предложил Троглодит Иванович, — может, хоть тебе она что — то путное скажет.

— Уважаемая Пифия! — обратился к серьезной тетеньке ангел. — То, что вы ищете, у Вас дома под диван закатилось. По самой стенкой лежит.

— Да ты что?! — крикнула провидица и пулей унеслась вдаль.

— А чего потеряла — то? — вдогонку спросила баба Яга. — Вот, баба непутевая. Все стишки какие — то строчит, да морочит честным людям голову.

— Вазу она потеряла, — вернул Орландо разговор в нужное русло, изучая свой безупречный маникюр. — Сегодня к ней Нео в гости пожалует узнавать: кто ж все — таки избранный, то есть, кто порядок наводить в Фольклоре будет. А она ему вазу должна подсунуть. Себя она так проверяет, — пояснил ангел: — "И не переживай за вазу!" — коронная фраза вашей Пифии. Кто за предсказанием приходит и вазу ее разбивает, тому она точно что — то умное говорит, а не бред всякий несет. Потом Пифия ее опять склеивает и на место ставит.

— Умно! — согласился Змей. — А вазу зачем клеить?

— Ты знаешь, сколько вазы сейчас стоят? — огрызнулась бабуся. — Никаких денег не напасешься!

— Придется вам нашу Лию к Пифии вести, чтоб про пророчество узнать что — нибудь поконкретней, — влезла в разговор Луша.


На заднем дворе избушки под окном о чем — то тихо спорили Андрей и Хоттабыч. Мой муж при этом валялся под избой и что — то сосредоточенно крутил там. Я подошла поближе. Меня очень заинтересовала загипсованная нога моего супруга.

— Где успел? — поинтересовалась я, тыкая в гипс. Получив нечленораздельный ответ, я собралась уйти восвояси. Из под избы высунулась счастливая физиономия Андрея:

— Смотри, как я избушку модернизировал! — гордость перла из моего любимого за километр.

Я нагнулась и ахнула. Вместо обычных курьих ножек у избушки теперь были высококлассные подкованные сапоги со шпорами. Между ног избушки виднелось какое — то сомнительное отверстие.

— Это туалет типа сортир? — уточнила я.

— Это шасси! — Ответ меня просто ошеломил. — А еще есть вот что! — он гордо погладил избушку по бокам. — Давай, милая, — любовно пропел муж домику. Избушка отреагировала мгновенно: чуть пошатнувшись, она расправила красивые стальные крылья, покрашенные под цвет дерева.

— Круто! — выдохнула я. — А зачем ей это?

— Как ты не понимаешь?! — взвыл обиженный муж. — Избушка теперь может ходить в походы, летать, как птица, плавать, как теплоход, и ездить, как вездеход! Вместе с жильцами! И, заметь, все это без ущерба для здоровья! — Андрей выразительно постучал себя по гипсу.

— Жалко. Я поника завела.

— Не понял! — по выражению лица моего мужа было и без слов ясно, что он действительно ничего не понял.

— У меня теперь есть поник — Пегасик, — похвалилась я. — Мне же надо по Фольклору ездить, порядки наводить. Ну, я и завела поника. Не ногами же так далеко топать!

— В избушке поедем! — припечатал любимый, опять постучав по гипсу.

— А лошадка? — всхлипнула я.

— Впихнем!


Дашка, подойдя, к избушке завертелась на месте, всматриваясь вдаль. "Где ж ты, мой ангел хранитель? — пронеслось в ее голове. — И этот сбежал!"

Услышав мысленный зов своей подопечной, полуангел появился на пороге избушки. Дарья сразу ощетинилась, приняв оборонительную стойку. Гнедой конь, которого держала под уздцы моя подруга, окинул лиловым взором назревающую сцену и ехидно хмыкнул.

Орландо вышел из домика и подошел к девушке. Та замерла в ожидании, уперев руки в бока.

— Где ты была? — поинтересовался молодой человек. — Неприлично девушкам из хороших семей гулять по лесу в одиночку. — Он улыбнулся и взял девушку за руку. Другая бы растаяла тут же. Но не Даша! Выдернув руку и хищно прищурившись, подопечная возмутилась:

— А где ты был? Хранитель называется! А если б меня украли? Или убили? О чем ты вообще думаешь? Тоже мне, охранничек выискался! — оттолкнув парня в сторону, подруга, виляя бедрами, с гордо поднятой головой удалилась.

— Какая женщина! — выдохнул Троглодит Иванович, наблюдавший всю сцену в окно. — Не проворонь!

— Не беспокойтесь! — шутливо поклонился Орландо и тихо, чтоб никто не услышал, добавил: — Хотел бы потерять, да не смогу. Даже если очень захочу! Это ж мое наказание Господне! Перед глазами промелькнули кадры из жизни…


Худенькая женщина с огромными бездонными голуб


Содержание:
 0  вы читаете: Врачебная сказка, или Операция "Алатырь" : Лина Наркинская - Старикова    



 




sitemap