Фантастика : Юмористическая фантастика : Глава 11 : Илья Новак

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34  35  36  37

вы читаете книгу




Глава 11

БАХ! БАБАХ!

ТУММ… ТУММ… ТУММ…

Рваный кусок металла с острыми краями пронесся над головой Рагара Пука и с грохотом опрокинул стеллаж. Толстяк ойкнул и, опустившись на четвереньки, пополз прочь, то и дело оглядываясь на белую одноглазую фигуру с трубчатыми конечностями-клешнями. Левенгук приказал отвлекать внимание, пока он будет добираться до полевого набора лурдских бойскаутов, и Пук отвлекал, сколько было сил, ловкости и смелости, но теперь вот он вынужден констатировать, что силы его иссякли.

Радагар юркнул за стеллаж в тот момент, когда клешня опустилась на конторку и со скрежетом смяла ее. То, из чего был сделан монстр, внешне напоминало мелкозернистый пенопласт, но крепостью превышало металл.

Упершись носом в чью-то пряжку, толстяк на мгновение замер, отпрянул и выпрямился. Он встал на колени, щурясь в тусклом мигающем свете.

Парень с девчонкой.

Он – длинный как каланча и тощий.

Она – довольно симпатичная, похожая из-за белых коротких кудряшек на одуванчик.

Они уставились на толстяка, а он на них. Сзади вновь громыхнуло, Пук вздрогнул и задал отличающийся оригинальностью вопрос:

– Вы кто такие?

При этом, поскольку он уже достаточно давно обитал в Санчи, окруженный феминоособями Шангаллы, поворот головы Радагара намекал на то, что вопрос адресован белобрысой. Но в то же время, поскольку весь предыдущий жизненный опыт Пука восставал против такого положения дел и свидетельствовал, что с молодыми девицами вообще ни о чем толковом говорить не приходится, глаза его смотрели на парня.

– Ты… вы, – заговорила незнакомка, но тут взгляд ее метнулся с лица толстяка на что-то позади него, и глаза расширились.

ТУММ… ТУММ… ТУММ…

Не оборачиваясь, Пук отчетливо представил себе, как за его спиной из-за стеллажей выдвигается молочно-белая фигура, и вновь опустился на четвереньки.

– А что такое?.. – начал долговязый.

– Полундра! – с абсолютной уверенностью перебил его толстяк и пополз прочь, но затем решил, что это слегка унизительно при посторонних, и, на ходу перестроившись, продолжил отступление уже стоя, хоть и низко пригнувшись.

Судя по раздавшимся звукам, парочка последовала за ним.

Рагар Пук не достиг тех административных высот, на которые когда-то поднялся Антон Левенгук, но и должность председателя администрации финансов он занял не благодаря красивым глазкам и изящной фигуре. Так что определить высоту Одноглазого Джошуа (вместе с поднятыми над головой руками – четыре метра) и высоту стеллажей (пять с половиной – шесть метров) для него не составило труда. Решение напрашивалось само собой.

Добежав до установленного вплотную к стене крайнего стеллажа, Пук быстро влез на него. Оглянувшись, он увидел, что парочка поднимается следом, а по проходу топает Джошуа.

Через несколько секунд все трое сидели между тюками и коробками, глядя вниз на приближавшегося флибустьера.

– Это кто? – с любопытством спросил парень.

– Бес его знает, – откликнулся Рагар. – Какая-то убийственная игрушка. Тебя как звать?

– Белаван, – представился тот. – А это Дебора.

– Я – Радагар. Может быть, стоит попробовать… – Не договорив, толстяк подтянул к себе коробку из серебристого картона и стал открывать ее.

Джошуа приблизился к стеллажу, в три рывка поднял голову и уставился на людей. Было неясно, как он вообще может что-либо видеть – глаз представлял собою просто глубокую ямку на шершавой поверхности. Но, так или иначе, Джошуа вцепился клешнями в полки и дернул. Стеллаж скрипнул, дрогнул, но с места не сдвинулся.

– Ух! – сказала Деби.

Белаван из-за своего роста упирался макушкой в железный потолок и мог отсюда обозревать практически весь ангар, то есть бесконечные ряды стеллажей, озаренные унылым мигающим светом. Под дальней стеной де Фей заприметил какое-то движение.

– А что там? – спросил он.

– Не важно… – Пук уже раскрыл коробку и теперь разрывал фольгу под крышкой. – Нам нужно…

Стеллаж вновь содрогнулся, после чего в гладком кумполе Джошуа, видимо, произошла какая-то биохимическая реакция, донеся до его псевдосознания мысль о том, что опрокинуть возникшую преграду невозможно. Джошуа вцепился в стойку, занес ногу с огромной ступней и поставил ее сразу на третью полку. Та затрещала, но выдержала.

Под фольгой оказались шары со свинцовым отливом, на каждом было написано на гвидише: «SNEJNAIА ВОМВА».

– Отличненько! – Пук протянул молодым людям по два шара. – Это лурдские снежные бомбы, одна из последних разработок Братства Оружейников. Опускают температуру любого вещества, на котором разорвутся, почти до абсолютного нуля. По моей команде – бросайте. Только не промахнитесь. Раз…

– Абсолютного? – заинтересованно переспросил Бел. – Что это означает? Теоретический ноль? Э… метафизический ноль?

– Значит, самый нулевой из всех нулей.

– А они не заморозят и нас? – Деби опасливо взвесила шары на ладонях.

– Нет. Только то, к чему прикоснутся… Два! Внизу Джошуа добрался уже до пятой полки и схватился клешней за шестую, предпоследнюю.

– Три, бросай!

Шесть отливающих свинцом сфер, пролетев короткое расстояние, со звоном ударились о плечи и голову пирата и разлетелись, выпустив на свободу белые искристые облачка.

Именно в этот момент внимание Пука привлекла яркая надпись с внутренней стороны коробки. Стараясь не выпускать из поля зрения происходящее внизу, он скосил глаза.

Облачка набухли, разрослись и с еле слышным хлопком лопнули. Запахло свежестью раннего зимнего утра, в воздухе запорхали снежинки и неестественно крупные хлопья снега. Кружась, они медленно оседали на пол, стеллаж и Одноглазого Джошуа… который, чуть помедлив под искрящимся снегом, пополз дальше.

Изнутри на стенке коробки серебристыми пасхальными буквами было написано:

«Святочный снежный фейерверк». Производство: Аглусса amp; Лига затейников инк.

– А, демоны Клипата! – простонал Радагар Пукковиц, хлопая себя по лбу. – Святочная игрушка из Аглуссы!

– Аглуссы? – переспросил Белаван, и в этот момент клешня опустилась на полку рядом с ними.

Деби, быстро перекинув ноги через край полки, поджала их под себя.

– Он собирается убить нас? – патетическим шепотом спросила она.

– Не знаю! Наверное! Что он делает с лурдскими пацанами? Может, шлепает их за проигрыш, пока у них задницы не отваливаются!

Вторая клешня возникла рядом с первой, флибустьер со скрипом выпрямил ноги и уперся головой в потолок. На белых покатых плечах таял снег. Голова с глазом-ямкой медленно повернулась, окидывая людей обезличенным взглядом, левая клешня отцепилась и стала подниматься для удара.

Дебора Анчи зажмурила глаза, Радагар Пукковиц замер, Бел де Фей моргнул, стыдясь того, что даже в такой ответственный момент не испытывает страха.

Клешня стала опускаться…

…Громкое «чпок!» разнеслось по ангару, и Одноглазый Джошуа застыл с нелепо задранной конечностью.

Рагар Пук выглянул из-за белого плеча и обнаружил, что на затылке пирата появилось кое-что новое. Теперь оттуда торчала пара коротких электродов, пробивших пупырчатую поверхность и образовавших в ней паутинки концентрических трещин. От концов электродов тянулись длинные закрученные проводки с зеленой и красной изоляцией.

Трое людей на полке проследили за ними взглядами.

Проводки опускались наискось вниз, а дальше тянулись над полом и заканчивались у противоположного края стеллажа, в маленькой коробочке с рубильником и двумя проволочными катушками. Коробка находилась под аппаратом – чрезвычайно массивным, покатым, блестящим, со множеством переключателей, рычажков, ручек, мигающих лампочек и верньеров. Все вместе создавало впечатление, что на дизайн аппарата времени и сил ушло больше, чем на внутреннее устройство. Оружие находилось в руках Антона Левенгука.

– Все нормально? – громко спросил фокусник. – Не прикасайтесь к нему сейчас. Я включаю дестабилизатор.

Он повернул рычажок, и электроды затрещали.

От головы пирата по белой пупырчатой поверхности разошлись волны ряби. Его тело начало оплывать, словно внутренняя память вещества, заложенная в Джошуа, внезапно отказала под действием какой-то внешней силы.

– Агрессивный энергетический импульс высокой частоты, – пояснил Левенгук, подходя к ним. – Что ж, здравствуйте. Мы ожидали встретить вас на краю Стены и несколько позже. Очень интересно, как это вы очутились здесь, в ангаре?

– Ну что ты тут скажешь?! – Радагар топнул ногой по люку в полу. – Пол рифленый, весь в пыли, вот его и не видно… Так внизу ход, который тянется от камина в Эхоловных пещерах?

– Да, – подтвердил Бел. – Именно так. Пук и фокусник переглянулись.

– Думаешь, именно этим путем горянки утащили галиевые костюмы? – спросил Левенгук.

– Естественно. Это ж все объясняет!

– Хорошо. Пусть с этим разбирается Шангалла. Сейчас нам следует проявить гостеприимство – молодые люди нуждаются в отдыхе.

– Гостеприимство? Отдых? – Толстяк удивленно глянул на Левенгука. – Я думал, ты собираешься…

– На самом деле, нам все это очень интересно, – подал голос Белаван. – Тем более что вы ведь Антон Левенгук, хозяин цилиндра? То есть не Цилиндра – Кабуки, а цилиндра – шляпы фокусника, внутри которой… – Он развел руками. – В общем, я надеялся, если, конечно, представится возможность, поговорить с вами, чтобы уяснить для себя эту… этот невероятнейший феномен.

– Вполне естественное желание. – Фокусник был сама любезность. – Я тоже искал встречи. Пойдемте, поговорим в более удобной обстановке.

Когда они проходили мимо слабо пузырившейся мутно-белой лужи, в которую превратился флибустьер, Деби прикоснулась к запястью Белавана и прошептала:

– Я не доверяю ему.

– Почему? – спросил Бел.

– Почему? Откуда же я могу знать? Он… плохой.

– Гм… – Де Фей окинул взглядом сухопарую фигуру. На широком ремне фокусника висело фантастическое оружие, а еще какие-то металлические коробочки и побрякушки. – А по-моему…

Антон Левенгук в этот момент обернулся и сказал, щелкнув выключателем:

– Выходите, мы закроем дверь.

Свет в ангаре погас. Они вышли из пыльной темноты замкнутого пространства в наполненную ночной свежестью тьму безграничного простора.

Где-то неподалеку волны с тихим шелестом накатывали на океанский берег. Во все стороны тянулись выложенные плитками дорожки, между геометрически остриженных кустов стояли скамейки с неудобными прямыми спинками и в самых неожиданных местах миниатюрные гипсовые фонтанчики для утоления жажды, но без воды.

Белаван поднял голову и обнаружил то, что и так ожидал увидеть, – Млечная Паутина исчезла. Даже сейчас, ночью, можно было определить, что купол небес расширился и изменил форму, превратившись из плоской крышки в полусферу.

– Да, – подтвердил Левенгук. – Отсюда небо выглядит по-другому, не правда ли?

– Но почему? – спросила Дебора, зябко ежась.

Дорожка закончилась, они увидели темную вертикальную конструкцию, скрывавшую треть неба. Позади нее что-то светилось мягким розоватым светом.

– Стопа Санчи, – пояснил Левенгук. – Почти сразу за ней – край Стены. Пойдемте взглянем.

Они зашагали вслед за фокусником.

– А что там светится? – спросил Бел и вдруг обнаружил, что Радагар Пукковиц куда-то подевался.

Де Фей вспомнил, что сразу после того, как они покинули ангар, фокусник что-то шепотом приказал толстяку… Тут они, миновав приземистое двухэтажное здание, вышли к перильцам, которые огораживали край Стены.

Охряное сияние разлилось на полнеба.

– Это действительно красивое зрелище, – заметил Антон Левенгук. – Я наблюдал его неоднократно, но привыкнуть так и не смог.

Из-за перилец, у которых замерли Белаван с Деборой, был виден весь ночной Цилиндр – и более всего он сейчас напоминал бочонок, до краев наполненный густыми черными чернилами.

По всей окружности на одинаковом расстоянии друг от друга от края Стены к центру плоского неба тянулись чуть провисающие, оранжево-желтые световые… трубы?.. энергетические линии?.. волокна паутины?.. Де Фей не мог понять, что это. Сейчас он мог лишь рассмотреть ближайшую, которая начиналась в сотне шагов слева. Все же более всего это напоминало трубу метрового диаметра, сделанную из очень тонкого фарфора. Внутри ее текли пульсирующие сгустки оранжевого огня. Каждый раз, когда такой сгусток достигал конца трубы, он на несколько секунд тускло высвечивал примыкающий участок Стены, обтекал траву и кусты, а потом затухал, словно впитываясь в землю.

Трубы сходились в далеком центре, совпадающем по вертикали с геометрическим центром дна Цилиндра, но расположенном куда выше, над уровнем кучевых облаков.

В этом центре блистала башня Свечи, при взгляде на которую казалось, что она состоит из чистой и очень мощной энергии и в то же время имеет в своей сердцевине прочную, стабильную основу.

Белаван смотрел, пока у него не начали болеть глаза. Свеча была беззвучна… и в то же время она звенела, пела в сознании Бела, словно маленькие серебряные колокольчики. Пение казалось невыразимым и грустным, оно наполняло теплом и покоем. Для него трудно было подобрать аналогию – оно выглядело как колыбельная, несло аромат теплых льдинок, звучало, словно запах верескового меда, согревало, как снег, и холодило, как пламя.

Левенгук сказал:

– Нельзя смотреть слишком долго. Вредно для глаз.

Белаван моргнул и перевел взгляд на фокусника. Тот в свою очередь глядел на него. Озаренное розовыми бликами вытянутое лицо мало что выражало, но все же какое-то подобие любопытства можно было прочесть в глазах.

– Что скажешь об этом?

– Оно… – Де Фей помедлил, собираясь с мыслями и пытаясь подобрать нужные слова. – В общем, это не магия. Не колдовство, понимаете? Это – технология, наука. Какая-то изощренная, мощная технология, и моих знаний не хватает, чтобы постичь ее, а словарного запаса – чтобы описать, но к… э-э… кроликам из шляпы это не имеет никакого отношения.

– Я говорил Шангалле – он поймет, – пробормотал фокусник и добавил громче: – Ты извне. Твое мировоззрение не сужено, де Фей, и ты способен оценить это… Окинуть взглядом со стороны. Скажи, по-твоему, какова цель такой… конструкции?

Бел ответил не задумываясь:

– Удержать Цилиндр в его теперешней форме. Фокусник кивнул:

– Правильно.

– Значит, – голосом, звенящим от негодования, произнесла Дебора, – значит, вы – причина катастрофы?

Левенгук усмехнулся:

– Ну-ну, барышня, не стоит делать из меня врага этого мира. Я не имею к коллапсу ни малейшего отношения. Если вы попытаетесь ничему не удивляться, я расскажу вам, как было дело…


РАССКАЗ АНТОНА ФОН ЛЕВЕНГУКА,
БЫВШЕГО ПРИНЦИПАЛА ЭГИДЫ,
НЫНЕ ФОКУСНИКА

– То, что обитаемых реальностей множество, вы оба уже поняли, не правда ли? И в большинстве помимо прочих тварей живут разумные создания. Так уж случилось, что почти все – двурукие, двуногие и одноголовые. То есть они гуманоиды, если вам знаком этот термин. Почти все выглядят одинаково, хотя иногда и бывают исключения… Местные разумные кролики, к примеру.

Сам факт возможности трансреальных перемещений, так называемых деформаций, и соответствующие устройства были открыты и сконструированы уже довольно давно. Долгое время отношения между реальностями развивались бурно, хаотично и непоследовательно, что причиняло много вреда. Ведь есть похожие друг на друга миры, но есть и разные, неидентичные по уровню развития техники и культуры, по насыщенности полезными ископаемыми, менее и более густонаселенные и, в конце концов, более или менее агрессивные.

Таким образом, отношения между реальностями складывались примерно так же, как и отношения между государствами одного мира. То есть существовали товарообмен, туризм, эмиграция, контрабанда… и войны. Технологическая и культурная разница между некоторыми реальностями порой напоминала пропасть, такого просто не может быть между государствами, пусть даже находящимися на различных континентах. А это чревато.

Некоторые благоденствующие, давно привыкшие жить в мире и процветании реальности захлестнула волна эмиграции, причем состоящей из личностей малокультурных, можно сказать малоразумных, организовывающих анклавы, которые не желали подчиняться сложившимся законам и интегрировать с социальными институтами хозяев. Вы понимаете, о чем я?

Некоторые миры, развитие которых пошло по пути созерцательности и совершенствования различных описательных видов искусств, миры, сплошь застроенные шедеврами архитектуры и населенные по большей части литераторами, художниками, композиторами и философами, захватили и подчинили менее утонченные, но более агрессивные молодые миры.

Хаос готов был уже захлестнуть весь Конгломерат Сопредельных Реальностей, когда несколько богатых, могущественных семей из Центральных – естественно, условно Центральных – секторов решили положить этому конец и создать организацию, которая противостояла бы беспорядку и дисгармонии. Объединив капиталы, они где выкупили, где арендовали, а где и захватили большинство деформационных устройств и подчинили их общему компьютеру. Своей штаб-квартирой они избрали Зенит, реальность, которая располагалась как бы в сердце – условном центре – Конгломерата. Так появилась Эгида.

– Эгида? – переспросил Бел. – Но ведь это…

– Да, так назывался щит одного давно позабытого Бога Тебе, возможно, интересно, почему в своем мире ничего не слышал о Конгломерате, иных пространствах, деформации… Потому, что существует… существовала классификация реальностей, два основных пункта в которой именовались ОСВой и ПРОном.

ОСВа – эта степень осведомленности аборигенов о наличии иных пространств. Она измеряется в цветах: черном, сером, белом. «Черная» – эта такая реальность, в которой практически никто не знает о Конгломерате, «Белая» – в которой о нем знают все.

ПРОН – проницаемость. Он бывает плюсовой и минусовой. Например, так: плюс на минус значит реальность, в которую легко попасть извне, но из которой трудно выйти. Минус на плюс – наоборот. Твой мир, де Фей, черный минус на плюс, то есть в нем очень мало кто знает о наличии иных миров, и из него можно легко, с довольно малыми затратами энергии выйти – а иначе ты не проник бы столь легко в Цилиндр, – но попасть в него проблема.

Тут все дело в силе поверхностного натяжения событийной сферы, в прочности и упорядоченности причинно-следственных связей, в проницаемости Клипата. Клипат, который еще называют Шелухой – оболочки пространства, где живут, если, конечно, о них можно сказать «живут», отходы мыследеятельности разумных существ из реальности-сердцевины. Но я не ученый и не смогу объяснить это точнее.

Теоретически существуют идеально «черные», минусовые миры, вход-выход в которые и из которых невозможен. Это так называемые Реальности Ночи, но если даже они и есть, то, естественно, находятся в недосягаемости. Также есть идеально «белые», плюсовые, к которым относится Реальность Дня, дармовой источник энергии. Она-то и используется для стабилизации Цилиндра. Но я отвлекся…

Эгида занималась контролем трансреальных деформационных перемещений. Устанавливала квоты, налоги, регулировала миграционные потоки, препятствовала контрабанде и несанкционированным войнам… Контроль – вот ключевое слово, вот чего в действительности всегда не хватало Конгломерату. Со временем организация разрослась, ее филиалы появились практически во всех реальностях, включенных в Сопредельные Секторы.

Эгида привнесла порядок и спокойствие, которых так не хватало реальностям раньше, но далеко не всем это нравилось, и появилась Ссылка – очень отдаленная «плюсо-минусовая» реальность, из которой крайне сложно было выбраться. И как-то туда сослали одного ученого-изобретателя по имени Урбан Караф… Лучше бы, черт возьми, мы этого не делали!

Я сейчас не буду вдаваться в подробности, скажу только, что, даже попав в Ссылку, Караф не успокоился, а продолжал конструировать, манипулируя торсионными потоками и энергиями тахионных частиц. Он использовал энергетику двух реальностей, расположенных как бы на противоположных полюсах Конгломерата – тех, которые условно именуют реальностью Дня и реальностью Ночи. Все это привело к тому, что произошла большая деформация – катастрофа, стянувшая множество реальностей, срастившая их в так называемую гроздь и уничтожившая Зенит.

Большинство упорядоченных тахионных связей перепуталось, весь Конгломерат содрогнулся, нарушилось динамическое равновесие, и в результате этого Эгида перестала существовать, а работавшие в ней и на нее подвергаются с тех пор гонениям и методично уничтожаются макрофагами – добровольными палачами, преследующими бывших чиновников по всему Конгломерату… – Антон Левенгук замолчал и, медленно подняв голову, посмотрел на звезды.

– А вы? – помимо воли сочувственно спросила Деби.

– Я, барышня, был принципалом, главой Эгиды.

Бел де Фей новым взглядом посмотрел на озаренную волнами света фигуру человека, который когда-то повелевал мирами, что лежали теперь в недосягаемости по другую сторону черного неба.

– Так что же случилось? – спросил Белаван.

– Я родился в Синкопе, в семье Левенгуков, одной из тех, что основали Эгиду, и по окончании Высшей Академии Балклеи поступил на службу в Эгиду, как и ожидали от меня родственники.

Я… Эта история кажется теперь чересчур сентиментальной. Когда-то рядом с нашим родовым поместьем остановился странствующий цирк-шапито, и, один раз посмотрев их выступление, я, как говорится, заболел цирком. Если бы не семейные амбиции, я бы стал фокусником. С детства моей любимой игрушкой был цилиндр фокусника, который я выменял на что-то у престидижитатора того самого шапито. Я играл с ним, надевал на голову и, стоя перед зеркалом, представлял себе как… впрочем, не важно.

Я должен, обязан был сделать блестящую карьеру-и сделал ее. Я стал принципалом. И удачно женился – хотя, без сомнения, с обеих сторон это был брак по расчету.

А потом произошла большая деформация, и Эгида прекратила свое существование. В Зените, который неожиданно приобрел многомерность и сумасшедшую космологию, тогда происходили странные вещи. По многочисленным осям распространения деформации к нему притянуло различные реальности, и пути в эти реальности иногда были чудесны, а иногда нелепы… И уж в любом случае не поддавались логическому анализу, потому что причины и следствия, тончайшие взаимосвязи бытия смешались.

Ты мог нырнуть в ночь полнолуния с берега лесного озера головой точно в центр лунного отражения – и попасть в иной мир… И это было чудесно. А мог обнаружить чужую реальность внутри… условно внутри старой треснувшей сахарницы или на дне жестяного таза для стирки белья… И это было нелепо. Кабуку я обнаружил в своем цилиндре.

Левенгук замолчал, продолжая смотреть на звезды. После паузы Бел сказал:

– Внутри цилиндра? Но… это невозможно.

– Невозможно? – переспросил фокусник. – Де Фей, «невозможность» – это понятие, которое применимо лишь к одной реальности. Когда их очень много, возможным становится все. Все, что ты только можешь представить себе, может произойти где-нибудь. То есть, понимаешь, реальностей настолько много и в них одновременно происходит такое количество событий, что рано или поздно где-нибудь обязательно происходит все, что угодно. Ось одной из деформаций совпала с вертикальной осью шляпы, а почему – не спрашивайте.

Между тем на бывших служащих Эгиды начались гонения. Их выслеживали и уничтожали. Многие, кто раньше боялся открыто противостоять, теперь решили взять реванш… Организация Братьев Чести, или «макрофагов», существовавшая раньше как подпольная экстремистская группировка, легализировалась и объявила, что ее члены не успокоятся, пока не уничтожат всех бывших эгидовцев. Естественно, я и мой заместитель, как бывшие руководители, стояли первыми в их списках.

Макрофаги преследовали нас, но мы сумели ускользнуть из-под самого их носа. После довольно продолжительных поисков я обнаружил в одной из реальностей Центрального Сектора Урбана Карафа, преспокойно живущего под личиной мелкого торговца Естественным моим желанием было разделаться с ним, но он все же являлся талантливым изобретателем-конструктором. У меня имелась своя козырная карта – мир в шляпе. И Караф вынужден был помочь мне.

Повторяю, у меня был Цилиндр. Но после коллапса он медленно возвращался к своему естественному состоянию, грозя в конце концов выскочить из моего цилиндра, как пробка из бутылки шампанского. Для вас, барышня, это имело бы самые печальные последствия, ведь смещение тектонических пластов, и без того расшатанных, привело бы к окончательной катастрофе. И я заставил Карафа создать стабилизирующую сеть, используя при этом эмпатическую энергию из белой реальности Дня.

Этот мир невелик, зато теперь стабилен… здесь царит матриархат и живут говорящие кроли… что ж, забавно и кажется еще более невероятным, чем факт такой избирательной деформации. После создания Сети и Разрядника я переправил сюда некоторых из спасшихся от репрессий бывших сослуживцев с семьями, а сам поселился в твоей реальности, де Фей. Она находится на самой Окраине, так что макрофагам трудно обнаружить меня там, хотя в последнее время и возникло впечатление, что меня выслеживают.

И я наконец смог осуществить свою мечту – создал цирковую труппу и занялся фокусами, а чтобы облегчить жизнь супруги и подчиненных, использовал свой анонимный счет, накупил по всей Окраине различных товаров и безделушек и переправил их сюда Ну а потом вмешалась случайность. Шляпу ветром вынесло из окна, и ты нашел ее…

– Но вы удерживаете Кабуку от… распрямления, – сказала Дебора.

– Кабука – это ведь всего лишь остров, барышня, остров посреди океана, покрывающего большую часть реальности. То положение, которое он теперь занимает в пространстве, конечно же, нестойко по своим физическим параметрам. Повторяю, именно для того, чтобы удержать его от очередной катастрофы, мы и установили здесь Сеть с Разрядником, высасывающим энергию из плюсовой реальности.

Так вот, распространяющиеся по Сети импульсы удерживают западение этой области, не позволяя Цилиндру распрямиться. Помните, какими катаклизмами сопровождался тот процесс, который мы теперь называем «оцилиндривание»? Уверяю, если сейчас дезактивировать Сеть, то Кабука, распрямившись, просто утонет в океане…

– А вы не боитесь этих макрофагов? – спросил Де Фей.

– Теперь нет. Когда-то один из них чуть было не достал меня, но… Найдя в свое время Карафа, я, помимо прочего, обнаружил у него устройство, которое он успел забрать из арсенала Эгиды перед катастрофой. Морфизатор. С его помощью я тогда справился с агентом макрофагов. С тех пор все спокойно. Кажется, вы замерзли. Пойдемте?

Белаван с Деборой, бросив последний взгляд на блистающую башню, двинулись вслед за фокусником.

– Как все это связано с праздником Зажжения Свечи? – спросил Бел.

Левенгук расстегнул верхнюю пуговицу рубашки и показал им серебристый медальон, висящий на толстой длинной цепочке.

– Разрядник накапливает энергию, достаточную для того, чтобы удержать Цилиндр в течение года… Вернее, накапливал. Раз в год я вставлял этот чип в щель приемника и тем самым открывал доступ в емкости для очередной порции, – а снизу казалось, что Млечная Паутина разгорается. Так было до недавних пор, но год назад мы с Карафом создали новый меморандум, и благодаря ему емкости напитали энергию, которой должно хватить года на три. И я еще не скоро собирался посещать Стопу. Если бы не ты, де Фей…

Они обошли приземистое двухэтажное строение и приблизились к его дверям.

– Но почему вы не оставите этот чип здесь? – поинтересовался Бел. – Своей супруге, к примеру? Вдруг с вами что-нибудь случится? Ведь, как я понял, если вовремя не задействовать его, то энергия не напитается в эти самые емкости, и Цилиндр начнет распадаться?

– Все так, но дело в том, что реле приемника настроено на мой ментальный индекс. Если его вставит кто-то другой, то ничего не произойдет. – Фокусник отворил перед ними дверь и добавил: – Прошу. Радагар должен был уже все подготовить…

– Да, но зачем надо было настраивать это реле на вас? – не сдавался Бел, следом за Деборой проходя по короткому коридору в комнату, где их поджидал толстяк. – Почему…

– Ну вот, – перебил Пук. – Я тут вам поесть кой-чего сообразил. – Он указал на стоящий под зарешеченным окошком стол. – Бывайте здоровы…

Радагар поспешно выкатился на коротких ножках из комнаты, миновав при этом фокусника, который остановился в дверях.

– Спасибо, – машинально поблагодарил де Фей, увидев коробку с сухарями и стеклянный кувшин с водой. – Очень… мило. И все же, почему…

– Потому, – произнес незнакомый голос, – что хотя я и позволил командовать здесь жене, я никогда не собирался выпускать эту реальность из своих рук. И ты тоже не сможешь помешать мне.

Бела с Деборой повернулись.

– Но я и не собирался… – начал Белаван и замолчал.

Тусклый свет лампочки под потолком озарял стоящую в дверях сухопарую фигуру, высвечивая и подчеркивая детали, которых не было видно раньше, – пролегшие от уголков рта глубокие морщины, поджатые бледные губы, сощуренные глаза… Белу вдруг стало ясно, что перед ними уже не пожилой чудаковатый фокусник-любитель, который только что рассказывал о своей неудачной жизни.

Нет, в дверях стоял жесткий, самоуверенный принципал, привыкший походя распоряжаться чужими судьбами. Белаван заметил, что они с Деборой находятся уже в другом конце комнаты, перед столом, а их провожатый все еще стоит на пороге.

– Все проверил, – донесся из глубины темного коридора голос толстяка. – Крепко и надежно!

– Что вы хотите этим сказать? – спросил де Фей.

– Я хочу сказать, что не позволю какому-то пришлому выскочке носиться по Кабуке и смущать умы аборигенов, уже почти смирившихся с властью Посвященной Шанго. Но и назад я вернуть тебя не могу. Ты знаешь тайну Цилиндра.

– Но тогда… – начал Бел, шагнув к дверям.

– Я еще подумаю, но, кажется, Гиблая Яма станет наилучшим вариантом.

Прежде чем Бел успел сделать еще один шаг, дверь захлопнулась и щелкнул замок.


Содержание:
 0  Запретный мир : Илья Новак  1  ЧАСТЬ 1 ДНО: ИЗ ЦЕНТРА КРУГА : Илья Новак
 2  Глава 1 : Илья Новак  3  Глава 2 : Илья Новак
 4  Глава 3 : Илья Новак  5  Глава 4 : Илья Новак
 6  Глава 5 : Илья Новак  7  Глава 6 : Илья Новак
 8  Глава 7 : Илья Новак  9  продолжение 9
 10  Глава 1 : Илья Новак  11  Глава 2 : Илья Новак
 12  Глава 3 : Илья Новак  13  Глава 4 : Илья Новак
 14  Глава 5 : Илья Новак  15  Глава 6 : Илья Новак
 16  Глава 7 : Илья Новак  17  ЧАСТЬ 2 СТЕНА: ПО ВЕРТИКАЛИ – ВВЕРХ : Илья Новак
 18  Глава 8 : Илья Новак  19  Глава 9 : Илья Новак
 20  Глава 10 : Илья Новак  21  продолжение 21
 22  Глава 8 : Илья Новак  23  Глава 9 : Илья Новак
 24  Глава 10 : Илья Новак  25  Глава 11 : Илья Новак
 26  Глава 12 : Илья Новак  27  Глава 13 : Илья Новак
 28  вы читаете: Глава 11 : Илья Новак  29  Глава 12 : Илья Новак
 30  Глава 13 : Илья Новак  31  Глава 14 : Илья Новак
 32  Глава 15 : Илья Новак  33  Глава 16, последняя : Илья Новак
 34  Глава 14 : Илья Новак  35  Глава 15 : Илья Новак
 36  Глава 16, последняя : Илья Новак  37  ЭПИЛОГ : Илья Новак



 




sitemap