Фантастика : Юмористическая фантастика : ЭПИЛОГ : Илья Новак

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34  35  36  37

вы читаете книгу




ЭПИЛОГ

И шел назад, священною волной

Воссоздан так, как жизненная сила

Живит растенья зеленью живой,

Чист и достоин посетить светила!

Данте Алигьери

Когда женщины, имевшиеся на хозяйстве в количестве пяти особей, опять надоели Пипу Смарчу (окрестные фермеры дали ему прозвище Пип Миляга), он встал посреди двора и заявил во всеуслышание вот что. Почту уже неделю как должны привезти – ан не привозят, от Дылды ни весточки, не видать его велосипеда, не скрипят педали, не звенит звонок… Но все равно он, Пип Смарч Миляга, не станет выкатывать из сарая телегу и запрягать старого мерина (у которого прозвища не было, которого все так и именовали – Старый ты Мерин), не станет и не подумает отправляться к станции, ибо…

Но тут его прервали – что и требовалось доказать.

Ибо это был умный тактический ход.

Три еще не выданные замуж дочери Миляги, его разлюбимая супруга и ненаглядная стотрехлетняя теща из разных концов двора, из курятника, с огорода, от колодца и из-за сарая подали свои голоса.

Для жены в почте должна прибыть посылка с новейшими семенами заокеанской морковки и огородным календарем.

Теща с почтой ожидала бандероль с цветастым городским платком, подарком, обещанным в письме младшей сестрой.

Для дочек – журнал мод, а для средненькой, которую в семье все называли ласково Пышечкой, – выписанная через каталог брошюрка о целебном голодании, обещающая небывалое похудение в кратчайшие сроки.

Дылда не едет, а он, Пип, не желает отправиться к станции, до которой всего-то пара-тройка миль, и разузнать, чего там стряслось со смотрителем-почтальоном?

Женщины насели на него, и старик заколебался, почесал нос, что-то еще побурчал-поворчал, поломался немножко, а затем и смирился.

Пошел Миляга в сарай, Пышечке же вроде почудилось, что очень-очень тихо усмехнулся батя, а когда уже Мерина выводил, глаза его лукаво и довольно блестели.

Поехал старик.

До станции, правда, не пара-тройка миль, все пятнадцать будут.

Ехал он не спеша, отдыхал от семьи, к захваченной бутылке с наливкой прикладывался, самокруткой затягивался, по сторонам лениво смотрел: там лесок, сям ферма, вот рощица, тут озерцо, здесь мельница, вон стадо молодых кобыл пасется… И старый мерин, который Старый Мерин, под стать хозяину – тихий, неспешный, на кобыл вовсе не глядит, не реагирует. И не потому, что старый, а потому, что, известное дело, мерин.

Колеса поскрипывали, солнце светило ярко, но не припекало, от Мерина навозом попахивало, от телеги – сеном, Миляга полулежал, опершись локтем о дощечку. Хорошо ему было.

Долго ехали, вот уже и крыша показалась железная, ржавая, потом – весь домик. Миляга поближе Мерина подвел, бросил поводья, позволяя животине свободно пастись.

Приехали, значит.

Пип Смарч еще раз обошел дом и в задумчивости остановился возле заколоченной фанерой двери. Приложив ладонь козырьком к глазам, он поглядел на золотые в лучах солнца полоски рельсов, тянувшиеся от горизонта к горизонту.

Второй пропал, подумал он, вспоминая о предыдущем смотрителе, нервном, вечно чем-то озабоченном старикане, невнятно твердившем о небесных агентах и вселенском заговоре. После его безвременного исчезновения из города от дорожного и полицейского управлений приезжала комиссия. Сурьезные дядьки в цивильном, но с пистолями облазили всю округу, чего-то вынюхивали, расспрашивали фермеров, но решительно ничего не обнаружили и отбыли восвояси.

Новый смотритель оказался хорошим пареньком, приятным и вежливым, хотя и чудаковатым.

Но вот и он пропал.

Пип еще раз обошел полустанок, обращая при этом внимание на давно погасшие фонари с застывшими остатками масла, на проросший между грядок бурьян, на холщовый запечатанный мешок, сброшенный, как обычно, с почтового поезда и до сих пор валявшийся в траве.

Неделя, решил он.

Неделя, как на станции пусто.

Солнце припекало, в пожухлых зарослях лопухов кто-то бестолково и одурело свиристел, в небе застыло одинокое, похожее на парик уездного судьи облако. Звенящая сонная тишина окутывала маленький полустанок с окрестностями еще одним облаком, золотым и горячим. Понимая, что обычный однодневный выходной, взятый, чтобы передохнуть от семейных дел, оборачивается чем-то не совсем обычным, Миляга с трудом подавил в себе навязчивое желание развернуться, поймать пасущегося в отдалении Старого Мерина и отбыть восвояси. Вздохнув, он локтем выдавил фанеру, заменявшую стекло в двери.

Вошел.

В домике было пусто, тихо и жарко. Недельная пыль покрывала все доступные поверхности.

Миляга не спеша обследовал помещения, внимательно приглядываясь и замечая все детали, – а замечал он действительно многое, ведь не зря Пип Смарч имел у окрестных фермеров немалый авторитет, недаром его приглашали на все сходки-заседания районной управы.

Везде он ощущал специфическую атмосферу, суть которой можно было бы выразить одним словом: ожидание.

Ожиданием, как сквозняком, тянуло в коридоре, ожидание поселилось на кухне, оно скапливалось возле постели и у открытого платяного шкафа в спальне…

Оно пронизывало весь домик.

В конце коридора имелась неприметная дверь.

Пип открыл ее, вошел и замер.

На табурете посреди полутемной кладовой что-то лежало. Ожидание концентрировалось над ним почти зримым, во всяком случае явственно ощутимым коническим вихрем.

Миляга наклонился и поднял с пола шерстяной, влажный, судя по вырезу – женский свитер, ощупал его и сунул за пазуху. Потом взял с табурета очки с толстыми, покрытыми каплями воды линзами в дешевой оправе. Осмотрел их и положил в карман.

Потом перевел внимательный взгляд прищуренных глаз на то, что лежало на табурете.

Это была шляпа-цилиндр, но целым от нее осталось лишь круглое фетровое дно. Тулья и поля пребывали в полуразорванном виде, наклонившись под углом в сорок пять градусов к поверхности табурета. Вроде что-то распирало их изнутри…

Гул. Неслышный, но мощный и многоголосый, будто слагающийся из всех звуков мира: из рычания зверей, шелеста листьев, скрипа весел в уключинах и несмазанных дверных петель, звона стекла, стука копыт о камни, лязга железа о железо, щелканья тетивы и свиста летящей стрелы, небесного грома и плеска капель, падающих в воду…

Миляга вздрогнул, повернулся, чтобы уйти… и замер, почувствовав взгляды – тысячи далеких взглядов, уставившихся на него из разорванного цилиндра.

Что-то скапливалось, густело в воздухе позади него.

Тишина набухла грозовой тучей, перенасытив реальность статическим электричеством. Старик задрожал, но обернуться не решился. Ожидание сгущалось, взгляды покалывали затылок Пипа тысячами серебряных иголочек.

Медленно, очень-очень медленно Пип Смарч по прозвищу Миляга обернулся и прикусил губу. В полутьме фетровые лепестки колыхнулись и раздвинулись.

Цилиндр распрямился.

И реальность взорвалась.

С воплем он проскочил через исковерканную дверь и, обнаружив, что земля перестала быть плоской, полез на четвереньках вверх по дрожащему, оползающему склону.

На вершине гребня Пип, оглянувшись, увидел, как покореженный, с перекосившейся антенной домик исчезает в оке воронки. Его захлестывали бурлящие оранжевые волны.

Заорав, он побежал дальше и лишь раз оглянулся на бегу, чтобы увидеть картину, которая уже никогда не изгладится из его памяти: как рельсы, мотая оторванными концами, извиваясь, с визгом стремительно втягиваются в воронку, словно великанские спагетти в ненасытную пасть.

Легкие горели, сердце колотилось в груди, но Миляга добежал до телеги, влез на нее и тут впервые в своей жизни ненадолго потерял сознание.

А потому не видел, как обрывки рельсов, проламывая шпалы, взрыхляя землю и выворачивая кусты, втянулись в воронку, где уже скрылся домик, огород с пугалом, насыпь полустанка и два масляных фонаря; как поверхность земли изогнулась еще больше, а затем над воронкой вспух до самого солнца пузырь оранжевого света.

Затем раздался громкий чмокающий звук, пузырь исчез, и воронка исчезла, выплюнув напоследок какой-то предмет.

И ожидание исчезло тоже. От голого места среди лугов, где раньше находился полустанок, медленно распространилось радостное перешептывание, звуки хлопков по плечам и спинам, смех, ахи и охи.

Распространились – и стихли.

Далеко-далеко от этого места, на другом конце бесконечности, мир Цилиндра распрямился.

Пип очнулся потому, что над его головой раздался тонкий свист. Он чуть изменил положение тела, сдвинул в сторону голову, и, как выяснилось через мгновение, правильно сделал. Что-то с треском вломилось в содрогнувшуюся телегу, пробило днище и вонзилось в землю между колесами. Миляга еще полежал, приходя в себя, а затем покосился на Старого Мерина, который в свою очередь косился на хозяина с полным безразличием, философски прядая ушами.

«Ну вот, – как бы говорил Старый Мерин, – ехали-ехали, потом стали, пожевали, подкрепились то есть, ну и обратно потрюхаем помаленьку, да, хозяин?»

Миляга ответил ему: «Погодь!» – окинул взглядом белый песчаный участок, оставшийся на месте, где раньше располагался полустанок, и залез под телегу. Назад он вылез, сжимая в руках распрямленную и заточенную с одного конца кочергу. Оглядел деревянный обломок-полумесяц, кое-как висящий на шершавом железе, и сообразил наконец, что держит самодельную шпагу Дылды.

На него упала тень.

А следом за тенью медленно спикировал фетровый блин, при взгляде на разодранные, сплюснутые края которого возникало стойкое впечатление, что по нему потоптался слон.

Что все это означает, Пип Смарч ведать не ведал, совершенно точно знал лишь то, что черный лоскут на его коленях теперь самая что ни на есть обычная, простая, никакими необъяснимыми особенностями и свойствами не обладающая тряпка.

Он вернулся под вечер, сильно пьяный, без посылки, бандероли и писем. Имеющиеся на хозяйстве в количестве пяти особей женщины собрались подвергнуть его полной обструкции, но посмотрели в глаза старика, пригляделись к его лицу… И ничего такого делать не стали, даже слова упрека не произнесли. Потому что знали: когда у бати, супруга и зятя такое лицо, лучше его не трогать – чревато последствиями.

После комиссия приезжала: от Управления дорогами, от Полицприказа, от муниципалитета ближайшего города, в зону ответственности которого полустанок входил. Рыскали-рыскали, расспрашивали-расспрашивали, копались в белом, никогда не виданном песочке – ничего не выкопали. Пришли к выводу, что из утробы земной вспух нарыв, именуемый у ученых гейзером, выпустил нутряной газ да назад закупорился, предварительно затянув в себя полустанок.

Патогенная, мол, зона.

Все понимали – идея глупая и никакой критики не выдерживает, но другой все равно не надумали.

А кочергу-шпагу Пип Миляга в хозяйстве приспособил, люк ею подпирал, когда в подпол лазил. Свитер средненькой отдал, хотя Пышка в него разве что голову просунуть могла.

Очки же теще презентовал, которая страдала близорукостью. И хотя очки были от дальнозоркости, у нее вошло в привычку постоянно их носить, отчего все предметы и интересные явления окружающего мира пред ее глазами раздваивались, подергиваясь мутной серой пеленой.


* * *

Конгломерат огромен. Некоторые даже считают, что он бесконечен.

В наполненных фотонными спиралями и стремительными квантопадами, но лишенных жизни необитаемых полостях плавают пузыри реальностей, соединенные между собою паутиной тахионных связей.

Реальностей очень много, и потому основной принцип бытия здесь таков: ВСЕ, ЧТО МОЖЕТ ПРОИЗОЙТИ, ОБЯЗАТЕЛЬНО ГДЕ-НИБУДЬ ПРОИСХОДИТ.

Варианты выбора бесконечны.

Любой финал любой из историй, все равно трагичный или счастливый, обязательно где-нибудь случается. Казалось бы, логики в этом нет, но это любительское понимание сути вещей. Ведь на самом деле внутренний, скрытый от поверхностного взгляда, исконный смысл в счастливых развязках имеется. Сверхлогика самого Конгломерата правит всем сущим на землях, водах и в многочисленных небесах.

Именно эта могучая и упрямая логика привела к тому, что величественная панорама «Конгломерат-В-Натуре» была открыта бургомистром Жемчужного Нимба вовремя.

Жемчужный Нимб – крупнейшая в Центральном Секторе развлекательная реальность. По сути, она состоит из бесконечного океана и острова, бывшего когда-то вершиной вулкана. В кратере вулкана и расположен город, и он, этот город, тоже называется Жемчужный Нимб.

В пяти лигах от острова торчит из воды уродливая гора, похожая издали на пузатую глиняную бутыль. В горе имеется шахта, очень глубокая шахта, которую называют Прорвой. Откуда она взялась, никто точно не знает, но некоторые считают ее наследием чудесной прорасы Чи, которая, как предполагается, первая заселила Конгломерат. Множество нехороших слухов и мрачных легенд связано с Прорвой.

Желание победить темные суеверия и послужило одной из причин, почему панораму «Конгломерат-В-Натуре» построили именно в Прорве, где она заняла площадь в одну квадратную лигу.

Одна квадратная лига пенометаллических плит, накрытая сверху плексигласовым куполом, – создание конструкторского гения Марка Лапрекозы, изобретателя, подвизавшегося в шоу-бизнесе.

На невидимых нитях здесь висели пузыри из тончайшего пластика, символизирующие реальности. Полоскались в тщательно рассчитанных воздушных потоках длинные полотнища серебристого шелка, знаменующие собою квантопады. Другие полотнища бесконечно кружились над скрытыми вентиляторами – это как бы фотонные завихрения. Между пузырями протянулась паутина стекловолоконных нитей, которые обозначали вездесущие тахионные связи (по некоторым из них можно было проехаться на специальных монорельсовых тележках. А с далекого полупрозрачного купола низвергался настоящий водопад, который являл собою… Что-то наверняка он собою являл, но что именно, никто толком не знал, а Марк Лапрекоза, когда ему задавали соответствующий вопрос, лишь улыбался. Впрочем, во внешних, необитаемых полостях Конгломерата хватало загадочных, неисповедимых сил, так что водопад мог символизировать все, что угодно.

Вода, падая в большой бассейн, вытекала по трубам в океан. Для того чтобы закачивать такой объем насосами на вершину купола, требовалось ой как много энергии – это бургомистр Жемчужного Нимба, которого звали Бронедеверь, знал наверняка. Также он знал, что общая потребляемая панорамой мощность, смету на которую он в свое время собственноручно подписывал, конечно, велика… Но не настолько. Так что вода бралась не из океана, в этом бургомистр был уверен. Когда он спросил об источнике у Марка Лапрекозы, тот лишь пожал плечами и поведал, что сие есть великая коммерческая тайна.

На самом деле Марк и сам толком не знал тайны происхождения водопада. О серьезности его исследований внешних необитаемых полостей Конгломерата свидетельствовала специально оборудованная неприметная рубка под куполом. Одна ее стена была прозрачной и действительно показывала Конгломерат. И когда он исследовал полости, то случайно наткнулся на текущий из ниоткуда в никуда поток бесхозной воды. Не тратя свое дорогостоящее время на выяснение, что это за вода и откуда она взялась, Марк приспособил ее для нужд «Конгломерата-В-Натуре».

Итак, бургомистр Жемчужного Нимба Бронедеверь, натура меланхоличная и рассудительная, прочитал приветственную речь, открыв панораму, и дождался, когда публика разбредется по залу. Теперь он стоял возле ограждения бассейна, куда, грохоча, с далекого купола обрушивался поток.

Стоял и спокойно жевал табачную жвачку.

Неподалеку группа из десятка разнополых детей под бдительным надзором маленькой сухопарой дамы рассматривала «Конгломерат-В-Натуре», притихнув в связи с величием открывающегося зрелища.

Потом один из них что-то пропищал и замахал руками. Воспитательница одернула ребенка, но он не успокоился и стал что-то доказывать. Выслушав его, дама повела плечами и решительно подошла к бургомистру.

– Мадам? – Бургомистр вежливо кивнул.

– Господин Бронедеверь, – чопорно произнесла воспитательница, – моя подопечная утверждает, что видела, как вместе с водой сверху упали двое голых людей. Это возможно?

Бургомистр не был педантом, но счел нужным уточнить:

– Возможно, что упали, или возможно, что утверждает?

– Возможно, что упали. – Дама внимательно глянула ему в глаза, раздумывая, не издеваются ли над ней.

– Нет, мадам. Едва ли… Хотя… – Он посмотрел мимо воспитательницы за край бассейна, над которым из воды как раз показались две головы. – Хотя, нет ничего невозможного в этом забавнейшем из миров… Не правда ли, мадам?

– Что это значит, господин бургомистр?.. – начала женщина, но тут дети за ее спиной радостно загалдели, и она оглянулась.

Перебравшись через низкие перильца, на пенометаллические плиты ступила самая потешная парочка из всех, что Бронедеверю доводилось наблюдать за свою жизнь.

Молодой человек был высок ростом, костляв и худ настолько, что ему лишь немного не хватало, чтобы эту худобу назвать болезненной. Ключицы торчали, ребра тоже, потому что, кроме штанов, на нем больше ничего не имелось.

Бургомистр перевел взгляд на его спутницу, которая тоже была одета несколько легкомысленно, лишь в длинную безрукавку.

Взгляд Бронедеверя медленно, со вкусом и вниманием к деталям, прошелся с самого низа, от миниатюрных ступней, по лодыжкам, коленям, а потом все выше и выше, до абсолютно белых волос на голове.

Тем временем дети затихли: девочки рассматривали незнакомца, а мальчики – незнакомку с напряженным вниманием и примерно в той же последовательности, что и господин бургомистр.

– Ах! – К нему вновь подскочила воспитательница. – Это… неслыханно!

– Да? – спросил бургомистр. (Крайне недурна, подумал он, но не о воспитательнице.) – На самом деле, мадам, я бы сказал, что это невиданно…

– Но какой пример! – Она повернулась к парочке и замахала на них, словно отгоняя птиц. – Кыш, кыш!

Они переглянулись и пошли вдоль бассейна, оставляя мокрые следы.

– Вы собираетесь что-то предпринять? – почти взвизгнула воспитательница.

– Предпринять… – Бронедеверь задумчиво провожал взглядом удалявшуюся парочку. Главным образом, одну ее половину. – Гм… может, нам попросить кого-то из ваших подопечных сбегать и вернуть ее… их?

– Бургомистр! – Воспитательница опять подозрительно уставилась на него. – Я не знала, что вы… Я никогда не думала, что… Скоро выборы, и я…

– Предпринять! – со значением повторил бургомистр Бронедеверь, услышав слово «выборы» и словно пробуждаясь от сна. – Ну конечно же, мадам! – Он повернулся в ту сторону, где возле примыкавшего к полу края купола стояла малоприметная будка охранников.

Десятью минутами позже, когда охрана разбрелась по гигантскому залу в поисках мокрой, недоодетой молодой парочки, к свидетелям подошел лично Марк Лапрекоза. Выслушав описание событий, он очень аргументированно и веско доказал и господину бургомистру, и воспитательнице, и детям, что из Всемирного – как Марк его называл – Истока никто, никогда и ни при каких обстоятельствах вылезти не мог.

Их, конечно же, не поймали. Какой-то мужчина, цокнув языком, любезно накинул на плечи Деборы пиджак своей ненадолго отлучившейся супруги, после чего, провожаемые слегка удивленными взглядами, Белаван де Фей и Дебора Анчи побрели дальше. В конце концов они достигли неприметной лесенки, тянувшейся вдоль внутренней поверхности купола. Понимая, что люди в синей форме с блестящими жезлами рыскают в толпе позади них неспроста, они благоразумно решили убраться куда подальше – или повыше.

По дороге они остановились лишь один раз, когда Белаван воскликнул:

– Вспомнил! В полях шляпы была дырка, надо же! Как раз в том месте рядом со Стопой находилась Гиблая Яма. Интересно, это как-то связано или просто случайное совпадение?

Дебора ничего ответить не смогла.

Вверху, под куполом, они пересекли несколько висячих коридоров и вышли к двери рубки, из которой Марк Лапрекоза проводил наблюдения внешних необитаемых полостей Конгломерата.

Они, заглянув в щелку, решили спрятаться и переждать некоторое время, только вот Бел настоял, что он на всякий случай зайдет внутрь первым. Со вздохом Дебора согласилась, чтобы он выполнил эту женскую работу, и осталась стоять на прилепившейся к куполу площадке, с недоумением разглядывая вращавшиеся в потоках теплого воздуха серебристые полотнища. Тем временем Бел де Фей осторожно открыл дверь, вошел в рубку, посмотрел… и потерялся в мирах.

Дебора долго ждала его, но от широких спиралей, что бесконечно раскручивались под ногами, у нее закружилась голова, и она, не понимая, почему Бела так долго нет, вошла следом.

Одна стена рубки оказалась совершенно прозрачной. Через нее кое-что было видно.

Неподвижный силуэт Белавана де Фея возвышался на фоне медленно меняющегося света. Дебора мелкими шажками приблизилась к нему и тронула за локоть. Бел молчал. Она стала рядом, посмотрела… и тоже потерялась в мирах.

Это не была помпезная пышность и голый символизм «Конгломерата-В-Натуре» – убогие достоинства, рассчитанные на зевак и туристов.

Тут уж они имели дело с правдой жизни.

Открывшееся их взглядам сверхпространство простиралось во все стороны на бессчетное множество бесконечностей. В нем медленно извивались протянувшиеся в никуда полотнища, по поверхностям которых прокатывались волны бирюзового, изумрудного и багряного цветов. В нем двигались мрачные аморфные тени, иногда проносились комки извергающей огненные брызги энергии – и когда эти брызги попадали на полотнища, вокруг них вспыхивали радужные короны. В нем висели какие-то невероятные с точки зрения топологии истонченные плоскости; завитки света, проходя друг сквозь друга, дрожали и переливались…

И на фоне этих диковин сияли огромные и миниатюрные, разноцветные сферы миров, словно разнокалиберные бусины порванных четок.

– Смотри, – хрипло прошептал Белаван де Фей. – Смотри, их действительно много… – Он медленно и глубоко вдохнул, наконец-то полностью, до конца осознавая, что это значит: Сопредельные Реальности. – Действительно, по-настоящему много…


Содержание:
 0  Запретный мир : Илья Новак  1  ЧАСТЬ 1 ДНО: ИЗ ЦЕНТРА КРУГА : Илья Новак
 2  Глава 1 : Илья Новак  3  Глава 2 : Илья Новак
 4  Глава 3 : Илья Новак  5  Глава 4 : Илья Новак
 6  Глава 5 : Илья Новак  7  Глава 6 : Илья Новак
 8  Глава 7 : Илья Новак  9  продолжение 9
 10  Глава 1 : Илья Новак  11  Глава 2 : Илья Новак
 12  Глава 3 : Илья Новак  13  Глава 4 : Илья Новак
 14  Глава 5 : Илья Новак  15  Глава 6 : Илья Новак
 16  Глава 7 : Илья Новак  17  ЧАСТЬ 2 СТЕНА: ПО ВЕРТИКАЛИ – ВВЕРХ : Илья Новак
 18  Глава 8 : Илья Новак  19  Глава 9 : Илья Новак
 20  Глава 10 : Илья Новак  21  продолжение 21
 22  Глава 8 : Илья Новак  23  Глава 9 : Илья Новак
 24  Глава 10 : Илья Новак  25  Глава 11 : Илья Новак
 26  Глава 12 : Илья Новак  27  Глава 13 : Илья Новак
 28  Глава 11 : Илья Новак  29  Глава 12 : Илья Новак
 30  Глава 13 : Илья Новак  31  Глава 14 : Илья Новак
 32  Глава 15 : Илья Новак  33  Глава 16, последняя : Илья Новак
 34  Глава 14 : Илья Новак  35  Глава 15 : Илья Новак
 36  Глава 16, последняя : Илья Новак  37  вы читаете: ЭПИЛОГ : Илья Новак



 




sitemap