Фантастика : Юмористическая фантастика : Харри Проглоттер и Волшебная Шаурматрица : Сергей Панарин

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  4  6  8  10  12  14  16  18  20  22  24  26  28  30  32  34  36  38  40  42  44  46  48  50  52  54  56  58  60  62  64  66  67

вы читаете книгу




Беда, как водится, подкралась незаметно. Харри Проглоттер, ученик магической школы Хоботаст, неосторожно съел Волшебную Шаурму, в которой заключены корни и побеги Вселенского Зла. И это Зло растет внутри маленького волшебника, грозя вселенской катастрофой. Харри вынужден отправиться в рискованное дальнее путешествие за целительным снадобьем. Ему помогают друзья Джеймс Барахлоу и Молли Козазель, а также юный мастер Йода, который в ту пору еще не был учителем джедаев.

Реальны три вещи: Бог, человеческая глупость и смех. Первые две находятся за пределами нашего понимания, поэтому мы должны делать всё, что возможно, с третьей. Вальмики, «Рамайяна»

Часть первая

СБОРКИ ПЕРЕД РАЗБОРКАМИ

I

Aм!..

А. С. Панарина. 1 год 4 мес.

– Харри!!! Где моя шаурма?!!! – крик Бабаянуса Двуликого отразился от сырых каменных стен зала для занятий органической алхимией и впился в уши Харри Проглоттера.

– Я… ее… съел… – тихо-тихо прошептал Харри, стыдливо пряча маленькие свиные глазенки за щеками.

Пухлые пальцы Проглоттера тискали очки-аквариумы, которые на всякий случай пришлось снять: хоть Двуликий Бабаянус и был сейчас в одном из Белых Периодов своей жизни, но навыков не терял – о стариковском ударе левой ходили легенды.

– Что ты ее?.. – переспросил Бабаянус.

– Я ее съел, – сжался в рыхлый мячик Харри. Высокий костлявый Бабаянус несколько раз открыл и закрыл рот, словно желая что-то сказать, но потом просто ссутулился, став ниже на несколько дюймов, и сел в кресло.

Некоторое время были слышны лишь всхлипывания Проглоттера и чириканье нельзябликов за окном.

– Когда ты это сделал? – вымолвил наконец седовласый Бабаянус.

– Четверть часа назад, мастер-маг, – ответил мальчик. – Я ждал вас, чтобы пересдать денатурацию плазмокристаллического плюгавия, а шаурма так вкусно пахла… – Проглоттер кивнул на пустую тарелку, стоящую на столе.

– Так, – забарабанил по коленям тощими кулачками Бабаянус. – Промыванием горю не поможешь… Иначе все старания впустую… Ты хоть понимаешь, мой жирный друг, что ты наделал?

– Мастер-маг, я куплю вам новую, тут на рынке продают, – залопотал Проглоттер, натягивая очки на свое необъятное лицо.

– Глупый ты пингвин, – вздохнул Бабаянус Двуликий. – Есть шаурма, и есть Шаурма. Ты сожрал Волшебную Шаурму, над которой я трудился не одну сотню лет. Пятьдесят из них я потратил на составление и проверку рецепта, еще около века я искал и заключал в магические тыквы настоящие Корни и Побеги Мирового Зла. Потом пару десятков лет я ловил Чеширского кота – какая шаурма без мяса? Затем работал над тестом. Это особое тесто, замешанное на самой грязной воде и самой некачественной муке. Для его приготовления мне пришлось найти яйцо грифона-заики, выпарить соль из слез семидесятилетней девственницы и выточить пилочкой для ногтей специальную скалку из титана. Мясо я жарил шесть долгих лет и следил за тем, чтобы оно пригорело! Заметь, если бы я где-нибудь схалявил, то вся работа пошла бы насмарку.

– А к чему такие сложности? – благоговейно пролепетал Проглоттер.

– Пути истинной магии длинны и не отличаются прямотой. В моей Волшебной Шаурме вызревало спасение Мира! Через неделю Побеги и Корни Мирового Зла, заключенные в ней, исчезли бы под влиянием соков Чеширского кота. Тогда бы я отправился на край света и скормил бы Шаурму самому Вселенскому Глотожралищу. Добро бы победило, ты это понимаешь?

– Понимаю, мастер-маг, – поник головою мальчик.

– Понимаешь… – усмехнулся Бабаянус. – Но ты не разумеешь самой малости, о мое юное средоточие жиров, воды и полного отсутствия здравого смысла. Слопав Волшебную Шаурму, ты подписал себе и Миру приговор: Побеги и Корни Зла поселятся в твоей сущности, а мясо Чеширского кота заставит тебя исчезнуть. И вот когда от тебя останется одна улыбка, ты полностью растворишься в эфире, а на твоем месте возникнет Чистое Воплощение Зла. И оно пожрет нашу вселенную.

Харри облился холодным потом.

– Ну, ничего, – успокаивающе понизил голос Бабаянус. – Хорошо, что ты поражен пороком чревоугодия. А вот представь развитие катастрофы, если бы мою Шаурму съел прелюбодей.

Мастер-маг закатил глаза и выставил правую ладонь по направлению к животу мальчика:

– Да, я чувствую, как расщепляется тесто… Впитываются кошачьи соки… М-м-м… Скорее остановить! – Маг вышел из транса.

Обернувшись к лабораторному шкафчику черного дерева, Бабаянус вызвал к себе большой флакон с таблетками и стакан мертвой воды.

– Вот тебе, Харри, антифесталиум несвариус. Прими таблеток восемь, а каждое утро глотай еще по пять.

Проглоттер поймал дрожащими руками подлетевшие флакон и стакан и стал поглощать лекарство. Когда он закончил, Бабаянус продолжил, сверкая добрыми очами:

– Теперь не теряй времени. Таблетки лишь замедляют процесс пищеварения. Ровно через неделю тебе ничто не сможет помочь… Жизнь будет обречена… Сущее превратится в пустоту… Мир, каким мы его знали, придет к концу… Умрет рок-н-ролл, закончатся сериалы и погибнет феминизм… хотя это как раз и здорово… Сотрутся с лица земли города, деревни, заимки и другие населенные пункты. Исчезнут белые киты, семга и креветки… Уйдут в прошлое дружба, любовь и… Проглоттер, ты не должен этого допустить! Ведь не будет этого всего, не будет ничего!.. Всё пропадет, малыш, ты это понимаешь?!.

– Да, да, да! – прервал рыдания мастера-мага Харри. – Вы бы уже сказали, что делать, раз уж у нас так мало времени, а?

– Конечно-конечно, – утер сопли Бабаянус. – Тебе нужно попасть в страну Окончательных Отморозков, найти там Чвакальное Чмошище и взять у него супердезинтеграционный мегапурген (или, для краткости, мегапургений). С этим воистину сильным препаратом ты должен отправиться на край света, сесть спиной ко Вселенскому Глотожралищуи принять мегапургений. Но ни в коем случае не оборачивайся, иначе сгинешь.

– Как туда добраться?

Бабаянус поднялся, прошествовал к шкафу и начал рыться в его глубинах, изредка бормоча одно-два несильных заклинания.

– Вот! – победно воскликнул мастер-маг, чихая и разворачивая древний пергамент. – Держи волшебную карту. На ней начертан нужный тебе маршрут, а эта жирная мигающая клякса символизирует тебя.

– А… это?.. – заволновался подбежавший Харри Проглоттер, тыкая в верхний край карты, куда упирался путевой пунктир.

– Не боись! Дойдешь досюда, изображение сдвинется. Старые карты – не то что нынешний мусор. В общем, часть дороги тебе удастся пролететь на метле, а так – ножками, друг мой.

– Я пойду один? – ужаснулся трусливый Проглоттер.

– Ох, и верно, – спохватился Бабаянус. – В дорогу возьми подружку, Молли Козазель (у нее всё равно туговато с алхимией – стало быть, не жалко) да Джеймса Барахлоу.

Просиявший было Харри поморщился.

– Я слышал, у вас с ним не лучшие отношения сложились, да? – догадался Двуликий. – За одно подружитесь. Парень он толковый, хоть и хулиган… Такой незаменим в походах. Всё, решено. Иди, собирайся. А я вызову и проинструктирую твоих попутчиков. Через полчаса чтобы был как штык.

Бабаянус смотрел, как уходит «штык» Проглоттер. «Да он скорее похож на мяч для квидиша… » – подумал маг.

– И еще!.. – окликнул он мальчика. – О том, что тут произошло, пока никто не должен знать. А то еще, чего доброго, силы зла начнут мешать… Это лишнее. Усек?

– Усек, мастер-маг, – сказал Харри и вышел. Бабаянус повернулся к Кристаллу громкой связи: – Молли Козазель, Джеймс Барахлоу! Срочно зайдите в кабинет органической алхимии…

II

Команда молодости нашей,

Команда, без которой нам не жить…

Н. Добронравов

Фас!!!

Любой собаковод

Если и случаются сукины дети в среде людей, то первым кандидатом в таковые нужно считать Джеймса Барахлоу. К тринадцати годкам он успел насолить многим физическим и юридическим лицам. Даже в школу магии Хоботаст, фактически являвшуюся интернатом, Джеймс попал «по сумме заслуг»: родителям пришлось убрать его подальше от односельчан. Те очень хотели потолковать с младшим Барахлоу – мальчонка устроил комбинацию из пожара и потопа, играя в Содом и Гоморру. Деревню так и не восстановили.

Пройдя огонь, воду и медные трубы еще до учебы, в школе Джеймс развернулся по-настоящему. После того как попала в больницу преподавательница геомагии миссис Джопсон (он вырастил под ее стулом маленький Везувий со всеми вытекающими), Высочайшим Педсоветом Хоботаста было решено наложить на Джеймса ряд заклинаний, приводивших к зеркализации его гадких поползновений. Проще говоря, Барахлоу получал столько же, сколько и его жертва.

Безусловно, мера возымела действие. Лишь в редких случаях малец шел на самопожертвование. Бывало, он лежал с ректором школы в соседних палатах реанимационной клиники. Выпадало ему прыгать на одной ноге навстречу такому же одноногому учителю эльфийского языка и литературы. Чаще всего Джеймс коротал время в уборной, мужественно перенося отравление, которое наворожил Харри Проглоттеру.

Не любили они друг друга, очень не любили. Поэтому, узнав о том, что предстоит серьезный поход бок о бок с ненавистным Проглоттером, Джеймс сильно рассердился. Дабы укротить ярость Барахлоу , Бабаянус воспользовался мощной ворожбой в виде умножения зеркального эффекта на два.

Джеймс совсем приуныл. Пообвис бодро торчащий черный чуб, скривился длинный острый нос… Крепыш сплел витиеватое заклинание и пошел собираться.

Другое дело Молли Козазель. Она любила Харри Проглоттера чистой искренней любовью. Такой, какой любит свою свинью пейзанин. К хрюне можно прийти и поплакаться, она ничего не поймет, но и гнать не станет. К тому же она почти как человек: смышленая, хоть и тупая. Да, грязная. Да, бесцеремонная. Зато не норовит долбануть пеналом по голове или дернуть за косичку.

От Молли Харри нужно было одно – еда. Впрочем, как и от остального мира.

Идеально сложенная Молли совершенно не интересовалась мальчиками. Другие девочки зачитывались женскими романтическими историями вроде романа «Русалочка и директор консервного завода». Молли штудировала историю войн. Сверстницы рукодельничали, а Молли метала ножи. Одноклассницы сдавали на отлично магию Цветов, а Молли – Искусство бесконтактного боя. Ко всему, она имела черный пояс по бухгалтерии и третий дан по шоу-бизнесу.

Услышав от Бабаянуса о грядущем походе, Молли с трудом удержалась от радостной пробежки по потолку. Наконец-то она будет метать кинжалы не в деревянный чурбан, а в живые цели! Скольким врагам можно переломать ноги! Эх!..

Молли, как и Джеймс с Харри, училась в самом прославленном колледже Хоботаста – в Виммбилльдоре, ставшем для нее семьей. Какой замечательный шанс прославить родной колледж!..


Харри плелся по бесконечным анфиладам школы и мысленно прощался со вторым домом. Здесь, в столовке, он сожрал первый хотмантикор. В этом кабинете его выпороли за съеденную на спор заспиртованную лягушку. Пари он проиграл, так как не успел допить спиртовой раствор, хотя условился с Беней Спайдерманом. что опустошит сосуд полностью (магистр Биогумус Плодовитый зашел в класс и всё испортил). Хитрый мальчик Беня часто одерживал верх над простаком Проглоттером.

В пыльном тупике за библиотекой он с тем же Спайдерманом смотрел запрещенные картинки, изображающие обнаженных русалок, выказывающих знаки внимания разным мифическим существам от кентавров до пресловутого Квадратного Трехчлена.

На заднем дворе Харри попрощался со знакомыми Нельзябликами. Потом его посетила замечательная идея. Нельзяблики были сторожевыми птичками. В школе их использовали для того, чтобы ученики не могли тихо сбежать. Стоило только залезть на забор, как пташки начинали истошно орать: «Нельзя, блин!.» А ведь при приближении чужака они будут делать то же самое!

Харри Потный столковался с Нельзябликом по кличке Кабысдон, всегда мечтавшим попутешествовать, и посадил его за пазуху.

В Черном пруду плавали хромосомы. Эти сомы умели менять цвет в зависимости от окраски дна или водорослей, возле которых они находились. Поэтому Харри не увидел ни одного хромосома. Он бросил несколько кусков специально припасенного дохлого суслика в темную воду. Вода мгновенно взбурлила и через считанные секунды снова успокоилась. Хромосомы любили покушать, чем и нравились маленькому волшебнику.

Проглоттер обернулся к зданию Хоботаста. Старинная готическая постройка на вторичном рынке недвижимости стоит сущие копейки, но тем не менее дорога… Острые шпили протыкали вальяжную сизую тучу, лениво поливавшую округу противной изморосью.

Родные картинки…

Но пора было собирать рюкзак. Проглоттер прошептал «I'am bе back» и поднял большой палец вверх. Так завещал Железный Дровосек…

Не теряли времени и Джеймс Барахлоу с Молли Козазель.

Через полчаса геройская троица стояла в зале алхимии и слушала последние наставления Бабаянуса.

– …«Тульский Токарев», он же ТТ. Всего один, извините, быстро разбирают… Поэтому его не дам. Там, куда вы отправляетесь, огнестрельное оружие не действует. Сейчас, пока ректор спит, мы пойдем в его кабинет, к камину…

Харри Проглоттер вспомнил, как месяц назад над ним издевался Джеймс Барахлоу:

– у ректора в кабинете есть камин. Это дверь в другой мир. Ночью мы с пацанами туда проберемся. А тебя, Проглоттер, не возьмем.

– Почему? – обиженно надулся тогда Харри.

– Потому что у тебя зад не пролезет. Ладно, шучу. Возьмем. Там, говорят, дракон вход сторожит. Так мы его тобой накормим… Не дрейфь! Шучу снова…

– Проглоттер! Ты меня слушаешь? – услышал Харри голос Двуликого Бабаянуса.

– Да, мастер-маг, – промямлил мальчик.

– Тогда равняйсь-смир-р-р-рно! Первый пошел…

III

Смело, товарищи, в нory!..

Л. П. Радип

Есть много теорий о происхождении сущего. Вот пример.

На заре веков, когда не было ни людей, ни зверей, ни планет, а Вселенная еще не придумала, чем она хочет стать, мир был един. Следует оговориться: речь идет о доступной для нашего познания части мира. Непостижимая матрешечность бытия не позволяет нам рассуждать о целом, так как мы болтаемся на своем уровне вложенной «матрешки» и не имеем системной возможности заглянуть выше.

Так вот, некогда наша Вселенная была самым натуральным паштетом с одинаковой температурой в разных точках. Затем этот паштет испортился и стал разлагаться. На его комочках образовались очаги жизни. Здесь аналогия с паштетом заканчивается и начинается научная фантастика.

Процесс гниения привел к распаду Вселенной на несколько параллельно существующих. Благодаря магии, физике и другим псевдонаукам можно открывать лазы в соседние миры. По сути, путешествие между подмирами – вопрос управления энергиями.

Не станем приводить здесь длинные математические формулы и техническое описание громоздкой установки. Нам достаточно знать, что тривиальное заклинание «Варблапук торпыздынь! », произнесенное над… А впрочем, не будем делиться с вами этим секретом, а то наступят хаос и анархия.

Ректор магической школы, великий маг и учитель товарищ Мастдай Глюкообильный варблапукнул свой торпыздынь в камин. Получилось очень удобно и эстетично (вместе с примечанием слишком запутанно). В силу темперамента и психологии Мастдая его ворожба обладала рядом особенностей. Например, пламя в камине иногда надолго замирало, затем поверх язычков огня возникало красиво написанное сообщение «Камин совершил недопустимую операцию и будет загашен».

Школьный фонтан, спроектированный ректором, чуть ли не каждый день заявлял, что «поток воды не может быть оцифрован и будет закрыт», а луг, выращенный Мастдаем, говорил, мол, «отрос высоковато и будет перерыт».

Кристальный шар в главном зале заседаний Хоботаста норовил выйти в Высший Эфир и зарегистрироваться либо скачать оттуда таинственные апдейты.

Но вернемся к камину.

Харри Проглоттеру действительно потребовался хороший пинок, чтобы протиснуться в иной мир. На том конце и правда топтался дракон-охранник, однако, на счастье Харри, зверь был недомерком, а мальчик настолько ускорился, что попросту налетел на сторожа и размазал его по стене пещеры.

Молли и Джеймс, появившиеся сразу вслед за Харри, брезгливо разглядывали окровавленного мага-толстячка, пока тот переодевался в чистое.

Пещера была освещена вечными бездымными факелами. На потрескавшихся стенах виднелись странные надписи вроде «Achtung» и «Hitlers Bиnker» , а также другие, не менее загадочные. Под ногами болтались какие-то ржавые металлические капсулки, невразумительная ветошь и скелеты крыс.

Проглоттер выбросил испачканные штаны и рубаху в угол, закинул рюкзачище за спину и скомандовал:

– Ну, пойдемте, а?..

– Ага, ливер, – хмыкнул Барахлоу. – Только главный здесь я, несмотря на то что проквакал этот маразматик Бабабянус.

– Вот как? – насупился Харри Проглоттер. – Придется сразу объяснить, кто тут бугор.

И он полез в карман за волшебной палочкой.

Это у всяких заучек палочки красивые и аккуратные, а у Харри она была кривая и сучковатая. Поэтому пока он силился достать главный магический инструмент, Джеймс выхватил свой и атаковал. Невидимый удар отбросил Харри на лозунг«Н. + Е. = L.». Проглоттер охнул и стек вниз.

Тут в драку вмешалась до этого молчавшая и с интересом наблюдавшая за схваткой Молли. Она свела руки и как бы толкнула ими воздух в направлении Барахлоу. Джеймса подхватило и впечатало в стену.

– Так, мальчики, раз уж вы не можете поделить власть, то командовать походом по-любому буду я! И да поможет мне Великая Масса, Умноженная На Ускорение Свободного Падения, – Молли подпрыгнула вверх и зависла в полутора метрах от пола, сплетя ноги калачиком. – Есть возражения?

Возражений не было.

– Вот и здорово. Тогда пошагали, – Молли кинула свой мешок Джеймсу. – Барахлоу, понесешь мое барахло.

– Неоригинально, – скривился Джеймс. Мальчишки, кряхтя и стеная, поднялись и отправились за плывущей по воздуху Молли. Впрочем, ей вскоре надоело рисоваться.

Неимоверно скучный тоннель вел путников в неизвестность. Они чувствовали, что постепенно спускаются всё ниже и ниже, хотя ступеней и особо резких наклонов не было. Джеймс затянул веселую походную песню о вещем Зигфриде. Эта нетрадиционная германская песнь нравилась ему вопиющей недостоверностью и залихватской безграмотностью:


Как ныне сбирается вещий Зигфрид

кому-то навешать за что-то,

их что-то чему-то подвергнуть хотит

и даже ухлопать кого-то.

В папахе, при сабле, довольный вполне,

с дружиною едет на борзом слоне.


Из темного леса навстречу ему

шарашит друид полупьяный,

покорный лишь Тору старик одному,

прикинулся он обезьяной.

– Откуда дровишки? Ой, то есть ответь,

друида варлорд вопрошает,

как скоро умру я? И как моя смерть

придет? И что ей помешает?


Открой мне всё точно, не бойся меня,

в награду тебе я не дам пендаля.


– Геройских пинков не боится мой зад,

и княжеский дар мне не нужен.

Сейчас предреку я тебе всё подряд,

но знай, что я децл контужен.

Итак, завтра всыплешь врагу ты весьма

и станешь крутым и в фаворе,

прибавится силы, достатка, ума,

и мимо прошастает горе,

тебя ни фига не возьмет ничего,

но примешь ты смерть от слона своего.


– Вот это дела… – Зигфрид тихо сказал,

какая крутая подстава!

Любимый мой слон!.. – Деду пендаля дал

и дальше поехал за славой.

Не очень словам он друидовым внял,

но всё же, стремаясь, слона поменял.

Наддал Зигфрид перцу врагам и своим,

с победой домой воротился.

– А где же мой слон? Мы не виделись с ним!

Слона мне! – он распорядился.

Любимца доставили сразу к нему,

и к другу наш Зигфрид прижался.

Вдруг мышка шмыгнула под ноги слону

и он, как дурак, испугался.


На пальму вскарабкался, словно медведь,

но древо не стало полтонны терпеть.

Сломалася пальма, истошно хрустя,

и слон полетел на Зигфрида.

А тот не отпрыгнул, чуть-чуть стормозя,

В лепешку был сдавлен. Обидно.

Вот так и случилось, как видел старик:

провидческий дар у друидов велик.

Бойцы вспоминают минувшие дни

и битвы, где вместе лажались они.


Не задумываясь над тем, как в германскую песню попали друид, слон и пальма, Харри и Молли с энтузиазмом подпевали крепышу Барахлоу. Шагалось весело и легко. Задорные голоса размножались сводами пещеры, и создавалось впечатление, что движется целый отряд.

Трепещи, враг!

IV

Пусть расцветают сто цветов, пусть борются сотни школ в идеологии.

Мао Цзэдун

Неисповедимы пути зла. Весть о том, что великий мастер-маг Двуликий Бабаянус готовит Волшебную Шаурму, облетела весь инфернальный мир. Сотни глаз и тысячи ушей подсматривали и подслушивали за школой магии. Темные силы завербовали пятерых учеников, дворника и двух хромосомов. Правда, от последних толку не сыскалось, но ведь сила не только в качестве!

Информация из школы Хоботаст тайно стекалась в главный форпост Мирового Зла.

Высоко-высоко в горах, на самой высокой вершине стоял жуткий, страшный, умопомрачительно гадкий замок. Ужасные линии, отвратительная лепнина, садистские фрески и маниакальные башни… Говорят, это всё придумал и построил древний сумасшедший художник Церетеллиус. В этом неприступном замке и находился форпост Зла.

Огромный зал, расписанный в хохломском стиле сценами пыток, никогда не пустует: на троне сидит Большой Брат, перед ним светится Недреманное Око, а вокруг суетятся тысячи рогатых клерков…

Один из них, трясясь, упал на колени перед властителем Зла и забормотал:

– Не вели прерывать существование, вели обратиться вербально, о Большой Брат!

Нечеловекоподобное существо, которое и было Большим Братом, открыло сразу семь глаз из восьмидесяти девяти, хрустнуло седалищным нервом и прорычало правым нижним ртом:

– Вербализируй.

– Двуликий Бабаянус приготовил особую Шаурму и держит ее в своем кабинете, на столе. Она никак не охраняется. Смиренный раб дерзнул предугадать ваш хитромудрый план по уничтожению Шаурмы. Агент Ученик-1 подменяет контрольную работу Харри Проглоттера по алхимии, дабы Бабаянус вызвал того на пересдачу. Агент Ученик-2 задерживает Двуликого в коридоре, а прожорливый Проглоттер съедает Шаурму. Далее возможны два сценария. По первому Проглоттер становится Воплощением Чистого Зла. По второму Бабаянус отправляет его за мегапургением. От нас требуется перехватить Проглоттера и держать его в плену, пока не вызреет Зло!

Большой Брат раздумчиво почесал головозадницу:

– Эх, Бабаянус-Бабаянус… Почему он именно сейчас в Белой фазе своей долбаной жизни? Ладно, раб, ловко ты предугадал мой план. Быть посему. Вот тебе генеральское кольцо в нос и тюбетейка с царского плеча.

Одаренный чертяка побежал воплощать план, а Большой Брат заглянул в Недреманное Око.

На глаза Большого Брата упала дымчатая поволока, его хелицеры и щетинки синхронно закачались… Большой Брат нырнул в разверзшийся перед ним омут.

– Шир-р-р-р!.. Бэггин-с-с-с-с… – загудело вокруг. – Тьфу ты, екширский гемпшир!.. Привет, Брат!

– Ага, здорово-корова, – сплюнул в ментал Большой Брат.

– Ты что? Ты же брат мне! – обиделось Око.

– Не дуйся, злой я сегодня. Сил нет, как что-нибудь содеять хочется.

– Сил нет? – промолвило Око. – Вот скажи мне, Брат, в чем сила? Молчишь… А наша сила в единстве. Поэтому возьми веник да приберись. А то мусоришь тут, плюешься. А ментал засорять нельзя: непрочищенная чакра хуже рязанского городского коллектора!

– Ладно, не ворчи, – примирительно хмыкнул Большой Брат и занялся уборкой.

Когда внутренний мир Недреманного Ока был вычищен, оно промолвило:

– Ай, молодца! Теперь еще яснее зрить буду. А ты не печалься, утро вечера похитрее. Твой план уже работает по второму сценарию. Посылай перехватчиков, а сам съешь пару младенцев да отдохни. До связи.

И Большой Брат снова ощутил себя на троне форпоста Зла.

Да, с тех пор, как пропал Вольтаморд, в лавке остался он, Большой Брат. Положение главного давало много приятных преимуществ, и сегодня он обязательно сожрет пару младенцев в томатном соусе!

* * *

Между тем в желудке Харри Проглоттера заурчало. Тихо так, вкрадчиво. Недолго, но тревожно.

Харри как раз спорил с Барахлоу о том, кто сильней фальшивит. Проглоттер замолк на полуслове, прислушиваясь к себе и поглаживая брюхо.

– Что, ждешь маленького? – съязвил Джеймс.

– Сейчас ты большого дождешься, – неплохо отбрехался Харри, но настроение от этого не поднялось…

Путники шли дальше. Воздух в пещере постепенно становился влажным, в лица детей потянуло соленым. чуть затхлым ветерком.

– Выйдем к морю, – предрекла Молли.

Через пару сотен шагов появилась развилка. Ребята растерялись.

– Дует из обоих коридоров, – констатировал Барахлоу, походив по ним с зажженной спичкой.

– Ладно, Проглоттер, – обернулась к толстяку Молли. – Куда идти? Бабаянус говорил, ты знаешь… по-любому.

– Может, сделаем привал? – робко спросил Харри.

Отобедав вялеными хромосомами, Джеймс и Молли задремали. Проглоттер не ел: мастер-маг запретил. Даже Нельзяблик вылез из-за пазухи и поклевал. Харри проникся к себе острым сочувствием.

Он прислушался к животу. Там еле слышно ухало и поскрипывало. Потом, словно поняв, что Харри подслушивает, Шаурма затихарилась.

Проглоттер закрыл глаза и заснул. Харри приснился черный-черный человек в плаще, штанах и сапогах, в блестящем шлеме-кастрюле и с каким-то пошлым обрезком синего луча в руке. Рядом с лученосцем топтался серенький мужичонка в старом поношенном костюме-тройке. На носу серого сидела прищепка.

Черный протянул руку к Проглоттеру и сказал что-то типа: «Соmе with mе, son! If уоu would know the power of the Dark Side!.. » Что он точно произнес, Харри не знал, поэтому серый мужик прогундосил перевод:

– Пойдем со мной, сын! Если бы ты только знал силу Темной Стороны!

– Какой я тебе сын, дурень с прищепкою?! – вымолвил Проглоттер.

Серый разозлился. Его одежда резко потемнела, костюм превратился в длиннополую хламиду, а из-за спины будто бы вырос капюшон, самопроизвольно накинувшийся на голову серого. Лицо его, прежде обыкновенное и неприметное, теперь состарилось и почти посинело.

– And now, young jedi, уои will die, – торжественно произнес серый, и из его пальцев ударили гадкие молнии.

– Вы меня с кем-то путаете! – заорал Харри Проглоттер, закрываясь от разрядов руками, и проснулся.

– Ни с кем мы тебя не путаем, – заржал Барахлоу. – Я уж думал, мы тебя не добудимся.

– И нечего было так орать, – добавила Молли. – Доставай свою драную карту…

Проглоттер полез в рюкзак и извлек пергамент. К великому разочарованию троицы, масштаб был, мягко выражаясь, не тот. Великоват был масштаб.

Развилка не поместилась в карту…

– Толку от тебя, как от Василиска яиц, – процедил сквозь зубы Барахлоу.

Джеймс с Молли отошли и стали обсуждать, какой путь выбрать.

Харри Проглоттер был готов разреветься. Он тупо уставился в карту, проклиная Бабаянуса, Шаурму и магию, как вдруг…

– Ребята! Карта уточнилась! – заверещал Проглоттер. – Нам направо!

V

Благородные, правдивые, которым нет надобности притворяться! Они сильны и независимы!

Ф. Ницше

Самая главная Вселенская Истина заключается в том, что преоглодазный тороблозмор кэтраблюйируется в атрамоштыльную пантастрибляцию, причем исключительно уфадлеарно.

Иными словами, Высшая Правда с нами, людьми, ничего общего не имеет.

Мы смиренно принимаем мир таким, какой он есть. Многие его особенности мы еще не познали. В частности, никто из живших ранее и практикующих ныне колдунов так и не раскрыл феномен самонаводящейся карты. Зато рисовать научились.

Мы похожи на подопытных собачек, которые жмут педальку, дабы зажечь лампочку. Ведь когда горит лампочка, появляется сосисочка. В чьей божьей руке только что была колбаска и какие небожители Чу Бай Сы дают ток, мы, как и собачки, не ведаем. Зато пользуемся.

Здесь возникает очередной повод пофилософствовать: что мы станем делать, если в один прекрасный день придет счет за электричество?.. Но не будем отвлекаться.

– Шайтанский манускрипт! – восхитился Джеймс, глядя на карту.

Сейчас она подробно показывала пещеру до самого выхода и кусочек открытой местности.

Практичная Молли не завизжала от радости, а пнула сидящего на полу Харри:

– Вставай, Проглоттер, пора двигать.

Харри спрятал карту и, кряхтя, поднялся. Шагалось легко, так как пещера теперь заметно углублялась. Становилось влажно.

Вскоре коридор расширился, и через пару сотен шагов Харри, Молли и Джеймс остановились на пороге круглого просторного зала, полностью залитого водой. Дна не было видно, хоть вода и выглядела чистой. Она стояла абсолютно спокойно: ни ряби, ни волн. Словно гигантское стекло.

Каменный пол обрывался сразу же, как только заканчивался коридор. Потолок, невообразимо высокий, попросту не был различим. Идеально ровные серые стены с неразборчивыми знаками и грязными подтеками наводили на мысли о тюрьме и канализации.

Отчего-то было светло, хотя никаких источников света путешественники не видели. В этом фантастическом бассейне царила вековая тишина, заставляющая задержать дыхание и почтительно замереть.

Ребята остановились в нерешительности.

– Неча думать, прыгать надо, – сказал наконец Джеймс. Харри и Молли посмотрели на него как на идиота. – Чего это вы смотрите на меня как на идиота? – нахмурился Джеймс. – Должны же мы были начать мозговой штурм хоть с чего-нибудь, а?

– Кхм… да, конечно! – излишне усердно закивал Харри.

– Брось клоунаду и погляди в карту, – скривилась Молли.

Проглоттер засопел, борясь с рюкзаком: правая рука запуталась в лямке. Мальчик затоптался на месте, затем оступился и полетел в странное озеро.

– Вот бегемот! – хохотнул Барахлоу, глядя на барахтающегося Харри и расходящиеся от него круги.

Молли быстро выхватила палочку и направила ее на купающегося товарища.

– На трибунах становится тише… – начала она плести заклинание. – Это значит, что встрече конец… До свиданья, наш ласковый Миша…

– Ты гляди: полетел холодец! – прервал ворожбу Джеймс.

Поднявшийся над водой метра на два Харри снова рухнул со смачным «бульк!.».

– Доставай сам, дурак несчастный! – рассердилась на Джеймса Козазель.

Отсмеявшись, Барахлоу выхватил свою волшебную палочку и почти без слов переместил Проглоттера на каменный пол.

Харри отдувался, неуклюже ворочался, имея вид сугубо жалкий. Справившись с дыханием, Проглоттер ощутил холод. Пацана затрясло.

Молли запалила магический костер. Проглоттер протянул к нему руки. Стало теплее.

– С-спасибо, М-молли, – проронил он.

Барахлоу присел рядом и положил руку на плечо Харри.

– Ты извини, Проглоттер, что я смеялся. Ты на моем месте поступил бы так же.

– Л-ладно уж… – всхлипнул Проглоттер.

– Слушай, пока ты отогреваешься, может, расскажешь всё-таки, куда и зачем мы идем? – спросила Молли Козазель. – Кстати, можешь свободно раздеваться и сушить одежду, я свой парень, хоть и девка.

Проглоттер последовал совету Молли. Мокрый Нельзяблик выпорхнул и тоже устроился у огня.

– Грейся, Кабысдон, – виновато проговорил Харри.

– Ну, давай, Проглоттер, колись, – доверительно прошептал Барахлоу.

– Учитель Бабаянус говорил же… Мы должны добраться до Чмошища и взять у него супердезинтеграционный мегапурген для миссис Джопсон…

– Ладно, Харри, заливать, – укоризненно покачала головой Молли. – Бабаянус мужик хороший, но Двуликий по-любому.

– Всё бы вам правду какую-то узнавать, – сплюнул в костер Проглоттер, отчего пламя вспыхнуло ярче прежнего, да еще и со зловещим уханьем.

– Силен, – уважительно протянула Козазель.

Проглоттер продолжил, не замечая:

– Иногда правду лучше не знать. Я бы отдал свою коллекцию сушеных антиглобалистов за то, чтобы никогда не… – он всхлипнул.

– Помнишь гимн нашей школы? – неожиданно сменил тему Джеймс.

– Смутно.

– А я отлично помню. Еще бы, пять лет главным гимнюком был, пел каждое утро. Так вот, там слова есть: «Даром преподаватели время со мною тратили. Даром со мною мучился самый искусный маг». Ну, вранье же! Каким таким «даром»?! Мои родаки по тридцать тысяч евроблей в год платят!

– К чему это ты? – топнула ногой Молли.

– А к тому, что это там, в школе, можно заливать и всё такое! – вспыхнул Барахлоу. – А тут надо быть честным, как на исповеди. Поняли? Ведь от этого зависят наши жизни. Это пока в пещере бояться нечего, а дальше, по словам Бабаянуса, начнутся сущие Армагеддон и шоу-бизнес!

– Ты прав, конечно… – поник головой Проглоттер. – Хорошо. Истина заключается в…

– Нельзя, блин!!! – завопил вдруг Кабысдон и принялся нарезать в воздухе круги. – Атас, немцы! Аlаrm, alarm!

Ребята обернулись к озеру. И вскочили.

На них катились волны.

Пока маленькие.

Первые три вальяжно пробежали по ботинкам путешественников и затушили костер Молли.

– Смотрите, они увеличиваются! – воскликнул Джеймс.

– Шмотки в руки и по метлам! – скомандовала Молли.

Харри застонал:

– Метлы!.. Мы их забыли в кабинете Мастдая!

– Тогда деру! – уточнила Козазель, убегая обратно в коридор.

Парни подхватили вещи и помчались за ней.

Сзади слышалось медленное, но планомерное биение волн о стены. Удары становились тяжелее и тяжелее.

За очередным поворотом Барахлоу и Проглоттер налетели на остановившуюся Молли.

– Чурбаны! – процедила сквозь зубы девочка, поднимаясь с пола. – Вот, локоть разбила из-за вас, растяп. Я пока бежала, дотумкала, в чем фишка. Когда Харри упал вводу, пошли волны. Но они не затухли, а стали накладываться друг на друга. Вот такая мультипликация…

– Но по всем законам физики они должны были успокоиться! – возразил Проглоттер, протирая очки-аквариумы грязным платком.

– Лучше оденься, физик, – усмехнулась Молли. – Надо было внимательнее читать книгу великого Моментуса Клея «Особые среды: вызов традиционным законам…» Там, на странице семьсот пятьдесят три, есть статья о самовозбуждаемых волнах. А во втором издании…

– Хватит, – прервал лекцию Джеймс. – Лучше прислушайтесь. По-моему, вода нас настигает.

Из-за поворота вырулил мощный водный поток.

– Полундра-а-а-а!.. – заорал Харри Проглоттер, хватаясь за рюкзак.

В следующую секунду детей подхватила набежавшая волна и закрутила, закрутила…

VI

Тогда Игорь взглянул на светлое солнце

и увидел воинов своих, тьмою прикрытых.

«Слово о полку Игореве»

Проглоттер, Джеймс и Молли были пленниками. Пленниками капитана какого-то диковинного подводного судна. Капитан производил впечатление преступника и убийцы, но Барахлоу, похоже, видел в пленителе нечто большее.

Их судно было атаковано глубинными бомбами, и одна из них, кажется, угодила в цель… Харри очнулся на берегу. Он встал и пошел в дивный сад, напевая песню о девушке с глазами цвета моря, девушке с зелеными глазами. За молоденькой цветущей яблоней увидел Молли. Он сунул руку в карман и выгреб оттуда горсть крупного жемчуга.

– На, бери, – протянул Проглоттер драгоценные камни Молли.

И вдруг камни зажглись и сгорели, как какая-нибудь ветошь на уроке волшебного терроризма. Харри поглядел на девочку. Но это уже была, простите за прямоту, не девочка. Это был Вольтаморд.

Да-да, зловещий Вольтаморд, чье фото красуется в каждом учебнике по Темным Силам. Злой волшебник манил Харри Проглоттера пальцем.

– Арона-а-акс! – истошно заорал Харри совершенно неуместное заклятие, падая и пряча лицо в песке.

– Какой в брамбафлегор Аронакс?! – услышал Проглоттер слабый голос Джеймса Барахлоу. – Хватит валяться, пора скарб собирать.

Харри поднял лицо, выплевывая песок, и открыл глаза. Свет ослепил его, но ненадолго.

Прозрев, Харри увидел, что лежит на пляже, рядом стоит на четвереньках Молли, а чуть поодаль качается на неверных ногах Барахлоу.

Харри перекатился на бок и попробовал сесть. Удалось. Теперь он мог видеть озеро, горы и полоску берега с разбросанными по ней вещами.

– А как мы спаслись? Где пещера? – просипел Проглоттер.

– Я помню, как мы попали в тот круглый зал и почти утонули, – ответила Молли. – Потом дно стало подниматься. Вы с Джеймсом лежали без сознания, я даже подумала, вам кранты. В дне открылся люк, и оттуда вылез человек. «Привет, сказал он, – меня зовут капитан Немой». Да, Немой… Или как-то так, не важно. Важно то, что я вырубилась. А потом мы все пришли в себя. Здесь.

– Странная история, – почесал нос Проглоттер. – И, между прочим, где мой Нельзяблик?

Кабысдона нигде не было: ни за пазухой у Харри, ни в рюкзаке, ни на берегу.

– Утонул. Прощай, Кабысдон, – прошептал мальчик.

И тут у него в животе громко ухнуло.

– Ипатьевская мандрагора! – выбранился Харри. – Я должен принять таблетки!

К счастью, его рюкзак был цел и невредим. В одном из карманов лежал антифесталиум несвариус. Харри Проглоттер проглотил несколько таблеток, запивая их водой из припасенной для этого случая фляжки.

Вещам Молли Козазель повезло куда меньше. Юная заучка зачем-то набрала кучу книг. Почти все они вывалились из мешка и теперь плавали у берега: мокрые и жалкие.

Молли стояла на коленях и плакала, сжимая в побелевших кулачках два кинжала. Погибли и «Сборник непечатных заклинаний» Виктуара Темнолицына, и «Отмороженность. Руководство для начинающих» маркиза де Огорода, и «Тысяча волшебных трав и грибов» Викториуса Пелевиниума, и «Сказочные существа и места их обитанию» Торча Ганджубаскова, «Сила разума: руководство по самозащите.» Иммануила Ахримановича Бабай-оглы…

– Брось реветь, стыришь из школьной библиотеки новые, – попытался успокоить девочку Джеймс. Как обычно, в своем духе.

Дети подобрали то, что смогли спасти, и побрели от берега. Впереди был лес – густой и потому темный. Между деревьями стояла автомашина с открытыми дверями и багажником. Рядом была разбита палатка и горел костер. Пятеро людей сидели на подстилке, ели, пили и громко разговаривали. Однако содержание беседы осталось для Харри и его друзей загадкой, так как из авто неслась сумасшедшая музыка.

3азевавшиеся птицы, пролетавшие над гремящей машиной, теряли ориентацию в пространстве и валились наземь подобно подбитым игрокам в квидиш.

Вокруг этого своеобразного стойбища валялся разноцветный мусор: целлофановые пакеты, бумага, бутылки и прочий хлам.

– Проклятые шмуглы! – возмущенно потряс кулаком в сторону лагеря Проглоттер.

– Вообще-то, шмаглы по-любому, если ты хочешь правильно грубить, – заметила Молли.

Проглоттер посмотрел на нее и сказал примирительно:

– А, забудь, разница переводов.

– Чего?! – не поняла Молли.

– Забудь.

И они вошли в лес.

По звериной тропе шагалось легко. Повеселевший Джеймс снова запел. Теперь это была бравая песня о странном лихом Интернационале – бессмысленном и беспощадном:


Гоп-стоп, проклятьем заклейменный!

Мы подошли из-за угла.

Кипит наш разум возмущенный:

ты много на себя взяла.

Теперь расплачиваться поздно

до основанья, а затем

ты посмотри на эти звезды:

кто был ничем, тот станет всем.

Это есть самый модный в синагоге отходняк,

с Интернационалом всегда везде ништяк!..


Тем временем над миром сгущались сумерки. В том смысле, что уже вечерело.

Путники залезли на раскидистый многовековой дуб, где при помощи банальной магии быстро сотворили знатный шалаш. Молли и Джеймс наскоро поснедали, стараясь не дразнить худеющего Харри. Он еще в пещере соврал им, что сел на диету.

В полночь на прогалину перед дубом явился умрун. На мертвяке была старинная форма царского офицера времен 1812 года, изрядно посеченная осколками бомбы.

– …Да, здесь, в этом лесу был этот дуб, с которым мы были согласны. Да, вот он, дуб… – бормотал пришелец. – Да, он прав, тысячу раз прав, этот дуб, пускай другие, молодые, вновь поддаются на этот обман, а мы знаем жизнь, – наша жизнь кончена!..

Правда, ребята его не услышали: то ли говорил тихо, то ли монолог был и вовсе внутренним…

На другом конце леса из чащи вышли два кентавра. Они долго глядели на безоблачное звездное небо.

– Что ж, – изрек один из них через два часа. – Луна-то нынче отливает красным…

– Дурной знак, – его спутник топнул задними копытами.

– Однозначно.

И они удалились в самую глушь. Большая грустная Луна мерцала холодным серебром. От чуть ущербного ее диска вправо сбегала красненькая струйка. Она, конечно, рассеивалась, но зрелище было воистину зловещим…

VII

А Швейк, не вставая, всё сидел и сидел у телефона…

Я. Гашек

Нужно подчеркнуть, что школа магии Хоботаст занималась не только абстрактной ерундой, но и приносила конкретную пользу. В частности, уже известный читателю магистр животнологии Биогумус Плодовитый вывел замечательное насекомое мантравошь.

Самочки этого уникального животного умели извлекать долгий звук «ом-м-м-м», а самцы – музыкальное «рам-м-м-м». Мантравошь издавала столь приятные буддийскому уху звуки исключительно в брачный период. Таковой начинался сразу же, как только носитель входил в состояние медитативного сосредоточения.

Таким образом, мантравошь размножалась, а ищущий делал еще один шаг к Божественной Истине, слушая правильные песнопения.

Настоящие просветленные внимали «ом-м-мам» И «рам-м-м-мам» беспрерывно. К вящей радости насекомых.

Школа гордилась и другими изобретениями. Ее преподаватели и талантливые ученики дали миру водку с антиперегарным покрытием, сухую воду, сладкую стекловату, вечный двигатель отседова, ментальное протезирование, пломбирование кармы и прочие примочки типа специальных графитовых щеток, снимавших с круга сансары халявное электричество.

Двуликий Бабаянус прославился тем, что породил материалистическую диалектику, которая позволяла объяснить любое явление без магических выкладок, силой одной лишь демагогии. Эту социальную инновацию незамедлительно внедрили в среду шмаглов (так маги называли тех, кто не был отмечен даром ворожбы). С тех пор пудрить им мозги стало значительно легче!

Бабаянус как раз сидел после уроков в своем кабинете и полировал медаль «За лучшую иллюзию XIX-XX веков», когда дверь открылась и на пороге появилась мисс Маннис Пфенингз, секретарша ректора. Она обвела острым, как ланцет, взглядом комнату чародея-алхимика, от чего на твердых предметах появились глубокие царапины, а на мягких (вроде портьер) – порезы, и сказала:

– Бабаянус, вас вызывает М.

Так секретарша называла ректора Мастдая.

Голос мисс Маннис Пфенингз был неимоверно высок. Несколько реторт и пробирок лопнули. Зелья выплеснулись на пол. Произошла бурная алхимическая реакция с выделением тепла и света, в народе называемая взрывом.

Бабаянус отвлекся от натирания бляхи, убрал последствия взрыва, рассеянно махнув волшебной палочкой, и стакан спирта. Потом со вздохом отложил любимое занятие и поплелся за секретуткой.

Мастдай Глюкообильный сидел за столом и, по обыкновению, вершил многие дела сразу: что-то писал левой рукой, чесал нос правой пяткой, вел беседу по волшебному телефону, прижав плечом трубку к уху, курил, выпуская кольца, правой рукой гладил кошку и при этом качал пресс.

Конечно, почерк был неразборчив, пятка постоянно попадала в глаз, трубка падала, и ее приходилось поднимать, отвлекая одну из рук, дымные кольца получались квадратными, а кошка стоически терпела наглаживание против шерсти.

Но факт был налицо: многозадачность – реальность, а не миф.

– Проходи, Двуликий, садись, – указал взмахом брови на свободное кресло Мастдай. – А? Это я не вам… Конечно… Безусловно… Непременно перезвоню… Хотя вы правы, могу и сейчас… После сигнала?.. Тьфу, ты! Никем-В-Приличном-Обществе-Неназываемый тебе в мембрану!.. Это автоответчик!!!..

Мастдай разъяренно бросил трубку мимо телефона, но не стал подбирать, а лишь махнул рукой. При этом пятка снова угодила в глаз.

– Слушайте, Бабаянус, – проговорил, морщась, ректор. – Слышал я, вас там гадостью всякой травят…

– Не меня, Мастдай! – смутился мастер-маг. – И не травят. Так, мальчонка один, Харри Проглоттер, несвежую Шаурму съел. Вот брюшко-то и скрутило. Он сейчас в Потайной комнате отсиживается безвылазно.

– А, Харри… Да, знакомая ситуевина. Надо приказать дежурным по зачистке пару дней в сортире не мочить, наверное… Но вы уверены, что всё пучком?

– Почти точно! – предельно искренне ответил Бабаянус.

– Вот и ладушки. Тогда помогите мне, пожалуйста, с эликсиром. Вы же алхимик, и у вас обязательно должно быть что-нибудь от головы…

– Какого рода зелье вас интересует, ректор? – участливо поинтересовался Бабаянус.

– Беда, друг мой! Сущая напасть: не хватает памяти! Я уж и лишнее удалил, и старую неактуальную информацию заархивировал, и правое полушарие отформатировал новым экономным способом, но всё равно – мало!

Мастдай подался вперед, буравя мастера-мага пытливым взглядом.

– Хм, проблема действительно серьезная. Я погляжу, что можно забодяжить, уважаемый Мастдай, – учтиво поклонился Бабаянус. – Если вы не против, я займусь этим сейчас же.

– Было бы фантастически, достопочтимый мастер-маг, – просиял Глюкообильный.

И Бабаянус, обрадованный столь редкой возможностью быстро сбежать от ректора, пошел к выходу.

– Штирлиц, а вас я попрошу остаться, – хитро при щурился Мастдай.

От спины Бабаянуса отлип полупрозрачный человекоподобный призрак в форме штандартенфюрера СС и, досадливо потирая лоб, вернулся к ректору. Штирлиц был личным призраком Мастдая, которого тот никогда не выпускал из своей резиденции.

Штирлиц слишком много знал…

Мастер-маг алхимии вернулся к себе. Натирать медальку не хотелось. Каждый визит к Глюкообильному портил ему настроение. Вот, теперь нужно готовить уплотнительный отвар… Или ну его в кочерыгу?

– А гляну-ка я на Проглоттера, – решил старик, ковыляя к личному хрустальному шару.

Неясная дымка долго не желала расступаться. Потом наконец молочная мгла внутри шара растаяла, но Бабаянус увидел отнюдь не Харри Проглоттера, а дурацкие разноцветные шумы, играющие в хрустале. Маг нетерпеливо постучал по прибору волшебной палочкой. Шумы сменил бланк совершенно чужой телеграммы. Она гласила: «ГРУЗИТЕ ЖИДКИХ ТЕРМИНАТОРОВ БОЧКАМИ ТЧК БРАТЬЯ ВАЧОВСКИ). Адресовалось послание толи какому-то Камерону, то ли в Камерун.

– Вольтаморд знает что творится! – в сердцах ругнулся Бабаянус и оставил попытки дозвониться до Харри.

Мастдай Глюкообильный также ничего не смог сделать со своими средствами связи. Налицо были все признаки Глобальной Перегрузки.

– Так-так-так, – застучал пальцами по подбородку ректор. – Затевается странное…

Он надолго задумался, затем очнулся и крикнул:

– Мисс Маннис Пфенингз! Вызовите учителя Лохкарта, пожалуйста! – Мастдай еще поразмыслил и добавил: – Пусть зайдет часиков в пять. А сейчас мне надо в Министерство Подбрасывания Иногда Денег Образованию и Раздачи Прочей Милостыни…

VIII

Травить детей – это жестоко. Но что-нибудь ведь надо же с ними делать!

Д. Хармс

Гадкая мерзостная пакость, молниеносно пробежав по скользкому полу, прыгнула на лицо оцепеневшего от страха Харри Проглоттера. Сейчас она была похожа на небольшого осьминога, вцепившегося в голову мальчика. Харри пытался избавиться от жуткого душителя, но хватка была стальной, а руки юного мага слабыми… Дышать!..

Великий ужас обуял Проглоттера, и он проснулся. Ощупав мокрое от испарины лицо дрожащими руками, он убедился, что ничего не произошло… Мальчик успокоился и вновь сомкнул веки.

Теперь Харри видел себя как бы со стороны. Он лежал без сознания на кушетке, с прилипшей к лицу мерзкой пакостью, а какие-то люди обсуждали, можно ли ее снять.

Вдруг это видение прервалось, и началась совсем уж непонятная галиматья: незнакомые почти нагие девы убеждали Харри помазаться снадобьем от пота; суровые, но справедливые мужчины пили эль разных марок одна лучше другой; прыщавые подростки хрустели шоколадками, а таинственное и строгое МНС РФ заклинало нечисть выйти из тени.

К счастью, этот непостижимый шабаш скоро закончился, и мальчик ощутил себя в сознании. Гадкий осьминог отвалился, Харри подташнивало и тянуло на солененькое.

«У меня будет маленький?!» – подумал Проглоттер, ощущая странное движение в животе.

Затем Харрину утробу пронзила адская боль, и он увидел, как кожа на его брюхе натягивается и рвется. Оттуда высунулась склизкая головка с острыми зубками и злыми глазками. За головкой тянулось длинненькое чешуйчатое извивающееся тельце.

– А-а-а-а!!! Это не мой! Это чей-то чужой!!!.. – завопил Харри Проглоттер.

Тем временем твареныш полностью вылез и юркнул в вентиляционное отверстие.

– Чужой!.. – всхлипнул ему вслед мальчик.

– Где чужой? – грозно вопросила Молли Козазель.

Харри открыл глаза. Над ним стояла в боевой пружинистой стойке сонная Молли с двумя кинжалами в руках.

– Нигде, – пропищал Проглоттер, стискивая руками целехонький округлый живот. – Это просто сон.

В предрассветной мгле было видно, как девочка разочарованно прячет клинки.

– Задолбал, толстый, – пробурчал Барахлоу. – Вечно тебе кошмары снятся, трус несчастный.

Джеймс перевернулся на другой бок.

Однако сон был испорчен. Ребята, зевая, свернули свой высотный лагерь. Молли и Джеймс неторопливо позавтракали.

Начало трапезы выдалось забавным.

– Ну, Проглоттер, ты и заспанец, – привычно издевался Барахлоу, извлекая из рюкзака еду. – Боишься всяких глюков, а между прочим, вполне вероятно, что всё вокруг не более чем еще один сон. Большой и толстый. Не как ты, конечно. Шучу. Короче, как бы иллюзия кругом натуральная, а не реальность… Понимаешь, ложки нет.

– Эй, это из другой сказки! – укоризненно покачала головой Молли.

Джеймс хмыкнул:

– Не умничай. Я говорю, ложки нет. Жрать нечем, понимаешь?

Он высунулся из шалаша, озираясь в поисках не понятно чего.

– Ага, вот они! Тащат мое фамильное серебро! – завопил Барахлоу.

По земле, запинаясь о старые желуди и кряхтя под весом Джеймсовой ложки, шли гномы. Барахлоу направил на них волшебную палочку:

– Облажамус!

Маленькие воришки тут же бросили добычу и забегали в панике.

– Ох, и лажанулись же мы! – кричали зачарованные бородатые человечки, совершенно не отдающие себе отчета в том, в чем, собственно, состоит лажа.

– Разве я не изверг? – потешался Барахлоу, ловя подлетевшую к нему ложку.

Все немного помолчали, слушая утренних птиц и слабые гномьи вопли: «Ах мы лохи позорные!»

Харри подумал, что два дня прошли неплохо, могло быть и хуже. Оставалось долгих пять дней, а ребята проделали, судя по карте, половину пути до обиталища Чмошища.

– Ты, Проглоттер, не злись, зря я так напрягся, – примирительно прочавкал Барахлоу. – Мне и самому изредка глючится… всякое…

Джеймс поежился.

– Например? – тоскливо спросил вынужденный голодать Харри.

– Эх… Ну, в прошлом году сон приснился, будто стал я маленьким-маленьким и отросли у меня на ногах отвратительные волосы. Вот… Дали мне люди кольцо золотое и послали к Сауронскому Моргалу. Здоровенное, красное, как у алкоголика. Таращится, на вилку немереную насаженное… Как надену кольцо – сразу вижу Моргало-то. А оно зовет меня, притягивает, как пылесосом. Нашептывает: «Высоко сижу, далеко гляжу…» Жуть! Там один с посохом объяснил, мол, если кольцо не уничтожить, то миру нагрянет неотвратимый капец… Я пошел, конечно. Я же за мир. Разные гады лезли, убить хотели, кольцо отнять. Натерпелся всего, настрадался…

И Джеймс вернулся к еде.

– А чем всё кончилось? – не выдержал Проглоттер.

– Не досмотрел. Будильник зазвенел. Но знаешь, что больше всего меня испугало?

– Что?

– Что у меня волосы на ногах вырастут. С тех пор каждый вечер проверяю и выщипываю на всякий случай.

Молли тихо хмыкнула в банку с вечной тушенкой.

– Не смейся, – надулся Барахлоу. – Небось сама-то тоже…

– Есть малежко, – согласилась Козазель. – Снится постоянно, что я Анна Каренина.

– Кто это? – хором откликнулись пацаны.

– А шут ее знает, но чрезвычайно грустной судьбы девка по-любому… Запуталась по жизни, заметалась, а потом на вокзал пошла и… Вот, я даже стишок написала.

Молли залезла в рюкзачок, достала ежедневник и зачитала с выражением:

Анна Каренина шла по вокзалу,

был гололед, а она-то не знала…

Что было дальше – вывод простой.

Как ошибался писатель Толстой!

– Под поезд, стало быть, попала, – догадался Джеймс. – Страшный сон, однако. Врагу не пожелаешь. Да, Проглоттер?

Харри не ответил. Он глубоко задумался, гадая, к чему все его видения: «Ясное дело, проглоченное зло дает о себе знать. А вещие ли эти сны?..»

Проглоттер не знал.

Спустившись с дерева, путники отправились дальше. Не успели они пройти и ста шагов, как в музыку щебета ворвался отдаленный клич:

– Эге-ге-ге-гей, Екарный Бабай!

– Бай!.. Бай!.. Бай!.. – разнеслось по округе.

– Что за дурацкий вопль? – удивился Харри.

– Тапир Недоученный, это же девиз Человекообразных Нелюдей! – в страхе вскричал Барахлоу.

– Бежим, – привычно приказала Молли.

Они неслись, как знаменитые летательные метлы «Пускаемые ветра-2003». Они шпарили, словно кипяток из гейзера. Они… Они… В общем, бежали они, вот.

Но, к несчастью, Человекообразные Нелюди скакали на Нелошадиных Конях. Вскоре они нагнали детей, и тем пришлось держать круговую оборону.

Маленькие беззащитные мальчики и девочка против семерых здоровенных самцов Нелюдя Человекообразного…

Самый свирепый преследователь, очевидно вожак, издал очередное гортанное «эге-гей!», и всадники выхватили наводящие ужас Несабельные Мечи.

– Кажись, нам пришла полная авада кедавра, – не постеснялся в выражениях Барахлоу .

– Ы-ы-ы-ы, – неопределенно ответил Харри Проглоттер.

Отчего-то всем очень захотелось жить.

IX

У нас ведь беда не в том, чтобы объединиться, а в том, кто главный.

В. С. Черномырдин

Как и любая другая большая организация, Империя Зла была анклавом бюрократизма и житницей крючкотворства. Одобренный Большим Братом план привел в движение неизмеримые ни в каких ньютонах силы.

Высший менеджмент собрался на многочасовое совещание, где координатор проекта доложил стратегию и потребовал тактических подробностей. Начальники отделов выдвинули ряд предложений, подразумевавших более детальное обсуждение на местах. Совещание закончилось постановкой задач и назначением времени нового собрания – для выслушивания отчетов по дивизионам и корректировки тактических веток.

Клерки застрочили аналитические записки, планы и прогнозы. Военный министр Шварцрог предложил жахнуть. Министр иностранных злодеяний Хитрус Объегориум настаивал на легком политическом шантаже. Глава разведки, чье имя так и осталось засекреченным, тоже имел парочку идей, которые, ясное дело, так и не стали достоянием гласности.

– Почему Бабаянус не сделал Носителю промывания? – сотни раз пытали министра здравопорчисиловики.

– Думаю, не хотел, чтобы его труд пошел насмарку, – гундосил в ответ яйцеголовый чиновник. – Кроме того, с учетом высокой концентрации Ростков и Корней Зла в Шаурмe, стоит только извлечь остатки Шаурмы наружу, как возникнет серьезная аномалия. Она превратит округу в безжизненную пустыню. Это будет классное место для нас, господа! Ужасное, ужасное черное место. Рай для работников ада!

– Почему же до сих пор не произошло высвобождения? – не отставали вояки.

– Так Двуликий, наверное, не дурак. Он превратил мальца в подобие герметичной камеры и замедлил процесс переваривания. Ах, если бы Проглоттер просто усвоил Шаурму, – мечтательно закатывал свиные глазенки министр здравопорчи. – Это было бы Чистое, Абсолютное Зло на земле!

И он подносил пальцы к губам, производя отвратительный чмокающий звук.

Генералы глубоко задумывались.

Разумеется, структуры, не вовлеченные в работу над проектом «Харри Проглоттер – князь мира сего», не могли сидеть сложа руки. К примеру, тролли из министерства сельского разоряйства скрипели зубами, сжимая костлявые кулачищи. Желая догнать по «занятости» и «важности» действительно важных и занятых, все властные конторы увеличили бумагопоток, количество ментальных звонков и собраний. Это хозяйство сильно загружало Мировые Коммуникации.

Вот почему и Бабаянус, и Мастдай довольствовались сообщениями «Эфирная линия перегружена» да случайными ошметками чужих писем.

Хитрус Объегориум, чернявый остроносый функционер, сразу же послал весточку своему лучшему сотруднику – агенту 00666. Разведчику предписывалось подобраться поближе к Харри Проглоттеру и ждать дальнейших инструкций.

Объегориум пораскинул мозгами и вызвал к себе еще одного разведчика, правда бывшего. Теперь этот шпион, став призраком, работал в архивах… Хитрус вспомнил о нем случайно, но тут же ухватился за мелькнувшую мысль: призраки знают друг друга, и настала пора пощупать на лояльность личное привидение Мастдая Глюкообильного.

Тем временем вояки на всякий случай отсняли Харрину карту со спутника-шпиона и объявили комендантский час в радиусе десяти километров вокруг места, помеченного в пергаменте как «Обиталище Чвакального Чмошища».

Даже министр нелегкой злоумышленности хотел чего-нибудь такого предпринять, но не знал ни о «проблеме Проглоттера», ни о путях ее разруливания, потому что его не позвали на совещание.

Большой Брат морщился, наблюдая в Недреманное Око за возней отдельных проныр-подчиненных и неповоротливым топтанием управленческого аппарата. «Эх, Вольтаморд, – мысленно обращался к предыдущему тирану Большой Брат, – какую дурацкую империю ты построил!.. А чиновники? Тупые, хитрые, ненадежные… Неужели самому придется тряхнуть стариной?. Как же всё переменилось с тех пор, как ты пропал, Лорд Тьмы!»

Вольтаморд действительно исчез десять лет назад. Прямо из монаршей спальни. Кое-кто полагал, что его настигли Добрые Убиваторы, другие, ссылаясь на читательскую любовь Лорда к желязновским «Хроникам янтаря», считали, что он нарочно смылся по своим темным делишкам. Наиболее популярной считалась версия о магическом поединке Вольтаморда с грудным Харри Проглоттером, в ходе которого насосавшийся молока Единорога младенец описал Лорда Тьмы, и тот потерял физическую оболочку.

Так или иначе, поиски Вольтаморда его сподвижниками результата не дали. Никто, честно признаться, и не искал-то особо, но это – другая темка.

Большой Брат когда-то был правой рукой Вольтаморда. Потом, в ходе жесточайшей схватки, предыдущий ректор школы Хоботаст блистательный Дубльдур отсек Лорду Тьмы эту самую руку. Позорно убегая с поля битвы, Вольтаморд прихватил омертвевшую отрубленную конечность и превратил ее в Большого Брата. Вольтаморд всегда мечтал о братике, но был единственным ребенком в семье.

Нынешний Правитель Зла неоднократно спрашивал у Недреманного Ока, где Тот-Кого-Автор-Напропалую-Называет-Нормальным-Именем-Но-Все-Предпочитают-Обходиться-Такими-Вот-Идиотскими-Намеками. Око мутнело, признавая, что судьба Вольтаморда не решена и его нет ни среди живых, ни среди мертвых.

«Ах ты, мерзкое стекло, – негодовал Большой Брат, – теперь я не уверен, я ль на свете всех милее, всех румяней и белее!»

От такой неопределенности у него дергались веки на восьми глазах и случалось несварение пяти желудков одновременно.

И этот мальчишка с Шаурмой в животе… Что он принесет? Пропасть или взлет? И не разберешь, станет ли он знаменем победы Тьмы или успеет принять препарат и встать, точнее, сесть у Вселенского Глотожралища? Вопросы, вопросы…

Большой Брат задумчиво щелкал хелицерами, притопывая нечетными ложноножками. Его не радовали даже страдания молодого Вертера – личного робота, имеющего суперчувствительные болевые сенсоры.

– Акуна матата! – взревел наконец Правитель Зла всеми ртами.

Из пола быстро выросли кровожадные джунгли и порвали Вертера на части. Это слегка развлекло Большого Брата.

Затем он снова стал хмур.

Х

Только с такими говорите о морали, которые освоились с образом жизни многих животных.

Ф. Ницше

Существует наивное заблуждение, дескать, если бы парни всей Земли могли взяться за руки, то сие в корне поменяло бы мировую обстановку. В частности, пацанам нечем было бы держать оружие. Но у девчонок-то ручки остались бы свободными!

Молли оттолкнула друзей и начала пляску смерти. Ее кинжалы уподобились молниям, движения казались мгновенными, прыжки невозможными, а когда ей пришлось метнуть один клинок в глаз подскочившему сзади Человекообразному Нелюдю, в освободившейся руке появилась волшебная палочка, и лес огласили задорные девичьи крики «Разрыватум!», «Соплеум до колениус», «Бублио-сворачито», «Окаменетум и катеус прочь» и всяческие «Харакириус!».

Через полминуты наступила полнейшая тишина. Харри Проглоттер захлопнул распахнутый рот и, заикаясь, спросил:

– М-м-м-м… М-молли? Т-ты где это… этому науч-ч-ч-чилась?..

– На уроках боевой магии, естественно, – Козазель посмотрела на Харри, словно он был слоном в бикини. – Еще прочитала пару книжек. К примеру «Правосудие по-хогвардски» Хэрмионы Хрэйнджер. Крутая тетка. Она там очень весело загибает… по-любому.

Звонко клацнули зубы Джеймса Барахлоу.

– Пойдем отсюда, Козазель, а? – тихо проговорил он.

– Отчего же не пойти? Пойдем, – пожала плечами девочка. – А как вы думаете, мясо этих жеребчиков съедобно?

Проглоттера чуть не стошнило, но он зажал рот руками и сдержался.

– Я имею в виду Нелюдей, – добила Молли.

Харри упал на колени, стараясь обуздать накатившую Шаурму. Пищевод обжигало, дурнота отдалась острой болью в висках… Харри глянул на ладонь и… увидел сквозь нее землю! Но потом наваждение исчезло.

Спустя мучительные, бесконечно длившиеся мгновения толстячок справился с внутренним бунтом. Харри стоял на четвереньках и отдувался, высунув ставший ватным язык.

Джеймс Барахлоу похлопал его по спине:

– Ладно, мопс-переросток ты наш, пошагали, что ли…

Ребята двинулись дальше. Харри периодически сверялся с картой. Барахлоу замурлыкал под нос очередную песенку.

Ветер играл листвой, совершенно невообразимые по красоте пташки плели симфоническую какофонию… или какофоническую симфонию?.. Ну, плели, и шут с ними.

Пролетавшая мимо птица вдруг застыла, нелепо раскрыв клюв и растопырив крылья. Затем в воздухе зажглись буквы: «Птица зависла и будет удалена». Надпись поболталась немного и взорвалась вместе с несчастной птахой, оставив Харри и его спутникам облачко из пуха и перьев.

– Как?! И тут творения Мастдая Глюкообильного?! – очумело проговорил Барахлоу.

Своеобразный привет из школы ободрил детей. Они ощутили себя почти дома, в Хоботасте.

Но вскоре ребята были наказаны за беспечность: из чащи прямо на них выползла гигантская кобра. Гадина встала в боевую стойку, устрашающе раскрыв капюшон. Ледяные немигающие глаза следили за каждым движением Харри, Джеймса и Молли. Стоило пошевелиться – и змея угрожающе шипела.

– Давай, Проглоттер, – прошептал Барахлоу. – Ты же вроде как Заклинатель… Побалакай с ней по-ихнему.

– Ну, это всё брехня про заклинателя, – признался Харри.

Молли пихнула его локтем в бок:

– Не ломайся, тюбик самовлюбленный! Не время.

Проглоттер зажмурил глаза. «У меня должно получиться! я обязан!.. Сейчас, на счет три… Да!..» Поняв, что элементарно тянет время, юный чародей глубоко вдохнул и старательно, с выражением произнес:

– С-с-с-с-с-х-х-ш-ш… С-с-с-ш-ш-ш!

– Ниче не поняла, – молвила змея человеческим голосом. – Мальчик, ты че, больной?

– Да, очень больной, – на Харри накатило вдохновение. – И болезнь моя очень заразна. Видишь ли, я раньше был удавом.

Змея уставилась пронизывающим насквозь взором в глаза Харри Проглоттера, а затем как-то очень поспешно захлопнула капюшон и скрылась в чащобе.

– Н-да… – почесал затылок Барахлоу, затем довольно сносно спародировал учителя Бабаянуса: – Слегка авантюристично, на мой вкус, но эффективно, блин. Молодец, Проглоттер! Десять баллов Виммбилльдору.

Джеймс игриво хлопнул Харри по плечу, и ребята рассмеялись, сбрасывая напряжение.

Барахлоу решил не давать беседе угаснуть:

– Слушай, Проглоттер, а у тебя правда на пятой точке есть шрам в виде знака доллара?

– Есть, – нехотя отозвался Проглоттер.

– Значит, то, что пишут в книгах, ну, дескать, это тебе от Вольтаморда досталось, когда он исчез, тоже правда?

– Нет, – выдавил из себя Харри. – На кнопку, подложенную одноклассниками, сел, вот и порезался…

– В виде знака доллара?!

– Ну, ерзал человек, усаживался поудобнее, видимо, – помогла Проглоттеру Молли. – Чего пристал?..

– Всё, проехали, – сдался Барахлоу.

Харри с благодарностью поглядел на Козазель. Но поторопился – девочка задала ему больной вопрос:

– Может, тогда расскажешь об истинных целях нашей миссии?

– Э-э-э… – покраснел Харри. – Мне надо…

– Посоветоваться с шефом? – голос Козазель был холоден, как труп из морозильника.

– Да. Нет. То есть… – заметались мысли юного шаурмоеда. – Мне надо… надо по-маленькому.

И Харри побежал к кустам.

ХI

Старый друг лучше новых двух.

Пословица

В кабинете Мастдая властвовал полумрак. Глюкообильный совершал вечерний обход школы.

Одинокий Штирлиц сидел за ректорским столом и задумчиво раскладывал спички. Прозрачные пальцы норовили проскочить сквозь мизерные деревянные палочки, поэтому разведчик сохранял максимальную концентрацию.

Двигать небольшие предметы Штирлиц научился, вдохновившись примером привидения из художественного фильма «Призрак». Консервные банки штандартенфюрер пока пинать не умел, но фигурки из спичек составлял. По старой памяти.

– я прошу, хоть не надолго, боль моя, ты покинь меня, – тихо ворожил Штирлиц.

Надо признать, разведчик был сильным магопривидением. Вот и сейчас облаком, сизым облаком его боль полетела к родному дому.

Где-то далеко пошли грибные дожди, а в маленьком саду, прямо у реки, созрели вишни, наклоняясь до земли.

Но, к сожалению, память Штирлица была укрыта такими большими снегами, что он совершенно не помнил, где, в принципе, его дом. Оставалось лишь кропотливо собирать потешную спичечную фигурку Мастдая Глюкообильного. Озорной Штирлиц назвал свою картинку «Жаль, что он так и не научился кататься на лыжах».

Вдруг в шкафу застучало. Штирлиц насторожился.

Стук повторился. Это был не тупой монотонный стук дятла и не беспорядочная дробь кулака вернувшегося с попойки пьянчуги… В причудливом ритме ударов разведчик угадал азбуку Морзе.

– Эх, сюда бы радистку Кэт, – досадливо прошептал Штирлиц, впервые остро пожалев, что некогда прогулял в разведшколе все занятия по морзянке.

Стук усилился.

– Да открыто, блин! – вскрикнул штандантерфюрер.

Дверца шкафа немедленно отворилась, и оттуда выглянул Мюллер – такой же призрак прошлого, как и Штирлиц, только плохиш.

– Привет, Исаев! – Мюллер одарил старого сослуживца своей знаменитой ехидой улыбочкой. Как дела, шпионище вы мой ненаглядный?

– Во-первых, не шпион, а разведчик, – сухо ответил Штирлиц. – А во-вторых, спасибо, неплохо.

– Ага. Значит, могло быть и лучше, – удовлетворился визитер.

Тот-кто-Исаев перешел в атаку:

– Чего тебе тут надо, рожа фрицевская, прихвостень Зла, преступник против человечества?..

– Продолжайте, друг мой! Ваши слова ласкают сердце старика!.. – заржал Мюллер.

Штирлиц осадил:

– Итак, что тебе тут надо?

Мюллер вышел из шкафа и сел на свободный стул.

– Между нами, призраками… Ну, и бывшими соратниками по партии… Что задумал Мастдай?

Наш прославленный разведчик взыграл красивой бровью:

– Вот так наглость! Ты без приглашения вваливаешься в кабинет Глюкообильного, а я тут же рассказываю о планах моего работодателя… Где логика?

– Логика, мой дорогой Штирлиц, в оплате, торжественно изрек Мюллер, закидывая ногу на ногу.

– Сколько? – включился в игру Исаев.

– Два миллиона рейхсмарок. Да не напрягайтесь вы так, юморю, – пошутил агент врага и тут же взял быка за рога. – И даже, представьте, не в евро. я ведь отлично знаю, что вы тут под домашним арестом. Хочется на свободу-то?

Да, старый пройдоха знал, на какую мозольку наступить.

Однако и Штирлиц был не валенок.

– Ты можешь гарантировать мою депортацию? – сощурился он.

– Честное гестаповское! – пылко воскликнул Мюллер.

Штирлиц внутренне хмыкнул: он знал истинную цену стариковских обещаний.

– Клянись фюрером! – отрезал разведчик. Мюллер замялся.

«Врет», – подумал Штирлиц.

« Гад! » – подумал Мюллер.

Старик потер шею, справился с нервным тиком, поймав глаз рукой, и как бы сдался:

– Клянусь фюрером!

– Так-то лучше, – как бы поверил Штирлиц.

Мюллер посмотрел на него самым честным взором в мире, показывая, что как бы поверил в то, что Штирлиц как бы поверил в то, что старик как бы не врет.

Чертовски сложная эта штука – шпионская игра…

– Как ты меня депортируешь? – невинно поинтересовался разведчик, отлично зная, насколько прочную защиту наколдовал персонально для него Мастдай: броня-непробивайка!

– Легче легкого. В здоровом теле здоровая портация.

– Хм… Вариант! – просиял Исаев. – Планы Глюкообильного, говоришь? Слушай и конспектируй, старый лис.

Мюллер сосредоточился.

– Мастдай сейчас занят тремя делами сразу. Самое важное, по моим ощущениям, – пристройка к Хоботасту. Ректор с утра до вечера выбивает средства в Департаменте Открытий Чудных и Просвещенья Духа. Если смету утвердят, то будет возведен синхромаготрон, генерирующий магию Разумного, Доброго, Вечного. Это настолько важный проект, что обстановка секретности вокруг него похожа на кладбищенскую новогоднюю ночь, – Штирлиц явно разоткровенничался. – Вторая штука весьма щепетильна. Прямо изменником Родины себя чувствую… В общем, под Цитадель Зла роется подкоп. По легенде, строят метро в Тамбове, но на самом деле неуклонно приближаются к вашему форпосту. Гномы шарашат по пять норм. Им сказали, что у вас там эль халявный. Мастдай осуществляет магическое прикрытие. Вот… Ну, и этим двум делам сильно помешал побег трех детишек. Представляешь, скандал на всю школу! А ведь всего лишь хулиганы, двоечники, злодеи… Ваш контингент, короче. Куда ломанулись, зачем? Мастдай не знает, да и некогда. Он эту проблему на Бабаянуса повесил, а сам с утра в Департамент за деньгами ушуршал… Кажется, всё.

– Что ж, Гретхен с брони – «Тигру» легче… Спасибо, дружище, – Мюллер встал и похлопал Штирлица по плечу. – А теперь нам пора. Готов?

– Так точно.

– Вот ответ истинного арийца! – похвалил Мюллер и сплел заклинание. – Телепортвешок – это по нашему!

Раздался оглушительный треск молний, заклубился сизый дым, и запахло серой.

Через сущие мгновения это волшебное явление пропало. Штирлиц так и остался сидеть в кресле Мастдая, а Мюллера нигде не было.

Потом снова бухнуло – вернулся старый фриц.

– Не судьба, Исаев, – развел он руками, ехидно глядя на убитого горем Штирлица. – Счастливо оставаться.

И Мюллер телепортвешокнулся насовсем.

Штандартенфюрер Исаев улыбнулся: он снова переиграл извечного соперника, втюхав ему всю дезу, какую только смог наимпровизировать.

Мастдай вернулся раздраженным. Очевидно, в Министерстве снова не дали денег, поэтому подвиг нашего разведчика остался тайной.

Такова тяжкая доля завербованных героев.

ХII

Двое в комнате – я и Ленин…

В. Маяковский

Габриэль-Пауль-Дитрих-ван-дер-Блох Амадеус фон Лохкарт был, ясное дело, магом. Чрезвычайно талантливый, с самого младенчества Лохкарт блестяще постигал науку колдовать и попал в школу Хоботаст, имея навыки второклассника.

Закончив школу экстерном, Лохкарт двинулся дальше: изучал грифонов, драконов, сифонов и прочих миелофонов, достиг понимания истинного каталитического крекинга и идей Хайдеггера, а также совершил массу геройских поступков.

Нужно ли упоминать, что к двадцати пяти годам Лохкарт не менее трех раз спасал Землю от катастрофы? Нужно.

В первый раз он отвернул от планеты силой своего гения гигантский астероид (послал нескольких шмуглов-бурильщиков, чтобы они заложили в астероид атомную мину). Потом он магическими средствами вовремя остановил широкое распространение музыкального направления black-metal, которое, по прогнозам, привело бы человечество к ядерному суициду. Третий подвиг Лохкарта не имел отношения к атомной энергии. Молодой ученый закрыл маленькую черную дырочку (до чудесного воздействия мага в нее бесследно просачивались бюджетные средства таинственной России).

Трагизм Лохкарта состоял в абсолютной безвестности этого человека. О его деяниях не знали, его персоной не интересовались, его книги «Моя магическая борьба», «Я и мир», и «Это я, Амадеусочка» не раскупались. Высокий статный брюнет со скорбными усиками-мустанго не был востребован этим светом.

Причиной столь несправедливого отношения судьбы к Лохкарту являлся самый банальный сглаз. Но, к сожалению, неснимаемый.

Единственное, чем славился Амадеус фон Лохкарт, – это была безумная страсть к карточным играм на фоне чудовищного невезения. Лохкарт проигрывал всем подряд и всё подряд. Таковы последствия фамильного проклятия: Лохкарты были лохами в картах.

Вконец обедневший маг пришел в родной Хоботаст и стал преподавать защиту от сглаза и порчи.

Ректор Мастдай всецело полагался на Лохкарта, ибо знал его с пеленок. Поэтому Глюкообильный решил поручить слежку за Харри Проглоттером именно Амадеусу.

– Вникнете, Лохкарт, в щепетилово ситуации, – сцепил пальцы Мастдай Глюкообильный, когда преподаватель защиты сел в кресло. – Бабаянус приготовил нечто страшное, что съел наш с вами ученик Харри Проглоттер. И маг-алхимик незамедлительно отправил мальчонку за лекарством. А мне, между прочим, соврал, мол, Харри отсиживается в туалете. Нет, я всё понимаю: скорее всего, мастер-маг не хотел волновать меня, старика…

– Именно так, верю всецело, – чопорно кивнул Лохкарт .

– Однако, как говорится, доверил – проверил, по результатам передоверил – перепроверил, и так пока не иссякнет кадровый потенциал, ха-ха…

– Ха-ха, – эхом откликнулся преподаватель защиты, прикидывая, кого мог бы послать Мастдай для слежки за ним, Лохкартом.

– А тут еще неполадки в коммуникациях. И очень некстати профсоюз почтовых сов объявил забастовку… Я набросал краткий прогноз-гороскоп. Вышла галиматья какая-то. Впрочем, как обычно… Да-с… Все мировые линии сошлись на этом толстом сосунке – Харри Проглоттере. Тогда я кинул кости, откинул копыта и склеил ласты. И что бы выдумали?..

– Результат тот же, – предвосхитил кульминационную реплику Мастдая Лохкарт.

– Именно, мой мальчик! – Глаза ректора заблестели, как новогодняя мишура. – Затевается что-то особенное, что-то из ряда вон выходящее. В общем, мир снова на грани катастрофы. И я подумал: там, где Армагеддон, там всегда мой лучший ученик Лохкарт!

– Спасибо, Мастдай, – церемонно склонил голову лучший ученик.

– Я, конечно, послал в Министерство Магии тревожную записку с почтовой черепахой. Но вы знаете эту контору. Пока… Да какой там «пока»! Если!.. Если мое сообщение и дойдет до высших эшелонов власти, то я не уверен, дойдет ли его смысл! И поскачет мое письмецо по инстанциям от чинуши к чинуше!..

– Я волком бы выгрыз бюрократизм! – зарычал доселе спокойный Лохкарт и превратился в огромного черного волка.

Амадеус фон Лохкарт был зверомагом-оборотнем. Фокусу с трансформацией он обучился у самого Мастдая, который легко превращался в муравьеда.

– Тише, друг мой, спокойнее, – успокаивающе, но строго сказал ректор. – Не будем уподобляться… всяким… – Лохкарт вернул себе человеческий облик.

– Итак, юноша, – Мастдай торжественно встал из-за стола. – Ступай. Сей разумное, доброе, вечное. Сделай их всех! Задай перцу! Порви, как Тузик грелку! Но пасаран! Патриа о муэрте! Мир победит войну! Со щитом иль на щите! В серебре, а может быть, в нищете! Но как можно скорей!

Амадеус благоговейно кивал и даже кое-что записывал в блокнот.

Мастдай хлебнул водички прямо из графина и свернул речь:

– Вот тебе волшебный компас. Куда бы ты ни пошел, один шут выйдешь к Харри Проглоттеру. Дерзай!

Стройный эффектный мужчина покинул кабинет ректора и гордо проследовал мимо Маннис Пфенингз. Она глядела вслед этому импозантному красавцу и только вздыхала: его путь лежал не в ее альковы, а к толстому сопливому школьнику-второгоднику с Шаурмой в желудке.

Мисс Маннис Пфенингз всхлипнула в батистовый платочек, чуть надорвав его острым носиком, и включила радио.

Дикторский баритон рассыпался проникновенным бисером:

– И по многочисленным заявкам наших друзей шмуглов звучит следующая песня – «Шмуглянка».

Под балалайку, гармонь и три ситара запел красивый бархатистый голос:


Как-то утром, на рассвете, заглянул в соседний сад.
Там шмуглянка-партизанка составляла хит-парад.
Говорит: – Чего стоишь-то и глядишь, дегенерат?
Мы шмуглянский куртизанский собираем здесь отряд.
Я краснею, я бледнею, захотелось вдруг сказать:
Раз ты куртизанка, буду я твой курти-зять!

Секретарша не выдержала и разревелась.

ХIII

Это глупость вообще, но мне это знакомая песня.

В. С. Черномырдин

Харри зашел за пышный куст гортензии и задумался. Поводов для раскидывания мозгами набиралось ровно два.

Прежде всего, надо было что-то решать с ненавистной правдой. Проглоттер не сомневался: расскажи он сейчас о своем чревоугодническом низком поступке, и Джеймс с Молли покроют его самыми страшными проклятьями. И наверняка бросят на произвол судьбы.

А идти в одиночку мальчик боялся. Во-вторых, Харри сильно удивился тому, что действительно хочет по-маленькому. Бабаянус Двуликий уверял: никаких нужд Проглоттер испытывать не будет, так как выданные ему таблетки сообщают организму принявшего волшебное свойство всё свое носить с собой. А вдруг произойдет нечто ужасное?

В последние дни шрам в форме значка доллара нещадно зудил. Так всегда бывало, когда активизировались Темные Силы.

Харри Проглоттер неистово чухался, но шрам беспокоил его всё сильнее и сильнее. «Понятно, – рассуждал мальчик, – я же сам носитель Зла».

В конце концов он рискнул пописать.

Гортензия тут же стремительно увяла, листья ее почернели и опали, а стебли в одночасье скрючились, и из них повылезали отвратительные колючки. На каждой выступило по капельке темной маслянистой жидкости.

«Наверняка яд, – решил Проглоттер, – я проклят, проклят… Жирный сосуд со злом, вот чем я стал…»

– Маг ты, видимо, незнакомец! – неожиданно раздался голос за спиной школьника, заставив его вздрогнуть.

Харри резко развернулся и увидал маленького бледного эльфа-домового. Эльф был зелен лицом и совершенно лыс. Большие острые уши бодро топорщились И потешно шевелились, «жестикулировали», как бы помогая хозяину в беседе. Домовой был одет в коричневый балахон из грубой ткани. На поясе у него висела блестящая металлическая трубка.

– Ты кто?.. Шрек? – тупо спросил Проглоттер.

– Йода, – поклонился незнакомец.

– у меня нету, – развел руками Харри. – А ты порезался, да?

– Ох, – разочарованно выдохнул эльф, при этом его ушки печально «завяли». – Но не ты первый, не ты последний… Йода меня звать. Имя такое.

– Извини, Йода, – смущенно промямлил мальчик. – Приятно познакомиться. Так ты домовой?

– По происхождению. Но по сути я вселенский. Я джедай! – И коротышка гордо выпятил грудку вперед, но тут же стушевался: – Правда, ученик пока. Но у меня уже лучевой меч есть, только батарейки сели, еще я историю джедайства знаю, поднимать маленькие камешки при помощи Великой Силы умею… В наперстке каком шарик угадываю, погоду предсказываю, лужу, паяю, примуса починаю…

Слушая неправильную речь эльфа, Харри Проглоттер отчего-то осоловел, глаза его начали слипаться, но он скинул дрему:

– А что ты тут делаешь?

– По джедайского педсовета заданию Проглоттера ищу Харри. Проводить и оберегать до Чмошища Чвакательного мне велено.

– Так ты отведешь нас к Чмошищу?! – обрадовался Харри.

– Именно, если Великой Силе будет угодно. Ведь будущее покрыто тьмы пеленой, замышляется что-то…

– Эй, Харри! Ты там уснул или как? – Окрик Джеймса, к большому облегчению Проглоттера, прервал очередной развернутый ответ эльфа.

– Пойдем к моим друзьям, – предложил Харри.

Знакомство Йоды с Барахлоу и Козазель было долгим и скучным. Представлялся он с излишними подробностями, порядок слов в его речи заставлял то и дело задумываться, что же имелось в виду. Самое удивительное: эльф говорил много, но полезной информации было мало.

Дети клевали носами, пока фонтан красноречия Йоды не иссяк. Стряхнув остатки сна, Харри, Молли и Джеймс почувствовали себя лучше.

– Всё, пора идти! – постановила Козазель, и процессия зашагала дальше.

Йода то и дело начинал рассказывать всякие разности:

– Вот нагадали мне… Старый буду, шестьсот от роду годков, в авторитете большом, самый главный джедаев вождь и учитель, но смутную прощелкаю угрозу, атаку пропущу клонов, империя воцарится, но надежда возникнет новая, ответный потом удар, а там джедая уж и возращение…

Или:

– Мой дядя Голлум самых честных правил, когда не в шутку занемог… Или… а впрочем, неважно.

Изредка внимательный Джеймс озирался, ловя шорохи, доносящиеся из чащобы. Но ничего подозрительного Барахлоу не замечал.

Большой черный волк Амадеус фон Лохкарт неизменно успевал скрыться. Его вели вперед нюх и болтающийся на шее компас, выданный Мастдаем Глюкообильным.

Сам ректор следил за экспедицией по специальному глобусу, устроенному наподобие Харриной карты. Компас Локхарта посылал спецсигнал.

Кстати, о карте. Харри Проглоттер четко следовал ее инструкциям, и к концу дня путники миновали лес.

«А что Большой Брат?» – спросите вы. А ничего. Подкрепился младенцами в томатном соусе и заснул. Утро вечера поумнее.


Содержание:
 0  вы читаете: Харри Проглоттер и Волшебная Шаурматрица : Сергей Панарин  1  I : Сергей Панарин
 2  II : Сергей Панарин  4  IV : Сергей Панарин
 6  VI : Сергей Панарин  8  VIII : Сергей Панарин
 10  Х : Сергей Панарин  12  ХII : Сергей Панарин
 14  Часть вторая ПЕСНЬ О ДЕЯНИЯХ : Сергей Панарин  16  III : Сергей Панарин
 18  V : Сергей Панарин  20  VII : Сергей Панарин
 22  IX : Сергей Панарин  24  ХI : Сергей Панарин
 26  ХIII : Сергей Панарин  28  I : Сергей Панарин
 30  III : Сергей Панарин  32  V : Сергей Панарин
 34  VII : Сергей Панарин  36  IX : Сергей Панарин
 38  ХI : Сергей Панарин  40  ХIII : Сергей Панарин
 42  Часть третья РИСТАЛИЩЕ В ОБИТАЛИЩЕ : Сергей Панарин  44  III : Сергей Панарин
 46  V : Сергей Панарин  48  VII : Сергей Панарин
 50  IX : Сергей Панарин  52  ХI : Сергей Панарин
 54  ХIII : Сергей Панарин  56  II : Сергей Панарин
 58  IV : Сергей Панарин  60  VI : Сергей Панарин
 62  VIII : Сергей Панарин  64  Х : Сергей Панарин
 66  ХII : Сергей Панарин  67  ХIII : Сергей Панарин



 




sitemap