Фантастика : Юмористическая фантастика : Глава двенадцата БИТВА ЗОЛОТЫХ СОБАЧЕК : Надежда Первухина

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19

вы читаете книгу




Глава двенадцата

БИТВА ЗОЛОТЫХ СОБАЧЕК

Выступившие слезы льются потоком. Но будут сочувственные вздохи близких.

И Цзин

— Такова семейная легенда, — сказал Марк Косарецкий. — После смерти императрицы Цыси фрейлина Лин Ювэй недолго пробыла во дворце. Тогда до фрейлин не было никому дела: все в Китае менялось. Учанское восстание перевернуло страну. Лин Ювэй тайно бежала из дворца к родственникам. Когда была провозглашена Китайская Республика, а Сунь Ятсен избран временным ее президентом, Лин с теткой уже жила в захолустном поселении на Камчатке. Лин тогда едва-едва минуло двадцать лет. К счастью, она встретила Всеволода Косарецкого, местного фельдшера, своего будущего мужа. Он был политическим ссыльным, сосланным на Камчатку за пропаганду революционных идей. Прапрабабушке не были интересны революционные идеи, она хотела просто жить в безопасности, замужество представлялось ей единственной возможностью выжить...

— А говорят, браки по расчету — синдром только нашего времени, — пробормотала я, все еще под впечатлением от рассказанной Марком легенды.

— Нет, это не был брак по расчету, — возразил Марк. — Лин Ювэй действительно полюбила Всеволода Косарецкого...

— Постойте! — воскликнула я. — А как же языковой барьер?

— Прапрабабушка еще во дворце выучила шесть языков, в числе которых был и русский, — с гордостью за предка сказал Марк. — Так что никакого барьера не было. Прапрадедушка сначала даже не верил, что Лин — китаянка, думал, что местная, из камчадалов... Прапрабабушке выправили новый паспорт, где имя ее звучало как Елена Юрьевна Косарецкая. Потом, как я уже говорил, она с мужем переехала в Суздаль, где и прожила долгую и тихую жизнь. Прапрадед погиб в начале Второй мировой, когда немцы разбомбили санитарный поезд с ранеными...

— Марк, все это потрясающе интересно, — нетерпеливо сказала я. — Но меня волнует другое. Нефрит Желаний. Вот этот удивительный кулон.

И я указала на злосчастную коробочку. Теперь, когда я знала часть истории этого кулона, он мне нравился все меньше и меньше.

— Кулон передавался по наследству; это была единственная драгоценность, которую не продавали и не закладывали в ломбарде даже в самые тяжелые и голодные годы. Прапрабабка Лин передала его своей дочери, та — своей, но у бабушки родился сын, то есть мой отец, поэтому традиция передачи кулона от женщины к женщине в нашей семье прервалась. Бабушка просто рассказала отцу историю кулона, указав на то, что это особо ценная семейная реликвия, но отец, конечно, не поверил тому, что в украшении заключена сила, исполняющая любые желания. Он сам, передавая мне этот кулон, рассказывал его историю как забавную сказку. Я в детстве очень часто загадывал желания кулону, и ни одно не исполнялось.

— Это и понятно, — не удержалась я.

— Что понятно? — спросил Марк.

— То, что ваши желания не исполнялись. Неужели вы так ничего и не поняли. Хотя это и неудивительно с вашим-то знанием китайской истории и мифологии... Вы знаете, что такое жуй?

— Мм...

— Жуй — «исполнение желаний» — это жезл, изогнутый волнообразно и с головкой, которая напоминает древесный гриб или облако. Жезл считался украшением, которое приносит удачу и исполняет желания. Он олицетворял также мужское начало, потому его чаще всего дарили мужчинам для укрепления их силы ян. Только в руках мужчины жезл жуй мог творить волшебство и действительно исполнять желания, Но я никогда не слышала, что в Китае существовали жуй для женщин...

— Ничего не понимаю.

— Ваш кулон — это жуй для женщин, Марк! Он исполняет только женские желания, понимаете, откликается только на тепло женского тела! Помните, вы рассказывали, как императрица Цыси приказала вашей прапрабабке прижать кулон к голому телу!

— Да. И что дальше?

Я разогналась было, окрыленная этим своим открытием, но тут притормозила:

— Что значит «дальше»? Мы совершили открытие, которое потрясет всех китаеведов мира — обнаружили вариант жуй для женщин! Причем действующий вариант!

— Это просто кулон.

— Это не просто кулон. Это кулон-жуи, Нефрит Желаний! Это потрясающе, вот только...

Тут я очень вовремя вспомнила о том, что этот самый кулон-жуи чуть не уничтожил меня. Совсем недавно. Вспомнила свое ощущение, что от этого кулона исходит величайшее зло. Вспомнила о Соне, попавшей в больницу, едва этот кулон появился в доме. Как все увязать между собой? Я чувствовала себя автором романа, который запутался в хитросплетениях собственного сюжета и теперь не знает, как из них достойно выпутаться и выйти на финал.

— Что «только»? — меж тем терзал меня Марк. — Что вы хотите сказать, Нила?

— Я хочу сказать вот что: если этот кулон предназначен для женщин, почему Соне и мне он принес зло? В чем дело?

— Вы меня спрашиваете?! — изумился Марк. — Я до последнего дня не подозревал, что в этом кулоне действительно есть хоть какая-то сила. Я все семейные предания о нем почитал пустыми фантазиями.

— Какие предания, Марк?

— Ну, допустим, такие, что этот кулон помогает отыскивать потерянное, помогает найти жениха, устранить соперницу, если таковая имеется... Обычные женские байки.

— Не обычные, если хоть одна из этих «баек» сбывалась в реальности. Впрочем, пока я все равно ничего не могу ни понять, ни сделать. Уносите этот кулон, Марк, чтобы он еще чего-нибудь не натворил. А я вызову такси и поеду в кардиоклинику, хочу узнать, как там за Соней ухаживают.

— Но они, кажется, сказали, что к ней еще не пускают посетителей... А то бы я с вами...

— Вот вас еще не хватало! С вашим кулоном, который по энергетической мощи равен ядерной бомбе! Извините, Марк, я не хотела вас обидеть, просто все произошедшие события вывели меня из равновесия. Я просто заеду в клинику, оплачу Сонино пребывание там (они ведь наверняка этого ждут) и попрошу дежурную медсестру отнести к Соне в палату кое-какие вещи. Сейчас переоденусь в костюм поприличнее и соберу пакет.

Помимо Сониных вещей я положила в пакет кое-что от себя, а именно:

— небольшую, с детскую ладошку, фигурку черепахи — снизу черно-лакированную, а сверху покрытую позолотой. Я настоятельно попрошу ухаживающую за Соней медсестру поставить эту черепашку в изголовье Сониной постели. Это очень важно — ведь именно черная черепаха символизирует основу всякой жизни: здоровье и долголетие;

— две фигурки собачек-фу, резных, из кости. Собачки-фу были раскрашены в алый и золотой цвета, их нужно поставить по обе стороны от входной двери в палату. Они станут отгонять от Сонечки людей со злыми намерениями. Надеюсь, медсестра выполнит мою просьбу и поставит собачек, и также надеюсь, что никто этих собачек не стащит, все-таки это не какая-то убогая больница, а платная клиника;

— трех кукол, которых Соня купила в Пекине, — тех самых звездных старцев. Судя по тому, что куклы стояли на почетном месте в Сониной спальне, она их очень любила. А значит, звездные старцы вкупе с собачками и черепахой должны окружить больную Соню целительной энергией;

— и наконец, небольшую хрустальную пирамидку с излучающими мягкий свет гранями. На одной из граней пирамидки выгравирован иероглиф «долголетие». Эту пирамидку я попрошу поставить на подоконнике Сониной палаты — чтобы потоки энергии, проходящей сквозь окно, были исключительно позитивными и помогали Соне скорее выздороветь.

Наверное, с точки зрения обычного человека все вышеперечисленное звучит как эзотерический бред? Да? Ну и пожалуйста. Продолжайте источать яд скептицизма и клясть судьбу за неудачи, вместо того чтобы взять судьбу в свои руки и однажды поверить. Вера — категория не только и не столько религиозная, это категория жизни. Если ты веришь, что в твоей жизни все плохо, все будет плохо. А если ты веришь, что кусочек алой ткани с начертанным на нем золотой краской иероглифом пошлет тебе удачу — удача придет.

...Закончив собирать Сонину сумку, я выразительно посмотрела на Марка:

— Вызовите мне такси, пожалуйста.

— Зачем такси? — удивился Марк. — Я на машине. Я довезу.

— Вы пили коньяк.

— Это ничего, все уже выветрилось.

— Я вам не доверяю.

— Бросьте, Нила, нам сейчас надо держаться имеете. Я тоже обладаю какой-никакой интуицией и почему-то это чувствую.

— Надеюсь, это не повод испытать на прочность мое целомудрие?

— Никоим образом. Все, что связано с вашим целомудрием, для меня свято и неприкосновенно. Но я хотел бы с вами подружиться.

— Зачем?

— Чтобы больше узнать о фэн-шуй.

— Для вас ведь это не более чем байки.

— После того что я видел... нет, пожалуй, уже не байки. К тому же я чувствую себя виноватым перед Соней за кулон и хочу загладить вину посильным вкладом в дело ее исцеления.

— Как витиевато... Это машина, что ли, вклад?

— А хотя бы. Я бы еще апельсинов купил с бананами, но ей ведь их еще нельзя...

— Уговорили. Едем на вашей машине. Но если вы устроите аварию...

— Я никогда себе этого не прощу. Едемте, Нила.

«Кардиосфера» оказалась роскошным современным зданием сплошь из стекла и металлопластика. Этакий храм медицины и здравоохранения. Жаль только, что попадают в сей храм те, у кого есть возможность выложить за курс лечения солидную даже по европейским меркам сумму.

Мы с Марком (однако! Как быстро я привыкла к мысли, что «мы с Марком»!) оставили машину на стоянке и вошли в полукруглый белоснежно-матовый холл, блестящий и сверкающий словно внутренность елочной игрушки. За серебристой стойкой, отгораживающей посетителей от персонала, сидело небесной красоты создание в светло-голубом форменном халатике и форменной же шапочке. Небесное создание, хмуря очаровательные бровки, говорило по внутреннему телефону:

— Почему пятая палата не явилась сегодня на тренинг? Что значит «не было настроения»? Тренинг — обязательное реабилитационное мероприятие! Инна Петровна, вы будете отвечать перед лечащим врачом пятой палаты за то, что больные проигнорировали данные им врачом рекомендации!

Учинив разнос, небесное создание положило трубку и с профессионально-вежливым выражением лица уставилось на нас с Марком.

— Здравствуйте. Чем могу быть вам полезна? — нейтральным голосом осведомилось небесное создание, поочередно обозрев меня и Марка (и могу поклясться, что Марку наконец стало слегка стыдно за свой затрапезный вид!).

— Здесь находится на лечении моя подруга, Софья Вязова, — сказала я. — Она пока в реанимационной палате, но мне хотелось бы...

— В реанимационную палату посетители не допускаются, — мягко, но настойчиво отчеканила девушка в небесном халатике.

— Да, да, я знаю, мне сказали, — торопливо заговорила я. Почему-то ужасно хотелось оправдаться и убедить сидящее передо мной небесное создание в том, что я не лелею преступных мыслей о нарушении местного режима. — Я просто хотела бы передать ее вещи. Ведь это возможно?

— Вещи? Да, это вполне возможно.

— А еще мне хотелось бы поговорить с лечащим врачом моей подруги. Оперировал ее доктор Гостьин...

— Доктор Гостьин с сегодняшнего дня в отпуске. Но вы не волнуйтесь, сейчас я проверю по базе данных, кто назначен лечащим врачом вашей подруги.

Девушка склонила очи к монитору, постучала по клавиатуре и сообщила:

— Вот, пожалуйста, лечащий врач Софьи Вязовой — Вера Васильевна Саблина.

— Могу ли я сейчас встретиться с доктором Саблнной? Мне хотелось бы узнать о состоянии здоровья моей подруги, и еще... Как я понимаю, лечение и пребывание в вашей клинике платное. Я хотела бы оплатить за подругу...

— О, вы так любезны, — улыбнулось небесное создание. — Вообще-то все расчеты в нашей клинике производятся по завершении лечения, но если вы хотите прямо сейчас...

— Да, я хочу прямо сейчас. Так я буду чувствовать себя более уверенно. Сколько я должна?

— Минутку. — Девушка пощелкала клавиатурой и выдала искомую сумму.

— Хорошо, — кивнула я. Сумма не испугала меня — в Китае лечение столь сложного заболевания, как аневризма, пожалуй, обошлось бы не дешевле. — Ваша клиника принимает чеки «Америкэн экспресс»?

— Разумеется.

— В таком случае я расплачусь чеком.

— Вы не волнуйтесь, ваши деньги не пропадут...

— Вот по этому поводу я совершенно не волнуюсь. Меня волнует только состояние здоровья моей подруги.

— Тогда я позвоню доктору Саблиной, может ли она прямо сейчас вас принять.

— Сделайте одолжение.

Небесное создание потыкало хрупким пальчиком в кнопки телефона и заговорило с непередаваемой ангельской интонацией:

— Вера Васильевна? Здравствуйте, вас с поста беспокоят... К одной из ваших пациенток пришла посетительница, близкая подруга. Она хотела бы проконсультироваться у вас по поводу... Да, понятно. Хорошо, Вера Васильевна.

Девушка посмотрела на меня:

— Доктор Саблина вас примет. Пожалуйста, поднимитесь на лифте на пятый этаж. От лифта направо в коридор, кабинет пятьдесят восемь. А этот мужчина с вами?

— Да, со мной. Он тоже... друг.

... Когда мы в лифте поднимались на пятый этаж, Марк сказал:

— Спасибо за то, что отрекомендовали меня другом.

— А как прикажете еще вас рекомендовать, господин Косарецкий? Оставьте вы эти разговоры, не до того. Я волнуюсь за здоровье Сони, а вас, похоже, это мало беспокоит.

— Нет, отчего же. Но еще меня беспокоит то, что мы с вами узнали о кулоне.

— О, хоть здесь не поминайте об этой ужасной вещи! У меня при слове «кулон» зубы начинают ныть.

— Хорошо, хорошо, не буду.

Пятьдесят восьмой кабинет был строг и удобен одновременно, а доктор Саблина производила весьма благоприятное впечатление своими манерами. Я рядом с ней на какое-то мгновение почувствовала себя деревенской простушкой, но потом взяла себя в руки. В конце концов, я оплачиваю работу этой вышколенной докторши. А значит, и нечего перед нею робеть, как перед статуей Астарты.

— Добрый день, рада вас видеть, присаживайтесь, — шелковым голосом сказала доктор Саблина. — С кем имею честь?

— Я Нила Чжао, близкая подруга Софьи Вязовой. А это — Марк Косарецкий, наш общий... друг. Доктор, простите, что отрываем вас от дел...

— О, никоим образом!

— ...Но я очень беспокоюсь о состоянии здоровья Сони.

— Напрасно, — мягко улыбнулась доктор Саблина. — Операция прошла успешно, сейчас состояние пациентки Вязовой стабильное. Думаю, через несколько дней мы переведем ее в палату общего режима. Поверьте, оснований для беспокойства нет ни малейших.

— Это меня очень радует. Доктор, а нельзя ли передать в палату Сони вот эти вещи. И еще...

— Да, разумеется. О, какая прелесть! Какие забавные статуэтки!

— Доктор, возможно, вам это покажется никчемной причудой, но я очень прошу вас исполнить мою просьбу.

— Какую именно?

— Эти, как вы выразились, забавные статуэтки-талисманы фэн-шуй.

— О, я слышала о фэн-шуй, там, кажется, есть целая теория нетрадиционной медицины...

— В принципе, да. Так вот. Нельзя ли попросить медсестру или санитарку, ухаживающую за Соней, поставить эти талисманы в палате и возле палаты моей подруги. Вот здесь, на карточке, я написала, что именно и как следует поставить.

Доктор Саблина мельком взглянула в карточку, улыбнулась. Улыбка у нее была очень приятная: человек, который видел такую улыбку, мог не беспокоиться о своей судьбе, ибо знал — его судьба отныне в надежных и заботливых руках...

— Хорошо, мы все так и сделаем, обещаю вам, — сказала доктор Саблина. — Еще что-нибудь?

— Нет у меня все, — улыбнулась и я. — Не хочу нас задерживать. Всего вам доброго.

— И вам. Здоровья и удачи.

Мы раскланялись просто как два китайских мандарина в театральном представлении.

Когда мы с Марком возвращались из больницы, сильный художник неожиданно заявил:

— Я ей не верю.

— Кому? — удивилась я. Мое удивление было вполне понятно — только что шел разговор о женских образах на полотнах Ренуара, о девушке с веером, о Жанне Самари... И вдруг такая фраза! — Кому не верите? Девушке с веером?

— При чем здесь девушка с веером, — раздраженно отмахнулся Марк. — Я о докторше этой, Саблиной. Я ей не верю. Ни на йоту. Она обманывала пас, когда говорила, что со здоровьем Сони все в порядке.

— Марк, давайте договоримся, что в нашей пире правом на интуитивные догадки обладаю только я.

— Это еще почему?

— Потому что я мастер фэн-шуй и прирожденный интуитивист. А вы...

— Всего-навсего местный художник, да? Дражайшая моя интуитивистка, будь вы хоть трижды мастером фэн-шуй, все равно бы вы не заметили того, что заметил я.

— Да, так что же вы заметили?

— Вы смотрели на доктора Саблину взглядом, простите, наивной пациентки. А я смотрел взглядом мужчины и художника. И я сразу понял, что Саблина лжет. Она что-то скрывает. Впрочем, понятно что. С Соней у них что-то пошло не так. Я не удивлюсь, если...

— Поворачивайте, — вырвалось у меня. — Мы едем обратно в больницу.

— Нет, — сказал Марк. — Это бессмысленно. Чего вы сейчас добьетесь? А если, паче чаяния, с Соней случилось самое худшее, они не смогут скрывать это вечно. Успокойтесь, Нила. Уж коли врачи не смогли ее спасти, вы со своим фэн-шуй точно не спасете. Вы думаете, ваши красные собачки вернут Соню с того света, если уж она там оказалась?

— Почему вы думаете, что Соня мертва?! — закричала я, вцепившись в ремень безопасности.

— Потому что у доктора Саблиной было лицо человека, который прячет покойника.

— Чушь!

— Дай бог, чтоб это было чушью. Нила, у меня к вам предложение.

— Какое?

— Давайте не поедем сейчас в Сонин особняк. Там пусто, скучно и страшновато. Даже вдвоем.

— Допустим, и что вы предлагаете?

— Едем ко мне на квартиру. Там всяко уютнее, чем в этом огромном пустом доме. Посидим, я сварю кофе. Еще у меня есть амаретто... Настоящий, не левый какой-нибудь.

— А соевый творог у вас есть?

— Мм, нет, а вы что, так любите соевый творог?!

— Я без него не представляю себе жизни. Ну ладно. — Я усмехнулась. — Обойдемся без творога. Кофе и амаретто — это уже веские причины для похода в гости. Но если вы надумаете меня соблазнить...

— То что?

— Зря потеряете время. Я неподвластна даже вашим чарам, Марк.

— И все-таки я попробую, — сказал Марк таким тоном, словно собирался затеять какое-то особенное по сложности и по важности мероприятие.

Квартира у Марка была типовой квартирой панельной многоэтажки. Две комнаты, кухня, раздельный санузел — все прелести безликого, лишенного индивидуального шарма жилья.

Марк препроводил меня в зальчик, усадил на диван, спросил:

— Ну что, какова с точки зрения мастера фэн-шуй моя квартира?

— Идите готовить кофе, Марк, — сказала я. — А я пока составлю это самое мнение. Но не обижайтесь, если оно будет нелестным.

Оставшись одна, я действительно настроилась на то, чтобы посмотреть жилище Марка Косарецкого глазами мастера фэн-шуй.

Зальчик, он же гостиная, был так себе. Стандартное размещение мебели и техники: в правом углу от окна телевизор на квадратной низенькой тумбочке, в левом углу — далеко не новый компьютер на столе, заваленном всякими бумагами, дискетами и дисками (вот где стоило бы навести порядок! Любое скопление ненужных или забытых вещей приводит к застаиванию позитивной энергии). Я подошла к окну, провела по подоконнику пальцем. Хм, так и есть, слой пыли и на подоконнике и на оконном стекле — синдром жилища холостого мужчины. Пыль — по мнению специалиста фэн-шуй — главный враг человечества. Пыль мало того что дурно влияет на здоровье, она еще и имеет свойство накапливать в себе массу негативной энергии. Недаром хозяйки, продвинутые в практике фэн-шуй, занимаются влажной уборкой ежедневно, особое внимание уделяя окнам и подоконникам — ведь именно через окна, через эти глаза дома, жизненная энергия устремляется внутрь.

Но Марк явно не был истовой домохозяйкой. Пыли было предостаточно и на книжном шкафу, и на этажерке, набитой газетами и журналами, и на журнальном столике. У меня просто руки чесались — взять тряпку, пылесос и хорошенько всюду прибраться. Но этого еще не хватало! Сам пускай убирается. Я закрыла глаза, потерла виски, настраиваясь. Ух ты! Теперь передо мной была энергетическая картина комнаты Марка, и вот что удивительно: меня окружали потоки лишь положительной энергии, желтовато-оранжевой, как внутренность спелой тыквы. Казалось бы, должно получиться наоборот, ан нет. Это что же выходит, Марк сам генерирует позитивную энергию и наполняет ею окружающее пространство? Как-то это не вяжется у меня с его образом.

Наверное, я довольно долго простояла вот так — посреди комнаты, с закрытыми глазами и приподнятыми руками, любуясь сполохами и переливами силы ци. А потом услышала как из поднебесья:

— Я не могу насмотреться на тебя. С закрытыми глазами ты еще красивей. Я подумал, как здорово смотреть на тебя, спящую на моем плече...

Я немедленно открыла глаза и сердито уставилась на Марка, стоящего напротив меня. Лицо у него было... И не разобрать, какое выражение было на этом лице.

— Марк, бросьте ваши штучки. Я ведь уже уведомила вас, что со мной они не пройдут.

— Я не понимаю, о чем ты говоришь, — сказал Марк, придвигаясь ко мне вплотную и беря мои руки в свои. — Я хотел угостить тебя кофе, но теперь это настолько неважно...

— Важно, важно, — попробовала возразить я, но и возражения мои, и попытки высвободиться из объятий Марка были неубедительными. — Марк, не надо, я... прошу...

Но он наклонился и поцеловал меня. В этом поцелуе не было неистовства страсти; он был глубок и нежен, как поцелуй морского бриза, он манил и звал, он затягивал и упрашивал...

— Марк! — Я все-таки вырвалась из нежных пут его поцелуя. — Это подло!

Лицо Марка побелело.

— Что — подло?

— Нельзя вот так — со мной! Мне не нужно этого ни от вас, ни от всех остальных мужчин на земле!

— Неужели это преступление — поцеловать любимую женщину? — Марк смотрел на меня какими-то странными глазами. Ничего нельзя было прочесть в таких глазах.

— Любимую — сколько угодно! Но не меня!

— Но что же мне делать, если любимая — ты! Вероятно, от такого признания я должна была растаять от нежности. Ничего подобного. Меня это только разозлило.

— Гм! — выразительно заявила я. — И давно ли я стала любимой?

— Мне кажется, с того самого момента, как я тебя увидел. Поначалу я еще думал, что влюблен в Соню, но...

— Ага. Ну да. Какая высокая у российских мужчин скорость смены объекта влюбленности.

— Издеваешься надо мной, да?

— Никоим образом. Марк, успокойтесь, а? Я ведь вам говорила, что из-за особенностей моего мастерства должна соблюдать целомудрие. И, право слово, секс — не та ценность, ради которой я пожертвую своими возможностями мастера.

— А если любовь? Если ты влюбишься, Нила?

— Если и влюблюсь, то не в вас, Марк. Вы не в моем вкусе. Думаю, что и я не в вашем. Вы просто по привычке решили повести себя со мной так, как повели бы с любой другой женщиной. Вам нравится быть сердцеедом. А мне нравится быть мастером фэн-шуй. Кстати, дайте-ка мне веник и тряпку, я все-таки приберу у вас в гостиной. Эта вездесущая пыль действует мне на нервы.

— Не дам, — мрачно сказал Марк, отступая от меня. — Я со своей пылью сам разберусь.

— Вы напрасно обиделись на меня, Марк. Ну же, перестаньте хмуриться и посмотрите на меня, только с другой точки. Я могу быть хорошим другом, я могу быть интересным собеседником — и со всеми этими ролями прекрасно справлюсь и без поцелуев.

— Друзей и собеседников у меня и без тебя достаточно, — отрывисто бросил Марк. — Я люблю тебя, а ты...

— А я не люблю вас. Но разве это повод для трагедии, по большому-то счету, а, Марк? Идемте пить кофе с амаретто. Уверяю вас, после второй чашки ваша страсть ко мне естественным образом пойдет на убыль.

— Ничего подобного.

— Поверьте мне. Я знаю.

Мы пили кофе на маленькой, по-холостяцки неуютной кухоньке Марка и разговаривали о Китае. Я была права. После второй чашки кофе Марк уже не смотрел на меня глазами побитой собаки, а цивилизованно слушал все, что я рассказывала о различных направлениях и школах фэн-шуй. И даже задавал вопросы, свидетельствующие о том, что ему теперь действительно интересен мой рассказ, а не мои губы и прочие прелести. Правда, он упорно обращался ко мне на «ты», видимо, по привычке.

— Знаешь, Нила, — сказал он. — Я все равно не верю, что какие-то правила перестановки мебели или чашка с водой, в которой плавает монетка, способны изменить жизнь. Тут ты меня не переубедишь. Вот ты передала для Сони каких-то собачек, черепашку — думаешь, ей это поможет, случись с ней какой-нибудь тромб или шок?

— Я не утверждаю, что поможет исключительно — это, — ответила я. — Талисманы фэн-шуй просто делают энергию вокруг человека позитивной и животворной. Они что-то вроде освежителей воздуха в комнате — воздух они не заменят, ведь верно? Но зато добавят ему определенный аромат.

— Никогда не любил освежителей, — буркнул Марк.

— Ну, это дело хозяйское, — улыбнулась я. И тут зажужжал мой мобильник.

Я достала его, посмотрела на экран — номер был совершенно незнакомый.

— Да? — сказала я в трубку.

На том конце кто-то несколько секунд молчал. Молчал взволнованно, потому что я слышала прерывистое дыхание.

— Я слушаю вас, — поощрила я робкого абонента.

— Вы — Нила Чжао? — наконец услышала я далекий и довольно-таки писклявый голос. Голос был неестественным, видимо, его неуспешно пытались изменить.

— Да, я Нила Чжао. С кем я разговариваю?

— Это неважно. Вы сегодня были в больнице «Кардиосфера», узнавали о здоровье Софьи Вязовой.

— Да, верно, а кто со мной разговаривает...

— Вам сказали неправду. С вашей подругой случилась клиническая смерть как раз в тот момент, когда вы разговаривали с доктором Саблиной. Вам ничего не сказали, потому что еще надеялись спасти пациентку.

— Кто это говорит?! — закричала я. — Для чего вам это нужно?!

— Они получили от вас деньги за лечение, но вы можете и должны судиться с клиникой, потому что ваша подруга не вылечена, а мертва.

— Я не верю!!! — закричала я в трубку, но то писклявое существо, которое говорило со мной, уже отключилось. А когда я попробовала набрать номер, оставшийся в памяти моего мобильного, «абонент» оказался «временно недоступен».

— Марк! — Я вцепилась в плечи мсье Косарецкого и принялась его трясти. — Марк!

— Что случилось?! — Он еле сумел оторвать от себя мои руки. Взял мои ладони в свои, сжал до боли, словно хотел, чтобы я поскорее пришла в себя. — Кто это звонил? Что сказал?

— Я не знаю, кто это звонил, — наконец выговорила я. Слова мне давались с трудом. — Но этот человек заявил, что в тот момент, когда мы с тобой были в клинике, Соня умерла. Марк, почему они скрыли от меня правду?!

— Ты перестала говорить мне «вы», — сказал Марк. — Это дорогого стоит. А теперь успокойся. Давай рассуждать здраво и как взрослые люди. Налить тебе амаретто?

— Налей.

Я выпила амаретто залпом, как водку. В горле першило от приторности напитка, и я налила себе простой минеральной воды.

— Для чего им лгать тебе о Сониной смерти?

— Для того, чтобы я оплатила лечение. И не только оплатила, но и продолжала оплачивать дальше!

— Первое твое утверждение верно, второе не очень. Они не смогут долго скрывать от тебя труп.

— Марк, не говори таких ужасных вещей! Марк, что же делать! Соня умерла! Это невыносимо, просто невыносимо!

Марк спросил неожиданное:

— Вы были очень близкими подругами, раз ты так убиваешься?

Я замолчала, приводя нервы в порядок. Нельзя позволять себе так распускаться, да еще перед лицом мужчины.

— Мы не были очень близкими подругами, Марк, — сказала я, относительно успокоившись. — Наша дружба только-только началась. Но именно поэтому мне так обидно за Соню. У нас с ней были такие планы. Мы понимали друг друга. У меня давно не было такой понимающей подруги... Ладно, что говорить. Едем в больницу, Марк.

— Зачем?

— Я буду разносить ее по кирпичику. Они должны были вылечить Соню, а не убить.

— Нила, на основании одного подозрительного звонка нельзя разносить по кирпичику целую больницу! Нила, это вообще мог позвонить какой-нибудь придурок, которому охота пощекотать себе нервы.

— Нет. — Я налила себе еще амаретто, выпила, закусила каким-то одиноким крекером. — Звонок был правдив, Соня умерла. А значит, мой фэн-шуй ее не спас. Марк, ты хоть понимаешь, что это означает?

— Что?

— Что я вовсе никакой не мастер. — Слова выплескивались из меня вместе с пьяными слезами. — Ни-ка-кой. Знаешь, мой учитель Ван То мог оживлять и умерших людей, и умершие дома, таков был его талант, такова связь с миром сил и энергий! А я... На что гожусь я, если не спасла подругу? Пожалуйста, поедем в больницу. Я хочу видеть ту докторшу, которая нагло лгала мне в глаза.

— Нила, ты знаешь, который час?

— А это имеет значение?

— Да. Половина второго ночи! Тебя никто в больницу не пустит. К тому же ты пьяна.

— Я не пьяна, я просто расстроена. Ничего ты не понимаешь. Ху-дож-ник.

— Мы поедем в больницу завтра. Тебе надо проспаться, отдохнуть...

— Марк!

— Что?

— Можно, я останусь у тебя? Постели мне на диванчике, ладно? Я не смогу сейчас вернуться в Сонин особняк. Мне страшно.

— Я тебя никуда и не отпущу.

— Это хорошо. Только не домогайся меня, ладно?

— Очень надо.

— Ой, я что, уже выпила весь амаретто? Кажется, это было моим последним вопросом.

Дальше в моей памяти зиял глубокий провал.


Содержание:
 0  Мастер ветров и вод : Надежда Первухина  1  ПРОЛОГ : Надежда Первухина
 2  Глава первая ПИСЬМО С КРАСНОЙ РЫБКОЙ : Надежда Первухина  3  Глава вторая ПРИВЛЕЧЕНИЕ УДАЧИ : Надежда Первухина
 4  Глава третья ТРИ ЗВЕЗДНЫХ СТАРЦА : Надежда Первухина  5  Глава четвертая ГЕКСАГРАММА СИ-КАНЬ : Надежда Первухина
 6  Глава пятая СОБЫТИЯ ПРЕКРАСНОГО ДНЯ : Надежда Первухина  7  Глава шеста ПОМИНАЛЬНАЯ ДОЩЕЧКА : Надежда Первухина
 8  Глава седьмая ПИСЬМО СТАРОЙ ПОДРУГИ : Надежда Первухина  9  Глава восьма ФЭН-ШУЙ ДЛЯ ЗОЛУШКИ : Надежда Первухина
 10  Глава девятая КОЕ-ЧТО О СПОСОБНОСТЯХ ЖЕНЩИН : Надежда Первухина  11  Глава десятая ДАРЫ ПРИНОСЯЩИЙ : Надежда Первухина
 12  Глава одиннадцатая ОРХИДЕЯ НА ТРОНЕ : Надежда Первухина  13  вы читаете: Глава двенадцата БИТВА ЗОЛОТЫХ СОБАЧЕК : Надежда Первухина
 14  Глава тринадцатая ТОРЖЕСТВО ЗВЕЗДНЫХ СТАРЦЕВ : Надежда Первухина  15  Глава четырнадцата ПЕРЕСТАНОВКА : Надежда Первухина
 16  Глава пятнадцатая ВСТРЕЧА МЕЖДУ МИРАМИ : Надежда Первухина  17  Глава шестнадцатая МАСШТАБ ОДИН К ДЕСЯТИ : Надежда Первухина
 18  Глава семнадцатая ВЫБОР ТАОТЕ : Надежда Первухина  19  Использовалась литература : Мастер ветров и вод



 




sitemap