Фантастика : Социальная фантастика : Глава одиннадцатая Магомед : Илья Ангелов

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34  35  36  37  38  39  40

вы читаете книгу




Глава одиннадцатая

Магомед

…С утра прихватило ногу. Значит опять погода меняется. Чертов город Москва!

Чертова Русня!

Магомед долго сидел на кровати, массируя левую икру. Потом встал и сильно прихрамывая направился в туалет. Охая, помочился, и звучно перднул несколько раз. Хорошо!

Тут же вспомнился массажный салон, в который он заглядывал на прошлой неделе. Магомед любил массаж, да и хромая нога — память о 1995-ом — требовала постоянного ухода. Девка-массажистка была русской — бойкая красавица-блондинка с косою до жопы. Магомед улегся на лежанку, а под конец сеанса, когда девка, уже порядком уставшая, склонилась над его задницей, с наслаждением выпустил газы прямо ей в лицо. То-то было крику и слез! Нет, с мусульманками или разными там тайландками Магомед никогда подобных вольностей себе не позволял, только с русскими. Бляди грех не перднуть в рожу, пусть, сука, знает, с кем имеет дело! Так-то…

Помолившись и напившись чаю, Магомед оделся, рассовал по карманам пистолет, нож, мобилу и деньги и вышел на улицу. Предстоял долгий рабочий день.

Через пять минут подержаная бээмвешка Магомеда уже разворачивалась на стоянке напротив принадлежащего ему павильона. Торговали, как всегда в этот час, бойко. Перед окошком раздачи, терпеливо дожидаясь своей очереди, стояло человек пять. Ебаные русские алкаши! Ну где это видано — пить пиво перед работой, в восемь утра? Магомед покачал головой и сплюнул на асфальт. Душу продадут, чертовы гяуры, за банку "Балтики"!

Обогнув павильон, Магомед повозился с ключами, открыл неприметную дверцу в высокой глухой ограде и оказался на заднем дворе. Сильно тянуло запахом жареной картошки. Из павильона, будто почувствовав чужое присутствие, высунулся Ванька.

— Доброе утро, Магомед Ибрагимович! — почтительно поприветствовал шефа паренек.

Магомед кивнул и прошествовал внутрь. Хозяйским взглядом окинул помещение.

У окошечка рассчитывался с покупателем племянник Ваха. Заслышав шаги, Ваха обернулся и его смышленное лицо озарилось радостной улыбкой. "Какой молодой еще, не умеет прятать чувства", — ворчливо подумал Магомед, но тут же прогнал эти мысли. Племянника он любил и баловал. Полгода назад, когда сестра Магомеда, жившая в Грозном, позвонила и попросила взять старшего сына в Москву под свое крыло, Магомед, забросив все дела, уже на следующий день отбыл на родину за 17-летним Вахой. Вначале он поселил племянника дома, а неделю спустя торжественно вручил ему ключи от съемной однушки, оплату которой взял на себя.

…Обняв племянника, Магомед похлопал его по спине и первым делом спросил:

— Матери звонил? Как они?

— Спасибо, дядя, хорошо. Передают вам привет. Достраивают дом, ждут вас на новоселье в августе, — ответил Ваха.

Магомед гордо кивнул головой. Дом семье сестры строился на его деньги. А и кому как не ему, брату, заботиться о сестре — вдове с тремя детьми? "Подарю парню на день рождения бээмвуху, новую, — окончательно решил Магомед. — Мужчине нельзя без машины, нет…".

— Магомед Ибрагимыч! — вывел из задумчивости голос Ваньки.

— Ну что тебе? — обернулся Магомед.

— Водка кончилась, Магомед Ибрагимыч, — испуганно зашмыгал носом паренек.

— Ты почему, козел, только сейчас мне об этом говоришь? — рассердился Магомед.

— Вчера в одиннадцать подошел клиент, взял последние две бутылки. Мне неудобно было беспокоить вас так поздно! — принялся оправдываться Ванька.

Водкой торговали нелегально, из-под полы, продавая ее в основном в розлив только проверенным клиентам.

— Ты мне смотри, Ванька, чтоб такое было в последний раз! — рыкнул Магомед. — Вот оштрафую тебя на тысячу долларов за пропущенную выгоду, тогда узнаешь!

— Ну Магомед Ибрагимыч! — губы у Ваньки тряслись, он еле сдерживал слезы.

— Ладно, Ванька, на первый раз прощаю! — смилостливился Магомед. — Но учти, второго раза не будет!

Еще сильнее запахло жареным. Ванька охнул и бросился к фритюрнику.

— Ты мне, гад, еще попробуй картошку сжечь! Убью! — пригрозил Магомед и снова вышел во дворик. Сплюнув, достал сигареты и закурил. Позвонил по мобиле насчет водки. Открыл дверцу склада, служащего ему одновременно и офисом, и прошел внутрь. Сел и начал перелистывать бумаги. Задумался. Вытащил пистолет, вынул обойму, выщелкнул из нее все патроны и внимательно их осмотрел. Сегодня таджики обещали три килограмма дури, а в таких ситуациях оружие должно быть безотказным, впрочем, как и всегда…


Нет, неужели вы думаете, что владелец павильона по продаже шаурмы, пива, соков и нелегальной водки в розлив Магомед существовал единственно на доходы от шаурмы, пива, соков и нелегальной водки в розлив? Да не смешите…

На самом деле 30-летний хромоногий, небритый Магомед был главным по продаже дури в районе. К твердым наркотикам подступиться пока что не удавалось, слишком серьезные и уважаемые люди руководили здесь этим прибыльным бизнесом. Но Магомед не унывал. Доходы росли медленно, но верно, а это самое главное — постоянная, гарантированная прибыль…

Да, пять лет назад все начиналось именно с шаурмы, но (Магомед это чувствовал) скоро уже можно будет подарить пропахший картошкой и печеным некачественным куриным мясом павильон племяннику, а самому заняться целиком и полностью торговлей марихуаной и гашишем — дешевыми и приятными наркотиками, чей поток в столицу непрерывен благодаря пронырливой и упорной армии таджикских гастарбайтеров. А сегодня вообще будет славный день! Впервые для пробы ему позволили взять кроме дури маленькую партию героина…

Все, хватит думать, пора ехать по делам…


*********


Гав! Гав! Гав!

Все ближе и ближе.

Четыре тени, петляя, несутся по ночной улице. Впереди маленькая. Остальные, три, большие и неотвратимые — сзади.

Гав! Гав! Гав! Мы — твоя смерть, и ничто тебя не спасет, неразумная кошка, осмелившаяся выйти на дороги Москвы…

Филька мчится, но понимает, что больше ей не выдержать. Настигают. Настигают бродячие беспощадные псы. Зачем ей нужно было выбегать из подъезда после убийства Леши? Ведь могла, могла спрятаться, схорониться до утра где-нибудь на спокойных и темных этажах высокого алешиного дома. Поздно теперь рассуждать. Пришел конец…

Дорога из темноты ведет к тускло освещенному пятачку, на котором стоит павильон. Забор. К нему! Быстрее! Впереди шоссе. Изредка проносятся ревущие автомобили. Кошка собирает последние силы и мчится вперед. Лучше уж мгновенная смерть под колесами, чем жадные до крови собачьи клыки.

Слепящие фары. Визг тормозов. Филька проскакивает мимо скрипящего от натуги четырехколесного чудовища. Однако и собаки не останавливаются! Следом! Следом! Следом!

Машина! У павильона машина! На нее! Наверх!

Филька взлетает на капот автомобиля. На его крышу. А оттуда, взметнувшись, летит на крышу павильона.

Вперед по крыше! Вперед!

Но крыша, спасительная и казалось бы такая необъятная, вдруг кончается.

Филька не может затормозить и срывается вниз. В темноту.

Невысоко!

Бежим дальше!

И тут кошка со всего размаху ударяется в стену.

Больно!

Как больно!

Но, о чудо! Это же двор, огороженный со всех сторон! И собакам сюда не добраться!

Стучит отбойным молотком маленькое, испуганное кошачье сердце.

Неужели спаслась?

Спаслась!

Только нету больше Алеши. Погиб любимый хозяин…


*********

— Эй! Кто здесь? — из распахнувшейся двери на двор вышел человек. В руке его Филька увидела пистолет. Тут же запахло чем-то странным, сладковатым, одуряющим. Аромат вместе с волнами дыма выползал из двери, откуда появился незнакомец.

— Мяу! — испуганно подала голос кошка.

Человек вгляделся в темноту и рассмеялся.

— О? Кошка! А я-то думал…А ну иди сюда!

Тон незнакомца не понравился Фильке, она отпрыгнула в угол и зашипела.

— Ого? Какие мы смелые! — мужчина спрятал пистолет и прихрамывая подошел к кошке. — А по морде не хочешь, русская тварь?

Филька изготовилась к бою, решив продать свою жизнь подороже и, когда мужчина нагнулся над ней, протянув вперед руку, со всей силы вцепилась в нее зубами и лапами.

— Ай! Сука! Шейтан! — взвизгнул гортанным голосом мужчина, взмахнул рукой, сбрасывая с нее кошку и отскочил назад. Рука его моментально покрылась полосами крови, которая принялась капать на землю.

Мужчина попробовал пальцем кровь, полизал ее и почему-то снова рассмеялся.

— Так бы и объяснила сразу, — вдруг уважительно обратился незнакомец к Фильке, — что ты не русская! Черная, гибкая, злая, бросаешься даже на тех, кто сильнее тебя — ну какая ты русская? Русские так себя не ведут. Они не такие!

Филька от удивления аж села на землю. "Он что — ненормальный? — подумала кошка. — Ну какая же я не русская, раз я родилась, воспиталась и живу на этой земле, и хозяева у меня русские? И никаких языков кроме русского никогда не знала?"

Тут, в тон с мыслями Фильки, мужчина вдруг выстрелил в нее короткой фразой на непонятном языке. Подождал. Потом сказал что-то еще. В ответ Филька собралась, снова изготовилась к бою и зашипела.

— Ахаха! — не обращая внимания на струящуюся кровь, мужчина хлопнул себя руками по бедрам и засмеялся еще сильнее. "Пьяный он что ли? Или психованный? — начала беспокоиться кошка. — Хотя нет, на психа вроде не похож…".

Мужчина отсмеялся и полез в карман куртки. Достал оттуда портсигар, закурил и по двору поплыл тот самый странный дым, так непохожий на сигаретный.

— Ты совсем как мы, чеченцы! — довольно произнес незнакомец и от этих слов шерсть на спинке Фильки встала дыбом. "Вот и попала!" — мелькнула коротенькая мысль…

Тут открылась задняя дверь металлического павильона и оттуда выглянула черная, коротко стриженная голова. Последовала встревоженная фраза на чеченском, которую само собой Филька не поняла. На всякий случай она снова угрожающе зашипела и опять курящий незнакомец засмеялся, показав рукой на Фильку. Голова кивнула и скрылась.

— Сейчас будешь есть! — успокоил незнакомец. — Это Ваха, племянник. Он даст тебе поесть курицы. А меня зовут Магомед. Я здешний хозяин. Я тебя оставляю, будешь жить во дворе, стеречь хозяйство. А назову я тебя Алмас. Это у нас, у чеченцев, такие злые духи, которые живут в лесах. Поняла, Алмас?

"А вот хуй тебе! — подумала Филька, вспомнив одно из любимых выражений ныне покойного Вась-Вась. — Никакая я тебе не Алмас. В жопу себе ее засунь!"

Демонстративно игнорируя Магомеда, кошка поднялась и проследовала в самый дальний и темный угол двора.


…Полчаса спустя чечены закрыли павильон и ушли, о чем-то оживленно переговариваясь на своем языке. Перед тем как закрыть дверь, Магомед вспомнил о кошке, повернулся и коротко погрозил ей пальцем. В ответ Филька огрызнулась из темноты злым "Мяу! Дурак!" Магомед не понял и глумливо захохотал.

Куриное мясо, политое странным пахучим соусом, Филька есть не стала, хотя от голода сводило живот. Не обращая внимания на аппетитную тарелку, кошка принялась рыскать по дворику в поисках какой-нибудь дыры, через которую можно было бы вылезти наружу. Увы, дыры не оказалось. Трехметровая металлическая стена, окружавшая двор, тихо потрескивала, отдавая ночи накопленное за день тепло.

Минут через двадцать, отчаявшись, Филька прекратила поиски. "Лягу-ка я лучше спать, — решила кошка. — Завтра тоже день. Вот завтра и буду думать, как отсюда вырваться. Ну и попала я — из огня да в полымя, как любила говорить бабушка…".

Приняв это решение, Филька выбрала местечко потеплей у стены павильона, свернулась калачиком и уснула.

Так началась ее жизнь в чеченском плену…


*********

"…Бедные москвичи! Бедные, глупые и наивные москвичи! — с жалостью думала Филька, в очередной раз наблюдая за Ванькой, кидающим дурно пахнущие куриные тушки в огромный чан для маринования. — Если бы они только знали, какое мясо едят!"


Насвистывая веселый мотивчик, Ванька заливал тушки уксусом и еще какой-то дрянью. Запах уксуса резко бил в ноздри, Ванька морщился, крутил головой, сплевывал прямо в чан и снова начинал свистеть. Приехав в Москву из голодной владимирской деревеньки Ванька был небрезглив. Он с удовольствием лопал и шаурму из несвежего мяса, и салат, приготовленный из не особо чистых или вообще немытых овощей. "Я, кошка, никогда еще столько не ел, сколько у Магомет Ибрагимыча!" — довольным голосом, отрыгиваясь, любил он объяснять Фильке, по-быстрому дергая сигарету во дворе в короткие минуты отдыха.

Филька молча вздыхала и тоже ела. Чуткое обоняние кошки с отвращением улавливало противный душок, который не могли отбить ни уксус, ни приправы…

Сам хозяин, как и Ваха, от шаурмы воротил нос. Днем они вообще почти ничего не ели. Лишь изредка Ваха брал кусочек лепешки, доставал из холодильника заранее припасенный сыр или брынзу, долго и тщательно отмывал под струей воды помидор. Мясо — баранину или говядину, чечены покупали только на рынке и готовили дома.


— Ванька, ну что ты копаешься, клиенты! — донесся из павильона гортанный голос Вахи.

— Тьфу ты, ирод черножопый! — тихо ругнулся Ванька, вынимая руки из чана. — Попробовал бы сам эту падаль замариновать, так не, нос воротишь, западло тебе…, - и сменив тон, громко откликнулся: Бегу, Ваха, бегу!


Филька отскочила от двери, чтоб ненароком не зашибло, и грустно улеглась в стороне. Четвертые сутки длился ее плен. И убежать никак не удавалось.

Сколько ни мяукала стоя у двери на улицу кошка, предупрежденные Магомедом работники отказывались ее выпустить.

— Брысь, дура! Ты счастья своего не знаешь! — орал на кошку Ванька, а Ваха и другие сменщики, тоже смуглые молодые парни, но непонятно какой национальности, вообще не обращали на нее внимания.

— Сиди-сиди, Алмас! — противно ухмыляясь, говорил кошке Магомед. В течение дня к нему часто приходили по делам то чеченцы, то русские. Предварительно уточнив, кто за дверью, Магомед открывал ее и впускал гостей, бдительно наблюдая за Филькой. Когда в первый раз она попыталась прорваться наружу, чеченец стремительным движением залепил ей правой, здоровой ногой по морде. Филька отлетела к стене и долго потом отлеживалась в полубеспамятстве, удивляясь, как только не оторвалась у нее голова.

С непривычной и некачественной пищи кошку каждый день несло. Вначале она металась по двору, выискивая укромное место, где бы справить нужду, но на третий раз, собрав всю свою ненависть и отчаянье, Филька опорожнилась жидкой струей прямо под дверь склада, где в это время сидел, закрывшись, Магомед. "Может убьет и это будет к лучшему, — подумала несчастная пленница. — А может рассердится и выкинет меня наружу, на улицу?

Открыв дверь и, чуть не наступив на вонючую желтую лужу, Магомед озверел и долго с криками на своем языке гонялся за кошкой по двору.

— Пристрелю, сука! — наконец сказал он запыхавшись. Потом дернул головой и рассмеялся. — Нееее, Алмас, слишком это для тебя легкая смерть. Сри, сволочь, Ванька все за тобой уберет. Я тебя сломаю, будешь у меня как настоящий русский раб по струночке ходить, тварь! Эй, Ванька, бери тряпку! Иди вымой за этой паскудой!

И Ванька выбегал из павильона, матерился и, сквозь слезы, старательно отмывал плиты двора. Гигиеной он не заморачивался и рук потом не мыл. "А ну ее, эту гигиену, мы привыкшие! — объяснял он Фильке. — Ты дрищешь каждый день, а вот я сколько уж этой шаурмы переел и ничегошеньки мне нет. У нас, деревенских, желудки луженые!"

Такая вот началась невеселая жизнь.

А вечерами…

Может только вечерами и становилось полегче. Из-под двери офиса-склада начинало тянуть сладковатым дымком, а спустя некоторое время оттуда появлялся и сам Магомед. Он вытаскивал из офиса стул, садился на дворе и начинал разговаривать с кошкой. От нечего делать приходилось слушать. И было, что послушать…

*********

"…Вот ты наверное думаешь, Алмас, что я плохой. Шипишь, руку мне ободрала, насрала под дверь как последнему гаду. А давай-ка разложим все по полочкам и разберемся, хочешь?

Посуди сама. В мире должен быть порядок. Сильный человек руководит слабыми, они подчиняются ему и работают на него. Он их хозяин. Кормит, поит, дает кров над головой.

Вот ты — кто-нибудь заставлял тебя залезть ко мне во двор? А? Значит ты собак испугалась, да? Поэтому типа попросила защиты, да? И что это значит? А значит это то, что сама ты в жизни справиться со своими проблемами не можешь. Я тебе дал дом, я тебя кормлю, я тебя защищаю. Кто я тогда? Твой хозяин. Выпусти тебя на улицу, тебя тут же собаки и съедят. И зачем тогда уходить? Сиди здесь, кушай, ходи туда-сюда, не рыпайся. Что я скажу, то и должна делать, понятно?

Вот хочу рассказать тебе одну историю, про мою жизнь.

Я сам родился в селе, пять тысяч человек в нем жило, богатое село. Наша республика тогда стала независимой. Свободная республика Ичкерия. Зажили мы вновь по законам предков, тысячелетним законам, а не по лживой и фальшивой конституции русни.

У нас что главнее и важнее всего в жизни? Род. Один человек ничто. Его может обидеть или убить каждый. Но ты не можешь безнаказанно обидеть род. Если ты обижаешь одного человека из рода, ты обижаешь весь род. И весь род вступится за своего и пойдет до конца, если надо и насмерть. Ты знаешь, что у нас женщины спокойно могут ходить по улицам и никому и в голову не придет задирать девушку или не дай Бог ее изнасиловать? Знаешь почему? Это смерть. Если ты это сделаешь, ни тебе, ни твоим родственникам, ни твоим детям, ни внукам не будет жизни. Будет война. Десять лет. Пятьдесят лет. Сто! Пока всех их не убьют. Вот поэтому у нас порядок. И уважение. Слово "честь" не пустое слово. Это кровавое слово. Все его знают и понимают. На том и крепится наша жизнь. На уважении. На чести. У русских такого нет. У них человек — ничто. Любой может обидеть его или убить. Если сильней. Ну посадят убийцу и что? Можно ли жить спокойно, когда знаешь, что убийцы твоего брата, сына, племянницы, двоюродной сестры, деда, живы? И их родственники живы?

Но русня терпит. Терпит какие-то партии, государство, которое наезжает на каждого и творит над ним беспредел. Русский человек — раб и трус! Сколько сот лет они были крепостными? И молились на своего батюшку-царя? Много! Русскому человеку нужен господин. Они без этого не могут. Нет, если честно, и среди русских есть сильные и смелые. Ну может один на тысячу. А у нас в Чечне, Алмас, каждый мужчина воин и господин. Поэтому мы всех сильней, хоть нас и мало, всего-то два миллиона. Если один чеченец кликнет клич — на него тут же отзовется сто человек. Двести. Тысяча человек отзовется. Вот поэтому нас все боятся. А у русских этого нет.

Знаешь, у нас в селе раньше почти в каждом доме были русские рабы. О, сколько их наши позабирали в 91-ом! Тысячи! Сажали в подвалы, заковывали в цепи. О, Алмас! Если б ты видела их! Как они вначале кричали, упрашивали, чтобы мы их отпустили…

Конечно если у человека были в России богатые родственники, наши с ними связывались, объявляли выкуп…Ну а у кого родственников или денег не было — так и сгнили в подвалах.

Потом уже наши очень хорошую торговлю наладили русскими. Воровали их и в Ставрополье, и в Кабарде, даже из самой Русни привозили. Рабы и дома строили, и грядки пололи, и камни таскали. Были и такие, что пытались бежать, но куда из Чечни бежишь? Если всюду свои, братья? Мы таким беглецам в наказанье резали поджилки. Знай свое место, раб, и не смей о свободе и думать!

Конечно власти Русни обо всем знали. И? Ты думаешь они хоть что-нибудь для своих русских сделали? А-ха-ха-ха! Плевать им было на всех. Ну а если наплевать, значит мы и дальше будем людей воровать. И воровали.

А уж сколько поездов русских наши ограбили! Сколько азербайджанской нефти было украдено из нефтепровода, что идет из Баку в Новороссийск! И ничего! Русские опять молчали. Даже наоборот — постоянно перечисляли в Чечню средства из бюджета. Миллиарды!


А затем наступил 1994 год. Страшный год. Тогда одни чеченцы пошли против других. Представляешь? Братья убивали братьев! Гражданская война. А кто ее развязал? Та же поганая русня. Они тогда подговорили Гантамирова и Лабазанова свергнуть Джохара. Первого нашего президента. Светлая ему память, Алмас!

Видя, что предателям не удается победить Джохара, Русня вторглась в очередной раз на нашу землю. Бомбили, обстреливали из пушек, запускали ракеты, уничтожали села и города. Весь наш народ тогда поднялся против врага — старики, женщины, дети, мужчины — все до одного.

Ты думаешь у нас не было оружия? О, Алмас!

Уходя из Чечни в 1991-92 гг. русские оставили нам все военные запасы, находившиеся к тому времени на нашей территории — орудия, ракеты, десятки тысяч автоматов, миллионы патронов. Этим оружием мы и встретили врага…

А враг, если честно, был в большинстве случаев совсем смешной — парнишки-новобранцы 18–19 лет отроду. Мы их сотнями брали в плен. Вначале даже отпускали домой под честное слово — так они плакали и просили. Но потом, когда русские танки стали методично разрушать наши дома, а снаряды — разрывать в куски целые семьи — вот тогда, Алмас, кончилась пощада. И наши стали резать пленным русским головы…

Да, мне тогда было 14 лет. Отца убили в первые дни войны и я остался единственным мужчиной в доме. Старшие братья ушли воевать.

Однажды они привели в село человек десять пленных из русни — избитых, в крови. Пленных подвели к двум разрушенным русской артиллерией домам. Из семей, кто там жил, уцелели лишь старики — один дед и его жена. Двадцать человек их родственников — дети, внуки, погибли.

Командир тогда сказал:

— Видите, русские, что вы наделали! Никто вас сюда не звал. Вы пришли не с миром, а с войной в наш край и убили тысячи наших братьев и сестер. Какое вам за это полагается наказание, ну?

Русские молчали. Они все уже поняли. Один из парней затрясся и заплакал.

Тогда командир вытащил два ножа и вручил их старику и его жене со словами: "Судите! Пусть им воздастся по справедливости!"

И старик со старухой стали перерезать пленным глотки. Не пощадили никого.

Все село сбежалось посмотреть на казнь и каждый был готов, если старик со старухой не справятся, помочь им в этом благородном и справедливом деле. Но они справились. Мы, мальчишки, тоже стояли и смотрели.

Потом, когда на земле осталось лежать десять трупов с окровавленными шеями, командир поблагодарил стариков, взял у них обратно ножи и подошел к телу того самого солдата, плакавшего. Командир встал на корточки и ловко отрезал трусу голову.

— Нате, играйте ею в футбол! — крикнул он весело и бросил голову нам.

И мы, преодолев первую, случайную тошноту, стали футболять голову вместо мяча. Ты знаешь, Алмас, какое это невероятное ощущение — играть в футбол головой своего врага!

После этого я почувствовал себя по-настоящему взрослым. Я взял автомат и стал бойцом. Нет, в отряды меня не брали, слишком мал был ростом. Но я охранял деревню, ходил в дозоры и тоже убивал русских. В пятнадцать лет я самостоятельно отрезал голову врагу и с тех пор, пока воевал, так и делал — убивал и отрезал головы.

…Эх, Алмас…какое это было время! Героическое, жестокое и кровавое…

В конце-концов мы разгромили врага и прогнали его домой, но чего это стоило нашему народу…Десятки тысяч убитых, сотни тысяч раненных, исчезнувшие с лица земли села и города…

Мой дом тоже разрушили. Мы дрались до последнего, все село. Погибли братья, мать, дедушка Магомед, в чью честь меня назвали, бабушка Айзан, две тети…

Осколком мне вырвало кусок мяса из ноги, а один кирпич из обвалившейся от удара снаряда стены упал мне на голову…

Нет, как видишь, я уцелел. Меня потом долго выхаживали, многие-многие месяцы. Те, кто остался вживых. Братья-мусульмане из многих стран мира присылали нам, чеченам, деньги, на борьбу с неверными. Благодаря этим средствам меня, как и многих других пострадавших бойцов, переправили лечиться в Турцию. Турецкие врачи сделали чудо и спасли мне ногу, начинавшую уже загнивать. Хромота, инвалидность, останутся до конца моих дней, но я горжусь ею и если бы мне предложили вернуть время назад и изменить свою судьбу, я снова бы взял автомат и вошел с ним в тот день в родной дом, чтобы вместе с семьей встретить смерть…

Да, Алмас, мы прогнали русских. И на земле предков, нашей земле, воцарился мир.

Хотя…какой это был мир…

Президент Джохар погиб. Он был единственным человеком, который мог объединить страну в кулак, даже несмотря на то, что некоторые командиры ему не подчинялись. Люди верили Джохару, как никому наверное не верили со времен великого имама Шамиля. У нового президента Масхадова не было и десятой доли тех ума и воли, какими обладал Джохар…

Страна, наша великая и несчастная Ичкерия зажила многовластьем. Сильные кланы воровали нефть, производили наркотики, фальшивые доллары по арабским матрицам. Мелкие занялись торговлей, бизнесом, похищали людей из соседних республик, угоняли машины. У каждого командира был свой отряд и своя территория, которая ему подчинялась. Командиры ненавидели друг друга и были готовы в любой момент наброситься на противника, чтобы отнять у него землю и власть…

Парадоксально, но Москва, как и вся Россия, остались для нас открытыми, и многие тысячи чеченцев уехали туда искать свое место под солнцем — крышевать, отнимать бизнес у русских коммерсантов, внедряться в игорный, гостиничный и строительный бизнес…

Я остался на Родине. В селе делать было нечего и я решил перебраться в Грозный. Торговал помаленьку, женился, задумал строить дом. В Шали с мужем и детьми жила старшая сестра…

А затем пришел 99-й год и безумец Басаев, решивший, что ему тесно в Чечне, напал на Дагестан. В те годы занесенный арабами ваххабизм уже набрал силу — Басаеву думал, что за несколько дней овладеет Дагестаном, за ним подымутся и остальные мусульмане и начнется джихад — священная война против русских, которую победоносно завершит строительство Кавказского халифата. Но, как ты знаешь, ничего из этого не вышло…

Когда русские вновь вторглись на нашу землю, мне ничего другого не оставалось как взять автомат. Во время одной из бомбежек погибла жена — Зора. Ей было семнадцать лет и она к тому времени шесть месяцев носила под сердцем нашего ребенка. Я так и не узнал, кто у меня мог быть — дочка или сын…

Начался штурм Грозного. Район за районом, дом за домом, квартира за квартирой. Мы отступали, но никому и в голову не пришла мысль сдаться.

…17 января 2000 года на улице Коперника мы бросились в отчаянную контратаку — грудь в грудь против поганой русни. Именно тогда от нашего огня погиб заместитель командующего русской группировки "Север" генерал-лейтенант Малофеев…

…Я шел на смерть, но она вновь обошла меня стороной, оставив на память три раны — в правое плечо, ногу и грудь. Товарищи, те, кто уцелел, вынесли меня с поля боя, а затем, даже не знаю как, переправили из осажденного Грозного вначале в деревню, а потом в Грузию. И вновь врачи вылечили меня…

И опять моя Родина оказалась под сапогом оккупанта. К счастью ненадолго. В конце-концов русские устали воевать и объявили, что "победа осталась за ними" и "конституционная целостность страны восстановлена". Дураки! Кого они хотели обмануть? Только своих — русских. Потому что ни один из нас, чеченцев, в это не поверил. Мы знали, что победители — мы! Иначе как объяснить то, что очень скоро русские вывели свои войска из республики и назначили ее главой уважаемого чеченца муфтия Кадырова. Постепенно чеченская власть вновь установилась во всей Ичкерии. Но это уже другая история, Алмас…

Я прожил в Грузии год. Затем была амнистия и я вернулся на Родину. Грозного не существовало. Единственным близким мне человеком, кто уцелел, оказалась старшая сестра. Ее мужа убило в боях под Шали, но он продолжил свой род, оставив троих детей, все — мальчики! Видишь Ваху? Это старший. Очень примерный сын. Из него вырастет настоящий мужчина. Как и из любого юноши-чеченца.

Дальние родственники, еще в начале 90-х осевшие в Москве, пригласили меня к себе. Они тут держат рынок, прямо за нами. Очень почтенные люди — в обе войны отправляли в Чечню часть дохода, чтобы нас поддерживать. Мне помогли вначале с павильоном, а потом и с наркотой. Видишь курю травку? Иначе все тело болит.

Иногда, когда я вдыхаю блаженный дым, я вижу рай. А знаю, что когда умру, попаду туда. И когда я предстану перед Аллахом, рядом я увижу и дедушку Магомеда, и бабушку Айзан, и родителей, и братьев, и сестер, и мою незабвенную Зору. Рядом с ней, я знаю, будет стоять наш сын…или дочь? Аллах всемилостив и всеблаг. Я полностью покоряю себя его воле и знаю, что он не оставит меня. Слава Аллаху, Великому и Всемогучему!

Я сказал."

Докуренная сигарета с марихуаной потухла и Магомед слабой рукой бросил ее на плитки двора. Голова его откинулась назад и глаза сделались совсем бессмысленными. Из приоткрывшегося рта чеченца медленно капала слюна. Так он просидел долго, до самого заката солнца, а небо над Москвой играло палитрой цветов, из нежно синего становясь багровым, серовато-красным, лиловым, пока наконец на землю не опустился мрак.

Он поглотил и отрубившегося чечена, и молчаливо лежащую на плитах двора Фильку…


*********

Прошла неделя и вновь наступило воскресенье.

С утра на смену вышли два смуглых парня, чьих имен Филька так и не смогла запомнить. Покурив, парни принялись за работу — первый занялся сменой маленького газового баллона под горелкой, на которой жарили картошку, а второй, что-то зло бормоча на своем языке, раскочегаривал гриль, с брезгливостью тыкая пальцем в гигантский шампур с оставшимся со вчерашнего дня мясом. Спустя двадцать минут над двором вновь потянуло опостылевшим запахом обильно сдобренной приправами несвежей курятины. Зазвякали бутылки пива — это пошли первые клиенты.

Филька лежала на дворе, грустно уставившись в мисочку с водой, которую по приказу Магомеда ей меняли два раза в день.

"Неужели мне придется остаться здесь до скончанья дней? — размышляла кошка. — Трехметровая стена, вонючее мясо, неряшливый Ванька и преступник-рабовладелец Магомед? Каждый день? Может это и есть ад? Тот про который говорят люди. Некоторые ведь считают, что настоящий ад как раз находится на земле, только мы этого не понимаем…".

Через пару часов невеселые размышления кошки прервал один из "поваров", вышедший покурить.

— Ну что, Алмас, грустишь? — спросил он по-русски гортанным голосом.

Кошка не ответила. Парень почему-то вдруг хихикнул и склонился над пленницей. Та ловко отпрыгнула и зашипела.

— Да не шипи, дура! Я тебе наоборот хочу хорошее сказать, — опять хихикнул парень.

Филька удивилась и заинтересовалась.

— Мяу?

— Вот! Я же говорил, что ты все понимаешь! И Магомед то же самое о тебе думает! — утвердительно покачал сигаретой кавказец. — Так вот, слушай. После обеда, когда хозяин приедет сюда с несколькими парнями, ты загляни к нему в окошко офиса или лучше вообще проберись внутрь, хе-хе…, - непонятно почему парень в восторге замахал руками.

— Мяу?

— Да-да, то самое мяу. Загляни. Увидишь спектакль. Нет, поучительный спектакль. Даже нет, не спектакль, а суд. Настоящий суд. Над крысой. Ты же кошка — знаешь, что надо делать с крысами, да?

Интонации парня показались Фильке подозрительными и она мелкими шажками отодвинулась от него еще подальше. Парень загоготал и потушил сигарету.

— Не забудь, Алмас! Посмотри на крысу! — и он длинно выругался на своем непонятном языке. В ответ Филька зашипела и убежала в самый дальний угол двора.

"Что они такое затеяли? — забеспокоилась кошка. — Какая такая крыса? Ведь люди не едят крыс! Даже бомжи их не ловили на суп, а эти? Ничего не понимаю!"

И в то же время Фильке сделалось жуть как интересно. "Спектакль? Суд? Никогда на суде не присутствовала. Прав парень, надо будет попытаться проскочить в офис Магомеда," — и кошка уселась на солнышке в ожидании интригующего действа.

…В два часа дня послышались голоса, заскрипела дверь и во двор вошел Магомед. За ним следовало двое здоровенных кавказцев, держащих под руки худого, костлявого парня-блондина в теплой, не по лету, куртке. Лицо у парня было испуганное, в капельках пота.

Магомед открыл офис-склад и вошел внутрь. Троица проследовала за ним. Последний входящий, кавказец, замешкался, закрывая дверь и Филька сунулась вперед мимо его ног. Кавказец ругнулся, но кошку пропустил, накрепко задвинув засов. Филька присела и затаилась у двери. "Что же это будет за спектакль? — живот кошки аж заболел от волнения. — И где крыса?"

Тем временем Магомед удобно расположился в кресле. Худой блондин и кавказцы остались стоять.

Магомед закурил, глубоко и с наслаждением втягивая дым, и спросил с укором:

— Что, Вадик? Опять воруешь?

— Магомед Ибрагимыч! — возмущение блондина было настолько искренним, что даже Филька на секунду купилась. Однако не Магомед.

— Слушай, дорогой, — тихо, но с явной угрозой повторил чеченец: — Я же предупреждал тебя, что это первая наша операция с порошком и его нельзя бодяжить! Он и так уже был разбавлен до нужной пропорции! Слышишь ты, тварь!

— Господом Богом клянусь, — худой задергался и принялся истово бить себя маленьким кулачком в грудь, — Магомед Ибрагимыч! Не первый же год я под вами! И чтобы обманывать?

— Молчать, крыса! — взорвался наконец Магомед. — Мне клиенты звонили, жаловались! Мне, Магомеду, которого все знают, что если я гарантирую, то слово мое крепче стали! Крыса паскудная, наркоман! Ты что думал, что накрысятничаешь, ограбишь хозяина и все тебе сойдет с рук? Сука! Думаешь, я не знаю, почему ты в куртке? Прячешь руки, чтобы не видно было следов уколов? Раньше ты воровал помаленьку мою траву, а теперь ты воруешь героин? Ты знаешь, сколько мне пришлось заплатить людям, которых я подвел, обещая качественный товар? Знаешь, тварь, крыса продажная, русская?

Вадик в испуге дернулся, но кавказцы, стоявшие сзади, крепко схватили его за руки.

— Вот ты сейчас получишь, ублюдок! — прошипел Магомед, выскакивая из-за стола. Хромая, он подскочил к Вадику и со всей силы врезал ему кулаком в живот. Вадик согнулся, повиснув на руках своих стражей и потерял сознание.

— Вяжите руки крысе! — приказал чеченец. Его подручные ловко скрутили запястья Вадика грубыми веревками, которые видимо заранее приготовил и припрятал в офисе Магомед.

— Снимайте с него штаны! Кладите крысу на стол руками вперед! — продолжал командовать Магомед. Он обошел стол, схватил руки Вадика, вытянул их по столешнице и крепко сжал в своих железных запястьях. — Мурат! Навались на него, не давай дергаться! Дени! И ты снимай штаны, порви этой гнусной крысе задницу так, чтоб навеки помнил, что Магомеда, хозяина, обманывать нельзя! Только прежде возьми вон с той полки тряпку и забей ему в мерзкую пасть, чтобы не орал!

Ухмыляющийся огромный Дени исполнил приказ Магомеда и, старательно скомкав тряпку, плотно вбил ее в рот уже пришедшему в сознание Вадику, который дико крутил глазами и пытался вырваться из рук мучителей.

Филька в своем темном углу вскочила и шаг за шагом придвинулась ближе. Ей было одновременно и страшно и любопытно. Вспомнился Рахим, ебущий в задницу Жульку. "Неужели и мужчины между собой тоже этим занимаются?" — ошеломленно подумала кошка.

— Ай, красавчик! Только отчего это попа у тебя такая худая? И бедра узкие? Ай, дорогой, сейчас станешь моей милой девочкой! — глумливо приговаривал Дени, освобождаясь от джинсов и трусов. Филька ужаснулась, увидев, как восстает между ног кавказца огромная толстая обрезанная колбасина. "Нет, у него гораздо больше, чем у Рахима, — отметила Филька. — Неужели он засунет ее сейчас всю бедному Вадику в зад?"

Так оно и произошло.

— Ха! — крикнул Дени, раздвигая беснующиеся и беспомощные худющие ягодицы "крысы", затем он плюнул между ними, плюнул себе на член, увлажняя его и опять с тем же "Ха!" со всей силы вдвинул его в зад Вадику.

И началось…

Филька явно почувствовала, как воздух вокруг исполнился тяжелыми клубами ярости и мужской похоти. Магомед и Мурат еле сдерживали беснующегося в их руках от боли и унижения Вадика, и в то же время их глаза с непонятным интересом, одобрением и…вожделением? проводили каждое движение огромного члена Дени, как паровой молот врезавшегося в несчастную плоть проворовавшегося дилера.

Лицо Вадика приобрело фиолетовый оттенок. Из глаз лились слезы, он пытался биться головой об стол, но ничего не получалось, потому что голова ударялась в его собственные вытянутые руки, которые крепко сжимал Магомед. Со своего места Филька видела, как потекла толчками из заднего отверстия Вадика кровь, капая на пол и расползаясь там ленивыми липкими каплями. Смешные, худые ноги жертвы приподнимались, пытаясь ударить по заднице палача Дени, но ничего не получалось и они опадали вновь.

Минуты через четыре Дени затрясся, заорал и со всей силой прильнул, прилип, врезался в несчастое тело Вадика. Кавказцы заулыбались и одобрительно заохали. Дени вытащил свой член из задницы "крысы" и заругался — опадающая на глазах дубина вся была испачкана кровью и калом жертвы.

— Туда, туда, Дени! Иди вымойся, орел! — замахал руками Магомед, показывая в сторону закутка, где находились туалет и душ. Тон у него был ласковый и довольный.

Вадик лежал на столе и сотрясался в рыданиях.

— А ты слушай, крыса! — голос Магомеда снова стал злым. — На тебе штраф за воровство — пять тысяч баксов. Срок — месяц. Счетчик я тебе включаю по самой божеской цене, учитывая наше давнее сотрудничество — три процента в день. Попытаешься сбежать или обмануть, а еще хуже — ментам настучишь — убью! По кускам буду резать, сволочь! — подкрепляя свои слова, Магомед вытащил из кармана штанов нож-выкидуху и щелкнул кнопкой, освобождая лезвие. Чеченец свирепо поводил им перед глазами Вадика, а затем разрезал путы на его руках. — Вставай, крыса! Подмоешься после Дени и вали отсюда искать деньг…

…и тут зазвонила мобила Магомеда…

…Автоматически положив выкидуху на стол, Магомед полез за ней, посмотрел на номер, включил…

…нахмурился…

…заговорил по-чеченски, яростно убеждая в чем-то своего собеседника…

С бешеным криком, как был, без штанов и с окровавленной задницей, Вадик схватил выкидуху и, вложив в рывок все силы, попытался через стол ударить лезвием Магомеда в лицо!

Охнул от неожиданности Мурат. Подпрыгнула в коридоре Филька.

Но только не Магомед. Реакция бойца не подвела его и вновь благосклонный Аллах отвел от чеченца смерть.

Скорее всего его спас именно крик жертвы. Если бы не он, Магомед не смог бы инстинктивно откачнуться на стуле от налетающего лезвия. С руганью отбросив мобилу, чеченец, вскочил и улучив момент перехватил руку Вадика, продолжавшего пытаться тыкать ножом через стол в своего мучителя.

Сзади на Вадика уже налетел Мурат. Он сгреб его в охапку своими мощными руками, а Магомед, вырвав из руки жертвы нож, тут же ударил им дилера в глаз.

Вадик вскрикнул и схватился за лицо.

— Неси его в комнату с баком для маринада. Быстро! — заорал Магомед, размахивая руками.

Мурат в миг отволок барахтающегося, с окровавленным лицом Вадика в подсобку. За ним, прихрамывая ковылял чеченец. В подсобке он наклонил Вадика над баком, в котором обычно отмачивали курятину, ныне пустым, схватил его левой рукой за редкие русые волосы, задрал голову и отточенным метким движением ножа перерезаел ему горло.

— Вых! Вот и все! Кончилась крыса! — с удовлетворением произнес палач, отбрасывая нож в сторону.

Из ванной комнаты выбежал, застегивая штаны, Дени.

— Что? Что такое? — гигант никак не мог справиться с ширинкой и судорожно дергал ее то вверх, то вниз.

— Кончили крысу! Тварь поганую! — ответил Магомед, устало привалившись к стенке. — Сейчас засуньте ее в бак, вечером, как будем закрывать, приедете на микробусе и заберете его. Захватите каких нибудь больших полиэтиленовых мешков для трупа, а кровь из него сейчас вся вытечет, не страшно, не испачкаетесь, — добавил чеченец.

Троица вернулась в офил и закурила.

— Не бойтесь, сюда никто не сунется, всем, кому надо, платим. Главное, не засыпьтесь, пока будете везти его в лес!

Докурив, Мурат и Дени быстро ретировались, а Магомед накрыл крышкой тело в баке и закрыл на ключ подсобку. Краем глаза чеченец заметил, как черная продолговатая тень выскакивает из офиса. Магомед мигнул и задумался. "Нет, вроде показалось, — решил он и достал из холодильника бутылку виски. — Выпью-ка я сейчас сотку, подотру кровь и говно с пола, а потом посплю до вечера — самое мудрое дело!" — решил убийца и лицо его расплылось в улыбке.

*********

Ек-ек-ек! Ек-ек-ек! Ек-ек-ек!

Бедное кошкино сердечко! Как оно только не разорвалось от страха! Стучит, бешено заходится маленькое сердечко! Забившись в угол двора и накрыв лапками голову, стонет от ужаса несчастная Филька.

Смерть. Всюду смерть. Неужели это и есть настоящая, реальная жизнь? Та, что кипит в больших городах. А наверное и в малых, только не видима она тем, кто живет, не выходя за черту квартиры…

К четырем часам, когда на смену заступили Ванька с Вахой, кошка чуть-чуть успокоилась.

Ванька сунулся было к складу, но Ваха, предупрежденный по телефону Магомедом, перехватил парня за руку.

— Не надо туда. Дядя не в настроении. Сегодня на склад не ходи! — произнес Ваха.

— Так это, мне ж курятину надо мариновать! — удивился Ванька. — Из чего ж мы завтра будет готовить шаурму?

— Не надо туда! — веско повторил Ваха. — Курятину сменщики дома замаринуют, хотят попробовать новый маринад.

— Но…, - заикнулся было глупый Ванька, и опять Ваха одним движением руки прервал его. — Тебе сказано, на склад не соваться! Там товар. В комнате с чаном. Вечером увезут. Понял?

— А-а-а, — успокоился Ванька. — Так бы сразу и сказал. Ясно, вопросов нет. Пошли работать, что ли? О! — Ванька вдруг заметил стоящий у ограды пустой газовый баллон. — Молодцы! Баллон сменили! Только что ж они его на солнце оставили? Непорядок! — и хозяйственный парень отодвинул баллон в сторону, в тень…

…Филька так и пролежала до конца дня в углу, не осмеливаясь выбраться на двор. Ни пить хотелось, ни есть. И в душе пустота. Даже страх исчез. Одна тоска и безнадега…

Часам к девяти вечера дверь офиса открылась и наружу вышел опухший ото сна Магомед. Глаза у него были красные, а изо рта тянуло спиртным выхлопом. Видимо не сотку, а гораздо больше выпил чеченец…

Магомед вынес на воздух стул, уселся и закурил. Глаза его обвели двор.

— Эй, Алмас, — требовательно позвал убийца. Филька не обратила на крик никакого внимания. "Пусть подходит и убивает, — подумала она. — После всего, что я видела, мне уже все равно…".

Но Магомед был настроен благодушно и убивать не собирался. Докурив сигарету, обычную, не с травой, он почесал живот, поднялся и скрылся в офисе. Вернулся чеченец через пару минут, держа в руках ополовиненную бутылку виски и стакан. Налив себе грамм сорок, он опрокинул их одним махом, по-русски, и покрутил головой. А затем тихо рассмеялся.

— Алмас! Иди сюда, будем говорить. Не бойся, не трону. Я же знаю, что ты сегодня была в офисе и все видела. Ведь правда? И ты никому ничего не скажешь, а, Алмас? — чеченец захихикал и погрозил кошке пальцем. — Ну иди сюда, мне скучно и я хочу поговорить!

Вздохнув (пусть будет, что будет!), Филька встала и медленно приблизилась к чечену. Уселась напротив, метра в двух от его стула и уставилась прямо в глаза убийце.

Магомед перестал смеяться и тоже поглядел в глаза кошке. Так прошло минуты две.

— Правильно! Так и надо себя вести, Алмас! — услышала вдруг Филька. — Я всегда тебе говорил, что ты не русская кошка. Есть в тебе наша, горская смелость. Или ты с Востока? Может быть в прежней жизни, до твоего появления тут, ты и в самом деле жила у какого-нибудь уважаемого человека, воспитавшего тебя так, как надо воспитывать правильных людей. Я это сразу понял, когда ты меня расцарапала и не испугалась. Молодец, Алмас!

Филька удивилась и вспомнила тихую, добрую, интеллигентную русскую семью, в которой она росла — папу, маму, Коленьку, бабушку, дедушку. Что мелет этот идиот?

Магомед тем временем опять налил себе треть стакана и закурил. На этот раз сигарету с травой.

"Вот слушай, Алмас! Ты не думай, что я убийца. Я не люблю убивать людей. Может потому, что уже взрослый и много видел. Я за две войны убил человек семнадцать русских. Оккупантов, пришедших на мою землю. В мирное время я никого не трогал. Мир всегда лучше войны.

А? Ты спрашиваешь, зачем я тогда перерезал горло крысе Вадику? Именно потому и перерезал, что Вадик не был человеком, а крысой. Нельзя воровать! И тем более, нельзя воровать у хозяина, который тебе доверяет, Алмас!

Нет, я вижу, ты не понимаешь. Нам, чеченам, можно у русских воровать. Это не грех, они все гяуры, неверующие в Аллаха. Русского грех не обуть, украсть у него машину, жену, самого его похитить и потребовать выкуп или сделать рабом. Нет, это не грех. Так всегда было и наши предки этим жили. А закон и обычаи предков — единственная духовная ценность, по которой мы живем. Русские пусть воруют друг у друга. Себя же обворовывать мы не дадим. Сразу отрежем бошку…

А крыса был дурак. Трусливая тварь. Да где это видано, чтобы шестерка, раб, не только обворовал хозяина, а еще и осмелился поднять на него руку? Вот поэтому я и лишил жизни подлую крысу. А ведь я не хотел убивать. Только наказал. Разве пять тысяч долларов большие деньги? Крыса бы в лепешку разбился, но их бы нашел и вернул. И ничего, может и дальше бы с ним работали.

Вот ты видишь Ваньку, который такой примерный работник, хоть и глуп как пробка? Я его голодного с улицы поднял, когда он приехал в Москву. Пожалел парнишку. Хоть он и русский. Аллах наказал нам делать добрые дела, ибо за них воздастся сторицей.

И что? А то — Ванька, как чуток отъелся, тоже попробовал своровать. Сто рублей вытащил из кассы, говорил потом, что хотел послать их матери в деревню на лекарства.

Алмас! Если бы он пришел ко мне и попросил эти деньги, я бы открыл бумажник и дал бы ему не сто — двести, пятьсот, тысячу рублей бы дал, просто так, потому что мать — святое! Но он ведь не попросил, а спер! И за это был наказан. Да-да! Только ебал его в назидание не Дени, а Мурат, у него хуй поменьше. Вот поэтому Ванька теперь такой прилежный работник и копейки тронуть не смеет. Поняла?

Хотя, если задуматься, что это за мать, если не научила сына жить честно? А, Алмас? Что за будущее у такого народа? У вас, русских? Никакого у вас будущего нет!

Вот я расскажу тебе о Родине, Чечне.

После второй войны президентом русские назначили муфтия Ахмада. Он, если задуматься, был человеком поумней и Джохара, хоть и нельзя сравнивать его с великим имамом Шамилем. Такому человеку не суждено более родиться, а жаль…

Так вот — вся Чечня была разрушена. Во всех городах и селах — русские войска. Грабят, убивают. И продолжает гибнуть наш народ…

И тогда муфтий Ахмад сказал русским: "Или вы уходите с нашей земли, или мы поведем войну до конца — но уже на вашей земле, против вашего мирного населения, и пока будет жив хотя бы один чеченец, мира вам не видать!"

И русские послушались. Потому что только безумный человек мог не послушаться уважаемого Ахмада. И ушли.

Перед тем, как уйти, Ахмад заключил с ними тайный договор, содержание которого русские никогда не осмелятся опубликовать. По договору мы, чеченцы, отказывались бороться против России и оспаривать территориальную целостность Федерации, но за счет этого русские обязались каждый год платить нам дань в сотни миллионов долларов репараций, которые они стыдливо называют теперь дотациями — на восстановление страны и за то, чтобы мы снова не взялись за оружие…

Теперь Чечня — свободная земля. Мы сами себе хозяева, хоть и на бумаге находимся в Русне. Ты видела Грозный, Алмас? Сегодня это город-чудо, один из красивейших городов Кавказа. И построен он в кратчайшие сроки. На русские деньги. Для нас.

…Но нашлись террористы-ваххабиты, которым не по душе была новая Чечня. И они убили нашего муфтия Ахмада, чтоб им гореть вечные времена в аду! Слава Аллаху, что сын Ахмада, Рамзан, пошел по стопам отца. Нет ныне в Чечне умнее, сильнее и могучее человека, чем Рамзан. Потому что народ ему верит. Любит его. Знает, что Рамзан жизнь свою отдаст, но нашу землю защитит. И он защищает.

Вот русские дети с 12–13 лет пьют. К концу школы многие уже становятся алкоголиками. В армию не хотят идти. Представляешь? У нас каждый — воин, а эти не желают учиться защищать свою родину! Что это за люди, Алмас? Наркоманы! Педерасты! Дистрофики!

В Чечне никто не пьет. Дети уважают родителей. Стариков уважают. Все подростки занимаются спортом. И в армию идут смело, потому что они уже воины — не боятся никакой "дедовщины" — наоборот, сами русских скручивают в бараний рог.

Видишь какое воспитание у нас, у чеченцев?

А? Ты спрашиваешь, почему мы тогда разворовываем эти репарации, которые нам выплачивают русские, вместо того, чтобы вкладывать их полностью в экономику? Так ведь, Алмас? Я по твоим глазам вижу, что ты об этом спрашиваешь!

Воруем, ну и что? Хотя…деньги эти пилят сильные, влиятельные тейпы, это так называются наши роды. Те тейпы, что с Рамзаном. Я б тоже брал, но мой тейп маленький, нас мало, силы нет… А и почему не воровать? Русские нам по жизни должны! И будут, будут давать, сколько потребуем. Конечно приходится часть денег откатывать Кремлю, вашим чиновникам, что поделаешь, иначе нельзя. Понимаешь, Алмас?

Конечно и у меня есть обида! Мог бы сейчас иметь собственный дворец в Грозном или Шали. Фонтан с подсветкой, один, два, три "хаммера"! А приходится здесь в Русне торговать протухшей шаурмой…Да — и это несправедливость, но не идти же мне с оружием на Рамзана, требуя свою долю? Такое только сумасшедший человек может попытаться сделать, а я не сумасшедший! Хорошо хоть торгую еще дурью, а на этой неделе пошел и героин. Вот расторгуюсь, снова женюсь, построю маленький дом, хотя бы в два-три этажа…Эх, Алмас!

А русню…русню я ненавижу. И я каждый день издеваюсь над ними, продавая им тухлое мясо или паленую водку. Благодаря мне каждый день увеличивается число наркоманов среди русских. И я рад, что я каждый, каждый день унижаю и попираю этот народ! Будущее России это мы. И все, кто сейчас здесь обитает, станут нашими рабами. Они уже наши рабы…"

Магомед разошелся не на шутку. Он то затягивался травой, то подливал себе в стакан виски. Опустевшая бутылка полетела на плиты и покатилась по ним, тревожно подскакивая.

На шум из павильона выглянул Ваха. Кинув молниеносный взгляд на дядю, парень тут же скрылся внутри, оставив дверь открытой. Он никогда бы не осмелился сделать старшему замечание, но на всякий случай решил поглядывать на двор — с минуты на минуту должны были подъехать за трупом Мурат и Дени.

Магомед посмотрел на пустой стакан и перевел взгляд на Фильку.

— Что, Алмас, не нравится? — и чеченец пьяно расхохотался.

Тут Филька приподнялась и…

— Шшшш! Сволочь ты, Магомед, понял? — прошипела она с ненавистью прямо чеченцу в глаза.

Трава часто творит чудеса с человеческим разумом, поэтому Магомед все понял.

— Сволочь? Что? Ты, тварь, обозвала меня сволочью? Ну держись!

Магомед пьяно приподнялся со стула и направился к сжавшейся в пружину кошке. Он нагнулся над ней, протянул руку, пытаясь схватить обидчицу за шкирку, и тут Филька прыгнула к его лицу и со всего маху ударила убийцу лапой в глаз!

— А-а-а-а-а! — разрывающий душу крик чечена рванулся в темное небо. Полуслепой от крови и обезумевший от боли, Магомед с трудом оторвал кошку от своего лица и швырнул на землю. — Убью! Убью, тваааарь!

Филька вскочила и рванула прямо в открытую дверь павильона. Окошечко! Окошечко раздачи!

Влетев внутрь, кошка ударилась об ноги Ваньки и отлетела под прилавок. Ванька вскрикнул от неожиданности и упал, зацепив ногой газовый баллон.

Шланг его оторвался от плиты.

Ворвавшийся в павильон Магомед свалился на Ваньку.

Филька прыгнула на прилавок.

Рядом просвистел нож, которым Ваха отрезал кусочки мяса для шаурмы.

Окошечко! Еще чуть-чуть!

Кошка метнулась и вот она уже снаружи.

Свобода! Еще прыжок!

…И тут мощная струя газа, вырывавшаяся из шланга баллона, ударила в раскаленный докрасна гриль. Баллон рванул.

Взрыв вспучил изнутри павильон, разорвал его и поднял в небеса.

Ударная волна подхватила летящую в прыжке Фильку, скомкала ее маленькое тельце и запустила куда-то в пространство. Высоко-высоко, далеко-далеко…

Последней мыслью, успевшей мелькнуть у несчастной кошки было:

"Ну вот и все. Может оно и к лучшему…".


Содержание:
 0  Прыгай, Филька! : Илья Ангелов  1  Часть первая Городок : Илья Ангелов
 2  Глава вторая Коленька : Илья Ангелов  3  Глава третья Появление Фильки : Илья Ангелов
 4  Глава четвертая Филипп, да не совсем… : Илья Ангелов  5  Глава пятая Зима : Илья Ангелов
 6  Глава шестая Новый друг : Илья Ангелов  7  Глава седьмая Май : Илья Ангелов
 8  Глава первая Семья : Илья Ангелов  9  Глава вторая Коленька : Илья Ангелов
 10  Глава третья Появление Фильки : Илья Ангелов  11  Глава четвертая Филипп, да не совсем… : Илья Ангелов
 12  Глава пятая Зима : Илья Ангелов  13  Глава шестая Новый друг : Илья Ангелов
 14  Глава седьмая Май : Илья Ангелов  15  Часть вторая Москва : Илья Ангелов
 16  Глава девятая У бомжей : Илья Ангелов  17  Глава десятая Алексей : Илья Ангелов
 18  вы читаете: Глава одиннадцатая Магомед : Илья Ангелов  19  Глава двенадцатая Кузя трогается в путь : Илья Ангелов
 20  Глава тринадцатая "Командированный" : Илья Ангелов  21  Глава четырнадцатая Бэтти : Илья Ангелов
 22  Глава восьмая Жук : Илья Ангелов  23  Глава девятая У бомжей : Илья Ангелов
 24  Глава десятая Алексей : Илья Ангелов  25  Глава одиннадцатая Магомед : Илья Ангелов
 26  Глава двенадцатая Кузя трогается в путь : Илья Ангелов  27  Глава тринадцатая "Командированный" : Илья Ангелов
 28  Глава четырнадцатая Бэтти : Илья Ангелов  29  Часть третья 117-й элемент : Илья Ангелов
 30  Глава шестнадцатая Котомасоны : Илья Ангелов  31  Глава семнадцатая Встреча : Илья Ангелов
 32  Глава восемнадцатая Брат Мурзик : Илья Ангелов  33  Глава девятнадцатая Прыгай, Филька! : Илья Ангелов
 34  Глава двадцатая 117-й элемент : Илья Ангелов  35  Глава пятнадцатая Вверх по Дмитровскому : Илья Ангелов
 36  Глава шестнадцатая Котомасоны : Илья Ангелов  37  Глава семнадцатая Встреча : Илья Ангелов
 38  Глава восемнадцатая Брат Мурзик : Илья Ангелов  39  Глава девятнадцатая Прыгай, Филька! : Илья Ангелов
 40  Глава двадцатая 117-й элемент : Илья Ангелов    



 




sitemap  

Грузоперевозки
ремонт автомобилей
Лечение
WhatsApp +79193649006 грузоперевозки по Екатеринбургу спросить Вячеслава, работа для водителей и грузчиков.