Фантастика : Социальная фантастика : Легенда об Иных Мирах : Наталья Баранова

на главную страницу  Контакты  ФоРуМ  Случайная книга


страницы книги:
 0

вы читаете книгу

Что это? Мечта, наверное. Очень красивая мечта о доброте, которой нам всем так не хватает. Кому-то понравится, кому-то нет. Живут себе во Вселенной люди, на тысячах планет живут, торгуют, воюют, любят и ненавидят. Но многие помнят легенды об Аюми, иногда еще именуемыми странниками. Их давно нет, только изредка находят артефакты, мгновенно становящиеся невероятной ценностью. Однако кое у кого возникают подозрения, что не все Аюми ушли, что они ходят между людьми и смотрят на их жизнь. Со стороны...

Баранова Наталья Валерьевна

Легенда об Иных Мирах



За окном падал дождь. Мелкий, моросящий, принесший с собой холод, знобящую сырость и обманчивый всепоглощающий покой. Тусклый, единственный на всю округу, мерно, словно по обязанности цедящий желтоватый свет, фонарь подрагивал под порывами ледяного ветра. Его света только и хватало, что б выхватить из серо – чёрной мешанины сумрачной мглы угол дома, рытвины и ухабы на месте некогда мощёного мрамором двора, и опаленные пожаром чёрные ветви близко расположенных деревьев, что, никогда более не укроют дом ласковой тенью пушистых крон.

– Невесёлая погодка, – мягким, сглаженным, без шероховатостей и углов и совершенно не запоминающимся голосом тихо проговорил вельможа, отпуская из рук портьеру богато и искусно украшенную золотым шитьём. Он обернулся. – Я знаю, что ты здесь, Илант, и жду ответа.

– Погодка действительно невесёлая, – ответил хрипловато – простуженный, но довольно громкий голос с нотками недовольства, – и новости ей подстать.

Вельможа некоторое время постоял, чуть заметная улыбка покинула холёное, спокойное и юное лицо, отчего-то казавшееся неестественно юным. Белая рука со щедро нанизанными на длинные пальцы кольцами, дрогнув, сделала неопределённый жест, ничего не выражающий, не резкий и не медленный.

– Энкеле Корхида куролесит? – спросил вельможа, презрительно сложив губы, – ты об этом хотел сказать, Илант?

Фигура молодого человека несколько выдвинулась из тени, и более не казалась лишь темным силуэтом, а вельможа отметил упрямо сжатые губы, усталые глаза и нервное напряжение прорывающееся сквозь нарочитое спокойствие.

– Я хотел бы его убить, – произнёс юноша, понизив голос. Мужчина пожал плечами и, подойдя к стоявшему возле камина креслу, медленно опустился в него, тщательно расправив складки искусно украшенных вышивкой одежд.

– Знаю, – прошелестел мягкий и казавшийся, почти что, ласковым, голос, – но ещё не время, мальчик мой, я не могу позволить тебе этого.

Молодой человек недовольно фыркнул.

– А когда будет время? – спросил он, теребя в руках хлыст, – Когда он изведёт в этом мире всех, так, господин Да-Деган?

– Успокойся, – проговорил мужчина, едва заметно повышая голос, – и убери плеть, а то мне кажется, что ты желаешь опустить её на мои плечи. Лучше успокойся, сядь и подумай. Ну, уничтожишь ты Энкеле Корхиду, и что изменится? Ты уверен, что не появится новый временщик, от которого всем только хуже станет? – Вельможа устало вздохнул и полуприкрыв глаза откинул голову на спинку кресла. – Я не знаю что делать, Илант, – добавил он чуть слышно, – я ещё не разобрался во всей паутине; её плели гораздо дольше, чем те четыре года, которые я провёл в форте Файми. Её не распутать вмиг. А Энкеле Корхида, думаю, и он её плёл, доказать, конечно, ничего не могу, но только чувствую, что трогать его очень опасно. Поэтому и запрещаю. Пока запрещаю.

Молодой человек недовольно сверкнул глазами, но более ничем своего недовольства не показал. Вельможа это заметил, длинные тонкие пальцы унизанные кольцами дрогнули и побарабанили по резному дереву подлокотника.

– Ладно, – с этим всё, – проговорил мужчина и следом спросил, – Гайдуни ещё не вернулся?

Молодой человек отрицательно покачал головой.

– Жаль, – коротко заметил вельможа, разглядывая удлинённые розовые ногти, – а охранник, которого я несколько дней назад послал Ордо, прижился?

Илант коротко кивнул.

– Прижился, – ответил он, – что странно. Аторис Ордо не доверяет посторонним.

Да-Деган слегка покачал головой и, пожав плечами, кивком указал юноше на кресло рядом.

– Садись, – предложил он, – и давай поговорим без церемоний.

Молодой человек нехотя вышел из тени. Тёмный плащ, наброшенный на плечи, пропитался водой, тёмные, обычно чуть вьющиеся, волосы тоже набрали влаги, и оттого лежали прямо и прилизанно.

– Да ты промок, – удивился вельможа, – опять бродил по ночному городу. Тебе, что мало приключений? Смотри, догуляешься.

Губы юноши сложились в злую усмешку.

– Не догуляюсь. – заметил, упрямо выставив подбородок, – И если Вам Энкеле Корхида нужен живым, молитесь, чтобы он со мной не встретился.

– И с твоею ватажкою, – бросил Да-Деган иронично и зло, – кстати, неужели ты до сих пор думаешь, будто я не знаю где тебя носит? Или ты думаешь, что меня легко обмануть? А, может быть, тебе кажется, что Да-Деган старый олух, что, выжив из ума, поманил тебя пустыми обещаниями, а потом отрёкся от своих слов и живет, как и все, лишь на своё благо и во здравие?

– А разве не так? – спросил Илант, и вельможа вздохнул, увидев злобу полыхнувшую в глазах, зелёных как у дикой кошки. – Всем известно, что Да-Деган Раттера мот, картёжник и ...

– Подлец? – тихо обронил мужчина, – Не буду спорить. Но, если ты думаешь, как и все, то... Я тебя не держу. Двери этого дома всегда открыты. И ты не нищий и полуголодный мальчишка, которого я с трудом отыскал год назад. У тебя есть деньги, пусть не много, но свои, своя голова и свои планы. Иди, а я посмотрю, что ты сумеешь сделать за год.

Илант вдруг, внезапно смутился, глаза потухли и, опустившись в кресло, он уронил голову в ладони.

– Я так больше не могу. – пробормотал он, потеряв уверенность, – Не могу лгать, казаться равнодушным, терпеть насмешки толпы, которая знает только то, что я служу подлецу. Порой встречаться с Корхидой и с Ордо, быть с ними вежливым и любезным, а я... Вы же знаете как я их, обоих ненавижу!

Да-Деган молча встал, медленно прошёлся по комнате из угла в угол.

– Это нервы, – заметил тихим голосом, – это ночи без сна, злоба и ненависть, что обуревают твою душу. Плюс бешеный темперамент и юношеский максимализм. Если хочешь, я могу помочь тебе добраться до Ирдала. Там ты не встретишь ни Корхиду, ни Ордо.

– Нет, – твёрдо ответил юноша, упрямо мотнув головой, – на это я не согласен. Вы обещали мне месть. И я буду мстить. Мне безразлично, поможете ли Вы в этом мне или нет. Я буду мстить, иначе я сойду с ума.

Вельможа неопределённо пожал плечами, подойдя к графину, налил воды в высокий широкогорлый бокал, передал его Иланту.

– Выпей, – приказал он, – и, успокоившись, хорошенько обдумай всё, что ты мне сейчас сказал. Я от своих слов и обещаний не отказываюсь. Но спешить тебе не советую. Спешка нужна при ловле блох, а в таких вещах, как месть, нельзя торопиться.

Да-Деган отошёл к окну. Светало, но дождь так и падал, словно задумав пришить небо к земле, стучал в стекло, барабанил каплями по лужам. Из-за туманной изморози тусклый свет фонаря казался ещё тусклее, чем был на самом деле, и на белесой пелене, ветви деревьев казались гигантской чёрной паутиной. Да-Деган недовольно поморщился. Он не любил дожди, такие серые, плотные и затяжные, из-за которых о солнце, щедро поливавшем город золотым лучистым теплом, можно было забыть. По меньшей мере, на месяц.

«Сумасшедший день, – мелькнула мысль, – и свихнувшийся мир. Пора убираться отсюда подальше. Повыше облаков, поближе к солнцу. На Форэтмэ. Или прочь с этой безумной планеты». Он бросил жалостливый, полный сочувствия взгляд на Иланта, надеясь, что тот его не увидит, и тихо вышел, плотно прикрыв за собой дверь.

По дому гуляли сквозняки, от зноя, царившего ещё вчера, не осталось ничего кроме воспоминаний. Холод же, пришедший сразу вслед жаре, казался космическим. Он пронизывал до костей, пробираясь под складки лёгкого, невесомого шёлка, блестящего как оперение Жар-птицы. Но, даже, пробираясь через фрагменты мозаики разложенные на полу, вельможа не чувствовал неудовольствия от отсутствия комфорта и уюта.

«Отстрою, – пришла мысль, – и злитесь сколь угодно долго, господин Энкеле Корхида. Дом Ареттара я не позволю держать в руинах. Конечно, Вас злит, что кто-то за это взялся. Пусть, злитесь сколь Вам угодно. Вы сожгли этот дом, вы, единственный, знали что делали, когда в пьяном угаре бросили факел на сухое дерево. И даже те, кто были с вами, пытались вас остановить. Что ж, отстрою. И будет дом, как был. И, даже, ещё краше. А тогда посмотрим, удастся ли вам и всё остальное, то, что Вы вершите».

Мужчина легко и проворно, словно ласка или кошка спустился по широкой, полукругом сходящей вниз лестнице, которую только начали облицовывать мрамором, и огляделся. Год назад не было ни лестницы, ни стен, только почерневший растрескавшийся от жара камень и пепел на месте особняка, где некогда царил поэт. Лёгкая усмешка прорезала губы вельможи. Как давно и как нереально то было: балы, атмосфера непринуждённости и веселья, беззаботность и лёгкий смех. Мужчины и дамы в масках, скрывающих лица; музыка, шутки, колкости и блеск, и бархатный голос хозяина дома, от которого что-то обрывалось в сердце. Голос, который, как говорили те, кто его слышал, не забыть никогда. Он вспомнил шепоток, нёсшийся вслед, сдержанные вздохи и взгляды, полные мечтами.

Облизнув внезапно пересохшие губы, вельможа поймал нечаянную, быструю и уже готовую потеряться мысль. «Будет, – решил вдруг, – как было. И пусть время не ходит вспять, а сделанного не изменить, но то прошлое ещё может вернуться».

Внезапно захотелось глотнуть свежего воздуха – промозглого, стылого, сырого, что б умерить биение сердца и заставить отхлынуть кровь от разгорячённых жаром щёк. Пройдя сквозь неотделанный холл, наполнив его чутким эхом, вельможа вышел на крыльцо.

Дождь катился каплями, впитывался в землю, собирался в лужицы. Налетевший порыв ветра взметнул тщательно уложенные белые локоны замысловатой причёски, сыпанул в лицо пригоршню острых холодных капель – колючек, капель – игл.

Вспомнилось как год назад, выйдя из форта, он попал под такой же дождь, колючий, унылый, наводящий тоску. Тогда дождь не казался холодным. В стенах форта Файми словно царила вечная зима, так холодно и стыло там было. В тот день он не знал, что делать, и куда идти. Не было никаких планов, только тоска о потерянных впустую годах. Тоска, неудовлетворённость и злость на себя. И не было знания и понимания того, что случилось за эти четыре года, сколь многое изменилось.

Вельможа поджал губы и чуть заметно качнул головой. А изменилось действительно многое. Зная Ордо, он никак не предполагал, что перемены будут столь разительны. Хотя...кое о чём можно было бы и догадаться.

После того, памятного, бунта Рэна попала в изоляцию от внешнего мира, перейдя в статус Закрытого Сектора. И моментально потеряла все источники сырья, так как свои залежи полезных ископаемых были выбраны рэанами давно и не всегда разумно, а близких планет, что могли бы служить сырьевыми колониями, у Рэны не было.

И, разумеется, старые Гильдии контрабандистов шанс расширить собственную сферу влияния не упустили. Год назад их наблюдалось семь или восемь, а теперь некоторые ушли, считая, что делать им на Рэне более нечего, и надо довольствоваться тем куском, который уже удалось отхватить. Другие же, более осторожные, ещё взвешивали шансы, стоит или нет приходить туда, где уже побывали более рисковые и расторопные конкуренты.

Впрочем, Да-Деган достаточно хорошо знал нравы и обычаи Раст-Танхам, что б не ждать милостей ни от первых и ни от вторых. « Ордо сумасшедший, – тихо прошептал мужчина, – он не знает, в какой капкан сунул лапу, допустив контрабандистов сюда. Не знает и не догадывается. Впрочем, может и знает сейчас, но это уже безразлично».

Вельможа с иронией усмехнулся, вспомнив Ордо. Невысокий человек, обладающий упрямством мула и полным отсутствием великосветского блеска не вызывал приступов раздражения и недовольства, которое появлялось тотчас при упоминании имени Энкеле Корхиды. Порой вельможе казалось, будто старые Гильдии контрабандистов пришли на Рэну благодаря приглашению генерала.

Он ещё несколько минут постоял на ветру, оглядывая то, что осталось от некогда выращенного с любовью и заботой сада; взгляд, отчего – то никак невозможно было оторвать от созерцания руин. Возможно, то шутила свои шутки память, никак не желавшая принять случившееся.

«Дождь, – сказал вельможа сам себе с иронией, – раннее утро и дождь. Даже если Гайдуни и вернулся, он не посмеет явиться так рано. Незачем ждать и нет необходимости созерцать развалины, стоя на ветру. Или Вас, господин Да-Деган столь прельщает перспектива замёрзнуть?»

Он обернулся и пошёл в дом тихим, практически беззвучным шагом. Он умел ходить совершенно бесшумно, словно скользя над полом, а, не идя по его поверхности, и, тем не менее, его перемещения не остались для кого-то незамеченными.

– Господин, – окликнул робкий дрожащий голос.

Мужчина обернулся. На пороге одной из комнат стоял мальчишка, зелёные заспанные глаза, такие же зелёные как у большинства рэан смотрели на него настороженно, выжидающе и беспокойно.

« Вот и ещё перемена, – отметило сознание холодно и отстранёно, – никогда ранее ни на одном из миров Лиги мне не приходилось видеть такое количество беспокойных, а подчас и просто измученных взглядов».

– Что тебе? – спросил вельможа тихо, но голос потревожил эхо и оно, насмехаясь, несколько раз повторило его слова.

– Смотрю, Вы не спите, – поёжившись, проговорил мальчишка, – ходите по дому. Может господин чего-то желает? Так я мигом сотворю.

Да-Деган улыбнулся, вспомнив этого робкого невесёлого паренька, им лично, ещё неделю назад, определённого в кухонную прислугу.

– Отэ? – проговорил тихо и кивнул головой, – Я был бы рад, если бы ты принёс что-нибудь горячее из напитков ко мне в кабинет.

Голова мальчишки склонилась в церемонном и почтительном поклоне, он развернулся и, шлёпая сандалиями, помчался на кухню. А Да-Деган вздохнул, понимая, что его тихий и ровный тон пугает людей подчас более, нежели гневные окрики Ордо и хлыст Энкеле Корхиды.

Он хорошо помнил, как, заговорив первый раз с мальчишкой, перепугал того едва ли не до смерти, и наводила на размышления недавно случайно подслушанная фраза, сказанная одним из рабочих: « Ты не смотри, что наш господин вежлив и тих, это жук ещё тот. Год назад он был нищ и гол, а теперь купается в золоте. Нет, я боюсь его более чем Энкеле Корхиду».

Да-Деган поджал губы и, поднимаясь по лестнице, подумал, что определённая толика истины в словах рабочего содержится, но было горько от восприятия людьми этой истины. « А что ты хотел? -спросил он себя, – что б твой путь был усыпан розами? Но так не бывало никогда, и никогда не будет. Успокойся, всё в непервый раз, и то, что так будет известно заранее».

В кабинете было сумрачно и тихо, книги скучали на столе забытые с прошлого раза, раскрытые или заложенные ленточками пёстрого шёлка, из-за плотных тёмных портьер в комнату не проникало даже капли света; горели светильники, укреплённые на стенах, освещая картины в тяжёлых вызолоченных рамах, старинные дорогие полотна, которые, с превеликим трудом, удалось вернуть с Раст-Танхам. Их было немного, пришельцев из разных эпох, стоивших и каждая, сама по себе, целое состояние.

Мужчина подошёл к одной из них, погладил завитки тяжёлой рамы, не решившись прикоснуться к холсту, улыбнулся искусно выписанным обрызганным росою цветам в изящной вазе и деловитой пчеле выбирающейся из чаши лепестков. «Времена империи Кошу, – подумал, отстранёно, – страшные, гиблые, дикие времена. Закат Рэны, но ведь кто-то и тогда создавал прекрасные шедевры, несмотря ни на что».

Вздохнув, он отошёл к окну, приподняв тяжёлую портьеру, бросил взгляд за окно. Начинался день, но ничто было не в силах разогнать туманную мглистую сырость. Дождь пришёл как всегда нежданно и надолго.

Отойдя к столу, вельможа взял в руки тяжелый том, лежавший на краю. Взгляд стремительно пробежал по строкам стихов и отпрянул, будто обжегшись. Слова «Аюми Файэ» – саги о Странниках явственно зазвучали в мозгу золотым увесистым стихом. Пальцы, унизанные перстнями, дрогнули и выпустили книгу из рук. Томик тяжело, с глухим звуком упал на стол, а мужчина опустился в кресло и прикрыл усталые глаза.

Дрожь, что держала сердце в плену, стала явной. «Сегодня, – подумал вельможа, – если сегодня Гайдуни не вернётся, то это означает только одно, то, что камушки Аюми выйдут всем нам боком». Да-Деган зло посмотрел на томик стихов Ареттара, взял, осторожничая, словно то была гадюка, а не книга, в руки и переложил её подальше в стол.

Шаги, зазвучавшие в коридоре, заставили его унять волнение, переведя дыхание, он постарался прочесть строки раскрытой книги лежавшей прямо перед ним, но текст не воспринимался, уходил из памяти сразу, стоило лишь перевести взгляд.

Мальчишка вошёл, неся на подносе белоснежную, украшенную только тоненькой ниточкой позолоты, чашку тонкого фарфора, молча поставил поднос на край стола. И не забыл поклониться, но не уходил, отчего-то медлил.

Да-Деган окинул тощую костлявую фигурку взглядом, и вновь защемило сердце. Неделя, проведённая на кухне, не пошла юнцу впрок, всё так же торчали ключицы и выделялись глаза на исхудавшем лице, а привычку кланяться навряд ли что теперь вытравит из парнишки и до смерти.

– Ты хотел о чём-то спросить? – заметил Да-Деган ровно, – или, может быть, у тебя есть какая-то просьба ко мне?

Отэ отрицательно качнул головой, переступил с ноги на ногу, но заговорить не решился.

– Что ж тогда? – вновь проговорил вельможа, – ты говори, не бойся, а мысли я читать не умею.

– Я могу идти? – очень тихо спросил мальчик, облизнув пересохшие от волнения губы.

– Иди, – ответил Да-Деган, удивлённо пожав плечами, и вдруг, спохватившись, спросил, – тебя не обижают? Как тебя кормят? Как тебе в этом доме?

– Спасибо, – смутившись и потупив взгляд, ответил парнишка, – в этом доме лучше, гораздо лучше.

– Лучше? Чем где?

– У господина Этани. Его убили недавно.

Вельможа вздохнул и, сложив руки в замок, опустил на них подбородок, смотрел прямо и испытывающе, словно пытаясь заглянуть в рой мыслей, наполнявший голову мальчишки.

– Я знаю, – проговорил мужчина, – говорят, будто это сделали повстанцы, эти новые недовольные на нашей бедной планете. Скоро приличному человеку нельзя будет выйти на улицу, не опасаясь за свою жизнь.

Отэ чуть потупил взгляд, но сутулые плечи парнишки словно развернулись. Это движение было так поверхностно, так незаметно, что не наблюдай вельможа за мальчишкой как кот за крысиной норой, то ничего бы не заметил.

«Так, значит повстанцы тебе по вкусу? – подумал он, мысленно улыбнувшись, – хорошо, придётся это учесть на будущее. Разумеется, в любом другом богатом доме ты бы получил за свои симпатии плетью, но здесь, здесь я боюсь только одного – что ты был где-то поблизости, когда отправляли к праотцам господина Этани и можешь случайно признать Иланта. Нет, определённо, что виноградники острова Форэтмэ для тебя лучшее место, нежели господская кухня, да и кланяться так часто как в господском доме будет некому. Там и воздух чище и климат здоровей».

– Сколько тебе лет, Отэ? – спросил Да-Деган, повинуясь внезапному импульсу.

– Двенадцать, господин.

– Двенадцать, – тихо повторил вельможа и вздохнул, – значит, ты должен помнить ту, прежнюю Рэну, или, хотя бы, она должна тебе иногда сниться. Ладно, иди.

Мужчина устало опустил голову на руки. « Пора б и привыкнуть», – сказал себе, но не привыкалось, никак не совмещались в сознании та, прежняя, Рэна и этот издёрганный кровоточащий мир, по которому пошли нарывы и язвы всевозможных страстей и пороков.

"Дали Небесные! – подумал он, – разве когда-нибудь ранее, в том, прежнем мире хоть один из рэан смог оставить голодным ребёнка? Запугать, замучить его так, что тот из страха боится сделать без разрешения хоть шаг и стремится во всём угодить господину? Неужели прошло только пять лет? А ощущение такое, будто Лиги никогда и не было, будто она только пригрезилась нам как светлый сон. Рэна возвращается к дикости времён династии Кошу. Интересно, откуда взялась аристократия, эта новая знать, спесивая, завистливая, злая, которой истинная цена – грош? Куда ушло милосердие? Только ли контрабандисты с их политикой повинны в этом, или как говорил один из моих знакомых: «Рэна – это всё-таки Рэна...»?

Да-Деган мотнул головой, будто отгоняя наваждение. Чувствуя, что ночью надо было спать, а не метаться, беспокоясь, из угла в угол, помассировал усталые веки. Ощущение того, будто в глаза сыпанули горсть песка, не проходило.

«Нечего волноваться за Иланта, – сказал он сам себе, – он не маленький и считает себя самостоятельным и взрослым, а, следовательно, способным решить свои проблемы самому. И не стоит быть навязчивым и непоследовательным, то, что он зарабатывает на свою голову неприятности не значит, что ты сам должен забыть свои дела».

Мужчина омочил губы в пряной горечи принесённого напитка, отпил глоток и тепло побежало по венам проясняя туман в голове. Он посмотрел на часы в старинной раме. Секунды, пролетая, шелестели как капли дождя, чуть слышно, минуты ползли с черепашьей скоростью. «Как долго тянется время, – пришла мысль, – словно специально испытывает тебя, если чего-то ждёшь, и как стремительно летит, если ты желаешь его остановить. Слишком рано, что б кого-либо ждать в эту пору». Мужчина окинул комнату скучающим взглядом и зевнул, подойдя к дивану, примостился в уголке, так, что б видеть часы и закрыл глаза.

Проснулся оттого, что кто-то настойчиво и настырно тряс его за плечо. Просыпаться не хотелось совершенно и, будучи наполовину погружённым в туманную даль сна, он хотел отослать настойчивого нахала подальше, как имя произнесённое громким шёпотом вырвало его из объятий дремотного состояния.

– Что? – переспросил он, с трудом связывая между собой обрывки происходящего, – Гайдуни?

– Да, – подтвердил Илант с ноткой ехидства, – прибыл, дожидается в гостиной, уже с полчаса, что я вас тут бужу. Звать?

– Зови. – ответил Да-Деган, поднимаясь с дивана, машинально пригладив белые пряди и отряхнув шёлк.

Набрав в лёгкие побольше воздуха, потянулся. Несмотря на прерванный сон, с удивлением, отметил, что чувствует себя достаточно свежим и бодрым, будто спал всю ночь, а не малую толику времени, улыбнулся, и на мгновение показалось, будто он сбросил маску; весело залучились светло – серые, льдистого оттенка глаза, словно засияли собственным светом, и юность молодого шалого повесы вдруг оказалась к месту на этом лице, не по годам юном.

Он с трудом заставил сдержать себя порыв радости, удержать прежний величаво – надменный вид, но хоть лицо вновь стало спокойным и строгим ему не удалось спрятать довольное сияние глаз.

Контрабандист ворвался в кабинет размашистым стремительным шагом и словно принёс с собой аромат перемен. Глядя на широкое добродушное лицо, прячущее лукавинку в складках у глаз, Да-Деган почувствовал, что не в силах сдержать улыбки.

– Здравствуй, Гай, – проговорил он, – рад тебя видеть вновь.

– Взаимно, – буркнул контрабандист густым сочным басом, мгновенно заполняя собой всё пространство кабинета; был он высок, крепок и кряжист, чёрные густые волосы и кудрявая борода делали его похожим на выходца из иных времён.

– Ну что новенького в мире, Гай? – спросил вельможа и, заметив неплотно прикрытую Илантом дверь, подошёл и затворил её до конца. Контрабандист рассмеялся.

– Подозрителен ты, Да-Деган, но и любопытен

– Любопытство – не порок, – парировал вельможа, – особо там, где крутятся денежки, которые, как всем известно, любят счёт. А что б снимать пеночки, и было что считать, надо быть в курсе всех событий.

– Логично, – заметил Гайдуни, – а новостей много, не знаю с которой начать, но что до меня, то вместо новостей, я предпочёл бы хороший завтрак.

Да-Деган, рассмеявшись, покачал белой головой.

– Думается мне, что ты бы предпочёл обед.

– Это верно, – подтвердил Гайдуни, – у меня во рту сутки маковой росинки не было, знаешь моё корыто, с ним одни заморочки. Кстати, видел на космопорте Ордо и при нём одного презабавного малого, если верить моим глазам, отнюдь не безобидного. Это ты знаешь?

– Знаю, к Аторису Таганагу приставил я, если ты, конечно, имеешь в виду невысокого проворного господина похожего на несовершеннолетнего мальчишку, но скажи мне, ведь должен же когда-нибудь появиться у Ордо охранник, достойный такого названия?

– На Ордо опять покушались?

– На Ордо постоянно покушаются, – заметил Да-Деган иронично, отмахиваясь рукой, словно желал отогнать муху, – не понимаю, благодаря какому чуду он всё ещё жив. Вот и недавно он опять провалялся в лазарете с неделю, но как только встал на ноги, так тут же сбежал. Боюсь, если не враги, так он сам себя доконает.

Гайдуни оскалил в улыбке белые зубы.

– А ты так любишь Ордо, что решил приставить к нему охранника, вместо того, что б оставить его при себе? Этот Таганага, как я успел заметить, парень серьёзный, такие на дороге не валяются. Ну да я надеюсь, ты знаешь что творишь.

Да-Деган легко пожал плечами.

– На меня пока не покушаются, – ответил, смеясь, – И есть нюанс, который заставляет меня дорожить жизнью Аториса Ордо более, нежели собственной. Если Ордо погибнет, к власти придёт Энкеле Корхида, а я предпочёл бы умереть, нежели оказаться во власти генерала. Он с удовольствием припомнит мне парочку своих крупных проигрышей и опять запрёт в форт.

– Помню, – усмехнувшись, отметил контрабандист, – ты обобрал его до нитки, отобрав эти развалины и Форэтмэ. В общем, и интересы моей Гильдии требуют, что б Энкеле Корхида далеко не высовывался, так что благодарю за заботу о кормящем меня, да и тебя, впрочем, тоже, промысле.

– Ты ещё не жалеешь, что взял меня в долю? – лукаво прищурясь спросил вельможа.

– Ты с ума сошёл, Да-Деган? – удивился гигант, – с тех пор как ты стал моим советником, доходы Гильдии выросли втрое, и на нас смотрят уже не с жалостью, а с завистью. И, думаю, доход стоит риска. Дали Небесные! Если бы я только мог предположить ранее, что мелкие услуги Лиге могут оплачиваться столь высоко, я бы включил эту статью в список своих занятий уже давно. И, не кривя душой, могу сказать, что твоя голова, Да-Деган стоит капитала моей Гильдии. – контрабандист в возбуждении потёр ладонь о ладонь и, оглядев стены с развешанными на них старыми полотнами, усмехнулся. – Кстати, – проговорил он, – благодаря твоим советам репутация нашей Гильдии оказалась настолько высока, что судьба решила послать именно в наши руки премиленький сладкий кусочек, от которого, думаю, мало кто, сумел отказаться. Правда, если станет известно, что мы замешаны в эту афёру, будет мало возможностей оставить наши головы покоиться на плечах, но шанс утечки информации невелик, я и без твоих советов догадался провернуть одну комбинацию, которая и вовсе должна сбить след. И,...я весьма доволен результатом.

– Да? – заметил Да-Деган холодно, – и сколько ж с этого мы получили прибыли? Мне просто интересно знать...

– Много, – ответил контрабандист, – очень много. Вещица, что прошла через мои руки, бесценна, и даже Лига не сразу сможет с нами расплатиться. – Гайдуни неожиданно тяжело вздохнул и добавил понуро, – но и врага мы себе нажили.

Да-Деган пожал плечами, присел на диван и, не сводя взгляда холодных серых глаз с контрабандиста, заметил:

– Хватит ходить вокруг и около. Что за дело?

– Ты не догадываешься? Или сюда ещё просто не дошли слухи?

– О чём?

– Дали Небесные! Вся Лига гудит!

– Рэна – не Лига, милостью Аториса Ордо и с ним согласных Рэна – Закрытый Сектор.

– Так ты не знаешь, что камни Аюми были похищены с Софро?

Вельможа удивлённо вскинул брови.

– Как? – выдохнул он, и в голосе тоже прозвучало удивление.

– Не знаю, – огрызнулся контрабандист, – я их не крал, а тот, кто крал уже никому ничего не расскажет, надо полагать.

– Я не о том, – махнул рукой вельможа, – я просто не могу поверить. Предмет такой ценности! И кто б решил за это взяться...

– Не знаю, и знать не хочу! – отмахнулся контрабандист, – мне принесли эти камушки, прося лишь об одном – вернуть их в Лигу; такие, как и говорит о них молва – нелюдского совершенства, синие как сама синева, бесподобной игры.

– Тебя обманули, – посмел предположить вельможа, – содрали кучу денег подсунув липовые камни.

– Нет, с меня не взяли и монетки. И камни – те самые. Я был на Софро у Элейджа, он их признал и готов платить.

Да-Деган резко вскочил с дивана и быстро прошёлся по комнате; и хоть и наделённый, от природы высоким ростом, в сравнении с огромным грузным контрабандистом, он казался, что журавль в сравнении с медведем.

– Не верю! – выдохнул он, – Дали Небесные! Но это уже слишком!

– Как хочешь, – ответил контрабандист, хмурясь, – я думал, что ты обрадуешься. Посуди сам, коли мы не ссоримся с Лигой благодаря твоим советам, то и тебе кое-что с этого дельца причитается, правда, если ты против, можно отправить деньги назад.

– Деньги оставь, – холодно заметил Да-Деган.

Контрабандист нервно рассмеялся.

– Деньги, – сказал он, – примирят кого угодно с чем угодно, даже тебя с полным отсутствием логики в происходящем.

Да-Деган удивлённо вздёрнул бровь.

– Ты ещё не всё мне рассказал?

– Именно. Если б ты только знал, кто принёс камни Аюми в мой дом! Сядь, не бегай, а то упадёшь.

Вельможа мотнул головой, но совета послушался, послушно погрузился в объятья дивана не забыв при этом расправить складки одежды. Тонкое породистое лицо жило ожиданием и любопытством.

– Я видел Ареттара. – проговорил контрабандист, видя как неверие, подозрение и румянец появляются на лице рэанина. – Это он принёс камни.

– Бред, – прошелестел голос вельможи, – у тебя бред, Гай. Певец погиб более полувека назад и это известно всем, а мёртвые, как известно, воскресают, разве что в Легендах.

– Понимаю, – усмехнулся Гайдуни, – сейчас ты посоветуешь мне полечиться, как и Элейдж. Но только заметь, что тогда лечить придётся слишком многих, и я не один сошёл с ума. Добрая половина Раст-Танхам видела Ареттара, он возник неизвестно откуда, кутил всю ночь напропалую, пел, пил и смеялся, а на рассвете исчез, растворившись, как дым. Если не веришь мне, спроси у Пайше, спроси Эльмуна, спроси Аллана из Гильдии Со-Хого. И это только те, кого ты знаешь, а сколько ещё других? Я готов поверить во что угодно, но если певец и не жив, то он вернулся в этот мир, что б вернуть камни Аюми, перехватить их прежде, чем они были б потеряны для Лиги навсегда. Понимаешь, я видел Ареттара, говорил с ним, как говорю сейчас с тобой. Ты, наверное, знаешь о том, что если кто-то слышал голос певца хоть раз, не спутает его ни с одним иным, и старики, которые помнят ещё кутежи поэта, помнят его песни и смех, в один голос утверждают, что это был он.

Да-Деган упрямо сжал кулаки.

– Нет, Гай, не верю.

– Да! Повторяю тебе! – контрабандист навис всем телом над вельможей, верно надеясь придавить весом, а руки, словно жившие сами по себе, сжимались в кулаки и разжимались, будто хотели придушить нахала – рэанина.

Да-Деган тихонько вздохнул, словно всхлипнул, яркий румянец, полыхавший на щеках, спал, сменившись мертвенной бледностью.

– Дали Небесные! – воскликнул он, – ты не шутишь...

– Какие шутки! – обиделся контрабандист, – я надеюсь только на то, что не надо мной пошутили, ты ведь наверняка слышал о розыгрышах Ареттара.

Вельможа вдруг согласился, склонив голову, заметил.

– Ладно, я приму всё как есть. Но...но, всё равно это не укладывается в голове! Невероятье, чушь, ахинея! Я знаком с Вероэсом, а он клянётся, что видел, как певец бросился в море со скалы, это место здесь, недалеко от дома, и я, зная эти места, не склонен думать, что певец мог бы выплыть; тут много подводных скал, течения быстрые и бурные, водовороты, постоянно возникающие на новых местах. Нет, поэт погиб наверняка, он попросту не мог уцелеть. И, потом, где, как, каким образом, в наше-то время, он мог жить незамеченным. Он ведь не песчинка, он – поэт! Он – Ареттар!

– Ты мне как-то раз говорил, что тела певца так и не нашли.

Да-Деган, вздохнув, пожал плечами.

– Говорил, но то не удивительно, Гай, такие тут места. А, знаешь, – неожиданно предложил он, – такое событие как возвращение певца стоить отметить, пусть даже оно и пригрезилось, и отметить по-особому. В этом доме, несмотря на беспорядок, найдётся бутылочка отменного вина. «Поцелуи ветра», пробовал?

– Не доводилось, – признался контрабандист, – но слышал, что это вино особо жаловал поэт.

Вельможа согласно склонил голову.

– Илант! – позвал, не повышая голоса, и усмехнулся, заметив с какой быстротой распахнулась дверь.

– Звали? – скупо поинтересовался юноша.

– Звал, – откликнулся Да-Деган. – Пусть принесут форэтминское и бокалы. И ещё одна огромная просьба, никогда больше не подслушивай под дверью, Илант, ведь знаешь же, что я не люблю.

Молодой человек опасно сверкнул очами, но, соблюдая приличия, заставил себя изобразить поклон и удалился, более не произнеся ни слова.

– Каков? – спросил вельможа, – не смущается, не краснеет, да ещё и смотрит зло.

– Хорош, если он действительно подслушивал.

– Не сомневайся, – уверил Да-Деган, – подслушивал.

– Опасных ты людей держишь в своём доме. – заметил контрабандист, – смотри, как бы этот твой управляющий не отправил тебя к праотцам, Да-Деган, что-то мне говорит, что он сделать такое может.

Рэанин недовольно передёрнул плечами.

– Увидим, – заметил тихо.

Прислуживал молодой человек лет двадцати – смуглокожий, расторопный и мало похожий на рэанина. Молча, поклонившись господам, он откупорил бутылку, разлил вино по широким низким бокалам цвета розового тумана, и удалился послушный жесту господской руки.

Да-Деган молча взял бокал в руки, улыбнулся, прищурившись, тонкие ноздри трепетали.

– За здоровье певца, коли, он жив! – проговорил рэанин, отпив глоток, и замолчал, прикрыв глаза. Вкус был ни с чем не сравнимый – свежий, пряный, напоминающий о лете – яром, ярком, о спеющих где-то лозах и цветущих лугах. Вино не хмелило, подбадривало и будто добавляло сил. Он сделал ещё глоток и поставил бокал на стол, – Оно коварно, – проговорил заметив ироничный взгляд Гайдуни, – сначала не чувствуешь хмеля, потом – как туман спускается на голову, одно слово «Поцелуи ветра».

– Ты сказал – форэтминское?

– А ты не знал? – усмехнулся вельможа.

– Бедолага Энкеле Корхида! Он должен был кусать локти, когда понял, что проиграл этот остров. Ловко ты его тогда уделал, Да-Деган.

– Судьба. – откликнулся тот философски.

– Что-то мне кажется, будто ты тогда решил помочь этой излишне капризной дамочке. Она ведь едва не повернулась к тебе спиной.

Да-Деган вновь удивлённо приподнял брови.

– Что-то я не пойму, друг мой, Гай, ты о чём?

– О некоторых трюках с картами. Не спорю, проделывал их ты настолько ловко, что Корхида, этот прожжённый шулер Энкеле Корхида, с которым мои парни садятся играть за один стол только в случае, если хотят сунуть генералу незаметно для чужого ока взятку, и тот ничего не заметил. – контрабандист взглянул в глаза рэанина и заговорщицки подмигнул. – На это ты что скажешь?

Да-Деган неожиданно весело рассмеялся, следом рассмеялся Гайдуни, от баса которого едва не падали стены. Отсмеявшись, вельможа отёр слезы, выступившие на глазах от смеха.

– Ты заметил? – спросил, довольно сияя глазами.

– Не я, Пайше. У мальчишки от удивления даже глаза округлились, такое зрелище не часто встретишь; обшулерить такого шулера, как Энкеле, при этом, не запятнав собственной репутации, это – эпический подвиг, как выразился тот же Пайше.

Да-Деган посмотрел на свои тонкие ловкие пальцы, погладил одну ладонь другой, улыбнулся.

– За тебя, Да-Деган! – провозгласил контрабандист, поднимая бокал, сразу же потерявшийся в обширных сильных ручищах, выпил его содержимое одним затянувшимся глотком. – Заодно, может, скажешь, где в Лиге учат шулеров такого класса?

Вельможа, напрягшись, слегка отрицательно качнул головой, чётко и точно очерченные губы поджались, придав лицу строгое выражение, свойственное аскетам.

– Не стоит об этом тебе знать, Гай, – проговорил тихо, – узнай ты – порвёшь контракты, и наш союз прекратит существование. Но если ты настаиваешь, я скажу.

Гайдуни вопросительно поднял бровь.

– Я всё же спрошу. Где? Где в Лиге учат шулеров такого класса?

– В Стратегической разведке, Гай, – произнёс вельможа чуть слышно, так что о сказанном скорее можно было прочитать по губам, нежели расслышать. – В юности я прошёл их школу.

Контрабандист взглянул недоверчиво.

– Дали Небесные! – выдохнул ошеломлённо и тихо, будто потеряв голос и, плеснув в свой бокал ещё вина, выпил залпом, что б промочить враз пересохшее горло. – Это что-то! Много интересного я слышал о Стратегах, но такое слышу впервые.

Он облизнул губы, сухие от волнения, в округлившихся от удивления глазах близко, очень близко стояло изумление смешанное с недоверием и... почтительностью, ладонь в волнении потирала ладонь.

– Это нечто! – повторил контрабандист всё ещё тихо.

– Разорвёшь контракты, Гай? – спросил вельможа.

– Я себе не враг. – ответил контрабандист, – И, благодарю за откровенность, такое доверие многого стоит.

Да-Деган коротко фыркнул.

– Какое доверие, Гай?

– Такое. Думаю, Энкеле Корхида не посвящён в этот факт твоей биографии, иначе, думаю, тебе не выйти из форта и до самой смерти.

Да-Деган пожал плечами, прошёлся по комнате из угла в угол, застыл у окна, резким жестом отдёрнул портьеры.

– В какой факт? В то, что когда-то я работал у Стратегов? Дали Небесные! Это было так давно Гай, и это совсем ничего не значит сейчас, когда прошло столько лет.

– Не рассказывай мне сказок, – обиделся контрабандист, – Пайше тоже учился у Стратегов, так вот он говорил мне, что у них даже поговорочка имеется, что Стратег может быть бывшим только в гробу.

Да-Деган пожал плечами, вздохнул.

– Значит и твой Пайше – далеко не бывший Стратег, а что касается меня – я сбежал из Разведки, – проговорил тихо, – не ушёл, а именно сбежал, Гай.– Да-Деган закусил губу, выдохнул шумно и вновь перевёл взгляд за окно, туда, где двое парней в военной форме старательно пробираясь через лужи и грязь шли к дому. – Кстати к нам гости, и если я не ошибаюсь – от официальных властей. Контрабандист, подойдя, встал рядом, пригляделся.

– Угу, – заметил он, – того высокого я знаю, если не подводит память, то я встречал его иногда в порту.

– Запросто. Это Донтар Арима, сын коменданта космопорта и главная полицейская крыса в городе.

– Ты его не жалуешь.

– Ты ошибаешься, мальчишка хоть и юн, но всё же кое-чего стоит, это не Энкеле с его непомерной жадностью, взяток брать не станет, для этого у него слишком много гордости. Обидно только то, что он из кожи лезет вон, выслуживаясь перед Ордо, а виной всему синие очи одной девчонки, которая приходится дочерью Аторису.

– Ты не одобряешь его службу Ордо?

– Он родом из старой аристократии, не той, которая, сейчас правит бал; нынешние это не аристократия – нувориши внезапно попавшие в свет, а он из древнего доброго рода, представителям которого должно быть совестно прислуживаться подлецам, к тому ж, он – внук Вероэса. И то, что я вижу его на пороге, означает только одно – обо мне почему-то решил вспомнить Ордо.

– Мальчишка мог и сам прийти.

– Первый раз за год? Не обольщайся, Гайдуни. Ко всему, он не один, и это тоже ясно указывает на официальность визита. Боюсь, обо мне вспомнили не задаром. У Ордо большая нехватка в средствах и такой советчик как Корхида. Видимо, закончилась моя спокойная жизнь, – вельможа вздохнул и, найдя колокольчик, помахал в воздухе, вызывая серебристый мелодичный звук. – Илант, – приказал молодому человеку появившемуся на пороге, – пусть накрывают на стол. Мы желаем завтракать.

Илант послушно склонил голову и удалился, несколько секунд спустя, донёсся его громкий, деловитый голос отдававший распоряжения.

– Встретим гостей? – предложил Да-Деган, – Может быть, господа офицеры поведут себя прилично, видя одного из глав Гильдий, от которых, в конечном итоге, на Рэне многое зависит.

Гайдуни коротко кивнул соглашаясь.

– Я с тобой, – отметил он, – можешь на меня рассчитывать, Да-Деган, хоть это и не модно на Раст-Танхам.

На холодном строгом лице рэанина отразилось нечто вроде замешательства, колючий взгляд серых глаз потеплел ненадолго, на одно единое мгновение, осветив лицо, изменив до неузнаваемости, словно точёные из мрамора черты, изгнав надменность потомственного аристократа. В углах губ наметилась улыбка, но так и не расцвела, затухла, словно под порывом холодного ветра.

– Идём, Гай, – проговорил вельможа, подходя к двери, – не будем злить господ долгим ожиданием.

Да-Деган усмехнулся, видя растерянность на лицах молодых, словно недавно вышедших из-под отцовской опёки, людей. Офицеры откровенно глазели на молчаливых, делавших привычную работу людей, на пыль носившуюся в воздухе и хозяина дома, что с усмешкой разглядывал их, не спеша снизойти вниз в своих богатых, вручную расшитых серебряной нитью одеждах, то ли боясь испачкаться, то ли не считая нужным. И лёгкое недоумение отразилось на лицах, когда Гайдуни Элхас вышел из тени и встал рядом.

«Видимо слухи, о том, что я работаю на Гильдию Оллами, ещё не распространились, – отметил Да-Деган, – тем лучше. Лишняя карта в рукаве не помешает». Он приветливо улыбнулся, изобразив на лице выражение радушного гостеприимства, и поманил гостей рукой.

– Поднимайтесь сюда, – молвил тихо. Слова его моментально были заглушены шумом работ, но жест не мог быть истолкован неправильно.

Донтар Арима недовольно свёл брови, кивнул своему спутнику и стал подниматься.

– У меня приказ, – заметил строго, – Вас желает видеть Аторис Ордо.

– Немедленно?

– А как вы думаете?

Да-Деган, усмехнувшись, обернулся к контрабандисту. Ты слышишь? – спросили его глаза. Гайдуни нахмурился, сложив руки на груди, смерил пришедших высокомерным презрительным взглядом, от которого обоим стало не по себе. "Щенки, " – сказал его взгляд.

– Думаю, господин Аторис Ордо немного подождёт, – тихо и ласково заметил рэанин, выпуская на лицо скромную улыбку, – мы с господином Гайдуни сговорились позавтракать. Кстати, я надеюсь, вы не откажетесь разделить с нами трапезу?

– У нас приказ, – тихо проговорил второй, державшийся в тени офицер, – господин Аторис Ордо приказал доставить Вас немедленно.

Бровь Да-Дегана вопросительно вздёрнулась. Донтар Арима вздохнул, по вздоху стало понятно, что миссию свою почётной он никак не считает, и был бы рад от неё увильнуть.

– Не спеши, – заметил он своему спутнику, – ещё час у нас есть. Господин Аторис Ордо приказал доставить его к полудню, так что, я думаю, незачем торопиться.

По губам вельможи зазмеилась улыбка, льдистые глаза масляно блеснули. Отчего-то Донтару показалось, будто гадюка высунула голову из травы и тут же скрылась.

– Илант! – позвал вельможа, заметив фигуру управляющего, – мальчик мой, господа офицеры завтракают с нами. Ты распорядись...

Илант послушно кивнул, но, глядя на нахмуренные брови юноши, Да-Деган понял, что ещё одна буря ему обеспечена. «Дали Небесные! – подумал он, – как всё надоело! Бросить всё и сбежать – куда угодно! Надоели интриги, мышиная возня и лавирование меж рифов! Надоел Энкеле Корхида! Надоел этот чёртов мальчишка со своим занозистым характером! Надоели шелка и перинки! Но, ... куда бежать?» Он тихо затаённо вздохнул, надеясь, что этот вздох останется незамеченным, зябко повёл плечами и, поманив за собой жестом белой, точёной руки гостей, пошёл в дальние покои.

В столовой было тихо и тепло. На белоснежной скатерти покоились тончайшие фарфоровые блюда, приборы из яшмы и серебра горевшие жаром. Запах изысканных яств щекотал ноздри. Наблюдая втихую за офицерами, Да-Деган внутренне улыбался: как и следовало ожидать, молодые люди были подавлены великолепием и роскошью. Их удивлённые лица были лучшей приправой возбудившей аппетит вельможи.

«Так-то, – подумал он, наслаждаясь их растерянностью и оторопью. – Вы уже успели забыть про это, господа? Про белоснежные скатерти и яства со всех концов Лиги, про цветы Лагали и Ирдала, про вина подобранные точно и умело? Вас удивляет то, что не казалось удивительным вашим отцам. Ничего. То ли ещё будет! Если ничто не изменится, то господа контрабандисты смогут вас выучить ложиться на брюхо и вылизывать сапоги. Искренне надеюсь, что до этого дело не дойдёт. Надеюсь, но сомневаюсь. Господа контрабандисты редко бывают подвержены приступам филантропии, в их среде излишняя сентиментальность считается чем-то вроде детской болезни, неприятной, не смертельной и не опасной, но которая проходит раз и навсегда. Да, ваши отцы совершили ошибку, а платить за неё придётся вам, если вам же не придёт в голову изменить существующее положение. Жаль, конечно, но платить за ошибки отцов всегда приходится детям и ничего с этим нельзя сделать. Так устроен мир».

Он положил в рот кусочек пряной, по-особому приготовленной рыбы, чьё розовое мясо дразнило его взгляд и полуприкрыл глаза, словно наслаждаясь вкусом. Манеры его, изящные и непринуждённые, всё ж имели некоторую долю нарочитости, которую господа офицеры не могли не заметить. «Злитесь? – подумал Да-Деган, – ну и на здоровье. А чему, собственно вы злитесь? Тому, что я не пошёл ко дну, не пропал, не позволил забыть о себе, не канул в Лету? Тому, что я заработал изо всех своих сил лапками и не желаю тонуть? Ну, так инстинкт самосохранения – один из самых сильных в живых существах, а вам не переделать человеческой природы. Или вас злит то, что в моём присутствии вы не чувствуете себя повелителями Вселенной – удачливыми, дерзкими? В этом доме вы чувствуете нечто совсем иное, это я способен понять, только Илант и может подумать, что я желаю расстелиться ковриком под вашими ногами. Гайдуни, тот больше понимает, конечно, молчит, и улыбку спрятал. Какие вы мальчишки, господа, если и впрямь позволяете морочить себе головы сказками о господстве над миром. Слышал я, что кто-то решил вернуть рэанам право называться высшей расой. Ну, называйтесь, толку-то».

Он посмотрел на Донтара, чуть заметно качнул головой заметив несколько тонких ниточек седины приставшей к вискам, в неполные-то тридцать. Захотелось присвистнуть, но он сумел себя сдержать. Видно не задаром достались мальчишке офицерские погоны, не задёшево достались, и ... без папиного участия. Привлекал внимание и тонкий белёсый шрам на виске, но шрам, не пройдёт и месяца, исчезнет. А вот седина, Да-Деган знал по себе, никуда не денется эта ранняя седина, хоть закрашивай её, хоть нет, но пройдёт время и она вновь явит свою отметину.

– Зачем я понадобился Ордо? – молвил вельможа, прервав свои молчаливые рассуждения.

Офицер пожал плечами, слегка улыбнулся.

– Что на уме у Ордо – никто не знает, – отозвался Донтар, – мы исполняем приказы, а не задаём вопросы.

– Жаль. – заметил Да-Деган. – Иногда стоит задать лишний вопрос, что б потом не мучить себя поисками ответа на другой: а стоило ли делать?

Гайдуни ухмыльнулся в бороду, отправил рот крыло птички, сжевал его целиком. Для контрабандиста всё было цирком, забавным представлением, в котором он был праздным статистом, нужным лишь для того, что б создать подобающий фон. Он прекрасно понимал свою роль и пытался не мешать ходу представления, заодно наслаждаясь зрелищем. И хлебом. Слуга едва успевал выполнять короткие распоряжения, отдаваемые жестами, и пища с его тарелки улетучивалась в мгновение ока. Донтар судорожно дёрнул кадыком, взгляд накалился, а Да-Деган подумал, что удар попал в цель.

– Кстати, я хотел бы воспользоваться случаем, – продолжил Да-Деган, – и узнать, как поживает Вероэс. Ведь, если слухи до меня доходящие правдивы, он всё ещё жив.

– Жив, – откликнулся Донтар, охотно меняя тему, – правда не сказал бы, что ему нравится находиться под домашним арестом, но, ведь это лучше, нежели в его годы попасть в форт. Впрочем, Ордо никогда не позволит свершиться этому.

– Ещё бы! – усмехнулся Да-Деган, – Вероэс – лучший медик на Рэне и один из лучших в Лиге! Туго придётся господину Ордо, позволь он себе такую роскошь. Он понимает, что благодаря Вероэсу уже не раз избегал прогулки на тот свет, и что Вероэс, вероятно, не раз ему пригодится.

Донтар вздрогнул, словно получив пощёчину, глаза метнули молнию в сторону хозяина дома. Гайдуни тихонько затрясся, пытаясь подавить смех, рвущийся наружу из глубин его существа.

– Вы издеваетесь? – коротко поинтересовался офицер.

– Ну, как можно подумать такое, Донтар? – голос Да-Дегана был мёд и сахар, а взгляд казался невинным, как взгляд младенца, – Вы меня обижаете, юноша. ...издеваться над офицером? Я ещё не забыл, что такое форт и не имею желания туда возвращаться. Наверное, такие условия были в средневековых тюрьмах – грязь, вонь, крысы! У меня в доме тоже не весть какой порядок, но я предпочту его уюту форта Файми. Кстати, раз уж мы заговорили о форте и узниках, скажите мне, потешьте старика – Рейнар Арвис – он в форте, да? Я что-то слышал, что он один уцелел после бунта. И что случилось с Илантом?

Донтар возвёл глаза к небу, закусил губу. Разговор он не мог назвать ни милым, ни приятным.

– Эти слухи столь неточны, на них нельзя полагаться, – продолжал Да-Деган, – им нельзя верить. А у меня есть слабость, я собираю сплетни. Вам когда-нибудь говорил об этом дедушка?

Донтар отрицательно качнул головой, вздохнул, прикрыв глаза.

– Господин Да-Деган, не всегда можно верить слухам, – сухо проговорил он, – Рейнара никто и не собирался отправлять в форт. Он живёт в доме Ордо, и на то, как к нему относятся, не жалуется. Это – правда. Что же касается Иланта, то его считают погибшим. После бунта его никто нигде не видел, и поверьте мне, Аторис Ордо искренне жалеет, что так случилось. Верите?

Да-Деган легко пожал плечами, на мгновение на лице появилась гримаса презрения, промелькнула и исчезла.

– Знаете, Донтар, в это трудно поверить, после всего произошедшего. Я понимаю, что Ордо – истинный рэанин и ему очень трудно переступить через себя и поднять руку на ребёнка, не будем спорить о терминах, когда Аторис поднял бунт, и Рэю и Иланту было по пятнадцать лет, так что иначе, как детьми, их назвать нельзя, но до бунта я не слышал, что б он хоть раз бросил слово на ветер, не выполнил обещания, но, ведь так же, вся Рэна знает, что он обещал Хэлану Арвису жизнь, а его детей оставлял заложниками собственного спокойствия. Ну и где теперь Хэлан? На Софро? И как прикажете назвать то, что на корабле были заминированы маневровые и маршевые двигатели, которые взорвались, стоило только кораблю отойти от планеты на достаточное расстояние? Военной хитростью? В конечном итоге, как я узнал, корабль упал на звезду, а экипаж поджарился заживо. Не качайте головой, не стоит, я так же знаю, что Ордо открещивается от этой подлости. Но, трудно поверить, что он не знал. Ведь так?

Донтар Арима кусал губы, и покраснел, а потом побледнел, видимо ему была очень не по нраву затронутая Да-Деганом тема. И даже Гайдуни перестал смеяться тихим беззвучным смехом, и, посерьёзнев, следил за вельможей удивлёнными глазами, в которых отражалось нечто похожее на испуг. Да-Деган же словно не замечал этого и казался внешне абсолютно равнодушным к собственным словам и производимому ими эффекту, речь его лилась спокойно, словно он решал вслух некую задачу, которая давно занимала его ум.

– Вы сошли с ума, – проговорил Арима внезапно, – вы хоть осознаёте, какую ересь произносите? Замолчите немедленно!

Да-Деган повиновался, но серые светлые глаза посмотрели недоумённо и обижено.

– Дали Небесные! – тихо шепнул ему на ухо Гайдуни, сидевший рядом, – мальчишка прав, за такие речи легко попасть не только в форт, но и на корм рыбам! Или тебя на подвиги потянуло, а, Да-Деган? Конечно, я с тобой, но...не стоит же нарываться на неприятности так, как ты это делаешь.

Донтар Арима тихонько вздохнул, скосил взгляд на своего спутника, словно желая дать понять, что всё здесь сказанное непременно дойдёт до ушей Аториса Ордо, и положил в рот ломтик жёлтого ноздреватого сыра.

– Господин Да-Деган ничего более не хотел бы спросить? – поинтересовался второй из офицеров, выглядел он немногим старше, нежели Донтар, но именно немногим.

– Не провоцируй его, Онге – заметил Донтар, – а то он ещё много чего наговорит. Видимо, четыре года, проведённые в форте, немало его обозлили, и нам, как представителям официальных властей, придётся немало выслушать, если мы его спровоцируем.

Да-Деган скромно опустил взгляд, разглядывая натюрморт, разложенный на тарелке. Спросить хотелось многое, но из всех кружившихся вопросов трудно было выбрать менее злой.

– Хочу, – заметил Да-Деган с самым невинным видом, – поинтересоваться, когда в распоряжении Аториса Ордо закончатся древние раритеты, в основном и интересующие господ контрабандистов, чем он собирается расплачиваться за оказываемые услуги? Собой?

Спутник Донтара Арима невольно фыркнул.

– У вас будет возможность спросить об этом у самого Аториса Ордо, – холодно заметил Донтар, – а отвечать за него на подобные вопросы я не имею ни права, ни желания. – Он взглянул на часы, – Кстати, должен предупредить, что в вашем распоряжении остаётся только пятнадцать минут. А опаздывать к Ордо на аудиенцию я б Вам, в Вашем положении не советовал.

– Спасибо за напоминание, Донтар, – проговорил Да-Деган, поднимаясь из-за стола, – Я надеюсь, господа офицеры не будут возражать, если я удалюсь на несколько минут; мне необходимо переодеться, негоже ходить по улице в домашней одежде.

Он лучезарно улыбнулся воинам, подмигнул Гайдуни и вышел, быстрым шагом пройдя коридор, отделявший его личные, жилые покои от других помещений, пожалел, что нигде на горизонте не прорисовывается фигура Иланта, а значит, не будет возможности отдать ему несколько распоряжений, не предназначенных для чужих ушей. «Не маленький, – подумал внезапно и зло, – сам догадается, тем более что настаивает на самостоятельности. Ему уже двадцать лет, и нечего относиться к нему как к ребёнку. Это до бунта в двадцать лет рэане были детьми. Сейчас мальчики взрослеют намного быстрее, нежели их отцы. А я, и я сам в пятнадцать лет считал себя достаточно взрослым, что б отвечать за свои поступки».

Войдя в комнату, он сдёрнул с плеч плотный, блистающий шёлк, и взглянул на себя в зеркало. Мужчина, что взглянул на него из зазеркалья, был хорошо сложен, хоть и не смотрелся статуей атлета, поджар как борзая и ... опасен. Об опасности предупреждали колючие холодные глаза и быстрые точные движения, более ничего опасного в облике не было. Поверхностно – легкомысленными были пряди белых волос уложенных в замысловатую причёску, отвлекавшую внимание от чётких, словно резцом вырезанных черт.

Поймав выбившуюся из причёски прядь, Да-Деган умело и быстро вернул её на место, закрепил маленькой заколкой усыпанной бриллиантами, времени на парикмахера не было. «Обстригу эти патлы, – подумал мужчина зло, – куплю десяток париков и ...баста! Надоело вертеться перед зеркалом каждый день по три часа, как актриса захолустного театра».

Достав из ящика стола нож в специальных ножнах, закрепил его на руке, понимая, что оружие слабовато, но предпочитал иметь при себе хоть такое, чем идти безоружным. Вынув из шкафа парадную, специально для такого случая приберегаемую бело-розовую, оттенка утренней зари одежду, сплошь усеянную мелким жемчугом, водрузил на свои плечи и невольно расхохотался, глядя на послушное, как вышколенный раб, отражение. Сменил сандалии с перекрещенными на щиколотках ремешками на усыпанные мелким жемчугом и каменьями туфли с высокими каблуками-стилетами. Качнул головой, отражение повторило его движение.

– Да, – тихо прошептал Да-Деган, насмехаясь над собственным отражением, – это зрелище!

Выйдя из покоев, спустился вниз. Илант стоял внизу, поигрывал плетью, отдавал распоряжения. Оба офицера и Гайдуни были здесь же.

– Илант, – позвал Да-Деган негромко, – мальчик мой, не ждите меня к обеду, возможно, я вернусь только к вечеру. И, если ничто не помешает, планирую завтра же отбыть на Форэтмэ. Кстати, где мой плащ?

Плащ отыскали молниеносно, набросили на господские плечи с поклонами и подобострастием. Да-Деган поблагодарил ласковым взглядом и вышел на улицу. Тропинка, ещё недавно залитая грязью и полная луж, была укрыта лапником, поверх которого заботливые руки успели раскатать длинное полотно ковра, тянущееся от подножия крыльца до мощёной брусчаткой улицы.

– Дали Небесные! – прошипел Арима, не в состоянии вымолвить более не единого слова, и ступил за Да-Деганом на алое, с золотой каймой, полотнище.

– Мы пойдём пешком? – капризно вымолвил Да-Деган глядя на медленно краснеющее лицо офицера.

– Нет, – огрызнулся Арима, – Вас понесут на руках!

– Это было б неплохо. – усмехнулся вельможа, глядя на Гайдуни, добавил, – А Вы, друг мой, можете не сопровождать нас, думаю, в этом нет необходимости. Мы встретимся вечером, или нет, лучше завтра, на Форэтмэ, считайте, что я Вас пригласил, осмотрим виноградники.

На улице, пустынной против обыкновения, лишённой зевак и нищих, разгуливал только ветер, рвавший полы плаща, Да-Деган поёжился, поплотнее запахнул одежду. Донтар Арима шёл быстрым уверенным чётким шагом военного, не срезал путь, не плутал по закоулочкам, второй из воинов следовал на шаг поотстав, и трудно было понять, что символизирует их присутствие, – почётную свиту или полицейское сопровождение. До дома Ордо и впрямь было недалеко, но Да-Деган никак не думал, что поведут его туда. Видимо, встреча планировалась неофициальной, и никто не собирался её афишировать.

Он с сожалением посмотрел на заброшенный, заросший сад, до которого никому не было дела; длинные плети роз стелились прямо по земле и алые измельчавшие цветки казались каплями крови, выступившими на пожухлой листве. Да-Деган вздрогнул от неприятной ассоциации и, подняв взгляд, внезапно увидел злобное торжествующее лицо генерала Энкеле Корхида.

– Добрый день, – прошипел генерал, проходя мимо.

Да-Деган коротко и высокомерно кивнул, такая встреча предвещала мало хорошего и кучу проблем, но он не позволил себе и на минуту потерять самообладание. «Хорошо смеётся тот, кто смеётся последним, генерал, – подумал он сумрачно, – и я постараюсь сделать всё от меня зависящее, что бы последним смеялись не вы». Он вошёл вслед за Донтаром в старый, некогда уютный, дом, и вздохнул. Обстановка была всё та же. Не изменилось ничего, только вещи, всё так же занимавшие прежние места, постарели и обветшали.

– Ордо так и живёт здесь? – тихо проговорил Да-Деган, словно опасался неосторожным словом вспугнуть эхо, чувствуя удивление и растерянность.

– А где ему жить? – в тон, тихо откликнулся офицер.

– На Рэне много приятных мест.

Офицер пожал плечами и так же осмотрелся. В сравнении с особняком, принадлежавшим некогда певцу, а теперь – Да-Дегану, дом Ордо казался пуст, неловок и неуклюж, хоть здесь не велись работы, и не носилась в воздухе пыль. Не хватало уюта и обжитости, свойственных домам.

– Ордо не ищет для себя приятностей, – заметил офицер, – а мне так кажется, что вы несправедливы к нему.

Да-Деган вздохнул.

– Как тебя зовут?

– Онге Уитэ.

– Послушай, Онге Уитэ, скажи мне, что, по-твоему, является справедливостью, – проговорил Да-Деган чувствуя, что не может спокойно стоять и молчать. Удивление прошло, гнев и злость бурлили в душе, поднимая пену и муть, – то, что благодаря этому проклятому бунту господа контрабандисты вытирают об рэан ноги, не стану спорить, как те того и заслужили? Или то, что над нормальными, обычными, порядочными людьми издеваются подлецы вроде Корхиды? Скажи мне, за какой такой грех меня засадили на четыре года в форт? Что и кому плохого я тогда сделал? Кому угрожал? Я четыре года мок, стоя по пояс в ледяной воде, во время каждого прилива. Я метался из угла в угол, едва не сходя с ума. Я проклинал всех и вся, боясь больше никогда не увидеть солнечного света, я бился головой об стены, и был безмерно рад видеть любое человеческое лицо, пусть даже лицо тюремщика, а визитами меня не баловали. Что ж ты замолчал? Скажи мне, это – справедливо?

Юноша посмотрел недоверчиво.

– Этого не может быть. – холодно заметил он.

– Ну да, – тихо прошептал Да-Деган, – я просто оговариваю Ордо из чувства мести.

Вельможа усмехнулся невесело, прищелкнул пальцами и отвернулся к окну, приготовившись ждать, но ожидание продлилось недолго; он услышал быстрые уверенные шаги и голос Донтара Арима произнёсший:

– Господин Ордо ждёт вас.

Да-Деган прошёл за военным, на мгновение остановился у тяжёлой двери, невольно вздохнул, надеясь, что вздох останется незамеченным, и удивлённо отметил, что как когда-то, очень давно, сложил пальцы левой руки в охранный знак, призывающий отогнать всякое зло. «Смешно, – одернул себя мужчина, – и нелепо, верить, как ребёнок, в то, что знак по-особому скрещенных пальцев в состоянии изменить мир». И перешагнул порог.

Ордо стоял у окна, вполоборота к двери и курил. Таганага, невысокий и в самом деле более похожий на несовершеннолетнего мальчишку, нежели на воина, нашёл себе незаметный уголок, и, хоть Да-Деган его не сразу увидел, присутствие почувствовал кожей.

– Проходи, – предложил Ордо, – садись, поговорим.

Да-Деган слегка усмехнулся, в голосе Ордо не было нажима, не было злости, было какое-то поразительное равнодушие, словно он обращался к вещи, а не человеку.

– Рад тебя видеть, Аторис. – проговорил Да-Деган, присаживаясь в кресло, – Я зачем-то понадобился?

Ордо скупо кивнул, бросил сигарету в пепельницу и обернулся к вошедшему.

– Ну, сначала я хотел бы тебя поблагодарить.

– За что? – с вызовом спросил Да-Деган.

– За Таганагу.

– Пустое, Аторис, – проговорил негромко, и скромно опуская взгляд, – это не стоит благодарности.

Ордо удивлённо поднял взгляд.

– Вот как?

Да-Деган кивнул. Ордо недоверчиво хмыкнул, внимательный пристальный взгляд быстро обежал фигуру визитёра, задержался на затейливой причёске, на изумительных ирнуальских шелках, задержался на лице; на несколько мгновений взгляды скрестились

– Ты изменился, – констатировал Ордо твёрдо, – даже более чем мне об этом докладывали. Стал похож на чучело.

Да-Деган отмахнулся лёгким жестом холёной руки.

– А ты всё тот же, – заметил невзначай, – всё так же грубишь старшим.

– А ты всё так же пытаешься мне указывать на мои ошибки, – ответил Ордо, – не боишься?

– Зачем я тебе понадобился? – спросил Да-Деган холодно, – что б вспоминать о прошлом?

– Нет. – заметил Ордо, и вдруг, взорвавшись, заговорил быстро, громко и зло, – Я, кажется, предупреждал, что не хочу больше ни знать о тебе, ни видеть тебя, и не вспоминать. Или комендант форта Файми плохо понял моё поручение и забыл тебе об этом сказать?

– Комендант форта Файми понял тебя прекрасно, и довёл до моего сведения, что б я не смел попадаться тебе на глаза. – ответил Да-Деган, – И я честно пытался выполнить эти требования. Разве я пришёл сам? Меня привели.

– Ты заставил меня о тебе вспомнить!

Да-Деган легко, по своему обыкновению, пожал плечами и заметил бешенство стоявшее в глазах Ордо.

– Мне нужно было сдохнуть? – спросил Да-Деган тихо и прямо, выдерживая полный бешенства взгляд, – Тебя б, конечно же, гораздо больше удовлетворило, если бы мой труп нашли в кустах с перерезанным горлом, ты б тогда вздохнул с облегчением. И руки б остались чистыми.

– Ты с ума сошёл! – гневно заметил Ордо. – Если б мне нужен был твой труп, то тебя бы придушили ещё в форте! Но я надеялся, что ты уберёшься прочь. На Ирдал, к примеру.

Да-Деган скривил губы.

– На Ирдал, – заметил он ядовито, – Аторис, господа контрабандисты требуют хорошую сумму за рейс на Ирдал. В тот день, когда меня выпустили, деньги не оттягивали своей тяжестью мой карман. У меня не было ни монетки, ни места куда податься. Спасибо, мир не без добрых людей, и нашёлся дом, в котором мне предоставили ночлег, кусок хлеба и кружку воды. Но не тебя я должен благодарить за это. Хотя, если честно, я до сих пор не могу понять, за что, почему, меня отправили в форт. Думаю, перебираю прошедшие дни и не могу понять. Может быть, ты объяснишь?

Ордо замолчал, видно было, как кисти рук сложились в кулаки, но он переборол себя и устроился в кресле напротив.

– И это мне говорили, – заметил он, – что ты обозлился на весь свет.

– Донтар Арима?

Ордо усмехнулся.

– Ты у нас известная личность, – отметил он, – тебе не все контрабандисты осмеливаются указать на место, так что Донтар Арима ни при чём. Он, правда, хотел на тебя нажаловаться, но я предпочёл сначала побеседовать с тобой. Сам, лично. Вижу, слухи правы. И по-хорошему нам не договориться.

Да-Деган вопросительно поднял бровь, потом перевёл взгляд на собственные руки, разглядывая розовые ногти, думал.

– Дагги, ты хочешь назад в форт? – спросил Ордо неожиданно.

– Я не люблю, когда меня называют «Дагги», – заметил рэанин холодно, – прошу тебя, Аторис не коверкать моё имя, по-моему «Да-Деган» звучит куда лучше.

– Ты не ответил на вопрос.

– Я, Аторис, не сумасшедший, что б мечтать о форте. Кстати, это намёк?

– Ты правильно понял. Комендант форта Файми с ностальгией вспоминает о тебе. Ну, так что ты выберешь – форт или Ирдал? Можешь добавить любую планету по своему выбору.

Да-Деган легко усмехнулся.

– Я хочу остаться на Рэне. У меня здесь дом, Форэтмэ, я не могу всё это бросить.

– Придётся. Дом и Форэтмэ послужат выкупом. За свободу. Она ведь стоит этого?

– Вижу, ты научился угрожать и шантажировать. – заметил Да-Деган спокойно. – Раньше ты таким не был.

– Раньше и солнце светило иначе. – отмахнулся Ордо. – Ну? Выбирай.

– Я останусь на Рэне. – ответил Да-Деган тихо.

Ордо смотрел удивлённо, будто не верил своим ушам. Да-Деган отстранённо отметил, что удивляться Аториса Ордо события ещё не отучили, он протянул руку, коснулся руки Ордо и тут же отдёрнул ладонь.

– Ты и на самом деле сошёл с ума. – проговорил Ордо с сожалением. – Неужели ты не понимаешь, что теперь тебе из форта не выйти. Никогда.

Да-Деган пожал плечами и вновь посмотрел на Ордо, на сей раз изучающе. Внимательный взгляд пробежал по невысокой фигуре, отметив гордо развёрнутые плечи, упрямый подбородок и плотно сжатые губы. Ордо всегда был упрям, и всегда дерзок, его лицо не вводило в заблуждение обманчивой мягкостью, черты, чуть тяжеловатые, на дерзость и огненный норов указывали сразу. И в этом ничего не изменилось. Изменились только глаза, когда-то не в меру сияющие, они потускнели, будто потухли, и яркие жёлтые пятна на карем более не казались огненными искрами. Глаза отражали лишь усталость, безмерную нечеловеческую усталость и боль.

– Не сходи с ума, Аторис, – заметил Да-Деган, – ну что ты выиграешь, отправив меня в форт? Ну, посуди сам....Какая тебе выгода, оттого, что я уеду или сгину в форте?

Ордо дёрнул губами, отвёл взгляд.

– Мне нужны деньги. – ответил, смутившись.

Да-Деган вздохнул. «Вот оно что! – подумал с горечью, – как я и предполагал».

– Раритетов больше не осталось, – заметил вельможа холодно, – господам контрабандистам стало нечем платить.

– Раритеты остались, – заметил Ордо высокомерно, – но не те, которые б я желал отдать. Из Рэны и так высосали слишком много!

– И ты решил пополнить карман за мой счёт. Это неразумно, Аторис. Я б на твоём месте сначала бы поинтересовался, почему некоторые из господ контрабандистов и хотели б на меня наорать, да помалкивают, а потом подумал, стоит ли на меня давить. Я ведь не люблю, когда на меня давят. Я, Аторис, этого терпеть не могу.

– А ты зазнался! Думаешь, раз у тебя есть деньги, то есть и власть? Конечно, тебе кланяются за эти деньги, но ведь ты в моей власти, не забывайся!

Да-Деган покачал головой.

– Ордо, – с укоризной проговорил он, – не считай старых людей идиотами, даже если они и выглядят ими. Четыре года в форте меня многому научили. И, в первую очередь, я постарался, что б меня, не приведи судьба, не смогли забыть, как это произошло в первый раз. Тебе не удастся теперь продержать меня в форте и недели.

– Да что ты говоришь?!

– То, в чём уверен. Ты знаешь Гайдуни Элхаса?

Ордо скупо кивнул, посмотрел заинтересованно.

– Кто не знает главу Гильдии Оллами? – спросил он, – Это что, имеет какое-то отношение к нашему разговору?

– Имеет. Я уже год являюсь главным советником Гильдии Оллами, и на мои советы не жалуются. Так вот, боюсь, Гайдуни Элхас, не поймёт благих намерений и примет твои действия за вызов брошенный ему, лично. Главы Гильдий, конечно, могут драться между собой, но если кто-то из чужаков ущемляет их интересы, то на борьбу они выходят скопом. Как ты думаешь, сколько времени Рэна способна продержаться против объединённого флота Раст-Танхам? Неделю? Две? Или один – два дня?

Ордо ощутимо вздрогнул, на лице появилось удивление, смешанное с бессилием.

– Дали Небесные! – заметил он, – ты действительно многому выучился в форте!

– Время и одиночество, хорошие учителя. – заметил Да-Деган, прищелкнув пальцами.

Ордо достал сигареты, закурил, его пальцы слегка подрагивали, но он старался более ничем своего замешательства не выдать. Да-Деган встал и отошёл к окну, открыл раму и втянул свежий холодный воздух в лёгкие. Дым был сладковатый, дурманящий, от него с непривычки першило в горле, и оставался осадок, от которого хотелось немедленно избавиться. Потом он ещё раз тайком взглянул на Ордо. «Вот так-то, – отметил он отстранённо, – ты, разумеется, этого не ждал. Ты думал я всё тот же, что был до бунта – спокойный, равнодушно – незлобивый, будто неживой. Какой я был дурак тогда! Пролетали дни и годы, а мне было всё равно.... Но, теперь всё изменилось. Бунт меня разбудил».

Да-Деган дождался, когда Ордо докурит сигарету, лёгкими шагами прошёлся по комнате.

– Зачем тебе нужны деньги, Аторис? – спросил насмешливо, – помнится мне, ты всегда ненавидел алчность. Хочешь обновить обстановку дома? Согласен, пора.

Ордо вздрогнул.

– Ты мерзавец, – прошептали его губы, – молва права, это я, дурак не верил.

– Не надо оскорблений, – холодно и с достоинством заметил Да-Деган, – лучше поговорим как деловые люди. Зачем тебе деньги?

Ордо пожал плечами.

– К чему тебе знать? А, впрочем, отчего бы и нет... Господа контрабандисты, деньги предоставить готовы, но, подлецы, они снимут последние штаны, делая вид, что оказывают услугу.

– Поэтому ты решил ограбить меня?

– Почему ограбить?

– Потому что, Аторис, исстари незаконное присвоение чужого имущества называлось именно так. И, законное тоже, если законы были грабительскими, по сути.

– Деньги нужны не мне.

– Кому же?

– Нам всем. Ты помнишь Юфнаресса Антайи? Помнишь его слова?

– Помню ли его затею? Но, по-моему, выводы были неутешительны. Аналитики в Лиге утверждали, что не существует возможности, не нарушая баланс экосистемы возродить на Рэне промышленность?

Ордо вновь стиснул кулаки и шумно вздохнул.

– Мои люди, за эти пять лет, перерыли горы документов, – заметил он, – потому что Антайи утверждал, что есть несколько зон, в которых, тем не менее, это сделать можно. Он составил карты. Их уже видел Вероэс, и утверждает, будто они верны.

– Вероэс не эколог, – заметил Да-Деган, – Вероэс удивительный медик, и – только.

– У Хэлдара есть планы! Он согласен чинить контрабандистские корабли и делать оружие, он мечтает заложить на Рэне верфь. И другого выхода у нас, похоже, нет, к тому же, ты знаешь, он талантлив, смел и умён. Этого даже в Лиге не отрицали.

– Ну да, он ходил в гениях, и это испортило его характер. – заметил Да-Деган с недоверием. – Не хотел бы я давать деньги в руки Хэлдару – они не вернутся. Я излишне часто видел его в компании контрабандистов. Он проиграет эти деньги, Аторис, он – неудачливый игрок. Конечно, деньги я бы мог дать, – произнёс вельможа задумчиво, – и мог бы уговорить Гильдию Оллами сделать одолжение, не снимая с рэан последнюю шкуру, но знаешь, Аторис, после того как ты мне сейчас здесь пытался угрожать, думаю, что мне этого делать не следует.

Он помолчал, разглядывая стены, скользнул взглядом по мебели, встретился взглядом с Таганагой. Телохранитель казался равнодушным, разговор его не интересовал, тот стоял, подпирая спиною стену, но ленца во взгляде и позе была обманчивой; так дремлет кот наблюдающий за мышиной норой, и Да-Деган мог бы поклясться, что телохранитель прекрасно видит, что он пришёл не безоружным. Видит, но не сделает и жеста пока он не попытается им воспользоваться.

Он помнил вечер, жаркий и душный, запах перегретой травы и земли. Не спалось, душа жила ожиданием, не отпускала, заставляя стоять у окна. Он и сам не знал, чего ждёт, понимал лишь одно, чутьём, а не разумом понимал, что должно произойти нечто.

Невысокий кудрявый паренёк словно сгустился из темноты, постоял под фонарём, специально рисуясь, видимо, не желая пугать неожиданным появлением, дождался кивка головы и приглашающего жеста. Его шаги были легки, не пробуждали звуков, только нечто, не запах и не звук, нечто неосязаемое, но чувствуемое говорило Да-Дегану о его перемещении.

– Мир этому дому, – произнёс парнишка, возникая на пороге, в голосе присутствовал странный, незнакомый мирам Лиги акцент, голос так же предупреждал странным образом о переполнености силой. – Меня послала к вам Шеби.

Да-Деган посмотрел в жёлтые не смущающиеся глаза, в лицо бесстрастное, как лицо истукана и...поверил, ответил тихо:

– Мир тебе.

Юнец наклонил голову, но взгляда не опустил. Ядовитые жёлтые глаза смотрели внимательно, разглядывали Да-Дегана беззастенчиво, и невольное уважение проступало на лице визитёра, уважение, явственно говорившее о том, что его не обманули изящные шелка и неторопливые жесты, он почувствовал что человек, к которому пришёл, мало чем уступает ему, а, может, не уступает и вовсе. Достав письмо, протянул его хозяину дома.

– Шеби думает, что Вам надо знать, – проговорил устало, – и отсылает меня в полное ваше распоряжение...

Да-Деган пошевелил губами и вновь окинул невысокую фигуру воина взглядом. «А ведь он и не шевельнётся, – мелькнула мысль, – вздумай я напасть на Ордо. Мне он препятствовать не станет». И перевёл взгляд на Ордо. Тот молчал, кусая губы, видимо успел отвыкнуть от подобного обращения, оттого, что кто-то сможет осадить его, поспорить, и продиктовать свою волю.

Да-Деган поджал губы, было грустно, запал злости прошёл давно, в присутствии Аториса ему так и не удалось разозлиться по настоящему. Чего– то в Ордо не хватало, чего-то того, что Энкеле Корхида имел в избытке. Трудно было разозлиться, даже памятуя о беспросветности дней, проведённых в форте. И не просто трудно – невозможно. Он ещё раз заглянул в мятежные усталые глаза. «Не принёс тебе бунт счастья, – отметило сознание, – не было тебе покоя и нет, и, навряд ли, будет. Ни счастья, ни радости, ни успокоения твоей душе. Эх, Ордо, ни к чему всё было затевать. Только сказать об этом тебе было некому. А если кто и говорил, тех ты не слушал».

– Я хочу увидеть карты. – тихо проговорил Да-Деган вслух.

– Зачем?

Да-Деган легонько вздохнул.

– Может быть, я и дам деньги, Аторис. Может быть. Я ещё не решил.

– Ты же сказал...

– Забудем, – отмахнулся Да-Деган, – на первый раз забудем, но... не советую больше на меня давить. Я два раза не предупреждаю. К тому же, я должен иметь гарантии того, что не потеряю эти деньги. Понимаешь ли, я хоть и богат, но пускать деньги на ветер – занятие не благородное.

Ордо усмехнулся.

– Ты поэтому отстраиваешь дом певца?

– Мне он нравится. Нравится его расположение, нравится вид, нравится то, что он когда-то принадлежал Ареттару. Последнее обстоятельство особо приятно греет душу. А что касается денег, тут ты не совсем правильно понял меня. Аторис, деньги, которые я заработал, я и трачу, как хочу. А вам советую тратить вами заработанные деньги...

– Которых, у нас нет.

– Поэтому я и должен получить гарантии.

Ордо вздохнул, отвернулся, отошёл к окну, смотрел, как падает дождь, сыпет пригоршнями воду на стекло. Внезапно, вздрогнув, вышел в смежную комнату, отсутствовал недолго, Таганага даже не сдвинулся с места, переступил с ноги на ногу – и только, вернулся, неся в руках предмет окутанный белой тканью, осторожно положил его на стол.

– Взгляни, – предложил тихо.

Да-Деган повиновался, откинул край белой ткани и глубоко вздохнул; защипало глаза, но, сумев удержать слёзы, он подумал: «только вас и не хватало». На столе, укутанная тканью, лежала авола. вельможа, не удержавшись, коснулся серебряных струн, вызвал отклик – томный мелодичный звук, показавшийся вздохом.

– Авола Ареттара. – констатировал тихо.

Ордо пожал плечами.

– Ты разбираешься, это и, правда, она. Знаешь ли ты её цену?

Да-Деган вздохнул.

– Знаю. – ответил, не спуская глаз с отполированного дерева инструмента, ещё раз небрежно коснулся струн.

– Эти гарантии тебе подойдут? – спросил Ордо, разглядывая аристократа в упор. – Или нужны ещё?

– Подойдут. Только, Аторис, я возьму её с собой.

– Не спеши.

– Да, Аторис. – проговорил вельможа настойчиво.

Ордо вновь закурил, выпуская дым, заметил:

– Она принадлежит Хэлдару.

– Ему нужны деньги? – спросил Да-Деган, – Или ему нужна авола? К тому же, я богат настолько, что у меня не возникнет соблазна её продать. И Рэну она не покинет. Для тебя ведь это важно.

Ордо нахмурился.

– Ладно, – проговорил он, – но в таком случае, ты заплатишь сполна.

Да-Деган коротко кивнул, взял инструмент в руки, машинально, быстро и грамотно настроил струны, пробежался по ним пальцами извлекая густые сочные звуки. Авола пела, звуки текли, бархатные, мягкие, густые, они обволакивали и манили, заставляли грезить об ином. О других, неведомых мирах и нехоженых тропах, о нежности и любви.

– Ты умеешь играть? – удивился Ордо, – я этого не знал.

Да-Деган пожал плечами, ласково погладил красноватое отполированное дерево.

– Играл когда-то. Многие из моего поколения увлекались игрой на аволе. Тот же Вероэс, например, но мастером он не стал, я, впрочем, тоже, так, балуюсь потихоньку. – он вздохнул и отложил аволу в сторону, – Кстати, как она попала к Хэлдару?

– Он был при том, как Корхида спьяну поджёг дом. Ну, ты знаешь Хэлдара, разве он мог не захватить хоть что-то? А потом просто не счёл нужным вернуть её Энкеле, но Корхида сам виноват, мог бы иметь более, чем имеет...


Илант стоял, заложив руки за спину, и смотрел зло и упрямо.

– Значит, вы решили вернуться в общество? – спросил он, наблюдая за работой парикмахера, что творил на голове Да-Дегана райский сад из волос, цветов и украшений, Да-Деган поймал его взгляд отраженный в зеркале и твердо, но тихо заметил:

– Да, хочу. Ты против?

– Разумеется. Я думал, вы никогда не пойдёте на такую низость, что ж одним холуем у Ордо станет больше.

– Ты забываешься, мальчик мой.

– Я не ваш мальчик, – огрызнулся юноша со злостью, – Меня коробит это обращение, я не желаю его больше слышать.

Да-Деган вздохнул.

– Хорошо. Скажи, какая муха тебя укусила? Или ты заболел?

– Со мной всё в порядке, просто я более не желаю служить подлецу. А вы и вправду подлец.

Да-Деган шумно вздохнул. Осмотрел через зеркало покои и себя.

– Илант, тебе не кажется, что ты себе слишком много позволяешь? Не все из рабочих поймут, почему я тебя держу в доме после таких слов.

– Прекрасно, – парировал юноша, – вы мне, кажется, говорили, что двери этого дома открыты всегда.

Да-Деган жестом отослал цирюльника, закончившего работу, проследил его путь до двери и обернулся. На лице Иланта, бледном от гнева, злым огнём сияли глаза, и яркие пятна медленно проступали на щеках. Голос срывался, и поток жестоких слов было так же невозможно остановить, как стремительную горную лавину.

– А вы, и, правда, подлец, – повторил молодой человек.

– Ты меня оскорбляешь, – заметил Да-Деган невозмутимо, – ты хоть это осознаёшь?

– Осознаю, не волнуйтесь. Помню, когда мы встретились, вы говорили, что Ордо заслуживает только одного, что б ему скрутили голову. Или это не ваши слова? Вы проклинали бунт и мечтали о прежней Рэне. Вы говорили так, что я Вам поверил, пошёл за вами. А что теперь? Сегодня Вы собрались на бал, пришли и сказали мне об этом. И что вы собираетесь праздновать, если не секрет? Пятую годовщину бунта? Что ж, веселитесь. А я ухожу из этого дома.

Да-Деган слегка качнул головой.

– Не ершись. Ты ничего не знаешь.

Илант пожал плечами.

– Так объясните мне.

– Сейчас нет времени. Ты можешь подождать до утра?

– У вас никогда нет времени. – иронично заметил юноша, – Мне кажется, что вы и не желаете ничего объяснять. Признайтесь в этом, так будет хоть честно. Понимаю, выйдя из форта, Вы были голодны и злы, сейчас вы богаты, Вам хорошо. А зачем тогда стремиться что-то менять?

Да-Деган встал, взглянул на часы.

– Илант, мальчик мой, не делай глупостей...

– Я вам уже сказал, не смейте так меня называть!

Голос Иланта сорвался, он замолчал, прикусил губу. Бросил беглый взгляд на обстановку. Ковёр, сшитый из шкур хищников, устилал пол от стены до стены, горели светильники, отражались в зеркалах, высоких, от пола до потолка, заливали светом зазеркалье. С потолка свисала раззолоченная люстра, на полу стояли вазы полные цветов, тонкий аромат роз смешивался с запахами парфюмерии, парил в прогретом воздухе. Уют этого дома завораживал.

Он вновь посмотрел на Да-Дегана, на искусно расшитые бутонами бриллиантовых роз шелка, распускающиеся в ярком свете иглами миллиардов искр, на туфли с высокими каблуками, расшитые серебром, золотом, жемчугом, и криво усмехнулся. В углу губы задёргалась жилка. Он чувствовал, что руки сами сжимаются в кулаки. Хотелось ударить, как можно больнее, так что б после удара стало трудно, почти невозможно дышать. И было бессилие, бессилие полное, накрывающее разум пеленой недопонимания.

– Царите, – бросил зло, – в своём уюте, неге и тепле. Господа будут рады. А ведь вы бы могли... многое. Ну да прощайте!

– Ты уходишь?

– Ухожу!

Да-Деган опустил взгляд.

– Не надо, Илант.

– Я ухожу немедленно, господин Да-Деган, – повторил юноша твёрдо. – А вам дам несколько советов. Во-первых, хоть я и премного Вам обязан, всё же, не советую нарываться на встречи с повстанцами, если я начну Вас защищать, это будет неправильно понято. Во-вторых, найдите себе хорошего управляющего, мой заместитель, зараза, излишне много кладёт в собственный карман чужих денег, я на этом его уже ловил. А в-третьих, забудьте, что я в этом доме служил. Это очень добрый совет, поверьте...

Да-Деган вздохнул.

– Илант, – проговорил, сокрушаясь, – не спеши, не надо делать глупостей. Останься, хотя б ещё на день.

– Нет. Это мы и обсуждать не будем.

– Подожди хотя б моего возвращения. – Да-Деган развёл руками, на лице проступило выражение беспомощности и бессилия, как утром на лице Ордо, – я прошу тебя.

Юноша отрицательно покачал головой и, отвернувшись, пошёл к двери.

– Илант! – крикнул Да-Деган, позволив себе повысить голос. Эхо подхватило вскрик, понесло как вспугнутую птицу ветер.

Илант обернулся

– Что вам? – спросил устало.

– Если вдруг что– то случится, – тихо и быстро проговорил мужчина, – если, вдруг, тебе нужна будет помощь, всё равно какая, Илант, если ... прошу, знай, запомни это и не забывай никогда, двери этого дома для тебя открыты всегда. В любую пору, ночью ли днём. И я помогу, если только будет в моих силах помочь.

Юноша удивился, кивнул коротко.

– Я не забуду... – пообещал снисходительно на прощанье.

Да-Деган опустился в кресло. Проводил высокую юношескую фигуру взглядом. «Вот так, – подумал он, – некоторые спешат, жалея времени, будто боятся не успеть. Не успеть умереть рано». Он прикрыл усталые глаза, захотелось сбросить одежду, лечь в постель, уснуть. Забыть этот разговор. Вернуть Иланта. Пока не поздно. Но ничего из этого не сделал. На душе остался осадок, мелкая муть, настроение оказалось испорченным. « Вот так, – подумал он, – всё и бывает. А казалось, что всё начинает налаживаться».

Да-Деган налил воды в бокал, отпил глоток, « успокойся, – заметил себе, – ещё ничто непоправимого не случилось. Может статься он придёт, одумается и придёт. Просто он молод и горяч. А в юности все мы делали ошибки». Но в эти убаюкивающие слова не верилось самому

Поднявшись из кресла, Да-Деган прошёл вниз, заметив Отэ среди прочего скопления слуг, подмигнул ему так, что б не заметили другие, вышел на улицу. Флаер, подогнанный прямо к дому, выглядел внушительно и добротно. Чёрная сталь скупо поблёскивала в слабом свете фонаря. Он погладил ладонью мокрую сталь, усмехнулся, машина была отнюдь не рядовым экземпляром, таких на Рэне находились единицы, их можно было пересчитать по пальцам одной руки. «И это тоже я могу себе позволить», – тихо заметил Да-Деган, странно, но эта мысль успокоения не принесла.

Пилот выскочил из дома следом за господином, по холуйски распахнул дверцу, склонил голову в поклоне. Да-Деган забрался на место, расправив складки одежды, усмехнулся. Похоже, за пять лет, лакейских привычек набрались многие из рэан, если не все. Илант с его занозистостью был исключением, приятным на всеобщем фоне.

– Во дворец? – спросил пилот.

– Разумеется, – буркнул Да-Деган.

Флаер поднялся в воздух, стремительно набрал высоту, несмотря на привычку пресмыкаться, дело своё пилот знал, вёл машину уверенно, красиво, немного рисуясь.

Город, раскинувшийся на берегу океана стремительно падал вниз, исчезал, а когда– то, в любую ночь, его зарево служило маяком. Дворец приближался, некогда Да-Деган любил его террасы, уходящие вверх на немыслимую высоту, на которых чьи-то руки давно, очень давно разбили сады. Более всего похожий на сильно вытянутую вверх пирамиду, дворец не уступал в своей истории городу и островам Архипелага; построенный почти сразу же после вступления в Лигу, он казался пришельцам из иных миров варварским и грубым, но годы шли, обтекали его стены века и тысячелетия, а огромный, пирамидальный, похожий на холм, весь в зелени, старинный дворец стоял на старом месте, и уходить в прошлое не собирался. Когда-то все его террасы от подножий и до вершины заливал яркий свет, теперь же гигант казался сумрачным и хмурым, натянув на себя более тёмные одежды, и окутавшись мраком. Лишь где-то наверху, в самом поднебесье свет, яркий как свет звёзд, манил призывно.

– Туда. – заметил Да-Деган и вновь вперил взгляд за окно, смотрел вниз, на засыпающий город. «А ведь и Илант отметит этот день по-особому, – пришла мысль, безрадостная как дождь, – Не сможет удержаться. Лишь бы уцелел, мальчишка, Рэна и так видит слишком много смертей, столько, сколько не может себе позволить, – он побарабанил пальцами по стеклу, – нас и так слишком мало...»

Его ждали, на него обращали внимание, горевший жаром драгоценный ирнуальский шёлк притягивал взгляды, останавливал их, заставляя жадно и алчно рассматривать наряд, украшения, причёску. Глаза поблёскивали в полумраке, словно не людские глаза, а голодные очи хищников, он старался их не замечать, искал в толпе знакомые лица. Мелькнуло одно и тут же скрылось, он узнал Донтара Арима, его сумрачный вид, погоны и надменность.

Энкеле Корхида стоял у окна, пытался быть милым с совсем юной, одетой строго и просто девушкой, которая обращала внимания на генерала не больше, чем на дождь за окном. Тёплые рыжевато-золотые пряди служили единственным украшением, которое она могла себе позволить, не считая редкой удивительной красоты лица и тела. Не было ни цепочки на шее, ни колец, ни серег, но глаза лучились сапфирами. Она была совсем невысокого росточка, маленькая, хрупкая и удивительно женственная.

– Ах, оставьте, генерал, – произнесла она, глядя на приближение Да-Дегана, – вы сегодня скучны как никогда, а я не люблю скуку.

– Согласен, этот наряженный павлин куда интереснее. – проговорил Корхида поморщившись.

Она поспешила вельможе навстречу, не обращая внимания на слова генерала, улыбнулась и открыто и лукаво.

– Добрый вечер, Дагги, – прощебетала насмешливо, – и хоть я редко соглашаюсь с Корхидой, но сегодня с ним трудно не согласиться. Вы ослепительно – прекрасны.

– Рад вас видеть, Лия. Вы выросли, похорошели. В этом зале некому спорить с вами красотой.

Она рассмеялась тепло, обдала улыбкой.

– А вы всё такой же льстец. – заметила с озорством, – И я рада, что вы наконец-то вернулись в общество. Надеюсь, нам не будет скучно. Помню, как вы рассказывали раньше сказки.

Да-Деган легонько вздохнул, Лия смотрела на него снизу вверх, чем-то похожая на маленькую птичку. Глаза не обманывали, смотрели доверчиво, ... как когда-то.

– Вы всё ещё любите сказки? – удивился он.

– А кто их не любит? – откликнулась Лия. – Лучше верить Легендам, чем в то, что ныне происходит.

Вельможа замолчал, разглядывая её, словно только увидел, за красивым фасадом трудно было отгадать отсутствие наивности, милой детской наивности, которой было в избытке ... когда-то очень давно. Но и красивые глаза, и красивое лицо не были кукольными, глупыми, в глазах светился острый ум, улыбка была улыбкой насмешницы. «Каково-то Ордо иметь такого демонёнка в доме? – подумал он, – ведь ясно – характер этой девочки не сахар».

Лия улыбнулась ему вновь, спросила.

– Можно с вами пококетничать?

– Корхида не обидится? – заметил вельможа с улыбкой.

– А пусть его. – рука Лии легла на его руку, – Правда и с вами я себя чувствую неловко. Бедной синицей рядом с лирохвостом.

– А я-то думал вам неудобно вышагивать рядом со стариком...

– Стариком? – удивилась она, – Дагги не смешите, половина наших офицеров рады б были выглядеть так старо. Донтар Арима выглядит старше вас, а ведь он совсем ещё молод. Кстати, вы ведь не откажетесь, вы проводите меня к нему, Дагги. Этот дьявол Энкеле не даёт нам даже пошептаться. Вы ведь не любите генерала. И вы нам поможете?

Улыбка на мгновение стала жалобно – просящей. Просили движения глаз и движения рук. Лия вцепилась в его ладонь, сжав её, стиснув крепко, как только могла, и не отпускала, словно сама не замечала, что делает. А он вспомнил...

...потёки дождя за стеклом, огонь пылающий в камине, его свет выхватывал из темноты сиявшие нетерпеливые глаза и лица, больше света не было, так уж получилось, что маленькая традиция вечерять без света родилась сама собой, и нарушать её никому не хотелось.

Рыженькая девчонка сидела на подоконнике, парочка неугомонных близнецов – мальчишек, схожих как две капли воды, черноволосых, зеленоглазых, приютилась в углах дивана, ещё один парнишка развалился у самого огня, смотрел заворожённый на игру пламени, волосы его, огненно – рыжие, как у девчушки на подоконнике, без слов говорили об изрядной примеси ирдалийских кровей.

– Дагги, – капризно протянул он, – ты обещал рассказать об Аюми. Ты забыл?

– Расскажи, Дагги, – в один голос протянули близнецы, девчонка спрыгнула с подоконника, развалилась на ковре рядом с рыжим, нахальным братцем, ткнула его локтём в бок.

– О чём вам рассказать? – спросил хмуро человек, сидевший в тени, глаза его внимательно следили за всей честной компанией, не пропускали ни одной из проказ. Он видел, как рыжеволосый чертёнок Иридэ потянул за локон Лию, видимо, в отместку за тычок в бочину; Рэй с Илантом сидели смирненько, ожидая рассказов, которые любили больше сладостей, забыв все игры и проказы, недовольно пошикивали на парочку, разрезвившуюся на полу, ибо Лия ни в коем случае не собиралась прощать покушения на свои золотистые пряди и втихую, незаметно щипнула мальчишку, заверещавшего пронзительной сиреной.

Если Вероэс, подкинув весь этот выводок на его плечи, стремился вывести друга из состояния поразительного нездорового равнодушия, то путь избрал верный. Быть холодно – равнодушным, погружённым в воспоминания и размышления с этакой ордой на плечах, не удавалось. Парочка близнецов за десяток минут могла перевернуть вверх дном весь дом, детки Хэлана, с первого взгляда идеально воспитанные, при более близком рассмотрении оказались далеко не сахар. Впрочем, сынок и дочка Аториса Ордо им уступали совсем немного, на дом не покушались, но лишь по одной уважительной причине – им было интереснее воевать друг с другом, в то время как близнецы предпочитали выплёскивать океан энергии на окружающие их предметы. Но и те, и другие способны были растормошить мертвеца, не то, что живого, требуя излюбленных долгих рассказов. Их интересовало всё, а более всего – Легенды о Странниках, похожие на сказки, полные тайн и волшебства....

Лия смотрела на вельможу огромными заворожёнными глазами прямо и доверчиво. Как тогда

– Вы ведь поможете, Дагги? – вновь проговорила она, заставив мужчину очнуться.

Он легонько склонил голову, всё повторялось, в который раз. Он не мог отказать, повернуться к ней спиной, отмахнуться, сказав, что не в ладах с заносчивым, излишне гордым, Арима, что и ей незачем беседовать с ним. Просто, невольно сравнил Энкеле и Донтара. Сравнение вышло не в пользу Корхиды.

– Конечно, помогу, – заметил он, – почему бы и нет? А вы постараетесь помирить меня с Донтаром.

– Вы в ссоре?

– Почти что...

– Это мило – заметила девушка, – вы первый вечер в обществе.

– Но до вечера был день. – заметил Да-Деган, – И в один день некоторым удается наделать глупостей.

Лия улыбнулась.

– Знаю, знаю, – почти пропела лукаво, – папа, рассказывая Энкеле о вашей встрече, не пожалел эпитетов. Думаю, грузчики Раст-Танхам не всегда выражаются столь... изысканно. Но, повторяю, я рада видеть Вас.

– Что б не думал папа?

– Знаете, Дагги, отцы порой бывают утомительны, а я не настолько мала, как он думает, и голова на плечах у меня своя. Скажем так, есть ряд вопросов, по которым мы общего мнения не достигнем. К примеру, Корхида. Противно даже находиться в его обществе. Вы не находите?

– Согласен.

– А папа в нём лишь слегка разочарован, понимаете?

Да-Деган кивнул, глядя на Лию, отметил странный блеск в её глазах, так похожий на скрытые слёзы. Она подвела его к группе парней одетых исключительно в мундиры, все были молоды и шумны. Он узнал Онге Уитэ, что сразу перестал смеяться, лишь только увидел Лию. Донтар Арима стоял чуть поодаль, у колонн, разговаривал с женщиной одетой, хоть не в форму, но весьма официально и строго. Да-Дегану показались знакомыми её лицо и жесты.

– Кто это? – спросил он Лию.

– Фориэ Арима, – ответила девушка, – разве вы её не узнали?

А он удивился, на себя, и свою забывчивость. Ведь ему говорили, что она вернулась уже после бунта, пробравшись в Закрытый Сектор неведомо каким способом, не желая оставаться в неведении относительно судеб мужа и сына.

– Отчаянная женщина, – тихо пошептал Да-Деган.

– Папа сказал то же самое, – заметила Лия негромко, – и мне кажется, что он восхищается ею.

Девушка выпустила руку Да-Дегана, улыбнулась мило офицером окружившим её.

– Вот знакомьтесь, – представила Да-Дегана, – это и есть мой воспитатель, о котором столь часто я говорила вам, господа. Прошу любить и жаловать, и запомните, я не желаю, что б кто-нибудь из вас отозвался о нём плохо.

У Онге Уитэ блеснули глаза, но он прикусил язычок, повинуясь её словам.

« А женщиной на Рэне быть совсем недурно, – отметил Да-Деган, – даже если и не являешься дочкой Ордо. Просто уж очень мало на Рэне женщин. Слишком мало, и это тоже наследие времён династии Кошу. Отчаянные воины тех славных лет презирали противоположный пол, как только могли. И если первенцем в семье воина оказывалась девочка, то большего несчастья невозможно было представить. А мужчина, не сумевший породить наследника, считался проклятым. Человеческая же натура всегда требовала исполнения желаний. Исполнилось и это. Теперь рэанские женщины крутят своими избранниками, как только ни пожелают. В силу статистики, по которой на десяток рэанских парней приходится только три девушки. Это мило и поучительно. Доживи до этих времён властители Кошу, они б кусали локти».

Подошёл Донтар, как обычно строгий, внимательный, холодно – официальный, скупо кивнул девушке, взял её руку в свои, поднёс к губам, задержал чуть более, нежели полагалось по этикету, «сегодня», – шепнули его губы неслышно, Лия кивнула, огляделась, фигура Энкеле Корхида маячила где-то вдалеке.

Фориэ Арима подошла тоже, улыбнувшись молодёжи, остановила взгляд на Да-Дегане, чуть кивнула, поманила пальцами едва заметно, он, найдя предлог, отделился от стайки молодёжи, последовал за женщиной к окну, за которым властвовала непогодь.

Женщина оглядела зал, внимательно, словно желая проверить, что их не подслушивают, смотрела настороженно и без улыбки. Видно, мало было среди новой знати и приглашенных контрабандистов тех, кому она доверяла.

– Хотите увидеть Вероэса? – спросила прямо, – сегодня всем не до него, и есть возможность побеседовать неофициально, без чужих ушей. К тому же, скоро все приличные люди, которые тут присутствуют, разбредутся, и начнётся нечто.

Да-Деган, по обыкновению, удивленно вздёрнул бровь, а женщина рассмеялась деланным, гортанным смехом.

– Посмотрите внимательней вокруг, – предложила она, – думаете случайно нет ни Аториса Ордо, ни Доэла? Да и молодёжь скоро тоже покинет эти стены, останется один сброд, и, боюсь, пойдёт потеха. Без охоты не обойдётся, раз тут Энкеле, Хэлдар и Йонэ, эта троица не даст спать городу спокойно.

– Что за охота?

Женщина презрительно усмехнулась, прищурив глаза, осмотрела зал, высокомерная улыбка коснулась бледных губ.

– Идемте, – произнесла Фориэ и добавила, – и будьте же любезны, предложите руку.

Она провела его по пустынным, едва освещённым коридорам, где гулкое эхо подхватывало звук шагов и повторяло многократно. Немногочисленные патрули, узнав её лицо, лишь скупо кивали ей, не допытываясь больше ни о чём. Видимо её хорошо знали, а в её маленьких дамских ладошках лежала какая-то доля власти над людьми, основанной или на личном обаянии или положении в обществе – он не знал. Выйдя в сад, женщина подставила лицо ветру и мелким дождевым каплям.

– Пройдёмте садом, – предложила она, – тут ближе и приятней.

– Почему не галереями?

Она рассмеялась вновь.

– Вижу, Вы давно не были во дворце, – заметила насмешливо, – в галереях мы б спугнули не одну шалую парочку, ищущих уединения и покоя, возможно и нас бы приняли за искателей любовных приключений. Вам оно может и безразлично, а я не желаю огорчать мужа, пойдут слухи, он будет переживать. Знаете, как легко дать пищу для пересудов?

Она шла быстрым уверенным шагом, прекрасно зная путь, по которому доводилось пройти не раз. Сверху на головы капала вода, ветви деревьев переплетавшиеся в высоте, уже не в силах были держать влагу, и каменные плиты под ногами блестели от воды. Женщина поднялась по лестнице, толкнула прозрачную дверь, выходящую в сад. В комнате было темно и пусто, она пересекла её, открыла ещё одну дверь, ведущую в коридор.

– Опять сидит в лаборатории, – заметила, увидев свет вдали, – как обычно. Он нас не ждёт... Вероэс! – позвала, повышая голос, – Вероэс, встречай гостей.

Фориэ пошла на свет, уверенная, гордая, лёгкие шаги прошуршали по камню. Да-Деган вздохнул, на сердце стало тревожно и грустно « ну и зачем я за ней пошёл?» – спросил себя. Ответа не было. Он пошёл женщине вслед, ступая по обыкновению бесшумно, остановился на пороге, улыбнулся внезапно и вдруг.

Вероэс сидел за книгой, увлечённо читал, не замечая происходящего вокруг. Был он высок, широкоплеч, не сгорблен, хоть седина щедро присыпала некогда чёрные смоляные волосы; за пять лет на его лице прибавилось лишь несколько морщин, но глубоких и горестных, а во всём остальном он почти и не изменился, всё так же одевался в общепринятую на всех мирах медицинскую униформу и значка Лиги не спорол с рукава, всё так же затаённо, грустно улыбался, всё так же выглядел младше своих лет, хоть, и ненамного.

– Вероэс, – позвал мужчина, остановившись на пороге. Медик поднял взгляд, отложил книгу в сторону, улыбнулся едва заметно, затаённо и с лукавинкой.

– Здравствуй, Раттера, – ответил, пряча усмешку, – долгонько же ты добирался, или стал забывать старых друзей? Вижу, стал важным, таким, как раньше не был никогда. Ну да ладно, надеюсь, изменения коснулись только внешности?

Да-Деган пожал плечами, застыл, опёршись на дверной косяк.

– А как ты думаешь? – спросил небрежно.

Вероэс помолчал, посмотрел пристально, изучая гостя от кончиков туфель до замысловато уложенных локонов причёски, прошёлся взглядом по узору на шелках, губы дрогнули, словно собираясь сложиться в усмешку.

– И ты всё так же молод, – констатировал Вероэс, – как будто время властно над всеми, кроме тебя. Интересная деталь. Ты хоть помнишь, что мы ровесники?

– Помню, – тихо ответил Да-Деган, – моя память соответствует внешности, мне трудно что-то забыть, совсем так же, как это было в юности, когда мы впервые познакомились. Ты помнишь, как это было? И где. Нет? А я помню. И шум прибоя, и шутки Альбенара, аволу в твоих руках и небо Софро. Небо, которое едва не свело меня с ума. А вы стояли рядом и дивились на провинциала, ошеломлённого, испуганного и восхищённого одновременно. Не помнишь этого?

– Почему же, помню... Ты был похож на дикаря.

Да-Деган грустно улыбнулся, повёл плечами.

– Я и был дикарём. Ну, разве можно назвать иначе мальчишку, что до своих пятнадцати лет не видел иных миров, нежели только планету, на которой рос, да ещё в статусе Закрытого Сектора? Но не надо напоминать мне об этом Вероэс. Я и так вспоминаю о том слишком часто, нынешняя Рэна похожа на мою родину, так что и захочешь забыть, а не удастся.

– И народ на Рэне дичает, – заметила Фориэ, покачав головой, – кажется, я теперь только начинаю понимать, отчего Стратеги ввели столь драконовские правила, запрещающие сообщение с Закрытыми Секторами всем, кто не прошёл особую подготовку и не являлся сотрудником Разведки. Мы, живущие здесь, постепенно привыкаем к тому, к чему привыкать нельзя. К тому, что человек человеку не друг и брат, как всегда было в Лиге, а лютейший враг, привыкаем к подлости, относимся к ней как к чему-то само собой разумеющемуся, цепляемся за возможность выжить самим, и не думаем об окружающих. Неподготовленный человек в таких условиях быстро б сошёл с ума или погиб. Впрочем, как сказать, может, мы и сходим с ума, не знаю. Только всё это горько и обидно.

Да-Деган посмотрел на женщину внимательней, отметил выражение горького недоумения застывшего у губ, хаотичные непрестанные движения пальцев, что выдавали её волнение. Она заметила его интерес, ответила вызывающим взглядом.

– Странные высказывания для аристократки. – отметил Да-Деган коротко. Вероэс вздохнул.

– На Рэне хорошо живётся только подлецам, – заметил медик, – я надеюсь, ты не относишь госпожу Арима к этой славной категории?

Да-Деган отошёл к окну, ничего не ответив, постоял молча.

– Не отношу, конечно, – проговорил со вздохом, поскрёб ногтем стекло. – Но хотелось бы узнать ваше мнение о другой личности. Я что-то никак не пойму Аториса Ордо.

– Ордо? – невесело усмехнулся Вероэс, – боюсь он и сам себя понять не в состоянии.

– Вы с ним обсуждали бунт? – удивился Да-Деган.

– Нет. Он его ни с кем не обсуждает, может, и были смельчаки, которые хотели задать Аторису парочку вопросов, но о них никто ничего не слышал. А я, признаться честно, я хоть и стар, мне жизнь не надоела. Ко всему прочему в свою защиту могу привести лишь один аргумент – от Вероэса живого пользы больше, нежели от Вероэса мёртвого.

– Боишься, что Ордо бы поднял на тебя руку, заговори ты с ним о бунте? – спросил Да-Деган не отрывая взгляда от капель, что падали на стекло, медленно скатывались вниз, стараясь прихватить с собой попутчиц.

– Нет, – Вероэс удивлённо поднял взгляд. Да-Деган заметил этот жест в отражении на стекле, служившем ему зеркалом. – ему это в голову не придёт.

– Зато Энкеле додумается. – холодно констатировала Фориэ Арима. – И примет меры. Господин Корхида отчего-то старается оберечь больную совесть господина Ордо от лишних уколов.

– Это так заметно? – удивился Да-Деган.

– Отнюдь, – женщина дерзко выставила подбородок, – это не бросается в глаза, но верно только потому, что до этого никому нет дела, хотя это как сказать... Господин Да-Деган, а знаете, что в форт вы попали благодаря распоряжению генерала Энкеле Корхида, а не приказу Аториса Ордо?

– Вот даже как?

– Именно, – подтвердил Вероэс. – Ордо, разумеется, об этом никому не скажет, он искренне считал, что ты погиб во время бунта. И этому объяснению никто не удивлялся, уж извини, но форт на тебя подействовал достаточно сильно, в тебе сейчас мало кто способен узнать ... тебя же, но до бунта. Скажи «спасибо» Донтару, который, по моей просьбе, все ж сумел достать верные сведения о том, что сталось с твоей персоной. Мне, старику, никак не верилось, что ты мог позволить себя убить, когда вокруг творилось такое. Когда я сам, лично, сказал, что ты жив, но находишься в форте, Ордо взвился. Для него это было немалым сюрпризом.

– Это верно, – заметила дама, – в нашем доме был разговор о том же.

– Мило. – протянул Да-Деган. – Приятно осознавать, что все эти четыре года были ошибкой. Интересно, мне их кто-нибудь вернёт? Ну да ладно, я не злопамятный. А что ещё даёт вам основания полагать об интересе Энкеле к спокойствию Аториса Ордо? Ведь не только эта... ошибка.

– Не только, – проговорила Фориэ, – как-то совесть Аториса рискнул потревожить один из пилотов, из тех стариков, кто учил Ордо летать. Доэл случайно слышал весь разговор, от начала и до конца, и был раздосадован, что на следующий день собеседник Аториса скончался.

– Яд? – спросил Да-Деган.

– Яд, – подтвердил Вероэс, – и я б ничего не заметил, не расскажи Доэл мне об этой приватной беседе.

– И о том, что рядом вился Корхида, несомненно, тоже слышавший всё. – добавила женщина холодно.

– Больше никто не рисковал поговорить с Ордо? – спросил Да-Деган.

– Никто, – подтвердила женщина, – все сделали соответствующий вывод о том, что подобные разговоры вредят здоровью.

Да-Деган поджал губы, отвернулся от окна, присев на подоконник посмотрел прямо в лицо Вероэса.

– Это ты вытащил меня из форта? – спросил прямо. Медик кивнул седой головой, посмотрел устало, где-то в самой глубине глаз плескалось неприятие происходящего, складки у губ были упрямы, но чудилось что это своенравное упрямство уже на исходе.

– Я, – повторил Вероэс негромко, – Ордо тогда жутко разозлился на самоуправство Энкеле Корхида, приказал тебя выпустить, но, по-моему, он был бы рад, если б о тебе ему не напоминали.

– Почему? Я ничего плохого ему не делал.

Фориэ Арима присела в кресло, улыбнулась мягко и невесело.

– Господин Аторис Ордо не любит, когда ему напоминают о прошлом, – произнесла она, – наверное, поэтому его окружение заметно изменилось в последние годы. Доэл тоже редко видит его, сидит безвылазно в порту, работы, конечно, много, но вы не думайте, это пост дан ему как ссылка, почётная ссылка и только. Нас рады не видеть, рады с нами не общаться, но только Аторис не может с нами поступить как с Вами, Да-Деган. Доэл был с ним в бунте, мой сын служит ему сейчас, даже мои знания ему нужны, поэтому мы всё ещё в обществе.

Женщина замолчала и в комнате воцарилась тишина, слышно было, как барабанит назойливый дождь, стучась в окна, да ещё доносится отдалённый гул празднеств. В окнах переливались сполохи фейерверка, подсвечивали комнату снаружи. Внезапно прозвучали шаги, прервав тишину, ворвались стремительным ураганом. Донтар возник на пороге, шумно перевёл дыхание. От былой холодности и корректности не осталось следа.

– Господин Да-Деган, – заметил он, – ваше отсутствие было замечено господином Энкеле Корхида, а так же и твоё, ма. Советую всем, кроме Вероэса, пошустрее покинуть сие место, так как Энкеле собирает народ, а Вам, господин Да-Деган, никто не разрешал сюда заходить. Как бы Корхида не повесил на вас какого-нибудь заговора, господа. Он это может.

Юноша подхватил мать под руку, стремительно увлёк с собой. Да-Деган ласково улыбнулся им вслед.

– Мальчик уважает маму? – заметил слегка улыбнувшись.

– Он её боготворит, – усмехнулся Вероэс. – ты не поверишь, удивительно, но этот вояка готов носить её на руках.

Да-Деган, не торопясь, подошёл к двери, постоял несколько секунд прислушиваясь к происходящему за ней, ушёл тихим бесшумным шагом, словно скользя над поверхностью, а, не идя по ней, растворился в ночном воздухе словно привидение.

Задержавшись на краю террасы, облокотившись на парапет, он хлебнул холодного воздуха, глядя на город, утонувший в тумане дождя, укутавший город кисеёй едва прозрачной дымки и задумался. Энкеле Корхида нравился всё меньше и меньше.

Что-то знакомое прорисовывалось в личности генерала. Какие-то штрихи, какие-то нюансы, нечто чувствуемое, не осознаваемое. После мимолётной встречи с ним на душе было такое ощущение, словно к ладоням приклеилось что-то холодное и липкое, и крайне скользкое на ощупь. Хотелось отмыться от этого случайного соприкосновения как можно быстрее.

С другой стороны, и это было приятно, генерала поддерживали немногие. Видимо, что-то человеческое в душах ещё осталось. Несмотря на полную разруху, нищету и диктат. А может, во всех Энкеле пробуждал такое же неосознаваемое чувство брезгливости, как и в нём самом.

«Последить бы за генералом, – подумал Да-Деган, – выведать его тайны. То, что у него есть тайны, я не сомневаюсь. Конечно, можно вычислить, но лучше б именно разведать. Только б Илант его не прикончил раньше, чем мне удастся вытянуть информацию. Будет досадно, но Энкеле сам нарывается на неприятности. Если б не эти его тайны, сам бы его повесил. Может, я и дикарь, но не понимаю, как можно жалеть мерзавцев».

Да-Деган отвернулся от края, беглым взглядом окинул сад, пустынный, как и прежде. Впрочем, вельможа сомневался, что Корхида станет его искать в саду. Наверное, сразу помчится к Вероэсу. Пусть мчится. Воздух лаборатории наполнен таким амбре, что собаки моментально потеряют нюх ещё на подходах. А других анализаторов, кроме собачьих носов на Рэне в данный момент не имеется.

Выходя из форта, Да-Деган и представить себе не мог, до какой степени одичала Рэна. Застигнутый врасплох, Хэлан все же успел уничтожить основной информационный центр, и только старая традиция держать дубликаты важнейших документов на бумаге, играла на руку Ордо. Уничтоженным во время бунта оказалось и множество оборудования, горный космопорт на Аван выведен из строя, и только чудом уцелел резервный в пустыне Акк-Отт. Да-Деган вздохнул и невесело усмехнулся.

Внезапно рядом зазвучали голоса, застыв в темноте, стараясь остаться незамеченным, и прислушавшись вельможа узнал голос Онге Уитэ и быстрый негромкий говорок Лии.

– Я боюсь за Донтара, – проговорила она, – вы уверены, он так и сказал, что остаётся здесь, Онге?

– Именно так.

– Но почему? Я не собираюсь никуда лететь без него. Подождите меня, я должна ещё раз переговорить с ним. Мы так не договаривались.

– Нет, Лия, – уверенно произнёс её спутник, – позволить вам этого я не могу. У меня чёткие инструкции от самого Донтара. Сейчас мы с вами спустимся на несколько уровней вниз, и, никем не замеченные, сядем во флаер, я отвезу вас в порт и передам на руки Пайше. А уж он вас переправит на Ирдал, как и было договорено. Поверьте, другой возможности покинуть Рэну у вас не будет.

– Дали Небесные! Онге, я никуда не собираюсь лететь без Донтара. Ни на Ирдал, и никуда ещё! Вы это понимаете?

Да-Деган услышал вздох мужчины, звук пощечины и установившуюся вслед за этим поразительную тишину, которая длилась всего несколько секунд. Потом последовал шум борьбы и тихий вскрик девушки.

– Не крутите мне руки, Онге, – прошипела она, – если узнает Донтар, он с вас живого кожу снимет ленточками.

– Извините, но я выполняю приказ Донтара, он сказал, что вы, разумеется, откажетесь лететь, узнав о его решении. Так вот, он велел натянуть Вам на голову мешок и отправить вас на Ирдал бандеролью, если вы не хотите вести себя как примерная пассажирка. Он приказал, что б вас с рассветом на Рэне не было. Вы понимаете? Пайше единственный настолько безголовый контрабандист, как выразился ваш Донтар, что согласился на уговоры. Поймите, Пайше утром улетит, и больше никто, никто не возьмётся за это дело. Зная нрав вашего папеньки и генерала Корхиды, контрабандисты поостерегутся вмешиваться даже за очень большие деньги. И скажите «спасибо» госпоже Арима, что она согласилась участвовать во всём этом и придумала, как отвлечь внимание Энкеле от вашей персоны. Второй такой возможности не будет!

«Дали Небесные! – подумал Да-Деган, – вот это женщина!»

– Никуда я не полечу! – проговорила девушка зло, – и отпустите меня, Онге!

– Вам хочется стать женой Энкеле Корхида? – напомнил офицер. – Кто плакал Донтару в плечо три недели назад? Я? Или, может, госпожа Фориэ Арима? Или всё это было сплошное притворство?

– Пустите... – прошептала Лия.

– Ну, уж нет, – прошипел офицер, – на попятную? Не получится! У вас, рэанок, есть одна черта, вы способны менять мнение ежесекундно. Потом вы будете опять реветь в плечо Арима, но только сделать уже ничего будет нельзя, он, кстати, предполагает, что всё так выйдет.

Да-Деган осторожно приблизился, пытаясь слиться с окружающей обстановкой, вмешиваться не хотелось, но ему казалась нелепой и опасной вся эта затея. «Если узнает Энкеле, – пронеслась молнией мысль, – голова Арима покатится с плеч. При чём обоих – и матушки и Донтара. Как я понял, генерал не останавливается не перед чем, если кто-то нарушает его планы. А ведь генерал узнает когда-нибудь, пусть не сегодня же, но скоро. И допустить этого нельзя».

– Вы уверены, что это хорошая идея – сбежать на Ирдал? – спросил вельможа, неожиданно выходя из тени.

Онге Уитэ вздрогнул от неожиданности, ослабил хватку, Лия вырвалась из его рук, отпрыгнула на шаг и тоже удивлённо воззрилась на Да-Дегана.

– Дагги, – удивлённо выдохнула она, – кто-то меня учил, что подслушивать нехорошо.

– Я не подслушивал, я дышал воздухом, это вы решили меня поставить в известность о своих планах, затеяв беседу недалеко от меня. А потом... подслушивая можно узнать много интересного. Не так ли?

Онге Уитэ опустил руку на нож, висевший в ножнах на поясе. «А вот этого не надо, – мысленно отметил Да-Деган, – ни к чему хвататься за оружие там, где можно просто договориться».

– Я не препятствую, – миролюбиво заметил он, отступив на шаг, – я просто спрашиваю, хорошо ли вы подумали? Онге, могу вас заверить, Леди Локита не упустит возможности отомстить Ордо, сделав его дочку заложницей, или попросту уничтожив. Вам такое развитие событий в голову не приходило? Локита умеет быть убедительной, знаете ли... и к её действиям невозможно будет придраться.

Рука офицера дрогнула, он разжал пальцы стиснутые на рукояти ножа.

– Что вы предлагаете? – сухо спросил он.

Да-Деган легко улыбнулся, отметив, что если так ставят вопрос, то готовы идти на контакт, и готовы подумать, прежде, чем что-то делать.

– Подождать, – ответил Да-Деган, – немного. У меня есть связи в среде контрабандистов. Поверьте, то, что не удалось Донтару, мне удастся без особых усилий. Я сумею всё проделать гораздо лучше вас, Онге, если в том появится необходимость. Надо заметить, что Энкеле Корхида, как и все мы, смертен. Я не исключаю, той возможности, что на его голову упадёт кирпич. Жизнь полна случайностей, которые иногда приходят вовремя. Давайте подождём.

Офицер легонько усмехнулся.

– Вы фаталист? – спросил он.

Да-Деган покачал головой, бросил взгляд на небо и вниз, на засыпающий город, огни которого терялись в туманной пелене, превращаясь в облако слабого света.

– Я верю в разум Вселенной, – тихо прошептал он, – и в то, что нет ни единой случайности, которая была бы случайной.


Когда он вернулся, дома было тихо и сумрачно, и нигде не наблюдалось ни единой живой души. Тишина была полной и абсолютной, и даже тихие шаги звучали громом в такой тишине. Хотелось спать, глаза слипались, усталость сковывала тело, превращая мышцы в вату. Он вспомнил вечер, аргументы, попытки убедить. Донтар едва поддался уговорам не спешить. Сначала вообще грозился оторвать его, не в меру много слышавшие уши. А закончилось все в небольшой таверне на окраине города милой попойкой в тесном кругу.

Господа офицеры имели крепкие головы и изрядный опыт, хлебали вино как воду, сам он сидел в уголке, почти не пил вина и только улыбался, когда ему говорили об этом.1

Он усмехнулся, вспомнив лицо Донтара и его матушки, когда сказал, что не одобряет их планов. Госпожа Арима застыла, а Донтар побледнел, и так похожие друг на друга даже внешне, они посмотрели на него, как на гадюку внезапно высунувшуюся из травы. Недоумение и недовольство явственно проступило на лицах. Впрочем, Фориэ значительно раньше поддалась на уговоры. В душе юноши глас рассудка молчал, вместо него говорили эмоции, и говорили они столь явно, что становилась понятна причина недовольства, гнева, раздражённой гордости. Любовь.

Неожиданно было осознать, что строгий, внешне холодный и жесткий офицер подвержен её, затмевающему разум, влиянию. Трудно было говорить с ним прямо. Приходилось лавировать, подбирать аргументы, которые тот не пропустил бы мимо ушей. Это отняло бездну сил, вытянуло все соки, и только когда он уже был готов отчаяться договориться, пришло взаимопонимание. Теперь приходила расплата. За этот долгий утомительный разговор, за предыдущую бессонную ночь, за все волнения дня и вечера.

– Илант! – позвал мужчина, входя в дом, и тут же прикусил губу.

Илант ушёл и бесполезно его звать. Зная его характер, Да-Деган был уверен, – тот не вернётся. Ни за что и никогда. Почитая за оскорбление несходство взглядов, не ударит человека, которого раньше уважал, но оборвёт все ниточки, сожжёт мосты, исчезнет вновь с горизонта и лишь косвенными путями, быть может, когда-нибудь придёт весть о нём, таком же, как Донтар. Молодом, упрямом, гордом.

«Илант», – прошептал вельможа совсем тихо и горестно, поднялся по лестнице, бросил взгляд на пустоту зала внизу. Свет фонаря проникал через стёкла, причудливые тени чертили непонятный узор на полу. Вздохнув, Да-Деган отвернулся, пошел к себе. В спальне сбросил с плеч расшитый шёлк одежд, скинул обувь, повалился в белопенноё убранство кровати, провалился в нежные объятья подушек, пахнущих чем-то успокаивающе знакомым, – ароматами трав, высушенных солнцем, мёдом, шальным, беспокойным ветром. Остатка сил хватило только на то, что б натянуть до плеч тяжесть полосатого одеяла сшитого из меха.

Казалось, только уснул, только прикрыл глаза, только расслабился, но кто-то безбожно и немилосердно, вцепившись бульдожьей хваткой в плечи, уже тряс его, пытаясь разбудить.

– Господин, – услышал он тихий, едва слышный голос, – господин, проснитесь же! Господин Да-Деган!

Мужчина с трудом разлепил глаза.

– Отэ? – он удивился несказанно, увидев тощего нескладного парнишку.

– Господин Да-Деган, – проговорил мальчишка по-прежнему тихо, одними губами, – Пойдёмте, только быстро.

– Что-то случилось?

Мальчишка кивнул, прикусив губу, наблюдая, как до невозможности медленно, вельможа вылезает из кровати, одевается. Откуда-то с улицы ветер донёс отдалённый лай, приглушённый расстоянием. Отэ вздрогнул, вцепился в руку мужчины, потянул за собой.

– Что случилось? – спросил Да-Деган на бегу.

– Илант, – тихо откликнулся мальчик, – он в саду, раненый, а я не в силах помочь.

– Дали Небесные! – вырвалось у Да-Дегана, он прибавил шагу.

Воздух был холоден, бурен, и не казался таким ледяным как накануне, возможно, просто привыкалось, и дождь стихал, падал отдельными редкими каплями, но Да-Деган знал, что это ненадолго, что ливень вернётся и с прежней монотонностью и силой возьмёт своё, лишь только стихнет ветер. Мальчишка вёл уверенно и быстро, ужом проползал под ветками подрагивавшими под ударами ветра, мужчина следовал за ним производя шума не больше, чем змея, стелющаяся по земле.

Можно было не осторожничать, слыша, как ветер поёт в кронах деревьев и совсем недалеко глухо шумит прибой, набрасываясь на прибрежные скалы.

Откуда– то вновь, издали донёсся лай. Мужчина вздрогнул. Даже расстояние не в состоянии было стереть из этого воя лютой злобы и бешеной ненависти. «Похоже, шавки идут по следу, – подумал он, – а дождь утих. Как назло». И увидел Иланта.

Юноша лежал уткнувшись лицом в траву, видно силы оставили его и он упал, но и в падении своём стремясь туда, куда шёл – к дому, где ему были обещаны помощь и поддержка. Да-Деган склонился на


Содержание:
 0  вы читаете: Легенда об Иных Мирах : Наталья Баранова    
 
Разделы
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 


электронная библиотека © rulibs.com




sitemap