Фантастика : Социальная фантастика : 4. КОРОЛИ БИРЖИ : Александр Беляев

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11

вы читаете книгу




4. КОРОЛИ БИРЖИ

В читальном зале Коммерческого клуба было тихо. В эту обширную комнату, устланную толстыми пушистыми коврами, не долетало ни одного звука уличного шума. Мягкий матовый свет падал на круглые столы с разбросанными на них журналами и газетами, зажигал золото солидных переплетов в массивных книжных шкафах, сверкал на стекла" очков солидных людей, развалившихся в глубоких удобных креслах. Эта тишина нарушалась только шелестом газетных листов, музыкальным боем часов и короткими фразами, которыми изредка перебрасывались посетители. Библиотечный зал – «самое тихое место в Берлине» – был излюбленным уголком высшей денежной знати. Сюда приходили они отдохнуть «в своем кругу» от лихорадочной суеты делового дня; нужно было иметь капитал не меньше миллиона, чтобы проникнуть в стены этого клуба.

Роденшток, полный, пожилой человек с сонными, заплывшими глазками и ленивыми движениями, – владелец большого завода сельскохозяйственных машин – отбросил в сторону газету, попыхтел сигарой и вяло спросил своего соседа, тонкого, остролицего банкира Кригмана:

– Вы читали это?.. «Новая эра в истории человечества. Величайшее изобретение. Нет больше голода».

Кригман молча, движением кошки, поймавшей мышь, схватил газету и быстро пробежал газетную заметку. Отбросив в сторону золотое пенсне, он с недоумением посмотрел на Роденштока.

– Я не совсем понимаю. Это шутка или очередная газетная утка?

– Боюсь, что это бомба. Бомба страшной разрушительной силы, которая может взорвать всех нас.

– Но разве это мыслимо? «Вечный хлеб» – химера.

– Черт возьми, после аэропланов, рентгенов, радио и прочего нам пора бы уже привыкнуть к химерам. От этих ученых всего можно ожидать. Я уже наводил справки. Увы, одной химерой стало больше: «вечный хлеб» действительно существует...

Кригман тем же движением кошки схватил свое пенсне, бросил его на нос и воскликнул, нарушая тишину священного места:

– Но тогда ведь это действительно переворот!.. Что же произойдет с нашим экономическим строем? Рабочие, получив «вечный хлеб», бросят работать...

– Рабочие не бросят работать, – довольно грубо прервал Роденшток своего собеседника. Представитель старой, «довоенной» фирмы, Роденшток презирал в душе своего собеседника, только недавно составившего себе состояние на спекуляции валютой.

– Рабочие не бросят работать, – продолжал Роденшток. – Кроме хлеба, им нужно обуваться и одеваться. Цены на хлеб падут, зато поднимутся цены на промышленные товары. И нужда заставит их работать. Но пертурбации действительно могут произойти ужасные. Все цены потерпят колоссальнейшие изменения. Сельское хозяйство уничтожится. Крестьянам нечего будет продавать городу, их покупательная способность будет убита. Мы потеряем огромный сельский рынок. Это приведет к колоссальным кризисам производства, безработице, волнениям рабочих. Целые отрасли производства, обслуживающие сельское хозяйство, принуждены будут совершенно прекратить существование. Кому нужны будут тракторы, сеялки, молотилки? Экономические потрясения вызовут сотрясения социальные, революционные. И быть может, вся наша цивилизация погибнет в этом катаклизме... Вот что такое «вечный хлеб»!

Роденшток рисовал все эти ужасы своим обычным, спокойным, вялым тоном, и это сбивало Кригмана с толку: может быть, Роденшток только шутит?

Слушая пророчество старого коммерсанта, Кригман то откидывал голову назад, втягивал ее в плечи, то, вытянув тонкую шею, выбрасывал голову вперед.

– Что же делать? – спросил он.

– Уничтожить «вечный хлеб», весь, до последнего остатка, – ответил Роденшток. И, понизив голос, добавил:

– А если понадобится, то уничтожить и «пекаря» этого хлеба.

Теперь Кригман знал, что Роденшток не шутит. Старый коммерсант, очевидно, все обдумал и принял определенное решение. Поэтому он и говорил так спокойно о таких страшных вещах. На душе Кригмана отлегло.

– А это можно.., уничтожить?

– Это нужно, и этим решается вопрос. Уничтожить всегда легче, чем создать.

– Но как? В этой газете сообщается, что «вечным хлебом» питается уже целая рыбацкая деревушка. Не можем же мы взорвать ее на воздух.

– Зачем такие ужасы? Мы просто скупим хлеб у рыбаков. Эти люди не понимают всей его ценности. Они во всю свою жизнь не видали в глаза кредитного билета в сто марок. Если им предложить тысячу, они будут считать себя обеспеченными на всю жизнь.

– А изобретатель, этот профессор Бройер? Роденшток помолчал и затем сказал сквозь зубы:

– О нем другой разговор.

Роденшток посмотрел на часы и продолжал:

– Мои агенты уже действуют. Я послал скупщиков «хлеба» в рыбацкую деревню. И сегодня в девять Майер должен был привезти мне известие о том, как идут дела. Но он что-то запоздал.

Собеседники замолчали. Роденшток повесил голову на грудь и, казалось, дремал. Кригман вертелся в кресле, что-то бормотал. Взгляд его был сосредоточен, брови сдвинуты, – он думал.

Большие стенные часы, роняя мелодичный звон, пробили десять.

Роденшток встрепенулся и зажег потухшую сигару. В ту же минуту в комнату вошел молодой человек в штатском, но с военной выправкой. Это был секретарь Роденштока Майер.

Роденшток молча показал ему на свободное кресло около себя и, прикрыв глаза, сказал:

– Говорите.

Майер был, видимо, утомлен с дороги. Он с удовольствием опустился в мягкое кресло, откинулся, но тотчас выпрямил спину и начал свой доклад:

– Мы не можем похвалиться успехом, господин Роденшток. Несмотря на все наши старания и уговоры, рыбаки решительно отказывались продать нам «тесто», как они называют «вечный хлеб». Они не хотели с нами даже разговаривать. И только когда мы предложили каждому рыбаку по три тысячи марок, они стали колебаться.

– Скоты! – пробурчал Роденшток.

– И все же не соглашались. Пришлось поднять цену до пяти тысяч...

– Грабители!..

– Тогда двое из них согласились: Фриц и Людвиг, как называли их. Фамилии их я еще не знаю.

– Ага, все-таки согласились?

– Да, и с остальными пошло легче. Мы уже скупили тесто более чем у половины рыбаков и надеялись к вечеру закончить скупку «хлеба», но тут обнаружилось одно обстоятельство, которое заставило меня прекратить скупку до получения ваших дальнейших распоряжений.

Роденшток поднял веки и сонно спросил:

– Какое обстоятельство?

– Вся операция имела смысл только в том случае, если нам удастся скупить весь «хлеб» до последнего грамма. Однако оказалось, что Фриц и Людвиг утаили часть «хлеба» «на вырост», как они говорили.

– Мошенники!

– Об этом они проболтались своим односельчанам, похваляясь перед ними, как-де хорошо им удалось одурачить скупщиков. А рыбаки, продавшие нам «хлеб» без остатка, конечно, были огорчены тем, что не поступили так же, как Фриц с Людвигом. И с досады выдали своих односельчан. Несчастье в том, что мы не знаем точно количества запасов теста, и потому нет никакой гарантии, что нам удастся извлечь весь «хлеб», особенно после того урока, который нам дали Фриц и Людвиг. Вот почему я прекратил дальнейшую скупку «вечного хлеба». По этой же причине я не приступал к выполнению и второй задачи, в отношении профессора Бройера.

Лицо Роденштока было еще сонно, но его брови уже ползли к переносице, собирая в складки кожу на лбу. Майер знал, что значит эта перемена, и вытянулся еще больше.

– Скверно, – тихо сказал Роденшток, но в этом тихом голосе уже слышался отдаленный удар грома.

– Скверно! – повторил он неожиданно громко, и лицо его побагровело.

«Ага, и ты умеешь волноваться», – не без злорадства подумал Кригман. И вдруг, поднявшись, он поднял вверх указательный палец и нагнул голову к Роденштоку.

– Слушайте меня, я хочу что-то сказать.

Глаза Роденштока не спали, теперь они метали молнии. Но он внимательно выслушал Кригмана.

– Кризисы, революции, войны – это все ужасно, – начал Кригман свой проект. – Но то, что ужасно для масс, может быть совсем не ужасным для отдельных людей. Умный человек должен из всего извлекать выгоду для себя, даже из войн.

«Да, ты не можешь пожаловаться на войну», – подумал Роденшток, глядя на Кригмана.

Кригман как будто уловил эту мысль.

– Вот вы, например, господин Роденшток, вы во время войны перековали на своих заводах орала на мечи и работали на оборону.

Роденшток поморщился. Это была правда. Он тоже не мог пожаловаться на войну.

– Вы говорите, «вечный хлеб» – это бомба. – И, мотнув головой, Кригман продолжал:

– На бомбах люди тоже неплохо зарабатывали. Пока там и кризисы и революции, на этом «вечном хлебе» можно сделать хороший оборот. Чтобы долго не распространяться, я скажу прямо. Зачем уничтожать «вечный хлеб»? Лучше будем торговать им. Купим патент на изобретение у профессора Бройера, заплатим ему какие угодно суммы – я для такого дела не пожалею всей наличности моего банка, – организуем акционерное общество по продаже и экспорту «вечного хлеба» и наживем миллиарды, прежде чем случатся всякие там поражения. А тогда – пусть хоть потоп. Ведь перед нами мировой рынок. Шутка сказать! И мы единственные монополисты. Да ведь это греза, мечта! Нет, «вечный хлеб» не бомба. Хлеб есть хлеб, и он очень хорошо прокормит нас.

– Но мои заводы сельскохозяйственных машин...

– Они все равно обречены. «Вечный хлеб» существует, и вы его уже больше не уничтожите. Я думаю, не один Фриц и кто еще там припрятали себе кусочек теста хоть с горошину. Из горошины через год, может быть, вырастет гора. А будем мы монополисты, у нас будут горы золота.

– Пожалуй, вы правы, – задумчиво сказал Роденшток. – Майер, поезжайте немедленно к профессору Бройеру. Предложите ему миллион, два, сколько запросит. Не останавливайтесь ни перед какой ценой!

Майер встал, поклонился одной головой и, круто повернувшись на каблуках, вышел.

Через несколько дней Майер делал доклад Роденштоку и Кригману.

– Профессор решительно отказывается продать свое изобретение для коммерческой эксплуатации. Он говорит, что мечтой всей его жизни было избавить человечество от голода, и он решил предоставить «вечный хлеб» бесплатно всем нуждающимся.

– Идеалист! – иронически сказал Кригман.

– Просто дурак, – коротко отрезал Роденшток. – Вы называли ему сумму, которую мы предлагаем за его изобретение?

– Называл.

– И что же?

– Когда я сказал: «миллион», он весь закипел гневом. Когда я сказал: «пять», он.., он выставил меня за дверь. Мне кажется, он не совсем нормален. Он даже не взял патента на свое изобретение.

– Как, не взял патента! – вскричал Кригман – Тогда мы с ним и считаться не будем. Сами заявим патент. И будем торговать. Пригласим какого-нибудь химика с головой, но без штанов, дадим ему пару-другую тысяч, он нам поклонится в ножки и произведет анализ хлеба. Кое-что можем изменить в составе «хлеба», сдобрить чем-нибудь ароматическим, что ли, и дело пойдет. Это все пустое!

– Но другим тоже известно о хлебе. Не одному вам могут приходить в голову такие гениальные коммерческие планы! – иронически сказал Роденшток.

Кригман задумался.

– Да, надо охранить наши «золотоносные россыпи» на острове Фэр, – сказал он. – Но я думаю, что при наших деньгах и связях это нам удастся.

– Другие тоже имеют деньги и связи, – не унимался Роденшток.

– Но что же делать? Это необходимо, и этим решается все, не так ли вы сказали?

Другого исхода не было. Роденшток принужден был согласиться. И, уже не споря больше, они начали обдумывать план действий.


Содержание:
 0  Вечный хлеб : Александр Беляев  1  2. СЧАСТЛИВЫЙ ГАНС : Александр Беляев
 2  3. ГАНС СТАНОВИТСЯ ХЛЕБОТОРГОВЦЕМ : Александр Беляев  3  вы читаете: 4. КОРОЛИ БИРЖИ : Александр Беляев
 4  5. ЗОЛОТЫЕ РОССЫПИ : Александр Беляев  5  6. БОРЬБА ПРОДОЛЖАЕТСЯ : Александр Беляев
 6  7. НЕНУЖНОЕ БОГАТСТВО : Александр Беляев  7  8. ХЛЕБНЫЙ ПОТОП : Александр Беляев
 8  9. ОСАДА : Александр Беляев  9  10. ПРЕСТУПНИК : Александр Беляев
 10  11. СПАСЕННЫЙ МИР : Александр Беляев  11  12. СВЕЖИЙ ВЕТЕР : Александр Беляев



 




sitemap