Фантастика : Социальная фантастика : Глава третья : Владимир Данихнов

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  3  6  9  12  15  17  18  19  21  24  27  30  33  36  39  42  45  48  51  54  57  60  63  66  69  72  75  78  81  84  87  90  93  96  98  99

вы читаете книгу




Глава третья

— Антоша! Антошенька! Что за шум? Кто пришел? Неужели мертвые?

— Заткнись, мама! — прикрикнул Антон и шмыгнул припухшим носом. — Вот уж точно: женский словесный фонтан не заткнуть никаким способом!

— Насморк, дорогой? — Сокольничий Федя сочувственно покивал.

Антон пожал плечами. Ружье он не опускал, чуть не тыкал им в Федину усталую от долгой беготни физиономию. Был бы штык, заколол бы меня уже, подумал сокольничий уныло. Ах, как обидно осознавать, подумал он, что тебя готовы заколоть просто так — за то, что ты покусился на махонький кусочек чужой территории.

Укрытая до вялого подбородка женщина, расположившаяся на толстом полосатом матрасе в темном углу чердака, схватилась за край одеяла:

— Антошенька, мне страшно. Мне так жутко, Антоша! Почему ты молчишь? Скажи, кто пришел? Ответь, сынок!

— Мама, закрой варежку… — устало попросил Антон и обратился к Феде: — Зачем сюда залез?

— Внизу бардак, окна расколочены, дверь выбита к дьяволу, — сказал сокольничий. — Мертвяки могут вернуться в любой момент, а я слишком устал от них бегать. Решил вот на чердаке переждать. Тут надежнее.

— Это наш чердак, мой и мамин, — с нажимом сказал Антон. — Уходи подобру-по здорову, добрый человек.

— Я много места не займу, — сказал Федя. Сел, прислонился спиной к холодной стене. Достал из-за пазухи пачку сигарет, стукнул о ребро ладони. Протянул сигаретку парню с ружьем:

— Будешь, родной? Угощаю.

— Не курю, — Антон оглушительно чихнул и прогундосил: — Я высморкаюсь, а ты пока настройся на серьезный лад: не переношу шуточек! — Не сводя с Феди глаз, он подполз к маленькому чердачному окошку, достал из картонной коробки, что стояла под окошком, клетчатый платок в три пальца по диагонали. Сжал платком застуженный нос, трубно высморкался — будто слоняра какой.

Женщина отбросила одеяло, села:

— Антоша, что там? Скажи мне честно, умоляю тебя! Мертвые пришли надругаться над моим телом? Они уже тут?

— Мама, прошу тебя, ложись спать. Здесь нет мертвых! — Антон посмотрел на Федю и буркнул: — Мама слепая. И немного того… этого.

Сокольничий кивнул, чиркнул спичкой и закурил.

— Не курите тут. — Антон нахмурился. — Курение вреднее всего бьет по организму пассивного курильщика, то есть по моему организму и по маминому.

— Приоткрой окошко, — посоветовал Федя. — Чтоб не так вредно било.

— Не могу. Мама простудится.

— Тогда стреляй, дорогой. — Сокольничий пожал плечами. — Я бегал от мертвяков три часа без передыху, некогда было перекур устраивать. Если сейчас не покурю, то окочурюсь от нехватки никотина в ушах. Мне терять нечего, кроме последней затяжки, ради которой я уж точно рискну жизнью.

Антон не двигался, размышлял. Наконец, протянул руку, откинул шпингалет и распахнул окошко. С улицы дохнуло холодом.

— Спасибо, Антошенька, — сказал сокольничий. Он привстал и, согнувшись в три погибели, чтоб в силу своего немалого роста не задеть потолок, подошел к окошку. Крепко и сладко затянулся, выгоняя из мышц накопившуюся усталость. С сочувствием взглянул на женщину, укрытую пуховым одеялом. — Несчастная. Тяжело ей, наверно.

— М-м…

— Антон, — прошептала женщина. — Я знаю, ты меня обманываешь. Ты не хочешь меня пугать, но ложь пугает меня гораздо больше, чем правда, какой бы она ни была. Скажи мне: кто этот человек, который пришел сюда? Он мертвый? Какие у него цели?

— Он не мертвый, мама, — грустно ответил Антон. — И я жалею об этом: в мертвого я бы давно уже выстрелил. Без обид, — бросил Антон Феде.

— Что ты, никаких обид. — Сокольничий подмигнул Антону. — Ситуацию в общих чертах я представляю и твое настроение понимаю.

Женщина повернула голову в ту сторону, где сидел Федя. Сокольничему показалось, что женщина его видит. Но ее слепые глаза целились чуть мимо.

— Скажите, уважаемый, — прошептала Антошина мама, — только скажите честно: вы мертвый?

— Пока нет, — усмехнулся Федя. Досмалил сигаретку, выкинул окурок в окошко. Виновато поглядел на шмыгающего носом Антона, стукнул по пачке пальцем. Зубами жадно сжал кончик сигареты, вытянул как занозу из кожи. Закурил, испытывая наслаждение, близкое к райскому.

— Мой муж, Антошкин отец, пропал в Снежной Пустыне, — прошептала женщина. — Соседи думают, что он стал серым. Они потешаются надо мной. Говорят, что зажарят и съедят моего любимого, если он явится в город; рецепт просят, как лучше приготовить. Скажите, уважаемый, вы знаете моего любимого?

— С вашим любимым не знаком, — признался Федя. — Не имею чести.

— Они просят у меня перец, соль и укроп; говорят, хотят сварить моего любимого. Они хотят приготовить из него фрикадельки по-некрасовски и шницель. Что такое шницель? Я не знаю: не русское какое-то слово. Скажите, уважаемый, вы знаете моего любимого?

— Не имею чести, — сказал Федя.

— Зачем им укроп? Это дорогая трава; они хотят забрать у меня укроп и моего любимого; всё забрать. Мерзкие соседи. Почему у других соседи добрые, отзывчивые, понимающие, а у меня — жестокие и алчные? Откуда такая несправедливость? Скажите, уважаемый, вы знаете моего любимого?

— Не имею чести, — повторил Федя.

— Если вы мертвый, то должны его знать, — упрямо сказала женщина. — У моего любимого каштановые волосы и роскошные казачьи усы. Скажите честно, уважаемый, вы видели его?

— Нет, — терпеливо повторил сокольничий. — Не видел и знать не знаю, как выглядят казачьи усы.

— Они роскошные. По-настоящему роскошные, понимаете? Ну поймите же меня, наконец!

— Мама, засохни! — рявкнул Антон. — Отец давно помер, не тревожь его душу понапрасну!

Федя с укором посмотрел на него:

— Не стоит так кричать, Антошенька. Я с удовольствием послушаю вашу маму.

— У вас приятный баритон, но мертвое сердце, — сказала женщина. — Это так жаль… Вы — мертвец! — закричала она вдруг.

Сокольничий вздрогнул от неожиданности и уронил окурок на ладонь. Чертыхнулся и выбросил бычок на улицу. Пережив нервное потрясение, он даже не почувствовал боли от ожога.

— Скажите, как вас зовут? — спокойным голосом поинтересовалась Антошина мать.

— Федор, — представился сокольничий. — Человек я простой, и имя у меня простое, русское.

Женщина ждала.

— Сокольничий я, — подумав, добавил Федя. — Холостой мужчина без определенных занятий.

Женщина улыбнулась и легла. Антон нервным движением руки захлопнул окно, поспешил к матери и накрыл ее одеялом. Женщина дышала легко, спокойно.

— Уснула, надо же. — Антон почесал затылок. Угрюмо посмотрел на Федю. — Припасов хватит на сутки, не больше: у меня тут полбуханки ржаного хлеба да две консервы, «Бычки в томате». Потом надо будет спускаться.

— Через сутки серым от души наваляют, как раз и спустимся. — Федя кивнул. — Может, и раньше, конечно.

— Вы не понимаете, — сказал Антон. — Этого нам с мамой на сутки едва хватит. Вам есть нечего.

— Я много не ем, — сказал Федя и достал из кармана потемневший яблочный огрызок. — Вот, сочное яблочко погрызу. Хватит до завтрашнего вечера.

Антон протяжно высморкался.

— Что мне сказать, чтоб вы поняли, что вам здесь не место?

— Ничего не надо говорить, — сказал сокольничий, поудобнее устраиваясь под окошком. — Я понимаю твои настроения, Антошенька, но очень хочу спать и поэтому никуда не уйду.

— Если вы приблизитесь ко мне или маме, я пристрелю вас! — заявил Антон. — И суд меня оправдает: скажу, с мертвяком вас в силу близорукости спутал.

— Договорились, Антошенька.

— Давайте хотя бы дежурить ночью по очереди! — в отчаянии предложил Антон. — Боюсь из-за усталости проспать настоящего мертвеца!

— Прости, дорогой. Сон — дело святое, богоугодное, прерывать его ни в коем случае нельзя да и не хочется. Вдруг мне приснится святой град Китеж, как я гуляю по улицам града и беседую с великомучениками. Спрашиваю я, например, великомученика Димитрия давно волновавший меня вопрос: «Каково это, когда тебя копьями пронзают?» Великомученик Димитрий открывает рот, чтобы ответить, а тут ты меня будишь: «Давай, мол, мертвецов сторожи». Ну-с, и как это после этого? — Окончив свою речь риторическим вопросом, Федя закрыл глаза, и мгновенно уснул. Ему приснилась пожилая женщина с худым лицом и слепыми глазами. Она сидела на грязном дощатом полу и кричала: «Антон! Антошенька, кто это? Скажи правду, Антон, это мертвый?» «Что вы, бабулечка, я не мертвый», — хотел успокоить женщину добрый Федя, но обнаружил, что рот зашит капроновой ниткой, и он не может вымолвить ни словечка — это чертовски возмутило сокольничего, не ожидал он такой подлянки, но сделать всё равно ничего не мог. «Он мертвый! — кричала женщина, закатывая глаза. — Ты впустил в дом мертвеца, Антошенька, это плохая примета!» «Какой же он мертвец? — удивленно спрашивал Антон. — Понюхай, как от него приятно пахнет одеколончиком: разве от мертвого может так пахнуть?» Антон повел носом и оглушительно чихнул.

Сокольничий проснулся от холода. Ноги и шея затекли. Федя бросил взгляд за окно: глубокая ночь. В соседнем квартале постреливали. Женщина бормотала во сне. Антона не было слышно. Федя подождал, пока глаза привыкнут к темноте, и увидел его: парнишка мирно спал в углу с ружьем в обнимку. На нижней части Антонового лица возлежал клетчатый платок.

«Забрать у него ружьишко, что ли? — подумал Федя. — А то еще пальнет ненароком…» — Отбирать, однако, не стал — совесть не позволила. Прополз от окна к стене и обратно, чтоб чуть размять ноги и руки. Мороз драл до костей, обнажал горячую плоть и остужал ее. Потолок в чердаке был слишком низким, и хорошенько подвигаться, чтоб согреться, не получалось. Сокольничий дохнул на ладони. «Как там Ионыч? — подумал с тоской. — А Катенька? Она, конечно, негодница, бросила в тяжелую минуту ради конфетного набора, но все-таки очень жалко девчоночку: жива ли? Или тоже в серую превратилась?»

По полу что-то зашуршало. Федя отодвинул ногу, загораживавшую обзор, и увидел процессию черных жуков с масляно поблескивающими надкрыльями. Жуки гуськом двигались к Антону.

«Чудеса да и только! — Сокольничий не успел толком удивиться, но умом понимал, что ситуация странная, и потому начал издавать удивленные возгласы. — Вот те на! Надо же!» Жуки забрались Антону на ногу и оттуда поползли дальше, в направлении Антошиного подбородка. Федя подполз к Антону, послушал; Антон мирно спал.

— Эй… — позвал сокольничий. — Антошенька!

Нет ответа.

Жуки, нагло шевеля телескопическими усами, ползали по Антоновому животу и, встретив сородича, обменивались с ним какой-то информацией. Один особо наглый жук заполз на ружье. Федя не стерпел этого насилия насекомых над человеческим телом и стал смахивать жуков с Антошиной одежды. Но жуков было слишком много. Федя понял, что пора принимать серьезные меры, и стал их давить. Сначала руками. Потом поднялся и принялся топтать Антошин живот тяжелым немецким сапогом. Жуков только больше становилось. Они выползали из своих нор и кидались на Антона. Сокольничий зарычал, опустился на четвереньки и стал ловить жуков зубами, с хрустом разгрызая панцири. В рот полилась теплая густая жидкость: сладковатая, дурманящая.

— Антошенька!

Крик разбудил Федю. В нос ударил резкий запах. Рядом кто-то хрипел. Сокольничий выплюнул жука и протер глаза.

Под ним лежал Антон. Тело парнишки было изгрызено и перепачкано кровью, рядом валялось ружье. Штука, которую сокольничий выплюнул, оказалась вовсе не жуком, а пропитанным кровью куском материи с Антошиной рубашки.

— Мертвый, — прошептала женщина, — ты все-таки убил сыночка.

Сокольничий подскочил, пребольно шваркнулся головой о потолок. Его трясло. Руки были измазаны чем-то липким, и он боялся на них посмотреть, чтоб убедиться, что липкое — кровь.

— Да как же это… — пробормотал сокольничий. — Это не я! Мне сон снился! Тут жуки были, как будто в самом деле, сотни жуков… я Антошку от жуков спасал, не грыз я его! Это сон, а то явь была! — Он закричал: — Я понял: в жуках содержится снотворное вещество, оно усыпило меня или ввело в состояние бреда, и вот я сплю и снится мне такая белиберда!

Женщина встала, замахнулась на Федин голос и ударила его по щеке. Сокольничий упал на колени от неожиданности.

— Я ждала этого, — сказала женщина. — Тебя послал мой любимый, верно? Он стал одним из вас и хочет, чтобы и я, и Антошка…

— Я не мертвец! — Федя пополз прочь от сумасшедшей женщины. — Что вы такое несете, дамочка? Пронесшейся грозою полон воздух…

В тишине было слышно, как стучит сердце старой женщины — нервно, с перебоями, но громко.

— Пронесшейся грозою полон воздух, — повторил сокольничий и зажал рот широкими ладонями. — Что… что это? — просипел. — Что я такое несу?

— Мертвые любят поэзию. — Женщина шагнула к нему. Она была маленькая, сухощавая, и ей не приходилось наклоняться, чтоб не удариться головой о потолок. И она безошибочно, по звуку, определяла, где находится Федя.

— Я — не мертвый, — сказал Федя. — Я…

— Одну строчку, — сказала женщина. — Все вы помните только одну строчку. — Она подошла к сокольничему и схватила его за руки. Зашептала со всей страстью, на которую была способна: — Забери меня к любимому. Христом богом молю: забери. Хочу с ним увидеться, понять, чем он сейчас мыслит, его хочу, пусть и мертвого, — не могу больше терпеть.

— Дамочка, да у вас температурный жар, — пробормотал сокольничий, выворачиваясь из рук сумасшедшей. — Опасная лихорадка! Вызовите терапевта!

— У меня жар, — прошептала женщина. — Остуди его вашим особенным снегом! Верни меня к любимому!

— Я… я не могу! Пронесшейся грозою… — Сокольничий зажал рот, замычал и помчался к лестнице. Распахнул дверцу и кубарем скатился вниз. Пахнущий застарелым потом ужас преследовал его, и от этого ужаса нельзя было ни спрятаться, ни скрыться: Федя опасался сам себя. Он боялся, что в любой момент может убить человека и даже не заметит этого… но когда он успел стать мертвяком? Серые ведь его так и не догнали! Или догнали? Например, в тот дикий для воспоминания момент, когда он упал, споткнувшись о бревно в ремесленном районе, а мертвяки кинулись на него с соседних крыш… Нет, это какая-то ошибка!

Сокольничий выбежал на залитую лунным светом улицу, зашатался и уронил шапку. Наклонился, чтоб поднять ее и увидел свои руки с засохшей кровью под ногтями. Его едва не стошнило. Федя опустился на корточки. Он тяжело дышал и думал о сотне вещей сразу.

— Но кожа у меня не серая. — Сокольничий схватился за воротник, дернул. — Не серая!! — закричал. — Не серая!!! — Добавил спокойнее: — Впрочем, много ли я знаю о мертвяках? Может, не сразу они сереют, а по прошествии какого-то времени…

Вдали залаяла собака. Опять раздался выстрел.

И тишина: глубокая, как заброшенный колодец во дворе, что зарос бурьяном.

— Я понял, как разобраться в ситуации, — сказал Федя, поднимаясь и расстегивая ширинку. — Мертвым не надо ходить в туалет. Серые не ходят в туалет, это я точно знаю. Я напишу на снегу свое имя, и это имя станет безмолвным доказательством моей жизнедеятельности. Вот именно, дорогие мои, станет!

Федя простоял минут пять, но не выдавил из себя ни капли. Сдерживая злые слезы, застегнул ширинку.

— Так. Я просто не хочу. Просто не пришло время. Может же быть такое, что время не пришло? Конечно, может! — Сокольничий захохотал. Оборвал смех, пробормотал что-то несвязное и схватился за голову.

Из чердачного окна высунулась убранная пожелтевшей простыней голова женщины:

— Мертвый, не оставляй меня! Приведи меня к любимому, умоляю!

— Надо найти Ионыча, — решил Федя. Он заткнул уши, чтоб не слышать воплей Антоновой матери, и пошел вверх по улице. — Надо срочно найти Ионыча, он поможет разобраться, что тут творится. Ионыч мужик умный, многое пережил. Он поможет. Точно поможет.

— Мертвый!!!

Федя едва не споткнулся, схватился за столб, обнял. Плечи под шубой затряслись.

— Пронесшейся грозою полон воздух! — крикнул сокольничий в небо, опустил голову и забормотал: — Ах, черт, опять эта строчка… откуда она, что она, зачем? Ведь никакой же пользы от нее, как и от всей вашей поэзии; зачем же я ее произношу? К Ионычу, скорее к Ионычу! Он поможет!

Сокольничий шел, безошибочно определяя направление; шел на человечий запах.


Содержание:
 0  Девочка и мертвецы : Владимир Данихнов  1  Глава первая : Владимир Данихнов
 3  Глава третья : Владимир Данихнов  6  Глава шестая : Владимир Данихнов
 9  Глава девятая : Владимир Данихнов  12  Глава двенадцатая : Владимир Данихнов
 15  Глава пятнадцатая : Владимир Данихнов  17  Глава вторая : Владимир Данихнов
 18  вы читаете: Глава третья : Владимир Данихнов  19  Глава четвертая : Владимир Данихнов
 21  Глава шестая : Владимир Данихнов  24  Глава девятая : Владимир Данихнов
 27  Глава четырнадцатая : Владимир Данихнов  30  Глава семнадцатая : Владимир Данихнов
 33  Глава третья : Владимир Данихнов  36  Глава шестая : Владимир Данихнов
 39  Глава девятая : Владимир Данихнов  42  Глава четырнадцатая : Владимир Данихнов
 45  Глава семнадцатая : Владимир Данихнов  48  Глава четвертая : Владимир Данихнов
 51  Глава седьмая : Владимир Данихнов  54  Глава одиннадцатая : Владимир Данихнов
 57  Глава четырнадцатая : Владимир Данихнов  60  Глава семнадцатая : Владимир Данихнов
 63  Глава третья : Владимир Данихнов  66  Глава шестая : Владимир Данихнов
 69  Глава девятая : Владимир Данихнов  72  Глава тринадцатая : Владимир Данихнов
 75  Глава шестнадцатая : Владимир Данихнов  78  Часть четвертая К вопросу о некромассе : Владимир Данихнов
 81  Глава четвертая : Владимир Данихнов  84  Глава седьмая : Владимир Данихнов
 87  Глава десятая : Владимир Данихнов  90  Глава вторая : Владимир Данихнов
 93  Глава пятая : Владимир Данихнов  96  Глава восьмая : Владимир Данихнов
 98  Глава десятая : Владимир Данихнов  99  Глава одиннадцатая : Владимир Данихнов



 




sitemap