Фантастика : Социальная фантастика : 13 : Филип Дик

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15

вы читаете книгу




13

В Денвере они нашли шикарные современные магазины. Одежда, как посчитала Джулия, была поразительно дорогой, но Джо, казалось, это было как-то безразлично, он как-будто и не замечал дороговизны. Он просто платил за все, что она выбирала, и они спешили в следующий магазин.

Ее главное приобретение — после многочисленных примерок платьев и очень долгих раздумий, заканчивавшихся отказом — состоялось в этот день довольно уже поздно: светло-голубое атласное платье оригинального покроя с короткими пышными рукавами и доходящим до неприличия огромном декольте. В магазине европейской моды ей попался на глаза манекен в таком платье; оно в этом сезоне считалось последним криком моды и обошлось Джо почти в двести долларов.

Наряду с платьем ей понадобилось три пары обуви, еще больше нейлоновых чулок, несколько шляпок и новая дамская черная кожаная сумочка ручной работы. И, как она обнаружила, декольте этого атласного платья потребовало приобретения новых бюстгальтеров, которые прикрывали хотя бы нижнюю половинку груди. Обозревая себя в полный рост в зеркало магазина, она испытывала такое ощущение, будто слишком уж сильно раздета и что ей небезопасно даже слегка наклоняться в этом платье. Но девушка-продавщица заверила ее, что половинки бюстгальтера нового покроя остаются непоколебимо на своих местах даже несмотря на отсутствие шлеек.

Едва прикрывают соски, подумала Джулия, глядя на себя в уединении в примерочной, и ни на один миллиметр выше. Бюстгальтеры тоже стоили весьма недешево — импортные, ручной работы, как объяснила продавщица. Она также показала ей спортивную одежду, шорты, купальные костюмы и еще махровый пляжный ансамбль, но Джо заторопился и они двинулись дальше.

Когда Джо грузил пакеты и сумки в машину, она спросила:

— Как ты считаешь, я буду выглядеть потрясающе?

— Да, — ответил он озабоченным тоном. — Особенно в этом голубом платье. Надень его, когда мы отправимся туда, к Абендсену. Поняла? — Последнее слово он произнес резко, отрывисто, как будто это был приказ. Тон, с каким он произнес его, очень удивил Джулию.

— У меня то ли 12, то ли 14 размер, — сказала она, когда они вошли в следующий магазин. Продавщица мило улыбнулась и провела их к стеллажам. Что мне еще нужно, задумалась Джулия. Лучше накупить как можно больше, пока они в состоянии это себе позволить. Глаза ее охватили все сразу — блузки, юбки, свитера, брюки, пальто… Да, пальто.

— Джо, — сказала она. — Мне нужно пальто. Но не шерстяное.

Они остановились на пальто из синтетической ткани германского производства; оно было более носким, чем из натурального меха и менее дорогим. Но Джулия испытывала некоторое разочарование. Чтобы поднять настроение, она начала рассматривать украшения. Но все они были на вид какими-то унылыми, дешевыми, сплошная дрянь, сделанная без намека на воображение или оригинальность.

— Мне нужны настоящие украшения, ювелирной работы, — объяснила она Джо. — Хотя бы серьги. И булавка — чтобы можно было выйти в голубом платье. — Она повела его по тротуару в ювелирный магазин. — И еще тебе нужно приодеться, — напомнила она виновато. — Нам нужно выбрать одежду тебе тоже.

Пока она рассматривал украшения, Джо зашел в парикмахерскую подстричься. Когда он вышел через полчаса, она была поражена и едва его узнала: он не только подстриг волосы как можно короче, но еще и перекрасил их, стал блондином. Боже праведный, подумала она, глядя на него. Зачем?

Пожав плечами, Джо произнес:

— Я устал быть вопом. — Он отказался обсуждать этот вопрос дальше, и они вошли в магазин мужской одежды.

Они купили хорошо сшитый костюм из искусственного волокна — дакрона, также носки, нижнее белье и пару модных остроносых полуботинок. Что еще, подумала Джулия. Рубахи. И галстуки. Она вместе с продавцом отобрала две белые рубахи с отложными манжетами, несколько галстуков французского производства и пару серебряных запонок, и черное портмоне из крокодиловой кожи. Все покупки для него отняли у них всего сорок минут. Она очень удивилась, обнаружив, насколько это легче сделать по сравнению с ее покупками.

Джо стал нервничать. Он расплатился по счету имевшимися у него банкнотами Рейхсбанка и они вышли из магазина, направившись к машине. Было уже полпятого и с покупками — по крайней мере, во всем, что было связано с Джо, — они разделались.

Костюм его, подумала Джулия, не мешало бы чуть подправить.

— Ты не хочешь слегка заузить пиджак в талии? — спросила она у Джо, когда они влились в поток машин, проезжавших по центральной части Денвера.

— Нет, — голос его отрывистый и какой-то безликий даже испугал ее.

— Что-то не так? Слишком много накупила? Я это и сама понимаю, отметила она про себя. Я много потратила денег, даже слишком много. Можно вернуть несколько юбок.

— Давай пообедаем, — сказал Джо.

— О, видит Бог, я поняла, что еще забыла купить. Ночные рубашки.

Он бросил в ее сторону свирепый взгляд.

— Неужели ты не хочешь, чтобы я приобрела несколько приличных ночных рубашек? — спросила она. — Я тогда буду вся такая свежая и…

— Нет, — он покачал головой. — Забудь об этом. Смотри лучше, где бы мы могли пообедать.

Джулия твердо произнесла:

— Сначала мы поедем и устроимся в гостинице, чтобы сменить одежду. А потом уже пообедаем. Будет лучше, если это будет по-настоящему хорошая гостиница, подумала она, или тогда к чему все это? Даже этот обед. Узнаем в гостинице, где в Денвере лучше всего готовят. И название хорошего ночного клуба, куда мы сможем заглянуть, ведь в самом-то деле, можно хоть раз в жизни побывать в таком месте, где выступают не местные таланты, а настоящие знаменитости из Европы, вроде Элеоноры Перес или Вилли Бека. Я знаю, что великие кинозвезды студии «УФА», вроде этих, заезжают в Денвер, потому что я видела афиши с их именами. И я не соглашусь ни на что меньшее.

Пока они подыскивали подходящую гостиницу, Джулия, не отрываясь, глядела на человека рядом с ней. После того, как он подстригся и стал блондином, переоделся в новую одежду, он уже совсем не был похож на того, кем был раньше, отметила она про себя. Таким он мне нравится больше? Трудно сказать. И я — когда сделаю новую прическу, мы оба станем двумя почти что совсем другими людьми, созданными из ничего, или, вернее, из денег. Но я обязательно должна привести в порядок свои волосы, решила она окончательно.

Они нашли большую величественную гостиницу в самом центре Денвера, со швейцаром в ливрее у входа, который взял на себя заботу поставить машину на стоянку. Именно о такой гостинице она мечтала. И бой — на самом-то деле взрослый мужчина в темно-бордовой униформе — быстренько подскочил к ним и понес их пакеты и багаж, не оставив им ничего другого, как только подняться по широким, устланным ковром ступеням под защитным навесом к входу из красного дерева со стеклянными дверьми.

В вестибюле с каждой стороны небольшие киоски, цветочные стойки, лотки с подарками, сладостями, почтовое отделение, стол заказов билетов на авиарейсы, суета у стойки администратора и у лифтов, огромные растения в кадках, и под ногами, куда ни ступишь, ковры, толстые и мягкие… Джулия почувствовала подлинную атмосферу настоящей приличной гостиницы с ее многолюдьем и бурной деятельностью. Неоновые надписи показывали, где находятся ресторан, коктейль-холл, буфет. Она едва запоминала все, пока они пересекали вестибюль, направляясь к стойке администратора.

Здесь был даже книжный киоск.

Пока Джо записывался у дежурного администратора, она извинилась и поспешила к книжному киоску проверить, имеется ли здесь «Саранча…». Да, здесь есть, целая стопка экземпляров в ярких обложках да еще и рекламная надпись, сообщающая, насколько это популярная и замечательная книга и, разумеется, запрещенная на контролируемых Германией территориях. Улыбающаяся почти по матерински женщина средних лет, казалось, уже давно поджидала именно ее. Книга стоила почти четыре доллара, что показалось Джулии очень дорого, однако она расплатилась купюрами Рейхсбанка из своей новой сумочки и быстро вернулась к Джо.

Прокладывая себе дорогу багажом, бой провел их к лифту и дальше, на второй этаж, затем по коридору — такому тихому, теплому, устланному коврами, — в великолепный, просто потрясающий номер. Бой отпер дверь, занес все внутрь, поправил у окна шторы и занавеси. Джо дал ему на чай, и он ушел, закрыв за собой дверь.

Все пока что складывалось так, как она хотела.

— Сколько дней мы проведем в Денвере? — спросила она у Джо, который начал на кровати разворачивать пакеты. — Прежде, чем мы отправимся дальше, в Шайенн?

Он не ответил, увлекшись проверкой содержимого своего саквояжа.

— Один день или два? — спросила она, снимая новое пальто. — Или ты считаешь, что мы могли бы оставаться здесь все три?

Подняв голову, Джо ответил:

— Мы собираемся туда сегодня вечером.

Сначала Джулия ничего не поняла; когда же до нее дошел смысл сказанных им слов, она не могла поверить. Она с изумлением посмотрела на него, в его ответном взгляде было непреклонное, почти даже насмешливое выражение, а лицо его настолько неестественно и страшно напряглось, что приняло такое выражение, какого она никогда еще не видела ни у кого из людей за всю свою жизнь. Он, казалось, застыл как мертвый, с руками, полными своей же собственной одежды из саквояжа и наклонившимся туловищем.

— После того, как пообедаем, — добавил он.

Она даже не могла ничего придумать, что ответить ему.

— Так что одевай это голубое платье, которое стоит так много, — сказал он. — То, которое тебе так нравится. Оно и на самом деле очень хорошее — понимаешь? — Он начал расстегивать рубашку. — Я хочу побриться и принять хороший горячий душ. — Голос его стал каким-то механическим, будто он говорил с расстояния в несколько миль с помощью какого-то аппарата. Повернувшись, он направился в ванную окостеневшим, дергающимся шагом.

С большим трудом ей удалось вымолвить:

— Сегодня уже слишком поздно.

— Нет. Мы разделаемся с обедом до половины шестого, до шести самое позднее. Будем там всего лишь в пол-девятого. Ну, скажем, самое позднее, в девять. Мы можем позвонить отсюда, сказать Абендсену, что мы приезжаем; объясним наше положение. Это произведет впечатление, дальний междугородний звонок. Скажем так — мы вылетаем на Западное побережье. В Денвере мы всего лишь один вечер. Но мы в таком восторге от его книги, что хотим поехать в Шайенн и сегодня же вечером вернуться, что мы не можем упустить такую возможность…

Она перебила его:

— Почему?

На глаза у нее начали накатываться слезы, и она обнаружила, как больно сжала кулаки, заложив большие пальцы внутрь, как делала это, когда была еще совсем маленькой. Она почувствовала, как задергалась ее нижняя челюсть, и когда она заговорила, голос ее едва был слышен.

— Я не хочу ехать и встречаться с ним сегодня вечером. И не подумаю. Вообще не хочу туда ехать, даже завтра. Я только хочу посмотреть здесь всякие интересные зрелища. Как ты обещал мне. — И пока она говорила, снова появился страх и сдавил ее грудь, тот особый слепой панический страх, который вряд ли вообще ее оставлял даже в самые приятные моменты, пока она была с ним. Он охватил все ее тело и подчинил ее себе; она ощутила, как этот страх мелкой рябью пробежал по ее лицу, так на нем отразился, что Джо легко мог его заметить.

— Мы туда быстро смотаемся, — сказал он, — а потом, когда вернемся — вот тогда-то и займемся зрелищами. Он говорил рассудительно, но почти механически, как будто отвечал урок.

— Нет, — сказала она. — Одень это голубое платье. — Он стал рыться в пакетах, пока не нашел его в самой большой коробке. Осторожно сняв веревку, вынул платье, аккуратно разложил на кровати, совершенно не торопясь. — О'кей? Ты будешь в нем сногсшибательная. Послушай, мы еще купим бутылку дорогого виски и возьмем ее с собой.

Фрэнк! — Взмолилась Джулия. Помоги мне. Я столкнулась с чем-то таким, чего совершенно не понимаю.

— Шайенн гораздо дальше, — ответила она, — чем тебе кажется. Я посмотрела по карте. Будет на самом деле очень поздно, когда мы туда доберемся, скорее всего, не меньше одиннадцати, а то и за полночь.

— Одень платье или я тебя убью, — сказал Джо.

Закрыв глаза, она начала потихоньку хихикать. Мои тренировки, подумала она. Значит, в конце концов, не зря. Теперь посмотрим. Сможет ли он убить меня или мне удастся прищемить нерв у него на спине и искалечить на всю жизнь? Но он дрался с этими английскими диверсантами. Он проходил через все это, много лет тому назад.

— Я знаю, что тебе, может быть, удастся швырнуть меня на пол, — сказал Джо. — А может быть и нет.

— Не швырну тебя, а искалечу на всю жизнь, — сказала она. — Я на самом деле могу. Я долго жила на Западном побережье. Японцы научили меня, еще в Сиэттле. Поезжай, если тебе так невмоготу, в Шайенн сам, а меня оставь здесь. Не пытайся принудить меня. Я боюсь тебя, и я попытаюсь… — голос ее сорвался, — я попытаюсь сделать тебе очень плохо, если ты посмеешь подойти ко мне.

— Ну, ну, давай, только одень это чертово платье! Что это на тебя нашло? Ты, должно быть, чокнулась, говоря о каком-то убийстве, о каком-то членовредительстве только из-за того, что я хочу, чтобы ты после обеда прыгнула в машину и поехала со мной по автобану повидаться с этим малым, чью книгу…

В дверь постучали.

Джо крадущейся походкой подошел к двери и отворил. Бой в униформе, стоя в коридоре, произнес:

— Служба быта. Вы справлялись у администратора, сэр.

— Да, да, — сказал Джо и вприпрыжку бросился к кровати. Он собрал новые белые рубахи, которые купил, и понес бою. — Вы можете вернуть их через полчаса?

— Только разгладим складки, — сказал бой, осмотрев рубахи. — Не стирая. Да, я уверен, что успеем, сэр.

Как только Джо прикрыл дверь, Джулия спросила:

— Откуда ты знаешь, что новую белую рубаху нельзя одевать, не погладив?

Он ничего не ответил, только пожав плечами.

— О, я совсем забыла, — сказала Джулия. — А женщине это надо знать… Когда вынимаешь их из целлофана, они все в складках.

— Когда я был помоложе, я, бывало, частенько прилично одевался и выходил погулять.

— Каким образом ты узнал, что в гостинице есть служба быта? Я не знала об этом. Ты на самом деле подстригся и перекрасил волосы? Я думаю, у тебя всегда волосы были светлыми и ты носил парик. Разве не так?

Он снова пожил плечами.

— Ты, наверное, из СД, — сказала она. Выдаешь себя за вопа — водителя грузовика. И ты никогда не сражался в Северной Африке, верно? Ты, я так думаю, приехал сюда убить Абендсена.

Разве не так? Я не сомневаюсь в этом. Хотя и понимаю, какая я тупая. — Она чувствовала, что иссякла, выдохлась.

После некоторого раздумья Джо произнес:

— Да, я воевал в Северной Африке. Может быть и не в артиллерийской батарее Парди. С бранденбуржцами. — Он пояснил: — В диверсионных отрядах вермахта. Мы проникали в штаб англичан. Так что я не вижу особой разницы, где я воевал. Нам всюду приходилось много действовать. Я был под Каиром. Там я заработал медаль и был отмечен в приказе. Я был капралом.

— Эта авторучка — оружие?

Он не ответил.

— Бомба, — вдруг поняла она и выпалили это вслух. — Бомба-ловушка, которая так настроена, что взрывается, когда кто-то к ней прикасается.

— Нет, — сказал он. То, что ты видела, это двухваттный приемопередатчик. Чтобы я мог поддерживать связь по радио. На тот случай, если произойдут какие-либо перемены в планах связи с неопределенностью политического положения в Берлине, которое меняется чуть ли не каждый день.

— Ты сверишься с ними перед тем, как сделать это. Для верности.

Он кивнул.

— Ты не итальянец. Ты — немец.

— Швейцарец.

— Мой муж — еврей, — сказала Джулия.

— Мне все равно, кто твой муж. Все, чего я от тебя хочу, это чтобы ты одела платье и привела себя в порядок, чтобы мы смогли пойти пообедать. Сделай себе прическу. Жаль, что не сходила в парикмахерскую. Может быть, в гостинице салон красоты еще открыт. Ты могла бы сходить туда, пока я буду ждать свои рубашки и принимать душ.

— Как же это ты собираешься убить его?

— Пожалуйста, одень новое платье, Джулия, — сказал Джо. — Я позвоню вниз и спрошу насчет парикмахерши. — Он подошел к телефону.

— Почему это я так тебе нужна?

Набирая номер, Джо сказал:

— У нас заведено досье на Абендсена. Похоже на то, что его особо влечет к определенному типу темноволосых, возбуждающих чувственность женщин. Женщин ближневосточного или средиземноморского типа.

Пока он разговаривал со служащими гостиницы, Джулия подошла к кровати и легла на нее. Она закрыла глаза и положила на лицо ладони.

— У них есть парикмахерша, — сказал Джо, как только положил трубку. — И она сможет позаботиться о тебе хоть сейчас. Для этого тебе надо пройти в салон. Он на антресолях, между первым и вторым этажами. Открыв глаза, она увидела, что это он дает ей купюры Рейхсбанка.

— Дай мне спокойно полежать здесь, — сказала она. — Пожалуйста.

Он посмотрел на нее с явным любопытством и участием.

— Сиэтл стал точно таким же, как Сан-Франциско, — сказала она, — если бы не большой пожар. Крепкие старые деревянные дома, немного кирпичных, и такой же холмистый, как Сан-Франциско. Японцы там обосновались еще задолго до начала войны. У них там был целый деловой район — дома, магазины и все прочее, все очень старое. Был там и порт. Меня научил дзюдо один маленький старый японец — меня туда привез с собою один моряк торгового флота, и пока я жила там, я начала брать эти уроки. Минору Игуасу. Он носил жилетку и галстук. Такой кругленький, как йо-йо. Он давал уроки на верхнем этаже здания, которое занимала какая-то японская контора, на его двери висела старомодная табличка с золотыми буквами, и приемная, как в кабинете дантиста. С журналами «Нэшнл Джиографик».

Склонившись над Джулией, Джо взял ее за руки и приподнял в сидячее положение, подперев спину руками, чтобы она не упала назад.

— В чем дело? Ты ведешь себя так, будто заболела. — Он заглянул ей в глаза, стал разглядывать черты лица.

— Я умираю, — сказала Джулия.

— Это просто неврастения. У тебя часто бывают такие приступы тревоги? Я могу дать тебе успокаивающее из аптечки в номере. Хочешь фенобарбитал? И мы ничего не ели сегодня с десяти часов утра. Все у тебя будет прекрасно. Когда мы будем у Абендсена, тебе ничего не надо делать, только стоять там со мной. Говорить буду я один. Только улыбайся приятно мне и ему. А потом как-нибудь заведи с ним разговор, чтобы он остался с нами и не ушел куда-нибудь. Когда он тебя увидит, я уверен, он пустит нас внутрь, особенно, когда увидит этот разрез на голубом платье. Я бы и сам тебя пустил, будь я на его месте.

— Пропусти меня в ванную, — взмолилась Джулия. — Меня мутит. Пожалуйста. — Она стала вырываться из его рук. Меня сейчас стошнит — пусти меня.

Он отпустил ее, и она прошла через всю комнату в ванную, закрыв за собой дверь и включив свет.

Я могу это сделать, подумала она. Здесь можно это найти. В аптечке — любезно приготовленная пачка лезвий для безопасной бритвы, мыло зубная паста. Она вскрыла маленькую свежую пачку лезвий. Да, острый только один край. Развернула новенькое, еще в смазке, иссиня-черное лезвие.

Из душа полилась вода. Джулия стала под струю — боже ты мой, да ведь она в одежде. Все пропало. Одежда прилипла к телу. Вода стекала с разметавшихся волос. Ужаснувшись, она споткнулась и едва не упала, стараясь поскорей выскочить из-под струи. Вода насквозь промочила чулки… она начала плакать.

Когда в ванную вошел Джо, Джулия стояла у умывальника. Она сняла с себя испорченный модный костюм и теперь стояла голая, опираясь руками об умывальник, и отдувалась, наклонившись над ним.

— Господи Иисусе, — произнесла она, когда поняла, что он рядом. — Даже не знаю, что делать. Мой вязаный костюм испорчен. Он шерстяной. — Она показала рукой. Он повернулся и увидел на полу груду промокшей одежды.

Очень спокойно — но с искаженным лицом — Джо произнес:

— Ну, все равно он тебе сегодня не нужен. — Пушистым белым гостиничным полотенцем он вытер ее насухо и провел назад в теплую, покрытую коврами комнату. — Одень белье — достань что-нибудь. Я попрошу, чтобы парикмахерша поднялась сюда. Ей положено, в таких гостиницах это заведено. — Он снова поднял телефонную трубку и стал набирать номер.

— Что бы ты посоветовал мне принять из таблеток? — спросила она, когда он перестал говорить по телефону.

— Совсем забыл. Сейчас позвоню в аптеку. Нет, подожди. У меня самого кое-то есть. Нембутал или какая-то другая дрянь в том же роде. — Он поспешил к своему саквояжу и стал в нем лихорадочно рыться.

Когда он протянул ей две желтые таблетки, она спросила:

— А мне от них не станет плохо? — и как-то неуклюже взяла их.

— Что-произнес он, по его лицу пробежала судорога.

Пропадай пропадом плоть моя, подумала Джулия. До самых костей.

— Я хотела сказать, — осторожно начала она. — Не стану ли я от них еще больше рассеянной?

— Нет, это что-то производства «АГ-Хемие», чем меня снабдили еще дома. Я прибегаю к ним, когда не могу уснуть. Я сейчас дам тебе стакан с водой. — Он поспешил в ванную.

Лезвие, вспомнила Джулия. Я проглотила лезвие. Теперь оно разрезает мне кишки. Вот оно, наказание. За то, что вышла замуж за еврея и сожительствовала с убийцей из гестапо. За все, что я совершила. Все кончено. Она заплакала.

— Пойду-ка, — сказала она, поднимаясь на ноги, — в парикмахерскую.

— Ты же совсем раздетая! — он подхватил ее, усадил, стал пытаться натянуть на нее трико, но ему это никак не удавалось.

— Мне нужно, чтобы у тебя прическа была в полном порядке, — отчаявшимся голосом произнес он. — Где же эта «гур», женщина?

— Волос делает медведя, — заговорила она медленно, тщательно выговаривая слова, который снимает пятна с наготы. Прячься, от веревки не спрячешься, повесят за крюк. Крюк, Грюк, Гром, «Гур». — Это все таблетки разъедают плоть. Наверное, в них концентрированная кислота. Все к одному, если не так, то от этого разъедающего мое тело растворителя, который до конца пожрет меня.

Пристально глядя на нее, Джо побелел, как смерть. Должно быть, читает, что творится внутри у меня, подумала она. Читает мои мысли с помощью той своей машинки, хотя мне и не удалось ее найти.

— Это таблетки, — сказала она. — Все перепуталось, все смешалось.

— Ты их даже не приняла, — сказал Джо и показал на ее сжатый кулак. Разжав пальцы, она убедилась, что таблетки все еще у нее в руке. — У тебя душевное расстройство, — сказал он. Движения его стали тяжелыми, замедленными, он весь стал как какая-то инертная масса. — Ты очень больна. Мы не можем никуда ехать.

— Не надо врача, — сказала Джулия. — Мне станет лучше. — Она попыталась улыбнуться. Следила за его лицом, чтобы понять, удалось ли ей это. Смотрела на него, как на отражение его разума, который улавливает обрывки ее бессвязных мыслей.

— Я не могу тебя такую брать к Абендсену! — вскричал Джо. — Сейчас никак. Завтра. Может быть, тебе станет лучше. Мы попробуем завтра. Мы должны.

— Можно мне пройти снова в ванную?

Он кивнул, выражение его лица непрерывно менялось, он никак не мог совладать с ним, и поэтому едва ее слышал. Она снова вернулась в ванную, закрыла за собой дверь. Вынув из аптечки еще одно лезвие, взяла его в правую руку и вышла из ванной.

— Бай-бай! — произнесла Джулия.

Когда она стала открывать дверь в коридор, он вскрикнул и с яростью бросился к ней.

Короткое, быстрое движение.

— Это ужасно, — сказала она. — Они такие острые. Мне не следовало забывать об этом.

Всегда готовые к нападению грабители. Со всякими там шатающимися по ночам я определенно в состоянии совладать. Куда же подевался этот? Исполняет какой-то танец, шлепая себя ладонью по горлу.

— Пропусти меня, — сказала она. — Не загораживай мне дорогу, если не хочешь получить урок. И всего-то от женщины.

Держа наготове лезвие, Джулия прошла в открытую дверь. Джо сидел на полу, прижав ладонями одну сторону своего горла. В позе загорающего солнце.

— Гуд-бай, — сказала она и закрыла за собою дверь. В покрытом коврами коридоре было тепло и уютно.

Какая-то женщина в белом халате, что-то неразборчиво себе подпевая, катила, опустив голову, тележку. Тараща глаза на номера на дверях, едва не столкнулась с Джулией. Женщина подняла голову, и глаза ее едва не выскочили из орбит.

— О, какая конфетка! — сказала она. — Ты на самом деле тепленькая. Тебе надо гораздо больше, чем парикмахер — ну-ка, ступай назад в свой номер и одень на себя что-нибудь, пока тебя не вышвырнули из этой гостиницы. Прости господи. — Она открыла дверь перед Джулией. — Пусть твой мужик протрезвит тебя. Я попрошу горничную принести сюда горячий кофе. Ну, пожалуйста, ступай к себе в номер.

Затолкав Джулию назад в номер, женщина захлопнула за ней дверь, и сразу же не стало слышно звука ее тележки.

Парикмахерша, поняла Джулия. Опустив глаза, она увидела, что на ней действительно ничего нет. Женщина была совершенно права.

— Джо, — пожаловалась она, — меня не выпускают. — Она нашла кровать, нашла свой чемодан, открыла его, вытряхнула из него одежду. Белье, затем кофту и юбку… пару туфель на низком каблуке. — Меня заставили вернуться, — сказала Джулия. Найдя расческу, она быстро расчесала волосы, затем привела их в порядок. — Только погляди, что мне пришлось испытать. Эта женщина в коридоре была права, когда хотела меня отколотить. — Поднявшись, пошла искать зеркало. — Это получше? — Зеркало на внутренней стороне дверцы внутреннего шкафа. Поворачиваясь и так, и этак, нагибаясь, став на носки, внимательно себя осмотрела. — Я в полном замешательстве, — сказала она, ища его глазами. — Я едва соображаю, что я делаю. Ты, должно быть, вместо того, чтобы мне помочь, дал мне что-то такое, от чего мне стало еще хуже.

Все еще продолжая сидеть на полу, прижимая ладонь к шее, Джо произнес:

— Послушай. Ну и хороша ты. Перерезала мне аорту. Артерию в моей шее.

Прыснув, она прикрыла рот рукой.

— О боже, какой же ты чудак! Я имею в виду, что ты совсем путаешь слова. Аорта находится в груди. Ты хотел сказать — сонную артерию.

— Если я отпущу руку, — сказал он, — я истеку кровью за две минуты. Ты это знаешь. Поэтому окажи мне какую-нибудь помощь. Ты меня понимаешь? Ты это умышленно сделала? Конечно же. О'кей — позвонишь или сама пойдешь?

Подумав немного, она сказала:

— Да, умышленно.

— Ну так все равно пришли их ко мне. Ради меня.

— Иди сам.

— У меня открытая рана. — Она увидела, что кровь просачивалась сквозь его пальцы, стекала по запястью. На полу уже образовалась лужица. — Я не решаюсь пошевелиться. Мне нужно оставаться здесь.

Она накинула свое новое пальто, закрыла новую кожаную сумочку ручной работы, подхватила чемодан и столько своих пакетов, сколько ей удалось поднять. Особенно последила за тем, чтобы не забыть большую коробку с тщательно уложенным голубым атласным платьем. Открыв дверь в коридор, оглянулась на Джо.

— Может быть, я смогу сказать портье. Там, внизу.

— Да, — сказал он.

— Ладно. Я скажу им. И не вздумай искать меня в Кэнон-Сити, потому что я не собираюсь туда возвращаться. И со мной почти все банкноты Рейхсбанка. Так что я в прекрасной форме, несмотря ни на что. Гуд бай. Прости меня. — Она закрыла дверь и как можно быстрее прошла по коридору, волоча за собой чемодан и пакеты.

Возле лифта ей помогли пожилой, хорошо одетый бизнесмен и его жена. Они взяли у нее пакеты, а внизу, в вестибюле, передали их бою.

— Благодарю вас, — сказала Джулия.

После того, как бой вынес ее чемодан и пакеты на тротуар перед гостиницей, она нашла служащего гостиницей, который ей объяснил, где можно получить назад свою машину. Вскоре она уже стояла на холодном бетонном полу подземного гаража, дожидаясь, пока дежурный подгонит к рампе ее «студебеккер». В сумке она нашла немало мелочи различного достоинства — она дала на чай дежурному, села в машину и стала подниматься по ярко освещенной рампе к выезду на темную улицу с ее огнями, фарами автомобилей, неоновыми рекламами.

Ливрейный швейцар собственноручно погрузил ее багаж в машину, улыбнувшись с такой искренней добросердечностью, чрезвычайно ободрившей ее, что она дала ему огромные чаевые, прежде чем уехать. Никто не пытался ее остановить, и это удивляло. Никто даже бровью не повел. Наверное, они знают, что он заплатит, решила она. Или, может быть, он это сделал еще при регистрации.

Пока Джулия ждала вместе с другими автомобилями зеленый свет на перекрестке, она вспомнила, что не сказала, что Джо сидит на полу номера, нуждаясь в медицинской помощи, ожидая ее прибытия, ожидая от того самого момента и до конца света или пока не придет в номер завтра утром уборщица.

Лучше все-таки вернуться, решила она, или позвонить по телефону. Остановиться у кабины телефона-автомата.

Это так глупо получилось, подумала Джулия, проезжая по улицам в поисках места, где можно было бы поставить машину и позвонить по телефону. Кто бы мог подумать об этом всего лишь час тому назад? Когда мы регистрировались в гостинице, когда мы перестали… мы почти что уже поладили, начали одеваться, чтобы отправиться обедать. Мы могли бы даже заглянуть в ночной клуб. Она снова заплакала, обнаружила, что слезы капают с ее носа, падая на блузку от каждого сотрясения машины. Как плохо, что я не посоветовалась с Оракулом, он бы все предусмотрел и предостерег меня. Почему я этого не сделала? Я могла к нему обратиться когда угодно и где угодно, в то время, когда мы ехали в Денвер или еще до нашего отъезда, в Кэнон-Сити. Она непроизвольно начала стонать; никогда раньше она не слышала, чтобы из груди ее исторгались такие хриплые звуки, такое завывание. Это привело ее в ужас, но она не могла сдержать своих рыданий даже несмотря на то, что до боли сжимала зубы. Какое-то страдальческое причитанье, неразборчивое пение, вой, вопли исходили из самой ее глубины через нос.

Когда она наконец поставила машину, то еще долго сидела, не выключая двигатель, вся дрожа, засунув руки глубоко в карманы пальто. Господи, печально сказала она себе. Неужели даже такое случается на свете? Она выбралась из машины и вытащила из багажника чемодан. Расположившись на заднем сиденье, открыла его и стала копаться в одежде и обуви, пока в руках не оказались два черных тома Оракула. Здесь же, на заднем сиденьи, она стала бросать три мелкие монеты Скалистогорных Штатов, рассматривая, как они падают, при свете из витрины большого универсального магазина. Что мне теперь делать? Такой вопрос задала она Оракулу. Скажи мне, что делать, ПОЖАЛУЙСТА.

Гексаграмма 42. «Приумножение», с подвижными строками на второй, третьей и четвертой позициях, следовательно, переходящая в гексаграмму 43, «Выход». Она с жадностью прочла текст, последовательно постигая в уме значение каждой строки, собирая смысл их в единое целое и анализируя получившееся суждение. Господи, да ведь он точно описывает ситуацию — еще одно чудо. Здесь схематично, крупными мазками разворачивалось перед ее глазами все, что произошло за сегодняшний день.

«Благоприятно иметь, куда выступить.

Благоприятен брод через великую реку».

Продолжать путешествие, двигаться дальше и совершить нечто важное. Теперь строки. Губы ее неслышно шевелились…

«Десять пар черепах не в состоянии ему противиться. Вечная стойкость — к счастью. Царю надо проникнуть с жертвами к богам».

Теперь шестерка третья. Когда она читала эту строку, у нее кружилась голова.

Если приумножить это, с необходимостью несчастья делу.

Хулы не будет. Обладая правдой, пойдешь верным путем, заявишь князю и поступишь по мановению.

Князь… имеется ввиду Абендсен. Мановение его — это новый экземпляр его книги. Несчастье делу — Оракул узнал, что с ней произошло, весь этот ужас с Джо или как бы еще его не звали. После этого она прочла шестерку четвертую.

Идя верным путем, заявишь князю, то за тобой придут.

Я обязана ехать туда, поняла она, даже если Джо последует за мной. На девятку наверху, последнюю движущуюся строку она набросилась с нескрываемой жадностью.


Никто не приумножит это,
пожалуй, разобьет его.
в воспитании сердец не будь косным.
Иначе несчастья.

О боже, подумала она, здесь имеется ввиду убийца, люди из гестапо — Оракул говорит мне, что Джо или кто-то вроде него, кто-то еще, заберется сюда и убьет Абендсена. Она быстро перевернула страницу, чтобы прочесть суждение гексаграммы 43.


Поднимаешься до царского двора.
Правдиво возглашай, а если и будет опасность,
Говори от своего сердца.
Неблагоприятно браться за оружие.
Благоприятно иметь, куда выступить.

Значит, бесполезно возвращаться в гостиницу и проверять, что же с ним случилось; положение безнадежное, ибо будут посланы другие. Снова Оракул утверждает, притом еще более настойчиво: отправляйся в Шайенн и предупреди Абендсена, как бы это ни было опасно для меня. Я должна довести до его сведения эту истину.

Она закрыла томик Оракула.

Снова сев за руль машины, она тут же влилась в поток машин. Вскоре ей удалось выехать из центра Денвера на главную автостраду, идущую на север. Джулия ехала с наибольшей скоростью, на которую только была способна ее машина, двигатель при этом издавал сильный пульсирующий гул, его тряска передавалась рулевому колесу и сиденью, вызывала дребезг и грохот всего, что находилось в отделении для перчаток.

Благодаря Бога и доктора Тодта с его автобанами, сказала она самой себе, мчась сквозь темноту, видя впереди только свет от собственных фар и разграничительные линии на дороге.

Из-за необходимости сменить колесо, в десять часов вечера она все еще была довольно далеко от Шайенна, поэтому ей ничего не оставалось другого, как прекратить дальнейший путь и поискать место, где можно было бы заночевать.

На указателе впереди Джулия прочла — Грили, пять миль. Я выеду снова завтра утром, решила она, медленно проезжая по главной улице Грили несколькими минутами позже. Увидев над несколькими мотелями светящиеся надписи о наличии свободных мест, поняла, что проблем с ночевкой не возникнет. Что я должна прежде всего сделать, решила она, это позвонить Абендсену и предупредить о своем приезде.

Поставив машину, она устало выбралась из кабины и была крайне рада тому, что наконец-то может свободно вытянуть ноги. Целый день на дороге, с восьми часов утра. Невдалеке виднелась открытая всю ночь аптека. Засунув руки в карманы пальто, она сразу же направилась туда и вскоре, оказавшись одна в кабинке междугороднего телефона, попросила дежурную связать ее со справочным бюро Шайенна.

Телефон Абендсена, слава Богу, имелся в телефонной книге. Джулия бросила монету в 25 центов, и дежурная позвонила по названному ею телефону.

— Алло, — раздался вскоре женский голос, энергичный, весьма приятный голос молодой женщины, женщины, без сомнения, примерно того же возраста, что и она.

— Миссис Абендсен? — спросила Джулия. — Разрешите поговорить с мистером Абендсеном.

— Пожалуйста.

— Я читала его книгу, — продолжала Джулия, — я ехала целый день из Кэнон-Сити, Колорадо. Сейчас я в Гриле. Рассчитываю добраться к вам сегодня вечером, но не смогла, поэтому хочу узнать, могла бы я встретиться с ним завтра в любое время.

* * *

После некоторой паузы миссис Абендсен все таким же приятным голосом произнесла:

— Да, сейчас уже довольно поздно. Мы ложимся спать рано. У вас есть… какая-то особая причина, по которой вы хотели бы встретиться с моим мужем? Как раз сейчас он очень много работает.

— Я хотела бы переговорить с ним, — сказала Джулия. Ее собственный голос звучал бесцветно, невыразительно. Она тупо смотрела на стену кабины, не в состоянии придумать, что еще ей надо сказать — у нее ныло все тело, пересохло в горле, рот, казалось, был полон самых неприятных запахов. Через стеклянную дверь кабины был виден аптекарь за стойкой с газированными напитками, который готовил молочные коктейли четверым подросткам. Ей страстно захотелось оказаться там, она уже почти не обращала внимания на то, что ей отвечает миссис Абендсен. Ей хотелось выпить что-нибудь освежающего холодного и съесть что-нибудь вроде сэндвича с салатом и рубленым цыпленком.

— У Готорна нет определенного распорядка рабочего дня, — оживленно отрывисто говорила миссис Абендсен. — Если вы даже и приедете сюда завтра, я все равно ничего вам не могу обещать, потому что он может быть занят весь день. Ведь вы, разумеется, понимали, отправляясь в такое путешествие, что…

— Да, — вставила Джулия.

— Я знаю, что он был бы рад дружески поговорить с вами несколько минут, если у него будет такая возможность, — продолжала миссис Абендсен, — но, пожалуйста, не огорчайтесь, если по какой-то причине ему не удастся оторваться на время, достаточное, чтобы поговорить с вами или даже просто познакомиться…

— Мы прочли его книгу, и она нам очень понравилась, — сказала Джулия. — Она у меня с собой.

— Понятно, — добродушно произнесла миссис Абендсен.

— Мы сделали остановку в Денвере, чтобы сделать кое-какие покупки, и поэтому потеряли много времени. — Нет, — подумала Джулия. Все изменилось, все теперь иначе. — Пожалуйста, — сказала она, — это Оракул внушил мне мысль поехать в Шайенн.

— Боже ты мой, — воскликнула миссис Абендсен, таким тоном, будто она знала об Оракуле, но тем не менее не воспринимала положение всерьез.

— Я хочу прочесть вам именно те самые строки. — Она не забыла принести с собой в кабину Оракул и теперь, поместив томики его на полочку под телефонным аппаратом, лихорадочно переворачивала страницы. — Одну секунду. — Она нашла нужную страницу и сначала прочла суждение, а затем и строки миссис Абендсен. Когда она дошла до девятки наверху, услышала, как миссис Абендсен слегка вскрикнула. — Простите? — Сделав паузу, спросила Джулия.

— Продолжайте, — произнесла миссис Абендсен. Тон ее голоса, как показалось Джулии, стал каким-то настороженным, в нем появились более резкие нотки.

После того, как Джулия прочла суждение гексаграммы 43, с его словами о грозящей опасности, наступила тишина. Миссис Абендсен ничего не говорила, молчала и Джулия.

— Ну что ж, будем ждать завтрашнего дня, чтобы встретиться с вами, — сказала в конце концов миссис Абендсен. — И, пожалуйста, назовите себя.

— Джулия Фринк. Большое вам спасибо, миссис Абендсен. — В это время дежурная раскричалась, что время закончилось, и Джулия повесила трубку, взяла сумку и оба тома Оракула, вышла из телефонной кабинки и прошла к стойке.

Заказав себе сэндвич и кока-колу, она закурила сигарету и наконец дала отдых своему уставшему за день телу. И только тогда она вдруг с неожиданно нахлынувшим на нее ужасом поняла, что ничего не сказала миссис Абендсен о человеке то ли из гестапо, то ли из СД или еще откуда-то, об этом Джо Чиннаделла, которого она оставила в гостинице в Денвере. Она просто не в состоянии была даже представить себе такого. Я забыла! Это просто выскочило у меня из головы, поразилась Джулия. Как это могло случиться? Наверное, я немного не в своем уме. Я, должно быть, ужасно больная, глупая и вообще ненормальная!

Несколько секунд она рылась в сумке, пытаясь отыскать мелочь, чтобы еще раз позвонить в Шайенн. Но уже почти поднявшись со стула, переменила свое решение. Не стоит звонить им еще раз сегодня вечером; я лучше воздержусь — просто уже чертовски поздно. Я устала, а они уже, наверное, легли спать.

Джулия съела заказанный ею сэндвич, выпила кока-колу, после чего уехала в ближайший мотель, сняла номер и, падая от усталости, забралась в постель.


Содержание:
 0  Затворник из горной твердыни [= Человек в высоком замке] The Man in the High Castle : Филип Дик  1  2 : Филип Дик
 2  3 : Филип Дик  3  4 : Филип Дик
 4  5 : Филип Дик  5  6 : Филип Дик
 6  7 : Филип Дик  7  8 : Филип Дик
 8  9 : Филип Дик  9  10 : Филип Дик
 10  11 : Филип Дик  11  12 : Филип Дик
 12  вы читаете: 13 : Филип Дик  13  14 : Филип Дик
 14  15 : Филип Дик  15  Использовалась литература : Затворник из горной твердыни [= Человек в высоком замке] The Man in the High Castle



 




sitemap