Фантастика : Социальная фантастика : ЗАКОН ЦИКЛИЧНОСТИ : Сергей Дубянский

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4

вы читаете книгу




ЗАКОН ЦИКЛИЧНОСТИ

Саша закрыл книгу и небрежно швырнул ее к другим, уже образовавшим в угле небольшой пестрый холм. При этом особого разочарования не возникло, ведь еще в магазине он знал, что не найдет в ней ничего полезного. Зачем он купил ее? Наверное, по инерции… или нет, скорее, потому что надежда умирает последней. А жить без надежды было невозможно – надежды, в конце концов, разобраться в окружавшем его кошмаре.

Это поначалу Саша читал подобные книги с интересом, но потом разгадал хитрость авторов – с десятой или двадцатой попытки он сообразил, что, несмотря на кажущуюся простоту рекомендаций, везде присутствовало нечто невозможное, будь то язык лягушки трех лет и трех месяцев отроду; жир, вытопленный из некрещеного младенца; сборы трав, не значившихся ни в одном справочнике, и прочие бредни, неизвестно на кого рассчитанные. Впрочем, почему неизвестно? Он ведь покупал их.

…Надо вынести всю эту дрянь на помойку, – решил Саша, – а дальше что?.. Вопрос казался элементарным, и ответ подразумевался такой же элементарный – жить. Только как жить среди всего этого, не объяснял никто.

Приближалась ночь – время сна… вернее, снов. …Как, оказывается, две буквы меняют значение слова! Вот тебе и грамматика!.. Саша посмотрел на полупустой пузырек с белыми таблетками. Если проглотить одну из них, то «спать», будет означать, именно, спать, а если нет, то, что оно будет означать?..

Врач говорил, что таблетки вызывают привыкание и предназначены только для критических ситуаций. …А если каждую ночь ситуация критическая?!.. Нет, но я не хочу подсесть на «колеса» – с матерью-то что тогда будет?.. Вчера я принимал их, значит, сегодня надо сделать перерыв…

Саша осторожно прошел в комнату, именовавшуюся «гостиной». …Почему, если гостей у нас никогда не было?..

Здесь Саша лукавил, ведь в их прошлом доме гости бывали часто – просто последний год казался таким бесконечным, что очень подходил под определение «никогда». …И зачем здесь три комнаты?.. Нам с матерью хватило б двух, а «гостиная», выходит, для Него?.. Но Он не нуждается в жилплощади – Он существует везде и нигде одновременно… по крайней мере, так говорится в дурацких книгах… Завтра же выброшу их все…

Саша приоткрыл следующую дверь и прислушался. Дыхание матери было тихим и ровным, а, значит, подходить к постели необходимости не было. Осторожно закрыв дверь, он вернулся к себе, разделся и залез под одеяло; закрыв глаза, быстро-быстро зашептал:

– Отче наш, Иже еси на небесех…

Общение с Богом Саша еще мог допустить, потому что в Библии все выглядело более-менее понятно – вызывала сомнение только заинтересованность Творца к своим созданиям… но ведь надежда-то умирает последней…

– Перестань ты ерундой заниматься!.. – рассмеялся знакомый голос, – причем тут Бог?

Саша знал, что никакого голоса нет, потому что не раз включал на ночь магнитофон и всегда извлекал утром абсолютно чистую кассету. Но все-таки голос звучал, и не общаться с ним было невозможно – можно прикусить язык, но не мысль, возникающую помимо твоей воли.

– Отдай мне ее!.. – привычно потребовал голос.

– Я не понимаю, о чем ты говоришь, – ответил Саша устало – так же, как отвечал каждую ночь, – что тебе отдать?..

– Если я объясню, ты сойдешь с ума!.. Просто отдай ее!..

Несмотря на рост, мускулатуру и целые пятнадцать прожитых лет, Саша в душе оставался ребенком, и в такие минуты готов был расплакаться от собственного бессилия.

– Ну, возьми! Возьми все, что хочешь!.. Только уйди!.. Я спать хочу, понимаешь?..

– Я не хочу брать ее сам, – голос вздохнул, – это будет неправильно. Ты должен отдать ее.

…Черт с ними, с врачами!.. Саша встал и открыв пузырек, вытряхнул на ладонь таблетку; торопливо запил ее заранее приготовленной водой, и снова лег.

– Я придумал, – вдруг объявил голос, – ты догадаешься, а я дам тебе взамен…

Голос «поплыл», превращая слова в неясные, мяукающие звуки, пока, наконец, не исчез совсем, унеся с собой, и свою тайну, и все впечатления прошедшего дня – как плохие, так и хорошие.

* * *

Открыв глаза, Саша увидел безразлично смотревшее в окно хмурое утро. В теле ощущалась вялость и мысли были какими-то неповоротливыми, но это ведь такая мелочь, в сравнении с тем, что ночь закончилась.

…Если смерть выглядит так же, как действуют таблетки, то это очень здорово… Взглянув на часы, он обнаружил, что даже проспал лишние пятнадцать минут. Вскочил с постели; забежав в ванную, плеснул в лицо холодной водой и сразу почувствовал себя в форме. Привычным маршрутом миновал гостиную и открыв дверь к матери, непроизвольно задержал дыхание. …Я ведь вчера проветривал!.. Скорей бы лето, чтоб не закрывать окна… хотя к лету и здоровье ее наладится…

– Доброе утро, мам. Как спалось?

Женщина сидела на постели, пристально глядя в окно, но «небесное телевидение» демонстрировало лишь ровный серый квадрат неба.

– Нормально, – она повернула голову, – я сегодня еще раз попробую встать. Вот, позавтракаю, наберусь сил… вынеси, пожалуйста это … – она покраснела, как, впрочем, и каждый раз, когда обращалась с подобной просьбой, – Господи, как я устала!..

– Ничего, мам, мне не трудно, а врачи сказали, что скоро ты выздоровеешь… – Саша полез под кровать и выдвинул зарытый крышкой ночной горшок, – все у тебя пройдет…

– Конечно, пройдет… – пока сын не успел подняться, она погладила его по голове, – смотри, как руки хорошо работают.

– Мам, все у тебя будет работать…

…Только когда?.. (эта мысль преследовала Сашу постоянно) Скорей бы уж она стала такой, как раньше…

– Я сейчас завтрак сделаю, – сказал Саша, вставая, – как всегда, яичницу с гренками?

– Если не трудно… как я делала папе.

– Не трудно, – не дав ей углубиться в воспоминания, Саша вышел, неся горшок в вытянутой руке, чтоб отдалиться от отвратительного запаха, ползшего из-под крышки.

* * *

– Вон, гляди, жирдяй пошел! Блин, как он меня бесит!..

– Какой он жирдяй? – фыркнула Светка, – может, качается…

– Кто? Он? – Костя расхохотался, – жопу он на диване качает со своими книжками. Качок, блин!.. Хочешь я его отоварю?

– Кость, хватит! – возмутилась Светка, – тебе скучно, да?

– Скучно, – подтвердил парень, – бабок нет…

– У меня, между прочим, есть «стошка», – Светка покрутила купюрой перед его носом.

За время этого разговора фигура, на полголовы возвышавшаяся над прохожими, уже скрылась за углом. Ее дальнейшее обсуждение перестало быть актуальным и на первый план вышла перспектива красиво истратить внезапно появившиеся деньги.

– Добытчица ты наша, – Костя обнял девушку и почувствовал, как та, расслабившись, доверчиво прижалась к его плечу. Он бы с удовольствием продлил это мгновение, но ехидная ухмылка Максима заставила руку опуститься.

– Не хило, когда тебе по стольнику каждый день дают, – вздохнул Максим с завистью, а Светка засмеялась, окинув победным взглядом своих «кавалеров». Уж она-то умела просить у отца деньги – благо, было, что просить.

– По пиву? – предложил Максим, решив не изобретать никаких новшеств, – угощаешь?

– Я всегда угощаю.

– У меня тоже есть кое-что, – Костя подбросил на ладони несколько монет.

– Ничего, – Максим мечтательно посмотрел в небо, – осенью у меня тоже бабки будут.

– Значит, с первого сентября угощаешь ты, – Костя положил руку на плечо друга.

Выстроившись друг за другом, они двинулись по узкой скользкой тропинке. По одну ее сторону раскинулось «море», поглотившее всю проезжую часть (в его мутных водах покачивались крохотные суденышки окурков); а по другую – узкий «залив» подмывал черные от грязи и выхлопных газов, горы таящего снега.

На остановке, откуда вода ушла каким-то чудесным образом, образовался большущий остров с вереницей киосков, один из которых носил непонятное имя – «Орион». Это был их любимый киоск. Его ассортимент никогда не менялся – менялись лишь продавщицы, раз в неделю. Танька «малолеток» не обслуживала, объясняя это «принципиальностью жизненной позиции», но, скорее всего, она просто боялась милиции. Зато Марине, похоже, было плевать и на принципы, и на милицию, и даже на висевшее прямо над окошком объявление: «Лицам, не достигшим восемнадцати лет, спиртные напитки и сигареты не отпускаются». (Кстати, а кто с первого взгляда определит, что Косте нет восемнадцати?..)

– Засрали город, – Максим перешагнул проросшую из-под снега кучку собачьего дерьма.

– Когда импортное кино смотришь, они там в дом заходят не разуваясь, и прямо в ботинках падают на постель, – вспомнила Светка, – мы в прошлом году с родичами в Египте отдыхали – ни фига там нет такого. Неужто в Америке улицы моют?

– Фуфло все это! Какой придурок будет мыть улицы?..

– Курить взять? – Костя ступил на шаткий настил, заботливо уложенный перед киоском.

– Возьми легкий «Pall Mall», – попросила Светка, отдавая деньги. Сама она выглядела такой маленькой и худенькой, что даже «добрая» Марина, обслуживая ее, косилась по сторонам, но Светка не обращала на это внимания – главное, что Костя не считал ее ребенком, а на мнение остальных ей было плевать.

Устроились они на низенькой металлической оградке, сразу прогнувшейся под их весом. Летом за ней появится редкая жесткая трава, именуемая «газоном» (так значилось на табличке – «По газонам не ходить. Штраф 500 руб.»).

– Кость, – Максим ткнул пальцем в двигавшихся мимо людей, – твой друг возвращается.

Нескладная фигура, которую они обсуждали менее получаса назад, двигалась в обратном направлении. Теперь была хорошо видна не только массивная спина, но и лицо, цветом походившее на талый снег, и глаза сосредоточенные на чем-то невидимом остальным людям. Такой взгляд лучше любого бульдозера расчищал дорогу; некоторые потом матерились, выбираясь из лужи, но делали это тихо, не привлекая к себе внимание.

– Монстр, блин, – заключил Костя.

– Откуда он такой взялся? – но Светкин вопрос повис в воздухе, потому что никто не мог на него ответить.

Информация о новичке, появившимся в их классе прошлой осенью, ограничивалась тем, что зовут его Саша, с абсолютно безликой фамилией, Сидоров. Учился он неплохо и деньги на все мероприятия сдавал исправно (хотя и не посещал их), поэтому у учителей не возникало повода вторгаться в его личную жизнь. Одноклассникам же было просто не до него – они вдруг открыли, что в пятнадцать лет жизнь совсем не такая, как в четырнадцать и уж тем более не такая, как в тринадцать. Мальчишки постепенно обретали мужскую притягательность, а девчонки совершенно неожиданно оказались не менее привлекательными, чем знаменитые фотомодели – а, самое главное, они находились рядом, а не за глянцем журнальных обложек и холодным стеклом телеэкрана. Так кому ж будет интересен чужак, не отличающийся, ни красотой, ни общительностью, с неизменной регулярностью посещавший лишь два места – гастроном, где покупал исключительно еду, и книжный магазинчик (последнее, вообще, было необъяснимо!). Похоже, и сейчас он шел, именно, оттуда, сжимая в руке толстую книгу в зеленом переплете.

– Книголюб хренов, – Костя закурил, выбросив через плечо опустевшую бутылку, – откуда, вот, у него столько бабла? Одет, как красавчик… такая куртка не меньше десятки стоит.

– А ты пойди и спроси, – Максим прищурил глаз, ожидая реакции, но она последовала с неожиданной стороны.

– Пацаны!.. – Светкины глаза весело блестели, и блеск этот становился все азартнее, по мере того, как в бутылке убавлялось пиво, – я спрошу!.. И спорим, я сейчас притащу его?..

– На фиг он тут нужен, – Костя пожал плечами.

– Спорим, – вдруг согласился Максим, – на пиво. Только проиграешь ведь. Он же в упор никого не видит. У него мозги повернуты не в ту сторону, что твои.

– А, вот, и спорим! Думаешь, не смогу, если захочу?

– Э-э!.. Вы чего?.. – Костя переводил взгляд с одного спорщика на другого.

– Костик, – Светка погрозила ему пальцем, – я не твоя собственность. На, допей, если хочешь, – вручив обалдевшему Косте почти пустую бутылку, она соскочила с «жердочки», и легко прыгая по едва заметным кочкам, устремилась за ничего не подозревавшим «книголюбом».

– Макс, чего делается-то? – Костя повернулся к другу.

– Да, пускай, – тот небрежно махнул рукой, – возьмет еще пива, тем все и закончится. Ты видел, чтоб он на кого-нибудь из девок глаз положил?.. Не переживай, никуда твоя Светка не денется… Слушай, а у тебя с ней было что-нибудь? Ты ж каждый день у них дома тусуешься – блин, не поверю, что вы там только математику долбите!..

– Пошли, просадим мои пятаки, – предложил Костя, резко обрывая неприятную тему, и зашагал к игровым автоматам, располагавшимся под круглым навесом, похожим на грибок.

– Спорим, сейчас она вернется? – не унимался Максим.

– Заколебал ты своими спорами!.. – Костя бросил первую монету, и на экране замелькали картинки, но комбинация из двойки, банана и туза не давала шансов на выигрыш, – ну, господи, помоги, – он бросил вторую, но Бог, либо не успел среагировать, либо воспринял подобную просьбу как издевку, – финиш, – Костя встряхнул на ладони оставшийся рубль, – пошли.

– По телеку говорили, что в них реально нельзя выиграть. Там меняют одну микросхему, и нужные комбинации тупо не выпадают. Слушай, а куда мы идем? – Максим остановился, зная, что для Кости вопрос дальнейшего времяпрепровождения решался просто – достаточно включить компьютер, и день, считай, пролетел. Ему же самому дорогую технику обещали только к осени, когда вернется отец, вахтовым методом тянувший какие-то ЛЭП. Осенние месяцы считались в их семье самыми хорошими – в позапрошлом году они, например, купили мебель, в прошлом – машину. А о чем можно говорить в конце марта, если все оставшееся время приходится жить на одну зарплату матери?..

– Что-то Светки долго нет, – заметил Костя.

– И что? Ты будешь, как идиот, стоять здесь до посинения? Может, она уже дома… ну, чтоб пиво нам не ставить.

Костя знал, что Светка так никогда не поступит, но сравнение с идиотом его задело.

– Ладно, пошли ко мне, – предложил он, – мне игрушку новую принесли; не знаю, скачать ее или не стоит – там какие-то рыцари, драконы…

– О! Пошли! – Максим любил, когда проблемы разрешались сами собой.

* * *

Когда широкий черный «язык» с аппетитом втянул диск, Костя открыл форточку и достал сигареты. Это являлось для Максима вторым (после компьютера) предметом зависти – родители разрешали Косте курить. Вообще, они были людьми прогрессивными и считали, что ребенок (это Костя-то ребенок!..), во избежание дурного влияния, все должен пробовать дома. Если он, к примеру, начал курить, то пусть не прячется и курит нормальные сигареты, а не «травку» неизвестно с кем; если выпивать, то хорошее вино, и по праздникам, в семейном кругу, а не в подъезде «палёнку», от которой и загнуться не долго. Если Костя не врал, то мать даже купила ему пачку презервативов и сказала, что женщину, если таковая появится, лучше привести домой, а не шляться по притонам.

– Долго грузится, – Максим оторвал взгляд от вырисовывавшегося на экране средневекового интерьера.

– О, Светка идет!.. – Костя прильнул к стеклу, – Свет! – он придвинул стул и высунулся в форточку, – Свет, мы тут!.. Не слышит… Макс, я мухой!

…И что он в ней нашел?.. – презрительно подумал Максим, – ни сиськи… ни фига. Даром, что пивом поит. Мне, вот, нужна, как в «Плейбое»… или, по крайней мере, как Танька Клюева, только она, дура, счастья своего не понимает…

Дверь за Костей захлопнулась, и Максим тут же занял его место. Предстоящая сцена казалась куда интереснее совсем не страшных чудищ, населявших виртуальный замок.

* * *

– Постой! – Костя шагнул прямо в лужу, но зато успел схватить девушку за рукав.

– Чего тебе? – она обернулась с таким видом, что Костя растерялся.

– Ну, это… – он отпустил руку, – чего жирдяй-то?..

Светка боязливо оглянулась и ничего не объясняя, поспешно скрылась в подъезде, а Костя, так и не поняв, что произошло, остался на улице.

Как правило, Светка механически захлопывала дверь квартиры и больше не вспоминала о ней, но сейчас аккуратно повернула замок на два оборота; потом включила свет, не взирая на то, что за окном вовсю забавлялся изрядно подросший день, и даже закрыла дверь в комнату, чего обычно не делала, чтоб слышать, когда вернутся родители.

На какое-то время принятые меры создали иллюзию защищенности, но неожиданно возникла мысль: …а вдруг в квартире кто-то есть?.. Вскочив, она распахнула свою дверь и уселась на диван, пристально вглядываясь в пустую прихожую. Память вернула ее к исходной точке, когда она отдала Косте недопитое пиво и побежала догонять Сашу Сидорова.

По мере того, как расстояние между ними сокращалось, в Светке росло чувство тревоги. Легкий пивной кураж улетучился гораздо быстрее обычного, и она подумала, что зря затеяла эту глупую игру; хотела повернуть обратно… но не смогла. Такое с ней случалось впервые – сознание отдало команду, а тело делало прямо противоположное. Если Саша хотя бы смотрел на нее, она б объяснила свое состояние, например, гипнозом, но он ведь даже не обернулся, продолжая двигаться, как танк!..

…Что я собираюсь ему сказать? – спохватилась Светка, чувствуя, что, в конце концов, догонит его, – привет, я – Света?.. Он и так прекрасно знает, кто я. Спрошу, какие книжки он читает?.. Зачем?.. Они мне нужны, его книжки?.. Предложу выпить пива?.. Господи, какая я дура!.. Сознание в очередной раз приказало остановиться, но ноги сделали очередной шаг.

…Нет, все было не так, ведь ноги сами не могут ничего делать… – сообразила Светка; закрыла глаза, пытаясь найти ошибку, – я шла, будто не сама – будто кто-то подталкивал меня в спину!.. Прикосновение чужих рук возникло настолько явственно, что она даже обернулась, но сзади, естественно, никого не было. …А потом меня отпустили!.. Точно! «Руки» пропали, и я поняла, что дальше идти не обязательно…

Светка втянула ноги на диван, стараясь утратить связь с землей, на которой происходили такие странные вещи, и затаилась, вжавшись в подушку, но страх не просто продолжал жить – он рос. Перед глазами стали возникать самые жуткие сцены самых жутких триллеров, и в роли жертвы почему-то всегда оказывалась она. Руки, только что толкавшие в спину, теперь тащили ее под мерзко визжащую бензопилу, сбрасывали в бездонную шахту, укладывали на жертвенный стол, топили в ванне. Она в ужасе ждала развязки, но ничего не происходило, и постепенно спокойная тишина квартиры делала видения бледнее, низводя их до уровня фантазий. Здесь это были лишь фантазии…

Мир разделился на две несоизмеримые части: ту, что находится внутри квартиры – знакомая до мелочей и потому подвластная ей; и необъятную территорию, где правят неведомые враждебные силы, и, словно подтверждая эту гипотезу, раздался резкий звонок. Сердце замерло, будто разом оторвались снабжавшие его кровью сосуды, но жизнь почему-то не покинула тело. С минуту Светка вслушивалась, не начнет ли трещать дверь, но в тишине лишь повторился звонок – требовательный, не терпящий возражений. Тот, чуждый мир пытался проникнуть в ее убежище, только пока делал это корректно, в рамках существующих правил.

Согласно этим правилам, Светка на цыпочках вышла в коридор. Оставалось заглянуть в глазок, но что она там увидит?..

– Свет, открой! – не доверяя электромеханике, крикнул пришелец голосом Кости, и это сразу разрядило обстановку – сердце обрело нормальный ритм, кровь устремилась к мозгу, вновь заставляя его работать.

– Заходи, – Светка быстро приоткрыла дверь.

Костя юркнул в образовавшуюся щель, и дверь тут же захлопнулась.

– Ну, мать, ты даешь! – он наклонился, снимая кроссовки, – чего случилось-то? Если этот козел напрягал тебя, я, блин, порву его на британский флаг!..

Пройдя в комнату, Костя привычно уселся за стол – не хватало только ненавистной тетради по математике. Возникшая ассоциация была не самой приятной, потому что Костя не любил, когда что-то не получалось, а в алгебре с геометрией это происходило сплошь и рядом. Но при этом существовали и положительные аспекты занятий – когда, например, Светка склонялась к учебнику и ее волосы касались его щеки… правда, она сразу, краснея, убирала их за ухо.

Костя улыбнулся своим воспоминаниям, но улыбка эта никак не вписывалась в Светкино настроение. То, что еще вчера дрожало в ее сознании, словно рука тянущаяся к запретному плоду, вдруг утратило значимость, в сравнении с… с… Светка почувствовала насколько беден ее лексикон. В школе им не преподавали язык, которым можно было б сформулировать то, что лежит за гранью обычных человеческих отношений.

– Ну, чего случилось-то?.. – напомнил Костя.

– Ты понимаешь… – начала Светка, заранее зная, что скажет совсем не то и не так, – я шла за ним, как привязанная… вернее, не как привязанная, а будто кто-то толкал меня, а потом вдруг убрал руки, и я пошла домой….

Костя смотрел удивленно, ожидая продолжения, и не дождавшись, спросил:

– Кто убрал руки? Жирдяй?.. Он что, лапал тебя?..

– Да какой жирдяй?.. – Светка подошла к окну. …Блин горелый!.. Я никогда не смогу объяснить ему!.. Унылый, затопленный водой двор показался не просто пустым, а необитаемым …и дома тоже необитаемы; островок жизни заключен в этой комнате, а остальное – уже мертво…

Светка попыталась представить остановку, на которой они сидели днем – толпящихся людей, машины, гордо рассекающие лужи …Ничего этого нет – это мои фантазии или, возможно, воспоминания о далеком прошлом…

Пауза, прямиком ведущая в тупик, затягивалась.

– Свет… – подойдя, Костя развернул девушку к себе лицом, – я за тебя… не знаю… хочешь, я убью его? Думаешь, он такой здоровый? Да я не с такими махался…

– Костик, милый… – Светка провела ладонью по его щеке.

Этот жест явился неожиданным даже для нее самой. Да, Костя ей нравился, иначе б она не проводила с ним все вечера …и что с того, что нравится?.. Может, он «первый встречный», как выражается отец, а совсем не тот, кто мне нужен? А еще отец говорит, что у него нет будущего, и я сильно пожалею… Блин, о чем я?..

Рука безжизненно опустилась, но Косте оказалось достаточно и тех жалких секунд. Это был повод, которого он ждал так долго! Склонив голову, он прильнул к Светкиным губам, а та прикрыла глаза …в конце концов, должна же я знать, как он это делает…

…Женщины всегда закрывают глаза, когда им хорошо, – радостно подумал Костя, – Наташка, та постоянно смеялась. Катька, вырываясь, вертела головой… Они – дуры. Разве можно их сравнивать?..

Наконец, Светка глубоко вздохнула и стыдливо уткнулась в Костино плечо. Он смотрел сверху вниз на ее собранные в «хвост» волосы и думал, что это совсем другая Светка – не та, что стоит над душой, пока он бьется с уравнениями; и не та, что может дать денег на пиво или сорваться с урока, покурить… Оказывается, вот она какая, настоящая!..

– Свет… – Костя знал лишь один способ доказать ей свое отношение, – пойдем, я ему сейчас устрою гуляш по почкам.

– Блин, ничего ты не понял!.. – она отстранилась и не поднимая глаз, словно раскаиваясь в содеянном, присела на диван. …Конечно, отец прав!.. Ему б только кулаками махать!..

– Свет, – Костя растерялся, – что ты хочешь, чтоб я сделал?.. Ты только скажи…

Светка подняла голову и улыбнулась, представив, какое широкое поле открывается для ее фантазии, и отцовская правда вновь стала казаться весьма сомнительной.

– Если только он тронул тебя!.. – воодушевился Костя, – я его так отрихтую…

– Да не сделал он мне ничего! Он, по-моему, даже не заметил меня. Это что-то другое… как тебе объяснить?.. Может, это, вообще, исходило не от него, а так совпало… Что-то невидимое подталкивало меня – я чувствовала это… а потом отпустило…

Светкин рассказ очень походил на детскую страшилку про «черную руку», а как бороться с «черными руками», Костя не представлял. Зато точно знал, что ни с кем ему не было так приятно целоваться, и это не имеет никакого отношения к ерунде, которую она сейчас несет; хотелось снова заняться главным, потому что вечером появятся ее родители, и придется доставать учебник, тетради…

…А, может, она хочет посмотреть, буду ли я защищать ее?.. Так это ж клево! Подумаешь, жирдяй – здоровей видали!..

– Пойдем, – Костя нетерпеливо схватил Светку за руку, пытаясь поднять с дивана, – я потолкую с ним! Ну, чтоб все чики-чики, а потом вернемся!..

И тут Костя увидел третью Светку – постороннюю, с отсутствующим взглядом – нет, такой она ему совсем не нравилась. …И губы у нее, небось, холодные, как камень…

– Пошли! – он все-таки вытащил ее в коридор; сам быстро оделся, а Светка держала сапог, будто не зная, что с ним делать, – ты чего? – Костя тронул ее за плечо.

– У меня в глазах все поплыло, – Светка мотнула головой, приходя в себя.

Похожий эффект она наблюдала прошлым летом, когда в самый первый день смотрела в прозрачную глубину Красного моря. Потом, когда они с отцом худо-бедно освоили акваланг, она уже спокойно относилась к этому оптическому явлению, но в первый день!.. По дну ползали песчаные гребни, розовые пальцы кораллов сгибались, пытаясь схватить плававших рядом пестрых рыб, и даже ее собственные ноги покачивались вместе с редкими перьями водорослей. Там оживало неживое и двигалось неподвижное, а здесь все получалась наоборот. В строгом геометрическом орнаменте линолеума Светка вдруг обнаружила себя, лежащей на спине. Глаза закрыты; руки раскинуты в стороны; не было ни крови, ни страшной гримасы на лице, но она знала, что это мертвое тело. Страх от увиденного прогнал остальные мысли, не оставляя никаких вариантов, никаких «но» или «может быть» – это произойдет, стоит ей покинуть свое убежище и выйти на улицу.

– Я никуда не пойду, – Светка бросила сапог, – я боюсь…

– Кого?!.. Жирдяя?!.. – рассмеялся Костя.

– Я сама не знаю… вернее, знаю… – Светка подумала, что если скажет: – Я боюсь умереть, Костя ее не поймет (да и никто не поймет, кроме нее самой), поэтому лучше никому ничего и не пытаться объяснить.

– Чего ты боишься? Брось!..

– Кость, уйди, пожалуйста… Ты не подумай… но не сейчас, ладно?.. Позвони мне завтра.

– Ладно, – Костя недоуменно пожал плечами, решив, что поскольку эту игру придумала она, то только она и знает ее правила, а, значит, ему действительно лучше уйти – без правил очень легко все испортить, и попробуй потом вернуть назад. …Как тот козел, Иван-царевич, что сжег лягушачью кожу… ничего, дольше ждал… Возникло желание хотя бы сжать Светкину руку, но он не стал делать даже этого.

Закрыв за Костей дверь, Светка вернулась в комнату и сразу наваждение исчезло, но осталось ощущение чего-то ужасного, заполнившего окружавший ее мир, и только снова забравшись с ногами на диван, она почувствовала себя в относительной безопасности.

* * *

Костя добрел до своего подъезда, так и не вычислив пресловутых «правил игры».

…Мне-то что теперь делать?.. Идти к жирдяю или нет?.. Хотя, главное – я-то ни в чем не виноват!.. (так ему подсказал опыт тысяч поколений мужчин) Я хочу как лучше, а если у баб своя логика, пусть сами в ней и разбираются!.. Только интересно, где она научилась так целоваться? Может, она уже умеет и остальное?..

От столь смелого предположения все внутри замерло. Он вспомнил, как один-единственный раз они с Максом, разжившись деньгами, решили воспользоваться объявлениями со странички «Досуг». Долго рассматривали фотографии, выбирая самую-самую… правда, «самая-самая» оказалась совсем не такой, как на снимке, и происходило все не так, как обещали по телефону. …И что с того, что она целуется по-французски?.. – Костя оборвал себя, не желая ломать образ, созданный воображением, – зато губы у нее совсем не такие, как у той проститутки и язык не такой наглый… а завтра у нас все наладится…

Костя открыл дверь и услышал стон умирающего монстра.

– Макс! Ну как, всех победил?..

– Я еще только до второго уровня дошел.

– Слабак, – оценивая ситуацию, Костя остановился за спиной друга.

– А ты чего так долго? – Макс даже не оторвал взгляд от злобного существа, похожего на крокодила с крыльями – его требовалось поразить с одного выстрела.

– Да так… – Костя отошел к окну и только через минуту сообразил, что внимательно смотрит туда, откуда обычно появляется жирдяй.

* * *

Светка не слышала, как в замке повернулся ключ. Все это время она напряженно ждала, а поскольку ждала неизвестно чего, внимание притупилось.

– Дочь, ты дома? – голос матери привел ее в чувство.

– Да, мам! – она спустила ноги с дивана, но подходить с традиционным поцелуем не хотелось, хотя день для этого был самый благоприятный – обычно мать демонстративно принюхивалась, и Светке приходилось совсем по-детски врать, что это ее друзья курят. Глупо, конечно, но мать делала вид, что верит. Сегодня же последний раз она курила еще на остановке, потому что сигареты остались у Кости, а одна мысль, чтоб самостоятельно выйти на улицу, вселяла ужас.

– У тебя ничего не случилось? – мать заглянула в комнату, – что-то ты бледная. Ты хорошо себя чувствуешь?.. Даже не переоделась… Ты хоть ела что-нибудь?..

– Не хочется, – Светка все-таки встала и привычно подставила щеку.

– Померяй температуру, а то болтаешься целыми днями…

– На тебя не угодишь. Дома сижу – плохо, гуляю – плохо.

– Должна же я тебя воспитывать? – мать засмеялась, – бери градусник, и пойдем ужинать. Отец сегодня поздно. Московские партнеры приехали, так он их в ресторан повел.

– А ты? – Светка удивилась, потому что подобные мероприятия они всегда посещали вместе, ведь отец являлся директором фирмы, а мать – его бухгалтером.

– Ой, Свет… – мать махнула рукой, – там такие зануды. Который год работаем, а они все боятся в нас деньги вкладывать. Каждый раз приезжают и проверяют, не собираемся ли мы обанкротиться и сбежать.

– А вы не собираетесь? – равнодушно спросила Светка, присаживаясь в уголке.

– Типун тебе на язык! Мы, наоборот, новый магазин планируем открывать!

– Это классно…

Несмотря на уважение к бизнесу, который обеспечивал всей семье достойное существование, карьера бизнес-вумен Светку не прельщала. Мать относилась к этому спокойно, а, вот, отец утверждал, что в ее возрасте уже пора б заняться своим будущим.

…А как им заняться, если мне ничего не нравится?.. Стать бы «моделью», да ростом не вышла, а остальное – такой жуткий отстой… Подобные крамольные мысли Светка никогда не высказывала вслух, дабы не нарваться на внеплановую порцию нравоучений, которых и так хватало – как же! Два года до окончания школы, а она еще не знает, куда поступать!..

– Тридцать семь и три, – объявила Светка, кладя градусник.

– Я ж говорила! – мать накрыла крышкой сковороду.

– Мам, нормальная вечерняя температура. У всех людей…

– Ты на себя посмотри!.. Не хватало заболеть перед последней четвертью!.. Тебе, между прочим, экзамены сдавать!..

– И что? Не сдам – пойду в колледж.

– Дочь, не порть мне настроение!

– Не буду, – Светка вздохнула, понимая всю беспредметность спора, ведь, как будет, так и будет. Но само общение с живым человеком сдвинуло мысли с мертвой точки – оказывается, все вокруг осталось по-прежнему, раз мать не заметила ничего, кроме какой-то дурацкой температуры. …Тогда и дневное приключение, скорее всего, плод моей фантазии… а раз так, то и вечер должен продолжаться как обычно…

– Ешь лучше, – мать поставила на стол тарелку.

Светка раскатила зеленые шарики брюссельской капусты и добравшись до золотистого куска мяса, быстро проглотила его.

– Не хочу больше. Честно, мам.

– Ладно, иди, полежи. Только компьютер я тебе включать запрещаю, слышишь!.. И так глаза красные… к двадцати годам, точно, очки наденешь.

– А я не хочу просто лежать.

– Книжку почитай.

– Да?.. – Светка ехидно ухмыльнулась, – а у нас есть книжки? Блин, ни одной не вижу!..

– У бабушки есть, только ты ж их не читаешь. Вот твое чтение! – мать взяла с подоконника замечательное произведение под названием «Сто лучших сочинений», вобравшее в себя всю необходимую глубину человеческой мысли.

– О, как!.. – возмутилась Светка, – значит, это я виновата? А вы б мне в свое время книжки с картинками покупали вместо мультиков – тогда б и спрашивали!

– Пороть тебя надо было… вместо мультиков.

Светка знала, что если в ход шел этот некорректный аргумент, значит, в словесном споре мать признавала свое поражение, и поэтому нисколько не обиделась.

– Кто ж мешал? – она игриво пожала плечами, – всыпали б пару раз, глядишь, и книжки б читала, и училась на пятерки.

– Жалко было, – мать улыбнулась, оценив юмор, – а теперь поздно – кавалеры твои набегут и оторвут голову.

– Оторвут, – Светка уверенно кивнула, – только ко мне-то какие претензии?

– Я посмотрю, как ты своих детей воспитывать будешь – стоит такая, вот, кроха, глазами хлопает… – поставив в раковину опустевшую тарелку, мать принесла из коридора сумку, – держи. Может, найдешь что полезное, – она протянула толстый глянцевый журнал.

– О! Другое дело, а то книжки… – Светка засмеялась и тут же исчезла в своей комнате.

Листая страницы, она задержалась на интервью, где «звезды» делились тайнами своей семейной жизни; понюхала рекламу духов (правда, «пробник» кто-то уже оторвал, но приятный сладковатый запах еще сохранился); потом шли советы, как удержать мужчину, а через пять страниц – как избавиться от него. Наверное, эти последние темы странным образом вернули мысли к дневным событиям, правда, жирдяй в них больше не фигурировал.

…А Костик все-таки классный!.. С ним ничего не страшно, только целоваться не умеет… что ж его Наташка не научила – он же полгода с ней ходил… ну и хорошо, что не научила – значит, столько целовались… Светка отложила журнал и подошла к окну. Она и не заметила, как стемнело – теперь фонари, отражаясь в стальном зеркале луж, освещали устроившиеся на ночлег машины, неподвижные скелеты деревьев, здание старой «трикотажки», находившееся как раз напротив. Когда-то, когда Светка была маленькой, там постоянно горел свет и даже ночью слышался гул станков. Потом фабрику закрыли, и ее брошенные корпуса даже днем наводили уныние, а в холодном матовом свете выглядели просто жуткими руинами.

…Она умерла, как все в том мире, – неожиданно вспомнила Светка, – там все умерло… Испуганно отвернулась, уткнувшись взглядом в обложку журнала, с которой бесстрастно улыбалась очень знакомая актриса. Светка не помнила ее фамилии, да это и неважно, потому что она тоже выглядела неживой – ее застывшая вымученная улыбка, как маска, которой фамилия не нужна. Это было мертвое лицо – лицо из того мира.

На кухне звякнула чашка (отец всегда смеялся, что расходы матери на кофе соизмеримы с его расходами на автомобиль). …Кофе – это ее; машина – его, а мое где?.. А я – бесплатное приложение?.. Нет, они ж любят меня, просто не всегда мы понимаем друг друга… Желая подтвердить сделанный вывод, Светка вышла на кухню и уселась напротив матери.

– Ты что, дочь? – удивилась та.

– Ничего. Просто скучно. Расскажи что-нибудь, только не про свою бухгалтерию.

– А про что? – мать, видимо, не представляла более захватывающей темы.

– Не знаю. Ну, например, как вы познакомились с папой…

– Тебе это интересно?

– А как ты думаешь?

– Ты что, еврейка, чтоб отвечать вопросом на вопрос? – мать засмеялась.

– Может, и еврейка. Я ж не знаю…

Мать уставилась в темное окно, тщетно пытаясь высмотреть за ним картинки прошлого, но тут пришло спасение – хлопнула входная дверь.

– Девочки, я пришел!

– Ну, наконец-то! – мать радостно скрылась в коридоре.

Светка подумала, что так все и должно было закончиться. Если б не пришел отец, то зазвонил бы телефон, или начался сериал, или разбилась тарелка, или случилось землетрясение, но мать бы так или иначе улизнула.

– Привет, – по дороге в свою комнату, Светка послала отцу воздушный поцелуй.

– Дочь, мы сегодня сделали грандиозное дело!..

– Поздравляю, папуль, – она улыбнулась, и уже из-за двери слышала, как отец спросил: – Что это с ней? А мать ответила: – Температурит, не обращай внимания. Расскажи, как все прошло?

– Прошло замечательно! Наш план одобрен по всем пунктам, представляешь!.. И деньги они дают без вопросов!..

Светка снова залезла на диван и подумала, что «мертвая зона» уже вторглась на территорию квартиры, и живой мир сузился до размеров комнаты. …А у меня на двери нет даже плохонького замка!.. Смешно…

* * *

– Что, предки пришли? – Максим оторвался от экрана, услышав посторонний звук.

– Ты играй, тебе-то они чего?

Косте и самому не хотелось прерываться, потому что пока Максим увлеченно щелкал «мышью», он снова и снова мысленно воспроизводил сегодняшний поцелуй. Странное дело, но с каждым разом тот обрастал новыми, все более волнующими подробностями, и когда Косте удалось с легкостью вообразить, что на Светке нет никакой одежды и руки его касаются обнаженного тела, крики умирающих монстров трансформировались в сладостные стоны. Тогда Костя понял, что забрался слишком далеко, утратив реальный ход событий, и чтоб вернуться к истине, надо повторить все с самого начала, причем, не мысленно, а вполне реально …Завтра надо будет позвонить – прям, с утра! А то убежит куда-нибудь…

– Привет, мужики. Воюете? – Костин отец заглянул в комнату, – Макс, ужинать будешь?

Максим обвел взглядом комнату, возвращаясь с победоносной войны в скучный мир, ограниченный массой условностей. Иногда он, действительно, оставался, зная, что дома его опять ждут макароны с сосиской, но для этого требовалась другая обстановка – требовалось общение, а сегодня Костя выглядел слишком задумчивым и молчаливым.

– Нет, спасибо, – он покачал головой.

– Ириш! – Костин отец закрыл дверь, – Макс не остается!

Быстро проводив друга, воспринявшего последнюю фразу как руководство к действию, Костя, привлеченный аппетитными запахами, сразу направился в кухню.

– Какие новости? – дежурно спросил отец, – так целый день и просидели? Хоть бы на улицу вышли – весна ведь!.. Все влюбляются… я в твоем возрасте…

– Не развращай мне сына, – засмеялась мать, – всему свое время, правда?

– Правда, – Костя кивнул.

Он мог бы запросто рассказать о том, что сегодня его отношения со Светкой перешли, как говорят в «Новостях», «на качественно новый уровень» – родители б только порадовались, потому что Светка им давно нравилась, но почему-то не хотелось даже перед ними обнажать такой новый, трепетный и желанный кусочек жизни. Костя принялся за еду, но зазвонил телефон. Отец взял трубку и тут же передал ее Косте.

– Тебя. Максим. Не наговорились за день.

– Привет, – услышал Костя торопливый голос, – хочешь прикол?.. Тут батя мой возвращался сейчас с работы, а во дворе гулял мужик с ротвейлером. Из десятого дома, понял, да?.. А жирдяй шел мусор выносить. Мужик отпускает кобеля… ну, типа, поссать, а тот как кинется за жирдяем!.. Прикинь, такая зверюга! Батя говорит, сам чуть не обделался со страха, а жирдяю по фигу – топает на свою мусорку, даже не оглянулся. Кобель к нему, и вдруг как на стену налетел – аж голова в плечи вжалась!.. Потом хвост поджал и реально в кусты! Заскулил, как дворняга… Мужик тоже обалдел – орет на кобеля, а того выкручивают, как половую тряпку… батя так сказал. Я к чему говорю – скрутит он тебя, как ротвейлера…

– Кто скрутит?..

– Жирдяй. Кто ж еще? Ты ж махаться с ним собирался.

– С какого перепуга?

– Из-за Светки. Или я чего-то не догнал? Не, соображай, дело твое – я ж так. Ну, пока.

– Пока, – Костя положил трубку и задумался.

– И что случилось, если не секрет? – заинтересовался отец.

– Все нормально. Это он про Сашку из третьего подъезда…

– У тебя с ним проблемы?

– Пап, нет у меня никаких проблем! Просто странный он какой-то… ни с кем не общается, в магазин ходит только за жрачкой и за книжками…

– Кость, не все люди живут так, как ты, – перебила мать, – тебе, вот, компьютера хватает, да по городу б поболтаться, а он, наверное, планирует дальше учиться …

– Мам, – Костя посмотрел на нее укоризненно, – не учебники он покупает, поняла?..

– Короче, – отец не любил беспредметных разговоров, – Сашку твоего я не знаю, А, вот, мужиков из третьего подъезда… кстати, Славка, что «восьмерку» рядом со мной ставит – он, как раз, в третьем живет. Могу поспрашивать, кто его родители, и что он сам за фрукт. Ты только скажи честно, чего тебе от него надо?

– Да ничего мне не надо!.. – Костя отодвинул пустую тарелку и поднялся, решив быстренько добить монстров, уцелевших после Макса, – чай не буду.

– Сын, ежели чего, ты скажи!.. – отец многозначительно поднял кулак, но Костя только усмехнулся – последний раз отцу приходилось заступаться за него в третьем классе, а с тех пор столько воды утекло!..

Не успел Костя разобраться с очередной стаей вампиров, как в соседней комнате включился телевизор. Привычка обязательно быть болельщиком сохранилась в мужчинах с советских времен, когда им хотелось во всем поддержать страну, одиноко противостоявшую мировому империализму. Теперь, когда эта самая страна медленно, но верно «интегрировала в мировое сообщество», такое желание отпало; теперь на стадионы ходили, чтоб выплеснуть накопившуюся энергию и невостребованные эмоции, но сидеть перед телевизором в собственной квартире и, топая ногами, орать «Го-о-ол!!!»?.. В Костиных глазах это походило на паранойю.

Монстры, метавшиеся по экрану, в предчувствии смертельного удара, тоже вдруг потеряли привлекательность – Костя знал, что, в конце концов, истребит их всех, и эта уверенность низводила битву до чисто механического занятия, скучного и бессмысленного. Он выключил компьютер и стало тихо, только из-за стенки слышались отчаянные возгласы:

– Ну!.. Ну же!!.. Бей!.. Ну!..

…Кучер хренов, – раздраженно подумал Костя, – мне б твои заботы… С другой стороны, этот голос поддерживал ощущение того, что жизнь ничуть не изменилась; что в ней по-прежнему нет никаких тайн, и перемена, произошедшая в Светке – это тоже не тайна, а мелкое бытовое недоразумение. Ведь тайна, обитающая рядом, всегда генерирует страх – такова аксиома, управляющая не только конкретными людьми, но и человечеством в целом, и оно давно пытается к этому приспособиться. Правда, пока ему известны всего два варианта, сменяющие друг друга на протяжении всей истории – либо отдаться страху, либо игнорировать его первопричину.

Отдаться – значит, признать высшую силу и постараться встроиться в систему, о которой не имеешь ни малейшего представления. Это очень сложно, так как сознание устает от ежедневной кропотливой работы по формированию собственной веры, причем, неважно, в кого именно.

Тогда на помощь приходит второй вариант, именуемый «торжество науки». Он прост, как все гениальное – надо лишь считать, что все существующее за гранью нашего понимания, просто еще не открыто – не выявлен нужный ген, не рассчитана формула, не выведен закон, но они непременно появится, и можно жить, ни о чем не беспокоясь. Второй вариант – это отдых, ведь проблемы решаешь не ты, а абстрактные «ученые».

Но постоянно отдыхать тоже скучно, и беззаботно вкусив блага цивилизации, сознание возвращается на негостеприимный берег океана сверхъестественного. Там, в прозрачных водах виднеется трезубец Посейдона, а твердая рука Перуна посылает разящие молнии; там в реве бури слышится колокольный Благовест христианских храмов, и светила взирают вниз с мудрым спокойствием Будды. Люди вдруг вспоминают, как опрометчиво обещали в ближайшем будущем долететь до звезд, которые вновь успели обрести сущность героев, много веков назад вознесшихся на небо, и сделавших нашими предками не обезьян, а атлантов и гипербореев.

Интуитивно блуждая между двумя мироощущениями, Костя не заметил, как футбол закончился. В ванной зашумела вода, а это означало, что через полчаса, щелкнув, разложится диван; потом исчезнет полоска света под дверью и до утра придется остаться наедине с собственной неразрешимой задачей.

Хотя такая ли она неразрешимая?.. Ее можно просто не решать – правда, для этого придется выяснить, нужна ли ему Светка или проще вырезать этот эпизод и начать новую сцену. Как в кино. Вырезать, и жирдяя, и мужика с ротвейлером, и неведомую «черную руку»… только тогда придется вырезать и сегодняшний поцелуй, а вот это, очень серьезная проблема…

* * *

Закончив ежевечерний обход квартиры, Саша вернулся к себе в комнату. Таблетки стояли на столе, и он уже протянул к ним руку, но секунду подумав, убрал.

– Попытка сто двадцатая, – объявил он, – или двести тридцатая… – усмехнувшись, залез под одеяло; прислушался – в комнате было тихо, а, главное, тихо было в голове.

…Может, все закончилось само собой?..

– …Отдай мне ее!.. Отдай мне ее, и я уйду!..

– Как я могу отдать то, чего не знаю?.. – простонал Саша, – скажи хоть, кто ты – может, я догадаюсь, чего ты хочешь…

– Если ты догадаешься, то сойдешь с ума. А ты мне нужен, чтоб отдать ее…

– Так я сойду с ума еще быстрее!

– Наоборот, ты освободишься от зависимости! Я помогу тебе, только отдай мне ее!..

Саша вскочил, дрожащей рукой нащупал пузырек. Вытряхнув таблетку, судорожно проглотил ее; снова лег и блаженно улыбаясь, показал в темноту фигу.

– Теперь можешь грузить, что угодно – мне по барабану.

– Зря ты это делаешь – врачей надо слушаться, – не дождавшись ответа, голос продолжал, – хорошо, я ускорю процесс, пока ты не втянулся в это дерьмо. Я не хочу…

Возможно, в последующих словах могла крыться разгадка, но Саша их уже не слышал – мозг его отключился, зато выровнялось дыхание и сердцебиение…

* * *

– Свет, как ты себя чувствуешь? – мать зашла в комнату, уже держа наготове градусник.

– Нормально, – Светка потянулась, до дрожи напрягая руки и с радостью разглядывая возникшее за окном утро.

Независимо от состояния, это был самый умный ответ, так как, в противном случае, сразу начнется паника, сопровождаемая вызовом врача, покупкой кучи лекарств и «домашним арестом». Хотя, вот, последнее сегодня Светку волновало меньше всего – гулять не было никакого желания, потому что, как ни парадоксально это звучит, за ночь она устала больше, чем за неделю, проведенную в школе. Зловещие обрывки снов до сих пор мелькали в голове – они не были связаны сюжетом, но, словно ручейки в конце концов собирались в одно озеро, именуемое смерть.

Чего только Светка не испытала за ночь!.. Большой черный джип со злобно горящими фарами подстерегал ее на дороге. Она слышала удар – и умирала. Огромный ротвейлер, похожий на того, что обитает в десятом доме, вцеплялся ей в горло – и она умирала. Еще на нее падало дерево. (Треск сучьев казался настолько явственным, что теперь она очень удивилась, когда в окне, увидела его целым и невредимым). Происходило и еще что-то ужасное, уже стершееся из памяти, но развязка всегда получалась одинаковой…

– Что-то не похоже, чтоб ты чувствовала себя нормально, – скептически заметила мать.

– Температуры у меня, точно, нет.

– А что есть? – мать попыталась поймать ее на слове, – у тебя что-нибудь болит?

– Мам, я просто не выспалась. Кошмары замучили…

– Кошмары – это знакомо. Мне тоже иногда такое приснится!.. Представляешь!.. Будто приходит налоговая, а у меня вся «черная касса» на столе разложена. Они забирают бумаги, а я сижу, слова не могу сказать… – мать засмеялась, и успокоившись, поцеловала дочь в лоб, – я деньги оставила – в магазин сходишь. Не забудь, а то унесешься, как всегда.

– Ладно, – Светка отвернулась, разглядывая желтые квадратики на обоях.

Реальные события вчерашнего дня смешались со снами во вполне приемлемой концентрации, превратив всеобъемлющий страх в некий внутренний дискомфорт. …Конечно, откуда тут взяться ясности ума, если снится такое?.. – Светка попыталась переключить сознание на что-нибудь более приятное – например, на Костю, – неправильно я вчера себя вела – я ж его фактически выперла. Вдруг он обиделся?.. А как все было здорово!.. Я, оказывается, сама не знала, как хочу, чтоб он поцеловал меня! И что теперь делать?.. Надо позвонить – не такой же он дурак, чтоб обижаться из-за ерунды?.. – Светка мечтательно улыбнулась, – я ведь нравлюсь ему – я чувствую…

Последняя мысль одним своим существованием перевешивала все ночные кошмары. Светка поправила подушку, и сон, всю ночь неприкаянно бродивший вокруг да около, наконец опустился на край постели и погладил ее по голове…

* * *

Проснулся Костя с мыслью о Светке, как будто время провалилось, и все вернулось во вчера – в то хорошее вчера, каким оно было, пока она не начала свои непонятные игры. Зато теперь Костя точно знал, чего хочет больше всего на свете.

Резко сев на постели, он взглянул на часы. …Рано еще. Наверное, не проснулась… А интересно, как она спит?.. Фантазия, которую он так старательно тормозил, вновь понеслась вперед, подгоняемая, с одной стороны, сладостным желанием, с другой – воображением, и Костя, вновь откинувшись на постель, закрыл глаза.

* * *

Сквозь сон Светка услышала веселую трель мобильника.

…Блин, ну, принесите же кто-нибудь!.. и только через минуту поняла, что все давно ушли на работу. Встала, на ходу протирая глаза, и пошла на звук.

– Алло… – голос, похоже, выдал ее состояние, потому что Костя воскликнул:

– Ты чего, спишь? Ну, ты даешь!.. Время – одиннадцать!

– Да?.. – Светка машинально взглянула на будильник, которым была придавлена пятисотрублевая купюра и список необходимых покупок.

– У тебя сегодня какие планы?

– Планы?.. – Светка уставилась на листок, пытаясь разобрать, что же там написано, – сейчас умоюсь, позавтракаю, потом… тут мать нацарапала что-то.

– Тогда я зайду после обеда. Часика в три, можно?

– Конечно! – обрадовалась Светка. Значит ей не надо ни оправдываться, ни просить прощения за вчерашнее, – а до трех что ты будешь делать? – спросила она игриво.

– Буду смотреть на часы, – не задумываясь, брякнул Костя и замолчал. За подобным откровением подразумевалось и следующее, давно вертевшееся на языке, но никак не облекавшееся в слова, и Светка поняла это, но хотела услышать его не по телефону, а глядя в глаза, поэтому поспешно сказала:

– Пока, до встречи, – счастливо улыбаясь, она положила трубку. Вчерашний страх перед внешним миром пропал бесследно, отвоевав себе место лишь в ночных кошмарах, а этот звонок и вовсе сделал окружающий мир светлым и радостным.

Как и советовала мать, Светка решила начать с магазина.

Легкий ветерок лениво катал по двору прозрачный воздух, совершенно точно отражая Светкино настроение. Она остановилась, прикидывая, идти ли ей вдоль дома или срезать путь через двор, рискуя провалиться в коварно замаскированную тонким ледком огромную лужу. Обычно она рисковала, полагаясь на свой «цыплячий» вес, но сегодня что-то подсказывало, что лучше идти там, где ходят все люди.

Костя в этот момент подошел к окну, мысленно убеждая стрелки часов двигаться порезвее (после обеда они могут замедлить бег, чтоб к концу дня попасть в унисон с кремлевскими курантами). Он увидел, как Светка осторожно пробирается по гребню колеи, наполненной кашей из льда и воды. Гребень был узким, и ей приходилось балансировать, периодически взмахивая руками, будто она собиралась взлететь. Выглядело это смешно, но Костя залюбовался, представляя, как совсем скоро сможет прижать ее к себе, коснуться губ!..

В третьем подъезде открылась дверь и появился жирдяй с большим пакетом. Костя напрягся – получалось, что они шли навстречу друг другу. Уступая дорогу, жирдяй поскользнулся; ручка пакета оборвалась, и оттуда посыпались книги.

– Ой, извини, пожалуйста! – Светка испуганно прикрыла ладошкой рот.

– Ерунда, все равно выбрасывать.

– Выбрасывать? – уже наклонившись над лужей, пестрой от обложек, Светка повернула голову, – а зачем же ты их покупал? – она подняла книгу, оказавшуюся прямо у ее ног, и увидела название – «Порча и защита от нее». С трудом разлепив мокрые страницы, прочла вслух, – изурочить (дать урок) значит послать порчу через третье лицо, либо по ветру, когда колдун читает заклинание, двигаясь против ветра. В случае, если под порчу «по ветру» попадает посторонний человек, это называется относ. Относ снимается заклинанием (см. глава 3), производимым на перекрестке дорог… Ты что, – Светка оторвалась от текста, – занимаешься колдовством?

– Каким колдовством?.. – Саша смутился, – это я так…

Но книг было слишком много, чтоб объяснить их появление мимолетным увлечением.

– Свет, – Саша улыбнулся, – честное слово, я даже не пробовал. Просто читать прикольно.

Светка подняла другую, сухую книжку в мягкой обложке.

– Блин!.. «Эффект „черной луны“», – открыла ее, – …черная луна порождает центростремительную силу, направленную к центру Земли. Возникает смещение, тормозящее потоки энергии, при этом создаются энергетические астральные воронки, через которые различные духи и демоны получают возможность подпитываться восходящей энергией верхних миров… прикольно.

Перед Светкой будто приоткрылся темный занавес, и хотя она не успела ничего толком разглядеть, но все находившееся там явно отличалось от ее вялотекущей жизни.

– Возьми себе, – Саша вдруг вспомнил давно забытую радость общения, – у меня дома еще полно. Там, и гадания, и заговоры всякие… Хочешь посмотреть?

На одну чашу весов тут же с шумом ссыпались продукты, которые необходимо купить; пылесос и грязные тарелки в раковине, а другую окутало мягкое облако, скрывавшее то, что пряталось за «темным занавесом» – то, чего она никогда не видела, о чем никогда даже не думала… Вторая чаша стремительно опустилась вниз.

– Хочу, – Светка кивнула, но чувство долга занимало в ее сознании весьма твердые позиции, и она добавила, – мы ж ненадолго, ладно?..

Костя обалдело наблюдал, как они разговаривали, улыбались, как Светка помогала собирать книги, потом ждала, пока жирдяй отнесет пакет, и они вместе(!) пошли к подъезду.

Он стукнул кулаком по подоконнику так, что подпрыгнул цветочный горшок. …Сука! Мать тебе чего-то нацарапала!.. Все вы одинаковые!.. А я-то губы раскатал!.. Ну, я сейчас вам обоим создам уют!..

На ходу застегивая куртку, он сбежал по лестнице, но вылетев из подъезда, поскользнулся и грохнулся прямо перед самой дверью. Поднявшись, отряхнул мокрые джинсы, и понял, что, несмотря на клокотавшие внутри эмоции, в таком виде лучше вернуться домой …иначе эта шалава первая же оборжет – скажет, типа, обоссался!.. Это ж они вчера!.. А я-то, придурок!.. В спину ее кто-то толкал!.. Я вас обоих толкну – мало не покажется!.. Сосалась со мной… да ей все равно, с кем слюни гонять!.. В бессильной злобе Костя вернулся домой и захлопнув за собой дверь, огляделся; не найдя применения своей ярости, схватил телефон.

– Алло, Макс?.. Я фонарею с баб! Прикинь, в окно гляжу, а Светка с жирдяем! Он ей там чего-то заливает, а она слушает, аж варежку открыла! А потом они к нему пошли, блин!..

– Я ж тебе про ротвейлера вчера рассказывал, – напомнил Максим, не выказав ни малейшего удивления, – если он с собаками такое творит, что ему стоит Светку сманить? Я б на твоем месте, с ним не связывался. На фиг она тебе? Пусть жирдяй с ней кувыркается…

– Да не нужна она мне уже!

– Нет, если только жениться… – бесстрастно продолжал философствовать Максим, – тогда да, там бабла на всех хватит. Только как ее родичи на тебя посмотрят?..

– Причем тут, жениться? – Костя вдруг представил, как Светка утром готовит завтрак и уходит на работу, бросив на столе грязную чашку; потом приходит вечером и начинает …неважно, что она начинает – стирать или готовить… Короче, совсем как мать…

– А если не жениться, то чего ты за ней бегаешь? Дать, она тебе все равно не даст…

– Да не бегаю я!.. – возмутился Костя.

– Вот и не бегай! Мне, может, Танька Клюева катит, но я так думаю – надо будет, сама нарисуется, а нет – флаг ей в руки!..

* * *

Когда Светка вошла в подъезд, замкнутое пространство сразу вернуло ощущения вчерашнего дня. Она передернула плечами, проверяя, не удерживают ли ее невидимые руки – нет, физического воздействия не было, зато в сознании искорками вспыхивали мысли: …Куда я иду?.. Я ж собиралась в магазин!.. Почему я согласилась – у меня же куча дел до прихода Кости!..

Двери лифта закрылись. Кабина поползла вверх, а освещение сделалось совсем тусклым. Саша смотрел в угол, что давало Светке возможность изучать его. Это казалось лучшим вариантом, выбраться из сумбура возникшего в голове, но она не открыла ничего такого, чего б не видела в школе – новым было лишь само ощущение его близости.

– Саш, – сказала она, наводя невидимый мостик, – а почему ты ни с кем не дружишь?

– Не знаю… может, это со мной никто не дружит?..

…Господи, какая ж я дура!.. – подумала Светка, – конечно! Не будет же он навязываться?.. Это мы должны принять его!.. А почему нет? Он никому не сделал ничего плохого…

Она не знала, как выразить мысль, чтоб не обидеть ни его, ни своих друзей – ей опять не хватало слов, но сейчас будто кто-то подсказал их, и она послушно повторила:

– Хочешь, я буду с тобой дружить?

– Хочу, – Саша кивнул, и по символичному стечению обстоятельств, лифт остановился. Лампочка засветилась ярче, а когда створки с шумом разъехались, Светка увидела – что лестничная площадка и вовсе залита солнечным светом.

Саша гостеприимно распахнул дверь квартиры.

– Заходи, раздевайся.

– Саш, кто там? – неожиданно раздался женский голос.

– Мать, – тихонько пояснил Саша и тут же крикнул, – это девочка из нашего класса! Ее зовут Света. Ты не волнуйся!

– Здравствуйте, Света!

– А почему она не выходит? – шепотом поинтересовалась Светка, – моя б уже…

– Пойдем, – пропустив вопрос, Саша направился в комнату, и Светка пошла следом, преодолевая ощущение того, что это как-то неправильно.

Комната оказалась самой обычной, только сваленные в углу книги создавали впечатление начинающегося хаоса. Саша закрыл дверь. Светка огляделась, и помня о цели визита, взяла книжку, лежавшую на вершине «холма»; открыла ее.

«…Добросовестно перемешав домино, начинайте выкладывать кости „рубашкой“ вверх, согласно порядку, указанному на схеме. Кость один-один обозначает…»

– Фигня, – Саша аккуратно забрал книгу, – эта лучше. Тут такие прикольные истории.

Светка взглянула на обложку – «Магия животных». Наткнувшись на выделенные курсивом абзацы, задержалась: «…Московский школьник Артем Б. решил провести эксперимент по определению живучести кошек и сбросил бездомного кота с двенадцатого этажа. Эксперимент оказался неудачным – кот погиб, а через две недели Артем со своим другом Вадимом К. стояли на платформе, ожидая электричку. По словам Вадима, неожиданно появился кот с горящими глазами, который приближался, фантастически увеличиваясь в размерах. Остановившись метрах в трех, кот прыгнул, сбив Артема под колеса проносившегося мимо поезда.

Таким образом, можно сделать однозначный вывод, что призраки убитых животных жестоко и вполне реально мстят своим обидчикам…»

– Животных у меня нет, – Светка закрыла «сборник страшилок», – про гадания интересней.

– На, про гадания.

– «…Итак, кофе выпит, – прочитала Светка, – предсказатель опрокидывает чашку с остатками напитка на блюдце и ставит ее вверх дном. Примерно через минуту он берет ее правой рукой и резко поворачивает по часовой стрелке. Теперь остается только заглянуть в нее…» У тебя есть кофе?

– Есть, – Саша улыбнулся, – но это тоже фигня. Не верю я в гадания. На, вот.

Светка вновь принялась листать страницы, выхватывая из текста отдельные куски:

«…именно так в прошлом году „заблудились“ Татьяна Глухова и Арина Стацкевич. Обе девушки уверяли, что бродили по лесу максимум полтора часа, что подтверждали и их часы, на самом же деле прошло восемь часов…»

«…в истории с Борисом Тулиным есть еще несколько загадочных моментов – так, сплошного лесного массива, в котором можно идти на север в течение трех дней между Оболью и Бешенкевичами просто нет…»

– И ты веришь во все это? – Светка закрыла книгу.

– Если честно, не знаю.

– Саш, у тебя два любимых ответа – «фигня» и «не знаю». Зачем же ты накупил их столько? Расскажи, мы ж друзья или нет? – давая время на размышление, Светка наклонилась – ее прельстили уродливо изогнувшиеся на обложке человеческие фигуры, образовывавшие слова «Тени прошлого». Книга сама раскрылась в ее руках.

«…Едва пробило полночь, – рассказывает сержант Горин, – как я услышал шаги. Вышел в коридор и увидел мелькнувшую в дальнем углу тень. Я решил, что это грабители, и последовал за тенью, которая свернула за угол. Тот, кого я преследовал, двигался медленно, но я никак не мог его догнать. Тогда я схватился за пистолет, но кобура оказалась пуста.

Это происшествие случилось на следующий день после того, как Даша К. упала в обморок во время экскурсии. Выяснилось, что она была беременна, но причиной обморока стало не ее состояние, а то, что, по словам Даши, кто-то невидимый сзади толкнул ее в плечо. От ужаса у нее подкосились ноги, так как позади никого не было…»

Последняя фраза поразила Светку, и она перечитала ее несколько раз.

– Что с тобой? – Саша увидел, как изменилось лицо гостьи.

– Нет, ничего… – она отступила к дивану и почувствовала, что надо сесть. Вчерашний день будто вернулся вместе со всеми своими ощущениями.

– Хочешь, возьми. Дома почитаешь, – улыбнулся Саша, – там есть прикольные истории.

– Нет, спасибо, – Светка бросила книгу обратно в кучу, – ты извини, мне пора. Я, вообще-то, в магазин шла…

– Жаль, – Саша вздохнул, – но ты придешь еще? – в его голосе замерла надежда.

– Приду, – Светка коснулась его руки, хотя знала, что больше не придет. Это не ее мир. …Пусть отец считает Костю «дебилом», а мать – что он оказывает на меня дурное влияние; пусть я сама иногда не знаю, о чем с ним говорить, но он лучше… валить надо отсюда!.. У меня ж еще столько дел… чтоб мать потом не бухтела…

«Молния» на куртке застегивалась достаточно громко и из комнаты раздался голос.

– Саш, ты уходишь?

– Это Света уходит!

– До свидания, Светочка.

Светка взглянула на часы …блин, уже полвторого!.. и пулей вылетела из квартиры.

* * *

Мать сидела на кровати, глядя в одну точку; не поворачивая головы, она сказала:

– Хорошо, что у тебя появилась девочка.

– Мам, почему сразу «появилась девочка»? Она просто заинтересовалась книгами, и все.

– Конечно, – мать уверенно кивнула, – должен же быть повод. Я, например, просила у Толи «двушку», чтоб позвонить. Тогда автоматы за две копейки звонили. Стыдно было ужасно!.. – она мечтательно вздохнула, – деньги ж на улице обычно только алкаши просят… Он на скамейке сидел и читал конспект, как сейчас помню, по философии. Я к нему три раза подходила – говорила, что автомат все время глотает монетки… – она мотнула головой, возвращаясь из прекрасного прошлого, – так что книги – это очень хороший повод.

– Не знаю, – Саша присел на постель, – она симпатичная, но у нее уже есть парень.

– Ох, сынок, – мать погладила его по голове, – знаешь, сколько людей пройдет через твою жизнь, пока ты остановишься на ком-то?.. Сегодня у нее есть парень, а завтра, нет…

– Вообще-то, мне нравится другая, – признался Саша, – Таня ее зовут. Она тоже из нашего класса. Она такая!..

– Толя тоже всегда говорил, что я такая!.. – мать замолчала, смахнув слезинку.

– Не надо, мам, – Саша обнял ее, – что ж теперь делать?

– Да ничего не сделаешь, – она глубоко вздохнула и слезы отступили, – знаешь, был бы ты постарше, я б с удовольствием ушла вместе с Толей…

– Что ты такое говоришь?!.. – ужаснулся Саша.

– …ему там хорошо. Он, наверное, в раю, ведь все безвинно убиенные попадают в рай, – мать отвернулась к окну, – так хочется выйти куда-нибудь…

– Выйдешь еще!.. Летом непременно выйдешь!..

– Это ты в своих книгах вычитал?.. – мать улыбнулась, – мистик ты мой.

– Мам, – Саше показалось, что возник удачный момент, – у нас есть какие-то реликвии?

– Что ты имеешь в виду?

– Ну, что-нибудь древнее… как в кино, знаешь?.. Лежит вещь, в которую много веков назад заключили демона, и приходит нечто, чтоб того демона освободить. Оно требует ее…

– Сынок, ты же взрослый человек!.. – мать засмеялась, – какие демоны? Наверное, хватит тебе такие книжки покупать, а?

– Хватит, – согласился Саша, по тону поняв, что ни о каких реликвиях она тоже понятия не имеет. Но ведь где-то должно быть то, что требует у него голос! …И оно очень обычное, ведь я сам укладывал вещи, когда мы переезжали на эту квартиру. Может, я даже держал это в руках!..

– Помоги мне лечь, а то голова кружится.

Саша легко поднял непослушные ноги матери и, аккуратно выпрямив, укрыл одеялом.

– Не скучай, – он улыбнулся, – и думай, куда пойдешь первым делом, когда поправишься. Я читал, это называется, психотерапия.

* * *

Светка стояла у окна, разглядывая двор. Костя должен непременно пересечь его, двигаясь к ее подъезду, но, несмотря на то, что часы показывали четыре, там проходили совсем другие, посторонние люди. Задумчиво протянула руку к телефону.

…И что я ему скажу?.. Что мы договаривались?.. А то он сам не знает. Просто узнать, дома ли он? Ну, узнаю. Мне станет легче от этого?.. Блин, какая запутанная штука любовь!.. – и тут же рассмеялась над этой внезапной мыслью, – дурочка, какая любовь? Разве то, что мне было приятно с ним целоваться – это любовь? Любовь, наверное, нечто другое, иначе б про нее не снимали такие красивые фильмы. От любви, говорят, вырастают крылья… и где?.. – не веря собственным ощущениям, она взглянула в зеркало, – нету!.. Да и не видела я ни одного человека с крыльями… Так, может, нет никакой любви?..

За окном смеркалось; и хотя человеческие фигуры оставались еще узнаваемыми, Светка решила, что больше никого высматривать не будет. …В конце концов, даже если он и придет… – она посмотрела на часы, – в половине пятого, я разгоню его. Что он о себе воображает?.. Он будет опаздывать на три часа, а я, блин!.. Нашел сестрицу Аленушку!.. Она взяла со стола список, составленный матерью. Все его позиции были вычеркнуты жирным красным фломастером, и Светка подумала, что вполне заслужила, посидеть вечер за компьютером.

* * *

– А накурил-то!.. – беззлобно констатировал отец и сразу перешел к делу, – говорил я со Славкой из третьего подъезда, насчет твоего Саши.

– И что? – спросил Костя, скорее, из любопытства, потому что тема утратила актуальность.

– Да что… Саша этот как-то заходил к нему, когда в подъезде рубильник выбило. Вот, тогда они и общались, один раз за весь год.

– Он и в классе ни с кем не общается, – заметил Костя.

– Так вот, пока копались, Славка выпытал, что отец его был очень крутым бизнесменом, но погиб в автокатастрофе. Фирма платит им, то ли проценты, то ли дивиденды – короче, не бедствуют. У матери после аварии жуткие проблемы со здоровьем – она вообще не встает с постели. А раньше они жили шикарно – Саша тот ходил в элитную школу, спортом занимался… короче, была типичная новорусская семья, но, как говорят, Бог не Микитка… Так, что у тебя с ним произошло?

– Да ничего не произошло!.. – во избежание дальнейших расспросов, Костя резко сменил тему, – что-то мамы долго нет…

– А у них на работе сабантуй какой-то. Ты есть будешь?

– Я уж пельмени варил, – соврал Костя, которому просто не хотелось есть.

– Хоть пельмени варить научился, слава богу.

Костя хмыкнул вслед закрывающейся двери. Никак он не мог понять отца – с одной стороны, тот безусловно считал его взрослым, разрешая практически все, а, с другой, эти бесконечные подколки, будто он ничего не знает и не умеет. …Впрочем, пусть думает, что хочет… Значит, бизнесмен, блин!.. Элитная школа, да спортсмен, да книжки читает… Конечно, это Светке больше подходит – у нее самой отец тоже не из простых… А если она, правда, закрутит с жирдяем?..

Впервые у Кости возникло щемящее чувство потери. Он вдруг представил, что ее волосы больше не коснутся его щеки и смешно морщить носик она будет, разговаривая с кем-то другим. А тонкие пальчики, так легко помещающиеся в его ладони?.. Но, главное, как же вчерашний поцелуй?..

Все это накатило волной и отступило, оставив после себя абсолютно пустой берег. …Да мало ли зачем она ходила к жирдяю? Есть же тысячи нормальных причин!.. Блин, какой же я дурак!.. Это все Макс, козел… Клюева ему нравится!.. Так хоть бы подкатил к ней, а то, небось, дрочит по ночам… Как же, Светка прибежит сама!.. Костя решительно взял телефон. Неважно, что они скажут друг другу, но он должен услышать ее голос – просто услышать, а остальное придет само.

– Свет… – он замолчал, не услышав знакомого – Костик… – Свет, ты понимаешь… (…главное, чтоб она не бросила трубку!..) ты не обижайся… ну, что я не зашел, ладно?

– Я обижаюсь, – произнесла Светка, но трубку не бросила, что являлось хорошим знаком.

…Надо было отправить SMS, типа, извини – дела, а тут объяснять надо, – растерянно подумал Костя, потому что чувства и желания никак не хотели превращаться в красивые длинные предложения.

– Свет, не обижайся… (нет, не то…) ну, так получилось… (опять не то – что получилось?..) Костя зажмурился, вдруг отыскав в известной ему крохотной части русского языка, «великого и могучего», три слова, с максимальным приближением характеризовавшие его состояние, – Свет, я люблю тебя… (…что я несу, блин?!.. Узнал бы Макс – обоссался!..) Ты слышишь меня?.. – уточнил Костя, потому что Светка молчала.

– Слышу… – все обиды рассыпались, как карточный домик. Светка вдруг поняла, что он и строился для того, чтоб быть разрушенным одной фразой, одним прикосновением и даже одним вздохом, – почему ты не пришел? – спросила она тихо, – я ведь ждала тебя…

– Я разозлился. Ты была у жирдяя, а мне сказала, что пошла в магазин …

– Я что, зажималась с ним? Или… – и тут глупые детские вопросы, которые вертелись в голове, объединились в один, емкий и взрослый, – ты что, ревнуешь?..

– А ты как думаешь?

Светке сразу расхотелось напоминать, что она не чья-нибудь собственность – наверное, после подобных признаний это теряло значение, да и, вообще, в корне менялись все прошлые отношения.

– Дурачок ты, Костик… – она радостно вздохнула, – ты, правда, любишь меня?..

– Правда…

Костя судорожно пытался сформулировать, что же включают в себя слова, вырвавшиеся так неожиданно, и не мог. Он прекрасно знал, что означает «ЯЛТ», ведь сам не раз отправлял такие смс-ки Наташке, да и другим девчонкам, но, вот, в развернутой форме выражение приобретало и какой-то более развернутый смысл. …Ну, и черт с ним, – решил Костя, – неужели все, кто их произносит, знают, что они обозначают? Их просто произносят, когда… когда не находят других…

Ночные видения разом пронеслись перед глазами. Если б Светка находилась рядом, он бы непременно поцеловал ее, но что можно сделать, находясь в другой квартире, лишь с телефоном в руке?.. Только говорить! Но главное-то было уже сказано… Поэтому чтоб не молчать, Костя спросил (теперь ведь он имеет право на это):

– Свет, а все-таки зачем ты поперлась к жирдяю?

– Ой, слушай!.. – в Светкином голосе послышалось явное облегчение. Похоже, она тоже не знала, как вести себя в новом качестве – признание в любви, оно, конечно, приятно и здорово, но дальше-то что?..

(И, вообще, странная штука, любовь! Все очень стремятся ее иметь, но никто не знает, что с ней делать, если та вдруг появится. Это свойственно даже взрослым, а уж когда тебе пятнадцать, и о сексе больше мечтается, чем хочется им заниматься; когда принц, который когда-нибудь женится на тебе, еще вольно пасется на просторах Голливуда… Что надо делать с любовью-то?..)

– …Сашка, он, оказывается, такой прикольный, – защебетала Светка, – у него столько всяких клевых книжек!.. Но, Кость, я была там всего минут двадцать и свалила. А потом, между прочим, пахала, как пчелка, чтоб успеть к трем, а ты даже не позвонил. Думаешь, не обидно?..

– Свет…

И Светка осознала, что те замечательные слова накладывают и определенные обязанности – в частности, прощать – ведь они стоят выше мелких обид и недоразумений.

– Ладно, проехали. Только скажи еще раз… – она решила, что не требуется уточнять, что именно желает услышать.

– Я люблю тебя, – с удовольствием повторил Костя. Оказывается, произносить это не так уж сложно. Правда, Костя еще не догадывался, что каждый повтор будто отбирает у этих слов кусочек радужного блеска, постепенно превращая их в обыденное «я хочу». Жуткая перспектива, но, к счастью, знания приходят гораздо позже.

– Я тебя целую, – ответила Светка тихо, – крепко-крепко.

– А ты меня любишь?.. – Костя тоже желал получить то, что отдал так щедро, но хотя все Светкино существо трепетало от восторга, слова как-то не ложились на язык.

– Я ж тебя не просто так целую, – вывернулась она, и добавила, – ты хоть завтра придешь?

– А ты во сколько встанешь?

– Я позвоню, – Светка улыбнулась, – спокойной ночи.

– Я тебя люблю, – в третий раз Костя повторил пароль, который теперь придется предъявлять постоянно, чтоб не разрушить хрупкую конструкцию отношений.

Положив телефон, он плюхнулся в кресло. Никаких мыслей – один сплошной восторг.

* * *

Светка подумала, что сейчас ей не нужен никто – ей хотелось просто купаться в воспоминаниях. Да-да, теперь у нее есть воспоминания, о которых она сможет рассказывать своим детям (и неважно, от Кости они будут или от кого-то другого…)

– Кто это так поздно? – мать заглянула в комнату.

– Костя. Мам, я буду ложиться, – придумала Светка способ избавиться от всех вопросов.

– Опять плохо себя чувствуешь?

– Ну, мам!.. Мне просто хочется спать! Что тут страшного?

– Ничего. Ясно – ты сегодня не в духе. Спокойной ночи.

– Спокойной ночи. Мам, не злись… – но дверь закрылась.

Засыпая, Светка была уверена, что приснится ей Костя, но вдруг сквозь зеленую пелену увидела фрагменты неба, цвет которого не походил на обычные облака; как, впрочем, и зелень на обычные растения – все выглядело, будто нарисованным.

Светка опустила взгляд, изучая свою одежду, и обнаружила, что та состоит из переплетенных ремешков. Грудь закрывала толстая кожаная пластина; наколенники, как у скейтбордистов, а на поясе короткий меч. Как выглядело лицо, она не могла видеть, но знала, что это лицо мужчины, и не просто мужчины, а воина.

Она двигалась по тропе уверенно и совершенно бесшумно. Несмотря на окружающую тишину, Светка знала, что в лесу есть хозяин и обитает он в озере, круглом, как растекшаяся по столу капля. На его берегах не было ни отмелей, ни пляжей – лишь гигантские папоротники, выходившие прямо из черной воды…

Воин остановился, разглядывая озерную гладь, когда из глубины возникла отвратительная голова, похожая на крокодила с укороченной мордой. Рядом появилась вторая, а за ней третья; все они произрастали из одного туловища.

Выхватив меч, воин воспарил над водой. Дракон в ответ плюнул языками пламени. Огненное облако обожгло воина, но он продолжал, размахивая мечом, приближаться к противнику. В какой-то момент жар сделался нестерпимым, и воин отступил. Дракон тоже перевел дыхание, с шумом втянув воздух. Воин снова бросился в атаку, однако дракон обрушил на него новый огненный шквал.

Жуткий танец продолжался долго, не принося перевеса ни одной из сторон. Потом пламя стало бледнеть… и Светка открыла глаза. Шум воды на кухне и голос отца, разговаривавшего по телефону, мгновенно вернул ее в знакомую обстановку. Сон не оставил сколько-нибудь определенного настроения, кроме, разве что, удивления – с чего б ей превращаться в мужчину? Никогда у нее не возникало подобного желания, кроме, пожалуй дней, стыдливо именуемых «теми самыми днями», но и к ним она уже успела привыкнуть. В остальном, быть женщиной ей просто нравилось – к примеру, будь она мужчиной, разве Костя сказал ей то, что сказал вчера вечером? Ей самой пришлось бы говорить это первой, а она б, наверное, никогда не решилась…

Дверь приоткрылась, и увидев, что Светка лежит с открытыми глазами, мать вошла.

– Доброе утро. Мы с отцом уходим. У тебя какие планы?

– А что? – Светка потянулась, – опять список написала?

– Нет, – мать засмеялась, – отдыхай. Если что, я позвоню, – она закрыла дверь.

Через минуту щелкнул замок и стало тихо. Мысли вновь вернулись к замечательному вчерашнему вечеру. …Телефон телефоном, но я хочу видеть его глаза, когда он произносит… Я ведь обещала позвонить, когда проснусь!.. Но не в восемь же!.. Нельзя же все понимать так буквально!..

Светка вылезла из постели и отправилась в ванную. …Интересно, что Косте во мне нравится?.. – она повернулась перед зеркалом, – нечего ведь особенного… С другой стороны, такой он меня и не видел – значит, нравится ему что-то другое… А вдруг увидит, и я ему разонравлюсь?.. А почему я должна разонравиться – пусть не топ-модель, но ведь и не уродина… вот, только грудь бы немного увеличить… хотя, может, и так сойдет… Мужчинам же нравятся не красавицы, а симпатичные девушки… ну, типа меня…

На кухне Светку ждала кастрюлька, в которой мать заботливо оставила две сосиски. Она включила газ и подошла к окну. Взгляд пополз по серому небу, серому снегу и такому же серому дому напротив. Задержался на Костином окне, пытаясь уловить движение за плотно задернутыми шторами, но ничего не смог распознать.

…Когда не надо, так он торчит у окна – какой вредный!.. Нет, он классный!.. Взгляд пополз дальше, пока не зацепился за балкон, над которым суетились голуби. Что их там привлекало, неизвестно, но птицы, то садились на перила, то взлетали, уступая место друг другу – такие смешные, неуклюжие, и в то же время, трогательно заботливые. Светке они почему-то показались похожими на влюбленных …и воркуют так же нежно… не зря говорят – «голубки»… уже можно и позвонить…

– Я проснулась, – Светка одной рукой держала трубку, а другой вылавливала сосиски.

– Доброе утро. И что тебе снилось?

Вопрос весьма прозрачно подсказывал вариант ответа, но Светка сделала вид, что не поняла намек, и ответила так, как было на самом деле:

– Снилось, что я – воин, который бился с драконом. Дракон страшный такой, с тремя головами, и я с ним билась. Во!..

– Да?.. – ответ выглядел абсолютно неверно, но если она так… – а мне снились цифры, – признался Костя.

– Давненько мы не занимались математикой, да? – Светка засмеялась.

– Нет, то были конкретные цифры, типа, телефонный номер.

– Ты уже звонил по нему?

– Зачем?..

– А я б позвонила, – Светка мечтательно вздохнула, – не веришь ты в чудеса. А я вчера в Сашкиных книжках такого начиталась!.. Может, это твоя судьба.

– Моя судьба – это ты! – не задумываясь выпалил Костя. Светка вздохнула так, словно понюхала чудесный цветок, но не нашла таких же красивых слов для ответа.

– Слушай, а давай все-таки позвоним, хохмы ради. Приходи через… – она прикинула, сколько ей потребуется, чтоб принять «товарный вид», – через полчасика.

* * *

Услышав звонок, Светка с шумом отодвинула стул и выскочила в коридор; с ходу распахнула дверь. Несколько минут они молча смотрели друг на друга, стараясь уловить перемены, произошедшие за вчерашний день, но оба еще не слишком хорошо владели языком взглядов, поэтому, не выдержав пытки, Костя сгреб девушку в объятия.

Сначала они целовались в прихожей; потом два раза останавливались в коридоре, и, наконец, плюхнулись на диван. Костина рука уверенно забралась под Светкину футболку и, на удивление ловко, расстегнула лифчик. Светка затаила дыхание, когда пальцы нежно сжали ее грудь; отпустили, снова сжали… От этих движений кровь начала пульсировать быстрее. Светка запрокинула голову, ловя ртом воздух. Перед закрытыми глазами радостно вспыхнули миллионы серебристых искорок… Вторая Костина рука в это время расстегнула пуговку на джинсах.

– Не надо, – прошептала Светка и отодвинулась, создавая нейтральную зону; поправив футболку, уставилась в окно. Она пыталась понять, что же в ней победило – элементарный страх; чувство ответственности, передающееся всем женщинам по наследству, или неверие в то, что самое большое и светлое уже пришло?.. Похоже, последнее – остальное она могла преодолеть.

– Почему? – Костя обнял ее напряженные плечи.

– Ты мне очень нравишься… – Светка тщательно подбирала слова, – но у меня еще ни с кем ничего не было… только ты не обижайся – давай, не будем спешить, а то вдруг… ну, ты сам понимаешь… поклянись, что не будешь обижаться.

Костя по-своему понимал «вдруг», и на этот случай даже прихватил купленные матерью презервативы, но как объявить об этом? …Она ж может решить, что мне больше ничего не надо. А мне надо!.. Ладно, сначала я докажу ей… главное, у нее ни с кем ничего не было…

– Клянусь, – Костя вздохнул. Светка доверчиво прижалась к нему и замерла, почувствовав себя в безопасности. Ей показалось, что так можно сидеть долго-долго, мечтая о будущем, но время шло, и «долго-долго» резко сокращалось, не получая эмоциональной подпитки.

– Кость, давай что-нибудь делать или я сойду с ума, – призналась Светка.

– Давай, – и тут Костя вспомнил, – ты ж хотела позвонить!

– Ой! Правда!.. – Светка вскочила, с радостью возвращаясь к привычным отношениям. Только все равно, это были уже совсем другие отношения, хотя бы потому, что ей, например, не надо теперь стыдливо убирать руку, случайно коснувшись его…

– И что сказать? – Костя взял трубку, – чтоб набрали воду, мол, придем слона купать?

– Да ну тебя! – Светка засмеялась. Под Костину диктовку сама набрала номер и хитро прищурилась, – извините, пожалуйста. Вы не скажете, куда я попала? А то нашла, вот, номер в телефоне и никак не вспомню, чей он.

Костя восхищенно показал большой палец. Однако через секунду улыбка даже не сползла, а упала со Светкиного лица, и она поспешно нажала «отбой».

– Это Сашка. Ну, жирдяй…

– О, блин!.. – одним этим словом Костя сразу выразил все свои эмоции.

– Как тебе мог присниться его номер? Его и я-то не знаю.

– Без понятия…

Телефон в Светкиной руке залился бодрой мелодией.

– Свет, – раздался Сашин голос, – чего ты хотела?

– Как ты меня нашел? – подозрительно спросила она, тыча пальцем в трубку, чтоб Костя понял, с кем она разговаривает.

– Голос я узнал, а номер высветился, – Саша засмеялся, – мы ж в каком веке живем? Так, чего ты хотела?

– Я?.. Ничего… то есть, понимаешь… твой телефон приснился Косте… ну, ты понял. Вот, мы и проверяли, чей он…

– Бывает, – спокойно согласился Саша, – хочешь, дам тебе книжку про сны? Приходи. А хочешь, приходите вместе.

– Он нас в гости зовет, – Светка прикрыла трубку ладонью.

– О, блин!.. (какое все-таки это замечательное, универсальное слово!)

Новые отношения подразумевали и новые нормы поведения, требовавшие принятия совместных решений, и пока это Светку даже радовало. (Потом, по прошествии лет, у женщин возникает потребность явить миру собственную индивидуальность, а в самом начале они согласны подчиняться, чтоб ощутить заботу и опеку…)

– Ну, так что? – спросила Светка, – там прикольно, но без тебя я не пойду, а то опять будешь устраивать сцены ревности.

Это был потрясающий ход, во истину, продиктованный опытом тысяч поколений женщин – перед ним не может устоять ни один мужчина, а, тем более, если ему всего пятнадцать лет.

– Конечно, пошли, если хочешь! – Костя сжал Светку так, что она довольно пискнула.

– Саш, мы сейчас, – смеясь, она вывернулась из объятий, чтоб положить телефон.

На улице Костя вспомнил, что у него осталось всего две сигареты, и сначала они направились в «Орион». По ночам морозец постепенно пожирал лужи, и за какие-то пару дней дорожка к остановке сделалась шире, обретя статус «двухсторонней». Пользуясь тем, что обе «полосы» оказались свободны, Костя взял Светкину руку; сжал ее, переводя свои недавние признания на язык жестов – так они выглядели, не менее красноречиво, и Светка прижалась к Костиному плечу.

– Покурим? – предложил Костя, когда они поравнялись со своим любимым заборчиком.

– Давай, – Светка уселась на «жердочку» и извлекла сигарету из протянутой Костей пачки.

– …Привет! А чего вы без Макса? Не скучно? – рядом возникла Таня Клюева.

Косте захотелось объяснить этой «овце», что теперь им никогда не будет скучно вдвоем, но Светка б, точно, не одобрила такой откровенности – тем более, подругами они с Таней не были и даже за одну парту никогда не садились.

– А ты куда собралась в такую рань? – небрежно поинтересовалась Светка.

– К подруге. А вы?

– А мы идем… спорим, не угадаешь, к кому? – Светка протянула руку, предлагая пари, – но человек из нашего класса.

– Давай, на пиво, – поддержал Костя, – до трех раз.

– Фи, – Таня скривила губы, – давайте, на сушняк. В нашем шопе есть, по восемьдесят шесть – вчера употребляли.

Костя разбил пари, и Таня задумчиво подняла глаза к небу.

– К Максу?

Светка отрицательно покачала головой.

– К Аньке Титовой?

– Она ж на все каникулы в Питер укатила.

– Блин, к кому еще?.. – Таня задумалась, глядя на поднятый Светкин палец, который означал ее последний шанс, и вздохнула, – сдаюсь.

– Тупая ты, Танюх, – сделал вывод Костя, – стали б мы с тобой спорить, если б ты могла угадать? Прикинь, к кому б мы сроду не пошли. Ну, напряги свою единственную извилину.

– К Сидорову! – не задумываясь, выпалила Таня.

– Вот и ответ, – Светка спрятала уже никому не нужный палец, – наука логика.

– Зачем?.. – Таня выпучила глаза, забыв даже оскорбиться за «тупую» и за «одну извилину».

– А мы с ним дружим, – Светка высунула кончик языка, – он, например, магию изучает…

– Чо, на серьезе?!.. Блин!.. То-то он на меня глазеет на каждом уроке – я аж затылком чую. Точняк, присушить хочет!.. Слушайте, а можно мне с вами? Я тоже хочу позырить, чем он там занимается, – не дожидаясь согласия, она достала телефон, – сейчас позвоню, отменю свое рандеву.

Таня отошла в сторонку, а Костя крепко прижал к себе Светку, демонстрируя, что присутствие любых красавиц ничего не меняет в их отношениях.

* * *

Когда Светка звонила в знакомую дверь, Костя стоял рядом, и, наверное, поэтому впечатления прошедшего дня, когда она бежала отсюда сломя голову, потеряли окраску чего-то жуткого и необъяснимого.

– При… – Саша растерянно глядел на гостей, – привет…

– Мы это… – Костя проследил его взгляд, и сообразил, что Таню здесь не ждали; смущенно почесал нос, – Танюху, вот, встретили…

– Нет-нет, заходите! – Саша радостно распахнул дверь.

Оказавшись, вместе со всеми, в знакомой комнате, Светка тихо спросила:

– Что-то маму твою не слышно.

– Спит, наверное. Подождите, я еще стул принесу.

– Не хило, – Таня подошла к стойке с аппаратурой.

Костя выставил честно выигранное вино и склонился к сваленным в углу книгам.

– О, блин!.. Неужто можно столько прочесть?

– А я их уже и не читаю, – раздался из коридора Сашин голос. Увидев бутылку, он принес бокалы и шоколадку. Поскольку большого стола в комнате не было, все расселись, где попало, и замолчали.

– Можно сказать, за знакомство, – Костя поднял бокал, – учти, бухло Танька выбирала.

– И как? – Таня внимательно наблюдала, как хозяин сделал несколько глотков.

– Нормальное, – Саша кивнул, – я вам книжку про сны обещал, – вспомнил он, не давая вернуться неловкой паузе, и взял заранее подготовленный толстый том, – только даже тут, естественно, не все – иногда такое приснится!..

– Например, что-нибудь эротическое, да? – заметила Таня, – вот, месяца два назад снилось мне, будто я со своим мачо в лесу, на лужайке. Вокруг птички поют, солнышко светит, а мы с ним на травке, значит, упражняемся. И вдруг, когда уже все закончили, откуда ни возьмись, появляется ворон – здоровый и со стеклянным глазом. Схватил использованную резинку и улетел. Такой сон есть в твоей книжке?

– А здесь нет сюжетов – только набор символов, от комбинации которых зависит смысл, – Саша раскрыл книгу. Долго листал ее, и наконец подняв голову, сказал, – короче, что-то ты делаешь неправильно, и тебя предупреждают об этом.

– А конкретно? – заинтересовалась Таня.

– Спишь не с теми, – ехидно пояснил Костя.

– Дурак!.. – но искреннего возмущения в Танином голосе почему-то не возникло.

– Дело не в сексе, тут более широкий смысл… но это не я сказал – так написано, – Саша улыбнулся, словно извиняясь.

– Фигня, – Таня подняла стакан, – все у меня правильно…

– А, вот, мне сегодня снилось… – начала Светка, но Костя перебил ее:

– А скажи, к чему мне твой телефон приснился?

– Это тот случай, который не поддается толкованию, – Саша развел руками, – значит, так надо было каким-то потусторонним силам. Свет, – он протянул сонник, – если хочешь, возьми – дома посмотришь, что там тебе снилось. У меня их тут, разных – море!

Костя посмотрел на Светку, и хотя та лишь пожала плечами, сунул книгу в пакет.

– А музыка у тебя какая? – Танин стакан опустел, и организм привычно требовал движения.

– Сама посмотри, – Саша выдвинул ящик, – я в музыке не особо – это отец еще собирал.

Таня, не глядя, достала несколько дисков и тут же разочарованно сунула обратно.

– Полный отстой! Надо приобщать тебя к клубной культуре. Ты куда-нибудь ходишь?

– Нет. А куда надо ходить?

– Жуть! Так и сидишь с этими книжками?.. Хочешь честно? – Таня положила руки ему на плечи, – я думала, ты придурок, а ты ничего, нормальный. Только больно отсталый – прям, динозавр, в натуре!.. Слушай, может, вечером сходим куда-нибудь? Я тебя с народом познакомлю, а? Подвигаемся… ты умеешь?

– Только на ринге, – Саша усмехнулся, – я ж по юношам на области выступал.

– Класс!.. Так, это… если надо, ты и лоб заехать можешь?

– Могу, а что? – Саша неловко поправил Танин локон, – есть необходимость?

Костя склонился к Светке и прошептал ей на ухо, но так, чтоб слышали остальные:

– Может, свалим? У них, похоже, все тут клеится.

– Валите-валите, – Таня махнула рукой, – у вас своя свадьба, а у нас своя, да, Саш?

– Не знаю, – тот растерянно пожал плечами. В последние дни события развивались настолько стремительно, что он уже ничего не понимал – люди, целый год не обращавшие на него внимания, вдруг стали его друзьями, а девушка, о которой можно было только мечтать, приглашала куда-то сходить… Это походило на сон, которого нет ни в одном соннике.

* * *

– Полный отпад, – заметила Светка, когда они с Костей оказались на улице, – ты что-нибудь понимаешь в этой ботве? Что с Клюевой-то делается?

– По-моему, она лишка глотнула, – успокоил Костя, – она дурная, когда выпьет…

– Откуда знаешь? – Светка подозрительно скосила взгляд.

– Ой, ну, хватит тебе!.. – Костя обнял ее, – я тебя люблю, понимаешь?..

– Понимаю, – Светка потянулась к нему губами, несмотря на то, что через двор шла соседка из сорок пятой квартиры.

* * *

– Ну, пока. Я позвоню, – послав воздушный поцелуй, Таня переступила порог.

Саша стоял, прислонившись к косяку, и смотрел, как девушка его мечты спускается по лестнице. Сначала он видел ее всю; потом исчезли ноги; потом грудь, плечи, голова и, наконец, остались лишь неспешные шаги.

Он не смог бы ответить, чем они занимались после ухода Кости и Светки, но эти несколько часов были наполнены такой естественной беспечностью, что после ночных кошмаров и дневных забот хотелось пребывать в этом состоянии вечно.

В основном, они разговаривали… только, вот, о чем?.. А ни о чем!.. Вернее, обо всем, хотя в памяти почему-то не сохранилось ничего. Гораздо лучше Саша помнил, как, включив «отстойную» музыку, Таня пыталась совместить тягучие ритмы прошлого века с резкими движениями нынешнего; ее тонкие руки, едва не цеплявшие люстру, беспорядочное метавшееся облако светлых волос… Саше нравилось наблюдать за ней – жаль, что самой Тане быстро надоело выступать перед единственным зрителем. Зато они договорились завтра сходить куда-нибудь.

Еще они листали книжки, но это надоело Саше даже быстрее, чем Тане танцевать в одиночку. …А что еще было?.. Да ничего особенного!.. Просто было хорошо… Саша подумал, что теперь будет ждать ее звонка постоянно, и если она не позвонит, то неизвестно, что сделает. Может быть, умрет от тоски; а, может, сам пойдет к ней, купив букет цветов и бутылку вина (если уж она так любит вино, что даже слила в свой стакан Светкины остатки). А, может, придумает какой-то другой выход, но ясно одно – прежняя жизнь продолжаться не будет. Это раньше Таня являлась «музейным экспонатом», на который можно лишь восторженно глазеть с задней парты, а теперь она клала руки ему на плечи и улыбалась!.. Саша мечтательно прикрыл глаза…

– Саш, все ушли? – неприятно ворвался в сознание голос матери.

…Господи, ей-то что нужно?.. – Саша взглянул на часы, – блин, уже четыре!.. Ее ж давно пора кормить! Открыл дверь – мать сидела на постели, раскачиваясь из стороны в сторону (она считала, что такое упражнение помогает укреплять мышцы).

– Ушли, – сказал он понуро.

– А обо мне ты совсем забыл?

Саша переступил порог комнаты и окунулся в отвратительный запах больничной палаты, вступавший в жуткий диссонанс с его недавними ощущениями.

– Мам, ну, прости, пожалуйста, – он подошел и ласково погладил ее по плечу, – время как-то пролетело… Я сейчас разогрею обед.

– Я не хочу есть. Все нормально… – она вздохнула, – ты уже взрослый, и у тебя должна быть своя жизнь. Но я тоже ведь не виновата!.. Думаешь, мне нравится быть калекой?..

– Ты не калека – врачи сказали, все будет хорошо… – слова прозвучали не очень убедительно, и мать продолжала, не обратив на них внимания.

– …Может, лучше, если б я умерла вместе с папой…

– Что ты такое говоришь?!.. А как же я?..

– Ты бы поехал к бабушке, а потом…

– Я не хочу к бабушке! – Саша присел на постель и обнял мать осторожно, словно боясь сломать едва сросшиеся кости, – и думать забудь об этом!

– А о чем мне еще думать? – мать улыбнулась, но на глазах появились слезы, – я лежу и вспоминаю наш дом – тот дом… Помнишь, какие у меня там были цветы?.. Вспоминаю папу… И откуда взялась та девчонка?.. Я ж помню ее – смешная такая… Вижу, как она выскакивает на дорогу…

– Мам, может, тебе все-таки дать какую-нибудь книгу? Или я могу принести телевизор…

– Ты ж знаешь – у меня глаза сразу устают и голова начинает болеть.

– А ты не пробовала встать? – Саша настойчиво пытался отвлечь ее от тягостных мыслей.

– Пробовала. Не получилось. Но я встану, – она улыбнулась, – зачем-то ведь я осталась на этом свете – значит, надо жить.

– Ты осталась, потому что я тебя люблю; ты нужна мне!..

Слова эти, видимо, вселили в нее уверенность, потому что мать сразу расправила плечи.

– А мы обедать сегодня будем?

– Но ты же сказала… – растерялся Саша.

– Еще я сказала, что мы должны жить, – и рассмеялась весело, совсем как раньше.

* * *

Хлопнула дверь; в прихожей вспыхнул светильник, и хотя от комнаты его отделял темный коридор, Костя отдернул руки, будто ток забежал не только в лампочку, но и в него самого. Светка вскочила, судорожно заправляя футболку.

– Это мать, – прошептала она, – я ж говорила, надо было свет оставить. Сейчас начнет…

Но мать, увидев на вешалке Костину куртку, тактично остановилась в коридоре.

– Ребята!.. – только через минуту дверь приоткрылась, – чего вы тут в темноте сидите?

– Здравствуйте, Ольга Николаевна.

– Здравствуй, Костя, – Ольга Николаевна щелкнула выключателем, но не увидела ничего страшного: Костя сидел на диване; дочь стояла у окна, правда, подозрительно раскрасневшаяся, с растрепанными волосами, – Свет, причешись, – сказала она строго, – я ужин грею, а то папа сейчас придет.

Слова про папу явно адресовались Косте, и он понял это. Встречаться со Светкиным отцом ему совершенно не хотелось, поэтому он поспешно вышел из комнаты, шепнув чуть слышно:

– Завтра созвонимся.

Светка вышла следом и остановилась на безопасном расстоянии, наблюдая, как Костя одевается. Он уже потянулся за перчатками, но неожиданно передумав, сделал шаг в сторону и поцеловал Светку.

– Ты что?! – испуганно зашипела та, – мать же!..

– Ну и что? А я тебя люблю, – Костя улыбнулся, – до завтра?

– До завтра. Я сама тебе позвоню.

– До свидания, Ольга Николаевна! – крикнул Костя, и не дожидаясь ответа, выскочил за дверь, а Светка, зашла на кухню, решив, что будет правильней все выяснить до прихода отца.

– Что ты хочешь сказать? – мать склонила голову на бок.

Светка молчала, пытаясь собрать разбегавшиеся мысли – одни из них умчались вслед за Костей, другие бессильно метались по квартире, предчувствуя пустой, тоскливый вечер.

– Папе я ничего говорить не стану, – продолжала мать, возвращаясь к приготовлению ужина, – но вы не увлекайтесь, а то я знаю, как это бывает.

– Мам, – Светка присела в углу, – что бывает? Мне пятнадцать лет – могу я влюбиться, в конце концов? У тебя что, в таком возрасте не было мальчика, с которым бы ты целовалась?

Мать медленно подняла голову, сраженная такой откровенностью.

– Дело в том, что в наше время поцелуями и заканчивалось, а сейчас все помешались на сексе. Ты посмотри…

– Зачем мне куда-то смотреть? – перебила Светка, – я смотрю на себя! Секс – это секс, я не собираюсь им сейчас заниматься, а любовь – это любовь…

– Какая ж ты у меня умная-то! – мать покачала головой, – а, знаешь, как порой трудно провести границу? Тебе, например, говорят – если ты не будешь со мной сейчас, значит, ты меня не любишь. И как ты поступишь?

– Не знаю, – Светка опустила глаза, но не желала сдаваться, – и что мне теперь делать? Запереться в комнате и ждать принца? Я не хочу, понимаешь?.. Я хочу жить, как все! И любить, как все!.. Вам Костя не нравится, да? А мне нравится!..

– Успокойся, – мать улыбнулась, – я ж тебе ничего не запрещаю, а просто предупреждаю – прежде, чем что-то сделать, подумай… иди сюда, – она выразительно посмотрела на свои грязные руки, – иди, я тебя поцелую. Я ж тебе добра хочу…

Светка подошла, привычно задержав дыхание, но мать все равно учуяла запах.

– Бросай курить, а? Ну, зачем тебе это? Умная девочка, а простых вещей не понимаешь.

– Все я понимаю! Мам, я ж, типа, балуюсь… Вот, будет у меня хоть одна некурящая подружка, обещаю, сразу брошу. Понимаешь, не хочется быть «белой вороной».

– Ловлю на слове, – мать шутливо погрозила пальцем.

…Какой у нас сегодня получается классный разговор!.. – радостно подумала Светка, – неужели она наконец поняла, что я взрослая, и надо не только кормить меня и проверять дневник… а, действительно, что я сделаю, если Костя заявит такое?.. Я же, наверное, тоже люблю его… нет, он так не скажет…

И тут все закончилось, потому что хлопнула входная дверь. Мать заговорщически приложила палец к губам – от счастья, что они понимают друг друга, Светка крепко обняла ее и прошептала:

– Мам, я люблю тебя…

– Как тут мои девочки? – крикнул отец. Он еще не знал, что у него теперь нет «девочек», а есть две женщины-единомышленницы, со всеми вытекающими последствиями.

* * *

Саша напряженно вслушивался в тишину. Голос не появлялся, хотя прошло уже минут двадцать с тех пор, как он лег. Таких длительных опозданий с «ночным гостем» еще не случалось, но Саша боялся радоваться, потому что ужаснее всего на свете – разочарование. Не зря философ говорил, что лишь мысль о худшем, делает плохое хорошим.

Он боязливо поднял голову, думая, что стоит уверовать в свою победу, как голос тут же разразится гомерическим хохотом и вновь потребует отдать ему …Черт, что б такое ему отдать?.. Наверное, эта вещь очень маленькая, раз я никогда ее не видел. И как же тогда ее найти?.. А, может, уже ничего и не надо искать? Может, все прошло?.. Я весь вечер думал о Тане, и голос пропал… Правильно! У меня появились другие мысли, которые вытеснили из сознания все остальное!.. Может, он требовал мою душу – одинокую и неприкаянную?.. Не зря ж он говорил, что без нее я сойду с ума – как человек может жить без души? А теперь она мне самому нужна, и он понял это…

Улыбнувшись, Саша повернулся на бок и закрыл глаза, пытаясь восстановить в памяти Танин облик. …Какая ж она все-таки красивая!.. А умной женщина и не должна быть – так все говорятИнтересно, завтра она позвонит или нет?.. Как-то все быстро случилось – Света, потом Костя… он нормальный пацан… и, наконец, Таня… Танечка… Танюша…

На этой радостной мысли тьма рассыпалась миллионами звезд, из которых, словно Афродита из морской пены, возникло Танино лицо – смеющееся и манящее. Саша вспомнил беспросветную тьму, оставшуюся позади. На мгновение ему сделалось жутко, но руки, сотканные из крошечных брызг, уже тянули его, увлекая в свой звездный мир… Такого сна у него не было никогда в жизни.

* * *

Весь день Светка провела у Кости – он бессовестно заманил ее «немыслимым» фильмом, который они так и не удосужились включить. Нет, определенных в прошлый раз рамок, они не перешли, но Светка чувствовала, как измято ее тело, а больше всего болели губы, даже чуть распухшие от поцелуев. Зато теперь она отдыхала, вглядываясь в ночь, на телевизионном экране почти не отличавшаяся от той, что повисла за окнами. В такое время Нью-Йорк, оказывается, ничем не отличался от какого-нибудь Воронежа или Тамбова, и даже коридор, по которому бежала испуганная девушка, напоминал наши новостройки.

– Сейчас он ее убьет, – прошептала Светка, сжимая руку матери, сидевшей рядом.

– Не убьет, – засмеялся из кресла отец, – у америкосов положительные герои не погибают.

– Почему? – Светка повернула голову. Напряжение кульминационной сцены сразу спало, и девушка, спасавшаяся от маньяка, отчаянно карабкаясь по чердачной лестнице, мгновенно превратилась в известную актрису, хорошо игравшую свою роль.

– Почему?.. – отец потянулся, – это особенности американского менталитета. Понимаешь, Свет, Америка – страна удачливых людей, поэтому, если фильм закончится плохо, зрители на него не пойдут. А не будет проката – не будет денег. У них в генах заложено, что в конце всегда следует хэппи-энд. Это у русских, вечно живущих на надрыве, вечно копающихся в себе, ища какую-то эфемерную истину – чем трагичнее конец, тем более правдивым он кажется. У нас даже из ничего умеют делать трагедию. И как отучить наш народ от этого?..

– Володь, а чего ты тут сидишь, если все знаешь наперед? – перебила мать.

– Ну, хочу проверить…

– Ага, папочка! – Светка захлопала в ладоши, – вот, я тебя и поймала!.. Значит, все-таки бывает не так, как ты думаешь? Иначе, чего проверять?..

– Напали вдвоем, – отец демонстративно вздохнул, и в это время заиграла мелодия телефона, – чей? – спросил он.

– Мой, – Светка выскочила на кухню, озаряемую голубой подсветкой клавиатуры. Знакомые предметы вмиг сделались неузнаваемыми и даже зловещими – наверное, Светкино восприятие мира еще не могло сравниться с отцовским, и триллеры оказывали на нее соответствующее воздействие.

Вместо ожидаемой Костиной фотки, на дисплее высветился номер Саши Сидорова.

– Алло, Саш, что случилось?

– Извини, я это… – голос сорвался, – извини, ради бога… ты тут не причем… но мне нужна помощь… ты б не могла прийти прямо сейчас?.. Пожалуйста!..

– Саш, что случилось?!.. – однако связь оборвалась, и Светка ничего не поняла, но одно то, что, именно, к ней обратились в трудную минуту, поднимало ее в собственных глазах. Это ведь не то, что дать списать – это из другого, взрослого мира, в котором она, оказывается, тоже востребована!

Красивые смелые мысли боролись с реальным страхом от соприкосновения с живой человеческой бедой (а иначе б Сашка не позвонил). Весь ее героизм тут же сворачивался до размеров булавочной головки, отдавая разум во власть маленькой испуганной девочки. Вывод напрашивался сам собой, и Светка нашла Костин номер.

– Ой, Светик, мой семицветик!..

– Подожди, – Светка бестактно остановила готовый обрушиться на нее поток ласковых слов, – мне сейчас Сидоров звонил. У него что-то случилось. Просил прийти…

– Тебя?!.. Сейчас?..

– Может, у него больше нет ничьих телефонов?

– А как же Клюева, блин?

Светка подумала, что дискуссия может продолжаться долго и мгновенно привела ее к логическому концу.

– Короче, ты пойдешь со мной?

– Какой базар? Конечно, пойду!..

Эти уверенные слова обрадовали Светку даже больше, чем любое признание в любви.

– Костик, тогда встречаемся во дворе…

Вспыхнул свет, и Светка испуганно оглянулась.

– Куда это ты, на ночь глядя? – отец взял сигареты, направляясь на балкон – дома он не курил, даже когда собирались гости.

– Пап, мне надо… – Светка не знала, как объяснить, зачем она идет.

– Куда это ребенку может быть надо среди ночи?..

Подобное определение ее статуса переворачивало все – какой же она ребенок, если кто-то нуждался в ее помощи!

– Значит, так, – отец открыл дверь, из которой пахнуло холодом, – я сказал. Никуда ты не пойдешь – так можешь этому своему Косте и передать. Дня вам мало!.. Не хватает еще по ночам таскаться!..

– Что тут такое? – услышав громкие голоса, на кухне возникла мать.

– Красавица-то наша, – отец кивнул на Светку, – надо ей куда-то! Этот обалдуй позвонил, и она подорвалась! Невтерпеж!..

– Костя здесь не причем!..

– Светлана, что ты врешь? Я ж слышал! «Костик, встречаемся во дворе»!.. – передразнил отец, и считая приговор окончательным, шагнул на балкон, плотно закрыв за собой дверь.

– Мам… – Светка почувствовала, что еще минута, и она разревется, – мам, у Саши Сидорова из нашего класса что-то случилось. Это он звонил. Костя тут не при чем, честно…

– А ты причем? Он тебе кто, тот Саша Сидоров?

– Человек!.. И ему плохо!.. Мам… а Косте я сама позвонила, потому что одной идти страшно. Поверь мне… – она обняла мать, – честное слово!..

– Верю. Но ты ж у меня умная девочка?

– Я не знаю… – Светка всхлипнула, видя, как ее пытаются лишить первого в жизни настоящего поступка, – вы ж сами говорили, что людям надо помогать, и в школе нас учат…

– Иди, – неожиданно сказала мать, – только не наделай глупостей. Обещаешь?

– Обещаю! Спасибо, мам!..

Пока отец курил, Светка успела натянуть джинсы, набросить куртку и выскочить за дверь.

* * *

– Где дочь? – спросил отец, потирая озябшие руки.

– Ушла. Володь, не такая она маленькая, как ты считаешь. Я разговаривала с ней – она очень правильно смотрит на вещи…

– На какие вещи?!.. Что она понимает в «вещах»?!.. Учиться не хочет – что бог дал, на том и выезжает – я что, не вижу? И друзья у нее такие же! Болтаются по двору целыми днями или в компьютер долбят до одури!.. Теперь по ночам уходить стала, а дальше что?.. Учти, если через полчаса ее не будет, я не посмотрю, что она любовь там крутит – так ремня всыплю, что неделю будет чесаться! А то взрослая стала не в меру!..

– Не говори глупости. Это я ее отпустила.

– Ах, ты отпустила?.. Ну, тогда сама ее и воспитывай, а я больше слова ни скажу!.. Вырастет проститутка, будешь потом по притонам ее вылавливать!.. Не хочешь, чтоб я человека из нее сделал – не надо!.. Пошел я спать – мне вставать рано. И тебе, кстати, тоже! Тебе надо завтра, кровь из носа, справку в Москву отправить, а у тебя еще конь не валялся!.. Теперь я знаю, в кого она пошла! Отпустила она, видите ли!..

– Ну, спасибо, – мать обиженно отвернулась, но тут же сообразила, что муж невольно сделал дочери комплимент, и победно вскинула голову, – а вспомни, сколько ты за мной бегал, прежде, чем я согласилась жить с тобой?.. За такой-то плохой! А сейчас кто б твои доходы прятал, если б не я? Где ты найдешь такого бухгалтера?.. Дай-то бог, чтоб она в меня пошла!..

– Делайте, что хотите! – он вышел, хлопнув дверью.

* * *

Выскочив на улицу, Светка успела увидеть стоповые фонари какого-то микроавтобуса. Впрочем, он мог и не иметь никакого отношения к Саше.

– Ты чего так долго? – спросил Костя, появляясь из темноты.

– Дома скандал. Отец возбухал, куда это я поперлась… ладно, пошли.

– Мои нормально – спросили только, когда вернусь, – гордо сообщил Костя.

– Ты – пацан, тебе проще…

Под ногами хрустел наст, и этот звук разносился по пустому двору, рождая неприятное чувство незащищенности. Костя молчал – теперь, когда дело уже сделано, он пытался понять, куда и зачем они идут. …Хотя какая разница, если так хочет мой Светик-семицветик?..

Темный гулкий подъезд, хоть и ограничил пространство тесными стенами, но не изменил настроение, а когда в тишине загрохотал лифт, к Светке вернулось ощущение, уже возникавшее несколько дней назад – это мертвый мир, жуткий и пустой, только если прежде ее тянули туда насильно, то теперь она шла по собственной воле.

– Мне страшно, – прошептала она, когда они оказались в тесной коробке, медленно ползущей вверх.

– Дурочка, – Костя хотел поцеловать ее, но Светка спрятала лицо. Поцелуи казались чем-то неуместным, хотя вся обстановка, вроде, располагала к этому – ночь, тишина и они вдвоем так близко друг от друга…

Лифт остановился. Створки разъехались. Дверь Сашкиной квартиры была приоткрыта и в ней горел свет.

– Саш, – позвал Костя, бесстрашно заходя внутрь, – ты где?

– Здесь. Зря я позвонил, – шмыгнув носом, он вытер влажные глаза, – извините, ребята.

Ничего страшного в квартире не происходило, и Светка воспрянула духом, чувствуя себя актрисой, снимающейся в триллере. Наверное, мысль эта пришла оттого, что дома она так и не досмотрела фильм.

– Что у тебя случилось? – она уверенно повесила куртку.

– С мамой плохо… из-за меня все.

– Успокойся. Почему ты считаешь, что из-за тебя? – Светка с удовольствием примеряла роль киношного психоаналитика, потому что роль эта ей нравилась.

Присутствие людей, видимо, успокоило и Сашу; голос его выровнялся, глаза высохли.

– Пойдемте, – сказал он, – спасибо, ребята, что пришли.

Костя, пока не находивший себе места в этом спектакле, тоже разделся и запер дверь.

В Сашиной комнате ничего не изменилось со времени их визита. Светка так же присела на диван, Костя – рядом, а хозяин, ссутулившись, устроился на стуле.

– Год назад мои родители попали в автокатастрофу. Отец погиб; мать врачи спасли, но собирали ее буквально по частям. Ей бы еще в больнице лежать… она из-за меня подписала бумагу, чтоб ее отпустили. Она еще и не встает… а как мечтает хоть посмотреть в окно – она весну очень любит… – Саша закрыл лицо руками.

– Все будет хорошо, – заполнила возникшую паузу Светка, сжимая Костину руку, в надежде, что тот поддержит разговор, но Костя не любил триллеры и не знал, как их герои должны поступать в подобных ситуациях. Он, вообще, не понимал, в чем смысл их присутствия, ведь чисто житейская ситуация – человеку стало плохо, его увезли в больницу, и что?.. Почему об этом надо трубить по всему городу? …Слабак, – решил он, – хоть и здоровый, но я с самого начала знал, что слабак…

– Мы с Таней ходили… – Саша не стал уточнять, куда конкретно, но это и не имело значения, – а когда вернулся, мама лежала посреди комнаты…

– Почему? – не поняла Светка.

– Я обещал прийти в десять, а пришел в полдвенадцатого. Она пыталась встать…

– Чего ж ты Клюевой не позвонил? – ехидно перебил Костя.

– Я звонил. Ее родители не пустили.

– Реально врет! – заверил Костя, – по клубам, значит, до утра тусоваться ее отпускают…

– Меня, может, тоже не отпускали!.. – вспыхнула Светка, но тут же решила, что сейчас не время выяснять отношения, – не надо себя винить, все обойдется, – сказала она ласково, – врачи у нас хорошие. Я думаю, ничего страшного… – получалось как-то неуклюже, но других слов в голову не приходило. Светка замолчала, и вдруг странное эхо повторило ее последнюю фразу.

– …Ничего страшного!..

Саша вскинул голову. Голос, от которого он, как казалось, сумел избавиться, вернулся.

– Что это?.. – прошептала Светка и почувствовала, как Костя до хруста сжал ее пальцы.

– Вы тоже слышите? – удивился Саша, – разве это не у меня в мозгах?..

– Кажется, нет, – Светка прижалась к Косте, который пытался выглядеть уверенно, но глаза его бегали по комнате, ища источник звука, а рука несколько раз дернулась, и дрожь эта передалась Светке.

– Ты исполнил мою просьбу, и теперь мы уйдем.

– Мы?!.. – испугался Саша, – кто мы?..

– Я уже позаботился, чтоб врачи не смогли ей помочь. Теперь мы снова вместе. Ты знаешь, как я люблю мою Розочку…

Сашка побледнел; рот его приоткрылся, но выпало из него лишь одно слово:

– Папа?..

– Наконец-то ты понял, – голос рассмеялся, – о тебе я позабочусь. Отсюда это делать совсем не трудно – было б желание, а оно у меня есть, ведь ты отдал мне мою Розочку, мой цветочек!.. Взамен у тебя теперь есть девушка, которую ты хотел. Правда, мне она не очень нравится. Я предлагал тебе другую – я даже вел ее к тебе, но это твоя воля, и я ее исполнил, потому что ты исполнил мою…

– Ничего я не исполнял!..

– Нет, исполнил, – голос вновь засмеялся. Чувствовалось, что ему хорошо и весело – не то, что в предыдущие дни, – помнишь, я говорил, что могу забрать ее сам, но это будет неправильно? Не мог же я бросить тебя одного?.. Теперь ты нашел свою любовь, а, значит, я могу спокойно забрать свою. Ты начал новый цикл, и мать уже мешала тебе. Она – моя. А ты теперь можешь приходить, когда хочешь; делать, что хочешь… Дальше было б хуже – ты б разрывался между ними…

– Ты хочешь сказать, что Таня заменит мне маму?!..

– Нет, конечно. Просто одна любовь заменит другую. Это новый цикл!

– Но мне нужна мама!..

– Нельзя объять необъятное. Ты еще поймешь это, а пока не расстраивайся – нам будет хорошо здесь, а тебе, там. Прощай.

– Ты не мой отец! – выкрикнул ему вслед Саша, – ты – демон! Мой отец был добрым!..

– А разве я злой?.. – голос не успел исчезнуть в пространствах своего мира и поэтому решил ответить, – разве я не помогаю тебе во всех начинаниях?.. Но любовь всепоглощающа, а поэтому жестока – она ослепляет и заставляет совершать массу разрушительных поступков, уничтожающих созданное ранее… но она лежит в основе жизни, и с этим ничего не поделаешь… Прощай!.. – голос стал удаляться, и когда воцарилась тишина, стало ясно, что больше он не вернется.

– Господи!.. – Саша поднял взгляд к потолку, – скажи, что это не так!.. – сложив руки, он забормотал, словно пописанному, – Господи, помоги, Владыко, благослови, Святый, помилуй. Святая Безначальная Троица, Бог Отец, Бог Сын, Бог Святой Дух, встаньте мне в помощь. Помоги, Святая Троица, Бог Создатель, Бог Искупитель, Бог Утешитель…

– Пошли отсюда, – прошептал Костя.

Светкина голова, не привыкшая к решению глобальных вопросов, раскалывалась от взбунтовавшихся мыслей, и ей было все равно, чем занимается ее тело. Она покорно встала и ведомая Костей, вышла в коридор. Саша этого даже не заметил.

Зябкий подъезд быстро остудил головы, но не мог навести там порядок.

– Это что, правда, был его отец? – спросил Костя, – я думал, такого не бывает.

– Я тоже…

Грохочущий лифт устремился вниз, и Светка подумала, что если все обстоит именно так, как объяснял голос, то неизвестно, где откроются двери – вдруг лифт врежется в землю, и тогда перед ней возникнет совершенно другой мир…

Двор, освещенный вылезшей из-за туч луной, показался чудом, на которое Светка уже и не рассчитывала. Она остановилась, радостно оглядывая знакомые дома, деревья, грязный снег, заснувшие автомобили…

– Пойдем, – Костя обнял ее, но Светка дернула плечом.

– Не прикасайся! Никогда не прикасайся ко мне! И не говори этих ужасных слов!..

– Каких? Что с тобой? – Костя испуганно замер.

– Знаешь, каких! Не хочу, чтоб ты любил меня, понял?..

– Почему?

– А вдруг ты умрешь раньше? – она в упор взглянула в Костино растерянное лицо, – завтра, например!.. Тогда ты тоже потащишь меня с собой?!.. Я не хочу! Все он врет, что там хорошо!.. Я все поняла! Я – та девушка, которую он выбрал для Сашки! Это он вел меня тогда! Помнишь, я говорила?..

– Помню. И что теперь?

– Ничего! Оставь меня в покое! Совсем! Ты понял?!.. – при этом память предательски воспроизвела мягкое касание губ, ласковую руку, робко ползущую по ее телу… Слезы покатились сами собой, и не было повода, чтоб остановить их.

– …Света!!.. – раскатилось над двором, словно голос с небес. Оба вздрогнули, и разом повернувшись, увидели в единственном освещенном окне темный силуэт, высунувшийся в форточку, – иди домой!..

Светка молча направилась к подъезду, размазывая по холодным щекам холодные слезинки. Костя хотел броситься за ней, но подумал …а что будет, если она умрет раньше?.. и остался стоять посреди пустого двора.

Мать встретила дочь у распахнутой двери.

– Что случилось?

– Ничего, – Светка повисла на ее шее и заплакала в голос.

– Он обидел тебя? Скажи мне правду.

– Мамочка, милая, никто меня не обидел…

– Свет, скажи мне, пожалуйста, он тебя… – мать не стала моделировать ход событий, а сразу перешла к выводам, – завтра пойдем в милицию…

– В какую милицию?!.. – Светка истерически расхохоталась.

– Так вы просто поссорились? – мать вздохнула с явным облегчением.

– Нет, мам, мы не поссорились…

– Но я же слышала! Свет, не надо меня обманывать.

– Мам, ничего не произошло, честное слово. Все нормально. Я потом тебе объясню, не обижайся, – Светка вытерла слезы. Знакомая обстановка и домашнее тепло постепенно возвращали ее в привычную среду обитания с привычными законами и проблемами.

– Раздевайся, пойдем, – мать помогла Светке снять сапоги и обняв, повела в комнату.

– А где папа? – Светка оглянулась по сторонам.

– Спит. Мы с ним поругались из-за тебя. Он тут так разошелся!.. Но я, как всегда, тебя отстояла, – мать улыбнулась.

– Спасибо, – Светка решила, что это мелочь, в сравнении с открывшейся ей истиной, – больше у него не будет повода. Я теперь буду хорошей девочкой – буду сидеть дома и учиться.

– Потом все мне расскажешь, ладно? – мать поцеловала ее в щеку, – иди, ложись. Мне тоже пора, а то завтра много работы.

– Спокойной ночи, мам… (с языка готова была сорваться та самая пресловутая фраза, но как-то сама собой ей нашлась замена) …ты настоящий друг, – Светка кисло улыбнулась.

– Конечно, – мать засмеялась и дождавшись, пока Светка залезет в постель, потушила свет.

Спать не хотелось, но состояние больше напоминало оцепенение. Хотя, может, так оно и было, только касалось не тела, а души, в которой не осталось ни желаний, ни воспоминаний; ни будущего, ни прошлого… Пустота. Светка подумала, что тот, другой мир, который начал завоевывать окружающую территорию несколько дней назад и остановившейся на пороге ее комнаты, теперь проник и в нее… нет, не в комнату, а в нее!..

…Почему так? Я ведь живая… вот, я – теплая и мягкая, – она провела рукой по своему телу, – я не должна принадлежать мертвому миру. Он не забрал меня – я осталась здесь!.. И что?.. Для чего?.. Ведь для чего-то я здесь… Не возникало не только ответа, но даже никаких вариантов. Черная стена отгородила ее от всего – от родителей, от Кости, от лучшей подруги Аньки Титовой, от Макса, от школы, от компьютера, от пива, от сигарет, от стола, от дивана… да разве можно перечислить все, что осталось за той стеной?.. Зато окружавшее ее по эту сторону, можно было определить одним словом – ничто.

Светка уткнулась в подушку и заплакала. Сначала громко, потом все тише и тише, вроде, со слезами утекали мысли, погружая ее в сон…

…Воин вошел в избушку с крохотными окнами, смотревшими на все четыре стороны. Кто победил в схватке с драконом, Светка не знала, ведь главная победа заключалась в том, что воин вернулся оттуда живым. Он развязал ремешки, сбросив кожаную защиту, и подошел к зеркалу. Вместо мускулистого тела и мужественного лица стекло отражало худенькую девушку с большими испуганными глазами и «хвостом» русых волос. И опять Светка не удивилась, как тогда, когда вдруг ощутила себя Воином. В отражении не бы


Содержание:
 0  Египтянка (сборник) : Сергей Дубянский  1  ЭФФЕКТ ЮЛИ : Сергей Дубянский
 2  ЛЮБОВЬ СО ВТОРОГО ВЗГЛЯДА : Сергей Дубянский  3  ПЕТЛЯ : Сергей Дубянский
 4  вы читаете: ЗАКОН ЦИКЛИЧНОСТИ : Сергей Дубянский    



 




Всех с Новым Годом! Смотрите шоу подготовленное для ВАС!

Благослави БОГ каждого посетителя этой библиотеки! Спасибо за то что вы есть!

sitemap