Фантастика : Социальная фантастика : Глава пятая : Вадим Еловенко

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26

вы читаете книгу




Глава пятая

1.

Начальник штаба уже к девяти вечера вполне оценил, что шапками закидать бандюков не получится. А ведь все так хорошо начиналось. Выдвинувшись навстречу уголовникам, один отряд сумел занять на их пути удобные позиции и буквально уничтожить хаотичный авангард наступающей армии освобожденных. Командир этого отряда радостно докладывал, что не меньше семидесяти бандитов можно вычеркивать. В штабе у всех повысилось настроение, откуда-то появилась водка и даже Сергей в стороне наблюдая за происходящим приложился к гуляющей по рукам фляге.

Радость наполняла вздохнувших немного свободнее офицеров. Задержка даже на час позволяла надеяться, что бандиты до темноты не войдут в город. Используя то, что армия бандитов широким рассеянным фронтом накатывала на город, зам командира полка отдал приказ второй группе начать мобильную охоту по флангам и тылам. Начальник штаба буквально упрашивал не делать этого, а стоять в глухой обороне минимум до темноты. Но ему сказали делать свою работу и не мешать проведению оперативных рейдов. И начальник штаба отступил, разрабатывая дальнейшие действия по обороне. Это он приказал телефонному узлу запустить робота автодозвона и оповестить граждан, что бы они не покидали домов. А при звуках выстрелов в городе не приближались к окнам и не делали попыток оказания помощи или сопротивления. Сергей слушал это и учился. Он внимательно смотрел что и как делает начальник штаба, и даже его обращение с подчиненными не утаивалось от взгляда Сергея. Штаб все больше стал казаться Сергею неким мозговым центром управляющим всем организмом полка. А что зам командира без согласования с штабом начал мобильные действия… так ведь и у нас руки трясутся и ничего мозг с этим поделать не может.

Но расплата за непродуманные действия наступила почти сразу. Почти сотня бойцов вклинившись в рассеянную по полям и перелескам массу бандитов оказалась словно в болоте. Не отступить и не продвинуться. Сзади уже сомкнулись ушедшие вперед уголовники, а спереди напирал неизвестно откуда взявшийся ударный отряд этого отморозка Патриота. Спешащая на выручку, идущая следом вторая рота просто не смогла пробиться к завязшим. А «патриот» не желая тягаться с милиционерами в меткости стрельбы, просто поджег поле и лес, в которых была блокирована эту сотня. Вырывающиеся из огненного ада милиционеры стали легкой добычей для озверевших от длительного перехода бандитов. Отобранное у трупов оружие немедленно выдавалось в пустые руки идущей следом за ударным отрядом колонне уголовников. И всех кто получил его, немедленно погнали вперед. Отрабатывайте!

Вторая рота, вставшая в обороне, как и первый заградительный отряд не знала что офицер Владимира, разгадав тактику милиции, теперь стягивал к двум очагам обороны все тяжелое вооружение раздобытое бандитами в ходе длительного перехода. И уж милиционеры точно были не готовы к тому, что на их позиции с ревом и вырываемой колесами землей понеслись БТРы. Они даже ничего против сделать не могли, не имея ничего кроме стрелкового оружия и осколочных гранат. Пока БТРы наводили хаос в рядах пытающихся спрятаться в домах безымянной деревушки милиционеров, первый офицер вел уголовников дальше. В отличии от Владимира жаждавшего уничтожить очаги сопротивления, тот знал что отвлекаться и вязнуть боях нельзя. Надо было любой ценой пробиться в город, где можно было даже неподготовленному зеку с автоматом в руках тягаться со спецназом. И Владимир слушался его. Он давно уяснил, что первый офицер, в чем, в чем, а в тактике разбирался на пять. Уже в пределах видимости первых домов города стянув в «кулак» всех бойцов в округе, Владимир лично повел их проложенным офицером маршрутом. Пока уголовников ждали в одном месте они буквально толпой влились в город в другом. Основная задача, поставленная перед милицией, была провалена. Боевики стали занимать дома и готовить огневые точки для удержания занятого.

Владимир с удовольствием отдал приказ никого не щадить. Теперь на улицах города он не собирался цацкаться ни с кем кто был против него. И ему стало плевать местный ли это с откопанным дедовским ружьем или ОМОНовец увешанный оружием.

Но порезвиться ему не дал именно его первый офицер. Он угрюмо сообщил, что в городе надо пополнить запасы сделать посменный отдых и уходить дальше на юг. Позволить себя локализовать в отдельном городе будет непростительной ошибкой считал он и Владимир вынужденно согласился. Удерживая два микрорайона и откровенно разграбляя квартиры, магазины, склады, бойцы Новой Армии готовились к дальнейшему походу.

Конечно не все. Кто-то, дорвавшись до города и считая, что на его улицах он вполне может скрыться и от властей и от понуканий Владимира, решился дезертировать. Но введенные обратно в город отряды милиции таких быстро отстреливали только те пытались покинуть захваченные боевиками микрорайоны.

Вторая ошибка допущенная заместителем командира милицейского полка прямо вытекала из его первой оплошности. Допустив бандитов на улице, он справедливо полагал что если ничего не сделает то сам пойдет под суд или без суда… И он собрав две роты бойцов оставив остальных удерживать боевиков в их границах сам, лично повел в безумную атаку своих людей. Штаб узнав его решения погрузился в похоронное молчание. По прикидкам даже Сергея вооруженных уголовников набилось в микрорайоны не меньше пары тысяч. И они все прибывали координируемые вообще непонятно как. Идти с двумя сотнями на штурм, это был не героизм, это была откровенная глупость. Останься командир в обороне. Дай он коридор для утреннего выхода из города боевиков и они бы ушли. Но он мало того, что положил преданных ему бойцов, так еще и сам умудрился в плен попасть. Он не знал, что сдаваться в плен Владимиру чрезвычайно глупое занятие. Его в итоге избитого, изрезанного просто разорвали привязав к двум внедорожникам.

Получая уже крохи информации штаб тяжело матеря покойника, пытался хоть как-то заморозить ситуацию. Таким образом блокировать боевиков, чтобы у них даже мысли не возникло рыпаться из микрорайонов. Ситуация к полуночи выглядела уже не угрожающей, а в полной мере плачевной. Милиционеры, пользуясь темнотой, стали покидать отведенные им позиции и просто дезертировать.

2.

К часу ночи катастрофа приобрела для штаба вполне четкие очертания. Если ничего не предпринять, то блуждающие по городу боевики к утру завладеют им полностью. Сергей пораженный стоял над картой города и видел как, уже не церемонясь, офицеры штаба маркерами на карте рисуют места боестолкновения с расползающимися под покровом ночи боевиками. Когда в бой на улице вступило охранение штаба, начальник тяжело вздохнув бросил карандаш на карту и сказал:

— Все. Все что могли мы сделали. Капитан, отдавайте указание, пусть готовят машины. Будем отходить на Малоярославец.

Капитан вышел из комнаты и Сергей изумленно спросил:

— Вы не останетесь защищать город?

Подполковник, надевая фуражку с лихо загнутым к верху краем с кокардой, сказал устало:

— Мальчик, нечего защищать. Город в их руках.

— Я вам не мальчик… — зло сказал Сергей, играя желваками.

Подполковник кивнул, ничего не говоря, и застегнул форменную куртку. Поясняя, он сказал:

— Воевать нам больше некем. Отойдем на Малый, там дождемся подкреплений и нагоним уходящих боевиков. Они ведь тоже не останутся тут. Утром или максимум завтра к вечеру снимутся, испугавшись, что их запрут в городе.

— Вы представляете, что они к утру с жителями сделают? — С ненавистью в голосе спросил Сергей.

Подполковник покивал, отчетливо представляя, что УЖЕ с жителями делают дорвавшиеся и разозленные боевики. А уж что с женщинами зеки делают, можно было вслух не говорить. Никакие законы зоны больше не действовали. Кажется, в стране вообще никакие законы в тот момент не действовали.

— Мы должны остаться и воевать. — Твердо заявил Сергей.

— Кто будет воевать, мальчик? — спросил насмешливо подполковник и вопросительно посмотрел на вернувшегося капитана.

— Мы будем воевать. — Зло сказал Сергей. — Я, вы, он! Мы должны делать хоть что-то, а не просто оставить город.

Офицеры смотрели на него с нескрываемым непониманием, а подполковник сказал:

— Все что вы можете сделать, это доложить Богуславскому, что город сдан. Может у него найдется полк ВДВ лишний, чтобы сюда бросить. Может это Богуса отрезвит от вкуса победы за власть. Ее надо не только захватить, но и удерживать.

Сергей обвел глазами офицером и спросил жестко:

— Я оставлен старшим в городе. И я его не покину! Я спрашиваю, кто из вас останется его защищать? Кто сейчас со мной пойдет наружу и будет охотится на бандитов на улицах?

Молчание было ему ответом. Подполковник достал свой пистолет. И положив его на стол, сказал:

— Это вам пригодится. Желаем приятно провести время. А мы не первый день воюем и знаем, что иногда надо отступить, чтобы победить.

Сергей, даже не взглянув на пистолет, сказал:

— Не тот случай! Здесь остались не эвакуированные люди! Вы должны остаться. У вас в охранении штаба еще пятьдесят бойцов!

Выходя из комнаты, подполковник сказал:

— Не смешно, мальчик.

Оставшись один, Сергей взял пистолет в руки. Когда-то именно Владимир спросил его, возьмет ли тот в руки оружие, когда его будут убивать? И Сергей ответил что возьмет. И будет стрелять, как учил его Владимир. Безумно переплетались нити жизни…

Богуславский когда-то спас Владимира и за несколько недель боев научил того хотя бы воевать. Теперь Владимир пришел с войной в город Богуса. Владимир когда-то вытащил Сергея из заточения и научил его стрелять, теперь держа в руках оружие Сергей готовился при первой возможности убить самого благодетеля… А ведь так было всегда. И во все времена. Усама Бен Ладен выращенный и воспитанный США повернул оружие против него. Ленин, выращенный в хорошей семье в стране, в которой он был бы не последним человеком, уничтожил эту страну. Басаева в Абхазии в тысяча девятьсот девяносто втором, когда он воевал против Грузии, поддерживали именно Российские спецслужбы. И Басаев сторицей отплатил за поддержку террором против самой России. Значит не странно? Значит закономерно? Оружие выращенное твоими руками будет обернуто против тебя?

Вздохнув, Сергей взвел пистолет и, не снимая с предохранителя, спрятал за пояс. Подойдя к прямой связи с телефонной станцией, он позвонил им и потребовал:

— Запустите автодозвон. Записывайте обращение. — Когда оператор сказал, что готов писать Сергей не сразу продолжил говорить. Он на минуту задумался не уверенный что делает правильно. Но, решившись, он сказал: — Всем, всем, всем… В город ворвались бандиты. Милиция не смогла их сдержать. Идут грабежи и насилия. Убивают женщин и детей. Поджигают дома с людьми в них. Давят мирных жителей машинами и БТРами. И у нас нет выбора. Война пришла к нам. И нас не оставят в живых. Никого не оставляют. Надежды отсидеться по домам нет. Всем кто услышит данное, обращение говорю, что город будет уничтожен и сожжен. Все к этому и идет. Женщинам и детям надо его покидать. Покидать самостоятельно и не сговариваясь с другими. Без толп и остановок. А мужчинам. Если они мужчины. Я прошу их собраться в здании милиции. Тут осталось какое-то оружие. Да и по городу много разбросано…И если у вас с прошлого конфликта осталось тоже берите. Лишнего не будет. Кроме нас, их никто не сможет остановить. Нам надо продержаться только до утра и не дать бандитам расползтись по городу. Спешите. Спешите, чтобы не было потом стыдно смотреть в глаза изнасилованным женам и дочерям. Спешите если хотите честно глядеть в глаза своим родителям, а не украдкой приносить цветы им на могилы. Спешите если вы действительно люди, а не звери напавшие на нас. Спешите. Вы последняя надежда города. Если не вы то кто?

Сергей склонился над картой города и, приняв доклад, прозвучавший по рации от одинокого оставшегося снайпера, сделал отметку на карте. Сергей сказал спасибо и на вопрос кто на связи, ответил:

— Ополчение. Штаб покинул город. Будем пробовать своими силами.

Сергею и понравился и не понравился ответ снайпера:

— Ну, в принципе похрену как помирать. Все равно там будем. Вы там ополченцы не высовывайтесь в мой квадрат боюсь не отличу от бандитов. Я тут валю все что с оружием передвигается и без формы.

— Если к вам двинемся, — сказал Сергей — я предупрежу.

Снайпер дал отбой и Сергей услышал в коридоре чьи-то шаги. В тишине здания даже через далекие выстрелы на улице, шаги были слишком хорошо слышны. Сергей, опасаясь врага, вынул оружие и навел его на вход. Когда в проеме показался мужчина, Сергей скорее от испуга нажал на курок. Но выстрела не произошло. С предохранителя, слава богу, снят не был.

— Убери оружие, — попросил вошедший Фидан. — убери, я сказал.

Пряча пистолет за пояс, Сергей спросил:

— Как вы здесь оказались? Как вы проехали в город?

— Друзья подкинули. — Угрюмо ответил Фидан и почему-то указал на потолок. — Сейчас они оценят обстановку и присоединятся.

— Они с оружием? — озабоченно спросил Сергей.

— Более чем. — Как-то непонятно усмехнулся Фидан, проходя к карте города. — Где они? Где Владимир сейчас?

Сергей хотел пожать плечами действительно не зная, но рука, словно сама, указала на захваченные микрорайоны города.

— Ну и отлично. — Оглядывая комнату, словно до этого не видел, Фидан спросил: — Все сбежали?

Кивнув, Сергей тихо выругался. А Фидан усмехнувшись, сказал:

— Радуйся… мешаться не будут.

— Я надеюсь ополчение собрать. Хотя бы к утру, чтобы зачистить город от бандитов, если они не уйдут.

— Зря. — Сказал Фидан. — Воевать должны военные, а не мирное население. Толку от них будет мало. А за каждую смерть отвечать будешь ты.

Сергей, поджав губы, кивнул, показывая готовность ответить хоть перед кем. А Фидан рассматривая, карту сказал:

— Ладно… разберутся.

В это время в здании послышался шум, и Сергей снова схватился за оружие. Но Фидан попросил его убрать пистолет и больше не доставать. А через минуту кабинет вошло очень много людей. С Сергеем здоровались, но просто по ходу дела, и сразу собирались над картой города. Последними в помещение ввели какую-то совсем девочку, словно в наркотическом угаре глядящую на мир стеклянными глазами, и непонятного мужчину тоже с нездоровым взглядом.

Один из молодых парней вошедших первым обратился к мужчине под кайфом.

— Слушайте меня. Сейчас вас доставят как можно ближе к Владимиру. Смотрите на карту запоминайте. Возьмите оружие. Когда вас проведут к нему, не забудьте говорить кто вы… сразу, не откладывая, достаете и стреляете. Ясно? Вы его породили вам его и мочить.

Мужчина, заторможено кивнув, сказал:

— Я все сделаю.

— Конечно, сделаете! — усмехнулся говоривший — Надо будет и мать родную пристрелите! Никуда вы не денетесь. Все! Если отберут оружие тоже знаете что делать…

Он приказал, чтобы мужчину увели и отвезли к захваченным микрорайонам. Посмотрев на Сергея, молодой командир сказал:

— А вы у нас значит, Сергей… я ваше дело тоже изучал. — Парень глядел как-то одновременно зло и насмешливо. — Что ж вам в архивах не сиделось? Романтики захотели? Будет вам романтика. Прямо сегодня и столько, что не унесете. Каждый в вашем долбаном мире должен знать свое место. Вы свое забыли. Что ж получайте приключения на жопу.

— Путник!? — сказал Фидан молодому парню — Ваша язва и так всем хорошо известна. Вы девчонку запускать будете?

Поглядев на девочку названный Путником сказал улыбаясь:

— Конечно, будем! Если провалится этот… учитель юных террористов. Но думаю, у него все получится. Законы вселенной мы не нарушаем. Создавший может уничтожить созданное. И по-вашему тоже… Имеет все моральные права.

— Ваши наблюдатели точно все отметят?

— Да. — Коротко сказал путник. — Так что не рассиживайтесь тут особо. Готовьтесь сниматься в любой момент. Когда Владимир будет при смерти мы предложим ему жить. Недолго правда. Пока он не утихомирит созданное. — Парень был откровенно на всю башку повернут по мнению Сергея. Впрочем не сильнее Фидана.

3.

Ольга пришла в милицию совершенно одна. Благо от гостиницы до здания органов было не далеко. Увидев на улице толпу вооруженных людей она не сразу решилась подойти гадая боевики это или ополчение. И только заметив несколько полузнакомых ребят с комбината она вышла к ним. Увидев ее, парни потребовали чтобы она немедленно убиралась прочь и лучше из города. Что право героически умереть сегодня принадлежит им. Ага, конечно… Ольга была дочерью своего отца и в лучшем понимании слов не могла остаться безучастной. Она потребовала и себе оружие и когда ей не дали, разъяренно пообещала сама найти в городе. Но не успела она уйти, как на крыльцо вышел Сергей и, обращаясь к ополченцам, сказал, указывая на средних лет мужчину вышедшего с ним:

— Он ваш командир. У него есть опыт войны в городах. Слушайтесь его и останетесь живы и еще и победите.

Сказав все, что хотел Сергей, собирался зайти обратно в здание, но заметил Ольгу и, подойдя к ней, спросил негромко:

— Что ты тут делаешь? Почему не в гостинице?

— Объявление услышала по телефону на этаже. Он звонил, звонил… а никто трубку не брал. Надоело я и сняла. А там ополчение собирают у милиции.

— А ты как к этому… — спросил Сергей риторически и собираясь зарулить знакомую обратно.

— А в чем вопрос? — нагловато спросила девушка. — Уж поверь, стрелять я немного умею.

— В гостиницу. — Коротко сказал Сергей, не желая тратить время на нее и взяв за плечи, развернул лицом к выходу с прилегающей к милиции территории.

Спорить с мужиками только воздух портить… Ольга сделала вид, что ушла, но быстро вернулась в здание милиции, возле которого уже не было ополченцев. Всех их куда-то повел назначенный Сергеем командир.

Она вошла в здание дежурной части и увидела двух автоматчиков, что прикрытые бетонными углами стояли нацелив на нее оружие.

— Кто и куда? — рявкнул один из них.

Ольга растерялась, но не надолго. Она тихонько произнесла, хлопая напугано ресницами:

— Я и туда… к Сергею.

Один из автоматчиков словно выплыл из-за стены, настолько мягкими движениями он передвигался. Не спрашивая, он просто обыскал девушку и пропустил ее, сказав, что Сергей на втором этаже. Глупо промямлив «спасибо» девушка поспешила по лестнице наверх.

Комнату, где работал новый штаб, она нашла по гулу голосов и чьему-то негромкому горькому плачу. Пройдя по этажу и свернув за угол, она столкнулась с автоматчиком, что стоял непоколебимо над сидящей у стены совсем еще девочкой горько рыдающей непонятно от чего.

Косясь на автоматчика, Ольга присела на корточки рядом с девушкой, и спросила, кладя руку ей на плечо:

— Ты чего? Кто тебя обидел?

Замотав головой, девушка не ответила и тогда Ольга вопросительно посмотрела на странно неподвижного автоматчика. Он словно был не человек. Спокойный ровный взгляд, смотрящий в «никуда». Ольге нестерпимо хотелось провести ладонью перед его лицом несколько раз — проверить, а он жив вообще… но шутить с людьми с оружием было глупо и Ольга не стала.

Она еще трясла девушку, пытаясь добиться от нее ответа, когда из комнаты штаба вышел молодой парень и, подойдя к девочке, отстранил от нее Ольгу. Отогнав ее на несколько метров, тот достал из кармана какую-то коробочку. Уже из коробки извлек странный предмет и приложит его к шее девушки. Та сразу успокоилась, и мужчина спросил ее:

— Что ты должна сделать, когда увидишь Владимира?

Без запинки и холодно девушка произнесла:

— Я должна стрелять в него пока не кончатся патроны.

— Что ты должна сделать, если у тебя отнимут оружие?

— Приблизится к нему и воткнуть спицу, которую вы дали ему в шею… или куда-нибудь.

— Что ты должна сделать, если спицу найдут?

— Дождаться пока он будет пить или есть и вскрыть капсулу, которую вы мне дали. Пересыпать содержимое в еду или воду, так что бы он этого не заметил. Если я буду очень близко то, вскрыв капсулу распылить порошок ему на лицо.

— Молодец девочка. Потом все будет хорошо. Когда ты это сделаешь.

Ольга изумленно вскинула брови. Она все прекрасно поняла. Да и сложно было там не понять. Возмутилась она чересчур громко:

— Да как вы можете!? Ее же убьют!

Молодой парень поднялся и, выпрямившись, брезгливо громко спросил:

— Чья тут говорящая обезьянка шастает без хозяина!?

Из штаба выглянуло несколько человек и среди них оказался Сергей. Он уверенно вышел вперед и, подходя, спросил:

— Ольга, какое слово тебе было не понятно? Я сказал в гостиницу идти!

Да кто он такой, что бы приказывать?! Ольга всерьез возмутилась и, указывая на девочку, сказала:

— Ты слышал, что они эту малую хотят заставить сделать?!

— Это подруга Владимира. — Сказал, кивая, Сергей.

— И что? Они ее на смерть хотят отправить!

Ольга видел, что Сергей очень хочет что-то ей сказать, но не решался при насмешливом парне, замершем рядом с автоматчиком и сидящей на полу девочкой-куклой. Но всем им стало не до того, когда из комнаты раздался громкий призыв:

— Все сюда! Есть контакт. Есть поражение!

— Что с исполнителем? — спросил Сергей громко, уходя и оставляя Ольгу в коридоре.

— Мертв. Задачу выполнил. Зачем было его в живых оставлять? — Отозвался кто-то из кабинета.

Ольга узнала насмешника и его голос:

— Ждем, когда они попытаются покинуть город. Будем вне его перехватывать. Сколько попаданий?

— Пять! — отозвался довольный голос.

— Отлично… Значит попытаются в больницу отвезти. В этом городе не рискнут. Ждем. Всем наблюдателям: Вести только Владимира. Не упустите. Последний шанс оправдаться за прошлое.

Когда Ольга, стоя на пороге, спросила, на нее повернулись все без исключения:

— А разве от пяти ранений не умирают?

Ответил насмешник:

— Я два дня назад получил четыре ранения. И вот жив. И его вытащим, если даст согласие. А уж там пусть он сам заморачивается с тем, что начал.

Голос из приемника встроенного в раскрытый на столе дипломат сказал:

— Покинули здание, грузятся в машины.

— Сколько их? — спросил парень

— Десяток, может чуть больше. Оптика паршивая.

Покивав, парень обратился к мужчине стоявшему рядом с Сергеем:

— Ну что, Фидан. Мне известны условия договора. Если он откажется последняя пуля ему — ваша. Идемте в машины.

4.

Сергей взял с собой Ольгу только чтобы сцен не устраивать при этих людях. Погрузившись в микроавтобус, он все равно высказал на ушко Ольге все, что думает о ее глупости и упрямстве. Девушка улыбнулась и ответила, что она его тоже очень любит. Сергей раздраженно покачал головой и отвернулся к Фидану.

— Вы его убьете? — спросил Сергей, будто не знал ответа.

— Обязательно. — Кивнул Фидан и, достав пистолет, проверил его и снова спрятал в кобуру.

Сергей, наблюдая это скорее нервное движение, подумал, что какие бы там договоры не были между Путником и Фиданом, Фидан попытается сначала дострелять раненного Владимира, а уже потом будет извинятся и говорить, что он запамятовал.

Впереди микроавтобуса шло два внедорожника со «специалистами» как их называл путник. И Сергей с изумлением наблюдал, что они вытворяли, пока неслись по улицам полыхающего уже города. Две машины огрызаясь во все стороны огнем, кажется было невозможно остановить. Даже БТР выкатившийся им наперерез ничего не смог сделать. Непонятно как так быстро из первой машины один за другим к бронированной технике понеслись снаряды, и она буквально подпрыгнула на месте своей многотонной массой. Правда, огибать пылающий БТР пришлось по тротуарам.

Сергей и Фидан, не говоря уже об Ольге, с немым изумлением глядели как два внедорожника «чистят» себе путь, почти не снижая скорости. Водитель микроавтобуса тоже из «специалистов» просто молча вел машину, словно какой-то водитель маршрутки. Не отвлекаясь ни на что кроме глупых пассажиров, за которыми он должен был вдобавок присматривать.

На простор ведущей от города трассы вырвались с помпой, взорвав еще один БТР уголовников. Оставляя пылающий город позади, машины шли только путнику ведомым курсом.

Лишь полчаса спустя, Сергей, высунувшись в окошко, увидел преследуемые машины, по которым отчаянно уже стреляли «спецы». Догоняемые скатились на обочины и выскочив из машин, огрызаясь ответным огнем попытались уйти в недалекий лесок. Не удалось. Первая машина преследователей вместе с путником буквально спрыгнула с трассы, чудом не перевернувшись и нагоняя бандитов, кого передавила, а кого загнала под огонь из второй машины.

Когда микроавтобус остановился на обочине стрельбы слышно уже не было. Освещая фарами лежащее на земле тело замер на поле и первый внедорожник. Двери его были открыты, но специалисты не спешили отходить от машины, оглядываясь по сторонам. Путник же наоборот прошел к телу и, встав над ним ногой пытался перевернуть лежащего.

Ольга, Фидан и Сергей поспешили к нему. Человеком у ног путника оказался стонущий Владимир. Недалеко от луча света Сергей заметил и тех, кто пытался нести раненного на себе. Они были мертвы. Действительно «специалисты», думал Сергей, глядя и на других попавших под пули.

— Красавчик, — как-то кровожадно улыбаясь, сказал Путник. — Ну что пора договор заключать. Выбора у тебя не много. Жить, спрашиваю, хочешь?!

Плача и стеная на земле Владимир, кажется даже вопрос не услышал. Зато Сергей, увидев такое глумление над бывшим другом, чувствовал себя глупо и подло. Он не знал, как помочь. Ему даже «спец» подойти не давал, упираясь вытянутыми руками в грудь молодого историка.

А Путник словно издеваясь, присел на корточки и тихо с ублюдской улыбкой повторил вопрос:

— Вова, Вовочка, жить спрашиваю, хочешь?

И тогда Сергей услышал то, что меньше всего думал услышать:

— Нет! — словно пролаял, выкрикнул Владимир и снова скрутился от боли и плача.

Путник встал, как-то разочарованно глядя на Владимира и спросил уже нормальным голосом:

— Подумай. Я в свое время выбрал и не жалею. У тебя будет длинная интересная жизнь.

Второй раз ответить Владимиру не дали. В метрах тридцати от них в луч света вошел какой-то мужчина и не торопясь, словно на прогулке последовал к замершим людям и «специалистам».

Оружие, наведенное многими на него, так и не выстрелило.

— Привет, Путник! — крикнул, подходя, мужчина, не вынимая рук из карманов. На его плече висел, тяжело покачиваясь, автомат, а в карманах, Сергей был готов спорить и пара гранат бы нашлась. Путник сначала малодушно отступил, но потом, опомнившись, двинулся на встречу к незнакомцу.

Подойдя, мужчина поздоровался и с Сергеем и его новым товарищем:

— Здравствуй, Фидан. Привет, Серега… Хулиган, блин.

Первый офицер Владимира смотрел на них с улыбкой, в которой не было ни зла, ни ненависти, но в которой была только сила и, кажется капелька сочувствия.

5.

Немного не доходя до тихо стонущего на земле Владимира, Путник остановился и, посмотрев в глаза первому офицеру, спросил:

— Я хочу знать, с кем имею дело.

Довольно обидно первый офицер презрительно скривил губы и промолчал. Он словно всем своим видом показывал, что вот уж кому-кому, а ему представляться не надо. Но упрямый юноша повторил свой вопрос:

— Я хочу знать, с кем имею дело. И я имею право это знать.

Стоя чуть позади мучающегося на земле Владимира первый офицер сказал:

— Ну что ж. Я родился в одна тысяча восемьсот восемьдесят пятом. Седьмого января. Если вам эта дата что-то говорит. — Сергей не решился сказать вслух, но про себя вспомнил о Морозовской стачке на Никольской мануфактуре. Нашумевшее дело. Первый офицер флегматично оглядел смотрящих на него и с уверенной улыбкой добавил: — Ну, а погиб в одна тысяча девятьсот сорок седьмом, второго января от рук бандитов ворвавшихся в мой дом. Стар я был, чтобы отпор дать. Хоть и всю войну прошел. Специализировался на организации партизанского движения в оккупированных областях. Так же проводил подготовку партизан других стран. Дети и старики привлекают меньше внимания, я прав, Путник?

Молодой человек угрюмо посмотрел на него и сказал, указывая на Владимира:

— Этот человек преступник по местным законам. Вы будете уважать законы территории? — Первый офицер только насмешливо поглядел на путника и тогда тот, презрительно в ответ посмотрев на него, обратился к Фидану: — Вот они ваши стихийные коммунисты. Они не признают ваших законов. Они не признают права территории. И когда вы люди заявляете, что эта планета ваша они в ответ спрашивают только «с чего это вы взяли?». Мы хотя бы уважаем ваше право собственности. Они же заявляют четко, что во вселенной нет ничего личного и быть не может. Их путь просто неприемлем для вас. Вы даже представить не можете такую жизнь, не говоря о том, чтобы сознательно ее принять. И когда Штейн боролся с нами… в общем видите на кого он работал.

— Штейн ни на кого не работал. — Твердо сказал Фидан, не сводя глаз с поверженного Владимира.

— Софистика. — Убежденно заявил Путник. — Работать против нас все равно, что работать на них.

Первый офицер продолжал, улыбаясь рассматривать окружающих его людей словно как странную компанию непонятно зачем собравшуюся поздней ночью в лесу. Видя этот заинтересованный и немного насмешливый взгляд, Сергей спросил:

— Значит, вы нам его не отдадите?

Мужчина посмотрел на Сергея и спросил:

— Что бы вы его убили? Но разве может разумный выдать на смерть разумного? В вашем мире, конечно, я понимаю, но у нас не выйдет. А он сейчас под нашей защитой.

Сергей в последней попытке сказал:

— Он останется жив. Будет осужден, но останется жив.

Покачав головой, первый офицер сказал:

— Нет. Сейчас он в том состоянии, когда спасти его можем или мы или они. — Он указал кивком головы на путника. — Следовательно, отдать его вам значит убить. Ни я не могу пойти на это. Мне никто не позволит такое сделать.

— Так и скажите, что вы специально тянули время. — Сказал Путник.

Улыбаясь, первый офицер спросил того:

— А вы всерьез думаете, что я бы выдал его, даже если бы он не был смертельно ранен?

— Нет, конечно. Я и говорю что закона для вас нет. — Усмехнулся путник: — Значит без второго раунда никак? Вам так и хочется прогнать людей через террор?

Первый офицер ничего не ответил. Или не хотел или не имел права, и это Сергею не понравилось.

— Но зачем? — спросил отчаянно он, выступая вперед. — Зачем нужна это грязь, кровь, боль… Вам оно зачем?

Сочувственно посмотрев на Сергея, стоящий над Владимиром ответил:

— Оно нужно вам, а не нам.

— Но это же глупость! — В сердцах воскликнул Сергей. — Глупость и подлость.

— Нет. — Покачал головой первый офицер. Поглядев на затихшего Владимира он добавил: — Было бы больше времени я бы вам объяснил, зачем нужны все эти исторические стрессы и почему вы без них ни черта не делаете. Но времени нет. Путник нас хорошо знает. Он может вам рассказать. Врать ему смысла нет. Хотя вы сами историк насколько я помню. Поищите в истории ответы на эти вопросы. А нам пора. Надеюсь, возражений объективных нет? Кроме ваших риторических обращений к вашим законам и к вашей морали?

К сожалению даже Путник не смог придумать «объективные» возражения. Он зло смотрел, как первый офицер берет на руки тело Владимира и, повернувшись, уходит в ночь.

Сергей с ненавистью спросил:

— И вы ничего не могли сделать? Это же бред. Вы столько охотились за этим Владимиром и теперь вот так просто отпустили его.

Посмотрев на Сергея, путник спросил:

— А у вас были более дельные предложения? Что-то я их не услышал. Мне с ним не совладать… да и вам, наверное, не хочется всей толпой, как норфолкский полк в пятнадцатом году исчезнуть. Они могут. Для них ваши права даже не повод чтобы плюнуть. Они их просто не признают. Перевезут в какую-нибудь жопу, чтобы не мешались. Во вселенной, по их мнению, есть только одни права незыблемые. Право познания. Никто не вправе ограничивать других в этом. Все остальное мнимость. И любая форма собственности тоже мнимость. Разве ты рождаешься с собственностью? Нет, тебе она достается от кого-то. От рождения ты не имеешь ни на что прав. И, по их мнению, так это и должно быть. Отсутствие собственности и стремления к ней убивает множество пороков в обществе. Таких не одурманишь жадностью. Даже я иногда не понимаю, зачем они вообще существуют. И как до сих пор не вымерли и только все больше распространяются по вселенной. Как паразиты, ей богу. Нигде долго не задерживаются и все дальше и дальше разносят свою заразу.

— А вы? — спросил ожесточенно Фидан. — А вы типа белые и пушистые?

— Нет, — покачал головой Путник, — Но мы даем вам то, что вы желаете. А они дают то, что вы ненавидите. Потому что даже в этом наши пути разные. Мы стимулируем вас жадностью, а они несчастиями. Они не признают собственности, мы признаем ее полностью, включая даже законы территории.

Сергей тоскливо поглядел на звездное небо и спросил:

— А в этой вселенной есть что-нибудь без крайностей? Кто-нибудь действительно разумный в ней есть? Вас и их я разумными, как и нас, с трудом могу назвать.

Путник покивал, не споря, и ответил тоже несколько грустно:

— Есть. Есть разумные, но им действительно на вас плевать. Впрочем, как и на нас, им тоже плевать. Никому-то вы не нужны кроме нас и этих… — он презрительно кивнул в темноту вслед ушедшему с ношей.

— Может, вы тоже на нас плюнете? — вдруг спросила Ольга. — Пожалуйста, плюньте на нас. И не вмешивайтесь в наши дела.

Даже «специалисты» удивленно посмотрели на нее. Путник не ответил. За него ответил Фидан:

— Они не могут. Он же ясно сказал, что они уважают и любят собственность. А наша планета практически их. Им немного осталось. Кто ж такой куш бросит…

6.

Уличные бои длились два дня. В итоге разъяренный ситуацией Богуславский бросил на бандитов полк десанта. Гвардейцы с честью выполнили свою задачу, расстреляв не только бандитов, но и некоторых принятых за них местных жителей. Но разве на такие мелочи кто обратил внимания? В последний день, неудачно подставившись под пулю бандюка, свое первое в жизни ранение получил и Сергей. Но сказать, что он сильно расстроился из-за простреленной ноги, было бы неправдой. Он был рад «выйти из игры». Доверив все десантникам и милиции, он сам доверился Фидану и Ольге.

Ольга отвезла раненного Сергея в гостиницу и вместе с Фиданом помогли тому поднятья в номер. В номере, перебинтовывая ногу «страдальцу» она только шипела на него, чтобы он не стонал. Требовала оставаться мужчиной и не падать в ее глазах. Сергей искренне старался. Получалось не очень. Уже после экзекуции Сергей спросил у нее:

— Тебе доставляет удовольствие возиться со мной?

— Нет. — Ответила девушка. — Просто я реинкарнация матери Терезы.

Видя, как на нее настороженно посмотрели оба мужчины, она выставила перед собой ладошки и сказала:

— Понятно. Шутка не удалась. Компания не та. Простите глупую.

Первым усмехнулся Фидан. За ним со смешком отозвался Сергей:

— Обстоятельства не те, а не компания. После всего этого я готов хоть в реинкарнацию верить, хоть в черта, хоть в еврейско-масонский заговор против человечества.

Фидан улыбнулся и в продолжение темы мучившей их два дня сказал:

— Когда они нам еще были интересны, мы со Штейном все гадали, кто из них победит…

Ольга вскинула брови и спросила удивленно:

— А что они потом вам стали не интересны?

Фидан несколько смутился. Наморщил лоб и ответил, глядя в глаза девушке:

— Ну, разве что чисто академический интерес. А так да, неинтересны…

Сергей тоже удивился такому заявлению и спросил:

— Я тебя правильно понял? Две чужих цивилизации, вольготно устроившиеся у нас на планете ведущие свои дела, тебе не интересны? Да хрен с ним, что дела ведут, но они же над людьми глумятся.

Фидан смутился еще больше и попытался объяснить:

— Ну, тут надо долго рассказывать… но если вкратце… черт, а вкратце то и не получится. Хотя… Вы видели хоть раз денежную интервенцию на графиках котировок Форекса? Скачки такие довольно серьезные. Или, к примеру, как отображается политическое событие на продажах валют? Тоже может быть значительный рывок. НО! — Фидан выделил голосом это слово: — Но! Если рассмотреть все графики с учетом фундаментального анализа, и применительно к другой размерности участку временному, то получается оппа, а тут ведь так и должно было бы быть без всяких кризисов и интервенций. Понимаете о чем я?

— Смутно. — Признался Сергей. — Я понимаю, о чем речь просто для меня это откровение.

Кивнув, Фидан продолжил:

— Еще есть другой момент. Чтобы с валютой не творили, если она свободно конвертируемая — она будет стоить ровно столько сколько стоит. Мысль ясна?

В это раз Сергей уверенно кивнул и Фидан удовлетворенно закончил:

— Так и с нашей жизнью. Вмешивайся не вмешивайся в нее, она будет такой, какая есть, а точнее такой, какой и должна была бы быть. И были бы эти инопланетные вредители или бы мы сами были по себе… все равно появился бы очередной Владимир. В стране все равно произошла бы революция. Все равно прошла бы эта гражданская война. Нам только так кажется, как и тем, что на возникновение напряженности сильно влияет уровень жизни, степень образованности и другие факторы. Нет. Это все наносное. В определенный день и час, население осенит, что давайте-ка мы поживем при диктатуре одного. И поживут. Не важно, какого типа будет диктатура личности, абсолютная монархия или Пиночет, блин. Людей может тюкнуть в голову и другая дурная идея и они ее примут. Просто потому что пришло время. И гражданская война это тоже… просто наступил момент. И конечно мировые войны. Вмешательство этих гавриков из поднебесья, корректирует лишь некоторые моменты. Но уничтожь они Владимира и появился бы другой… более хитрый и живучий. А вот если бы его уничтожить удалось нам… или другим людям… то значит, так оно может и было задумано. Штейн не зря сделал попытку. Он видел возможность. И должен был ей воспользоваться. Он бы себя не простил, что не попытался ничего изменить. А может и не смог бы он ничего сделать. Не смог бы ничего изменить. Сколько покушений было на Гитлера? Сколько пытались уничтожить Наполеона? Всему свое время. Раньше все равно ничего не выйдет. Но у Штейна оставалось очень не много времени в запасе. Он боялся, что не дотянет, не доживет до удачного момента. И не мог не рискнуть. Он ведь считал себя человеком. Настоящим человеком. Который не имел права остаться в стороне. Жалко его. Действительно был гений… — Фидан тоскливо посмотрел в окно. Опомнившись от воспоминаний, он продолжил: — Так вот… и с учетом вот этого… Они, там наверху, перестают быть интересны для нашего дела. Чисто удовлетворить любопытство конечно можно и приятно. Подивится, что они умеют и достигли… Но это все нас еще ждет впереди, если не дать победить одной из этих сил. Не дать нам закапсулироваться на подмененных ценностях или перестать воспринимать ценности вообще, и скатится в анархо-коммунизм или его производные. Но это не борьба с теми наверху. Это наша борьба. С нами самими. Найти свой путь между этими крайностями, наверное, и есть оставаться разумным. И тогда сразу начинаешь понимать тех, о которых путник говорил. Тех действительно разумных. Им братья по разуму точно уже не интересны. Их должно само мироздание в целом интересовать. Полное противоположностей и крайностей. А не ущербные умы хозяев Путника, или эти коммунары… да и мы только начинающие путь и еще не выбравшие его им тоже не интересны. И помогать нам нет резона. Зачем плодить по своему образу и подобию? А вдруг их путь ошибочен? Разумный человек всегда подразумевает что он, как и просто человек, может и ошибиться.

Сергей, переваривая услышанное сказал:

— Я тебя правильно понял, что у нас нет союзников? Из тех?

Фидан покивал и сказал:

— Да. И не может быть. По умолчанию. У них свои цели. Надо помнить. Не может быть вечных друзей и союзников. Могут быть лишь вечные интересы. Они лишь пытаются нам эти интересы подменить и тем самым сделать нас своими союзниками. Но они уйдут, а ценности подмененные останутся на долгий срок. Вот и все. Тоже своеобразный путь, конечно. Но забывать не стоит что, делая нас союзниками, это еще не означает, что они нас считают за равных. А мечта Штейна была именно в этом. Быть на равных. И он очень много помогал инновационным конторам. Для него развитие и просчет развития страны стал, наверное, самоцелью в жизни. А ведь мог обрести долгую, долгую жизнь, работая на одних из них… начни он только работать на кого-нибудь. Но он считал себя вправе говорить от человечества перед ними. Доказывая, каждый день, им доказывая, что человечество хоть и юно, но равно им в потенциале. И что надо считаться с мнением людей. А не пестовать Пастухов и Мясников для человеческого стада. Человечество их и само рожает в изрядном количестве.

Сергей посмотрел на Олю и спросил у нее:

— Это только мне хочется удавить этих братьев по разуму? Или у тебя тоже это желание возникает? Фидан слишком разумный, что бы ненавидеть тех, кто без спроса позволяет себе вмешивать в нашу жизнь. А я лучше буду дикарем, но не позволю им… даже во имя мира во всем мире…

Ольга ответила не сразу.

— Я тоже слишком разумна тогда. У меня нет ненависти к ним. Но я бы с удовольствием над ними поиздевалась в отместку. Стравила бы с друг другом… или еще чего пакостного придумала. Я это умею. Ты уже убедился.

Сергей только головой покачал, вспоминая умение Ольги.

7.

В расчетном зале тихо своим чередом шла работа. Фидан за своим компьютером тихонько ругаясь, проверял цифры и снова и снова запускал программу постройки фигур. За другим недавно установленным компьютером с двумя мониторами обложившись тетрадями Штейна и своими собственными, Сергей, молчаливо, чуть морща лоб, расчленял уравнения словно хирург, удаляющий опухоль. Подставлял значения переменных и упрощал уравнения. Программа по мере написания проверяла. И сама упрощала, если были откровенные возможности. Ничего сложного. Азы высшей математики. Все в этом мире просто. Главное уметь упрощать. И пользоваться соответствующими программами.

— Фидан, мне нужны итоговые по перевороту. — Сказал он не громко и, поднявшись, мужчина вышел из расчетного зала.

Вернувшись через несколько минут и оглядывая идеально чистые доски на стенах Фидан сказал:

— Так непривычно…

Не понимая, о чем ведет речь друг, Сергей протянул руку и Фидан вложил в нее кипу листков с расчетами. Сев на свое место Фидан включил чайник и когда тот вскипел налил им обоим кофе. Принимая из рук друга кружку, Сергей сказал:

— Так, перерыв. У меня уже ум за разум заходит. — Закурив, он поделился с другом: — Слушай, я не могу привыкнуть к этим переменным с числовым значением. Я путаюсь в них. Реально.

Флегматично пожав плечами, Фидан сказал:

— Я тоже. А что делать? Алфавитов на всех не хватит. Штейн пробовал свой алфавит на несколько сотен символов ввести, но сам в итоге запутался и вернулся к исходным.

Покивав, Сергей согласился, что делать нечего, придется работать со стандартными символами, добавляя к ним цифровое значение. Докурив и потушив сигарету в пепельнице, Сергей поднялся, разминая суставы и прошелся по залу.

— Во сколько там новости будут?

— Американцы в шестнадцать ноль ноль статистику выпустят… — отозвался Фидан.

— Да я про обычные новости. — С улыбкой сказал Сергей.

— Ааааа, так это как обычно в семнадцать по-нашему. — Сказал Фидан, для которого понятие «новости» было связано исключительно с данными, влияющими на торги на Форексе.

Сергей посмотрел на хронометр на стене и сказал:

— Закругляемся тогда. Сохраняй результаты. Завтра доделаем. Пойдем хоть поедим нормально.

Они сохранили свои наработки, выключили компьютеры и покинули зал. С некоторым сожалением на прощание Фидан посмотрел на идеально чистые доски висевшие по стенам, но ничего не сказав только тяжело вздохнул. Каждый раз, глядя на них, он вспоминал старика, которого не успел… не успел спасти.

Спустившись в нижнюю кухню и обнаружив сидящую за длинной стойкой — столом Ольгу, Сергей подошел к ней и, поцеловав, спросил:

— Ты когда вернулась?

Улыбаясь любимому, Ольга ответила:

— Час назад. Я не стала к вам заходить, чтобы не отвлекать. Вы все закончили?

Вместо Сергея ответил Фидан, подходя к холодильнику и вытаскивая из него две замороженных «лазаньи».

— Какое там… Серега у тебя очень ленивый. Рабочий день до четырех и хоть потоп.

Он поставил обе порции в микроволновку и сам присел за стойку. Увидев на столе бутылку рижского бальзама, он подтянул ее к себе и немедленно достал две водочные стопки.

— Так бальзам не пьют! — Возмутилась Ольга. — Видишь, я в кофе себе добавляю!

— Ну, вот и попробуем. — Со смешком заявил Фидан, разливая в две стопки бальзам. Протянув одну Сергею, а другую взяв сам он сказал: — За то что бы у Ильи все получилось.

Согласно кивнув, Сергей, не чокаясь, выпил, а недовольная таким обращением с бальзамом Ольга только покачала головой и сказала:

— Как в старом КВН: Тут появятся татарин и русский, принесут еще немного закуски, и покажется действительно мало, рижского бальзама.

Сергей улыбнулся ей и, взяв пульт со стола сделал погромче телевизор над ними. Показывали Богуславского.

— Его вспомнишь он и появится. — Сказал насмешливо Фидан и внимательно посмотрел на экран.

Подняв руку и прося тишины Сергей сделал звук еще громче. Богуславский давал интервью.

— Когда нас обвиняют в диктатуре. — Говорил, не отрываясь, глядя на корреспондента, Илья: — Мы только киваем и говорим: да у нас диктатура закона. Абсолютная. Впервые в истории России у нас вдобавок диктатура конституции. Когда говорят, что мы вводим государственное регулирование цен, мы говорим: да, мы ввели государственное регулирование цен на все что связано с национальными проектами. Мы регулируем цены на жилье, мы регулируем цены на медикаменты, и мы заморозили цены на хлеб.

— А вы не боитесь ответной реакции? Что строить станет не выгодно, что пропадет хлеб с прилавков? Что медикаментов не станет в стране?

Улыбаясь словно глупому ребенку, Богуславский ответил:

— У нас огромный опыт за спиной виде планового хозяйства Советского Союза. Не считайте, что мы идем по их граблям. Мы даем заработать строителям, фармакологам, фермерам. Мы даем им заработать ровно столько, чтобы этот бизнес оставался им интересен. Но не больше. Взамен мы даем государственную защиту предприятиям и их владельцам. В этой жизни все допускают ошибки. Мы страхуем эти предприятия и их хозяев от ошибок. Часто очень часто отменяем в их отношении штрафы за простые человеческие ошибки, не ведущие к серьезным последствиям. Налоговые органы впервые в нашей истории служат не просто для обирания граждан и предприятий, а именно для консультаций и ПОМОЩИ, предприятиям. Мы добились того, что налоговым органам стал выгоден не тупой сбор налогов, а именно сотрудничество с ОПЕКАЕМЫМИ предприятиями. Увеличение производства этими предприятиями и как следствие увеличение налогов напрямую сказывается на заработной плате сотрудников курирующих именно это предприятие. ЛИЧНАЯ ответственность государственного служащего. Хотя мы делаем сейчас все что бы вывести территориальные налоговые органы в частную сферу. Доверить обработку налоговой информации коммерческим предприятиям. Это тоже будет впервые в нашей стране. А бесплатный и конфиденциальный аудит? Мы первая страна в мире, которая наравне с бесплатными адвокатами в суде предоставляет бесплатную юридическую и экономическую помощь предприятиям первого и второго звена. Они платят налоги, и мы как государство обязаны защищать их интересы ЛЮБОЙ ценой. Это огромный стимул для предприятий выходить на новый уровень развития. Когда предприятие выходит на этот уровень его письменно уведомляют, что их интересы теперь являются интересами государства. По их требованию НЕМЕДЛЕННО без проволочек обязаны рассматриваться вопросы связанные с их проблемами. От пожарной безопасности предприятия, до его экологической чистоты и возможности расширения… государство вполне может решать эти задачи, если видит, что предприятие честно выполняет свои договоры с ним. Честно платит заработную плату. Это главное. Честно платит налоги, это второе обязательство. И конечно работает на благо нашей страны. То есть предприятие производит продукцию нужную и безопасную для граждан нашей страны. Три основных договора и государство признает это предприятие своим партнером. И берет под свою опеку, а не просто требует с него.

— Но разве есть в стране предприятия вредящие людям?

Богуславский сдержанно улыбнулся и сказал:

— Никогда партнерами государства не станут виноводочные и табачные заводы. Больше того мы обложили их такими налогами, что делаем максимально невыгодным производство и продажу этих изделий. Это не сухой закон, когда будет расти число производителей контрафакта. Это не стимул для ввоза на нашу территорию изделий из других стран. Это просто наше честное мнение относительно данного вопроса. Вы знаете, что пачка сигарет в Европе стоит пять евро? Вы думаете это оттого, что там производить дороже? Нет тут другие причины. И мы, тоже следуя этим причинам, довели стоимость сигарет в переводе на европейскую валюту до семи евро за пачку. И честно три евро из этой стоимости уходит только в медицину. Вы знаете, как раньше относились в наркологии к курильщикам? Не мешайте, у нас есть важнее задачи. Теперь нет. Вылечить курильщика стало выгодно для медицинского учреждения. А обязательные контрольные тесты крови каждый месяц в течение года после процедур излечения гарантируют, что медики получают свои деньги не зря. И человек сдающий кровь не подставная личность. Один мой друг… Не хотелось бы упоминать его имя, сказал великие слова: Я жизнь готов отдать ради своей нации. Я же готов отдать ради своей страны не только жизнь. И если чтобы люди в ней стали здоровее я должен стать драконом, я им стану. Я сделаю так, что бы убивать себя этой отравой стало невыгодно. Я уже сделал так, что имена тех, кто наживаются на убийстве людей крепким алкоголем и никотином известны все стране.

— А сами вы не курите? Не пьете? — Поинтересовался ехидно корреспондент.

— Алкоголь очень редко и то только наши вина краснодарские. Они еще не поднялись на уровень европейских, но, вы знаете, огромные успехи. А насчет курить… Я лично на себе опробовал методики профессиональные для курильщиков. Теперь закурить не смогу даже если захочу. Эта жертва нужна. Надо было самому пройти то, на что я уговариваю наших граждан.

Фидан от услышанного немедленно налил еще себе и Сергею по стопка бальзам.

— Ээээ, ну это перебор. — Сказал он, но ему никто не ответил, слушая внимательно телевизор.

А корреспондент, на экране неуютно помявшись, задал один из каверзных вопросов:

— Вы знаете, как относятся за рубежом к новообразованным трудовым армиям? Никто не скрывает, что они напоминают трудовые армии Гитлера тридцать четвертого года…

Илья совершенно серьезно покивал и сказал:

— Конечно, знаю. Было бы удивительно, если бы не знал. Больше того я не скрываю, что эту идею позаимствовал. Давайте будем честны. И с собой и с другими. Идея себя оправдала. Уже оправдала. Не смотря на то, что это в какой-то мере стимулирует инфляционные процессы. Как и Гитлер в тридцать четвертом, так и мы используем трудовые армии в большинстве своем на строительстве. Дороги. ОТЛИЧНЫЕ дороги взамен тех, что были раньше, строятся сейчас не только в центральной части России, но и на дальнем востоке, где нам очень помогают частные инвесторы и в Сибири… Доступное жилье. Сколько было сказано слов, но сейчас вы видите дело. Мы ликвидируем безработицу и проблему с незаконной эмиграцией гигантскими шагами. Хочешь жить в нашей стране — добро пожаловать. Вот тебе контракт на пять лет в трудовой армии. Или на четыре года в войсках. И ты гражданин. НО! Этот срок нам гарантирует, что человек к его исходу будет знать русский язык, и он ему будет ближе для общения. Этот срок гарантирует, что человек столько сил отдавший нашей стране будет ее любить. Это не я сказал. Это другой мудрый человек сказал, что страна как женщина. Тягаешь с нее, беззастенчиво и относишься к ней как к непойми чему. Но если вкладываешь в нее, то и любишь вопреки разуму. Этот иногда пугающий срок дает любому не гражданину право получить в нашей стране социальное жилье, а не ютится по подвалам и непонятно где. Работая на стройках жилья, он понимает, что строит, наверное, один из домов, где ему предстоит жить.

— А национальный вопрос. Все чаще и чаще вам вспоминают, что вы не считаетесь с национальностями вообще. Мол, для вас только русский что-то значит.

Диктатор положил руку на стол и не торопливо ответил:

— Большевики совершили чудовищную ошибку. Они разделили и стимулировали дальнейшее разделение наций. Из русскоподданных все превратились в татар, русских, калмыков, таджиков… Это была ошибка. И мы ее исправляем. Нам все равно, какой крови человек. Он россиянин, если работает на благо нашей страны. Он россиянин, если он патриот нашей державы. Он россиянин если готов отдать за Россию жизнь.

Корреспондент покивал и спросил:

— А что касается природных ресурсов… то чего опасаются многие. Будет ли национализация их?

— А зачем? — удивился Богуславский. — Вы всерьез считаете, что от этого будет хорошо? Нет. Вы ошибаетесь, и ошибаются те, кто так этого ждет. Зачем национализировать, когда проще обложить таким недетским налогом… Но я вам хочу заметить, что предприятия добывающего комплекса твердо занимают позиции в первом звене. Мы будем их защищать как уже, и говорил любой ценой. Но и драть с них по полной. Частный бизнес в этой области нельзя останавливать. Его нужно держать на пределе. Чтобы они понимали, что могут зарабатывать, но что никто не позволит им зарабатывать мегабарыши. Это ведь огромная разница добывающий комплекс и производственный. Если в производственном мы сами готовы вкладываться, то вот уж разработку, добычу пусть самостоятельно делают. Мы им мешать не будем и больше того будем рады увеличению добычи. Но как я уже сказал, с добычи из недр этой страны будут деньги получать ее граждане, все без исключения, а не единицы, дорвавшиеся до источников.

— Это понятно. Ваша программа увеличения пенсий в несколько раз порадовала всех без исключения. Но даже мне кажется этот шаг популистским.

— Это не так. — Жестко заявил Богуславский, выдержал паузу и стал очень жестко говорить: — Всю историю нашего государства к старикам относились как к отработанному материалу. На свалку! И рады были, как быстро наши старики подыхают. Большевики опять же задавали последние девяносто лет тон. До тридцать четвертого года они вообще пенсий не платили, а потом платили только тем, кто отработал на трудоемких предприятиях. Я поступил по-другому. Если чтобы наши старики и дети жили хорошо, надо работать для этого всей страной мы будем это делать. Я буду делать. Вы будете делать. Другие… даже если не захотят. Вы знаете наши наказания… Мы многое можем простить. Но плевок в лицо никогда. А гадить на стариков это именно плевок в лицо. Унижение тех, кто строил эту страну, кто отдал ей все силы и самого себя.

— Текущее увеличение налогов было очень непопулярным шагом… — заметил корреспондент.

— А пусть попробуют не платить. Государство как защищает тех, кто для него работает, так и наказывает тех, кто плюет на народ, которое это государство обязано защищать. Нам еще очень далеко до того, чтобы объединить государство как аппарат с народом. Но я жизнь для этого готов отдать… И я сделаю что наметил. Уже сейчас не у многих поворачивается назвать вооруженных местных милиционеров и городскую полицию — ментами. Это другие люди. Другой менталитет. Которые научились ХОЛОДНО и БЕСПРИСТРАСТНО выполнять свою работу. С которыми невозможно договорится. Знаете, как с овчаркой ищущей наркотики не договориться, так и с ними. И идут туда только те, с кем не получится некрасивых ситуаций. Молодые парни — фанатики порядка и закона. Которые своего сгрызут, узнай, что он позорит форму и честь. Сгрызут и никто не узнает об этом позорище. Идут те, кто согласен быть овчаркой и защищать людей…

— Все общество сейчас пронизано нервозностью. — Сказал корреспондент первого канала и немного подумав добавил: — Ваш тезис — Враги вокруг, несколько накалил общество.

— Не выдумывайте за меня. Не выдумывайте за народ. — Перебил Богуславский. — Не раз и не два я подчеркивал, мы не большевики мы не ищем врагов среди инакомыслящих. Враг это тот, кто ворует у государства. Стараясь делать его нищим, и не давать ему возможность заботится о гражданах. Враг это тот, кто ворует у граждан! Потому что уже сама возможность воровства подрывает веру в защищенность гражданина. И полиция рвет таких и будет рвать, ибо это плевок им в лицо. Лютый враг это лжец. Подлец, знающий что его ложь нанесет кому-то вред. Корреспондент что вместо честной информации выдал ложь обрекает не себя, а всю свою компанию на банкротство. Мы взяли и успешно применяем принцип «что б неповадно было».

— Именно поэтому ужесточены законы к средствам массовой информации? — спросил корреспондент.

— А что цензуру ввести, как была при псевдодемократах или большевиках? Хотите? Да легко, хоть завтра. Наша новая Конституция позволяет ввод цензуры. — Насмешливо сказал Богуславский. — Мы не трогаем свободу слова, пока она выражает Истину, а не субъективную «правду». Как только обозреватели начнут выражать кроме истины и свое мнение, таким сразу зададут логичный вопрос — а вас кто-то спрашивал, вашего мнения? Есть ток-шоу, идите там балабольте. Вы говорите, что в России сейчас жестокая диктатура? И я с вами соглашаюсь. Как бы это неприятно не звучало. У нас не самые гуманные законы в Европе, но они впервые выполняются от и до. Да у нас Диктатура Абсолютного Закона. Мы учим и продолжим учить людей жить законом. Думать им. Дышать им. Верить в него. Если раньше чтобы сменить уголовный кодекс люди десятилетиями не решались, то сейчас это сделано за год мозговым штурмом лучших юристов страны. Мы это сделали. Это объективный УК, а не тот бред, что существовал до этого. И референдум поддержал его. Люди согласились, не мы навязали. Теперь мы учим жить по нему всех, даже несогласных. Никто, и конечно я не могу нарушить новую Конституцию и Кодексы. Мы впервые в истории страны стали конституционным государством. Да, наша конституция не нравится многим и очень многим за границей. А так всегда. Ну что сказать, если у нас в конституции прописана защита граждан всеми средствами даже за рубежом. А недовольные внутри…Закон, вообще, мало кто любит. У него нет такой задачи, чтобы его любили все. Зато все обязаны его выполнять. И текущая конституция не позволит даже попытки придти к власти уроду способному посягнуть на оговоренные права граждан. Да и наша текущая новая двухпартийная система не даст этого сделать. Есть демократы, есть социалисты, остальные пусть как хотят, вливаются в их ряды, образуют внутри них свои блоки и так далее, обывателя это касаться не должно. Он должен видеть только прозрачную политику и действия. Обыватель должен иметь возможность легко и без проволочек, собрав нужное количество подписей граждан своего региона отозвать своего представителя в парламенте. Не ждать и терпеть, а захотел, или накосячил депутат, и если таких недовольных большинство в округе, собрал подписи и отозвал. Все должности в стране снова стали выборными. Это прямой возврат к демократии. А то, что высшее должностное лицо носит название не президент, а диктатор… облеченной полной властью и способный поставить вето на любой закон парламента и имеющий право прямого приказа. Ну, что тут сказать. Да хоть Ванькой назовите, только пусть свою работу выполняет…

Сергей раздраженно выключил телевизор. Объясняя другу и подруге свои действия, он угрюмо сказал:

— Не могу это слушать.

Ольга улыбнулась ему, а Фидан почти смеясь, подняв свою стопку, повторил тост:

— Что бы у Ильи все получилось.

Они выпили, и Сергей, словно разозленный чем-то достал резковато из кармана телефон и, набрав номер, стал ждать ответа. Через некоторое время, глядя куда-то в стол, он сказал:

— Привет, Илья. Смотрел интервью только что с тобой. Да. Иногда я думаю, что лучше бы я ту книгу не писал… Ты в ней не таким пафосным и правильным описан. Да, нет… нет, завтра с Ольгой в Москву вылетаем. Оттуда уже к тебе в Екатеринбург. Расчеты готовы по основной. По второй задаче пока не можем… ну, у тебя целый институт есть развития. Так что ничего страшного. — Поглядев почему-то на Ольгу, Сергей сказал в трубку: — Илья, ты чего? Даже не предлагай. Я не смогу… нет, это работа не для меня. Я тихий спокойный человек. Я люблю историю. И людей я тоже люблю. Ну, как это некого? Найди людей. В общем, прилетим с Ольгой, поговорим тогда.

Положив трубку, он пожаловался друзьям:

— Он так всегда. Когда на него хочешь наехать, он что-нибудь такое скажет что потом уже не до претензий. Сейчас он хочет, чтобы я из советников в его полномочные представители перебрался.

И Ольга и Фидан с деланным сочувствием покивали и потом не сдержавшись рассмеялись. Поднявшись, Сергей сказал:

— Да ну вас…

Он довольно быстро вышел с кухни и вообще из дома и, сев на скамейку у входа, задумался о своем, глядя на искрящийся в беспощадном свете солнца снег. Он не сразу заметил подошедшего незнакомца. Ворота были закрыты и Сергей, вздрогнул от голоса раздавшегося так близко:

— Доброго дня, Сергей.

Поднявшись со скамейки, и разглядывая несколько пугающее «лицо» гостя, Сергей кивнул.

— Здравствуйте, — повторил гость, и историк снова кивнул, ничего не отвечая. Гость насмешливо спросил: — Вы еще не передумали? Мы все еще мешаем вам жить?

Сергей ничего не ответил. Тогда гость прошелся перед ним и под его тяжелыми с толстой подошвой ботинками захрустел снег. Как же он мог так неслышно подкрасться, думал про себя Сергей. Гость остановился, глядя на занесенную снегом «ниву» и на стоящий рядом новенький японский внедорожник Фидана.

— Штейн нас не любил. Даже зная, что именно мы его в конце защищали, он нас, наверное, ненавидел. Как и тех. Вы так же?

Подумав немного, Сергей честно признался:

— Я не ненавижу вас. Но и любить не смогу. Даже зная, что именно вы защищаете сейчас меня, мою Ольгу, Фидана… Но уважать вас буду.

— А, разобравшись с теми, вы возьметесь за нас?

Гость не смотрел на Сергея, словно не хотел знать ответ или и так его знал.

— Ну и хорошо. Наши контакты у вас есть. Мы никогда не чураемся союзников, с которыми нам даже временно по пути. Будет задача, которая нас может привлечь, обращайтесь. Как обычно поможем, чем сможем.

Сергей кивнул уходящему к воротам гостю. Незнакомец открыл ворота, сигнализация не сработала, словно оцепенев, и уже почти выходя, гость повернулся и сказал:

— Да кстати, передайте Илье, что Владимир заново начал. Пока он отходил, те другие времени не теряли. Вы развели столько недовольных, что грех было этим не воспользоваться. В головах уже меркнет беспредел Владимира, остается только его образ борца с Системой. Это страшно. Пусть Илья подумает, что грядущую Историю не переписать в одиночку. Мы предлагаем помощь. В рамках разумного, конечно…

Вернувшись в дом к Ольге и Фидану, что теперь разливали по кофейным кружкам бальзам, Сергей ничего им не сказал. А зачем? Зачем им говорить, что война не окончена. И что за страну еще придется побороться. Сами узнают, придет время. Надо беречь нервы близких тебе людей. Всегда и везде.


Эпилог ко второй части первой книги.


Осторожно ступая и превозмогая слабость, Владимир поднялся на смотровую площадку. Идущий рядом первый офицер был готов в любой момент подхватить, но падать Владимир права не имел. И не только падать. Застарелая боль в груди была настолько нестерпимой, что только до скрипа сжатые зубы помогали ему не хвататься за поджившую грудь.

Подойдя к краю площадки огороженной хлипкими деревянными перилами, Владимир вгляделся в людей стоящих под ним. «Коробки» выстроенные на дне неглубокого карьера молча и напряженно всматривались в человека стоящего над ними. Фигурка стоявшая на фоне голубеющего рассветного неба вдруг вскинула руку к небу и крикнула:

— Хайль!

И задрожал воздух от рвущегося к небесам отклика. Симпатичные молодые люди, парни и девушки, казалось своим ответным истеричным выкриком, разрушали даже не небо, а саму ткань мироздания, воскрешая давно сгинувшее и уничтоженное зло. Они верили тому, кому принесли присягу. Они были готовы выполнить любой его приказ. Куда бы не повел Он их. Он был один из них, Он был Лучшим из них. Он по праву был Вождем. Только Он, еще молодой и верящий в свою нацию мог вернуть ей величие и власть над своей страной. ОН не щадящий ни себя ни других. ОН, избранный из всех вокруг самим Небом. Таким безжалостным и беспощадным Небом.


Содержание:
 0  Пастухи на костылях : Вадим Еловенко  1  Пролог : Вадим Еловенко
 2  Глава первая : Вадим Еловенко  3  Глава вторая : Вадим Еловенко
 4  Глава третья : Вадим Еловенко  5  Глава четвертая : Вадим Еловенко
 6  Глава пятая : Вадим Еловенко  7  Часть вторая : Вадим Еловенко
 8  Глава вторая : Вадим Еловенко  9  Глава третья : Вадим Еловенко
 10  Глава четвертая : Вадим Еловенко  11  Глава пятая : Вадим Еловенко
 12  Глава первая : Вадим Еловенко  13  Глава вторая : Вадим Еловенко
 14  Глава третья : Вадим Еловенко  15  Глава четвертая : Вадим Еловенко
 16  вы читаете: Глава пятая : Вадим Еловенко  17  Часть третья : Вадим Еловенко
 18  Глава вторая : Вадим Еловенко  19  Глава третья : Вадим Еловенко
 20  Глава четвертая : Вадим Еловенко  21  Глава пятая : Вадим Еловенко
 22  Глава первая : Вадим Еловенко  23  Глава вторая : Вадим Еловенко
 24  Глава третья : Вадим Еловенко  25  Глава четвертая : Вадим Еловенко
 26  Глава пятая : Вадим Еловенко    



 




sitemap  
+79199453202 даю кредиты под 5% годовых, спросить Сергея или Романа.

Грузоперевозки
ремонт автомобилей
Лечение