Фантастика : Социальная фантастика : Пришельцы : Геннадий Емельянов

на главную страницу  Контакты  ФоРуМ  Случайная книга


страницы книги:
 0  1  3  6  9  12  15  18  21  24  27  30  33  36  39  42  45  48  51  54  57  60  63  66  69  72  75  78  81  84  87  90  93  96  99  100

вы читаете книгу

Книги Геннадия Емельянова представляют собой образец иронической прозы, в которой научно-фантастический элемент (пришельцы) нужен автору, в основном лишь для показа несуразности советской действительности

Глава первая

1

    - Ты понимаешь, Сидор Иванович, он так-то мужик нормальный, но глаза у него, веришь, нет, красные, как вот, например, у кролика. Да ты не отмахивайся! Ты мне, вижу, вообще не веришь?

    Сидор Иванович Ненашев, председатель колхоза "Промысловик", стоял у кухонного стола в распузыренных на коленях спортивных штанах, пижамной курточке, накинутой на плечи, и вздыхал. Председатель считал себя человеком бывалым, всякого на не коротком веку своем насмотрелся, а тут он явно впадал в меланхолию. Гришка Суходолов постучал к нему в окошко дремучей ночью (часы показывали половину третьего), ввалился с чемоданом, не заходя, значит, домой, и с ходу изложил дикую историю о пришельцах. "Укол бы поставить ему, так врачиха к родственникам отпросилась, уехала на три дня. Фельдшера разве позвать?"

    - Я подхожу к нему, Иваныч, а он на экран смотрит. А по экрану тому сплошь какие-то пятна и линии бегают. На меня - ноль внимания. Я его слегка по плечу стукнул и говорю: здравствуйте, мол, товарищ, очень рад буду с вами обзнакомиться. И человечество, конечно, радо будет несказанно. Столько, понимаешь, ждали вас все ждали, и ты, Иваныч, ждал ведь?

    - Ночей не спал - дожидался! Водочки налить? - с лакейской вежливостью предложил Ненашев и присел на белую табуретку, присел, будто стеснительный гость.

    - Я ж не пью. А вообще-то налей - напереживался я во как! - и Суходолов резанул себя по горлу ребром ладони.

    Гриша лихо хватил полстакана водки и закусил огурцом, подышал в кулак, глянул на председателя вполне осмысленно и спросил, качая кудлатой головой:

    - Считаешь, что спятил я, да?

    - Ты закусывай чем-нибудь посущественней. Сала хочешь?

    - Сала не хочу.

    - Тогда, может, котлеты подогреть? Это недолго.

    - Подогрей, что ж...

    Сидор Иванович грел котлеты на электрической плите и думал горькую думу: "Где я главбуха возьму? У этого светлая голова была. Инициативен, изобретателен, а главное - на работу лют. Теперь это не модно - работать в полную силу.

    - Ты мне, конечно, не веришь! Ясно. Он слово взял с меня: никому, мол, о нашей встрече.

    - Кто это он?

    - Пришелец. А я ему прямо заявил: председателю обязательно скажу, хоть убивайте, хоть вещайте, хоть испепеляйте своим способом. Председатель наш все поймет как надо. Я потому сразу к тебе и притопал, - Гришу водка не взяла, был он суетлив, резок в движениях и говорил быстро.

    - Еще плеснуть?

    - Погодится. Зря, говорит, ты меня разбудил.

    - Почему это зря?

    - Мы, говорит, вообще не хотели с вами общаться, не было у нас такого - намерения.

    Председателя это заявление пришельца не на шутку покоробило, он пырнул ножом котлету, оборотился всем телом к бухгалтеру, задумчиво катавшему по клеенке хлебный мякиш. Седые брови председателя были гневно воздеты:

    - Почему это не имели намерения? - Ненашев бросил нож на тумбочку и стал, путаясь в рукавах, надевать пижамную курточку, потому что вдруг озяб. - Чего это он так небрежно о нас! А ты ему что?

    - Я ему заявление сделал: все, что вы тут говорите сейчас, я в научной фантастике читал и считаю вашу точку зрения в корне неверной.

    - Так прямо и сказал?

    - А что нам перед ними шапку-то ломать! Потом, голодный я был. И - злой.

    - Правильно. А он?

    - Молчит. Я - дальше: у нас, дорогой товарищ, один за всех и все за одного. Если ты, допустим, больше знаешь, передай свои знания товарищу. Если ты в ремесле каком силен, передай свой опыт другому.

     - Молодец!

    - А потом, мол, вы можете проспать до морковкиного заговенья, а у нас тут вдруг атомная война? Обстановка сложная, всякие там Картеры да Рейганы над целыми народами изгаляются, чуть чего, сразу за грудки: мы сильные, мы и диктуем, нам выгодно, значит, отступи-подвинься. Нажмет какой-нибудь недоносок кнопку, и земля обуглится, как головешка. Я ему даже анекдот рассказал про то, как после атомной войны остались в живых две обезьяны. Он не понял.

    - Кто?

    - Ну пришелец. Я ему растолковал, что человек произошел от обезьяны. Вообще-то мужчина, конечно, умнющий, но без юмора совсем.

    От сковородки поднимался уже вонючий чад, но ни бухгалтер, ни председатель не замечали, что котлеты горят и что по кухне носится ошалевшая от гари здоровенная муха и гудит, как самолет.

    - Ну, а дальше?

    - Плитку выключи, Иваныч, в горле першит уже.

    - Счас! Ты вот что, ты изложи-ка все по порядку. - Председатель сел теперь к столу плотно, пригладил ладонями седые свои волосы на висках (была у него такая привычка) и покашлял. - Давай. Плеснуть еще?

    - Нет. Завтра работы по горло. Аванс-то не выдали?

    - Вывернулся я, после расскажу.

    - Деньги надо получить.

    - В конце месяца только, ты же знаешь.

    - Ничего, я выбью!

    - Не выбьешь!

    - Мед у нас есть, Иваныч?

    - Фляги две, что ли, остались в заначке.

    - Выпишешь мне завтра килограмм десять?

    - Зачем?

    - Управляющая банком намекала...

    - Разберемся потом, ты излагай, брат, по порядку.

    - Послезавтра ровно в полдень ты сам его увидишь.

    - Кого это еще?

    - Пришельца. Он не один, конечно, их там около сотни, по моей прикидке, а проснулся один, самый, значит, главный.

    - Как это - увижу? - Председатель снова с тоской подумал о том, что напрасно он не изловчился и не позвал фельдшера. "Укол бы всадил и - порядок. Помешанных они как-то ведь успокаивают. Поспать бы ему надо как следует, Гришке-то!"

    - Обещал быть. Он не сразу разобрался, где находится наша Покровка, но сообразил - с помощью своей техники, конечно.

    - И что?

    - Погляжу, мол, прежде чем опять в камеру залечь. Хочу, дескать, посмотреть на тех, кто завладел тайной, то есть на тебя и на меня посмотреть: я ему объяснил, что с тобой обязательно поделюсь своими впечатлениями.

    - Давай по порядку!

    - Устал я страшенно. Потом уж как-нибудь, на досуге как-нибудь.

    - Досуг нам редко - выпадает, Гриша!

    - Ничего, выпадет еще, бог даст.

    - Значит, рано ото сна оторвали его? - Председатель хлопнул себя по коленям ладонями и укоризненно покачал головой. - Ишь ты!

    - Рано, да. Вы, намекнул, еще зеленые.

    - Ишь ты, когда же он это... прибудет?

    - Послезавтра, ровно в полдень.

    - И где его ждать?

    - В твоем кабинете.

    Сидор Иванович, слегка наморщив лоб, прикинул, чем он будет занят послезавтра ровно в полдень, и с облегчением засопел: никаких заседании и встреч на полдень не назначено, хотя ведь гарантий дать нельзя - кого-нибудь и принесет нелегкая не ко времени. Но там будет видно.


2

    С утра небо хмурилось, потом тучи растащил ветер, и опять наступила благодать, к обеду совсем развеселело, и над лужами закурился парок. Председатель колхоза "Промысловик" Сидор Иванович Ненашев с раннего утра крутился на полных оборотах и по намеченной программе. Он побывал везде: на скотных дворах, в мастерских, на полях. К обеду, перехватив в столовой рагу, Ненашев появился у конторы и долго, с тщанием, мыл в корыте у крыльца сапоги. Возле, с лицами деловыми и хмурыми, толпились люди - женщины, мужчины, старики, старухи: дожидались, когда "сам" закончит мыть тряпкой, намотанной на палку, свою обувь, чтобы потом, согласно очереди, попасть к председателю в кабинет и изложить просьбу: кому приспичило, допустим, получить внеочередной аванс ("в связи со свадьбой дочери"), кому занадобилось отпроситься с работы ("в связи с острой нуждой посетить родственников, проживающих в Алтайском крае"). Один хлопотал о пенсии, второй хотел выписать мясца с колхозного склада за наличный расчет, третьему не терпелось пожаловаться на притеснения бригадира. И так далее, и так далее. На ходу председатель деловых разговоров не признавал, вел их только в кабинете, разрешая всякую просьбу, даже самую пустячную, вежливо и ровно.

    В прихожей, где сидела секретарша Галя, Ненашев снял резиновые сапоги, достал из шкафа легкие туфли, поблекшие, сношенные, наскоро причесался и широко распахнул дверь, обитую черным дерматином.

    Кабинет Ненашева, стоит особо отметить, выдерживал самые современные стандарты. Не у всякого, к примеру, секретаря райкома партии или директора завода были такие хоромы, обставленные дорого и не без вкуса. Огромный письменный стол, изготовленный на мебельной фабрике по спецзаказу (он стоял наискосок в углу), застекленные книжные полки, чешский линолеум праздничной расцветки (зеленые цветы на голубом фоне), телевизор, телефоны на полированной тумбочке, хрустальная люстра. Окна в кабинете широкие и зашторенные до самого пола, строгие обои. Словом, лучшего и желать не надо. Посетитель, переступая ненашевский порог, не то чтобы робел, но подбирался внутренне, был деловит и краток.

    Сидор Иванович быстро разобрался с народом и тотчас же велел позвать Веру Ивановну Клинову из бухгалтерии. Вера Ивановна была румяна, толста и постоянно сердита (а говорят: толстухи добродушны!); сердита она была потому, что жить пыталась по правилам, четко разграничивая добро и зло, но никак не могла уложиться в схему и раздражалась постоянно. У Веры Ивановны была привычка вздыхать так длинно и так горестно, что многим, кто ее не знал казалось, что она вчера или позавчера схоронила кого-то близкого.

    Клинова явилась по вызову немедля, села сбоку председательского стола, зябко повела плечами, закрытыми пуховой шалью, вздохнула конечно. Сидор Иванович привычно огляделся и хотел спросить, отчего дорогая Вера Ивановна грустна сегодня, но не спросил, одумавшись. Толстая женщина избегала смотреть в глаза председателю и отворачивала взор к окошку, за которым ничего выдающегося не происходило. Ненашев слышал стороной, будто Клинова проникнута к нему симпатией личного порядка, и потому слегка ее побаивался - он жил бобылем, было ему шестьдесят лет, мужчиной он, несмотря на возраст, считался видным, но и слыл чудаком хотя бы потому, что с обостренной непримиримостью отвергал всякие намеки на преимущества семьи - ячейки общества.

    Они помолчали.

    Потом Ненашев вдруг осведомился:

    - Мы здоровались?

    Вера Ивановна исторгла затяжной вздох и покачала головой с осуждением:

    - Нет. Вы с утра рассеянны, Сидор Иванович. Я вас возле мастерских встретила, вы на меня, будто на камень придорожный, поглядели.

    - Не может быть того! - Ненашев прижал кулак к сердцу. - Вы уж извините меня, ради бога!

    Женщина выпростала из-под шали руку и пригрозила председателю коротким пальцем:

    - Влюблены, поди, Сидор Иванович, вы, мужики-то, ох как легкомысленны!

    - Какая уж тут любовь, помилуйте - сев на носу и всякое такое. - Председатель думал о том, что действительно сегодня не в себе маленько. "Однако зачем я ее позвал-то? Да!"

    - Как дела у вас? Где Суходолов?

    - В райцентр уехал, в банк за деньгами.

    - Уехал, значит. И как он?

    - В каком это смысле?

    - Ну здоров он, кхе? Не жалуется?

    - А что ему сделается! Выбрит, наглажен. Вроде веселый. У него в райцентре, видать, шмара завелась, вот он и охорашивается; все вы, мужики, одинаковые! Три дня прошлялся где-то, и совесть его, кобеля, не гложет тут люди с ног сбились, а ему хиханьки да хаханьки.

    - Вы же знаете. Вера Ивановна, Гриша у нас парень путевый и ничего такого себе не позволит, кхе...

    Лицо женщины, плоское и большое, как тыква, налилось алой краской, она упрямо защемила губы:

     - Все вы одинаковые!

    - И я, значит, непорядочный, да?

    - Порядочный, пока шлея под хвост не попала!

    - А попадет эта самая шлея?..

    - Станете таким, как все.

    - Спасибо!

    - Пожалуйста. Зачем звали-то?

    - Да про Гришу вот хотел спросить...

    - Вы ж с ним раньше меня виделись, он ведь к вам ночью-то - прибег.

    "Ничего тут не скроешь, как за стеклом в аквариуме плаваю, будь ты неладна, деревня-матушка!"

    - Минутку мы потолковали, верно.

    - А чего же меня от работы отрываете, он вам, наверно, про свою гульбу все обсказал, мне он того сроду не, скажет. Все вы - одинаковые!

    - Ну, спасибо.

    Вера Ивановна пошла из кабинета, бедра ее перекатывались медленно и величаво. Она не обернулась напоследок и не скрасила встречу улыбкой примирения. Ненашев сказал секретарше, чтобы пока никого не пускала, - поскольку надо было неотложно кое о чем раскинуть мозгами.

    С самого утра Сидор Иванович испытывал мучительную раздвоенность: он хлопотал по хозяйству, но хлопотал без азарта, потому что из головы не выходил Гриша Суходолов со своим рассказом о пришельцах. Конечно, председатель не собирался оскорблять своего подчиненного недоверием, он убедился помаленьку, что Гришка все-таки не спятил, что психика его не пострадала невозвратно, и, однако, не мог избавиться от пошлых подозрений. "Если он меня "Покупает", - размышлял теперь Ненашев, сидя за своим державным столом, - то с какой целью "покупает"? И потом, больно уж складно врет, если врет. Сочинить ему такое просто не по силам."

    На часах была четверть третьего. "Долго ждать, долго!" Ненашев не верил, конечно, что завтра ровно в полдень, будто по щучьему велению, явится в кабинет пришелец, представитель иной цивилизации, отстоящей от нас на многие тысячи световых лет, цивилизации, по всему видать, неизмеримо выше нашей по основным параметрам, и скажет этак вполне буднично: здравствуйте, товарищи колхознички, что вас радует и что не радует, граждане колхознички? А что ему ответить? Сидор Иванович вынул из кармана толстую записную книжку, нечто вроде дневника, который он вел последовательно и неукоснительно, начал деловито просматривать последние данные. "По ремонту техники у нас вроде полный ажур: трактора на линейке готовности еще с февраля, семена высокой всхожести - хоть пшеницу взять, хоть, значит, горох. С гречкой тоже порядок. Жилищное строительство ведем. Из графика малость выбились, ну так по объективным причинам: стройматериала не было - шифера, например, да и по кирпичу район лимит обрезал... Показатели весьма, если откровенно, не блестящи, но у других-то хуже. Утешение слабое, конечно, но иного пока нет. Много надо поработать, чтобы выйти в люди... Еще вчера, когда Суходолов излагал сногсшибательные свои приключения, у Ненашева мелькнула мысль: неплохо и нелишне было бы попросить инопланетян о помощи.

    Для того, чтобы читатель вникнул в суть, необходимо нам несколько отвлечься от прямой повествовательной канвы. Сидор Иванович председательствует лишь два года и был избран на должность по собственному желанию. Раньше Ненашев работал в облсельхозуправлении главным агрономом, уматывался выше возможного, поскольку был человеком, что называется, старой школы, то есть донельзя беспокойным, он в итоге наметил себе срочно уйти на пенсию. Планы Сидор Иванович строил притом самые незамысловатые: он хотел купить где-нибудь в таежном сельце или деревне справный домик, зажить с раздумчивой неторопливостью, копаться в огороде и писать нечто вроде мемуаров о прожитом. Биографию этот человек имел нерядовую: комсомольцем участвовал в колхозном строительстве, гонялся по тайге за бандитами, воевал под Сталинградом и брал Берлин, заочно окончил институт, потом и аспирантуру, намечал заняться . наукой, но, будучи дисциплинированным коммунистом, неизменно оказывался там, куда посылала партия. Потом грянула усталость, заныли старые раны, решено было купить, как уже поминалось, домишко на закраине и зажить примерно так, как жил батюшка Толстой Лев Николаевич - мыслить и работать по крестьянству. Было присмотрено село Покровское, где располагались земли колхоза "Промысловик", как место, во всех отношениях подходящее - глухомань, рыбалка, охота, чистый воздух. Сидор Иванович нацелился, значит, на Покровку и зачастил туда в командировки сперва с целью отдохнуть и развеяться, потом уж и по делу: ему не нравилось, как ведет хозяйство молодой специалист Владимир Толоконников, парень сырой и равнодушный. Этот агроном, этот рохля, способен был лишь разводить руками с выражением полной беспомощности или же говорил, пришлепывая мокрыми губами: "Ето нам до фени." Однажды во время утреннего рапорта Ненашев, разгневанный вялостью Толоконникова, заявил вдруг:

    - А ну-ка, освободи кресло!

    - Зачем это - освободить?

    - Я в него сяду и проведу планерку.

    - Может, вы в моем кресле останетесь насовсем?

    - Если народ того пожелает, то и останусь.. Только не в твоем кресле, разгильдяй, а в своем.

    Слово не воробей, вылетело - не поймаешь: колхозники тотчас же после заявления Ненашева, сделанного, конечно же, вгорячах, ходатайствовали перед высокими инстанциями, просили в председатели "товарища из облсельхозуправления". После затяжных переговоров и объяснений с начальством Сидор Иванович все-таки возглавил "Промысловик" и повел дела с толком. Он частенько вспоминает о том, как напросился на должность, и, спустя время, на раскаивается, что на закате жизни попал в самую круговерть. Это тебе не бумагами шелестеть в канцелярии, тут уж крутись, иначе ничего путного не получится. Планы колхоз вытягивал, хозяйство мало-мальски налаживалось, однако, Ненашев глядел далеко вперед и хотел создать строго и научно обоснованную перспективу, близкую и самую далекую, какой не имел ни один колхоз не только в области, но и - бери выше - Союза. На меньшее этот человек был не согласен. И вот вчера вечером, выслушав сногсшибательную историю, Сидор Иванович перво-наперво прикинул: "Какой интеллект спит, какая сила пропадает! Помогли бы, чем дрыхнуть-то!"

    ... Выпал тот час затишья, когда председатель никому не требовался: молчали телефоны, пуста была сельская улица, над таежными далями висело голубое небо и предвечернее солнце напоминало сургучную печать - оно потемнело от натуги, умерило свой пыл. Сидор Иванович все не мог, как ни пытался, оторваться от раздумий о пришельцах, его по-прежнему терзали сомнения: "Этого не может быть, но ить чем черт не шутит! Хоть бы Гришка подскочил, что ли?"

    Суходолов (легок на помине!) растворил дверь кабинета без стука, ввалился, запнувшись о порожек, и сел на стул с краю ряда, выстроенного вдоль стены.

    - Здравствуй, Сидор Иванович!

    - Что, за тобой разве собаки гнались?

    - Торопился.

    - Деньги-то получил?

    - А как же!

    - Мастак.

    - Уметь надо!

    - Иди-ка поближе, обтолковать кое-что надобно.


3

Председатель с доступной осторожностью, мягко, высказался в том духе, что лишен, признаться, абсолютной веры в то, что Гриша с пятое , на десятое излагал вчера ночью. Хотелось бы в этой связи все услышать с самого начала, по порядку - для выработки линии. И вообще...

    Суходолов вздохнул с облегчением и растеребил шевелюру на голове. Тайна, владельцем которой он стал, распирала, - не давала ему покоя, и вдруг по пути в райбанк (ехал туда на колхозном автобусе) бухгалтер начал сомневаться в том, что была пещера в горе Монашке и был пришелец, немогучего сложения человек с пронзительными красными глазами, и что вообще все было. Закралась коварная мысль:

    "А вдруг я больной? Вдруг мне лечиться предпишут!?" Простая эта догадка не давала покоя, как ни странно, до тех пор, пока Ненашев не попросил рассказать о встрече во второй раз и более обстоятельно. Сидор Иванович заметил, что Суходолов плохо помыл сапоги и на линолеуме оставил следы. Заметил и простил такую промашку - исключительно ради важности предстоящей беседы.

    - Выкладывай, Григорий. Сколько их там дрыхнет, говоришь?

    - Человек, может, сто, по моим соображениям. Некогда считать-то было, Сидор Иванович, сам понимаешь.

    - А цель у них какая?

    - В точности выяснить не мог. Я уже подчеркивал: в обиде он - напрасно, мол, разбудили.

    - Смешно, ей-богу: летели, летели, сели и - спят. Зачем, понимаешь, огород городить?

    - У них свой, видать, резон. Я про подобное где-то читал.

    - Как думаешь, помогут они нам?

    - Кому - нам-то?

    - Ну, колхозу и вообще - цивилизации?

    - Как я уяснил, не намерены они никому помогать.

    - Такие знания, такой интеллект и - спят!

    - Завтра сам спросишь про все.

    - Не верю я, что они появятся, а ты веришь? Гриша лишь пожал плечами, он снял пиджак, повесил его на спинор стула (в кабинете было душновато), взял с председательского стола листок бумаги и шариковой ручкой принялся рисовать гору Монашку, пещеру внутри нее и портрет пришельца. У бухгалтера были недюжинные рисовальные способности, и Ненашев, слегка насвистывая носом, следил за тем, как ловко и толково парень справляется с задачей.

    - Давай, давай!

    - Стараюсь, Иваныч. Сошел это я на разъезде, чтобы короткой дорогой домой идти, но тут и началось.



Содержание:
 0  вы читаете: Пришельцы : Геннадий Емельянов  1  1 : Геннадий Емельянов
 3  3 : Геннадий Емельянов  6  3 : Геннадий Емельянов
 9  3 : Геннадий Емельянов  12  3 : Геннадий Емельянов
 15  3 : Геннадий Емельянов  18  3 : Геннадий Емельянов
 21  3 : Геннадий Емельянов  24  1 : Геннадий Емельянов
 27  2 : Геннадий Емельянов  30  2 : Геннадий Емельянов
 33  2 : Геннадий Емельянов  36  Глава восьмая : Геннадий Емельянов
 39  2 : Геннадий Емельянов  42  3 : Геннадий Емельянов
 45  3 : Геннадий Емельянов  48  3 : Геннадий Емельянов
 51  3 : Геннадий Емельянов  54  1 : Геннадий Емельянов
 57  2 : Геннадий Емельянов  60  1 : Геннадий Емельянов
 63  4 : Геннадий Емельянов  66  3 : Геннадий Емельянов
 69  3 : Геннадий Емельянов  72  1 : Геннадий Емельянов
 75  2 : Геннадий Емельянов  78  2 : Геннадий Емельянов
 81  2 : Геннадий Емельянов  84  2 : Геннадий Емельянов
 87  2 : Геннадий Емельянов  90  Глава восемнадцатая : Геннадий Емельянов
 93  2 : Геннадий Емельянов  96  2 : Геннадий Емельянов
 99  2 : Геннадий Емельянов  100  3 : Геннадий Емельянов
 
Разделы
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 


электронная библиотека © rulibs.com




sitemap