Фантастика : Социальная фантастика : 9 : Андрей Ерпылев

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34  35  36  37  38  39  40  41  42  43  44  45  46  47  48  49  50  51  52  53  54  55  56  57

вы читаете книгу




9

– Вот так и получается, – завершил свой рассказ Александр, перебинтовывая заново поврежденную голову друга. – Рукопись мы худо-бедно аттрибутировали. И что получается?.. Получается какая-то хрень.

Синяки и ссадины на физиономии раненого архивариуса за прошедший день стали еще более ужасными на вид и превратили ее в ритуальную маску индейца на тропе войны. Однако, несмотря на это, в отсутствие хозяина он успел привести в образцовый порядок его жилище: вымыть полы, пропылесосить немногочисленные ковры и мягкую мебель, протереть полки шкафов, люстры, гардины, словом, все, где имела обыкновение скапливаться пыль, перестирать сброшенную вчера (вернее, сегодня ночью) в угол ванной окровавленную одежду… Даже Маркиз, казалось, стал еще более чистым, но это явно уже было иллюзией – сделать такого чистюлю, и сейчас умывающегося сидя на табуретке, еще более чистым – невозможное дело.

– Я у мамы один, а она меня с детства всему научила… – объяснил, смущаясь и не зная, куда девать руки, Геннадий в ответ на вопрос пораженного такой переменой довольно-таки запущенной холостяцкой берлоги хозяина.

Но преображение квартиры сразу ушло на второй план…

– Кстати, – вспомнил Александр, завершая перевязку. – У тебя мама-то, наверное, с ума сходит уже.

– Да она вчера решила, что я у Лариски остался ночевать. Это так, – поспешил он объяснить, хотя Александр не просил его ни о чем. – Типа невесты у меня, что ли… Восьмой год уже… А сегодня я позвонил ей с твоего телефона, сказал, что все в порядке…

Покончив с медициной, они уселись ужинать, причем оказалось, что и тут Геннадий – на высоте: ужин, вернее, поздний обед из трех блюд, даже с компотом на сладкое!

– Я тут порастряс немного твой холодильник, – снова засмущался Иванов, ковыряя ложкой клеенку. – Правда, выбор не очень велик…

– Офифеть! – прошамкал Александр с набитым ртом. – Да я в ресторане так не ел! – наконец проглотил он кусок. – Готовить тебя тоже мама научила?

– Она, – кивнул Геннадий. – Она у меня раньше, до пенсии, шеф-поваром в ресторане работала. В «Кузнецком».

– Не бывал ни разу, – признался Маркелов, набрасываясь на второе – курицу под майонезом с рисовым гарниром. – А ты что не ешь?

– Да я пока готовил… – промямлил архивариус, упорно продолжая протирать ложкой дыру в столе.

Наконец он, видимо собравшись с духом, решительно отложил ложку в сторону.

– Саш, я поживу у тебя денька два, если не стесню, конечно. – Глаза он упорно от стола не отрывал. – А то с такой физиономией… У мамы точно инфаркт будет.

– Да живи ты хоть месяц, – от души заявил Александр, протягивая руку к кастрюле с компотом. – Места хватит.

– Правда?! – Геннадий расцвел, что, если принимать во внимание его «некондиционную» физиономию, выглядело прямо-таки устрашающе. – А я маме уже позвонил, что на пять дней в командировку еду, прямо с работы. В Новгородский архив. Да ты погоди с компотом, еще пирожки есть. С яблоками!..

* * *

– И что мы имеем на сегодняшний вечер? – подвел итог Александр, выходя из интернета и устало прикрывая ладонью глаза. – А имеем мы вот что…

Друзья сидели перед компьютером в комнате Александра, плотно прижавшись друг к другу плечами, и созерцали экран монитора, на котором все еще дергалась какая-то практически полностью обнаженная красотка с рекламного баннера какого-то стрип-шоу.

Информации по Сотникову Георгию Владимировичу, родившемуся 17 декабря 1906 года, оказалось до обидного мало. Герой Социалистического Труда, лауреат Сталинских и Ленинских премий, ряда зарубежных, автор четырех десятков книг, по семи из которых сняты художественные фильмы (одна экранизирована даже дважды: в пятидесятые и в начале восьмидесятых снят телевизионный сериал), поставлены спектакли и радиопостановки. Книги переведены на двадцать восемь иностранных языков, и суммарный их тираж превысил сто миллионов экземпляров. Родился Сотников Г. В. в деревне (вот ты и прокололся, Плутоний Сергеевич!) Столбовская, Ерохинского уезда Тамбовской губернии. С юных лет участвовал в революционном движении, советскую власть принял восторженно, посвятив ей в 1918 году повесть «Свобода» (в двенадцатилетнем возрасте!). В том же 1918 году бежал из дома и прибился к одному из полков Красной Армии, уходившему на Южный фронт. Сражался с Деникиным, Врангелем. Во время штурма Перекопа был тяжело ранен в позвоночник, по выздоровлении поступил в институт… Одним словом – обычная для того времени биография. В 1928 году тяжело заболел (сказалось ранение, полученное в юности) и несколькими годами позже, в результате частичного паралича нижних конечностей оказался прикованным к постели. «Но не сломленный тяжелой болезнью писатель не сдается: одна за другой выходят его книги: „Великое начало“ (1929), „Напряжение“ (1932), „Несгибаемый большевик“ (1936), „В атаку!“ (1939), „Огненные рубежи“ (1940), за последнюю из которых ему в 1941 году вручают Сталинскую премию…» Последняя книга, данные о которой удалось найти, относилась к 1985 году и называлась «Ровесник века». Далее следы писателя Сотникова терялись.

– Неплохо пожил – семьдесят девять лет! – подытожил, посчитав по пальцам, Александр, закончив прокручивать статью, скачанную из литературной энциклопедии.

Геннадий задумчиво грыз кончик карандаша, уставившись на присутствующего тут же, правда в половинчатом виде (спал, зараза, как сурок, развалившись на мониторе), кота Маркиза.

– А с чего ты взял, что семьдесят девять? – невинно поинтересовался он у друга, что-то про себя решив.

– Да вот же, – не понял Маркелов, тыча пальцем в текст на мониторе. – Родился в девятьсот шестом, последний роман вышел в восемьдесят пятом, как раз под перестройку, больше ничего…

– Вот именно, что под перестройку! – победно, словно маршальский жезл, поднял вверх изгрызенный карандаш Геннадий. – Его просто перестали печатать! Помнишь, какая буча поднялась при Горбачеве? Как крыли и самого Сталина, и всех «сталинистов». Чего только не болтали про них, каких только помоев не выливали, и на Гладкова, и на Фадеева, и на Шолохова… Так те-то покойники уже к тому времени были, а Георгий Владимирович как раз и живой, и самый настоящий «сталинист». Мы тут с тобой, помнится, на сайтик заходили супердемократический, «Мемориал ГУЛАГа»… Вот он. Читай: «Активно участвовал в травле „не соответствующих“ партийной линии писателей, певец сталинской эпохи». Так и написано «певец сталинской эпохи». Думаешь, кто-нибудь стал бы его печатать после 1985 года?

– В таком случае получается, что он умер совсем недавно?

– Почему умер?

– Ты думаешь?.. – изумился Александр. – Да не может быть… Девяносто девять лет?! Нет, не может быть!

– Почему? Ты где-нибудь видел дату его смерти?

– Но и упоминаний после 1985 года – никаких.

– Это еще ничего не значит. Михалков, вон, не только живой, но и новый российский гимн написал, а ведь немногим моложе Сотникова.

– Ладно, – согласился Александр. – Спорить не будем. Я по своим каналам попытаюсь пробить информацию: жив ли еще писатель Георгий Владимирович Сотников и, если жив, его адрес. А тебе предоставляю полную возможность связаться с Союзом писателей и выяснить там. Должны же они интересоваться своими членами, пусть и престарелыми. А Сотников-то не какой-нибудь Пупкин-Тюпкин – герой, лауреат и все такое…

На том и порешили.

* * *

Александр отдал надутой кассирше две сторублевки, сгреб с тарелочки три мятых десятки и щепотку мелочи, снял с никелированных трубок направляющих треснутый с краю пластиковый поднос непонятного буро-зеленого цвета и направился к своему любимому столику в углу.

В столовой, несмотря на обеденный час, было совсем мало народу – большинство сотрудников предпочитало сытному, но не отличающемуся особенным разнообразием управленческому меню чашечку кофе в какой-нибудь забегаловке по соседству, «Макдоналдс», а то и сомнительного происхождения шаурму из еще более сомнительной чистоты рук уличного торговца. Маркелов же, даром что принадлежал к холостяцкому племени, о здоровье своем заботился, отличался крестьянской обстоятельностью и разумной бережливостью. Поэтому полусинтетические заморские «фаст-фуды» отвергал навскидку, а любителей шашлыка и шаурмы презирал: кто может поручиться, что те же руки, что сейчас срезают с огромного мясного «веретена» шматки жареной говядины, в недавнем прошлом не сжимали автомат или снайперскую винтовку? Слишком памятны были майору месяцы, проведенные под жаркой сенью Кавказских гор… Замена же полноценного обеда из трех блюд чашечкой коричневой бурды и сухим рогаликом его просто повергала в недоумение – неужели здоровому мужику, в желудке которого завтрак давно уже испарился без следа, хватит подобного суррогата еды до вечера?

– Привет, Маркелов!

Володька Шацкий из оперативного отдела, как всегда жизнерадостный и громогласный, махал майору из-за своего столика, словно потерпевший кораблекрушение проходящему мимо кораблю.

– Давай ко мне!

Отказаться было немыслимо. Не то чтобы Александр так уж сильно дружил с общительным оперативником – так «привет», да «как жизнь?», – но и обижать человека по пустякам не стоит. Какая, собственно, разница: поглощать столовские шницеля в одиночестве или в компании? Майор раздумывал ровно секунду, а потом резко изменил курс и направился к столику Шацкого, который суетливо сдвигал свой поднос, освобождая место.

– Привет, Шацкий, – Александр ответил на крепкое рукопожатие. – Давно тебя не видел. В командировке был?

– Да-а… Были дела… – уклончиво ответил широкоплечий, стриженный ежиком оперативник. – Ты-то как? Слыхал, что отдел тебе дали?

– Какой там отдел… Весь мой отдел из одного меня и состоит. Да еще из компьютера.

– И все равно – поздравляю. Чем меньше над головой начальства – тем легче дышится. Это дело надо бы отметить.

– Да я, вроде, проставлялся…

– Куркуль ты рязанский, Маркелов! – заржал Шацкий, сноровисто четвертуя на тарелке здоровенный бифштекс. – Так и знал, что повышение зажмешь!

– Ну почему сразу «зажмешь»? Давай как-нибудь пивка попьем… Я, кстати, Плутонию ящик должен. О! Не знаешь, где чешские «Крушовицы» купить?

– Да ты эстет, смотрю! Небось, темное?

– Точно. Как угадал?

– А наш химический бог всегда его в качестве бакшиша требует. Не всегда получает, правда…

– И все же.

– Да в любой супермаркет загляни – там его навалом. И светлого, и темного. Не в Совдепии, чай, живем.

Маркелов молча сглотнул неприятное для себя словечко коллеги. Не то чтобы он был горячим приверженцем почившего в Бозе Союза Советских, но в нем он родился, в нем вырос и возмужал, получил профессию, за него пролил первую кровь… Подобного ерничанья по отношению к родной стране он не одобрял. Хотя и в спор никогда не лез: все равно прошлого не вернешь…

Некоторое время за столиком царило сосредоточенное молчание, нарушаемое лишь лязгом вилок и ножей.

– Слушай, Маркелов, – первым нарушил молчание опер, из-за временной форы быстрее коллеги расправившийся с обедом и перешедший к сладкому, которым сегодня выступал консервированный компот из ананасов «Made in Thailand». – А что это за дело тебе поручили? Я краем уха слыхал, что рукопись какая-то старинная… Не из библиотеки Ивана Грозного, часом?

– Кто тебе это сказал? Голобородько?

– Да какая разница? Так, слушок бродит. Ты ж у нас известный специалист по «секретным материалам», Малдер и Скалли в едином лице.

– Знаешь что, Шацкий!..

– Все-все, молчу! – замахал на него руками оперативник. – Уже и пошутить нельзя, ей-богу! Древняя хоть рукопись-то?

– Не очень.

– Ну, блин, надулся… Интересно же. Что, сказать нельзя? Тайна?

– Тайна.

– Военная?

– Государственная.

Шацкий нахмурился, поиграл желваками, запрокинув голову, вытряхнул в рот дольки ананасов и со стуком поставил стакан на поднос.

– Ну-ну… Секретничай. Привет зеленым человечкам!

Он поднялся со стула, широкий, кряжистый, но от того ничуть не менее ловкий и грациозный, и, не прощаясь, направился к мойке, оставив Александра доедать обед в одиночестве.

«Чего я на Володьку окрысился? – думал он, тщательно пережевывая шницель. – Ну, поинтересовался человек и что? Нет: „Тайна!“ и все… Эх, Маркелов, Маркелов… И так-то у тебя друзей с гулькин нос, а так и последних приятелей растеряешь. Куркуль рязанский…»

Совесть удалось успокоить лишь твердым обещанием пригласить Володьку на пиво. Благо тот слыл мужиком незлобливым и отходчивым, а пиво обожал до самозабвения…

* * *

– Здравствуйте! – Геннадий сумел дозвониться до секретариата Союза Писателей РФ только после нескольких десятков неудачных звонков. – Это Союз Писателей?

– Добрый день, – ответил равнодушный, хорошо поставленный голос молодой женщины, вернее, особы, еще подпадающей под категорию «девушки». – Что вам угодно?

– Я бы хотел получить справочку, девушка, – заторопился Иванов, отлично понимая, что долго обладательницу такого голоса не удержит, а причина постоянной занятости телефона лежит на поверхности. – Я бы хотел…

– Справок мы не даем, обратитесь…

– Мне по вашему ведомству нужна справка, – заорал в трубку Иванов, чувствуя, что трубка на противоположном конце линии вот-вот ляжет на рычаги. – Где мне найти заслуженного писателя и лауреата разных премий Сотникова Георгия Владимировича…

– Не знаю такого. Что он написал, ваш Сотников?

– Да много он написал. «Великое начало» в девятьсот двадцать девятом году, «Напряжение» в тридцать втором, «Несгибаемый большевик»…

– В девятьсот двадцать девятом?

– Нет, конечно же в одна тысяча девятьсот…

Девушка на другом конце линии помолчала, только слышно было, как пощелкивали клавиши. «Видимо, в компьютере смотрит!» – решил Геннадий, немного расслабляясь.

– Знаете, где вы можете найти своего Сотникова? – прорезался снова в трубке голос девушки и, Геннадий мог поклясться, что звучал он преехидно. – На кладбище!

– На каком? – опешил Иванов.

– Не знаю, – беспечно ответила девушка. – На Ваганьковском или на Новодевичьем, а может быть, в Переделкино… Где там лауреатов хоронили… Не в Кремлевской же стене.

– Но…

– А что вы хотели? Он в одна тысяча девятьсот шестом году родился! Вы бы еще про Пушкина спросили! Или про Толстого… До свидания.

– Но ведь… – В трубке уже вовсю раздавались короткие гудки.

Иванов, без особенной надежды, попытался набрать тот же номер еще пару раз, но результат был отрицательным – телефон секретариата Союза писателей, похоже, был занят всерьез и надолго. И понятно: девушка сейчас вовсю делилась с подругами мыслями по поводу «какого-то психа», только что искавшего реликта отечественной литературы, чуть ли не Юрского периода.

Положив подбородок на сцепленные ладони, Геннадий тоскливо уставился на проклятый телефон, но тот вдруг, словно под воздействием его гипнотического взгляда, взорвался пулеметной очередью звонка.

– Ты что, сексом по телефону занимаешься? – заорал раздраженный донельзя Александр на другом конце провода. – Целый час дозвониться не могу!

– Примерно так, – вздохнул Иванов, начиная рассказывать эпопею, как сначала искал телефон Союза, а потом он оказался не тем, как его посылали постоянно в разные места, большинство из которых никак не было связано с географией…

– Да постой ты со своими перипетиями, потом расскажешь…

– Ты что-то узнал? – догадался Геннадий, охваченный радостным предвкушением.

– Все! Все узнал! – ликовал Маркелов. – Жив твой Сотников, жив и здоров… Разумеется, в той мере, в какой может быть здоров паралитик с почти семидесятипятилетним стажем накануне собственного девяностодевятилетия.

– И где?..

– Там же, где и жил последние три четверти века, – в Москве… Ладно, мне некогда, я сейчас еду туда, выяснить все на месте, скоро буду…

Связь оборвалась. С колотящимся сердцем Геннадий смотрел на коротко гудящую трубку, зажатую в кулаке. Неужели загадка рукописи разрешится так легко и просто? Сядем в машину, поедем к автору, позвоним в дверь, спросим про рукопись и… И все?

В кухню зашел Маркиз, плавно обтек вокруг ножки стола и вопросительно поглядел на архивариуса все понимающими глазами, запрокинув усатую голову.

– Не верится мне что-то в легкое решение, – сообщил Геннадий внимательно слушавшему коту.


Содержание:
 0  Наследники Демиурга : Андрей Ерпылев  1  Пролог : Андрей Ерпылев
 2  Часть первая Реликт : Андрей Ерпылев  3  2 : Андрей Ерпылев
 4  3 : Андрей Ерпылев  5  4 : Андрей Ерпылев
 6  5 : Андрей Ерпылев  7  6 : Андрей Ерпылев
 8  7 : Андрей Ерпылев  9  8 : Андрей Ерпылев
 10  вы читаете: 9 : Андрей Ерпылев  11  10 : Андрей Ерпылев
 12  11 : Андрей Ерпылев  13  12 : Андрей Ерпылев
 14  1 : Андрей Ерпылев  15  2 : Андрей Ерпылев
 16  3 : Андрей Ерпылев  17  4 : Андрей Ерпылев
 18  5 : Андрей Ерпылев  19  6 : Андрей Ерпылев
 20  7 : Андрей Ерпылев  21  8 : Андрей Ерпылев
 22  9 : Андрей Ерпылев  23  10 : Андрей Ерпылев
 24  11 : Андрей Ерпылев  25  12 : Андрей Ерпылев
 26  Часть вторая Без отца : Андрей Ерпылев  27  2 : Андрей Ерпылев
 28  3 : Андрей Ерпылев  29  4 : Андрей Ерпылев
 30  5 : Андрей Ерпылев  31  6 : Андрей Ерпылев
 32  7 : Андрей Ерпылев  33  8 : Андрей Ерпылев
 34  9 : Андрей Ерпылев  35  10 : Андрей Ерпылев
 36  11 : Андрей Ерпылев  37  12 : Андрей Ерпылев
 38  13 : Андрей Ерпылев  39  14 : Андрей Ерпылев
 40  15 : Андрей Ерпылев  41  1 : Андрей Ерпылев
 42  2 : Андрей Ерпылев  43  3 : Андрей Ерпылев
 44  4 : Андрей Ерпылев  45  5 : Андрей Ерпылев
 46  6 : Андрей Ерпылев  47  7 : Андрей Ерпылев
 48  8 : Андрей Ерпылев  49  9 : Андрей Ерпылев
 50  10 : Андрей Ерпылев  51  11 : Андрей Ерпылев
 52  12 : Андрей Ерпылев  53  13 : Андрей Ерпылев
 54  14 : Андрей Ерпылев  55  15 : Андрей Ерпылев
 56  Эпилог : Андрей Ерпылев  57  Использовалась литература : Наследники Демиурга



 




sitemap