Фантастика : Социальная фантастика : 6 : Андрей Ерпылев

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34  35  36  37  38  39  40  41  42  43  44  45  46  47  48  49  50  51  52  53  54  55  56  57

вы читаете книгу




6

Старик, вытянув тощую и сморщенную, похожую на черепашью, шею и приставив к уху «лодочкой» скрюченную артритом ладонь, долго вслушивался в звуки, доносящиеся из прихожей. Зрение, конечно, уже не то, что в молодости, но слухом Бог пока не обидел. Так, суетливое копошение сына, затем крик: «Пап, я за молоком! Не скучай!» (будто он глухой, в самом деле), скрежет ключа в скважине и удаляющийся топот по лестнице.

Ушел. Ну и славненько!

Удовлетворенно кивнув головой, Георгий Владимирович прокатил безбожно скрипящую коляску в комнату сына.

Ох, не нравился Владик, кровиночка единственная, отцу в последнее время. Связался, что ли, снова с бизнесом этим богомерзким? Все неймется ему. И книги потихоньку таскает куда-то, и безделушки всякие, когда думает, что никто не видит… Ну прямо как Варька-профура! Ладно, той-то всю жизнь не хватало. Всю жизнь свою никчемную от этого дома кормилась, и все-то ей не хватало, а ему? И так ведь все ему достанется, приберет ведь Господь скоро раба своего забытого…

Так, ящики стола, конечно, закрыты. Секретничаем, значит. Ну и ладушки: значит, считает сынок старика-отца не совсем еще выжившим из ума, уважает… А может, просто по привычке? Работал-то ведь в закрытом институте, чуть ли не в «почтовом ящике»… «Болтун – находка для шпиона!», «Храни документы под замком! Помни – к ним тянется рука врага!» и все такое… Ладно, проверим.

Ключи сейчас искать – дело гиблое, да и лежать они могут где-нибудь высоко, не достать ему безногому, ох не достать… Не беда, вспомним годы молодые!

Старик пошарил глазами по столу и, протянув дрожащую руку, сцапал массивную скрепку. Чего это он такой железякой скалывает, а? Не скрепка – ломик какой-то скрученный! Теперь главное, чтобы руки не подвели, не те руки-то в последние годы, не те… А что у тебя «то», развалина ты древняя?

Разгибалась добротная скрепка, зарубежной, конечно, качественной работы, с трудом. Хорошая, видимо, сталь на нее пущена золингеновская поди! А может быть, просто руки совсем ослабли… Ну ладно, хватит вроде. Теперь сюда вот, в замочек…

Хорошо помнил Георгий Владимирович, как привезли в квартиру этот вот самый стол. В каком это было году? Пятьдесят третий? Нет, эпитафию Хозяину он писал еще за старым столом, за тем, который сейчас стоит в кабинете… В пятьдесят пятом? Да, точно, в пятьдесят пятом! Или в пятьдесят шестом… Может быть… А когда Владька пошел в школу, в шестьдесят третьем, стол перекочевал в его комнату, Татьяна настояла. А Сотников-старший и не спорил: ничего путного за этим столом все равно не писалось – время-то было смутное и мутное…

«Мы живем, под ногами не чуя страны…» Кто, бишь, это написал, а? Совсем памяти не стало…

А как только старый заслуженный стол извлекли из чулана, протерли и перетащили в кабинет – пошло дело, и поперло, и поперло… Роман «Летящие быстрее звука», помнится, тогда накропал за ним. Всего за пару месяцев, между прочим, накропал. А за него Леня позже, к пятидесятой годовщине переворота, «картавого» дал. Любил Генеральный почитать Сотникова, любил… Брешут много теперь про Брежнева, а он-то Леонида Ильича хорошо знал, выпивали вместе, то да се… Писал для него, помнится, грешным делом. Вернее, ЗА него – писатель-то из Леонида Ильича был никакой, хотя чуть не целую библиотеку трудов оставил… Знал Леня, знал, хоть и крутил… Хитрован был «кустобровый» наш, не чета иным. Не зря же подкатывался мелким бесом в пятьдесят восьмом… Или в пятьдесят седьмом?..

Импровизированная отмычка, наконец, провернулась в бронзовой скважине (не алюминий какой-нибудь анодированный – ишь, как позеленела!), и тяжелый ящик со скрипом выдвинулся из чрева стола.

«Совсем Варька-зараза запустила мебель, надо будет…»

Какая тебе Варька, склеротик старый? Варьку рассчитали давно. Ты же и рассчитал: пастушку фарфоровую фрицевскую, трофейную, видите ли, пожалел, да пару паршивых серебряных ложек. Твои, что ли, ложки, фамильные? Колька ведь Ежов прислал в тридцать восьмом целый ящик, подлизывался сучонок мелкий! Чувствовал что-то…

Нет, не чувствовал. Знал. Зна-а-ал, точно знал! Поэтому Хозяин и убрал его с доски, словно пешку… А ложки-то остались и ничего, супа не портили, не горчил супец, кровушкой не отдавал… Варька-то где сейчас?.. Поди, хворает, сердешная. Лет-то ей сколько… Ведь это только он – Кощей Бессмертный… А ну как померла? Надо Владика попросить разузнать, как там и чего…

А может, если жива, старая, обратно взять? Пусть Владька чуток отдохнет. Не дело ведь: совсем молодой, полтинник еще когда стукнет, а со стариком как с малым дитем возится… Только что пеленки не стирает… Хотя пеленки-то они, может, и лучше будут… Согласиться, что ли, на эти «сникерсы» богомерзкие буржуйские? Нет, не «сникерсы» – «памперсы»… Черт их там разберет. Да и с Варькой-то не так стыдно… Ее ведь, Варьку-то, чего стыдиться? Она его во всех видах видывала, прости Господи. Помнится, лет эдак сорок – пятьдесят назад, ого-го была, оторва каких поискать, хм-м… Только Татьяна за порог, она тут как тут…

Что-то он разнюнился сегодня, развоспоминался. Дело нужно делать, пока Владька не вернулся. Потом время будет повспоминать.

Так, здесь ничего особенного: карандаши всякие, ручки… Это все со школьных Владькиных времен, со студенческих, валяется. И к чему такое барахло запирать? А вот этот карандашик памятный. Сам из братской ГДР привез Владику целую коробку. Удобный карандаш: одним концом пишешь, а на другом, в гильзе металлической, – ластик зажат… Смотри-ка, все еще стирает. Лет тридцать пять ему, не меньше, а стирает, как миленький. Умели делать, не то, что сейчас… Владька, видно, любил эти карандашики – один только и остался, на две трети источенный. А может, наоборот, раздарил кому ни попадя, добрая душа… А вот обычный ластик. «Koh-i-Nor», со слоником, Чехословакия, вроде бы шестьдесят девятый год, сразу после памятного шестьдесят восьмого… Ладно, нет здесь ничего интересного!

Второй ящик открылся уже быстрее – вот что значит сноровка и тренировка. Тут бумаги какие-то. Почитаем, почитаем…

Почерк какой хороший у Владьки, четкий, ровный! Не испортил со школьных пор, не разучился красиво писать мальчик. Другие, смотришь, как курица лапой скребут – ни слова не разберешь, а тут: буковка к буковке, с завитушками, как в старой прописи… Эх, зря чернильные ручки отменили в свое время. Шариковая – совсем не то… Ну-ну, что мы тут прописуем?


«О недавнем шторме напоминают только клочья серых, как госпитальная вата, туч, стремительно несущихся по низкому северному небу, да тяжелая зыбь, недаром называемая моряками „мертвой“. Ленивые серые валы мерно переваливают с боку на бок гигантскую тушу судна, больше всего похожего сейчас на отдыхающее на поверхности после жестокой трепки морское животное. Георгию Владимировичу (хм-м, тоже Георгий Владимирович, смотри-ка!) кажется, что эта мерная качка выворачивает все его внутренности наружу, несмотря на недешевые патентованные лекарства от укачивания, поглощаемые (прости печень!) в огромных количествах.

– Вам плохо, Георгий Владимирович? – К вцепившемуся в поручень бледному впрозелень ученому склонился один из его „телохранителей“, кажется, Сережа…»


Интересно, интересно. О чем это?..


«…Этих похожих как однояйцевые близнецы верзил близорукий Лагутников (и фамилия немного похожа!) за два с лишним месяца экспедиции так и не научился различать с уверенностью. Здоровяки под два метра, стриженные ежиком круглые русые головки на бычьих шеях, кажущиеся крохотными на плечищах недавних борцов или штангистов, размахом в пресловутую косую сажень, стандартный „прикид“ – одним словом: типичные нынешние „крутые“ или даже бандиты. Честно говоря, для Георгия Владимировича и те и другие были абсолютно тождественны, и он поначалу с опаской поглядывал на них, пока не уяснил, что эти „быки-производители“ – его личная, так сказать, гвардия и охрана, подчиняющаяся, правда к сожалению, вовсе не ему.

Лагутников с завистью поглядел на спутника, которого совершенно не брали выматывающая душу качка и пронизывающий морской ветер, и внезапно криво усмехнулся. Простоволосая голова, высовывающаяся из воротника просторной куртки, вдруг живо напомнила Георгию Владимировичу давний анекдот о различиях студентов института физкультуры, медицинского и пединститута. Крепкая фигура Сережи, как он сам называл себя, не признавая имени Сергей, как-то не шедшего здоровяку, будто замершему в двенадцатилетнем возрасте, действительно напоминала поднятую кверху известную всем фигуру из трех пальцев.

– Нет, Сережа, не беспокойтесь: все в порядке, – заверил он заботливого „телохранителя“.

Тот удовлетворенно кивнул, неодобрительно поглядел на зажатую в пальцах ученого сигарету, достал из кармана куртки яркую пачку жевательной резинки, традиционно предложил Лагутникову, высыпал пригоршню белых подушечек в рот и принялся смачно жевать. Полное отсутствие у „секьюрити“ тяги к никотину и алкоголю (надо думать – и к остальным порокам рода людского) было еще одним предметом жгучей зависти Георгия Владимировича к „близнецам“.

Моряки, не обращая внимания на качку, продолжают деловито сновать по палубе. Их действия суетливы и беспорядочны только на первый, да и то неопытный, взгляд. На самом деле каждое движение „тружеников моря“ наполнено глубочайшим смыслом, выверено и отточено годами практики, как балетное па. Как же не похожи эти „люди моря“ на самих себя на суше!»


Откуда у Владьки такие познания о моряках? А-а-а, помнится незадолго до «перестройки» он плавал на «Академике Келдыше» куда-то в дальние моря. Или «ходил». Так, вроде, опытные моряки выражаются?


«Георгий Владимирович поздравил себя с удачей. Идея связи с этим „контингентом“, конечно, чтобы не погрешить против истины, принадлежала совсем не ему. Об этом постарался, естественно, Бульдозер. Да и разве мог бы мечтать кабинетный ученый, „сухопутная крыса“, сам до конца не уверенный в своих теоретических построениях, о помощи еще недавно всемогущих, но и сейчас далеко не беспомощных организаций?

Почти два месяца экспедиции прошло в беспорядочных, на взгляд непосвященного наблюдателя (окажись он здесь, этот непосвященный!), перемещениях по акватории нескольких полярных морей. „Святогор“, не первой молодости судно, еще семь-восемь лет назад носившее вместо гордого имени простой порядковый номер и приписанное к Северному Флоту Военно-Морских Сил „в Бозе почившего“ Союза Советских… а теперь, по документам, давно ржавевшее на корабельном кладбище, если, вообще, не разрезанное на лом, избороздил большую часть Баренцева и почти все Карское моря. Команда, состоящая из тертых и привычных ко всему „мариманов“, кстати тоже давным-давно списанных на берег, получала „зеленую“ зарплату в конвертах и не вмешивалась ни во что. Георгий Владимирович мог приказать капитану „Святогора“, молчаливому, очень похожему на мороженую треску латышу Рукманису, взять курс хоть на северный полюс и даже тогда не получил бы отказа. Отставной кавторанг невозмутимо вел бы судно до тех пор, пока оно не уперлось бы в кромку вечных льдов, и только там обратился бы к пассажиру за дальнейшими приказаниями…»


Неплохо, совсем неплохо. Это что же? Приключения? Фантастика? Неужели это Владька пишет?

Георгий Владимирович суетливо перелистал сколотые скрепкой, очень похожей на использованную в качестве отмычки, сероватые, исчерканные красным, как сочинение двоечника, страницы.


«…Контейнер вскрывали в специальной ванне, наполненной забортной водой. От ледяной воды руки Георгия Владимировича сразу же покраснели, как гусиные лапы, и быстро потеряли чувствительность. Под пластиковой крышкой контейнера открылась жидкая черная грязь, жирная на вид и на ощупь и более всего напоминавшая загустевший на морозе мазут. В нос ударила страшная вонь. Пахло сероводородом и еще какой-то незнакомой дрянью, но это ученого, охваченного радостным предвкушением, не смущало.

Он схватил протянутый ему брандспойт и, крутанув кран, направил струю в недра контейнера. Вода в ванне мгновенно почернела и вспенилась, завоняло сильнее, а во все стороны, заставляя „телохранителей“ недовольно посторониться, полетели брызги вонючего мерзкого месива. Однако через мгновение они забыли про все неудобства: Георгий Владимирович запустил обе руки по локоть, не жалея рукавов куртки, в кипящую жижу и с радостным воплем выгреб в объемистую кювету на приставном столике груду предметов.

Среди бесформенных темных комьев всевозможных форм и размеров, каких-то бесцветных перепутанных нитей и волокон, копошащихся и конвульсивно подергивающихся глубоководных существ, маленьких, но от этого не менее отвратительных, своей инородностью выделялась круглая полупрозрачная пластина примерно двух миллиметров толщиной с тремя треугольными отверстиями в середине. Перламутрово переливающаяся вещица больше всего напоминала компьютерный компакт-диск, да и по размеру была только чуть-чуть больше его. Все остальные предметы, содержащиеся в контейнере, можно было считать чем угодно, но эта вещь была нечем иным, как творением человеческих рук!

– Я нашел ее!!! – заорал изо всех сил Георгий Владимирович, потрясая найденным диском. – Сообщите шефу немедленно: я нашел ее!!!»


Фантастика, без сомнения! А еще что здесь есть?..

Охваченный азартом кладоискателя, Сотников-старший, как крот, зарылся в мешанину разнокалиберных бумажек, выхватив новую пачку листов, на этот раз помещенную в видавшую виды картонную папку со скоросшивателем. На обложке под стандартным типографским «Дело №…» красным фломастером выведено: «Толканутые». О чем это? Фельетон, что ли, какой?

Владимир Георгиевич раскрыл папку на середине.


«…Небольшое помещение с высоким и изрядно закопченным сводчатым потолком скудно освещено трещащими вонючими факелами, плюющимися искрами горящего мазута. Кирпичные стены покрыты „фресками“, в которых чувствуется довольно умелая рука. Сюжеты росписей равно далеки, как от привычной заборно-подъездной „граффити“, так и от церковной живописи. По стенам „часовни“ во всевозможных ракурсах и в великом множестве вьются в диком танце, сливаясь и распадаясь на отдельные группы, сотни искаженных фигур, напоминающих то козлов, то летучих мышей, то омерзительных ящериц. Кажется, кистью неизвестного, но, несомненно, талантливого художника-монументалиста водил сам Повелитель Тьмы, огромная багрово-красная, как бы рельефная фигура которого выступает из противоположной стены, против воли навевая суеверный ужас. Видимо, вдохновение мастера подхлестывала изрядная доза наркотиков, иначе он вряд ли смог бы достичь такого эффекта. Подобное оформление, конечно сильно уступающее по красочности и степени давления на психику, Тар встречал, играя изредка в „Doom-II“ и „Quake“, но компьютерная графика сильно проигрывала творению неизвестного художника-сатаниста.

Посреди капища, иначе это помещение и не назовешь, возвышался алтарь, увенчанный фигурой Христа, распятого на кресте вверх ногами, озаренной черными свечами, огоньки которых, впрочем, терялись в свете факелов. Заглядевшись на окружавшее их демоническое великолепие, Тар упустил тот момент, когда все их спутники опустили капюшоны своих одежд, и теперь его с жмущейся к нему Ленкой окружали только безликие фигуры, сжимавшие в руках одинаковые факелы. Конечно, все это великолепно, но…

Тарас очередной раз поймал себя на том, что сожалеет о времени, потерянном на забавы с этими ребятишками, не нюхавшими жизни. В самом деле: ему ли, двадцатипятилетнему парню, мужчине, прошедшему через горнило Чеченской войны без единой царапины, играть в странные, незнакомые провинциалу, игры „продвинутой“ столичной молодежи. Какие-то гоблины, орки, демоны, колдуны, а теперь вот и святилище Князя Тьмы… Чушь, дичь и муть! Что бы сказали ребята из его роты, особенно Женька Поляк, увидев его здесь в этом дебильном балахоне из третьеразрядного „штатовского“ триллера с дурацким факелом в руках?..

А все Ленка! Черт его, Тараса, дернул „втюриться“ в эту егозу. Хотя, честно говоря, чертовка стоила этого. Стройное миниатюрное создание с роскошными светлыми волосами (клянется, что свои, не обесцвеченные) и огромными карими глазами… А фигура!.. А ножки!..»


Тоже неплохо, а это что?..

Из-под рассыпающихся бумаг выглядывала нетолстая стопка журналов с цветными обложками и бумажными закладками. Ого! Неспроста они здесь. Ну-ка, что тут в «Молодежи и технике»?

Так и есть. «Сотников В. Г. „Аннигилятор Виктора Робю“ Научно-фантастический рассказ». В «Путешественнике» – «Владислав Сотников, фантастический рассказ „Ручей забвения“», «Сотников»… «Сотников»… О, «Сотников-младший!» Прямо Дюма-сын!..

Как же ты, старая развалина, проглядел своего наследника? Вот тебе и физик-неудачник, вот тебе и «дальше кандидатской не продвинулся». Пишет ведь парень! И печатают! Молодец, Владька!

Опаньки, вроде как шаги на лестнице! Нет, показалось. Ну-ка всю бумагу опять в стол. Как она лежала-то? Не перепутать бы, а то греха потом не оберешься… Скрепка уже прямо как ключ – щелк и готово. Тебе бы, Георгий Владимирович, «медвежатником» работать или «домушником», какой талант зря пропадает…

Сотников-старший на миг представил, как он на своей допотопной скрипучей колымаге крадется с набором отмычек в руках к дверям какого-нибудь банка, «Менатепа», скажем… Приступ смеха, перешедший в кашель, едва не заглушил звук настоящего ключа, вставляемого в скважину входной двери. Экий вы неосторожный взломщик, Георгий Владимирович!..

* * *

– Папа-а-а! Я пришел!

Ответа, понятно, никакого. Даже если не спит, не ответит никогда. Опять, наверное, на что-нибудь дуется как мышь на крупу. Удивительно, как он только находит поводы для недовольства, для ссор по пустякам, которых, к сожалению, в последнее время становится все больше и больше. Блин, забыл ведь телевизор перед уходом включить! Хотя, попадись вдруг случайно на экране папе его главный недруг – хлопот не оберешься… И качество изображения, да с его зрением…

«Купить, что ли, современный телевизор старику? „Самсунг“ какой-нибудь или „Панасоник“… – размышлял Владислав, распихивая покупки по полкам немилосердно дребезжащего холодильника. – Чтобы экран побольше, да дистанционник поудобнее, не как у нас…»

Дистанционный переключатель каналов для престарелого «Рубина» Владислав, по старому роду деятельности прилично разбиравшийся в разнообразной электронике, собрал самолично в начале девяностых по схеме из ветхого журнала, одолженного у приятеля. Детали частично были уворованы в родном НИИ и с замиранием в сердце пронесены через институтскую проходную с вахтером-цербером, частично куплены у того же приятеля. Само устройство вышло размером чуть ли не с видеомагнитофон, причем не современный, одной из вышеупомянутых фирм, а первый советский «ВМ-12», немногим уступающий габаритами телевизору.

Владислав вздохнул, так как добытое в свое время правдами и неправдами, с привлечением отцовского авторитета, чудо техники в числе прочего движимого и недвижимого имущества досталось неверной Светке и, по словам Сашки, давным-давно продано кому-то за бесценок.

К сожалению, пультом управления, вышедшим несколько поменьше, но все равно громоздким, отец в последние годы пользоваться не в состоянии: Владислав, о чем сейчас сильно жалел, приспособил в качестве элемента управления джойстик. Невиданное иностранное устройство показалось тогда горе-конструктору более чем интересным приобретением… Отец с пультом в руках, восседающий в своем кресле с высокой спинкой, напоминал пилота «Фантома», ложащегося на боевой курс. К тому же пульт запитывался исключительно из сети, при помощи громоздкого лабораторного трансформатора…

Да, хороша идея, но в кармане «финансы поют романсы»… Почему это романсы? А гонорар? Вернее задаток. Если пару-тройку бумажек из пухлого конверта потратить – авось, не убудет. Там ведь… А действительно: сколько там всего?

Включив старику телевизор и настроив нейтральную, несмотря на его решительные протесты, «Культуру», что с «пилотским» пультом было делом непростым – кто же знал в девяносто первом, что каналов будет столько, – Владислав ушел в свою «детскую», как иногда по привычке называл комнату, где прошли все детство и юность, а теперь подкрадывается старость, и плотнее прикрыл за собой дверь, жалея, что в ней нет замка. Родители, вернее мама, видите ли, считали, что подростку не следует уединяться…

Ладно, и так сойдет. В конце концов, если старик захочет проехаться, кресло с его специфическим скрипом можно услышать и с улицы. Соседи вон постоянно жалуются, когда ему, иногда, ночью хочется размяться.

Руки предательски дрожат. Будто ворует, честное слово! Как их в кино в пачке-то пересчитывают? Никогда не держал таких пачек в руках! Разве что «деревянными» и то до деноминации. Будем раскладывать по маленьким пачечкам. Скажем, по десять штук. Штук, не тысяч. Раз, два, три, четыре, пять, шесть… Сбился. Начнем снова.

Денег оказалось пять тысяч. Пять тысяч долларов, не рублей, естественно. Ровно пятьдесят новеньких черно-зеленых купюр, в отличие от российских, совсем не хрустящих. Все как одна с портретом обиженно надувшегося (надо думать, при виде никогда не виданного лица нового хозяина) Бенджамина Франклина. Не фальшивые, случаем? Водяной знак и полоска на месте, переливающийся номинал – тоже… На ощупь, на глаз, на нюх и на зуб (шутка) – настоящие. Да нет, не будут ТАКИЕ мараться. Не на базаре, в конце концов!

Сколько сейчас телевизор стоит? Небольшой. Долларов сто пятьдесят – двести. И видик тоже где-то сотню. Кассет с отечественными фильмами накупить, лучше пятидесятых годов, поставить старику – и часа четыре, смотришь, свободны. Или эротику легкую, он это дело сильно уважает. «Греческую смоковницу», например, или «Эммануэль»… А холодильник? Тут, наверное, покруче будет… Сашке что-нибудь купить, плеер дисковый, помнится, просил недавно, себе компьютер, о котором давно мечтал, хоть самый паршивенький. А «Жучка» подержанная, «шестерка» или «четверка», интересно, сколько сейчас стоит? Да-а, отстал ты от жизни, Владислав Георгиевич, совсем отстал…

Телефон затрезвонил так, что Сотников-младший выронил из рук стопку в стодолларовых купюр, которая тут же трепещущими зелеными мотыльками разлетелась по комнате. Ладно, потом соберем! Владислав сгреб все банкноты, которые были на виду, в верхний ящик стола и опрометью кинулся в кухню, повторяя вполголоса неизвестно кому: «Иду, иду!»

– Владик! – раздался из глубины квартиры голос отца. – Телефон звонит, не слышишь, что ли?

– Да иду я, иду! – недовольно повторил сын погромче, уже для отца.

Телефон, между делом, надрывался, как говорится, «не дуром», не собираясь затихать.

– Сотников! – по институтской привычке бросил Владислав в дырчатый, эбонитовый еще, микрофон допотопного аппарата.

– Я в этом был уверен, – ответила трубка с чуть заметным акцентом. – Добрый день.

– Здравствуйте, – упавшим голосом запоздало поздоровался Владислав.

В трубке помолчали немного:

– Ну и как продвигаются наши дела? Есть уже что-нибудь?

– Да, да, – заторопился Сотников-младший. – Кое-что уже есть. Хотите, я прочитаю?

Невидимый собеседник издал какой-то странный звук, вроде хрюканья, наверное, засмеялся.

– Не стоит, дорогой, не оценю все равно. Хозяину почитаешь.

– Когда? – упавшим голосом поинтересовался Владислав.

– Сейчас.

– Но…

– Выходи. Я у подъезда.

– А откуда вы…

В трубке раздались короткие гудки.

Последний вопрос был явно лишним. Тоже мне, фантаст доморощенный: мобильник, совершенно понятно, как выражался один из персонажей давным-давно прикрытых «Кукол».

Из десяти разлетевшихся купюр при беглом осмотре удалось найти только восемь.

«А, ладно, потом найду!» – решил Владислав, хватая исписанные листки и выскакивая в прихожую.

– Пап! Я на часок отлучусь! – Крикнул он, отпирая дверь и одновременно пытаясь на ощупь всунуть ноги в разношенные туфли.

Не слушая ответа, он захлопнул дверь, запоздало вспомнив, что обед так и не приготовил. Опять старик будет скандалить…


Содержание:
 0  Наследники Демиурга : Андрей Ерпылев  1  Пролог : Андрей Ерпылев
 2  Часть первая Реликт : Андрей Ерпылев  3  2 : Андрей Ерпылев
 4  3 : Андрей Ерпылев  5  4 : Андрей Ерпылев
 6  5 : Андрей Ерпылев  7  6 : Андрей Ерпылев
 8  7 : Андрей Ерпылев  9  8 : Андрей Ерпылев
 10  9 : Андрей Ерпылев  11  10 : Андрей Ерпылев
 12  11 : Андрей Ерпылев  13  12 : Андрей Ерпылев
 14  1 : Андрей Ерпылев  15  2 : Андрей Ерпылев
 16  3 : Андрей Ерпылев  17  4 : Андрей Ерпылев
 18  5 : Андрей Ерпылев  19  вы читаете: 6 : Андрей Ерпылев
 20  7 : Андрей Ерпылев  21  8 : Андрей Ерпылев
 22  9 : Андрей Ерпылев  23  10 : Андрей Ерпылев
 24  11 : Андрей Ерпылев  25  12 : Андрей Ерпылев
 26  Часть вторая Без отца : Андрей Ерпылев  27  2 : Андрей Ерпылев
 28  3 : Андрей Ерпылев  29  4 : Андрей Ерпылев
 30  5 : Андрей Ерпылев  31  6 : Андрей Ерпылев
 32  7 : Андрей Ерпылев  33  8 : Андрей Ерпылев
 34  9 : Андрей Ерпылев  35  10 : Андрей Ерпылев
 36  11 : Андрей Ерпылев  37  12 : Андрей Ерпылев
 38  13 : Андрей Ерпылев  39  14 : Андрей Ерпылев
 40  15 : Андрей Ерпылев  41  1 : Андрей Ерпылев
 42  2 : Андрей Ерпылев  43  3 : Андрей Ерпылев
 44  4 : Андрей Ерпылев  45  5 : Андрей Ерпылев
 46  6 : Андрей Ерпылев  47  7 : Андрей Ерпылев
 48  8 : Андрей Ерпылев  49  9 : Андрей Ерпылев
 50  10 : Андрей Ерпылев  51  11 : Андрей Ерпылев
 52  12 : Андрей Ерпылев  53  13 : Андрей Ерпылев
 54  14 : Андрей Ерпылев  55  15 : Андрей Ерпылев
 56  Эпилог : Андрей Ерпылев  57  Использовалась литература : Наследники Демиурга



 




sitemap