Фантастика : Социальная фантастика : 14 : Андрей Ерпылев

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34  35  36  37  38  39  40  41  42  43  44  45  46  47  48  49  50  51  52  53  54  55  56  57

вы читаете книгу




14

Стук в дверь заставил Владислава оторваться от интересной книги, в которую он погрузился без остатка (а в тумбочке своей очереди дожидались еще целых три продолжения этого увлекательнейшего «сериала»).

– Да-да, войдите! – недовольно сказал он, по привычке обегая взглядом обстановку палаты – не валяется ли на виду чего непотребного вроде неопустошенной утки.

– Не помешаю, Владислав Георгиевич? – В дверь просунулась белобрысая голова человека, которому Сотников готов был в благодарность за чудесное спасение по гроб жизни ноги целовать. Да не один – на пару с Иркой… – Я на минуточку…

– Александр Николаевич! – Влад отложил книгу на прикроватный столик и попытался сесть поудобнее, но лишь дернулся в медицинской сбруе, удерживающей его искалеченные ноги. – Да хоть до вечера! Я всегда рад вас видеть!

– Я бы рад до вечера… – вздохнул майор, появляясь в палате, так сказать, целиком: в белом халате, накинутом на литые плечи, он казался еще массивнее, чем тогда, виденный Сотниковым в первый раз. – Да врачи ваши – настоящие церберы! Пятнадцать минут дали и ни секунды больше. Я вот, помню, в Ханкалинском госпитале лежал и то…

– Вы воевали?

– Да как сказать… – замялся Маркелов. – Не то, чтобы… Вот, гостинцы вам принес, – сменил он тему, водружая на столик пластиковый пакет, бугрящийся от переполняющей его снеди. – Кушайте, поправляйтесь…

– Ой, не стоит, – засмущался больной, тумбочка близ кровати которого и без того лопалась от фруктов и прочих лакомств, которые он не успевал съедать, а Ирина снова и снова натаскивала с неутомимостью хомячихи, делающей запасы на зиму. – У меня и без того…

– Ничего-ничего! Запас карман не тянет… Можно?

Майор протянул руку, сцапал со стола книгу, взглянул на обложку.

– Что читаете? А-а-а… Не читал. Интересно?

– Увлекательно… – В душе Владислава теснился миллион слов благодарности, раскаяния за свое прошлое хамское поведение с этим благородным, великодушным человеком, но все они умирали далеко, не доходя до гортани, и выбраться наружу, наверное, не суждено было ни одному. – Там, знаете ли…

– Не рассказывайте, – грустно покачал головой Александр. – Терпеть не могу слушать пересказы. Сразу хочется взять книгу и самому прочесть. А читать некогда. На беллетристику ни минуты не остается.

Повисла неловкая тишина.

– А как ваш друг? – первым решился нарушить ее больной. – Ну, тот, который…

– Выздоравливает, – односложно ответил Маркелов и отвел глаза. – Передавал вам привет.

– Он… здесь?

– Нет, в другой больнице. За ним ухаживает его мама. – «Безопасник» упорно не смотрел в глаза Владу. – Врачи обещают, что скоро встанет на ноги… Кстати, – перебил он сам себя. – Я ведь к вам с подарком!

– Каким? – опешил Влад: на подарки от Службы безопасности он как-то не рассчитывал, скорее наоборот…

– Вот, держите! – Майор извлек из внутреннего кармана пиджака сложенный вдвое файл с какими-то бумагами и, расправив, положил на одеяло.

– Что это? – Больной боялся прикоснуться к скомканным и аккуратно разглаженным листкам, исписанным даже на расстоянии знакомым почерком.

– Прощальный привет от вашего отца. Те листки, которых недоставало в его последней рукописи. Извините, мне их пришлось прочесть, хотя адресованы они вам…

– Откуда это у вас?

– Откуда? – пожал плечами майор. – Вы не поверите, Владислав Георгиевич! Принесла ваша бывшая домработница Варвара Никифоровна Кильдюшина. Рыдала, умоляла выпросить у вас прощение…

– А она откуда…

– По ее словам, они потребовались, чтобы завернуть некие предметы, которые она хотела взять на память о Георгии Владимировиче. Какие-то безделушки. И она не нашла ничего лучшего, как вытащить несколько листов из последней его рукописи. Чистые, дескать, взять постеснялась – вдруг пригодятся еще, а исписанные… Все равно, говорит, книгу писатель не закончит – к чему они? Железная логика, а? Хорошо хоть, не выбросила потом.

«Старая клептоманка, – с умилением подумал Влад, вспоминая Варвару, которая присутствовала в его жизни всегда, с самого рождения. – И здесь не удержалась… Когда только успела? Хотя… Мне тогда, помнится, было не до вещей, а она помогала готовить покойного в последний путь… Ну и шныряла по всем комнатам. Бог с ней. Папа, думаю, ее простил, а мне и подавно следует. Она ведь мне вместо бабушки была… Надо же! А я и не знал, что она Никифоровна. Варвара да Варвара… С детства так повелось, вроде собачьей клички. Вот выйду из больницы, надо будет навестить старую…»

Он взял в руки файл, медленно извлек листы из прозрачной пленки…

– Вы читайте, Владислав Георгиевич, – заторопился Маркелов. – А я пойду.

– Посидите еще чуть-чуть. Может, чайку?

– Нет. Повидал вас – пора и честь знать. Тем более, время, мне отпущенное вашими эскулапами, на исходе. А я как-то привык обещанное исполнять.

– А вы еще…

– Вряд ли. Работы много – боюсь, не вырвусь. Так что выздоравливайте. Да вы не переживайте: нам с вами еще о многом нужно будет поговорить… Как-нибудь потом. На досуге.

Майор крепко пожал слабую еще ладонь страдальца и направился к двери.

– Постойте! – окликнул его Влад, когда Маркелов уже взялся за ручку двери. – А как же мне быть?

– В смысле? – озадаченно повернулся к нему Александр.

– Ну… в общем… – замялся больной. – Мне можно писать? – выпалил он, решившись.

– Писать? – изумился собеседник. – А кто вам это запрещал? Пишите, конечно. У вас ведь неплохо получается.

– Вы… читали?

– Естественно! Ваш сборник фантастики – просто чудо! – подмигнул лукавым глазом майор. – Давно не получал такого удовольствия.

– Но вы же… про беллетристику…

– Иногда все-таки читаю. Пишите еще, Владислав Георгиевич, – улыбнулся Маркелов. – Ваши книги всегда готов читать. Тем более, мне что-то подсказывает… Но, – оборвал он сам себя, – разговорился я что-то. Честь имею!

Владислав подождал, пока шаги посетителя затихнут где-то в конце коридора, и только потом окончательно освободил мятые листки ломкой бумаги (той самой!) из прозрачного плена. Их было совсем немного, но Сотников не торопился начинать чтение. Ведь это была не просто рукопись. Это был неожиданный привет отца, весточка с того света. Подтверждение того, что он, сын Классика, сделал все, как нужно.

«Годы, остававшиеся до Великой Войны, пролетели незаметно…»

* * *

Ноги не шли сюда, но Александр нашел в себе силы. Ведь как ни крути, а если бы не этот человек, лежать бы ему, майору Маркелову, на ледяном морговском столе разделанным умелым скальпелем хирурга, врачующего исключительно мертвых.

Он остановил автомобиль у ограды кладбища и прошел внутрь. Отыскать нужную аллею было нелегко, но не даром же он был сыскарем?

Старые и новые, крашеные и облезлые, металлические и деревянные, кресты и угловатые призмы – памятники всех видов окружали его. Аляповатых мраморных стел и бронзовых монументов, на которые так падки нынешние хозяева жизни, было всего ничего – погост принадлежал далеко не «элите» подобных мест, хотя, истины ради, нужно признать, что до утыканного безымянными крестами убежища человеческого дна ему было далеко. Так, прибежище граждан средней руки, ни на что особенное не претендующих, но все же имеющих определенное положение в обществе. Или имевших.

Нужный участок он различил издали: рыжая комковатая земля с оградкой, неряшливо, боком впихнутой между другими, тесно обступившими новую гостью, словно желая выпытать у нее последние новости. Свежая, но чересчур уж яркая краска, сверкающая табличка, которую вскорости неминуемо сожрет ржавчина, полинявшие венки с унылыми лентами. Дешевая скорбь для небогатых людей…

Сгорбленная спина тоже была заметна издали, и, завидев ее, Александр замедлил шаг. Чересчур много нужно было ему сказать, но все слова казались лишними, пустыми и ненужными. Такими же, как четыре пунцовые гвоздики, зажатые в опущенной руке. Дежурная жертва духам умерших…

Он подошел и облокотился на сырой скользкий металл, не зная, как начать. Ну не подходило привычное приветствие для этого скорбного места и все! Как «здравствовать», когда рядом, под двумя метрами глины и тонкой доской, лежит то, что еще недавно называлось человеком, радовалось, грустило, любило и предавало.

– Привет, – без интонации произнес человек, съежившийся на мокрой от недавнего дождя скамеечке. Капли дождя сверкали в шевелюре, как бисер в старинной прическе. – Чего встал? Заходи, присаживайся…

Майор не заставил себя просить дважды и, пригнувшись, шагнул в оградку, притворив за собой туго скрипнувшую на петлях дверцу.

– Можно было цепочку повесить, – сказал он просто так, чтобы не молчать, и положил свое скромное приношение на жидкую кучку увядших цветов.

– Я хотел, – эхом откликнулся скорбящий. – Но, говорят, нельзя покойников за цепи запирать.

Александр, мимолетно пожалев брюки, уселся на влажную доску и сразу почувствовал себя годовалым младенцем, не приученным «ходить на горшок».

– Хоть бы газетку постелил. Брюки ведь испортишь…

– Да ладно…

Мужчины помолчали.

– Сильно болит? – спросил Маркелов.

– Да нет, не очень, – поморщился Геннадий. – Пусто внутри только…

Майор молча прочел глубоко врезанное в металлический лист: «Иванова Анна Семеновна. 25.X.1943 – 17.VII.200…»

– От чего она умерла?

– Она давно болела… Врачи рекомендовали одно лекарство, вот я и… Оно ведь стоило бешеные деньги… А тут… Понимаешь, если бы меня посадили, она бы не вынесла… Хотя и так… Мне сказали, что она во сне умерла, под утро. Наверное, когда я… Прости меня, Саша…

Что тут можно было сказать? Маркелов без слов похлопал соседа по сгорбленной спине и выудил из кармана куртки плоскую металлическую флягу.

– Глотнешь?

Геннадий взял фляжку, как воду вылил в горло несколько глотков спирта и вернул сосуд майору.

«За рулем ведь… – подумал Александр, но мысленно махнул рукой и приблизил холодное горлышко к губам. – Можно и пешком, в конце концов…»

В груди немного потеплело. От продолжения архивариус отказался коротким кивком, и фляга легла обратно в карман. Звякнув при этом о нечто металлическое – мастерски сделанный кастет с аккуратной блестящей выбоиной на тусклом боку.

Ямку в мягком металле оставила пуля, которая должна была пробить грудную клетку человека, сидящего бок о бок с Маркеловым. Но не пробила, а всего лишь сломала несколько ребер и серьезно травмировала левое легкое. Кастет спас одну жизнь, чтобы несколько минут спустя отнять другую. И тем самым спасти еще одну. Или несколько. Или – великое множество…

Иванов мучительно закашлялся и прижал ко рту платок.

– Пойдем, – решительно встал на ноги майор. – Сыро, холодно… Чахотку еще подхватишь.

– Я посижу еще, – вяло ответил архивариус, пряча в карман тряпицу, испятнанную красным.

– Отставить! – решительно поднял его на ноги Александр.

Тот повиновался, как огромная ватная кукла.

– А я из архива ушел, – сообщил он вдруг. – Не могу я там после всего этого…

– Ничего, что-нибудь придумаем, – приобнял его за плечи офицер.

Он давно простил друга. Понял и простил…

* * *

«Годы, остававшиеся до Великой Войны, пролетели незаметно.

Я настолько постарался забыть о проклятой рукописи, что двадцать второе июня стало для меня почти таким же потрясением, как и для миллионов моих сограждан. И только я и еще несколько человек знали, чего будет стоить России страшное испытание, рожденное моей необузданной юношеской фантазией. Или не фантазией? Чем дальше, тем больше мне казалось, что тогда я писал под чью-то диктовку…

Нет, я задумывался о грядущей войне и раньше. Германцы победоносно шагали по Европе, подминая под свой кованый сапог одно государство за другим, неуклонно приближаясь к нашим границам, а я все не решался взять лист бумаги и переписать этот эпизод своего „романа“. Казалось, что стоит мне взять в руки мой „Паркер“, как в двери ворвутся люди в фуражках с синими околышами и поволокут меня под руки… Куда? А куда тогда уволакивали десятки и сотни моих друзей и знакомых? И я позорно откладывал переделку на следующий день. И еще… И еще…

А тут еще действия Хозяина, как будто не читавшего мой роман: никакой тревоги, шашни со злейшим врагом, подписание мирного договора, раздел Польши… Стыдно признаться, но я уверил себя, что все придумал, увидел в кошмарном сне и никакой я не провидец, а всего лишь полусумасшедший фантазер. Такое бывает, когда человек заперт в четырех стенах и прикован к инвалидному креслу. Да еще и побочное действие лекарств, о губительных свойствах которых тогда только начинали подозревать… Разуверить меня было уже некому: Дмитрий Иринархович тихо скончался в своей квартире во сне в сороковом. Может быть, не тихо и не во сне, но, скорее всего, верно все же первое – ему тогда уже было много лет… Он так и остался самым счастливым из всех участников драмы.

Наваждение стряхнули лишь скупые сводки Совинформбюро, оповещавшие, что такого-то числа сего года Красная Армия оставила очередной город. Я переборол себя и схватился за „Паркер“, но, увы, – мой дар покинул меня.

Я с огромным трудом выдавливал из себя несколько страниц, живописующих победы наших войск, но все мои выдумки тут же разбивались в пух и прах очередным сообщением по радио. Я писал и, не дописав, комкал бумагу, чтобы начать снова. То и дело я замирал, надеясь, что вот-вот снизойдет на меня то чудесное состояние, когда слова и фразы начнут сами собой ложиться на бумагу, виться прихотливой колдовской вязью, поворачивая локомотив истории на новые рельсы… Однако вожделенный мой стрелочник не торопился браться за работу…

Конец всем этим потугам положил внезапный вызов к Хозяину в конце того страшного лета…»

* * *

Столица была объята хаосом. Желающих убраться из Москвы, к которой неудержимо рвался враг, было гораздо больше, чем могли позволить транспортные возможности. Бессонные ночи под вой сирен, буханье зениток и разрывы снарядов, приказы, развешанные на всех столбах и сулящие страшные кары «по закону военного времени», наводнившие город беженцы из западных областей, слухи о диверсантах, шныряющих повсюду… Черная «эмка» с занавешенными стеклами салона, с трудом пробиралась через мешанину людей и автомобилей к Кремлю. Несколько месяцев назад перед ней сам собой образовался бы коридор, а теперь не помогали даже легко узнаваемые номера и стоящий на подножке лейтенант НКВД.

А потом было долгое ожидание в совершенно пустой приемной. В иное время два лейтенанта НКВД, замершие за плечами жалкого бедолаги в инвалидном кресле, вызвали бы улыбку – кому мог угрожать инвалид, – но только не сейчас.

– Проходите, товарищ Сотников, – радушно приветствовал Сотникова Сталин: он стоял у окна, держа в руке незажженную трубку. – Не вставайте, пожалуйста!

Довольный шуткой, он медленно обошел монументальный стол и уселся. Теперь они были почти на равных.

– Вы свободны, товарищи, – отпустил он офицеров, и через несколько секунд Хозяин и гость остались одни.

– Как вы себя чувствуете, Георгий Владимирович?

– Хорошо, Иосиф Виссарионович.

Сталин покивал тяжелой головой и принялся набивать трубку. Он сильно сдал за прошедшие месяцы, лицо набрякло, волосы стали почти седыми. Но писатель никак не мог вызвать в себе сочувствия к этому страшному человеку, лишившему его самого дорогого. Как он жалел, что сейчас при нем нет того самого браунинга… С такого расстояния он бы не промахнулся…

– Что сейчас пишете?

– Что? – не понял сперва Сотников. – Ах, да… Как я могу в такой тяжелый для страны час…

– А вот и напрасно. – Сталин примял табак в трубке желтым от никотина пальцем и чиркнул спичкой, следя, как на конце деревянной палочки разгорается красноватый огонек. – В тяжелый для страны час каждый должен трудиться не покладая рук… На своем посту. Ваш пост, товарищ Сотников, – перо и бумага. Напишите что-нибудь о подвигах наших славных красноармейцев. Советскому народу нужны ваши книги.

Хозяин, наконец, раскурил трубку и скрылся в ароматном дыму. Словно глас языческого божества из облака, прозвучали тяжелые, медленные слова:

– Только не переписывайте свои книги. Пишите что-нибудь новое. И не о выдуманных, а о настоящих подвигах…


Содержание:
 0  Наследники Демиурга : Андрей Ерпылев  1  Пролог : Андрей Ерпылев
 2  Часть первая Реликт : Андрей Ерпылев  3  2 : Андрей Ерпылев
 4  3 : Андрей Ерпылев  5  4 : Андрей Ерпылев
 6  5 : Андрей Ерпылев  7  6 : Андрей Ерпылев
 8  7 : Андрей Ерпылев  9  8 : Андрей Ерпылев
 10  9 : Андрей Ерпылев  11  10 : Андрей Ерпылев
 12  11 : Андрей Ерпылев  13  12 : Андрей Ерпылев
 14  1 : Андрей Ерпылев  15  2 : Андрей Ерпылев
 16  3 : Андрей Ерпылев  17  4 : Андрей Ерпылев
 18  5 : Андрей Ерпылев  19  6 : Андрей Ерпылев
 20  7 : Андрей Ерпылев  21  8 : Андрей Ерпылев
 22  9 : Андрей Ерпылев  23  10 : Андрей Ерпылев
 24  11 : Андрей Ерпылев  25  12 : Андрей Ерпылев
 26  Часть вторая Без отца : Андрей Ерпылев  27  2 : Андрей Ерпылев
 28  3 : Андрей Ерпылев  29  4 : Андрей Ерпылев
 30  5 : Андрей Ерпылев  31  6 : Андрей Ерпылев
 32  7 : Андрей Ерпылев  33  8 : Андрей Ерпылев
 34  9 : Андрей Ерпылев  35  10 : Андрей Ерпылев
 36  11 : Андрей Ерпылев  37  12 : Андрей Ерпылев
 38  13 : Андрей Ерпылев  39  вы читаете: 14 : Андрей Ерпылев
 40  15 : Андрей Ерпылев  41  1 : Андрей Ерпылев
 42  2 : Андрей Ерпылев  43  3 : Андрей Ерпылев
 44  4 : Андрей Ерпылев  45  5 : Андрей Ерпылев
 46  6 : Андрей Ерпылев  47  7 : Андрей Ерпылев
 48  8 : Андрей Ерпылев  49  9 : Андрей Ерпылев
 50  10 : Андрей Ерпылев  51  11 : Андрей Ерпылев
 52  12 : Андрей Ерпылев  53  13 : Андрей Ерпылев
 54  14 : Андрей Ерпылев  55  15 : Андрей Ерпылев
 56  Эпилог : Андрей Ерпылев  57  Использовалась литература : Наследники Демиурга



 




sitemap