Фантастика : Социальная фантастика : 15 : Андрей Ерпылев

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34  35  36  37  38  39  40  41  42  43  44  45  46  47  48  49  50  51  52  53  54  55  56  57

вы читаете книгу




15

«И я писал. Написал множество рассказов, четыре повести и большой роман… Работа позволяла отвлечься от мучивших меня мыслей, тем более что домой я в тот день так и не вернулся…

Ты подумал о Лубянке? Конечно… Демократическая пропаганда вбила в ваши головы именно такой сюжет. Но разочарую тебя: на том же (а может, и другом) автомобиле меня отвезли на аэродром и на личном самолете Хозяина отправили далеко на восток. Сталин умел ценить важные для него вещи… И людей. Иногда.

В Москву я возвратился лишь летом сорок третьего, когда Москве окончательно перестало что-то угрожать. А до этого были Самара, Алма-Ата, Горький… Я ожидал найти нашу квартиру занятой кем-то из беженцев, в лучшем случае разграбленной и опустошенной – такой судьбы не избежали жилища многих моих довоенных соседей, – но когда ключ с некоторым трудом провернулся в замочной скважине, на меня пахнуло пусть немного застоявшимся, но запахом МОЕЙ квартиры.

Лейтенант НКВД – один из тех, часто сменявшихся, что сопровождали меня все два года „ссылки“, – занес в прихожую мои чемоданы, козырнул и, посоветовав, „если что“, звонить по известному мне номеру, исчез. Как выяснилось чуть позже – недалеко и ненадолго.

Я медленно проехал по коридору, узнавая и не узнавая свое жилье. Пыли было на удивление мало, все вещи стояли на прежних местах, а больше всего меня изумил предмет гордости покойной Вареньки – роскошный фикус в огромной, сделанной на заказ кадке, поблескивал темными глянцевитыми листьями. Будто не было двух лет… Да что там двух лет: словно десять лет кто-то выбросил из моей жизни. Вот сейчас войдет моя милая Варя с влажной губкой в руках и примется протирать листья тропического растения, ворча на прислугу-неряху, которая „развела в квартире пыль“…

То, что в прихожей уже некоторое время надрывается звонок, я понял не сразу и терялся в догадках, кто бы мог быть моим первым гостем. Немного волновался, не скрою, поэтому долго возился с замком – далеким предшественником нашего нынешнего, но таким же капризным. Открыл и обмер…

На пороге стояла девушка. Стройная, румяная, краснощекая, в щегольски подогнанной форме, ладных сапожках и лихо сидящем на русых волосах берете.

– Здравия желаю! Младший сержант медицинской службы Кильдюшина для прохождения службы явилась! – сверкнув задорной улыбкой, козырнула мне девушка.

– И для какой же это службы? – недоуменно оглядел я ее с ног до головы.

– Вы же больны, – пояснила валькирия. – Лекарства там, помочь чего… Вам же трудно самому – вон, коляска… А я полтора года при госпитале.

„Что они там, – яростно подумал я, готовясь высказать этой пигалице все, что думаю о ней и о тех, кто ее прислал. Без политесов и самоцензуры, – с ума все посходили? Если считают, что я совсем никакой стал, – могли бы и постарше женщину прислать…“

Но девушка улыбалась так обезоруживающе, что я несколько остыл. И в самом деле – война ведь сейчас, а она выполняет чей-то приказ. Пусть дурацкий, но приказ.

– Зовут-то вас как, младший сержант? – буркнул я, стараясь припомнить, брился сегодня или нет.

– Варварой! – отрапортовала девушка. – Варей, если по-простому.

– Варей?..

Хозяин отыграл еще одно очко…»

* * *

И вновь потекла размеренная жизнь.

Варя оказалась смышленой и дисциплинированной. И не брезгливой – научила суровая госпитальная жизнь. Хотя ничего себе с ней Георгий Владимирович не позволял, держался строго и суховато. Сестра-сиделка и по совместительству кухарка и прислуга в одном лице – никаких вольностей. Да и не навязывалась девчонка, по ее словам выросшая в деревне, на какие-то отношения. Поговорка «Война все спишет» явно была не про нее.

Раздражение первых дней скоро прошло, и порой, забывшись, Сотников исподтишка любовался ладной фигуркой девушки, сновавшей туда-сюда по квартире. И видно было, что близость к известному писателю, лауреату (Сталинская премия догнала автора в далекой Алма-Ате) и орденоносцу, льстит вчерашней колхознице. Да и сам он был не так уж плох – по паспорту ему еще не было сорока, а ранняя седина только добавляла ему привлекательности. Но всему было свое время…

Впервые сблизились они вечером девятого мая сорок пятого года, когда радость долгожданной Победы пьянила душу, а вино горячило кровь…

* * *

«Тогда, в сорок пятом, я считал, что все уже позади. Я снова обрел свою Варю, пусть и в другой ипостаси, мы любили друг друга, наступил долгожданный мир, и все впереди виделось в розовом свете… Я давно не вспоминал о Господе, поскольку в той безбожной стране его роль взял на себя Хозяин, но тогда был уверен, что именно Создатель оживил для меня мою Вареньку, чтобы ободрить меня на переломе жизни.

Да-да, тогда я считал, что большая часть жизни уже прожита. Теперь, шесть десятков лет спустя, это кажется смешным, но тогда это казалось именно так. Тем более, что я твердо знал – через несколько лет грянет новая, еще более страшная война, в которой нам обоим, скорее всего, предстоит погибнуть, сгореть, разлететься на атомы в горниле ядерного взрыва. Если бы ты знал, Владик, как я тогда жалел о существовании той проклятой рукописи, предопределившей наши пути на десятилетия… Но жизнь уже на деле доказала мне старую прописную истину, что написанное пером не вырубить топором. Да я и не пытался, с покорностью быка, ведомого на бойню, подчиняясь судьбе и стараясь урвать от жизни последние оставшиеся мне радости.

И снова в мои планы вмешалась судьба. Или, если тебе будет угодно, ее материальное воплощение в образе Хозяина. Вот уж поистине – не сотвори себе кумира. А я – сотворил. Одновременно и бога – мелочного и мстительного божка местного пошиба, и дьявола в одном лице.

Где-то в начале сорок шестого года Варя, смущаясь и краснея, сообщила мне, что ждет ребенка. Моего ребенка. Можешь ли ты представить себе, как я был рад. Я настолько сошел с ума, что, позабыв о грядущей войне, помчался (помчался, конечно, лихо сказано – покатил) в ближайший ЗАГС, чтобы оформить наши с гражданкой Кильдюшиной отношения. Не мог мой ребенок вырасти бастардом – просто не мог!

И за всем этим я совсем позабыл испросить на то высочайшего соизволения. И это было роковой ошибкой…

В то время я много ездил по стране, выступал, собирал материал для новой книги. И до нашей с Варей свадьбы мне предстояло совершить недельную поездку – кажется, в Закарпатье. А вернувшись домой, я просто-напросто не нашел своей любимой. Вместо нее в квартире хозяйничала тоже довольно симпатичная женщина лет сорока.

– Теперь я буду вашей домработницей, – сообщила мне эта дама. – Меня зовут Вера.

Вопросы были излишни – божок решил все за меня, и я опять потерял любимую. Но он просчитался: теперь я был уже не тот, что в тридцать шестом. Да и он уже был не тот. И я решил бросить вызов этому злому богу…»

* * *

Больше всего Сотников боялся, что вдохновение вновь отвернется от него, как отвернулось оно в сорок первом, но сейчас все прошло без сучка без задоринки, и снова чей-то неслышный голос шептал в ухо измученному человеку слова, которыми тот покрывал бумагу, не тратя времени ни на сон, ни на еду. И когда новая «экономка» забеспокоилась, что ее «хозяин» (или пленник) не выходит из комнаты вторые сутки, – новый финал рукописи был готов.

И потекли дни тоскливого ожидания: когда божок поймет, что его обманули. И уж тогда надеяться на пощаду не стоило…

Но месяц сменялся месяцем, а кара запаздывала. Хозяин не забывал своего раба: то экранизировали его очередной роман, причем целых два режиссера, мнящих себя великими художниками, спорили за право это сделать, то в роскошном исполнении издавалось в очередной «стране народной демократии» книга, а то и собрание сочинений… То к очередной дате многочисленная коллекция орденов и медалей пополнялась новой высокой наградой… Венцом всего стало награждение в пятидесятом году звездой Героя Социалистического Труда.

Вождь был увлечен возней со своими новыми многочисленными питомцами, противостоянием с Западом, ядерной бомбой и баллистическими ракетами, делом врачей и новорожденным ближневосточным государством, населенным одним частично нашим народом, поэтому ему не было дела до того, что окружающая действительность несколько расходится с тем романом, что он прочел три десятка лет назад. И то ли он уже не помнил подробностей, ослепленный собственным величием, то ли начал впадать в маразм, то ли вновь положенное на бумагу откровение уже втянуло его в свой мистический круговорот, будто малую щепку, лишив свободы воли, но никаких действий с его стороны в свой адрес Георгий Владимирович не чувствовал…

Окончательно его страхи рухнули морозным утром пятого марта одна тысяча девятьсот пятьдесят третьего года, в точном соответствии с новой «хроникой будущего», запрятанной подальше от греха и вездесущей Веры на полку с роскошно изданными трудами Хозяина.

Ирония судьбы или ее знак, но Сотников, впопыхах прятавший рукопись, не помнил, куда именно засунул листки. Когда же, вернувшись с похорон, затмивших пышностью все предыдущие псевдохристианские ритуалы, он отыскал их после получаса упорного труда, рукопись лежала между страницами «Очередных задач партии в национальном вопросе»[24]

* * *

– Вы ни в чем не нуждаетесь, товарищ Сотников?

Пухлолицый лысоватый брюнет, негласный наследник того, великого Хозяина, нашедшего последнее пристанище бок о бок со своим предшественником в мавзолее, превращенном отныне в коммунальную квартиру, был сама предупредительность.

Конечно же Георгий Владимирович был лично знаком со всесильным, а теперь вовсе приобщенным к сонму небожителей Берией. И отлично знал, что тот был в курсе их с Хозяином тайны. Вот только насколько распространялось это знание? Видимо, все-таки не так далеко, иначе новый Вождь давно бы забеспокоился, что изложенное некогда на бумаге давно расходится с существующим в реальности. Но раз случилось так, что смерть сюзерена вознесла его на недосягаемую высоту, волноваться ему было не о чем. Ведь пусть и приобщенный к сонму, небожителем он все-таки не был, а посему не был всеведущ. А уж о том, что царствовать ему оставалось всего несколько месяцев, он и не подозревал.

– Ни в чем, товарищ Берия, спасибо.

– Иосиф Виссарионович вас очень ценил, товарищ Сотников, и теперь мы собираемся продолжить эту традицию. Вы о чем-нибудь пишете сейчас?

– Да, Лаврентий Павлович. Я собираюсь новой книгой продолжить дилогию «Огненные рубежи».

– За которую вы получили премию в сорок первом? – блеснул осведомленностью новый божок.

– Да, за первый том. Второй я завершил в сорок третьем.

– И не получили за него премию? – сверкнул стеклышками пенсне Берия. – Ай-ай! Непорядок. Мы это исправим. Заканчивайте поскорее свои «рубежи». К осени успеете?

– Успею, Лаврентий Павлович!

«Только ты эту книгу не увидишь, – злорадно подумал писатель, как мог верноподданнически глядя в выпуклые глазки правителя. – Не успеешь…»

– Мы будем ждать, товарищ Сотников…

* * *

«Берия, похоже, все-таки спохватился. Но спохватился он поздно. И был необычно нерешителен.

Молодой лейтенант МГБ с двумя конвоирами и понятыми явился по мою душу летним утром. Юный красавец-кавказец, вероятно, был изумлен тем, что „старая развалина“ (мне тогда „по паспорту“ шел сорок седьмой) не впала в истерику при виде незваных гостей. Но мне ли было волноваться? Да и не успел посланец Берии всерьез распотрошить мое барахло: раздался телефонный звонок, и эмгэбэшник, только что бывший хозяином положения, будто бы уменьшился в росте и исчез вместе со своей свитой. Было это двадцать шестого июня[25]… А уже десятого июля репродуктор объявил голосом Левитана, что Берия разоблачен и арестован как английский шпион и заклятый враг народа. В тот вечер я позволил себе чуть-чуть больше коньяка, чем позволял в последние годы. А одернуть меня было некому – экономка-надзирательница растворилась в воздухе сразу после памятного обыска.

Кстати, единственным, что тогда пропало, была моя исправленная рукопись. Как же звали того эмгэбэшника? Проклятая память… Кажется, Эфендиев. Или как-то так…»

Владислав опустил на одеяло рукопись, в которой недочитанными оставались всего две странички.

«Так вот откуда взялся этот самый Эфенди… Сюрприз на сюрпризе. Сначала Варвара, потом „Иосиф Виссарионович“… Кстати, отец же пишет, что Варвара исчезла. Ну-ка, ну-ка…»

Он вновь взял в руки листки и, нахмурившись, пробежал глазами по строчкам, отыскивая то место, на котором остановился.

«И началось…

Вожди, как мальчишки на крутящуюся карусель, пытались запрыгнуть на вершину власти и срывались один за другим, уступая место своим заклятым друзьям. Но теперь не я к ним, а они ко мне являлись на поклон, чтобы заверить в своей безграничной любви и уважении. Пристойности ради это, конечно, обставлялось как визит нового Отца Народа к страждущему Классику. И никто не смел усомниться, что это именно так, а не иначе.

А потом начался пресловутый „реабилитанс“. Из лагерей сначала тонкой струйкой, потом мощным потоком стали возвращаться вчерашние зеки. Естественно, несправедливо обвиненные, естественно, ищущие виноватых… Но были и те, кто просто был рад этому.

С твоей мамой меня познакомил один из моих старых друзей, я был одинок, она тоже, и я, наконец, нашел свою пристань. Когда она уже была беременна тобой, в один прекрасный день в нашу дверь кто-то позвонил.

Я открыл.

Она стояла жалкая, исхудавшая, постаревшая и подурневшая, казенная одежда висела на ней мешком. В первый момент я было решил, что это она – моя любимая Варя, та, первая, но стоило вглядеться, и я понял, что ошибся… Мог ли я выставить за дверь ту, с которой испытал пусть мимолетное, но счастье? И твоя мама все поняла…

Карусель же продолжала вращаться.

Ушел в небытие шут Хозяина Никита, любимый им за застольные дурачества и тоже возомнивший себя богом, сменил его бравый красавец Леня, с которым мы были одно время очень дружны. Но и тот скоро поверил в свое величие…

Наверное, я тогда уже не так крепок стал рассудком, потому что в трезвом уме вряд ли выкинул бы подобную шутку. Не поверишь мне, но я переписал свою проклятую книгу еще раз, отмерив балагуру Лене столько лет, чтобы он свалился с карусели уж точно после того, как я переселюсь под березку. И дернул же меня черт вытащить из небытия этого ставропольского Комбайнера с его Первой Леди, не говоря уж о Прорабе… И всю мразь, нежить, которая потянулась за ними липким хвостом. Но писалось мне легко – я-то не чаял увидеть разгул всей этой мерзости воочию. И я разгулялся… Прости, что пережить все это пришлось в основном тебе. И слава богу, что дальше рубежа тысячелетия я продолжить не решился, а значит, у России есть еще шанс.

Вот что я хочу сказать тебе в завершение, Владик…»


Владислав, увлекшись, перевернул лист и увидел, что на обороте тот девственно чист. Ниточка, связывающая его с отцом, оборвалась. Теперь он был один. Совсем один…


Содержание:
 0  Наследники Демиурга : Андрей Ерпылев  1  Пролог : Андрей Ерпылев
 2  Часть первая Реликт : Андрей Ерпылев  3  2 : Андрей Ерпылев
 4  3 : Андрей Ерпылев  5  4 : Андрей Ерпылев
 6  5 : Андрей Ерпылев  7  6 : Андрей Ерпылев
 8  7 : Андрей Ерпылев  9  8 : Андрей Ерпылев
 10  9 : Андрей Ерпылев  11  10 : Андрей Ерпылев
 12  11 : Андрей Ерпылев  13  12 : Андрей Ерпылев
 14  1 : Андрей Ерпылев  15  2 : Андрей Ерпылев
 16  3 : Андрей Ерпылев  17  4 : Андрей Ерпылев
 18  5 : Андрей Ерпылев  19  6 : Андрей Ерпылев
 20  7 : Андрей Ерпылев  21  8 : Андрей Ерпылев
 22  9 : Андрей Ерпылев  23  10 : Андрей Ерпылев
 24  11 : Андрей Ерпылев  25  12 : Андрей Ерпылев
 26  Часть вторая Без отца : Андрей Ерпылев  27  2 : Андрей Ерпылев
 28  3 : Андрей Ерпылев  29  4 : Андрей Ерпылев
 30  5 : Андрей Ерпылев  31  6 : Андрей Ерпылев
 32  7 : Андрей Ерпылев  33  8 : Андрей Ерпылев
 34  9 : Андрей Ерпылев  35  10 : Андрей Ерпылев
 36  11 : Андрей Ерпылев  37  12 : Андрей Ерпылев
 38  13 : Андрей Ерпылев  39  14 : Андрей Ерпылев
 40  15 : Андрей Ерпылев  41  1 : Андрей Ерпылев
 42  2 : Андрей Ерпылев  43  3 : Андрей Ерпылев
 44  4 : Андрей Ерпылев  45  5 : Андрей Ерпылев
 46  6 : Андрей Ерпылев  47  7 : Андрей Ерпылев
 48  8 : Андрей Ерпылев  49  9 : Андрей Ерпылев
 50  10 : Андрей Ерпылев  51  11 : Андрей Ерпылев
 52  12 : Андрей Ерпылев  53  13 : Андрей Ерпылев
 54  14 : Андрей Ерпылев  55  вы читаете: 15 : Андрей Ерпылев
 56  Эпилог : Андрей Ерпылев  57  Использовалась литература : Наследники Демиурга



 




sitemap