Фантастика : Социальная фантастика : продолжение 76 : Пол Филиппо

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  4  6  8  10  12  14  16  18  20  22  24  26  28  30  32  34  36  38  40  42  44  46  48  50  52  54  56  58  60  62  64  66  68  70  72  74  75  76  77  78  80  82  83

вы читаете книгу





В этот вечер мы снова в баре, зализываем раны.

Никто из членов Клуба Невробиков не испытывает боли. Но Вооруженные задержали одну старую милягу за нелегальную торговлю оружием. Она и ее сын, живущий снаружи, работали с незаконной артиллерией. Эта дама несла самое большое, самое тяжелое, самое полное вдовье бремя, и я клянусь, что она была от всего этого дальше, чем даже Джазза. Все это грустно, больно и смешно одновременно.

Мэнди сочувствовать некогда.

— Очередь за нами.

Гас читает газету. Неожиданно он откладывает ее и говорит:

— Чушь собачья. Ты это видел? — Он кладет газету на стол. — Новая задача, — говорит Гас.

АТАКА ВЕКА ГНЕВА. ААЖ снова используют ААЖ.

Кабельное телевидение повторяет показ происшедшего. Маленькая надпись:

Чейз Манхэттен Бэнк, Нью-Йорк-Сити, сегодня ночью, 1.00.

Ты видишь подвал изнутри, и железная дверь внезапно начинает раскрываться. Ты видишь, как клешня расширяет щель и утаскивает кое-какие ветхие вещи, а потом они просачиваются внутрь. На этот раз у меня отвисает челюсть.

На этот раз они явились в костюмах пожарных.

Ходячие экзоскелеты, реагирующие на движения находящихся внутри людей. При необходимой подготовке можно надеть такую штуку и идти сквозь огонь. Можно поднимать автомобили или бетонные балки. Если на тебе такая штука, в этот день ты — Супермен.

Старые чудаки больше не шатаются. Их одеяния весят тонны, но они танцуют. Они вертятся и приседают, извиваются и плавно двигаются. Они трясутся и подпрыгивают, они похожи на гигантских дрессированных блох.

Я повторяю раз за разом:

— Это блестяще. Дьявол, это же блестяще.

Я работал над этими штуками. Видите ли, невозможно посылать спасателей на место катастрофы с углеводородным топливом или ядерными зарядами на спинах, и даже эти костюмы не могут нести на себе обычные батареи в достаточном количестве. Поэтому приходится направлять им энергию при помощи лучей. Приходится производить микроволновое излучение. Если происходит катастрофа, вам остается лишь включить ААЖ, и микроволновое излучение будет питать костюмы.

Едва ли не единственные люди, против которых не направляется мое программное обеспечение, — это спасатели в экзоскелетах.

Карт-бланш. Мы дали им этот карт, мать его, бланш.

Все четверо двигаются, как пальцы, играющие на пианино. Они опрометью мчатся к сейфам и буквально сдирают их со стены.

На их костюмах, на спинах уже укреплены огромные синие баллоны. Они предназначены для добычи, хотя никому не хочется об этом говорить. Члены команды сваливают туда все: семейные драгоценности, облигации на предъявителя, старые паспорта, предназначенные для маскировки. Золотые слитки и редкие марки. Благодаря костюмам все это легче перышка.

Я говорю:

— Они охотятся не за чем-то существенным. Они пришли за крохами.

Мэнди поворачивает голову и смотрит на меня как на ящерицу.

— Сделано на «отл»! Потому-то это и называют взломом.

И тут вбегают охранники банка. Они в броне с головы до ног, так что им не может не хватать пространства. Они открывают стрельбу.

Вам не доводилось видеть ничего более прекрасного, чем движение внутри этих механических доспехов. Старикам там, внутри, ничего не нужно делать. Их доспехи только ткут в воздухе волшебные ковры. А еще они гудят, как арфы, когда пули отскакивают от них, и вспыхивают, словно фейерверки.

Затем костюмы съеживаются и пружинят, и тогда один из них хватает охранника за голову и швыряет его через три ярда в стену. Охранник как будто повисает там на секунду и начинает сползать на пол. Спина его серебристого костюма заляпана брызгами крови на манер крыльев бабочки. Охранник опускается на пол, оставаясь в сидячем положении, и его голова склоняется вперед. Он похож на жениха после мальчишника.

Я не вижу, что случилось с другим охранником, но похоже, там было тяжелее. Этот — не более чем тень в углу.

А потом эти прекрасные костюмы поворачиваются к камерам и машут, как астронавты. Они кладут ладони друг другу на плечи. И они танцуют в ряд, как Дороти с Железными Дровосеками [115].

А Джазза все таращится на развлекательную страницу.

Я говорю:

— У нас имеется одна проблема.

Мэнди отзывается звучным смешком:

— Я подумала о том, чтобы сбежать и присоединиться к ним. Похоже, они развлекаются на всю катушку.

Гас замечает:

— У этих охранников есть дети.

Судя по его виду, мне не кажется, что он сейчас глубоко симпатизирует Мэнди.

Я вмешиваюсь:

— Нам нужна информация, и мы должны ее передать полиции. Мы все должны заняться взломами. Я могу забраться в файлы «Секьюр-Ай-Ти».

Гас все еще не в духе. Он не может выбросить охранников из головы.

— Ты хочешь сказать, что компания, выпустившая в продажу эту запись, пойдет на любые расходы, чтобы помочь их семьям?

Таг спрашивает:

— А что нам надо взламывать?

Я вижу, этот улавливает суть.

— Они или купили эти костюмы, или украли их. В любом случае существует или протокол сделки, или рапорт. Производитель…

Вот так. Я запинаюсь. Мне гадко, мне по-настоящему гадко. Но отчаяние прийти не успевает, я вспоминаю название:

— «Экс-О-сейф» [116]. «Экс-О-сейф лимитед». Это в Портленде.

Тут встревает Мэнди:

— Лично я в первую голову забочусь о своем бизнесе, так что у меня есть кое-какие деньги. Понадобится время. — Неожиданно она опускает глаза и добавляет, понизив голос: — Может быть, я смогу взглянуть, что за ребята входят в эти команды. Согласны?

Наверное, это самый откровенный намек на извинение, на какой способна Мэнди. Ведь перед ней никто и никогда не извинялся.

— Не слишком надейся, — бросает она мне и выходит.

Я поднимаюсь и иду звонить Бесси.

— Как дела, малыш?

Ласково и рассеянно она произносит:

— А-а, Большой Папа.

Она хочет, чтобы ее голос звучал так, будто все осталось в прошлом — пересадка кожи и прочее. Но это невозможно, все случившееся никогда не уйдет в прошлое. Чувствуется, что она уверена в себе, она все понимает, и я боюсь. Боюсь, что беда сделает ее робкой — а ведь прежде она была такой прямой и открытой.

Только одно я в состоянии сказать:

— Малыш, мне так жаль! Но послушай, ты же Брюстер. Тебя ничто не выбьет из седла. Ради тебя мы доберемся до него, малыш, — обещаю я.

Я опять достаю свой транскодер, что оказывается более тонкой задачей, нежели убрать его. Снова беру очки и направляюсь в комнату Джаззы, так как намереваюсь воспользоваться для взлома его станцией. Никогда не следует менять место, откуда вы уже производили взлом. Я прохожу в его комнату, но его там нет. Я оставляю приглушенный свет, притворяясь, будто загружаю в машину свою программу, посвященную профессиональному гольфу. Деньги начинают перетекать на мой счет, только на сей раз из другого источника.

Через какое-то время я задаюсь вопросом: где же Джазза?

Я возвращаюсь в бар. Членов моей команды там уже нет. И Джаззы тоже. Господи, опять он куда-то убрел!

Я уже беспокоюсь; включаю его терминал, чтобы проследить местонахождение его браслета. Браслет выдает сигналы. Они исходят из душевой. Но душем никто не пользуется.

В нашем возрасте в подкорке неизменно сидит мысль: кто следующий? И мне кажется, что в этот раз следующим может оказаться Джазза. Я почти что вижу, как он скорчился на полу. Так что я иду в душевую, а в груди у меня как будто сжимается кулак. Я включаю свет. Джаззы все-таки нет.

Только его браслет на полу душевой.

Проклятие! Я нажимаю на кнопку звонка. Мне кажется, что проходят годы. Их эксперименты показывают, что нам всегда кажется, будто каждая секунда продолжается дольше, чем на самом деле. Наш мозг все время что-то предвидит. Он начинает отсчет времени от мысли, а не от увиденного. Поэтому я припадаю к кнопке звонка, повторяя про себя: «Давай же, давай!»

Мне вспоминаются все случаи, когда я проверял аппарат Джаззы, прежде чем отправиться спать. Аппарат говорит: Джазза в порядке и в безопасности, он в своей постели или наслаждается душем.

А раньше он так поступал? Это же Альцгеймер, они уходят, они пытаются купить мороженое посреди ночи где-нибудь на городской окраине или берут с собой пару телефонных справочников и направляются в аэропорт. Они не ориентируются, они чувствуют себя загнанными в ловушку, порой теряются и прут напролом. Они исчезают, а вам оставляют тревогу, горе и надежду — все вместе.

— Не беспокойтесь, мистер Брюстер, — говорит Мальчишка. — Мы найдем его.

И вот я вижу их там, на газоне, с фонариками. Едва заметная тень мысли щекочет меня: артиллерия отключена. Свет пляшет среди деревьев. Кирпичи подсвечиваются снизу, как маски в Хэллоуин.

Ничего.

Я тащусь в кровать, калибраторы впиваются в мои колени, скребут кожу, а я стар и не могу спать. Здесь, в Счастливой ферме, у меня нет даже возможности следить за отблесками автомобильных фар на потолке. Есть только стены, да еще то, что ожидает впереди, ночью. То, что уже ближе.

Когда ты стар, у тебя в жизни остаются еще кое-какие вещи и, в частности, твои обещания. Ты можешь действовать в соответствии с ними настолько медленно, насколько пожелаешь, настолько быстро, насколько это в твоих силах, и в течение всего времени, пока не капитулируешь. Я дал Бесси обещание. Так что я включаю свою машину и приступаю к взлому.

Кто знает «Секьюр-Ай-Ти» так, как я? Ну да, прошло сколько-то лет. Я поработал еще над некоторыми штучками, но я все-таки забираюсь в файлы, посвященные кадровому составу. Вы же понимаете — кто не хочет забраться в данные о персонале? Все хотят.

И я просматриваю каждое имя, каждое лицо, каждую запись голоса. Я вижу лицо, оно мне знакомо, но лишь в некоторой мере. Я знаю эту девочку — в какой-то мере. Она пришла с патентом на новый полимер, после чего была принята в штат. Да, образованная, да, хорошенькая, да, ноги красивые. Черт, я вдруг соображаю, что сейчас ей лет сорок. Прошли годы и годы с тех пор, как она ушла оттуда. Как и я.

Я вижу одного старикашку вроде меня; обвислые щеки и очки. Совершенно не могу его опознать, вот только меня сосет неприятное чувство, словно я — путешественник во времени. Когда-то я каждый день говорил этому человеку «привет».

Один за другим, и еще, и еще. Кто эти люди, сменяющие друг друга?

Один знакомый мне парень, теперь он возглавляет отдел. Что? Он — ничто. Трудяга. И что же? Он из тех, кто становится во главе отделов.

Я смотрю на эти впалые, скуластые щеки и вдруг, черт, понимаю, что это же Томми. Томми был симпатичным молодым парнем, он самостоятельно освоил программу, у него был талант. Сейчас он смотрит на меня широко раскрытыми глазами, у него складки в уголках рта, как будто он чем-то удивлен. Как неудачник, движущийся в никуда. Мне вдруг хочется забраться внутрь и разузнать, и прокричать: ничего вы не поняли, у этого парня талант, используйте же его на что-нибудь!

Мне вдруг хочется снова приходить туда каждый день в восемь часов утра, отрабатывать свое пиво и приглашать ребят пропустить по стаканчику. Мне хочется снова делать так, чтобы что-то происходило, даже если это будет сводиться к мелочной работе, выполняемой в кабинете.

Я просматриваю одно лицо за другим, и Силуэта среди них нет. Ну просто нет Силуэта.

А затем я наталкиваюсь на мои собственные данные. У-у, возможно, этот тип и есть Силуэт.

Вначале я увидел фотографию, которую сделать не мог. Я подумал, что это не я, не тот самый Брюстер, да кто же этот старый, странноватый мужик с двойным подбородком? И вот я смотрю на снимок: у меня опять почти все волосы, они опять черные, и я думаю, как же молодо я выгляжу.

Я читаю свой файл, и передо мной открывается история менеджера среднего звена, пару раз получавшего повышение. Там ничего не сказано о том, что я предложил систему опознания петлеобразного повторения. Там не говорится о том, что я первым использовал квантовые компьютеры в интересах обеспечения безопасности. Там не говорится о том, что именно я проинформировал инженерные войска о международном стандарте 20 203, регистрация которого отдала в наши руки Сингапур, Корею, а в конечном счете и Китай.

А вот дата моей отставки там имеется. А внизу написано: «Без видимых угроз безопасности. Отличительных черт нет».

Нет отличительных черт, прах их побери! А чего я мог ожидать? Спасибо? Корпорации, которая старалась бы премировать своих служащих? Надо полагать, этого я и ожидал, если разработал для них несколько уникальных штук, крупных штук, и их появление мои коллеги встречали стоя, с овацией, и я почему-то думал, что эти штуки заслуживают какого-то отличия. Но им не нужно, чтобы кто-нибудь заслуживал отличия. Они хотят отличий для себя самих. Но и они отличий не получают.

Все мы проваливаемся в черноту.

И я чувствую, как во мне поднимается страх.

О, страх можно изгнать. Да отвернитесь от него и уйдите в сторону! Или же позвольте ему парализовать вас. Вот только невозможно определить, как поступить с новым страхом. Нельзя повернуться и двинуться ему навстречу. Он никуда не денется. Потому что речь идет о страхе перед тем, что остается только принять.

Отношение к смерти может быть только одно: принять ее, а если вы пойдете на это в таком возрасте, как наш, то это будет означать приближение к смерти. Ты принимаешь ее, и она приходит к тебе.

Но ты получаешь нечто злое. Ты ведешь себя так, как ведут себя в мышеловке. Ты корчишься.

Я не могу сидеть спокойно. Я подпрыгиваю и прихрамываю, как будто нахожусь одновременно в состоянии наркотического и алкогольного опьянения, потому что моя комната похожа на гроб, и темно в ней так, словно моим глазам уже никогда не суждено открыться. Подпрыгивающими, судорожными шагами я выхожу в коридор, словно какая-то дурацкая кукла, которая получает импульсы к движению извне. Я прикладываюсь ребрами к стене, и меня это не заботит.

А потом я замечаю свет под дверью Мэнди. На мне нет рубашки, но мне плевать. Я боюсь. И не могу позволить себе бояться и дальше. Я стучусь к Мэнди.

— Рановато для общения, — заявляет она и рассматривает мои дряблые грудные мышцы. — Приглашаешь меня поплавать?

Она еще не смыла косметику, у нее понимающий взгляд, она потрясающе выглядит, как будто сегодня яркий, праздничный, превосходный субботний день.

Что до меня, то все окружающее начинает возвращаться к норме.

— Я… Мне только нужно поговорить. Ты не против?

— Не особенно. Ночи меня тоже нервируют.

Она выходит из комнаты и оставляет дверь открытой.

В ее комнате пахнет духами. На кровати — штук восемь игрушек… Мягкие собаки, черепахи. На полочке — огромный лиловый плюшевый медведь в целлофановой упаковке, украшенный большим лиловым бантом.

Она говорит, стуча искусственными ногтями по экрану:

— У меня ничего нет.

На какой-то момент мне кажется, что она имеет в виду: нет ничего в жизни. Потом до меня доходит: она занималась взломом. На экране — восемь стариковских лиц и фото парня, который захватывал мою внучку.

Я пододвигаю стул и снова ощущаю себя сильным.

— У меня тоже, — говорю, выражая тем самым, что ничего не обнаружил в файлах «Секьюр-Ай-Ти». — Я… Ну… Как-то удивился, что ты этим занимаешься настолько открыто.

— Смеешься? Мы пытаемся внести вклад в поимку Силуэта. Мне нужен любой снимок, какой подвернется.

Этот телеэкран прямо обращен к системе наблюдения. Я вынужден улыбнуться.

— Ты изобретательна, — говорю.

— Да неужто, правда? Как будто я без тебя этого не знаю!

Она смотрит на меня как на патологического бездельника. Она мне нравится.

— Тебе кто-нибудь говорил в последнее время, что ты умница?

Она кивает. Она согласна.

— Большинству людей чихать на то, кто ты есть, до тех пор, пока ты в состоянии платить.

— У тебя есть родные? — Я наклоняюсь вперед, втягиваясь в разговор. Мне хочется услышать ответ.

— Нет, — отвечает она беззвучно, одними губами. Она делает выдох через нос. — Зато у меня есть собственность.

— Это точно.

Я понимаю ее. Я делаю движение бровями. Как будто задаю вопрос: для чего тебе тогда заниматься взломами?

Она улавливает. Ей не нужно выслушать вопрос, чтобы ответить.

— Это помогает шарикам в голове вертеться, — говорит она. — Получше, чем беседовать с плюшевыми мишками.

— Во всяком случае, у тебя есть умный человек, с которым можно поговорить.

— Это еще кто? — Она источает презрение, предвидя исполненную эгоизма реплику.

Я опять подаюсь вперед.

— Ты.

— О. — Она опускает глаза и наконец улыбается: — Так, ладно, я умная. Благодарю. Хочешь виски, раз уж ты пришел?

— Это было бы замечательно.

— Еще несколько месяцев невробики и шестимесячный курс реабилитации восстановят нейроны, которые ты теряешь.

А я отвечаю:

— Может, я раньше умру.

Не такая уж это и шутка.

Она поворачивается ко мне со стаканом в руках.

— Надеюсь, что нет. Вот.

Мэнди рассказывает, как она приобрела земельный участок в Гоа [117] и продала его за фантом. Она говорит о вложениях капитала в широкополосные сети; этим она занималась, когда ей не было тридцати и когда она отошла от спортивных танцев. Она в самом деле занималась спортивными танцами. Единственное, что мне еще удается из нее вытянуть, это что она жила с матерью в трейлере, а потом ее матушка сошлась с торговцем автомобилями, и они поселились в небольшом бунгало в Джерси.

— Я забивалась в свою комнату и гоняла стрелялки на видео. Все воображала, что подстреливаю его.

Наконец я говорю:

— Пойду-ка взгляну, не нашелся ли Джазза.

Она кивает, и мы оба поднимаемся на ноги. И тогда она мне говорит:

— Здорово все-таки, что ты после стольких лет все еще заботишься о нем.

— Он из моей команды, — отвечаю я.

— Брось, — отмахивается она. — Он и есть вся твоя команда.

Но она говорит это по-настоящему милым тоном.


Содержание:
 0  Города : Пол Филиппо  1  Пол ди Филиппо Год в Линейном городе : Пол Филиппо
 2  2 Охотники за эгидами : Пол Филиппо  4  4 Миры для вопрошающих : Пол Филиппо
 6  2 Охотники за эгидами : Пол Филиппо  8  4 Миры для вопрошающих : Пол Филиппо
 10  продолжение 10 : Пол Филиппо  12  продолжение 12 : Пол Филиппо
 14  продолжение 14 : Пол Филиппо  16  продолжение 16 : Пол Филиппо
 18  продолжение 18  20  продолжение 20
 22  продолжение 22  24  продолжение 24
 26  продолжение 26  28  1 Солдаты-буйволы : Пол Филиппо
 30  3 Армия Оливера : Пол Филиппо  32  5 На берегу : Пол Филиппо
 34  7 Говорит коротышка : Пол Филиппо  36  9 Когда я дождусь, чтобы меня назвали мужчиной? : Пол Филиппо
 38  11 Копаем мою картошку : Пол Филиппо  40  13 Никакой любви : Пол Филиппо
 42  15 Кто этот человек? : Пол Филиппо  44  17 Последний поезд в Сан-Фернандо : Пол Филиппо
 46  19 Путешествие вокруг луны Техаса : Пол Филиппо  48  21 Микропроповедь : Пол Филиппо
 50  продолжение 50  52  2 Скажи мне, что небеса есть : Пол Филиппо
 54  4 Блюз свиной аллеи : Пол Филиппо  56  6 Что такое ваше кино? : Пол Филиппо
 58  8 Черное, коричневое и белое : Пол Филиппо  60  10 Блюз Джо Тернера : Пол Филиппо
 62  12 Поднимайтесь веселее, господа : Пол Филиппо  64  14 Призрачные всадники б небе : Пол Филиппо
 66  16 Поищи себе другого дурака : Пол Филиппо  68  18 Еще не вечер : Пол Филиппо
 70  20 Я пристрелил шерифа : Пол Филиппо  72  22 Снова в пути : Пол Филиппо
 74  продолжение 74 : Пол Филиппо  75  продолжение 75 : Пол Филиппо
 76  вы читаете: продолжение 76 : Пол Филиппо  77  продолжение 77 : Пол Филиппо
 78  продолжение 78  80  продолжение 80
 82  продолжение 82  83  Использовалась литература : Города



 




sitemap