Фантастика : Социальная фантастика : ХАРЬКОВ 354-286 : Минаков Геннадиевич

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0

вы читаете книгу




...А дальше, как всегда, идет наказание невиновных и награждение непричастных (с) Что было бы, если бы вам довелось уснуть в 2008 году, а проснуться, когда за окном середина 1940? Первая Столица независимого современного государства перенеслась во времени: за одну ночь Харьковская область стала крошечным островком кабельного телевидения, Интернета и сотовых телефонов в уже ставшем историей Советском Союзе. Как подобное перемещение во времени могло бы повлиять на ход истории, и каким образом отразилось бы на жизнях обыкновенных людей - системных администраторов и водителей маршруток, студентов и отставных военных, - оказавшихся "пришельцами" из будущего? В романе "Харьков 354-286" читателю предоставляется уникальная возможность стать свидетелем вынужденного сосуществования наших современников с суровыми - по меркам теперешнего человека - устоями сталинского режима, предвоенного времени, незадолго до того, как немецкие войска решат атаковать СССР... (c) Екатерина Светозарова

Необязательное предисловие

Из отчета комиссии по проверке происшествия в 6 альфа секторе Большой Лаборатории Времени (перевод с Вейского, 25637 год Вегранской эры):

... В результате выхода из строя по вышеуказанным причинам сингулярного фазового синхронизатора триангуляционная диссипация по В-параметру привела к созданию локального пробоя пв континуума с переносом около 6 млн. стоунгов материи из хронокластера 34а657пр-О в хронокластер 34а897рн-Е. Сохранение работоспособности субблока Эйч привело к синхронинформацитринизации переброшенной материи и материи кластера...

Приложение 1. В связи с происшедшим возможны переносы меньших количеств материи в близлежащих хронокластерах. Однако, в связи с авральной работой по ликвидации последствий большого переноса, отследить все перемещения не представляется возможным. Для снижения возможного психологического шока аборигенов в случае местного переноса предлагается предоставить информацию о большом переносе в местной сети как научно-фантастическое произведение в жанре альтернативной истории"

Примечание на полях:

"А дальше, как всегда, идет наказание невиновных и награждение непричастных".


В ночь с 21 на 22 июня 1940 года на территории восточной Украины наблюдались очень странные атмосферные явления. В частности, было зафиксировано появление необычайного явления, которое иначе как "северным сиянием" и не назовёшь. Все прекратилось к 5 часам утра, но в это же время совершенно пропала связь с Харьковом и другими населёнными пунктами харьковской области.

В 7:30 посланный на разведку двухместный самолёт Р-10 доложил о наблюдении совершенно отличающихся от обозначенных на карте дорог, движущихся странных автомобилей, и, что совсем парадоксально, - при подлёте к Харькову пилот, старший лейтенант Алексей Панов, просто не смог узнать город. Ситуацию спас стрелок, проживавший до призыва в доблестные РККА в городе. Только сделав два круга над центром, он смог идентифицировать улицу Сумскую, конструктивистское здание Дома Государственной Промышленности (Госпром), Дом Проектов, почему-то сменивший свой цвет с серого на коричневый, купола Благовещенского Собора, и немногие другие известные лётчику по предыдущим посещениям города здания. Вообще, центр города можно хоть и с трудом, но узнать. На месте были и сад Шевченко с зоопарком. Вот только вместо тех деревьев, которые были высажены совсем недавно, росли исполины, которым был явно не один десяток лет. Когда под крылом находилась площадь Тевелева, его внимание привлёк странный памятник, представляющий собой четырёх человек, тянущих здоровенный шкаф, и пятого, стоящего перед ними и пытающегося голосованием остановить попутку. Рядом с ним, явно в качестве монументов, стояли английский танк "Риккардо" и ещё один танк неизвестной модели, напоминающий гипертрофированный танк БТ с большой башней. Поразило и наличие на Госпроме высокой вышки и огромной надписи "Харьков-350", обилие рекламных щитов, тут же напомнившее виденный накануне кинорепортаж и статьи в газете "Правда" о жизни в Америке. Но вызвавшим наибольшее впечатление, было наличие на незнакомом красивом здании, явно административном, развевающегося жёлто-голубого флага. Первой мыслью было то, что произошла диверсия националистов - отщепенцев, вернувшихся из буржуазной Англии (или даже из Канады!) и за одну ночь захвативших город.

После таких мыслей было принято решение облететь промышленную часть Харькова. Самым странным в ней было даже не то, что заводы значительно разрослись, не то что промышленная зона стала занимать значительно больше места, не то что явно материализовались новые заводы, а то, что буквально ни один завод не работал. Это явно было видно по отсутствию дыма в заводских трубах. Обычно, даже несмотря на выходные дни, дым всё время стоял над паровозостроительным и тракторным заводами, но здесь всё было тихо.

Во время полёта вдоль железной дороги были отмечены паровозы без дымовых труб, вагоны, отличающиеся от производимых в СССР, железнодорожные составы, больше всего напоминавшие разросшиеся трамваи с большим количеством вагонов. Лётчик собрался уже было ложиться на обратный курс в сторону аэродрома, как заметил огороженную площадку, на которой, вплотную друг к другу, стояло огромное количество танков. Судя по всему, эта техника была либо списанной, либо проходящей длительный ремонт, т.к. танки были частично разукомплектованы. У многих были демонтированы различные части. Странным было то, что, несмотря на все попытки лётчика хоть как-то идентифицировать военную технику, он так и не смог это сделать. Ни одна из стоящих на вооружении, как в СССР, так и у других стран машин не была похожа на находящиеся внизу танки. Пилот Р-10 отметил для себя, что техника по классу явно принадлежит к тяжёлым танкам, а орудия, установленные на них, значительно превосходят стоящую на гордости РККА, тяжёлом танке Т-35, 76-мм пушку, последнюю "любовь" маршала Кулика. Уже когда самолёт ложился на обратный курс, был обнаружен огромный аэродром, на котором находились самолёты невероятных размеров, превосходившие даже таких гигантов, как ТБ-3. Они поражали своей стремительной формой, стреловидными крыльями и полным отсутствием винтов. Вдалеке находились ангары, рядом с которыми стояли аппараты, более всего напоминающие автожиры. На фоне всего увиденного, размеры этих летательных аппаратов, которые были гораздо больше автожиров, уже не вызвали удивления, так как всё увиденное и так шокировало экипаж самолёта. Было принято решение не садиться на столь странный аэродром, т.к. стоящие там самолёты явно не принадлежали советскому воздушному флоту. Добавила уверенности большая надпись "Аеросвiт" на фюзеляже одного из серебристых гигантов.

Первую часть задания командования можно было считать выполненной. Над Харьковом было сделано несколько кругов и сфотографировано немало интересного. Вторым заданием было уточнение обстановки на военном аэродроме под Богодуховом. Если задача авиаразведки Харькова было установлена с самого верха, то Богодухов был инициативой командира авиаполка пославшего разведчик. В принципе ничего особенного делать не нужно было - просто пролететь над территорией аэродрома и по возможности выйти с ним на связь. Так же думал и пилот Р-10, но, вместо ожидаемого, на земле на месте лётной части оказалось поле, заросшее высоким бурьяном, лесополоса и пара строений.

В 10:00 на стол срочно доставленному на рабочее место Никите Сергеевичу Хрущёву лёг доклад о случившемся чрезвычайном происшествии.


Харьков. 22 июня 2008 года.

В эту ночь я засиделся за компом до 2 часов. В сети выложили продолжение романа о приключениях некоего хронопроходимца в период Великой Отечественной Войны. А также начало весьма многообещающего романа или повести о переносе Советского Союза в 1941 год. Честно говоря, меня уже давно интересовала история ВОВ, а в особенности различных альтернативных историй на эту тематику. Поначалу я все проглатывал моментально, не особо обращая внимания на технические детали и достоверность, но со временем стал переборчивее и всякие резуноподобные книги уже просто не мог читать.

Так вот, написав очередной пост и поразившись, как эти дядьки в Интернете могут держать столько знаний в голове, уже было собрался ложиться спать, как заметил, что в небе за окном присутствует виденное только по телевизору северное сияние. Офигев от этого факта, но, не придав особого значения, лёг спать.

Так как в воскресенье не работу идти не нужно, то проснулся довольно поздно от того, что на кухне, гремя кастрюлями, с недовольным ворчанием шастал младший брат. Я с трудом встал, надел шорты и пошёл на кухню.

- Серёга, ты что с дуба рухнул? Потише можешь? Утро же.

- Отвянь, старый, - брат явно был не в духе, - я собирался на речку поехать, а перед этим было бы неплохо пожрать что-нибудь.

- И в чём проблемы? Ставь чайник, жарь яичницу. Не понимаю твоих проблем.

- Ты что, дурной что ли? Не видишь, что часы на плите не работают. Света в доме нет, - продолжал возмущаться Серега.

- Ладно, подожди, сейчас спущусь вниз на первый этаж и уточню у вахтёрши, что произошло. Может, как обычно соседи проводку чинят, вот и выключили свет, что бы током не шарахнуло.

Из-за того, что лифт не работал, я спустился пешком, хотя гордиться тут нечему. Живу то я на третьем этаже и в идеале должен всё время подыматься и спускаться пешком. И для здоровья полезно, и лифт ждать не надо. Но, как говориться, во всём виновата лень-матушка. И я, здоровый 25-летний лоб по привычке ездил на лифте.

- Тёть Нин, здрасьте, - обратился я к Вахтёрше тёте Нине, которая жила в нашем же доме на первом этаже.

- Привет Лёш. Ты, наверное, за свет хочешь узнать?

- Тёть Нин, да вы ну точно Шерлок Холмс и Нат Пинтертон в одном флаконе. Как раз про свет я и хотел спросить. Что случилось, не знаете?

- Не знаю, Лёш. Только скажу тебе, что света нигде нет. Утром Зинка из 10 квартиры своего Джулика выгуливала. Так она говорит, что по словам собачников, ни у кого из них дома света нет.

-Ладно, тёть Нин, спасибо. Буду знать, что называется, - ответил я разочарованно, и собрался идти домой.

- Лёш, подожди. Ты ж кампутерщик. Посмотри мой телефон, пожалуйста. Что-то он барахлить начал, - сказал тётя Нина, протягивая мне свой старенький Сименс.

Я взял телефон и посмотрел на его дисплей. Всё было нормально кроме того, что не было сигнала сотовой связи.

- Тёть Нин, у меня для вас две новости, хорошая и плохая. С какой начать?

- Ну, давай с хорошей.

- Хорошая в том, что телефон ваш в порядке.

- А плохая какая?

-А плохая заключается в том, что света нет не только в жилых домах, но и на станциях сотовой связи. Так что, мой вам совет: расслабьтесь и получайте удовольствие.

- Это ты к чему, - подозрительно поинтересовалась Вахтёрша.

- Да так, ни к чему. Наставление есть такое. Для британских женщин-полицейских.

С этими словами я оставил недоумевающую тётю Нину и дальше нести боевое дежурство на входе в подъезд нашего дома и поднялся в квартиру.

- Лёха, слышишь? Лёха., - встретили меня с порога вопли младшего брата.

- Чего тебе, мелкий?

- Сам ты мелкий, - обиделся брат, - У тебя телефон работает?

- Не знаю, не смотрел ещё, но, скорее всего, не работает. Я сейчас вниз спускался, так тёть Нинин телефон ничего не ловит. Не думаю, что у меня другая картина будет.

- Ну а ты проверь.

Я пошёл в свою комнату, и посмотрел на дисплей своей Нокии. Картина была та же самая, что и с телефоном брата и тёти Нины.

- Не, Серый, не пашет мабила. Бобик сдох, сливайте воду.

- О, чёрт. А ведь мне же позвонить надо друзьям, уточнить время, когда они к дому подъедут.

- А ты с городского звонил?

- Нет, забыл, - Брат подошёл к городскому телефону, которым мы почти и не пользовались, поднёс трубку к уху и победно воскликнул, - Лёха, он пашет.

- Ну вот. Отлично. Звони своим друзьям.

Пока брат звонил какому-то Анрюхе и договаривался с ним, я пошёл на кухню и сделал себе пару бутербродов с колбасой. Потом я вернулся в свою комнату, и от нечего делать стал читать мемуары Отто Кариуса, которые я вчера вечером залил в телефон.

- Лёха, свет дали, - раздался победный крик брата из его комнаты.

- Я очень рад за тебя, кричать-то то зачем?

- Как это зачем? Комп включай давай, посижу в Интернете, пока Андрюха с девчонками не подъедут за мной.

-Ладно, сейчас.

Я включил свой комп, который работал в качестве домашнего прокси-сервера и раздавал инет по квартире, и пошёл на кухню приготовить себе завтрак.

Только я начал чистить картошку, как меня снова позвал брат:

- Леха, ты мне что инет обрезал?

- Серёга, ты чё с дуба рухнул? Зачем мне тебе Интернет обрезать? Ничего я тебе не обрезал.

- Ну, подойди, посмотри, в чём проблемы.

Чертыхнувшись, я отложил нож, вымыл руки, и пошёл в комнату к своему младшему брату. Тут надо уточнить, что Сереге было 19 лет, и учился он на втором курсе в политехе. Компьютерами интересовался постольку-поскольку, а основным его увлечением было Тае-квон-до, где он уже успел достигнуть определённых успехов.

- Показывай, что там у тебя, - сказал я, подойдя к его компьютеру.

- Смотри, у меня вконтакте не грузится.

Я поморщился с неудовольствием - социальные сети меня крепко достали ещё на работе. Изначально, на работе я не закрывал на них доступ, и в один прекрасный день, удивился, почему у меня так медленно работает интернет. Зайдя в настройки прокси-сервера, я узнал, что весь канал пожирается висящими на одноклассниках сотрудниками. Меня это очень разозлило, и с тех пор доступ на одноклассников и вконтакте был у народа только во время обеда. Поэтому нет ничего удивительного, что моё отношение к социалкам было очень неодобрительным.

- Далось, тебе это вконтакте. Вот возьму и забаню его нафиг.

- Я тебе забаню! Там весь наш поток есть ,и все мои друзья с тренировки.

- Ладно, хорошо. Сейчас посмотрим, в чём там проблемы.

Я сел за свой комп и попробовал сделать трассировку маршрута до неработающего ресурса. В результате выяснилось, что за пределы Харькова пакеты не поступают. А харьковские веб-ресурсы продолжают работать. Всё это напомнило времена фидошной юности, когда бывало, что из-за проблем с гейтом отрубалась Россия, или как её ещё назвали, Москалия.

- Мелкий, я тебя огорчу, но на вконтакте ты не зайдёшь. Так жди своего Андрюху, или как там его и не выделывайся.

Огорчив таким образом брата я всё таки вернулся на кухню и приготовил поесть. Как только мы позавтракали, за окнами стала сигналить машина, и брательник, выглянув в окно, резко засобирался, сказав мне, что это его друзья приехали. Я распрощался с Серёгой и пожелал ему хорошо отдохнуть, а самое главное, сильно не пить. А сам от скуки решил посмотреть телевизор. По кабельному ничего, кроме местных каналов, не показывали. Складывалось такое ощущение, что Харьков попал в информационный вакуум.

Единственное удалось выяснить, из выпуска новостей, что ночью, видимо, произошла какая-то авария на ДнепроГЭСе или еще где-то, в связи с чем выгорела куча оборудования, как на местных подстанциях, так и у конечных электропотребителей в городе и в области. К 10 часам удалось запитать некоторые районы от местных ТЭЦ, но в целом решить проблему не удалось. Вообще, судя по всему, особой паники не было, но замершие трамваи, троллейбусы и ходящие с большими промежутками поезда метрополитена усилили нагрузку на автобусы и маршрутки. Хорошо ещё, что сегодня было воскресенье, и значительная часть населения находилась за городом на дачах. Сессия в институтах и университетах почти везде закончилась и студенты тоже не спешили в центр города.

Прошерстив новостные порталы и форумы города, я выяснил, что пропала связь с остальной частью Украины и всем зарубежьем. Но пока это связывали с происшедшей ночью аварией. Ходили слухи о многочисленных авариях на железной дороге, произошедших ночью. Правда, ничего конкретного никто не говорил. Также удивился выложенным в одном из блогов не очень качественным фотографиям самолёта времён Второй Мировой Войны, якобы кружившего сегодня над центром и районом ХТЗ, где его собственно и сняли. Тут же разразилась дискуссия о подлинности этих снимков, т.к. таких самолётов уже не осталось. Примерно к 12 часам дня выяснилось, что ко всему прочему пропали все сигналы спутников. Это уже нельзя было списать на обычное разгильдяйство властей. Становилось ясно, что произошло что-то серьёзное. Тут же блоги и форумы обогатились целым ворохом сплетен и домыслов, среди которых были столь экзотические как захват земли инопланетянами и тотальный выход людей из матрицы из-за веерных отключений электроэнергии в городе машин. Некоторые горячие головы это связывали даже с кознями масонов, прибывших из Израиля и окопавшихся в Первой Столице. Также высказывалась идея о начале третьей мировой войны, аргументировалось это нерабочей системой GPS-навигации, использовавшей американские спутники, которые так просто бы не прекратили свою работу. Но среди всей этой чепухи можно было бы и не заметить сообщения от людей живущих в райцентрах о систематически пролетающих над их городами и посёлками древних винтовых самолётах модели У-2 и ещё каких-то непонятных моделей. Если бы эти сообщения не повторялись довольно часто и не были бы подкреплены доказательствами в виде фото и видео материала, но большая часть этих "доказательств" была снята на мобильные телефоны и понять что там изображено, кроме того, что там что-то есть, было невозможно. Один фотолюбитель из Лозовой выложил снятые на свою полупрофессиональную зеркалку фотки истребителя И-153. Это было совсем диким: ведь современный человек И-153 нигде кроме как на фото и киноплёнке или в качестве модели увидеть это детище Поликарпова не мог. Ещё бы, ведь все "ишачки", не считая тех, что находились на Дальнем Востоке и под Ленинградом, погибли буквально в самом начале Великой Отечественной. Во время войны с японцами вообще применяли много устаревшей к тому моменту техники. В частности колёсно-гусеничные танки БТ-7, которых уже нигде больше не оставалось. Появившиеся фото истребителя заставили с новой силой возобновить обсуждение кружившего утром над Первой Столицей самолёта. Высказывались самые различные мнения, кем только его не обзывали, пока, наконец, один студент Харьковского Авиационного Института не признал в нём детище сотрудников своей alma mater. Это был двухместный разведчик - бомбардировщик Р-10 конструкции ОКБ Немана, в девичестве ХАИ-5, а в войсках во время Войны получивший кличку "сверхсрочник" за крайнюю изношенность и неприглядный внешний вид.

Меня вообще очень удивляла позиция властей, которые не придавали особого значения летающим над областью самолётам давно минувшей эпохи. По сути, практически единственным местом, где это событие получило широкую огласку, был Интернет. Однако во время телефонного разговора с товарищем, имеющим дачу в посёлке, возле которого находится одни из загородных аэродромов, выяснил, что полёты винтовой авиации стали уже давно привычным делом, и позволить себе полетать на пепелаце, оставшемся с советских времён, может любой обеспеченный человек. И все странные полёты, скорее всего, были списаны на чудачества развлекающейся элиты города. Совершенно нетипичные для нашего времени самолёты просто не привлекли внимания.

Сложнее обстояло дело с пропавшей радиосвязью. Как я уже говорил, народ выдвигал самые разные версии объяснения потери связи. Власти же предпочитали не комментировать ситуацию. В основном, из телевизора доносились общие фразы, что "всё под контролем и ситуация скоро наладится". По большому счёту, основная часть населения особо ни о чем и не беспокоилась, стараясь придерживаться задуманных на выходной день планов, несмотря на проблемы с городским электротранспортом.

Где-то около часа дня появилась невнятная информация о совершённом разбойном нападении на милицейский автомобиль группой вооружённых преступников. По слухам, автомобиль, ехавший в сторону Донецка, был обстрелян неизвестными злоумышленниками ещё в первой половине дня. Расстрелянный автомобиль со следами крови и большим количеством гильз вокруг, но без тел пострадавших, нашла оперативная группа, выехавшая на поиски пропавших после того, как те несколько часов не выходили на связь. Инцидент произошёл недалеко от областной границы.


Киев. 22 июня 1940 года.

Никита Сергеевич Хрущёв пребывал в недоумении. Что делать, сообщать в Москву или попробовать разобраться в ситуации своими силами? И то, и другое чревато негативными последствиями. В сотый раз он пробежал глазами по тексту предоставленного доклада. В данный момент Хрущёва не интересовали ни изменения дорог области Первой Столицы, ни странные машины, которые по этим самым дорогам вовсю разъезжали, ни увеличение размеров, как Харькова так и его райцентров, ни огромные серебристые самолёты. Больше всего Никите Сергеевичу не давала покоя фотография здания Харьковского Горсовета, на котором развевался двухцветный флаг, являющийся, судя по отчёту жёлто-голубым, флагом самопровозглашённой Украинской Народной Республики во время Гражданской войны. Да, за такое по головке не погладят. Допустить захват города украинскими националистами, да ещё не какого-нибудь недавно присоединённого к УССР Львова, а Первой Столицы Советской Украины, города, принадлежавшего Советам даже тогда, когда Киев был не в их власти, город где Советскую власть устанавливал сам товарищ Артем, после загадочной и трагической смерти которого (при испытании аэровагона конструкции полоумного инженеришки) его сына воспитывает сам товарищ Сталин! Такого не прощают.

С этим надо было что-то делать. И делать как можно скорее. Прежде всего, следует получить более конкретную информацию по состоянию дел в области и Харьковском военном округе. Для этого уже высланы несколько разведгрупп из соседних областей. Их первоначальными целями будут разведка состояния дел на аэродроме под Богодуховом, воинских частях в Чугуеве, Купянске, Изюме и Лозовой. Уже поступили первые сообщения о том, что группа, выдвигающаяся в сторону Дергачей, натолкнулась в районе Казачьей Лопани на заставу уж очень напоминавшую пограничный КПП. По поступившим сведениям там несли службу люди в военной форме, кардинально отличающейся от установленного в РККА образца и вооружённые самозарядными винтовками неизвестной конструкции. Группа пока обнаружена не была и продолжила наблюдение. Что характерно, над КПП развевался всё тот же жёлто-голубой флаг. М-да, совсем обнаглели! Сам факт захвата власти в области ещё можно было уложить, но вот тот момент, что захватчики уже оборудовали приграничные кордоны, говорил либо об их неуёмной глупости, либо о непомерной силе. Вести себя так нагло, да ещё и в центре СССР не отважился бы ни одни диверсант, ни один контрреволюционер. Ведь КПП с флагом явно намекает, что люди, захватившие область, кто бы они не были, собираются организовывать своё государство, внутри государства. Неужели им не ясно, что это товарищ Сталин не будет терпеть подобного оскорбления, и доблестные части РККА сметут этот островок контрреволюции, каким бы оружием захватчики не обладали.

Правда, несколько смущал зимний конфуз с Финляндией, но ведь тут не Финляндия, никаких линий Маннергейма нет, да и не зима сейчас, а лето. Следовательно, особых проблем возникнуть не должно.

Харьков. 22 июня 2008 года.

50-ти летний водитель рейсового автобуса Харьков-Сумы Виктор Петрович Радченко или же, как его называли коллеги Петрович, был не в духе. Ещё бы. Всё началось вчера вечером, когда над всем городом полыхало северное сияние. От этого разболелась голова и началась бессонница. Утром чуть не проспал из-за того, что отключили свет, и будильник, поставленный на стареньком АОНе, не сработал. Плюс ко всему поругался с женой из-за пригоревшей яичницы. Чуть не опоздал на работу, этого хоть и не произошло - он жил в самом центре Харькова недалеко от метро "Маршала Жукова", и до места работы нужно было добраться на метро. В метро толчея была несусветная, интервал - огромный, никаких нервов не хватит!

Ладно, хоть вовремя успел взять путевой лист и в 7:00 автобус уже стоял на автовокзале, принимая пассажиров с платформы N1. Как обычно, в раннее воскресное утро, автобус был заполнен не полностью, а примерно на две трети. Контингент пассажиров состоял из студентов закрывших сессию и спешивших домой, бабушек едущих по своим делам, нескольких женщин среднего возраста и одного офицера, судя по погонам, капитана доблестной украинской армии. Тут Петрович иронично хмыкнул, доблестной нашу армию могли считать только уж совсем оторванные от реалий люди, такие как политики и разномастные украинские патриоты. Хотя, конечно, по сравнению с каким-нибудь Зимбабве, мы были ещё вполне себе на уровне.

Дождавшись времени отправления автобуса, Петрович выехал за пределы автовокзала. Поначалу всё шло хорошо, из города выехал без проблем, пробок не было, да и какие пробки могут быть утром в воскресенье, тем более в Харькове. Это же не Москва и не Киев, здесь напряженность движения гораздо ниже, хотя в часы пик и приходится потратить прилично времени, чтобы выбраться из города. Уже при выезде с улицы Коцарской на Полтавский Шлях он обратил внимание на то, что светофоры не работали. Значит, проблемы с электричеством всё ещё не решили. Вспомнились веерные отключения света в конце девяностых годов, когда районы несколько часов в сутки сидели без света, и настроение снова упало. "Хорошо хоть не затопило, как в 95-м году, во время ливня. А то опять бы дерьмо по всей Диканевке плавало...".

До Богодухова движение автомобилей было более или менее оживлённым, но далее трасса становилась всё более пустынной: вообще пропали машины едущие в сторону Харькова. Только обогнал колонну из нескольких фур с донецкими номерами, неспешно едущую в сторону Сум.

Тут Виктор Петрович очнулся от своих раздумий, т.к. из-за поворота, буквально в полукилометре, сравнительно неплохая асфальтовая дорога резко заканчивалась и начиналась укатанная грунтовка. Вообще складывалось такое впечатление, что провели невидимую черту, т.к. с одной стороны было незасеянное поле, а с другой уже дозревала пшеница. Да и виднеющаяся вдалеке ЛЭП резко обрывалась на этой невидимой черте между полями. Словно гигантским ножом отрезали два куска земли с разных мест, а затем грубо соединили полученные куски в единое целое, не заботясь об удалении полученных швов. Так, метрах в пятидесяти от дороги со стороны Сум была небольшая лесопосадка, граничившая с пшеничным полем. На стыке между полем и посадкой деревья словно срезали гигантской пилой перпендикулярно земле, а ветки, которые должны были упасть, куда-то вывезли. Да так, что даже следов не осталось.

Водитель решил остановить автобус и проверить, не мерещится ли это ему. Остановившись метров за 40 до конца асфальтированного шоссе, он сказал пассажирам оставаться в салоне, вышел из машины и медленно, оглядываясь на каждом шагу, подошёл к грунтовке. Постояв пару секунд на границе между асфальтом и просёлочной дорогой, водитель кинул камешек на грунтовку, но ничего необычного не произошло. Подумав немного, Петрович вздохнул поглубже и сошёл с асфальта на утрамбованную землю. Снова ничего не произошло. По-прежнему пели птицы в посадке, и из автобуса выглядывали недоумённые пассажиры.

- Ладно, чёрт с ним, поеду дальше, а там посмотрим, - подумал Петрович, возвращаясь к автобусу.

- Что там с дорогой? - спросил его капитан, воспользовавшийся остановкой для того, что бы выйти из автобуса и покурить.

- А чёрт его знает, сколько раз ездил, такое впервые вижу, как корова языком слизала, - ответил Петрович, безуспешно пытаясь зажечь сигарету, - сейчас покурим и дальше поедем.

- Давай подкурю, - сказал капитан, поднося к сигарете горящую зажигалку.

- Спасибо, а то у меня от этих дел даже сигарета не зажигается. Меня, кстати Виктор Петрович зовут. Можно просто Петрович.

- Николай, - представился капитан, - Заметил, что не только дорогу перекособочило?

- Скажешь тоже. Тут слепым надо быть, что бы не заметить. Конечно заметил. Ладно, поехали, не возвращаться же обратно в Харьков. Посмотрим, что там дальше будет.

Петрович выкинул окурок и сел на своё место. Николай устроился рядом с ним на откидном сиденье возле дверей. Чертыхнувшись, Петрович завёл двигатель и очень медленно начал движение. Автобус с большой осторожностью съехал с асфальта на грунтовку - уровень асфальтированного шоссе был выше, и поэтому пришлось съезжать со своеобразной ступеньки. Путь продолжили, существенно снизив скорость. До Ахтырки больших населённых пунктов больше не предвиделось, и Петрович решил выяснить, что происходит на ближайшей остановке.

Спустя час стало ясно, что странностей не уменьшилось, а только прибавилось. Перед глазами находился совершенно незнакомый город. Точнее, город был знаком, но очень смутно. Удивляло полное отсутствие автомобилей и высотных домов. Выехав на центральную площадь, Виктор решил выяснить, что происходит у ближайшего представителя власти. Однако это вызвало ряд проблем, т.к. никого похожего на храброго украинского милиционера видно не было. Добил красный флаг, развевающийся над местным центром цивилизации, и стоящий рядом красный командир в допотопной, похожей на виденные в фильмах о войне, гимнастёрке с двумя "шпалами" в петлицах и галифе. Но, рядом с местным сельсоветом стояли два стареньких "Жигуля" и чудо украино-корейского автопрома Дэу "Ланос", изо всех сил старающееся конкурировать с продукцией Восточного Соседа. Петрович обрадовался, наконец увиденным признакам цивилизации, пусть даже таким как эти три ведра с болтами - водитель недолюбливал весь постсоветский автопром и гордился своей подержанной БМВ, а то ведь и вправду в голову начали лезть всякие нехорошие мысли. Заглушив двигатель, он вышел из автобуса, зажег сигарету и обратился к так и не стоящему на своём месте командиру:

- Здравия желаю, товарищ майор! Вы тут что, кино снимаете?

- Кино, кино. А вам что надо?

- Да вот чертовщина какая-то происходит, с утра из Харькова выехал, так после границы с Сумской областью не видел ни одной машины, да и мобильник не ловит ни хрена. А декорации я смотрю у вас хорошие! Это же сколько надо было труда вложить, чтобы весь город так загримировать. Про войну что ли снимать будете?

- Про неё родимую. Ваши документы!

Петрович удивился, увидев в руках у странного "артиста" направленный в его сторону древний ТТ, да и взвод солдат с трехлинейками, окруживший автобус, не внушал доверия.

- Ребят, вы чего? Опустите оружие, не видите разве, на немцев мы совсем не похожи, - попробовал свести всё в шутку Радченко.

- Прекратить разговоры, - выходите из автобуса по одному и с поднятыми руками, - перебил Петровича "артист". И судя по тону, шутить он не собирался.


Киев. 22 июня 1940 года 12:30

Хрущёв принял правильное решение, решив не затягивать с информированием Москвы о случившемся ЧП. Сразу после звонка в столицу пришёл ответ от сталинского секретаря Поскребышева с явно выраженным недоумением о причинах столь вялого реагирования, что давало понять - с происходящим в Москве уже ознакомлены через свои каналы связи. Что ж, Рубикон был перейдён и требовались немедленные действия и решения. Поэтому было срочно назначено совещание в штабе Киевского особого военного округа. Провести его немедленно было нельзя, в связи с тем, что командующий войсками Киевского особого военного округа Георгий Константинович Жуков находился в частях и был занят подготовкой войск к освобождению Бессарабии, и машина, срочно посланная за ним, ещё не вернулась. Также беспокоило Хрущева и отсутствие связи с командующим войсками Харьковского военного округа генералом Смирновым. Звонить Мерецкову или Василевскому в Генштаб он побоялся, да и оттуда пришли бы только истерические указания "умников". Безуспешными остались попытки дозвониться до директоров харьковских заводов - гигантов. Особенно беспокоило отсутствие связи с Максарёвым, директором паровозостроительного завода. Недавно лично товарищ Сталин дал "зеленый свет" новому танку Т-34, мог потребовать информацию о ходе изготовления в любую минуту. А тут такое...

Как только запылённая эмка подъехала к зданию штаба округа, из неё выскочил не менее запылённый командующий и быстрым шагом поднялся на второй этаж, где и должно было состояться совещание высших армейских чинов округа при участии Первого секретаря КП(б)У. После взаимных приветствий все уселись за большим столом. Слово взял Никита Сергеевич.

- Товарищи, как, наверное, многие из вас уже знают, в ночь с 21 на 22 июня, то есть вчера, над территорией восточной части УССР были замечены аномальные атмосферные явления, более всего подходящие под определение "северного сияния". После этого была полностью утрачена связь с Харьковской областью. Слово предоставляется товарищу Птухину, лётчики которого сегодня проводили разведку над территорией Харькова и области.

С этими словами Хрущёв неуверенно сел на место. Из-за стола встал начинающий лысеть человек в форме генерал-лейтенанта ВВС с орденами Ленина, Красного Знамени, Красной Звезды и Золотой Звездой Героя Советского Союза на груди, полученной за участие в Зимней войне. Птухин там был командующим Объединённых ВВС Северо-Западного Фронта. Но на этом послужной список Евгения Савича не заканчивался. Под псевдонимом "генерал Хосе" он участвовал в гражданской войне в Испании, где командовал истребительной группой республиканских ВВС. После этого был главным советником командующего республиканской авиацией на Мадридском, Арагонском и Теруэльском фронтах.

Генерал-лейтенант достал из находившейся в руках стандартной картонной папки стопку фотографий и, раздав их присутствующим, начал доклад.

- Сегодня, в 7:30 с полтавского аэродрома был осуществлён взлёт разведчика с целью получения точных данных о происходящем. Пилот должен был осуществить авиаразведку Харькова, попытаться выйти на связь с местным аэродромом, затем на обратном курсе осуществить визуальное наблюдение Богодуховского аэродрома. К сожалению, с самого начала всё пошло не так как задумано. Прежде всего, местность отличалась от виденной пилотом во время предыдущих полётов, практически ничего не соответствует обозначениям на карте, только размещение населённых пунктов осталось таким же, и то сами населённые пункты значительно изменились. Так, аэродром в Богодухове отсутствует, на его месте сейчас поле, а рядом с ним неизвестно откуда появился пруд, зато на хуторе Высокий, западнее Харькова, появилось лётное поле с находящимися на нём самолётами неизвестных марок. Всё это вы можете увидеть на фотографиях, которые я вам дал.

За столом заметно заволновались, сохраняли спокойствие только Жуков, Хрущёв и начальник Управления НКВД УССР Василий Тимофеевич Сергиенко.

- Прошу тишины, товарищи, - сказал Жуков, - не мешайте Евгению Савичу, он ещё не закончил.

- Спасибо, - сказал Птухин, и продолжил, - это ещё не всё. Фотографии Харькова, которые также здесь есть позволяют с уверенностью сказать что то, что находится на его месте никак не может являться тем Харьковом, который был там буквально вчера, но тем не менее этот город является именно городом Харьковом, как бы парадоксально это не звучало. Прежде всего, город значительно увеличился в размерах. На месте полей и пригородных посёлков появились кварталы с высотными жилыми домами. Сильные изменения в заводском районе. Там появилось много новых предприятий, и расширились старые. Более-менее узнаваемым остался только центр города. Но и там очень много отличий, нужно только присмотреться повнимательнее к фотографиям. И, наконец, самое главное. У нас есть снимки двух аэродромов, на которых находятся самолёты, которых просто не может существовать в природе. Прежде всего, обращают на себя их огромные размеры и отсутствие винтов на большинстве из них. Один аэродром с этими чудовищами находится на юге города, а второй на севере, на месте авиазавода. И, последнее, над областью нет ни одного Красного флага, на всех административных зданиях развеваются жёлто-голубые флаги. Нет связи со штабом Харьковского округа. В данный момент мы продолжаем вести разведку, но я практически со стопроцентной уверенностью могу сказать, что того Харькова, что мы когда-то знали, больше нет. Спасибо, я закончил, - с этими словами командующий ВВС Киевского особого военного округа сел на своё место.

- Теперь я бы хотел выслушать представителя от НКВД, - предоставил слово Хрущев.

- Сегодня, с самого утра, на трассах, ведущих из Харьковской области, отмечено резкое увеличение числа автомобилей, едущих в соседние области. Причём среди них не было ни одного автомобиля известной марки, хотя на часть из них имеет названия на русском языке. Скажу даже больше, в числе таких русскоязычных эмблем, наличествует название Горьковского Автозавода. Мы уже послали запрос в Горький для выяснения того, выпускаются ли такие машины там или нет. Но, с полной уверенностью можно говорить, что ранее такие модели нам не встречались. Естественно, мы стараемся задерживать всех покидающих область, благо это не представляет особого труда, так как можно просто останавливать все незнакомые автомобили. Со стопроцентной уверенностью это будут харьковчане. Наше ведомство уже начало проводить допросы арестованных водителей и пассажиров. Вот здесь начинается самое странное. Все утверждают, что являются гражданами независимой Украины, на дворе сейчас 2008 год, а Советский Союз давно распался. Эта версия отдаёт сумасшествием, но она единственная позволяет логично объяснить всё случившееся. Первоочередной задачей, на мой взгляд, сейчас является уточнение сил, которые нам могут противопоставить наши потомки. Мы продолжаем проводить оперативные мероприятия. В область уже посланы спецгруппы. Мы используем как традиционный способ разведки, так и маскировку под местных жителей. Для этого пошла в ход одежда задержанных. Москва проинформирована обо всём.

- Я говорил с товарищем Сталиным, - сказал Жуков, - Он интересуется, можем ли мы продолжать подготовку к освобождению Бессарабии и Северной Буковины, имея в своём тылу территорию, не подчиняющуюся Советскому Союзу. Мало того, территорию, имеющую неизвестное количество вооруженных сил и неизвестное вооружение. Сейчас мы должны решать, что из войск, находящихся под нашим командованием, мы можем бросить на блокирование и штурм области, а что можем оставить.

- Товарищи, а почему мы не можем просто вступить в контакт с местной властью, - перебил Хрущёв Жукова.

- Потому что, Никита Сергеевич, вы сами слышали, что у них произошла контрреволюция, советская власть свергнута, а значит управляют областью бандиты и контрреволюционеры, которые по умолчанию являются преступниками, которые должны сидеть в тюрьме, а не управлять городом, - резко ответил Жуков, а затем продолжил уже несколько успокоившись, - хотя вы подали интересную идею. Мы должны выяснить, насколько пользуются популярностью эти националисты у местного населения, и можем ли мы рассчитывать на помощь перебежчиков из числа их военнослужащих. Ведь, судя по полученным данным, география области значительно изменилась за столько лет, и мы не можем использовать наши карты.

- Мы используем для аэрофотосъёмки всю доступную авиацию дл этого, но нужно как минимум несколько дней для составления хотя бы примерной карты. Это с условием того, что их ПВО будет молчать, - прокомментировал Птухин.

- Это очень большой срок, вы должны максимально ускорить работы по этому вопросу.

- Делаем всё возможное.

- Далее, разведка сообщает, что вдоль границы с РСФСР расположены погранзаставы. Судя по всему, в будущем там проходит граница с тем, что осталось от СССР, поэтому в случае штурма на этот район необходимо будет обратить особое внимание. Разведчики, наблюдавшие за погранзаставами и КПП, обратили внимание на самозарядные винтовки, которыми вооружены пограничники. Товарищ Сергиенко, все военнослужащие из числа задержанных должны быть предоставлены в штаб округа.


Наркому Внутренних Дел СССР Берия Л.П.

Докладная записка.


... По результатам происшествия "Шторм" полностью утеряна связь с территорией Харьковской области в действующих границах. Визуальное наблюдение и авиаразведка показали наличие на территории Харьковской области неких структур, использующих в своей атрибутике символы бывшей УНР. Данные радиоразведки утверждают, что на территории Харькова отмечено резкое усиление радиопереговоров, а также наличие большого количества радиовещательных станций, работающих на диапазонах, не используемых большинством как отечественных, так и зарубежных радиостанций...

...В Ахтырке сотрудниками местной милиции задержан автобус неизвестной марки с пассажирами, утверждающими, что являются гражданами Украины, являющейся независимым государством. Попытки выезда за территорию объекта блокируются силами милиции и армии...

...На киевской трассе произошла стычка с применением огнестрельного оружия между войсками РККА и людьми в неизвестной форме и неопознанным оружием. Имеются убитые и раненые...


Москва.. 22 июня 1940 года 14:00

Лаврентий Павлович Берия шёл на приём к Сталину. Сейчас причина, по которой он спешил в кабинет к Хозяину, была самой необычной из тех, которые ему встречались. В папке лежал докладная записка Сергиенко, наркома внутренних дел УССР. Если всё что в ней написано правда, а не доверять Сергиенко не было причин, то СССР ввязался в очень тёмное дело. Рядом с докладной запиской лежала телефонограмма Хрущёва, говорящего о том же, только в более панических тонах.

Войдя в приёмную, дождался, пока Поскребышев объявит о том, что можно войти, открыл дверь и прошёл в кабинет к Вождю. Сталин сидел за столом и просматривал бумаги.

- Присаживайся, Лаврентий. Что там у тебя произошло?

- Судя по отчётам, территория на территории харьковской области появился кусок независимого украинского государства. Есть факты, утверждающие. Что произошёл скачёк во времени, и к нам попал Харьков из будущего.

- Лаврентий, а ты уверен в своих словах? То, что ты утверждаешь, является весьма фантастичной версией. Я конечно слышал о "Машине Времени" английского писателя Уэллса, но не думал, что такое может быть в жизни.

- Товарищ Сталин, фактам наплевать на фантастичность. Я уверен в своих словах, и готов понести ответственность в случае дезинформации.

- Лаврентий, не горячись. Я верю тебе, - сказал Вождь, и после минутных раздумий добавил, - есть мнение, что тебе нужно лететь в Киев и самому во всём разобраться. Нам сейчас ни к чему поспешные решения. Считаю, что влезать в драку с собственными потомками стоит в самом крайнем случае. Очень многое поставлено на карту, и ты не должен это проиграть.

На этом Иосиф Виссарионович замолчал и начал раскуривать трубку, давая понять, что аудиенция окончена. Берия покинул кабинет, матерясь про себя по-грузински. Теперь он головой отвечал за налаживание контактов с незваными гостями, и случись что, Сталин его первого призовёт к ответу. Отдавшись этим неприятным мыслям, нарком внутренних дел выехал на подмосковный аэродром, где его уже ждал самолёт.

Уже во время полёта Берия задумался о возможных вариантах развития событий. Если там действительно оказались наши потомки, то простым режимом секретности не отделаешься, придётся заняться дезинформацией всей планеты в промышленных масштабах. Тут его мысли перескочили на другое: а вот интересно, что потомки думают о нам, о нашем поколении, смогли ли мы войти в историю, или же, сразу после смерти о нас забыли. Ведь, по сути основной целью, ради которой жила страна, было обеспечение достойной жизни будущим поколениям. Не зря же товарищ Сталин принял доктрину возможности построения коммунизма в отдельно взятой стране. С другой стороны, раз Харьков в будущем является частью независимой Украины, то получается, что все труды пошли насмарку. И им, поколению людей, активно занятых строительством коммунизма не удалось осуществить свою мечту. Да, первым делом после установки контакта выяснить, что там у них произошло, что за война, в результате которой, от СССР отторгли Украину.


Харьков. 22 июня 2008 года 3:30

На всю квартиру военного коменданта города Харькова шестидесятилетнего генерал-лейтенанта Пилипко Юрия Фёдоровича раздался звук телефонного звонка, разбудив спящих людей. Включить свет хозяину квартиры не удалось. Подсвечивая себе мобильным, на котором высвечивалась надпись "нет сети", он подошёл к тумбочке с городским телефонным аппаратом.

- Пилипко слушает.

- Товарищ генерал-лейтенант, это капитан Еремеев из штаба, у нас ЧП.

- Что, натовские бомбардировщики уничтожают наши самолёты на мирно спящих аэродромах?

- Нет, товарищ генерал-лейтенант, полчаса назад пропал свет во всём городе, и судя по косвенным данным, области. Попытки наладить связь с Киевом результата не дали.

- Я выезжаю в комендатуру, оповестите старший командный состав о необходимости срочно явиться в штаб.

- Юрий Фёдорович, машина за вами уже выслана, должна быть у подъезда в течение 5-10 минут. Что же касается командующих, то мы занимаемся их оповещением. В течение получаса все будут на месте.

- К моему приезду должен быть готов подробный доклад о случившемся, - с этими словами Пилипко положил трубку.

- Что там случилось, Юр, - спросила его сонная жена.

- Ничего особенного, что-то намудрили со светом. Мне необходимо ехать на службу. Ты спи, Жень. Я, наверное, нескоро домой вернусь.

Пользуясь светом, который давала тусклая свечка, купленная женой во время посещения церкви на Пасху, Юрий Фёдорович сумел одеться, умыться и, даже, побриться. Когда он уже протирал лицо лосьоном после бритья, раздался деликатный стук во входную дверь. Быстро закончив туалетные процедуры, открыл дверь. На пороге стоял знакомый молодой лейтенант из комендатуры.

- Товарищ генерал-лейтенант, машина прибыла. Стоит возле подъезда.

- Я уже готов, поехали.

Машиной была обычная чёрная Волга, с войсковыми номерами. Юрий Фёдорович, проездивший прочти всю свою жизнь на Уазике, до сих пор предпочитал отечественные, или теперь уже ближнего зарубежья, автомобили, говоря что "негоже защитнику Родины разъезжать на автомобилях вероятного союзника".


Харьков. 22 июня 2008 года 4:20

Прибыв на место, заслушал доклад своего заместителя, полковника Чеботарёва Ивана Ивановича. Получалось, что пропала связь не только с Киевом, но и со всеми городами, находящимися за пределами области. По крайней мере, войсковой связи удалось соединиться только с областными военными частями.

- Вы объявили тревогу? - спросил комендант.

- Да, во всех частях объявлена тревога сразу после инцидента. Сейчас мы заканчиваем установку контакта с подчиненными нам воинскими подразделениями. С вероятностью 90% можно утверждать, что мы контролируем всю область.

- Что с другими городами?

- Пока сказать сложно, но со всеми, кто находится в соседних областях, мы не установили контакта, хотя мы ещё не закончили работы в этом направлении.

- Почему, ведь отключение электростанций не влечёт за собой остановку радиоволн, и армейские передатчики должны работать.

- Понимаете, Юрий Фёдорович, судя по данным нашей радиоразведки, пропала не только Украина, но и весь мир, я неправильно выразился, мир то остался, но картина эфира полностью отличается от той, что должна быть. Сплошных помех в эфире не было, а был пустой УКВ, в КВ слышно только морзянку, зато на средних... В частности, мы перехватили волну из Англии, где полным ходом обсуждают подписание французским правительством Виши перемирия с Германией, которое вроде должно было быть подписано в ближайшие дни. А также оккупацию СССР Эстонии, Латвии и Литвы. Это всё похоже на шутку, но уж очень всё серьёзно для шутки и дезинформации. Просто нет никакого смысла убеждать нас в том, что на улице 1940 год. И последний аргумент, мы не можем установить связь со спутниками. Они все исчезли.

- Хорошо, Иван Иванович, я вас понял. Прибыли ли командующие родами войск для совещания?

- Да, все уже здесь, собрались в вашем кабинете, ожидают только вас.

Пройдя в свой кабинет и поздоровавшись со всеми присутствующими, генерал-лейтенант объявил, что экстренное совещание армейского командования можно считать открытым. Первым делом он заслушал доклады о том, что во всех частях объявлена тревога и начата штатная комплектация офицерского состава. Пограничники усилили патрулирование, зенитно-ракетные комплексы системы ПВО начали своё развёртывание согласно плану по отражению вероятного нападения. Затем началось выяснение причин случившегося и попыток составить более менее-логичную картину ситуации. Разговор был очень бурным, на повышенных тонах и с отборным матом, но всё прекратил вошедший в кабинет связист в звании капитана. Он доложил о том, что удалось поймать Москву. А конкретнее передачу новостей, которая началась с "Интернационала". Собственно, именно прослушанная запись новостей, с упоминанием в них чуть ли не всего предвоенного партийного эшелона СССР заставила принять за основную версию о путешествии во времени. Тут же встали на свои места все, нескладывающиеся до этого в цельную картину, элементы головоломки: и пропажа электричества, и отсутствие связи и эти свершено безумные новости.

- Товарищи, - сказал Пилипко, - считаю, что слова "шановне панство" с сегодняшнего дня станут несколько неуместными. Нам нужно решить, что мы будем делать со всем этим дальше. Рядовым жителям ничего говорить нельзя, так как поднимется волна паники и мародёрства в городе. Вопрос заключается в том, что мы скажем областному руководству.

- Ничего говорить нельзя, мэр и губернатор могут неадекватно отреагировать на случившееся, - сказал командир полка ПВО, полковник Яремченко.

- Согласен с вами, считаю что необходимо заявить об аварии на электростанции, а областное руководство отстранить от власти, пока они не наделали ошибок, - поддержал Яремченко полковник Еремеев.

- Что ж, для начала нужно выяснить, действительно ли произошёл перенос во времени, а потом уже действовать наверняка, - подытожил Пилипко.


Чугуев. 22 июня 2008 года 7:30

У капитана 203-й авиационной бригады Украины, дислоцирующейся в Чугуеве, Макарова в данный момент пилотирующего L-39 "Альбатрос", повсеместно называемый в частях "Элкой", было приподнятое настроение. Ещё бы, ему и его напарнику - лётчикам истребителям, учившимся летать на Миг-29, а теперь летающим всего пару десятков часов в год на учебно-боевом самолёте только для того, чтобы полностью не утратить навыки пилотирования, удастся совершить внеплановый полёт, который хоть пару часов добавит к налётанному времени. А всё началось 2 часа назад, когда позвонили из Харькова с приказом совершить облёт области по периметру с сопутствующей аэрофотосъёмкой. Конечно, это нельзя было сделать сразу, но за два часа самолёт подготовили, и пилот готовился к взлёту.

Взлетев, пилот направился на северо-запад, через Харьков, в сторону Сумской области. Сначала пейзаж за бортом был совершенно обычным, но за Золочевом Макаров увидел, что на горизонте по земле словно провели невидимую линию. Больше всего это напоминало плохой фотомонтаж из двух снимков разной местности.

Не веря своим глазам, Макаров спросил у второго пилота, выполняющего в этом полёте роль кино и фотооператора (по настоянию Харькова штатным оборудованием для аэрофотосъёмки решил не ограничиваться и дополнительно взяли с собой видеокамеру и фотоаппарат), видит ли он эту разделительную линию. На что получил утвердительный ответ. Тут же было доложил о увиденном на базу. Возможно ещё вчера им бы не поверили и приняли бы за пьяных, но уж слишком настойчиво человек отдававший приказ говорил не удивляться никаким неожиданностям, и слишком серьёзными были голоса пилотов. Да и тревога, прозвучавшая в начале четвёртого, не располагала к недоверию. Получив приказ следовать вдоль образовавшегося ориентира, но не уходить от него далеко, "Элка" продолжила полёт.

Когда борт пролетал над железной дорогой, то обратили внимание на стоящие поезда буквально в нескольких сотнях метров от обрыва путей. Причём, обрыв был всё на той же линии, неровным овалом, очерчивающей область. Ничего сверхъестественного при пересечении этой невидимой линии не происходило, и Макаров решил углубиться на неизвестную территорию и исследовать район, где ещё вчера находилась Ахтырка. Сам город был на месте, только изменил свои очертания. Рядом с ним находился аэродром со стоящими на нём поршневыми самолётами. Зафиксировали это на плёнку и вернулись обратно за свою сторону линии.

В общем, дальнейший полёт никаких новых данных не дал. Несколько раз лётчики отмечали, что озёра и реки, которые пересекало кольцо, изменили свои очертания. Кое-где они залили ранее сухие места - это было видно по торчавшим из воды деревьям и попадавшимся подтопленным опорам ЛЭП, а кое-где озёра, или как их называют в Украине ставки, обнажили своё дно. Хотя Северский Донец - основная река Харьковской области, вроде бы не изменил своего течения. Кольцо вдоль областной границы нигде не прерывалось. На вокзале в Краснограде, являющимся железнодорожным узлом, было необычайное скопление пассажирских и товарных составов, видимо тот факт, что до границы с Полтавской областью было около 10 километров, позволил персоналу станции принять меры безопасности, заблокировав движение поездов. Та же картина была и в Лозовой. Но на Донецком направлении произошла авария. Паровоз и несколько первых вагонов состава, едущего в сторону Харькова сошли с рельс. Рассмотреть подробнее картину катастрофы мешал очень напряженный график полёта. Нужно было двигаться в сторону Российской границы.

Облёт области завершили уже к 9:00. К едва приземлившемуся борту подъёхал УАЗ, и, не став ожидать результатов проявления фотоплёнки, майор, сидевший в машине, забрал у лётчиков видеокамеру с отснятым материалом, и, уже запрыгивая обратно в автомобиль, приказал доставить проявленные плёнки в харьковскую комендатуру, не позднее чем через час.


Харьков. 22 июня 2008 года 8:00

Совещание в здании комендатуры, находящейся на Привокзальной площади, не прекращалось ни на минуту. Все курили прямо в кабинете Пилипко, поэтому, несмотря на открытые окна, дым стоял коромыслом. Огромное нервное напряжение не оставляло людей. Необходимость в кратчайшие сроки взять на себя управление областью, организовать оборону и сохранить всё это в тайне очень действовала на нервы.

Внезапно дверь открылась, и в комнату вошёл старший лейтенант ПВО.

- Товарищ генерал-лейтенант, разрешите обратиться к товарищу полковнику.

- Разрешаю, - устало ответил Пилипко.

- Товарищ полковник, - начал докладывать Яремченко старлей, - только что был засечён неопознанный объект, летящий в сторону Харькова с территории Полтавской области. На связь не выходит. Скорость полёта около 250 километров в час. Через 15 минут он будет над городом. Какие будут приказания?

- Объект не трогать. Ничего не предпринимать. Пусть летит. Как только будет в зоне видимости, сделать фотографии, - приказал Яремченко.

- Разрешите идти.

- Идите.

Когда дверь за офицером закрылась, во внезапно наступившей тишине прозвучал голос:

- А вот и предки пожаловали...


Харьков. 22 июня 2008 года 8:30

Сразу после инцидента с нарушителем режима полётов прошёл сигнал "Ковёр"**. Это решение командование сочло наиболее оптимальным в сложившейся неразберихе. Да и возможность покинуть область при помощи авиации гражданским следовало пресечь.

Вновь вошёл старлей.

- Разрешаю, - не дожидаясь вопроса, сказал генерал-лейтенант.

- Товарищ полковник, мы получили первые сведения от борта, совершающего разведывательный полёт. По сообщению пилотов, область находится в кольце, за границей которого находится местность, не являющаяся Украиной 2008 года. Полёт ещё не закончен. Более точные сведения ожидаются через час.

После этих слов офицер, откозыряв, вышел из кабинета.


Харьков. 22 июня 2008 года 9:15

Спустя 45 минут с Чугуевского военного аэродрома привезли видеокамеру с записью полёта разведчика. Пока полусонный лейтенант спешно пытался подключить к найденному ноутбуку проектор и флешку с записью, военное руководство решило устроить небольшой перекур, и все совещающиеся в полном составе вышли в курилку на лестницу. Как всегда в таких случаях, разговор пошел без чинов и формальностей. Все были друг с другом давно знакомы, и большинство обращалось друг с другом на ты.

- Вот скажи, Юрий Фёдорович, как такая вещь, как путешествие во времени, вообще может произойти, - спросил, выпуская кольцо дыма, Яремченко.

- А хрен его знает, Василич, я фантастикой никогда не увлекался. Если бы мне ещё вчера сказали, что завтра придётся организовать оборону на случай нападения Красной Армии, я бы этого человека только послал по матери. А сегодня, видишь, довелось. И ничего, работаем. Вопросов лишних подчинённые не задают. Кстати, нужно уточнить у погранцов, что там у них с Россией. Пока мы не знаем точно границ перенесенного, нужно допускать ситуацию, что с нами отправились в путешествие и россияне. Как бы стрельбу не начали, потеряв контакт с руководством. Мы то хоть управление сохранили, а у них вообще должен быть полный атас. Ладно, хватит гадать, докуривай, и пойдём кино смотреть.

Когда зрители расселись по местам в конференц-зале, лейтенант закрыл жалюзи, выключил свет, и на матовом экране проектора появилось изображение. Качество было не очень хорошим, да и откуда ему быть таким, если подготовку к взлёту проводили в спешке, а с собой в полёт взяли камеру в группе объективного контроля. Но, в любом случае, можно было разглядеть границу переноса, идущую по земле. Вот мелькнули поезда в Краснограде, а вот и сошедший с рельсов состав. Конечно, точных данных эта видеозапись не давала, нужно было ждать проявления плёнки с "Элки". Но она дала самое главное - подтверждение факта переноса. Если ещё и были какие-то сомнения в правомочности своих действий, то теперь они полностью рассеялись.

- Итак, товарищи, мы все убедились, что наша гипотеза правильная, - вернувшись в свой кабинет, начал с главного Пилипко, - первоочередной задачей является защита наших границ как от вторжений с той стороны, так и от желающих покинуть область. Поэтому немедленно начинаем блокировку всех автотрасс и развёртывание на них блокпостов. Для этого привлечём внутренние войска и, при необходимости воинские подразделения.

- Что там с нашим гостем из Полтавы, опознали НЛО?

- Да, я получил доклад. По сведениям части ПВО, - тут Яремченко оговорился по старой привычке - с 2002 года ПВО было объединено с ВВС и это образование носило гордое название Воздушных Сил Украины, - Холодной Горы это разведчик 30-х годов Р-10 с опознавательными знаками Советской Армии. Установить радиосвязь с ним не удалось. Попыток принудить к посадке или сбить тоже не было.

Пилипко задумался. С уверенностью можно было сказать, что этот первый гость не будет последним. Пройдёт буквально несколько часов, и в воздушном пространстве области будет буквально не протолкнуться от назойливых гостей со стороны Советского Союза. Сбивать их - значит испортить отношения с единственным потенциальным союзником в этом мире. Несмотря на то, что за годы правления демократии Сталинский режим хаяли все кому не лень, других союзников не предвиделось. Не идти же, в самом деле, на поклон к Гитлеру с просьбой включить область в качестве автономии в состав Рейха. А с товарищем Сталиным можно и поторговаться об условиях вливания в СССР. Особенно если эффективно поиграть перед ним мускулами. Осталось только придумать, где эти самые мускулы, атрофировавшиеся за период самостийности, взять. Похоже, что придётся создавать армейские Потёмкинские деревни для будущих гостей из прошлого.


Харьков. 22 июня 2008 года 11:00

Харьковский голова Виталий Валкнис пребывал в раздумьях. И так пошатнувшееся за время прошедшее после выборов доверие граждан внушало беспокойство. Так теперь ещё и чертовщина появилась. Ну как, скажите, пожалуйста, можно объяснить всё происходящее? Сначала северное сияние, потом проблемы с электроэнергией. Хорошо ещё, что резервные системы и автоматы защиты сработали нормально. По крайней мере, городская укртелекомовская телефонная связь не прекратила своей работы. Сработал большой запас надёжности и многократное резервирование систем, заложенное в эту структуру ещё в советские времена. Да и вообще, благодаря использованию резервных систем, довольно быстро восстановили нормальное функционирование стратегически важных объектов, таких как больницы, отделения милиции и так далее. С жилыми кварталами всё обстояло не так гладко.

Однако, всё это отходило на задний план по сравнению с происходящим. Судя по полученным из комендатуры данным от своего человека, Харьков вместе с областью попал в предвоенный СССР. Валкнис сначала не поверил, но когда ему предоставили запись разговора, пришлось поверить. Самым страшным было не то, что это произошло, а то, что военные его об этом не проинформировали. Видимо считают, что Валкнис уже не держит власть в своих руках. Хотя они правы. Ещё или два и может произойти что угодно. Лучшим выходом в данной ситуации будет бегство в Европу. К сожалению, вероятность договориться с правящими СССР людьми конкретно для Валкниса была близка к нулю.

Городской голова обладал прямо таки звериным чутьём на неприятности. Это не раз спасало его от проблем, а однажды даже спасло жизнь. Сейчас же всё было несколько по-другому. Такого сильного ощущения наступающей беды у Виталия ещё не было ни разу.

Взял мобильный телефон, решив позвонить жене. Чертыхнулся, вспомнив, что сотовую связь ещё не починили. Позвонил на домашний. В трубке был слышен заспанный голос жены, которая удивилась и возмутилась столь раннему звонку. Богемная леди не привыкла вставать ранее десяти утра. Валкнис поинтересовался всё ли дома нормально, и, несмотря на протесты, приказал паковать чемоданы, взяв лишь самое необходимое. Пообещал также прислать двух охранников на всякий случай. После разговора вроде немного отлегло от сердца, но камень на душе остался. Откинувшись в кресло, Виталий сморщился как от зубной боли, через полчаса часа ему предстоял разговор с губернатором Харьковской области. Проблема заключалась в том, что Городской голова, которым являлся Валкнис, был от одной партии, а губернатором области человек, назначенный из Киева и представляющий партию главных политических конкурентов. Естественно, что в такой ситуации любимым развлечением властей было "вставление" друг другу палок в колёса. Но сейчас ситуация вышла из-под контроля и были необходимы скоординированные действия всей правящей верхушки. Поэтому о распрях на время нужно было забыть и заняться попытками логически осмыслить происходящее и прийти к взаимовыгодному решению.

Полностью уйдя в свои мысли, даже не заметил, как промелькнули 30 минут. Очнулся, когда дверь приёмной приоткрылась, и заглянувшая секретарша Леночка сообщила о прибытии Андрея Прохорова. Кивнув, мол, пусть заходит, Виталий вышел из-за стола. Негоже было проявлять в такой напряжённой ситуации даже намёк на неуважение. Все прошлые конфликты следовало похоронить хотя бы на время. Если верить предчувствиям, то самому из этого не выбраться. Проблемы с взбунтовавшейся армией и партийным руководством утрясать будем позже. Если ещё сможем утрясать.

- Здравствуйте, Андрей Николаевич, - протянул руку Валкнис.

- Добрый день, Виталий Иванович, вы в курсе что происходит?

- Прошу, садитесь. Нам предстоит долгий разговор. В безопасности этой комнаты я уверен, и поэтому мы можем свободно поговорить, - сказал Валкнис, усаживаясь в своё кресло.

- Как мне стало известно из своих источников, Харьков вместе с областью провалился в прошлое. Точнее, мы оказались где-то в начале Второй Мировой войны. Первыми это выяснили вояки несколько часов назад. Но с городской администрацией они не спешат делиться информацией. Пилипко во время телефонного разговора всячески темнил и сказал мне, что из-за сильных магнитных аномалий начались какие-то проблемы на электростанциях, и, видимо, этими же аномалиями обусловлена полная потеря связи с окружающим миром.

Прохоров внешне никак не прореагировал на это заявление своего политического оппонента, а только сказал: Мне заявили то же самое. Надеюсь, вы понимаете, Виталий Иванович, что без доказательств я не могу рассматривать вашу гипотезу всерьёз.

- Ну, о том, что происходит в пределах области, вы в курсе, иначе вы не занимали бы должность губернатора. Вы не можете не знать о запрете любых полётов и передвижению за областные границы. Если вам этого мало, то вот, пожалуйста, - с этими словами Валкнис развернул стоящий у него на столе ноутбук экраном к Прохорову, - сейчас я вам продемонстрирую видеозапись сделанную несколько часов назад с борта разведывательного самолёта. Вы даже представить себе не можете, каких трудов стоило мне её получить.

Валкнис загрузил файл и замолчал. Во время просмотра губернатор не проронил ни слова. В общем-то, в глубине души, он допускал возможность такого развития событий, а, когда Городской голова стал ему доказывать свою правоту, то Прохоров поверил ему почти сразу. Слишком нелепой была версия для попытки подставить Андрея Николаевича. Тем не менее, Прохоров продолжал тянуть время, делая вид, что не верит Валкнису. Губернатор просто обдумывал свои дальнейшие действия и не желал, что бы бывший противник видел его слабость. Тем временем запись подошла к концу, и хозяин кабинета спросил:

- Ну что, теперь вы мне верите?

- Да, вы меня убедили, но что вы предлагаете делать? Ведь не зря же вы меня так настойчиво просили приехать. Для чего-то я вам нужен.

Валкнис предпочёл не заметить издёвки. Сейчас ему нужен был союз с этим человеком, а разобраться с ним можно будет всегда. Нужно только выбраться в более цивилизованные места, чем это.

- Я предлагаю вам сбежать из этой страны. Подумайте сами, здесь мы никому не нужны. Фактически власть уже не в наших руках. Ещё день или два и нас просто могут арестовать. Дальнейшая жизнь в таком раскладе будет очень короткой и очень трагической. В лучшем случае мы до конца дней будем сидеть в местах не столь отдалённых. В худшем варианте, места будут очень отдалённые. Может быть, даже вы сможете взять автограф у этого, как его, который Архипелаг. Точно, вспомнил. Солженицын. Расскажете ему, каким он в будущем стал популярным. Может расщедрится, и от такой сказочки отдаст вам половину своей пайки. Но самый реальный вариант для нас с вами, это душевный разговор с Берией и расстрел на месте после этого. Я же предлагаю вам, пока в наших руках ещё есть власть, сегодня же улететь в страну с более либеральным отношением к частной собственности и капиталу. В идеале это Америка, но я не знаю, хватит ли топлива у самолётов, которые стоят в аэропорту.

- Как вы себе это представляете? Кто вам даст самолёт? Ведь уже запрещены все полёты.

- А вот для этого вы и нужны. Вместе мы можем повлиять на начальника аэропорта. Он не сможет нам отказать. Если не хватит аргументов, всегда можем привлечь охрану в качестве довода. Но лучше обойтись без кровопролития. Нам не нужны жертвы из нашего числа.

- Ну, хорошо, допустим, мы сможем взлететь. И даже сможем пересечь СССР и Германию и удачно приземлиться. Что мы возьмём с собой? На что будем там жить? Ведь ни доллары, ни евро, использовать не получиться.

- Андрей Николаевич, я поражаюсь вашему тугодумию. Не надо морщиться, мы теперь в одной лодке. Я более чем уверен, что у вас дома есть определённое количество драгоценностей. Возьмёте их. У вас также мобильный телефон, ноутбук, да что угодно, любая высокотехнологичная техника сейчас ценится гораздо дороже золота. Но главное не в этом. Вы знаете будущее, и это самая ценная информация. Вы сможете на этом разбогатеть. Ладно, хватит рассусоливать. В 15:00 вы должны быть возле аэропорта. Возьмите с собой только самых близких людей - самолёт не резиновый. Вместо запасных комплектов одежды запаситесь лучше дополнительной парой мобильников. Кстати можете купить парочку, по пути домой, пока гривна ещё что-то стоит. Никого кроме семьи в свои планы не посвящайте. Ну да вы не мальчик. Не мне вас учить. Не успеете к трём часам в аэропорт, буду прорываться без вас, останетесь здесь с большевиками.

На этом добром слове Валкнис закончил аудиенцию. Главное - цель достигнута. Прохоров запуган и не будет действовать самостоятельно. В будущей большой игре бывший мелкий рэкетир не хотел зависеть от бывших врагов. Пусть даже они и в одной команде.

Приказав Леночке сделать ещё одни кофе, Валкнис начал обзванивать своих знакомых, занимающихся большим бизнесом. Одним из таких знакомых был хозяин банка, с которого, в обмен на спасение, хотел Валкнис получить оплату золотом.

Пока всё шло согласно плану, разработанному буквально за пару часов. Общее число пассажиров на рейс в одну сторону должно было достигнуть 60-70 человек. Остальное Валкнис планировал отвести под багаж.

Виталий понимал, что никакой самолёт, находящийся в Харькове, не в состоянии доставить его в Америку. Поэтому в его планы входило совершить посадку в Англии. Хотя там сейчас и было тяжёлое положение (в голове смутно вертелась фразы "Морской лев" и "Битва за Британию"), но Валкнис помнил, что высадки немцев так и не произошло.

Закончив обзванивать будущих пассажиров, теперь уже бывший Городской голова прощальным взглядом окинул свой рабочий кабинет, вышел в приёмную, попрощался с секретаршей и покинул здание. Возле машины его ждал начальник личной службы охраны, бывший "афганец" Валерий Маслов. Этого человека Валкнис тоже решил взять с собой. Глянув в последний раз на площадь Свободы, понимая, что если всё получится, то ту часть мира, что называлась когда-то, и называется сейчас, Советским Союзом он больше не увидит, Виталий Иванович Валкнис сел в машину, и, захлопнув дверь, приказал водителю отвезти его домой.

Жаль, конечно, покидать этот город, всё-таки слишком много с ним было связано воспоминаний. Но своя шкура, как говорится, дороже.

Валкнис жил недалеко, в районе Ботанического Сада, доехать туда с площади Свободы, где находилось здание горсовета, можно было минут за десять. А на машине с такими номерами, как у него, ещё быстрее. Однако сегодня был особый случай. Виталий попросил шофёра не торопиться. Бывший Городской голова (сейчас слово "бывший" уже не коробило) хотел запомнить центр красивым и цветущим. Машина сделала круг по площади Свободы, проехала между Харьковским Университетом имени Каразина, между прочим одному из старейших в Украине (он уступал в возрасте только Львовскому), и Госпромом. Выехала на проспект Ленина, миновала монументальную статую казака Харька на коне. Этот памятник был построен в лучших традициях церетелизма, и среди местной молодёжи стало популярным назначать свидания "под яйцами". Дальше был Институт Радиоэлектроники, а за ним, в яру, располагался Ботанический Сад. Чуть ли не на территории сада несколько лет назад построили элитный жилой дом, в котором у Валкниса и была квартира.

Приказав водителю ждать у подъезда, Виталий вместе с Масловым, поднялся в дом. Дома ждала зарёванная жена, ухоженная женщина лет тридцати пяти, с сыном Мишей. Валкнис сказал Валерию подождать на кухне, пока он переговорит с женой. Кратко введя её в курс дел, он поинтересовался:

- Ты всё собрала?

- Да, Виталик, но скажи, зачем нам куда-то ехать? Разве мы здесь не можем прожить?

- Дура, тебе что, жить надоело? Ты знаешь, что с нами сделают, если мы останемся? В лучшем случае будешь целину осваивать и деревья рубить. Тебе придётся забыть обо всех своих шмотках и брюликах. И вообще обо всём, что у тебя есть... - долго сдерживаемое нервное напряжение, наконец пробило восковую маску на лице Виталия. Немного помолчав, он, уже спокойнее, продолжил:

- Ладно, прости, не сдержался. Навалилось слишком много всего сразу. Уедем в Англию, драгоценности и золото у нас есть, даже того, что лежит дома нам хватит на первое время. А потом и знания наши пригодятся. Ладно, хватит реветь, показывай, что упаковала.

Быстро просмотрев содержимое чемоданов и забраковав половину из них, Виталий приказал жене взять свой ноутбук и весь комплект дисков с программами, что были дома. Также с собой брали все мобильные телефоны, а их было пять штук. В довесок, немного подумав, Валкнис сунул в сумку радиотелефон "SIEMENS". Хрен их знает, этих англичан, может получится откупиться чем-нибудь простеньким, а самые высокотехнологичные вещи продать кому-нибудь подороже. Открыл сейф, с грустью посмотрел на его содержимое, и не раздумывая сгрёб все находившиеся там деньги в один полиэтиленовый пакет, а ювелирные украшения положил в сумка.

Затем Виталий вышел на кухню, где рассказал своему начальнику охраны о дальнейших перспективах и планах на жизнь. В частности, предложил лететь вместе с ним в Англию.

- Вы же знаете, Виталий Иванович, что я вами до конца буду. Так что хоть в Англию, хоть к чёрту на кулички. Только как вы собираетесь взлететь?

- Есть два варианта, либо мы договариваемся с начальником аэропорта, либо берём его в заложники. Тут такое дело, что сопли распускать нельзя.

- Хорошо, я с вами.

- И ещё, возьми деньги, - Валкнис протянул Маслову пакет с деньгами, - пусть кто-нибудь и твоих ребят съездит в магазин электроники и купит несколько ноутбуков и каких-нибудь принтеров со сканерами, на сколько хватит финансов. Заберём его уже в аэропорту.

- Да, сейчас, распоряжусь.

Закончив разговор, Маслов по рации вызвал двух охранников из машины сопровождения, которые погрузили чемоданы в автомобиль Валкниса.


Харьков. 22 июня 2008 года 15:00

В аэропорт прибыли вовремя. Там уже стоял десяток машин, с желающими покинуть этот, ставший внезапно неродным, город.

Поздоровавшись со всеми, Валкнис с Прохоровым отошли в сторону. Нужно было скоординировать свои действия. Все необходимые бумаги о командировке у Валкниса были подписаны заранее. И поэтому он надеялся для начала добиться взлёта официальным способом.

Робкие попытки охраны аэропорта остановить непрошенных гостей тут же прекращались, едва только они понимали, кто требует приёма у начальника аэропорта.

Сергей Львович Москаленко, пятидесятипятилетний мужчина, был человеком активным, несмотря на пивной живот. Он принял высокое начальство у себя в приёмной.

- Виталий Иванович! Андрей Николаевич! Здравствуйте. Чем обязан?

- Сергей Львович, нам необходим заправленный самолёт, который сможет долететь до Лондона. Вот все оформленные документы. Цель поездки - деловой визит. Мы планируем сделать промежуточную посадку в Киеве.

- Простите, но это невозможно. У нас нет связи с Киевом. Да и как вы знаете, был запрет на полёты без специального разрешения.

- А почему вы решили, что приказ о запрещении полётов был правомочным. Вы обязаны предоставить областному руководству самолёт.

- Я должен поставить в известность комендатуру, - и Москаленко потянулся к телефону.

- Вы не должны этого делать. Что ж я не хотел этого говорить, но видимо простые доводы не действуют. Вы должны знать. Наши военные задумали план переворота. Помните, четыре года назад ходили слухи о расколе страны. Военные решили воплотить эту идею в жизнь.

- Я вам не верю.

- Ладно, если обычные аргументы вас не убеждают, попробую представить вам такие, от которых вы не сможете отмахнуться, - криво улыбнулся Валкнис. Ему явно понравилось играть дона Карлеоне, - Валера, действуй.

Валерий, достав пистолет, приставил ко лбу Москаленко, - давай, приказывай заправить подходящий самолёт.

- Вы что, не понимаете, я не могу этого сделать, прошёл "ковёр" и я не имею права отдавать распоряжение на взлёт, - голос Москаленко хоть и дрожал, но сам начальник аэропорта не изменил своих слов.

- Либо ты начинаешь готовить самолёт, либо сейчас умрёшь. Как видишь, выбор у тебя не велик, так что давай, действуй.

- Можете делать что угодно, но я ничем не могу вам помочь, - Сергей Львович продолжал сопротивляться.

- Валера, наш товарищ не хочет сотрудничать с нами по-хорошему. Прими меры, - приказал охраннику Валкнис.

Маслов одним быстрым движением сломал Москаленко палец, пригрозив при этом, что будет ломать ему по одному пальцу каждые 3 минуты, пока тот не согласится на сотрудничество.


...Час спустя к заправленному аэробусу А-320, у которого в этот день должен был быть рейс на Донецк, подъехал аэродромный автобус. Растерянный водитель удивился, увидев, что везёт к трапу практически весь Харьковский бомонд. Быстро погрузившись в лайнер, отбывающие стали ждать задерживающихся мэра с губернатором. Но вот, от здания аэропорта к самолёту поехала "Волга". Из неё вышли Валкнис, Прохоров, Москаленко и Маслов. После того, как дверь за ними закрылась, лайнер начал выруливать на взлётную полосу. Но на этом все попытки взлететь кончились, потому, что взлёту мешал стоявшая посреди полосы пожарная машина аэродромной службы. К тому же к самолёту подъезжали несколько БТР ,явно с целью блокировать его.

Вся афёра с попыткой побега, так хорошо начавшаяся, оказалась под угрозой срыва. Ведь весь расчёт Валкниса состоял в том, что из-за инерционности реакции силовых структур ему удастся безнаказанно покинуть ставший внезапно негостеприимным город. Теперь же явно было видно, что улететь без проблем не получится.

Между тем, к взявшим в кольцо самолёт машинам, подъехал милицейский УАЗик. Вышедший из него человек, Валкнису не было видно, кто это, взял в руки громкоговоритель, и обратился к сидящим в самолёте. Оказалось, что им выдвигается ультиматум о немедленной сдаче властям, в этом случае угонщикам будет гарантирована жизнь. Иначе, будет проведён штурм самолёта, и тогда никто не сможет гарантировать безопасность пассажиров. Прежде всего, предлагалось подумать не о себе, а о тех, кого захватчики хотели взять с собой - о женщинах и детях, ведь они не виноваты в замыслах мужей и отцов. На размышления отвели полчаса.

Валкнис задумался о перспективах, когда услышал сзади себя выстрел. Обернувшись, он увидел, что Прохорова, раненого в руку, удерживают охранники. Оказалось, что услышав об ультиматуме, губернатор решил сдать Валкниса и таким образом, свалив всю вину на него, выкрутиться из ситуации. К сожалению для него, он не учёл, что его идея не найдёт широкой поддержки, а когда убедился в этом, решил сам нейтрализовать мэра. Но ему не повезло, и охранники Валкниса сработали чётко, ранив Прохорова.

В конце-концов, Валкнис принял решение сдаваться, по истечении выданного срока на размышления, дверь самолёта открылась, и выглянувший из неё Маслов крикнул, что они согласны сдаться.


*Книги Виктора Суворова (Резуна), бывшего офицера ГРУ, перебежчика.

**Сигнал "Ковер" означает требование немедленной посадки всех воздушных судов, находящихся в воздушном пространстве, или вывода из указываемого района всех воздушных судов, находящихся в воздухе, за исключением воздушных судов, привлекаемых для перехвата неопознанной цели, а также воздушных судов, выполняющих поисково-спасательные мероприятия.


Харьков. 22 июня 2008 года 17:00

В кабинете Пилипко шла бурная дискуссия. Обсуждался вопрос о необходимости введения чрезвычайного положения в городе и объявлении истинных причин случившегося жителям. Одним из предложенных вариантов дальнейших действий было ограничиться уже усиленными милицейскими патрулями. Его активно продвигал начальник Главного управления МВД в области, генерал-майор Червоненко.

Все споры прекратил комендант.

- Товарищи, после того, был захвачен самолёт представителями административной власти, мы не можем ограничиться усиленными отрядами милиции, как предлагает товарищ генерал-майор. Через тридцать минут мы объявим о чрезвычайном ситуации и введении комендантского часа. Также необходимо ввести войска в город.

- Товарищ, генерал-лейтенант, - возразил Червоненко, - Харьков спокойный город. Здесь никогда не было серьёзных конфликтов. Даже четыре года назад, во время Оранжевой Революции, когда ходили упорные слухи о расколе страны, у нас всё было спокойно. Я не вижу смысла в вводе войск.

- Ах, вы не видите смысла? Тогда давайте его вам укажу я, - сорвался Пилипко, - сейчас, смею вам напомнить, товарищ генерал-майор, не 2004 год и мы не обсуждаем слухи о расколе страны. Сейчас, млин, сороковой год на дворе. И страна не раскололась, она просто, на фиг, исчезла. Или мы исчезли. Смотря с какой точки смотреть. Поэтому, приказываю вам организовать взаимодействие милиции и армии. Хватит нам и одной попытки угона самолёта. Порядок должен быть удержан любой ценой. Жителей нужно оповестить о случившемся. Если потянем с разъяснениями, то информация всё равно станет известна, а доверие к нам пропадёт. Нам же необходимо, что бы народ считал, что только мы сможем предотвратить пришествие пушистого северного зверя. Хотя так и есть, но лишние демонстрации недовольных на площади Свободы нам ни к чему.

После этой бурной речи Юрий Фёдорович вызвал по селектору адъютанта. Как только он вошёл, комендант приказал к завтрашнему утру собрать консилиум врачей, предварительно описав им ситуацию. В ходе консилиума выяснить, какими заболеваниями могут угрожать друг другу аборигены и их потомки. А также составить план мероприятий для предотвращения возможных эпидемий.


Харьков. 22 июня 2008 года 20:00

Всё страньше и страньше, как говорила одна маленькая девочка, попав туда, куда не следует. События в городе приобретали зловещий оборот. Хрен с ними, со слухами. Пару часов назад по новостям передали о попытке угона авиалайнера из Харьковского аэропорта.. Самому по себе неординарному событию, придали странную окраску обрывочные сведения о присутствии на борту всей областной верхушки.

Полез в Интернет, точнее в те жалкие огрызки, что ещё работали, но там никто ничего не знал. Всё также продолжали придумывать слухи. Случайно, кликая по сслыкам, попал на форум радиолюбителей. Среди этих товарищей были разные люди, от совсем молодых вьюнешей с глазами горящими, или как их ещё называли в компьютерной тусовке "пионэры", до бородатых и пузатых дядек, которые ещё помнили времена Советского Союза, и знали, что лучший способ узнать о последних новостях в Союзе - это настроиться на волну радио-свободы или би-би-си. Так вот эти суровые дядьки утверждали, что в эфире творится что-то невообразимое. Би-би-си они поймали, но только это было немного неправильное би-би-си, прямо как пчёлы у Вини-Пуха. По этому радио вовсю обсуждали акт капитуляции Францию, подписанный сегодня Анри Петэном.

Поэтому, видя что ситуация в городе принимает весьма странный поворот, посовещавшись с семьёй, решили сделать то, что делают все русские люди чувствуя приближение смутных времён - а именно провести операцию под кодовым названием "соль-спички-сахар". Нет, я не могу сказать, что дома уж совсем нечего было есть. Какой-никакой запас продуктов всегда был, но согласно инстинкту, приобретённому гражданами сначала Российской империи, затем СССР, а потом СНГ, следовало, что стратегических продуктов много не бывает. Вот и пришлось идти по магазинам. Хорошо, что подачу электричества уже включили и супермаркеты работали.

В магазине было довольно много людей, но сказать, что весь город кинулся затариваться мешками с мукой, было нельзя. Скорее это были наиболее сознательные граждане или, те у которых очень сильно развито умение ощущать задним местом надвигающуюся беду. Но и этих сознательные товарищи хватило для создания нездорового ажиотажа у прилавков с макаронами с консервами. Хотя до открытых конфликтов дело не доходило.

Набрали всякой мивиноподобной дряни (это харьковский аналог российского "доширака") вперемешку с пакетами круп и консервами на две тележки. После этого можно было считать, что на первое время, в случае проблем, с голода не помрём.

Всё отошло на второй план, когда в шесть часов вечера по всем городским каналам телевидения (а их было что-то около десятка) стали транслировать обращение коменданта города. Он объявил о чрезвычайном положении и комендантском часе с восьми вечера до шести утра и вводе войск в город.

Честно говоря, формулировка причин таких действий мне показалась очень мутной, хотя и единственной, объясняющей всё произошедшее. Пилипко завил о перемещении области на 68 лет назад. То есть, сейчас на улице было 22 июня 1940 года. Генерал-лейтенант призвал жителей сохранять спокойствие и не паниковать. Напомнил также о том, что время, в котором мы все оказались, очень непростое. На носу Великая Отечественная Война. И выжить мы сможем, только если забудем все разногласия, которые были в будущем. И что, для поддержания порядка в городе, необходимы БТРы и танки.

На моей памяти, в Украине войска в города не вводили. Зато, это делал наш северный сосед. Достаточно вспомнить 1991 и 1993 годы. Я тогда был ещё ребёнком, но уже в зрелом возрасте интересовался теми событиями. И теперь с уверенностью мог сказать, что ничего хорошего от этого ждать не приходится. Совсем забыл сказать, кроме введения чрезвычайного положения, выступавший генерал-лейтенант объявил о запрете выезда за пределы области. Ну, это-то было и так понятно. Думаю, что после обрушившейся на головы простых обывателей информации о переносе, желающих попасть в руки НКВД, на что намекал Пилипко, было не особо много.

Наверное, где-то на подсознательном уровне, я был к этому готов. Тем более если учесть, то моим любимым литературным жанром была АИ. Поэтому никакого шока я не испытал, а подумал, что могу сделать, попав в 1940 год. Для начала пролистал стоящие на полке книги о перемещенцах во времени. Собственно говоря, стандартных шаблонов переноса было два: внедрение так называемой псих-матрицы героя в тело донора, и перенос героя в прошлое. К сожалению, ни один из описанных вариантов не подходил. Сами подумайте, псих-матрицами и не пахло, целая область, попавшая в прошлое, под определение героя не попадала. Героев, кстати, было два типа. Один представлял собой крутого героя-спецназовца, тут же втёршегося в доверие к Товарищу Сталину, и начавшего валить врагов пачками направо и налево, иногда останавливаясь, что бы дать пару прогрессорских советов по модернизации вооружения; и второй тип, которого брали в оборот доблестные органы НКВД.

Хотя мне эти книги и очень нравились, но разделять судьбу коммерсанта, ставшего подполковником НКВД и вебдизайнера, "Собачьего Парикмахера", как его называл Сталин, - водителя полуторки, погибшего во время битвы за Москву, не хотелось. Да и не настолько я крупная фигура, что бы привлечь к себе руководство. Хотя, если правильно сыграть на имеющихся у меня книгах, то можно кого-нибудь и заинтересовать. Может даже Берия увижу. Надо только сделать так, что бы после этого не получить путёвку в оздоровительно-трудовой лагерь, сроком лет на десять.


Харьков. 23 июня 2008/1940 года 08:00

В Харьковском Институте Мечникова с утра был кавардак. Олег Таругин, полковник медицинской службы, стоял перед входом в институт и курил. Мысли были не очень весёлыми. Вчера выяснилось, о переносе во времени, и командование приказало проработать вопрос о чувствительности харьковчан к болезням 40 года и воздействию на аборигенов вирусов, переместившихся с пришельцами.

Поэтому полковник и стоял сейчас перед входом в Институт: через 10 минут должен был состояться врачебный консилиум с участием лучших врачей города Харькова. Олег же должен был представлять армию.

Докурив, Таругин бросил окурок в урну и зашёл в здание. Там, на втором этаже, в актовом зале, уже собрались участники. Олег должен был прочитать вводную лекцию, как офицер, а, следовательно, самый информированный из всех. Хотя какая, к чёрту информированность - партия сказала надо, народ сказал - сделаем. Так и сейчас, толком никто ничего не знал, но результаты нужно было предоставить.

Полковник вышел на кафедру, прокашлялся, и начал речь.

- Как вы знаете, вчера было введено чрезвычайное положение на территории области. Причиной является перемещение области в 1940 год, каким бы бредом это вам не казалось. И мы собрались здесь сегодня для выработки плана мероприятий по предотвращению распространения возможных эпидемий. Мы должны учесть все возможные факторы для обеспечения безопасности простых людей. Можно с уверенностью утверждать, что уже были контакты местных жителей с аборигенами. Но пока больше ничего не известно, так что давайте исходить из худшего варианта, в котором жители 1940 года уже могут быть инфицированы.

В зале поднялся шум. Все сразу захотели задать кучу вопросов Таругину. Причём их содержание варьировалось от конкретики, касающейся карантина, до состояния душевного здоровья полковника со всем областным руководством.

Олег поначалу пытался отвечать, но быстро понял, что это бессмысленно. Большая часть слушателей переключилось уже на споры меду собой, и слова полковника не слышал никто, кроме находящихся в первых рядах. Но все споры затихли, когда на кафедру вышел пожилой мужчина, известный на всю страну кардиолог профессор медицины Афанасий Константинович Блюм.

- Вы все слышали, что сказал нам товарищ полковник. Я считаю, что в сложившейся ситуации мы обязаны ввести карантин сроком как минимум на две недели. В течение этого времени не допускать контактов с внешним миром. Пока могу сказать, что им могут угрожать все виды болезней, не известные в 1940 году. Но с другой стороны, иммунная система наших современников ослаблена употреблением антибиотиков, ухудшившийся экологией и ещё кучей факторов, которые я сейчас не буду приводить. Так что опасность от вирусов 2008 может быть и не таким уж и большой. Но не стоит на это рассчитывать, в любом случае карантин необходим, иначе мы утратим контроль над ситуацией, и можем оказаться в условиях врачей Первой Мировой Войны, которые не могли бороться с "испанкой". Только "испанка" наша будет носить славянское имя. Примерно тоже самое было бы, если мы перенеслись не во времени, а в пространстве. К примеру, куда-нибудь в Африку или Китай.

После выступления Блюма, сделали доклад ещё несколько человек. В числе прочих мер была упомянута необходимость введения жёстких мер для контроля групп риска, таких как наркоманы. Эту нужно было сделать для недопущения распространения ВИЧ-инфекции. Со стороны же аборигенов теоретически следовало опасаться оспы, которая в 2008 году считалась побеждённой, и прививки от неё не делались.

Затем пошла горячая дискуссия, во время которой медицинские работники доказали что умеют спорить и пользоваться русским матерным не хуже кадровых военных. Впрочем, Олег не стал ждать окончания консилиума. План необходимых мероприятий был более-менее составлен. Осталось изложить его в комендатуре и принять к исполнению после утверждения.


Харьков. 23 июня 2008/1940 года 09:00

Ежи Ковалевский, сотрудник польского консульства, а по совместительству польский шпион, размышлял. Всё началось ещё вчера, когда пропала связь с посольством, находящимся в Киеве. Затем был звонок обезумевшего мэра, который рассказывал о перемещении в прошлое и предлагал бежать вместе с ним в Европу. Видимо Валкнис совсем обезумел, раз говорил об этом открытым текстом по городской телефонной линии. Наверное, от жары он совсем забыл, что по хорошей советской традиции, все телефонные разговоры записываются, а записи хранятся неделю. Если же номеру уделено внимание, то и месяц. Поэтому Ковалевский вежливо отказался от предложения Виталия. Даже если предположить что он прав, то если в головах этой украинской швали, именующейся армией, осталась хоть капля мозгов, то улететь никто никому не даст. Поэтому Ежи, одним из занятий которого, была тайная поддержка так называемых "патриотов Украины" - молодых людей, любящих разгуливать по городу в военной форме Бундесвера и выкрикивать ультра-националистичекие лозунги в стиле "Комуняку на гиляку", хотя и коммунистов уже почти не осталось и Союз давно распался, связался с одним из лидеров молодёжного движения, приказав ему поподробнее разузнать о ситуации в области. Несколько часов спустя по телевидению выступил военный комендант и объявил о вводе чрезвычайного положения. Попутно Пилипко рассказал о переносе в прошлое. Практически одновременно с известием о чрезвычайном положении, Ежи узнал о падении пассажирского самолёта в области. Вот тут он полностью убедился в правильности своего решения не спешить с покиданием города.

Что ж, раз Судьба даёт ему такой шанс, он не должен его упустить. Нужно всем доступными средствами переправить консула в западную Европу, а самому же заняться организацией подполья. Жаль, что идеи ОУН-УПА в этом регионе не пользовались популярностью, а то можно было бы на них сыграть. Ну, как говорил один известный политик: маемо те, що маемо. Будем работать с тем материалом, что находится под рукой. Хотя вариант отхода тоже стоит проработать. Жизнь такая штука, что всё может пойти и очень неудачно.

Тут Ковалевский усмехнулся - как бы оно не произошло в дальнейшем. Но большевики расплатятся за Катынь по полной программе. Заидеологизированных "патриотов" будем использовать как пушечное мясо, а также в качестве диверсантов, проводящих провокации против большевиков.


Киев. 23 июня 1940 года 10:00

В штабе киевского военного округа вновь проходило совещание. На этот раз командование округа располагало более конкретными сведениями о появившейся области. Данные разведчиков гласили о резком активизации пришельческой армии. На всех главных автомагистралях были установлены блок-посты. Несущая на них службу пехота была усилена многоосными бронеавтомобилями и танками. Поперёк трасс ставили железо-бетонные плиты.

Авиаразведчики РККА постоянно входили в контакт с авиацией пришельцев, судя по всему, также занимающейся разведкой. Только если пилоты красной армии совсем уж наглели и пытались снять аэродромы и воинские части, их отгоняли машины, очень напоминавшие автожиры, вот только не было автожиров таких размеров, такой маневренности (эти летательные аппараты могли буквально зависать на одном месте!), с таким количеством оружия подвешенного под рудиментарными крыльями.

Впрочем такая же ситуация была и с обратной стороны. Только пришельцы использовали для разведки самолёты без винтов, многократно превосходившие по летным характеристикам советские. Не забывали пришельцы использовать и свои автожиры. Если бы дело дошло до вооружённого противостояния, то малой кровью Советский Союз не отделался. Достаточно вспомнить Зимнюю Войну, в ходе которой гораздо хуже вооруженные финские войска смогли оказать серьёзное сопротивление РККА, сейчас же, в ситуации, когда вооружение вероятного противника превосходит советское на порядок, потери в случае конфликта могли быть очень существенными.

Исходя из этого, Лаврентий Павлович Берия приказал пытаться решить проблемную ситуацию мирными методами. Армию же оставить на самый крайний случай. Плохо было, что пока не удавалось наладить радиоконтакт с гостями из будущего. Поэтому сообщение о том, что налажена связь, было встречено с воодушевлением. Тем более, что другая сторона желала переговорить с высшим руководством.

Георгий Константинович прошел в отдел связистов, сел за радиостанцию, надел головные телефоны и, дождавшись, пока на той стороне выйдет на связь человек, под чьим контролем находилась в данный момент харьковская область, начал свой первый разговор с потомками.

- На связи командующий войсками Киевского Особого Военного Круга, генерал армии Жуков Георгий Константинович.

- Военный комендант города Харькова, генерал-лейтенант Пилипко Юрий Фёдорович. Должно быть, вы уже в курсе того, что мы являемся выходцами из 2008 года. Как лицо, обладающее верховной властью в области, имею полномочия о проведения переговоров. Считаю необходимым наладить высокочастотную связь с вашим штабом. Тогда мы сможем поговорить о более конкретных вещах.

В ходе переговоров удалось достигнуть первичного соглашения о прекращении огня, а также создании карантинной зоны по периметру области. Для того чтобы не заниматься проблемами изменившихся стандартов армейской защищённой связи, представители Харькова предложили прислать автомобиль с радиостанцией, к которой уже можно будет подключить линию высокочастотной связи. Вообще потихоньку армию начали отстранять от участия в разворачивающихся событиях. Лаврентий Павлович, которому были предоставлены чрезвычайные полномочия, приказал Жукову продолжить подготовку к освобождению Бессарабии с учётом изменившихся условий. Для блокирования Харьковской области предполагалось в основном полагаться на силы НКВД.


Харьков. 23 июня 2008/1940 года

С утра надо было ехать на работу на завод "Электротяжмаш", где я занимался внедрением автоматизации в отделе главного технолога, а если говорить более человеческим языком, то основной задачей являлось поддерживать работу машинного зала и помогать тамошнему коллективу в решении возникающих проблем.

Для того чтобы добраться на работу, мне было необходимо проехать пару станций на метро. Обычно это занимало до пяти минут, но сегодня пришлось прождать поезда целых десять минут, что для часа пик абсолютно нетипично. Благо хоть садился я остановке, находящейся в конце линии, и народа было не так много, как на центральных станциях. Но всё равно, пришлось потолкаться.

На заводе чувствовалось, что работа не может войти в нормальное русло. Если в корпусе, где находились инженеры электричество было, то в цехах его не было. Но на это, в обычной жизни исключительное событие, сейчас почти не обращали внимания. Всех интересовало дальнейшее будущее города и области. Складывалось такое ощущение, что народ в основном пришёл на работу только ради того, чтобы почесать языками. Впрочем послушать было что. Так, многие дедушки, давно перешагнувшие пенсионную черту, начали твердить, что раз мы попали в прошлое, то товарищ Сталин быстренько всем покажет как надо жить и приструнит город. Постепенно высказывания становились всё более и более кровожадными, мне даже показалось, что дай им волю, эти товарищи сами возьмут в руки оружие и пойдут расстреливать неугодных. С другой стороны, немало людей откровенно боялись того времени и места, в котором очутились. Все слышали публикации о страшной Сталинской гебне, массовых расстрелах и лагерях. Эти люди боялись, что как только руководство СССР поймёт, что произошло, то на всякий случай расстреляет половину города, а ставшуюся посадит в шараги. Во все эти разговоры я старался не влезать. Меня больше затронул случайно подслушанный разговор двух женщин технологов, одна из которых жаловалась другой на то, что больше не сможет увидеть свою семью, которая находилась во время переноса в Киеве. Наверное меня это задело потому, что далеко не все мои родственники жили в Харькове, и перспектива того, что я их больше никогда не увижу, меня совсем не радовала. Думаю, что такая ситуация была у девяноста процентов проживающих в области. А ведь есть ещё и командированные люди, у которых в городе может и знакомых-то нет. Вот им вообще хреново наверное.

За подобными разговорами как-то не сразу вспомнили, что в конструкторском отделе работает начальником бюро мужчина 1931 года рождения. Навестив Льва Моисеевича, а именно так звали этого человека, выяснили, что в 1940 году он вместе со своей семьёй проживал в Бердичеве. Так что, теперь он всерьёз подумывал о том, что бы на старости лет повидать своего дедушку, который умер во время войны, и не дать ему погибнуть.

Постоянно нагнетаемую атмосферу депрессии разогнали сведения о прошедшем у директора совещании, на котором находились все начальники цехов и отделов. Надо сказать, что основной продукцией завода были генераторы для электростанций. И на 22 июня мы сделали гидрогенераторы для ГЭС Варциха, Женвали, Ташлык, Дарданелос, Бахо де Мина, Инфернильо. Со случившимся хронокатаклизмом, заказчик на них пропал, и нужно было решить их дальнейшую судьбу. На совещании было решено продолжить сборку для того что-бы поставить их уже СССР, которому они в 1940 году очень нужны.

После таких известий настроение в рабочем коллективе несколько поднялось, ведь раз мы может производить уникальное оборудование, то расстреливать наверное никто не будет. Да и наличие работы отвлекало от грустных мыслей.

После обеда, было заявление по радио, согласно которому, в связи со сложившейся тяжёлой ситуацией руководству Харькова пришлось вспомнить происходившие в середине 90-х годов веерные отключения света. Только теперь у нас стали веерные включения. Свет в жилых домах с завтрашнего дня должен был подаваться с 5:30 до 8 :00 и с 18:00 до 24:00. Всё это было вызвано тем, что запасов топлива для электростанций было немного, и их стремились растянуть на как можно больший срок. Единственным источником, откуда можно было получить уголь, необходимый для Харькова был СССР, а договорённости с ним ещё не было. Конечно, заявили, что всё это временно, но ведь как известно - нет ничего постояннее временного. Поэтому следовало ожидать повышенного спроса на разнообразные примусы и керосинки.

Когда, наконец, рабочий день закончился, народ с завода быстрыми скачками побежал на ближайший рынок скупать запасы продовольствия, благо он находился рядом с предприятием. Естественно, что и уровень цен по сравнению со вчерашним днём резко вырос. Всё подорожало в среднем на треть. Мне же оставалось только радоваться тому, что основные покупки были сделаны вчера, когда ещё и цены оставались на уровне июня 2008 года, и очередей за товарами не было.

Домой попал в начале седьмого вечера, когда электричество в квартирах уже было. Попытался выйти в Интернет, но сегодняшняя картина была даже хуже, чем вчера - смог достучаться только до сервера локальной сети, а общехарьковские порталы были недоступны. Одновременно с веб-серфингом, краем уха слушал телевизор, включённый на кухне. Внимание моё привлёк голос диктора, объявивший, что сейчас будет выступление коменданта Харькова. Пилипко откашлялся, и начал речь: - Дамы и господа, товарищи. Как вы уже знаете, нам пришлось ввести ограничение на использование коммунальных услуг в Харькове. Все вы знаете, что это вынужденная мера. Мы делаем всё возможное для того, что бы восстановить функционирование городских служб в полном объёме. Однако это пока невозможно. Тем не менее, я обещаю, что свалившиеся на нас трудности это временное явление. Мы уже наладили контакт с представителями власти СССР и ведём с ними конструктивный диалог. Тем не менее, до прояснения всей ситуации, мы вынуждены пойти на введение мер по поддержанию правопорядка в Харьковской области. Поэтому, пока крайне не рекомендуется покидать пределы города, а с 21:00 до 5:30 выходить из дома.

Так как основное я услышал, то вышел комнату, позвонить своему товарищу Любимову Александру, который, так же как и я, работал системным администратором, но только в коммерческом банке. Звонил я естественно по городскому телефону, потому что мобильная связь всё ещё не работала. Думаю, это было связано даже не с тем, что базовые станции остались без энергоснабжения, а с тем, что в отличии от России, где страна делилась на отдельные регионы и сервера опсосов (операторов сотовой связи на интернетовском сленге), находились в регионах, поэтому связь могла быть даже если регион находился в изоляции. У нас же всё было централизовано где-то в Киеве, и, следовательно, при его пропаже, мобильная связь стала обезглавленной.

Александр рассказал, что ситуация в банке была неутешительная. Связи с Киевом, где находились все основные сервера, не было и, поэтому, ни о какой финансовой деятельности не могло быть и речи. Да и какая банковская деятельность может быть, когда даже деньги, ходившие на территории области, превратились по сути в бумажки. Поэтому и сотрудники частных организаций, не занимающихся производством, вышли на работу скорее по инерции, чем по необходимости.


Ахтырка. 24 июня 2008/1940 года

Небольшой городок, живший буквально 3 дня тому назад обычной провинциальной жизнью, всполошился как растревоженный пчелиный улей.

Мало того, что в воскресенье с утра в город стали прибывать всякие подозрительные личности, которых, правда, тут же арестовывали товарищи из НКВД. Это ещё полбеды, а вчера в городе был объявлен карантин. Местным жителям запрещалось покидать пределы Ахтырки на 2 недели. Ещё интереснее был тот факт, что в понедельник в город приехало большое количество военных, а также несколько грузовиков незнакомой модели прицепами со стороны Харькова. В общем, слухи ходили самые разные.

Старший лейтенант войск связи независимой Украины Скорописов Александр ещё вчера выехал в Ахтырку для установления постоянного контакта с Киевом. Для этого была выбрана радиостанция Р-140 на базе командно штабной машины ГАЗ-66 с установленной аппаратурой ЗАС Т-219 "Яхта". С шишигой на одноосном прицепе также ехал бензиновый электрогенератор ЭСД-10-ВС. Этого должно было хватить на первое время, позже планировалось поддерживать связь через кабель, но пока, из-за проблем с коммутированием между защитой аппаратуры связи Украины и высокочастотной связью РККА, обошлись такими мерами.

В импровизированной колонне в Ахтырку поехали сам Скорописов, на КШМ, взвод спецназовцев на Зил-131, 2 пустых ЗИЛа, и УАЗ с полковником Таругиным и двумя гражданскими девушками-врачами. По сумской трассе ехали достаточно быстро, но когда перенесённая территория закончилась, то пришлось резко снизить темп движения, благо ехать до Ахтырки оставалось немного.

В связи с тем, что выезд их Харькова всё время откладывался - ждали Таругина с врачами, в Актырку попали только в 20:00, где караван встретили люди в форме НКВД под руководством майора, представившегося Ивановым.

Полковник с девушками тут же куда-то убыл. В ЗИЛа погрузились и уехали обратно в Харьков люди, по внешнему виду напоминающие современников Скорописова. Старший лейтенант же, при помощи солдат начал заниматься своими прямыми обязанностями по наладке радиосвязи, обратив внимание только на то, что вокруг его штабной шишиги находится двойной оцепление - из спецназовцев украинской армии, и гораздо более серьёзных бойцов наркомата внутренних дел СССР.

Солдаты постоянно пытались завести разговор с предками, но те упорно отмалчивались. Кончилось тем, что Скорописову пришлось приказать им замолчать. Бросалось в глаза, что обращение к Харьковчанам было подчёркнуто вежливо и только по уставу. Складывалось впечатление, что руководство СССР ещё не решило до конца как относиться к незваным гостям и пока занимало нейтральную позицию. Но ведь и во время совместного немецко-советского парада в 1939 году все тоже были взаимно вежливы, пока в 1941 году немцы на нас не напали. Поэтому не стоило особо рассчитывать на то, что эти подчёркнуто уставные отношения будут и в дальнейшем. Если товарищ Сталин решит, что Харьков угрожает Советскому Союзу, то он ни перед чем не остановится, пока не снесёт город с лица земли. Но всё же можно надеяться, что всё устаканится - не зря же Скорописов делает свою работу. Александр искренне надеялся, что его нахождение в Ахтырке и обслуживание секретной линии связи, ведёт к мирному сосуществованию Харькова и СССР.


Харьков. 24 июня 2008/1940 года

Юрий Фёдорович Пилипко стоял у окна комендатуры и смотрел на улицу. Третий день пребывания в прошлом был очень жарким, впрочем, как и все предыдущие. Неожиданно подумалось: а что если бы город попал не в лето, а в осень или зиму. Тогда бы последствия были катастрофическими - вечные жалобы коммунальных служб на то, что зима как всегда наступает внезапно, и город не успел к ней подготовиться, показались мечтой, да и с продовольствием проблем бы хватило. Осталось только радоваться, что перенос произошёл в тёплое время года, и что вместе с городом перенеслась область - по крайней мере, инфраструктура сохранена и можем торговаться. Тут Пилипко скривился как от сильной боли - заниматься торгом, который шёл уже сутки, и которому не предвиделось конца и края, совсем не хотелось. Это ещё с учётом того, что стабильная защищённая связь была налажена буквально недавно, и успели договориться только о возвращении задержанных жителей области и создании карантина. Заодно генерал-лейтенант вспомнил о решении отправить врачей в карантинную область с образцами разнообразных прививок и вакцин от возможных заболеваний. Комендант не был до конца уверен в правильности принятого решения. С одной стороны болезни как бы живым щитом ограждали Харьков, но с другой, если бы командование РККА приняло решение штурмовать область, то никакая опасность эпидемий не остановила бы бойцов рабоче-крестьянской. А ещё проблемы с административной властью. А как всё хорошо начиналось.

После неудачной попытки бегства верхушки области казалось, что всё взяли под свой контроль. Однако наружу тут же полезли проблемы. С которыми никому из тех, в чьих руках оказались бразды правления, ни разу не сталкивались. Резкое подорожание продуктов, перебои в работе городского транспорта, жилищно-коммунальные проблемы - всё это навалилось на и так занятых военных. Поэтому было принято решение привлечь к работе тех людей из горадминистрации, которые по той или иной причине не рискнули бежать вместе с Валкнисом и Прохоровым. Поэтому временным исполняющим обязанности мера Харькова был назначен человек давно работающий в этой сфере и знающий город - (уточнить).

Одним из его первых заданий стало проведение совещания с директорами всех крупных промышленных предприятий и предоставление отчёта о состоянии дел. К сожалению, остановка на заводах была далеко не радужной. Мало кто мог похвалиться успехами. Завод имени Малышева, например, пребывал в глубокой коме, и производство танков ограничивалось серией Т-84 для нужд украинской армии и модернизацией уже существующих танков для всех желающих. А, на танкоремонтном заводе, по стечению обстоятельств, сейчас находились Т-72, предназначенные для поставки в одну из стран СНГ. Естественно, что эти машины в спешном порядке мобилизировались Харьковскими военными. За 17 лет значительное количество квалифицированных инженеров ушло с завода. Кто эмигрировал, кто ушёл работать в частные фирмы (это ещё было хорошо сказано), а кто и умер - к сожалению основная масса наиболее опытных работников была уже в возрасте.


Ахтырка. 25 июня 2008/1940 года

Старший лейтенант Алексей Панов, совершивший первый разведывательный полёт над Харьковской областью 22 июня, сейчас находился в Ахтырке в спешно организованном госпитале. Он со своим стрелком, и другими лётчиками, летавшими над Харьковом, был срочно отправлен сюда по распоряжению начальника авиаполка , который вызвал их обоих к себе буквально вчера и приказал паковать вещи и собираться в дорогу. На все попытки объяснить, командир отмалчивался, намекнув лишь, что это связано с полётом над Харьковом в воскресенье, после которого Панова задёргали особисты с повторяющимися требованиями описать происходящее в городе. Всё увиденное тогда так повлияло на пилота, что тот слывший первым балагуром в части, вот уже несколько дней ходил смурной и молчаливый. К тому же пилотам, совершающим полёты над Харьковом, запретили предавать огласке то, что там происходит. Нет, он конечно знал, этот запрет на обсуждение правильный, но и просто поговорить с друзьями у него не было желания. Это далеко не типичное поведение Алексея, первого балагура и весельчака, не укрылось от командира эскадрильи, и он несколько раз настойчиво интересовался самочувствием лётчика.

Пилотов отвезли в Ахтырку в закрытом автобусе, который доехал до места назначения практически без остановок. В самом городе автобус подъехал к зданию военного госпиталя, где всех новоприбывших собрали в одной комнате. После получаса ожидания в дверь вошли два человека в человека в форме со знаками различия военврачей первого ранга и молодые симпатичные девушки - обе среднего роста, но одна русая, а вторая рыжая. Одеты они были, скажем так, несколько необычно - первая девушка носила юбку длиной чуть выше колен, а вторая - страшно подумать, брюки! Хотя, смотрелось это на них, надо признать, очень даже ничего.

- Здравствуйте, товарищи лётчики, - начал более пожилой врач, - вы, наверное, спрашиваете себя, почему вы все здесь собрались. Я могу вам ответить. Дело в том, что есть подозрение на то, что в Харькове и области может быть эпидемия гриппа наподобие испанки, но не такая тяжёлая. А все вы летали над городом в течении последних нескольких дней. Так что это обычный карантин. Через пару недель вы сможете вернуться к несению службы. Настоятельно рекомендую отнестись к этому серьёзно. А пока товарищ Таругин, - тут он жестом показал на своего спутника, - осмотрит вас.

Алексею показалось, что военврач, представленный как Таругин, выглядел несколько странно. Чем-то неуловимым он отличался от всех, находившихся в комнате, кроме двух девушек-врачей, в манере поведения которых чувствовалось нечто роднившее их с Таругиным. Да и форма на нём была новенькая, не притёртая, и Таругин время от времени на неё косился, как будто впервые её видел.

- Товарищи, - сказал Таругин. На секунду запнувшись после этого слова, - как уже говорил товарищ Ермохин, возможно, вы заражены гриппом, но не стоит отчаиваться, вероятность того что вы её подцепили крайне низка, всё-таки не разгуливали по городу, а летали над ним. Тем не менее, иногда лучше перестраховаться, чем потом расхлёбывать последствия своей безответственности. Не беспокойтесь, болезнь эта не смертельная, в отличии от испанки, так что ничего вам не угрожает. Со своей стороны я хочу попросить вас беспрекословно выполнять рекомендации врачей и не покидать территорию госпиталя, и всё будет в порядке. Пока что, вам необходимо пройти обследование у наших девушек.

После этого Панов вместе со своим коллегой покинули помещение, и за дело взялись девушки. Выяснилось, что русую в юбке зовут Татьяной, а рыжую в брюках - Анной. Девушки для ускорения процесса поделили группу лётчиков на две части по алфавиту. Те, чьи фамилии начинались на первые буквы алфавита, попали к Татьяне, а Панов, вместе с остальными к Анне. Затем девушки, сказали, что приём будет проводиться в кабинете напротив, и принимать они будут одновременно по одному человеку от обеих групп.

Алексей шёл пятым. Войдя в кабинет, он сел на стул рядом с Анной, и стал ожидать, пока та заполнит его медицинскую карту. Наблюдая за девушкой, он невольно залюбовался ею. Даже тех нескольких минут, что он был с нею знаком. Хватило ему для того, что бы отметить про себя всю её необычность, чувствовалось, что в девушке есть какая-то загадка. И складывалось ощущение, что ключ к ней неразрывно связан с Харьковом, и всем, что там происходило.

Девушка начала задавать вопросы о самочувствии Панова, о том, были ли у него изменения в состоянии здоровья в последнее время. Алексей честно ответил, что нет, чувствует себя он отлично, и жалоб на здоровье не имеет. Постепенно завязался разговор, в ходе которого, лётчик попытался выяснить у Анны, что она заканчивала. Оказалось, что медицинский институт. На вопрос, а в каком городе, Анна замялась и перевела тему на Панова, поинтересовавшись его прошлым. Когда осмотр уже заканчивался, Алексей поинтересовался, может ли он надеяться на то, что ещё увидится с Анной. На что девушка усмехнулась, и сказала, что он будет видеть её каждый день, пока находится на карантине.

После того, как предварительная медкомиссия закончилась, лётчиков снова собрали в том же помещении, где они сегодня встречались с военврачами, и объявили им о том, что они пока будут заселены в соседний корпус, который только недавно открыли. Первые несколько дней им будет запрещено покидать пределы госпиталя, а затем, если заболевших не будет, то можно будет выходить в город. Столь странное решение объяснялось тем, что вероятность заражения у них всё таки была ниже, чем у тех, кто непосредственно контактировал с харьковчанами.


Таругин, покинув с Ермохиным лётчиков, оправился в изолятор, где находились сотрудники НКВД, вплотную контактировавшие с пассажирами прибывшего в воскресенье в Ахтырку автобуса. К несчастью среди пассажиров был больной человек, из-за которого, контактировавшие с ним люди 1940 года уже в понедельник почувствовали недомогание. Положение усугублялось тем, что сначала ему никто не придал значения. К счастью вовремя принятые меры по блокированию Ахтырки и других приграничных с областью городов и посёлков предотвратили распространение болезни. Но и тех, кто успел заболеть, было немало. А теперь ещё и этих лётчиков привезли. Ну, с ними попроще будет, судя по всему, они не должны были заболеть.

Тут мысли Олега переместились на вчерашний день. Он вспомнил, первый контакт с аборигенами. Встретивших их делегацию людей никак нельзя было назвать глупыми или наивными. Скорее это прагматичные реалисты. Полковнику запомнилось то, как они отреагировали на то, как 5 человек устанавливали антенну радиосвязи на прибывшей вместе с полковником связной машине. Они совсем не удивились прогрессу, а наоборот - даже была отпущена шутка по поводу того, что даже у потомков связь хреновая, и особого прогресса в этом деле не видно. А на оружие спецназовцев, прибывших для охраны связистов вообще не было никакой реакции.

Вспомнился разговор с военврачом первого ранга Ермохиным, состоявшийся в его кабинете, находящемся на втором этаже военного госпиталя. Пожилой уже человек, предложил полковнику поужинать, а затем и выпить с ним чаю. На ужин была обычная гречневая каша с мясом, а к чаю на стол поставили тарелку с печеньем. Более крепких напитков не пили из-за осознания того, какой объём работы им предстоит. В ходе беседы, во время ужина, Олег узнал от Ермохина, что тот служил врачом ещё в Германскую войну, потом, в гражданскую, попал в красную армию врачом. После войны, в годы НЭПа, получил диплом. И так и остался работать в Ахтырке.

- Наверное, удивляетесь, что я вас не расспрашиваю о себе, - неожиданно сказал Ермохин, - думаете, как это так, сидит человек с гостем из будущего, потомком можно сказать, и вот так запросто гоняет с ним чаи, и не спрашивает о том, как этот самый потомок в этом будущем жил.

- Нет, что вы, я так не читаю, - возразил Таругин, беря печенье, - за эти дни, что прошли с момента переноса я уже ничему не удивляюсь.

- Думаете, думаете, - по глазам вижу, - а я ведь и не хочу знать, что там в будущем. Может что хорошее, а может плохое. Только я сам это пережить хочу. Не зная что будет. Кстати, по поводу того, что произошло с Харьковом, вам уже должны были сказать, что я курсе событий. Остальной персонал госпиталя не должен ничего знать, ну да не мне вас учить, военврач, или всё же, полковник? Вот уж не думал, что в будущем вернутся к царским обычаям, хотя, вам там виднее, -Ермохин отхлебнул чая из кружки и замолчал.

- Возможно вы и правы. По крайней мере, Ваша позиция заслуживает уважения, - ответил Таругин, - лично я бы, на вашем месте всё-таки поинтересовался тем. Что меня ждёт.

- А чего тут интересоваться, кому надо, тот сам поинтересуется. Сочтут нужным, сообщат и мне. А без лишнего резону и спрашивать нечего. Однако, давайте поговорим о деле, - сменил тему Ермохин.

- Давайте. Как я и говорил, вам угрожают все вирусные заболевания, появившиеся за 70 с лишним лет. Но Харьковские врачи считают, что эпидемию можно пресечь. Для у меня с собой есть образцы вакцин и антибиотики для лечения болезней вызванных бактериями, - Таругин заметил недоумение на лице Ермохина и поправился, - Лекарства из будущего, которые ещё не открыли. Основной опасностью мы считаем вирус гриппа, поэтому у меня есть как образцы которые необходимо доставить в местные лаборатории, так и набор вакцин для персонала, который будет находиться в зоне карантина. Далее, антибиотики, о которых я упоминал, действовать будут, но эффект от их применения, ожидается сниженным, в связи с тем, что за столько лет их применения в нашей реальности, бактерии уже выработали к ним иммунитет. Хотя с другой стороны, в других регионах, где бактерий, перенесшихся вместе с нами нет, воздействие будет просто фантастических. Так что, как сказал одни политик в моём мире - маемо те, що маемо. Работать будем с тем., что есть. Как видите, мне уже выдали форму военврача, даже звание дали соответствующее моему, - усмехнулся Олег. Так что я готов к работе.

- Хорошо. Допьёте чай, и пойдём в изолятор, там у нас уже есть заболевшие из числа тех, кто контактировал с приехавшими в воскресенье в город людьми.

Когда доужинали, Ермохин выдал Таругину халат и марлевую повязку, направились в изолятор. Он оказался совсем рядом - на этом же этаже, только в другом крыле здания.

Там находилось 15 человек с характерными симптомами гриппа, эпидемия которого прокатывалась по городам бывшего Советского Союза каждую зиму и косила ряды школьников и студентов.

Таругин, осмотрев пациентов, порекомендовал принимать жаропонижающие средства, которые были привезены из Харькова, делать ингаляции и не забывать про традиционные народные средства в виде малинового в


Содержание:
 0  вы читаете: ХАРЬКОВ 354-286 : Минаков Геннадиевич    



 




sitemap