Фантастика : Социальная фантастика : Глава 11. Бабье лето : Дмитрий Григорьев

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15

вы читаете книгу




Глава 11. Бабье лето

Одинокое холодное утро началось с плохого предчувствия. Я встал еще затемно, чтобы успеть выставить помойный контейнер, про который совсем забыл прошлой ночью. Мусоровоз забирал отходы раз в неделю, и прозевавшим машину предстояло наслаждаться благоуханием гниющих отходов до следующего сбора. Мне, конечно, было все равно, но соседи-американцы могли запросто пожаловаться в санитарный надзор.

Подойдя к контейнеру, я заметил огромную дыру в крышке.

Сначала подумалось, что это сборщики мусора небрежно швырнули и раскололи ее. Приглядевшись, я увидел следы мелких зубов по краям отверстия.

«Неужели белки постарались?» Белок в округе было море, и собаки частенько гоняли их по двору. Растащенные по всему участку отходы, не оставили никаких сомнений в беличьих проделках. За все годы, что мы здесь прожили, этого никогда не случалось: «Видно, наши дела совсем плохи, если даже белки перестали бояться. Похоже, что Вича больше не охраняет наше гнездышко».

С этими невеселыми мыслями я заскочил в круглосуточный супермаркет и купил самый красный гранат.


Семьдесят первый час

Никто в реанимации не обратил внимания на необычно раннее появление мужа больной из тринадцатого бокса. Перед утренним обходом мужчина незаметно пронес с собой гранат и тайком от медсестры выдавил сок из нескольких зернышек на обветренный язык жены.

— Вспомни нашу стеклянную свадьбу, — прошептал он ей на ушко. — Не забудь, что ты тогда обещала мне дожить и до нашей серебряной свадьбы. Так уж, пожалуйста, держи свое слово!


* * *


Терпкий вкус гранатового вина вернул Вичу в то счастливое время, когда они веселились в кругу друзей. Они с Дичей снова были жених и невеста. Если бы кто-нибудь сказал ей, что она доживет до своей стеклянной свадьбы, она бы не поверила.

Вот уже пять лет, как она перешагнула среднестатистический порог выживаемости с ее заболеванием. Она верила в себя и посылала к черту пугающую статистику. Опьяненная счастьем и вином, она обещала своему Диче сделать все, что в ее силах, чтобы погулять и на их серебряной свадьбе. И стол она тогда накроет в сто раз лучше, чем сегодня.

— Куда уже лучше, — нахваливал свою хозяюшку Дича. — И так жарила-парила не переставая. Да и по супермаркетам все ноги сносили.

Пятничные хождения по магазинам были для Вичи своеобразным выходом в свет. Насидевшись за неделю дома, она с удовольствием ездила за покупками. Несмотря на накопившуюся усталость, Дича без разговоров возил ее, куда бы она ни просила. Конечно, они могли пойти в магазин за углом и по-быстрому закупить все необходимое. Но он-то знал, что Виче нужно развеяться. Поездить на машине, посмотреть город и послушать музыку. Особенно он умилялся, когда наступали холода, и она мучительно решала, какой же ей полушубок одеть. Чтобы был и по погоде и пошикарней. К полушубкам у Дичи тоже была слабость, но совсем по другой причине. Гуляя по магазинам, он любил с ними забавляться. Быстро потерев ладонью по пушистому меху, он тут же прикасался к Викиным ягодицам разряжая наэлектризованные пальцы. Она подпрыгивала на месте и смешно ругалась. Когда он пытался повторить трюк, она с притворным испугом припускала от него, грохоча продуктовой каталкой на весь супермаркет.

Не оставались без внимания и магазины, торгующие исключительно товарами из бывших советских республик. Туда, за русской едой и черным хлебом, они обычно ездили вместе с соседями. Проходя мимо мясного отдела, Шура частенько спрашивал Вичу: — А чего это Димон никогда не покупает свою колбасу? — показывая на палку вареной колбасы с ценником «Профессорская».

А особенно их веселило название соленых огурцов «Как у бабушки».

— Ну что, возьмем баночку «Как у бабушки»? — советовалась Вича.

— Да не. Уж больно они хрустящие! — смеялся Дича. — Я люблю расползшиеся, как лапти. Мне бы найти «Как у дедушки».

Для своего юбилея они накупили и наготовили столько, что потом всю неделю пытались доесть. Вича так спешила избавиться от продуктовых напоминаниях о прошедшем празднике и ушедших годах, что с утра до вечера пичкала Дичу остатками разносолов. Праздничная еда была с грехом пополам уничтожена, однако Вичино беспокойство об уходящей молодости не прошло. Ни с того ни с сего она вдруг решила, что ее волосы приобретают ржавый оттенок и старят лицо: «Мне нужно срочно осветляться!» — У тебя замечательный цвет, — противился Дича. — Он мне так нравится! Но Вича была упертой овцой и, полностью соответствуя своему знаку зодиака, настояла на своем. На счастье или на беду, но ее волосы не приняли белую краску. Агрессивные аммиак и перекись с удовольствием пожирали беззащитные волосы.

С трудом пережив несколько покрасок, обиженные локоны стали покидать свою хозяйку.

«Конечно, красота требует жертв, — решила Вича, — но не таких».

Выбросив химию, она обратила свои взоры к природе. В следующем эксперименте участвовала луковая шелуха. Работники супермаркета снова с недоумением наблюдали за странной парой, которая сменила свой давний интерес к секции прессы на овощной отдел. Теперь вместо газет они перелопачивали лоток с репчатым луком и собирали всю опавшую шелуху. Вычистив лоток, молодая женщина со спокойной совестью прятала пакетик с добычей в карман и как ни в чем не бывало продолжала руководить дальнейшей закупкой продуктов. Кассирши даже не догадывались, что именно благодаря этой шелухе ее волосы были шелковистые и несли неповторимый бронзовый оттенок.

Они также не знали, что каждую субботнюю ночь ее муж глотает слюнки и время от времени просыпается от громкого урчания в животе. Аппетитный запах отвара из луковой шелухи, исходящий от головы жены, не отпускал свою жертву до самого утра…

Праздничное настроение потихоньку растворилось в суровых буднях. А вместе с этим пришло и приглашение на суд в славный штат Виргиния. Дича был готов к бою и начал с артподготовки. На судебных клерков посыпались письма об отсрочке судебного заседания. Этому маневру его научили друзья-таксисты. Для них отбиваться от штрафов было обычным делом. В их родном штате существовал такой порядок, что если полицейский, выписавший штраф, не является в суд, то решение принимается на основании показаний оштрафованного. И весь суд состоял из трех фраз.

— Что вы имеете сообщить суду по этому делу? — задавал дежурный вопрос судья.

— Я невиновен, — звучал такой же дежурный ответ. Если вы, конечно, не из секты свидетелей Иеговы, которым, как известно, вранье закрывает ворота в рай.

— Дело закрыто. Штат Мэриленд не имеет к вам претензий, — раздавался веселый стук молотка.

Но это была палка о двух концах. Если полицейский приходил и оштрафованный был признан виновным, то к его штрафу добавлялись еще и судебные издержки. Чтобы увеличить свои шансы на победу, нужно было переносить день суда по нескольку раз с надеждой, что полицейский запутается в этой свистопляске с переносами и забудет прийти.

Первую отсрочку Дича себе выбил и подготавливал вторую волну артудара. Но те же таксисты разочаровали его сообщением о том, что в Виргинии этот трюк не проходит. Если полицейский не появляется в зале суда, то в этом жандармском штате суд будут переносить до тех пор, пока его величество слуга закона не осчастливит всех своим присутствием.

— Как ни крути, а проще заплатить и забыть, — решил Дича.

— А я бы этого так не оставила, — была другого мнения Вича. — Я бы все равно поехала и вывела их на чистую воду.

— Это то же самое, что мочиться против ветра.

— Ну, как ты умеешь мочиться, мне рассказывать не надо, — улыбнулась она, припомнив давние шалости мужа на «Скорой».

— Я серьезно, — засмеялся Дича. — Ведь это потеря денег и времени.

— А я так не думаю, — загадочно произнесла жена. — Ну сделай это для меня.

— Так бы сразу и сказала. Ради тебя можно и против ветра.

И вот Дича уже ехал в Виргинию, готовый к неравной схватке с местными разбойниками со скоростной дороги.

Здание суда удивило своей безлюдностью. По огромному холлу были разбросаны редкие пары, которые в полголоса беседовали и затравленно озирались.

«Наверное, адвокаты с клиентами», — решил Дича, проходя сквозь ряды пустых кресел.

Пока он искал нужный зал заседаний, на его спине уже, наверное, появилась дырка от косых взглядов сидевших. Найдя зал для слушаний гражданских дел, он снова был неприятно удивлен. Почти всех присутствующих сопровождали адвокаты.

Неприятная дрожь пробежала по спине. У них в Балтиморе каждый защищался сам. Юристов нанимали только злостные нарушители, которым грозило аннулирование водительских прав или те, у кого были проблемы с языком. Да и защитой это было трудно назвать. Если полицейский являлся в суд, то отбиться от штрафа не представлялось возможным даже с адвокатом. Ну, а в случае отсутствия блюстителя порядка и защищаться то было не от кого.

«Похоже, здесь самозащита не в чести», — замандражировал Дича, глядя по сторонам.

Собрав волю в кулак, он сел ближе всех к группе полицейских, которые кучковались особняком в первых рядах. Нет, он не был так безрассудно смел. Просто его зрение не давало возможности разглядеть их лица издалека. А тактика боевых действий требовала предварительной рекогносцировки.

Остановившего их офицера Дича постарался хорошо запомнить. Это было первым правилом в случае штрафа. Идентификация непосредственного врага перед боем давала неоспоримые преимущества. Увидев своего оппонента перед судом, можно было смело уходить, не дожидаясь вызова пред светлы очи Его Чести. Конечно, отсутствие нарушителя автоматически доказывало его вину, зато не взимались судебные издержки. Но сегодня был не тот случай. Дича слишком долго сюда добирался, чтобы просто так развернуться и уйти. Он жаждал боя! И, как это обычно бывает, ему похоже, не придется утолить эту жажду.

Той наглой рожи, что отпечаталась в его памяти, не наблюдалось среди присутствующих стражей порядка.

«Только не это. Сколько же раз мне придется болтаться туда-сюда?» Время шло, а Дичу все не вызывали.

«Наверное, ждут, когда появится мой полицейский, — успокаивал он себя. — А может, меня просто нет в списках?» И вот нарушитель из Балтимора остался в зале один. Судья о чем-то оживленно беседовал с сидящим внизу клерком. А стенографистка с охранником с интересом поглядывали в сторону одиноко сидящего мужчины.

«Такого не может быть!» — окончательно расстроился Дича.

У каждого патрульного всегда наберется с десяток оштрафованных, которые желают оспорить свое наказание. И их обычно собирают всех в один день для удобства полицейских.

«Конечно, он не пришел. Дурак он, что ли, терять время изза одного человека?» Напряжение уже достигло предела, когда Дича вдруг услышал свою, до неузнаваемости исковерканную, фамилию. Не веря своим ушам, он медленно встал и направился к судье. С каждым шагом он ждал, что его остановят и скажут, что он ослышался и судебные слушания на сегодня окончены. Но его никто не остановил. Подойдя к микрофону, он нервно откашлялся и поправил очки. Пока клерк подтверждал Дичину личность, судья с нездоровым интересом разглядывал обвиняемого. Формальности были соблюдены, и прозвучал первый, довольно неожиданный вопрос: «Сколько вы сюда добирались?» — Два с половиной часа, — замялся Дича и быстро добавил: — Ваша Честь.

— Как вы узнали о гибели оштрафовавшего вас офицера? — Какой гибели!? — Вас не удивило, что вы здесь один? Дича лишь молча кивнул, обводя взглядом пустой зал.

— По странному стечению обстоятельств, вы были последним, кому он выписал штраф. И я скажу больше, вы стали вообще последним нарушителем в его славной карьере.

— Уж не хотите ли вы сказать, что это я его убил!? — не на шутку испугался Дича.

Зная беспредел местных патрульных, он бы не удивился, что то же самое творится и в уголовной полиции.

— Что вы ему сказали в тот день!? — ни с того ни с сего рассвирепел судья.

— Ну, во-первых была ночь, — Дичина профессиональная привычка к точному описанию процессов взяла верх. — А вовторых я сказал, что не превышал скорость.

— Однако последняя запись офицера говорит об обратном! — судья наконец-то перестал терзать нарушителя правил дорожного движения своим взглядом и заглянул в папку с рассматриваемым делом.

— Я не знаю, что он там написал, но я скорости не превышал. И уж если вы хотите так знать, то напоследок я ему посоветовал жить по совести, — зачем-то добавил Дича.

Глаза судьи сузились и на мгновенье показалось, что в них проплыла льдинка холодного страха.

«Кто меня за язык тянул? Чего это я ляпнул про совесть? Откуда я это взял!?» В зале повисла мертвая тишина. Теперь Дича заметил, что не только Его Честь, но и клерк с охранником тоже не сводят с него глаз. А во взгляде стенографистки так вообще застыл неприкрытый ужас.

— Невиновен! — разорвал тишину голос судьи, и резкий стук молотка раскатился по залу салютом победы.

Дича покидал поверженные бастионы в гордом одиночестве. По пути домой он безрезультатно пытался понять, что же все-таки произошло. Решение пришло само и в стиле «от Соломона»: — Оно тебе надо? — спросил он себя в зеркало заднего вида. — Ой, да не морочьте себе голову! Его таки просто до смерти замучила совесть.

Веселясь таким образом, Дича даже не представлял, насколько был близок к истине…

Той сентябрьской ночью оштрафовавший их полицейский долго сидел, облокотившись на руль, и отрешенно глядел вслед удалявшимся красным огонькам, уносившим прочь женщинуволчицу: «Похоже, я перетрудился».

Поставив патрульную машину в придорожных кустах, он попытался заснуть. Но сон не шел. Стоило ему закрыть глаза, как он тут же окунался в липкую трясину кошмаров. Перед ним тягучей вереницей проплывали скорбные лица. Они с укором заглядывали ему в глаза, и каждый норовил рассказать о том, что с ним случилось из-за беззакония полицейского. Офицера стыдили небогатые семьи, которые на последние сбережения везли детей в Дисней-Лэнд. Перед ним проходила плачущая детвора, оставшаяся без обещанных подарков благодаря его мародерству. Тем, кому он просто испортил отпускное настроение, не было конца. Были и такие, кто обвинял его в самом страшном. Родственники стариков, умерших от инфарктов и инсультов после общения с ним, уступали дорогу покойникам. Изъеденные червями руки хватали его и пытались утащить под землю. Но все это не шло ни в какое сравнение с выворачивавшим нутро взглядом одноглазой красавицы. Все ее лицо и тело было изуродовано свежими шрамами и кровоподтеками. Ее волосы развивались на ветру и восходящее солнце выхватывало кровавые всполохи из ее черных прядей.

— Если ты жертва аварии, то я здесь не причем! — кричал патрульный во сне.

На своем веку он повидал немало жутких автокатастроф.

На скоростных дорогах они случались не редко и выглядели ужасно. Патрульный мучительно пытался вспомнить, в какой из них он встречал этот уничтожающий взгляд, и не мог. Иногда ему удавалось вырываться из кошмарных снов, и тогда он безучастно смотрел на проносившиеся мимо машины. Радостно шурша колесами, они превращались в долларовые купюры и весело шелестели мимо казны их маленького городишки. Утром ему стало еще муторнее. На фоне раскрывающихся цветов и пения птиц его деяния казались еще пакостнее.

Когда полицейский сдавал смену, квитанции от выписанных штрафов жгли ему руки.

— Что-то ты сегодня даже до плана не добрал, — пересчитывая добычу, удивился диспетчер. — Уж не заболел ли наш славный охотник? — Полушутя-полусерьезно поинтересовался он.

Не услышав ответа, диспетчер оторвался от счета квитанций, но патрульного уже и след простыл. На ночное дежурство передовик по ловле нарушителей скоростного режима не вышел. Сказавшись больным, он уединился дома и заливал свои нескончаемые видения канадским виски. Время от времени жуткие видения покойников исчезали, и лишь леденящий душу взгляд неизменно прорывался сквозь густой сигаретный дым и хмельной туман. Этот одинокий глаз преследовал его всюду и не давал заснуть.

— Черт возьми! Где я видел эту одноглазую раньше!? — бился офицер головой о стол и не чувствовал боли.

Под конец третьих бессонных суток неугомонным мертвецам все-таки удалось затащить его под землю. Он очутился под низкими сводами средневекового подземелья наполненного уже не табачным дымом, а копотью мерцающих факелов. От покрытых плесенью стен дробью отскакивали чьи-то властные приказы. Нет, это был не его лейтенант. Богато одетый вельможа требовал выжечь глаза у прикованной цепями пленницы. Подойдя к своей жертве, полицейский увидел ту самую женщину, что мучила его своим взглядом последние дни. Без капли сожаления он поднес раскаленный железный прут к ее лицу. Закончив с одним глазом, он принялся за другой, но был остановлен: «Она должна видеть свою казнь. Мы не будем лишать ее этого удовольствия».

Зловещий смех герцога разнесся по подземелью, заглушая мученические стенания изуродованной ведьмы.

— Нельзя! Нельзя оставлять ей глаз! — во все горло заорал палач.

Собственные вопли привели стража порядка в чувство, и тут к нему наконец-то пришло озарение. Когда он широко открыл рот, чтобы вложить в него ствол своего табельного оружия, перед ним, как бы передразнивая, открыла пасть волчица из той самой, последней машины. Нажимая на курок, офицер заметил поразительное сходство взгляда хищницы с глазами той, которую он только что мучил в средневековом подвале.

Он не услышал звука выстрела, но успел увидеть, как волчица превратилась в молодую златокудрую женщину, и на ее милом личике заиграла дьявольская улыбка.

— Нужно было застрелить ее прямо на месте! — пронеслась убегающая от пули мысль…

Всего этого Дича знать не мог и безмятежно рулил в сторону дома. Чем ближе он подъезжал к Балтимору, тем нестерпимее становилось ожидание встречи с любимой. Он уже представлял себе, как принесет радостную весть пославшей его на битву даме сердца. Уж он-то постарается как можно ярче описать их победу. Ну и приврет, конечно, для красного словца. Ну а как же без этого!? Семьдесят второй час После утреннего обхода в тринадцатом боксе стояли двое.

— Есть какие-нибудь сдвиги? — спросил муж больной у дежурного врача.

— Подождем мнения специалистов, — без энтузиазма ответил тот.

Пришедшие невропатологи долго колдовали над пациенткой. В конце осмотра они достали мензурку с водой, в которой плавали кубики льда. Заливая воду шприцем в правое ухо больной, они пристально следили за ее глазами.

«Вичинька! Милая! Ну посмотри направо! — молча молил ее муж. — Покажи, что ты все еще с нами».

Но его жена безотрывно смотрела в одну, только ей ведомую даль и не обращала никакого внимания на ледяную воду в ухе.


* * *


Вича безо всяких усилий лежала на спине, и прохладная вода Атлантики покачивала ее как маленькую щепку. Она почти заснула и не заметила, что ее развернуло поперек волны. Морская пощечина резко привела ее в чувство. Оглушенная наполнившей ухо водой, она вскочила и начала трясти головой, пытаясь избавиться от неприятного шуршания внутри. Не такими она представляла себе Карибы. Глядя на рекламные проспекты, она почти ощущала ласкающую теплоту Карибского моря.

Однако восточное побережье Доминиканской Республики омывалось Атлантикой, и ее воды не были такими уж теплыми и выглядели совсем не ласковыми.

Инициатором их поездки на юг был ее Дича. Он верил, что это вылечит новую напасть свалившуюся на жену. Активный сбор и передача черной энергии виккианским сестрам не прошли бесследно. Как и предрекла Матрена, ее организм начал рассыпаться. И вот однажды, во время дыхательной гимнастики, у нее треснуло ребро. Ужасный хруст услышал даже муж, который лежал как обычно рядом и смотрел вместе с ней телевизор. Последующие мучения растянулись на целый месяц.

Боль в боку не давала кашлять в полную силу, а накапливающаяся мок зывала новую волну кашля. Ничего не помогало разорвать этот заколдованный круг. Убойные дозы кальция и витамина «Д» для укрепления костей не работали. Едва заживало одно ребро, как ломалось другое. Вичина жизнь превратилась в кромешный ад. Таблетки, которые хоть как-то притупляли боль, вскоре пришлось бросить. Их побочные эффекты привели к постоянным желудочным болям и разжижению крови.

Последнее было особенно опасно, поскольку грозило легочным кровотечением.

Дича судорожно перелопачивал горы научной литературы, ища спасения для своей любимой. Он и специальность-то выбрал из-за своей малышки — после аспирантуры без раздумий устроился на кафедру пульмонологии при ее любимой больнице. Кто, как не он должен был побороть терзающий Вичу недуг? Поначалу все шло хорошо. Дича любил науку, и она платила ему тем же. Дича не без успеха пробивал финансирование на свои проекты и с головой погружался в мир легочного генома.

Но вскоре получать государственные гранты стало все труднее и труднее. И дело было не в теме проектов, а в их авторах.

Подводные политические течения все больше начинали благоволить слабому полу и угнетенным слоям населения. Ну а уж если среди претендентов была негритянка, то белым мужчинам там ловить было нечего. Поэтому надежда оставалась только на меценатов, которым политические заискивания были до одного места. Они давали деньги ученым с лучшими проектами, а не с нужными цветом кожи и вторичными половыми признаками.

— Какие проблемы?! — не раз подначивала Дичу его китайская коллега Сю. — Дело за малым. Поменяй пол, и твоя лаборатория будет снова процветать! Шутки шутками, но Вича начала задумываться о том, что если так пойдет и дальше, то недолго всем осталось жить в том мире, каким мы его знаем. Слова Матрены о предсказаниях Черного Монаха, похоже, начинают сбываться, и скоро над планетой будет развиваться знамя черных сестер. Вича была далека от политики, но стремление женщин к вершинам власти не ускользнуло и от нее. Выход на политическую арену сразу двух кандидаток в президенты и первый черный руководитель страны — это не могло произойти само по себе: «Матрена! Ты была права! Наши враги действительно набирают силу».

Глядя на непомерные усилия Дичи оставаться на плаву, она злилась на себя за то, что не может помочь ему, а через его исследования и себе. Возможности ее оказались не безграничны, и против целой системы она была бессильна. Но мысль о том, что ее посильный вклад в борьбу с черными сестрами хоть чуточку, да подмывает эту систему, грела ей душу.

Несмотря на перебои с финансированием, Дича не бежал от трудностей в более модные научные направления и продолжал работать над проблемами легких не покладая рук. Вот и теперь его упорство в поисках средства против хрупких ребер было вознаграждено. Он выискал статью, где сообщалось о том, что пациенты с Вичиным заболеванием, проживающие в южных штатах, практически не страдают от самопроизвольного перелома ребер. Теперь, как только в Балтимор приходили холода, они по недельке выбирались на юг. Двух зимних вылазок хватало, чтобы переломы ребер самым чудесным образом прекратились.

— Не зря говорят: нет худа без добра! — млела Вича под тропическим солнышком. — Если бы не мои ребра, мы бы никогда не познали этого рая.

— Спасибо ребрышки! — смеялся Дича и нежно целовал жену в загорелую спинку.

Каждый такой отпуск проходил, как медовый месяц. Они были вместе целыми сутками. Повседневные заботы оставались далеко позади, и они наслаждались друг другом, как будто жили последние дни. Каждый их новый отпуск был лучше предыдущего. Они уже научились выбирать пристойные пансионаты.

Пока муж был на работе, Вича, в перерывах между хлопотами по дому, залезала в Интернет. Сначала с помощью Шуры, а потом и сама, она просматривала уйму отзывов отдыхающих о том или другом курорте. Ошибок прошлого они уже не повторяли. Недорогие пансионаты отметались сразу.

У них до сих пор остался горький осадок от отпуска на дешевом курорте в Мексике. Тогда все начиналось замечательно.

Это была их вторая вылазка на юг, и они жили в ожидании счастья. Даже скудный рацион первого обеда в местном ресторане не испортил настроения. Вича радовалась, что эта поездка не так подрывает их семейный бюджет, как предыдущая. Но радость была недолгой. К вечеру выяснилось, что недавний ураган унес весь песок с пляжа, оставив торчащие из воды валуны с острыми краями. В результате, их купание сводилось лишь к посиделкам в прибрежных волнах. А на второй день они убедились в правдивости одного из неполиткорректных анекдотов: Вопрос армянскому радио: «Кто получится у негра с мексиканкой?» Ответ: «Тот, кому будет лень воровать!» Вернувшись в тот день с пляжа, Дича с Вичей нос к носу столкнулись с горничной. Та так спешила уйти, что даже забыла забрать оставленные для нее чаевые. Они не придали этому значения и наперегонки побежали в душ смывать морскую соль.

Вновь о странном поведении горничной они вспомнили ближе к вечеру, когда стали собираться в ресторан. Открыв косметичку, Вича никак не могла найти свои любимые сережки и кольцо с опалами. Совместные поиски ни к чему не привели. Горничная оказалась искушенной воровкой и забрала не все украшения в надежде, что пропажа не будет замечена. Но она просчиталась.

Вича была сама аккуратность. Каждая ее вещь знала свое место, и она за одну секунду находила то, что ей нужно. Поэтому все предположения прибывших работников безопасности пансионата о том, что она просто забыла, куда положила свои украшения, были встречены с сарказмом. Начальство курорта отказалось допрашивать горничную, а тем более вызывать полицию.

— Этим должно заниматься ваше турагентство, — отрезала администрация и закрыла тему, предоставив обворованных туристов самим себе.

Вича сидела, как опущенная в воду и вертела в руках оставшееся кольцо, не понимала логики воровки: «Зачем было брать мое любимое кольцо? В нем же всего три опала. Вот же кольцо намного дороже!?» Она любила украденное кольцо больше других. Дича подарил его ей тогда, когда им на еду-то не всегда хватало. Каждый раз надевая его, Вича согревалась душой и тихая радость наполняла ее сердце. И вот теперь кольца нет. Вечер был испорчен.

Да и не только вечер.

«Расплата придет! И она будет жестокой!» — давно Вича не была так разгневана.

Утром они вместо чаевых оставили для горничной записку.

В ней, в легкой для перевода с английского форме объяснили опасность содеянного и попросили вернуть похищенное: «Опалы имеют особенность накапливать болезни своих хозяев. И укравший опаловые украшения рискует заболеть теми же самыми болезнями».

В конце, для лучшего понимания, Дича пририсовал карету скорой помощи с включенной мигалкой и бешено крутящимися колесами.

Отправившись в тот день на море, они взяли с собой матрасы с лежаков, что стояли вокруг бассейна. По правилам пансионата это строго запрещалось, но о каких правилах могла идти речь в этом рассаднике беспредела? — Вы не можете уносить эти подстилки на пляж, — остановили их работники бассейна.

— А мы и не на пляж вовсе. У кого язык повернется назвать эту груду камней пляжем? Их аргументы не убедили ответственного за порядок и он преградил им дорогу.

— На твоем месте, — процедила сквозь зубы Вича, — я бы этого не делала.

Что-то зловеще-убедительное было в непонятных мексиканцу словах.

— А вы откуда? — Тебе этого лучше не знать, — ответил Дича, копируя зловещий тон своей жены.

С тех пор их больше никто не останавливал. Дежурные по территории делали вид, что ничего не происходит, и лишь изредка бросали неспокойные взгляды в их сторону. А через пару дней на них стали коситься и работники буфета. Усадив неприветливых отдыхающих за стол, они отходили подальше и нервно перешептывались за их спинами.

— Хорошо, что с нами нет Шуры. А то бы он остался по твоей милости голодным, — шутил Дича.

Их друг всегда боялся конфликтовать в ресторанах. Насмотревшись американских фильмов, Шура был уверен, что за чрезмерные капризы кто-нибудь на кухне обязательно наплюет в твою тарелку. А о других изощрениях работников общепита даже думать не хотелось.

— Не беспокойся за нашу еду. Кто с нами свяжется, тот трех дней не проживет, — успокоила его Вича.

И ей почему-то верилось. А работники кухни не только верили, они знали. Не далее как вчера по пансионату разлетелась страшная весть о горничной, убиравшейся в номере русской пары. Источником страхов стал менеджер, который накануне переводил для нее короткую записку, оставленную экспроприированными отдыхающими.

Наплевав на глупые угрозы, воровка следующим вечером принарядилась и отправилась на халтуру, где ее ожидал фонтан страсти. Она убиралась в доме у местных богатеев, чей сынок был лакомым кусочком для всех невест в округе. В то время, как ее соперницы лишь томно вздыхали и ловили его взгляды на улице, она поймала кое-что побольше взгляда. Конечно, это коечто было не ахти какое, но, учитывая положение его владельца в обществе, на это можно было закрыть глаза.

Поначалу завидный жених не обращал внимания на новую горничную. Однако вопреки наставлениям хозяйки дома, ее униформа становилась короче день ото дня. Наконец взор молодого мачо все чаще стал останавливаться на ее стройных ножках. Она ловила его нескромные взгляды и многообещающе улыбалась в ответ. Раз от раза она, как бы ненароком, забывала в его комнате свои золотые колечки. И все время разные. Как они ей доставались, не трудно догадаться.

— Они мешают мне убираться, — смущенно объясняла она каждый раз, когда благородный юноша возвращал забывчивой горничной ее украшения.

— Я вижу, ты не из бедных. Зачем же ты подрабатываешь у нас уборщицей? — Догадайся сам, — скромно потупилась она.

И вот однажды ее старания дали плоды. В один из вечеров, когда хозяйки не было дома, юноша предложил ей сделать перерыв и промочить горло. После пары фужеров дорогого вина девушка вновь вернулась к работе. Протирая пыль на журнальном столике, она украдкой смотрела на отражение своего мачо в стоящем рядом серванте. Тот опрокинул для храбрости еще один фужерчик и исчез в туалете. Разочарованная горничная начала с остервенением тереть ненавистный столик, проклиная нерешительность этого прыщавого юнца. В самый разгар своих нелестных тирад она вдруг почувствовала жаркие ладони на своей талии. Они медленно скользили вверх быстро разжигая в ней огонь желания. Она замерла, боясь потерять даже малейшую частичку той сладостной невесомости, которой его касания наполняли грудь. Юнец от волнения тоже еле держался на ногах. Сквозь воздушную материю сшитой на заказ униформы он чувствовал каждый изгиб стройного манящего тела. Когда его руки достигли тонких бретелек от лифчика, он замер в нерешительности.

«Ну, будь мужчиной! — беззвучно взмолилась девушка. — Твоя цель так близка!» Горничная развела пошире руки, приглашая ладони несмелого любовника вперед. Ее упругая грудь часто вздымалась и звала присоединиться к этой пленительной качке. Опьяненный вином и ее возбужденно дрожащим телом, наш мачо потерялся во времени. Он чувствовал, как тесные джинсы не давали расправиться его плоти, которая горячо пульсировала и упиралась в плотную ткань. Силы природы пытались прорваться сквозь сковывающую материю, и одна эта борьба уже доставляла юнцу неописуемое удовольствие. Странный звук отвлек его от жаркой баталии, разворачивавшейся в его штанах. Погруженный в свои сладострастные ощущения, он не сразу понял, что произошло.

На паркете валялась перьевая метелочка для смахивания пыли.

Не в силах больше вынести затянувшейся паузы, соблазнительница выронила мохнатое орудие труда. Она нетерпеливо схватила руки медлительного любовника и накрыла ими свои жаждущие ласки груди. В благодарность за помощь, он жадно стиснул ее округлые прелести. Горничная была не готова к такой прыти и вскрикнула от неожиданности. Смущенный юноша сейчас же попытался отдернуть руки и что-то пролепетал себе под нос. Но горячие ладони плутовки прижали его дрожащие пальцы обратно и стали плавными круговыми движениями вдавливать их в себя. Она игриво откинула голову назад и, изогнув гибкое тело, подарила ему лукавую улыбку. Сквозь жемчужные зубки показался кончик нежно-розового язычка.

— Ты все делаешь правильно, красавчик! Я не знала, что ты у меня такой сильный.

Воодушевленный любовник принялся самостоятельно ласкать ее грудь и уже не замирал при каждом ее томном стоне.

Убедившись в том, что урок усвоен, соблазнительница перестала контролировать своего ученика и начала гладить его напряженные бедра. Она нежно водила ладошками вниз и вверх, приседая и выпрямляясь вместе с ними. Руки постепенно перебрались назад, и его бедра оказались у нее плену. Спереди их ласкали ее мягкие ягодицы, а сзади — похотливые пальчики. Юбка бесстыдной горничной задралась, оголив обтянутые чулками ноги. Белый передник сбился насторону, и при каждом легком приседании, в серванте отражался краешек ее шелковых трусиков. Чем сильнее она прижималась к своему мачо, тем скованнее он становился. А когда ее руки охватили его зад, он вдруг превратился в полного истукана.

— Что это у тебя в кармане? Огурец? Или ты просто рад меня видеть?! — с придыханием прошептала она.

Неопытный любовник рассмеялся, и напряжение исчезло, как небывало. Он вспомнил, кто здесь мужчина, и, обхватив ее за талию, страстно прижал к себе. Дрожь нетерпения пробежала по всему его телу. Горничная поняла, что ее время пришло. Путаясь в пуговицах, она распахнула свою блузку и судорожно расстегнула переднюю застежку на лифчике. Схватив его за руки, распутница вновь поместила их на уже обнаженную грудь.

Отвердевшие соски приятно щекотали его ладони. Ее проворные пальцы, не останавливаясь ни на минуту, уже колдовали над брюками юноши. Он послушно отстранился от нее, давая ее похотливым рукам больше простора. Его не смутили ее точные и отработанные движения. Юноша замер в сладостном ожидании и смаковал каждое ее прикосновение. Стоя к нему спиной, она безошибочно нащупала замок от молнии и через мгновенье ширинка открыла ей доступ в его сокровищницу. Она вся трепетала от близости долгожданной цели. Искусительница решила не тратить времени на ремень и погрузила дрожащие пальцы в его горячие и влажные джунгли. Богатая южная растительность мачо густо покрывала внутренние поверхности бедер и пробивалась из-под коротких трусов. Мягкие завитушки окутали долгожданных гостей и манили их в покои своего повелителя. Нетерпеливые визитеры бесцеремонно опустили стену его жилища и надутый от возбуждения хозяин джунглей был вытащен на свет божий. Не дав ему опомниться, пышущая жаром девица оттянула в сторону нижний край своих трусиков и впустила его в себя. Тишину дома разорвали два стона. Два таких разных стона. Один доносился с высоты блаженства, другой из пропасти разочарования. Размеры хозяина джунглей не позволяли ему надолго загоститься внутри принимающей стороны и он все время оказывался на улице.

В отчаянии юноша вцепился в талию разгоряченной девицы и прижался, что было сил к ее гарцующему крупу. Но как только его партнерша входила в раж и раскачала маятник своих грудей до невероятной частоты, он снова терял ее. Приходилось останавливаться и начинать все сначала. После нескольких попыток опытная распутница поняла, что так каши не сваришь. Она завалилась на еще не убранный пол и потянула неудачливого любовника за собой. Обхватив его ногами она теперь крепко держала его в себе. Лежа на спине, горничная усердно полировала хозяйский паркет своей изысканной униформой…

С каждым новым визитом распутница все больше приспосабливалась к своему мачо, и конфузы теперь случались реже.

Она надеялась что все пройдет гладко и в этот вечер. Надев свежеукраденные украшения, она вышла из дома. Теплый вечер грядущих сладострастий ласково обнял ее. Тело соблазнительницы уже ныло в томном ожидании. Ей так не терпелось покрасоваться новыми серьгами и кольцом с опалами. Конечно, она была немного расстроена. Но вовсе не содеянным.

«Черт меня дернул взять это простенькое колечко, — ругала себя воровка. — Как я так обмишурилась?» Она до сих пор не могла понять, почему предпочла это кольцо тому, другому, которое выглядело намного богаче и привлекательней. Какое-то затмение нашло на нее в момент кражи, рука сама потянулась к этому недорогому украшению.

«Какая я дура! С тем кольцом мой мачо полюбил бы меня еще больше!» Ее разочарование усилилось, когда дверь открыла грозная хозяйка. Расстроенный юноша бросал на нее безнадежные взгляды из глубины гостиной и морщился от ора своей матери.

— Как ты убираешься!? Посмотри на эти огромные хлопья пыли.

— Я не виновата. Это надувает из кондиционера.

— И что? Я должна его чистить? Похоже, мне придется подыскать другую домработницу.

— Я все сделаю, — не дала ей договорить напуганная девица.

Она подошла к мощному вентилятору, который гонял по дому охлажденный воздух. Пока тот не включился, она решила его быстренько обтереть. Грозный рев хозяйки смягчался убаюкивающим шелестом мерно покачивающихся сережек. Горничная подпевала им в такт и, открыв защитную сетку, засунула тряпку внутрь агрегата. Ее рука наполовину утонула в пасти электрического монстра, прежде чем она смогла нащупать вентилятор. Негромко щелкнуло реле — включился очередной цикл кондиционера. Звук проснувшегося мотора потонул в ласкающем перезвоне сережек. Ни о чем не подозревая, соблазнительница хозяйского сынка стала смахивать клочья пыли, накопившейся на металлических лопастях. Неожиданно вентилятор ожил и тронулся с места. Рука горничной выронила тряпку, соскользнула с протираемой лопасти и провалилась вглубь. Она в панике попыталась выдернуть руку обратно, но украденное кольцо за что-то зацепилось и не отпускало. Тихий ужас сковал ее. Горничная стояла в оцепенении, перед ее глазами плыла нарисованная скорая помощь, внутри которой она видела свое обескровленное тело.

Дикая боль в пальцах вернула ее в реальность. Вентилятор гнал холодный воздух в ее искаженное от боли лицо. Брызги собственной крови покрывали побелевшие щеки зловещими веснушками. Безжалостный вентилятор как плохая мясорубка никак не мог справиться с сухожилиями. Освежающий ураган, вырывавшийся из кондиционера, не давал своей жертве упасть в спасительный обморок. Сережки трепетали на искусственном ветру и пели победную песнь. Наконец агрегат выплюнул то, что осталось от руки воровки, и горничная рухнула на пол. Уже не нарисованная, а настоящая карета скорой помощи неслась к месту происшествия. Но кровь из артерии, красиво зовущейся лучевой, вытекала быстрее. Она гасила последний лучик надежды на беззаботную и прекрасную жизнь с покоренным ею мачо. Обагренные кровью сережки шептали о том, что вины без наказания не бывает. Что-то выпало из кондиционера и звякнуло около самого уха. На нее пустыми глазницами смотрело изуродованное кольцо. Гнезда из-под опалов плакали красными слезами. Маленькие золотые усики, которые раньше удерживали каменья-бел в гнездах-орбитах, шевелились будто ресницы вокруг окровавленных пустот, и казалось, подмигивали ей.

Масса губительной энергии, висевшая над Гаити, издала оглушительный стон. Орудие мести черных сестер было повержено. Победа виккианской воительницы, к тому же под самым сердцем темных сил, была дерзким вызовом завоевателям мира.

Ответный удар не заставит себя долго ждать. К концу зимы черное сестринство надеялось вновь увидеть осмелевшую воительницу в своих краях. И ожидание их не было обмануто…

Вича была несказанно рада, что следующую вылазку на Карибы было решено совершить всей коммуной. Ничего не подозревая, веселая компания отправилась в Доминиканскую Республику. Страна эта имела сухопутную границу с Гаити, но кроме Вичи никто не придал этому значения. Друзья подгадали свои отпуска под день рождения Дичи и собирались по-особенному его отпраздновать.

Это было в первый раз, когда они справляли его не дома.

Нарядные и счастливые, они сидели между колоннами в ресторане без стен, и теплый морской бриз играл с салфетками на столах. Праздничный ужин подходил к концу, они уже ждали сладкое. Найдя в меню десерт с абсурдным названием «жаренное мороженое», друзья, конечно же, не могли его не попробовать. Заказав необычное блюдо, они стали весело гадать, что же это может быть? — Жаль, Щепетильного нет, — смеялся Шура. — Уж этот всезнайка разложил бы нам все по полочкам.

И они наперебой принялись вспоминать недавнее знакомство. Началось оно с того, что у них пропало полотенце. Уже по традиции Шурина жена, по натуре жаворонок, с раннего утра занимала для них самые хорошие места на пляже. Она стелила полотенца на тех лежаках, которые были поближе к морю и находились в тени грибков из пальмовых листьев. Так было удобнее всем, а особенно Виче. Она никогда не жаловалась, но все видели, как ей трудно добираться до воды по вязкому песку.

Трюк с полотенцами всегда работал. Но как-то раз одно из них пропало. Неожиданная проблема шумно обсуждалась возмущенной коммуной. Громче всех удивлялся такой наглости Шура. В его голосе звучали нотки беспокойства о штрафе за утерянное полотенце.

— Тебе ли удивляться! — подколола его Вича. — Ты же сам никогда не проходишь мимо того, что плохо лежит.

— Интересно, кто мог его взять? — задал риторический вопрос Дича.

— Надо искать русских. Ну, или хохлов! — глядя на Шуру, продолжила маленькая язва.

— Ребята, вам нужно полотенце? — неожиданно услышали они русскую речь. — Вот у меня совершенно случайно завалялось лишнее.

Обгоревший здоровяк из второго ряда шезлонгов протягивал им полотенце.

— А вот и ответ на твой вопрос, — с озорной смешинкой прошептала Вича. — Я с этим никогда не ошибаюсь! Шура поблагодарил мужчину за помощь и как всегда зацепился с ним языком. Тот был из Нью-Йорка и отдыхал здесь уже не в первый раз. Увидев новичков, он сразу же заявил, что на местных порядках уже собаку съел.

— А здесь что, есть корейский ресторан? — уже в конец разошлась Вича.

Подсевший к ним ньюйоркец захлопал в непонятках глазами, но решил не заморачиваться.

— Прикиньте, они меня тут за лоха держат. Мне в номер не принесли обещанные в путевке бесплатный ром и сигары, — с совковским апломбом начал он свое выступление. — А я в этом плане очень щепетильный.

Заметив интерес к своей персоне, он повысил голос на пару октав: «Так я устроил им хороший скандал. После этого мне в номер начали ящиками носить пиво с сигарами и задобрили бесплатной майкой».

Наш щепетильный соотечественник с гордостью выпятил грудь и продемонстрировал футболку с яркой надписью по-испански, сделанную разноцветными блестками. Шура довольно сносно знал испанский язык и шепотом перевел друзьям значение играющей на солнце надписи. Слушатели хитро переглянулись, а Вича еле сдержалась, чтобы не расхохотаться. На груди у Щепетильного, как они прозвали его меж собой, красовалось издалека заметное самоутверждение «Я — самая прекрасная принцесса».

— Гляньте, нет ли у него в шезлонге горошины! — давилась от смеха Вича, когда Щепетильный ушел купаться.

За этими веселыми воспоминаниями их и застало жареное мороженное. Но попробовать его они так и не успели. Хохочущая от души Вича неожиданно стихла и замерла в полусогнутом положении. Лицо ее побелело, на глазах выступили крупные слезы.

— Все! Мне крышка! — с неподдельным страхом прошептала она.

У Дичи оборвалось сердце. Он встал на одно колено и испуганно заглянул ей в лицо: «Что!? Что случилось!?» — По-моему, опять порвалось легкое!? Что же теперь делать? — жалобно спросила она.

Ее голос дрожал, руки нервно тряслись.

— Ничего страшного, — как можно спокойнее сказал Дича. — Если ты не потеряла сознание, значит, легкое спалось чуть-чуть.

Давай-ка я отнесу тебя в номер.

— Не надо. Я сама.

Он осторожно помог ей подняться и медленно вывел из ресторана. В номере он сразу же дал ей сильное обезболивающее и уложил в постель. Под действием наркотика Вича успокоилась и попыталась вспомнить, когда ее легкое рвалось последний раз.

— По-моему прошло без малого шесть лет?! — удивилась она, чувствуя, как отступает боль и дурнеет голова. — Я даже успела позабыть связанные с этим симптомы.

То, что происходило с ней сейчас, очень напоминало перелом ребра, и она поделилась своими сомнениями с Дичей. Тот ухватился за эту мысль и не переубеждал ее.

«Конечно, это пневмоторакс. Даже не вопрос. Но моему малышу будет не так страшно думать, что это ребро».

Вича догадывалась, что без происков черных сестер здесь не обошлось. Недаром все шло так гладко последнее время. И недорогие путевки, и быстрый беспересадочный перелет, и шикарный прогноз погоды на всю неделю, — все как будто завлекало ее сюда. И в изощренности выбора дня им тоже не откажешь.

— Дича, прости меня за испорченный день рождения, — чуть не плакала она от досады и боли.

— Не болтай ерунды. Давай-ка попробуем заняться дыхательной гимнастикой. Почисти хорошенько свои легкие, это и будет мне лучшим подарком.

Оставшиеся дни Дича жил как на вулкане. Его нерадостный диагноз подтверждался. Виче становилось легче день ото дня, что говорило о том, что легкое потихоньку расправляется. Но оно могло в любой момент снова спасться, а особенно при перепаде давления в самолете. По дороге в аэропорт его тщательно скрываемая тревога каким-то образом передалась и Виче. Она была вся на взводе.

Чтобы избежать долгого стояния на таможне, Шура с женой побежали занимать нескончаемую очередь. Эта живая человеческая река постоянно росла, пополняясь ручейками из прибывавших автобусов. Пока Вича с Дичей доплелись до входа в аэропорт, от друзей их уже отделяла целая демонстрация. Где извиняясь, где ругаясь, а где просто работая локтями Дича медленно освобождал дорогу жене, оберегая ее больной бок.

— Давай передохнем, — пыхтя, попросила она.

— Конечно, давай.

Они остановились и Дича приобнял свою малышку, прикрывая ее от снующих туристов. Немного отдохнув, они снова начали вгрызаться в толпу, как неожиданно за спиной послышалась родная речь.

— Сразу видно, что русские! — со злобой прошипела оставленная позади женщина.

— Сразу видно, что еврейские! — в тон ей выпалила Вича.

Пока пораженная гражданка переваривала услышанное, они уже были далеко впереди. У заведенной Вичи как будто открылось второе дыхание, и теперь уже Дича едва поспевал за ней.

Чем дальше улетал самолет, тем лучше Вича себя чувствовала и веселела прямо на глазах. По приезде домой она даже отказывалась идти к врачу. Но муж ее не слушал и почти насильно отвез на рентген.

Следующие три дня для Вичи вылились в продолжение полного пансиона с трехразовым питанием. Только почему-то в этот раз кормежка ей пришлась не по вкусу. То ли отдыхающую разбаловали шикарные рестораны на курорте, то ли выбор блюд был небогатый, то ли кулинарное вдохновение покинуло больничных поваров. А, скорее всего, и то, и другое, и третье. Хотя на третье здесь давали очень вкусный сок.


Содержание:
 0  Кровь или семьдесят два часа : Дмитрий Григорьев  1  Пролог : Дмитрий Григорьев
 2  Глава 1. Познание себя : Дмитрий Григорьев  3  Глава 2. Приобщение : Дмитрий Григорьев
 4  Глава 3. Родственные души : Дмитрий Григорьев  5  Глава 4. Логово ворога : Дмитрий Григорьев
 6  Глава 5. Выживание : Дмитрий Григорьев  7  Глава 6. Возвращение : Дмитрий Григорьев
 8  Глава 7. Возрождение : Дмитрий Григорьев  9  Глава 8. Выход в люди : Дмитрий Григорьев
 10  Глава 9. Хорошее место : Дмитрий Григорьев  11  Глава 10. Передышка : Дмитрий Григорьев
 12  вы читаете: Глава 11. Бабье лето : Дмитрий Григорьев  13  Глава 12. Начало конца : Дмитрий Григорьев
 14  Глава 13. Подарок жизни : Дмитрий Григорьев  15  Эпилог : Дмитрий Григорьев



 




sitemap  

Грузоперевозки
ремонт автомобилей
Лечение
WhatsApp +79193649006 грузоперевозки по Екатеринбургу спросить Вячеслава, работа для водителей и грузчиков.