Фантастика : Социальная фантастика : Город. Заброшенный особняк : Владимир Гусев

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  6  12  18  24  30  36  42  48  54  60  66  72  78  84  90  96  102  108  114  120  126  131  132  133  138  144  150  156  162  168  174  180  186  192  198  202  203

вы читаете книгу




Город. Заброшенный особняк

Еще через один поворот впереди завиднелся свет, и Вест почувствовал, как Пэл придержал его руку. Ловкие пальцы надели на запястье электрический браслет, голос бестелесно прошептал в ухо: таймер, Вест покивал. Как договорились, шепнул голос, будь осторожнее, мало ли что. А вообще-то не беспокойся, здесь вряд ли чего есть. Вест опять покивал, пошел один, нащупывая ногой дорогу.

Значит, не думать о белой обезьяне? Не думать о белой обезьяне, не думать о белой, о белой… о, это мысль, начнем думать именно о белой обезьяне. Вот она вся шерстяная, белоснежная, с красными альбиносьими глазами… гиббон. Н-да, господа мои Стража! Нет, не пресловутое чтение мыслей, это все легенды, не бывает, но что одна из разновидностей психоволновой слежки, это точно. Названьице-то какое — “гадюка”, а и впрямь на змейку смахивает, не разглядел я тогда у Наума… Быть может, и управление психикой? Быть может, быть может, продолжительностью жизни же управляете, хотя я и не понимаю, как это вообще возможно, да и никто не понимает, и не должен, по идее, — тайна тайн. Просто — живут. Кто поплоше и не задумываются, кто поухватистей готовы из собственной кожи вылезти, лишь бы накинули пару добавочных годков, чего, кстати, сравнительно несложно добиться. Или какие опасные работы, или сунуть кому надо, а то — в агенты Управления.

Он остановился за стенкой с амбразурой, из которой и проникал в коридор узкий, как лезвие, и плоский пучок беловатого света. В ладонь с этой стороны, в соседнем помещении амбразура расширялась, и видно было много. Видно было, что это зал, вернее, бункер, бетонный, как коридор, по которому его провел Пэл, длинный и довольно узкий, равномерно освещенный. Вест видел его весь, находясь на середине длинной стороны. На что-то это похоже. Справа, у торцевой глухой стены — Вест приглядывался, приглядывался, — стоял пулемет на треноге. Ну правильно! — подумал Вест, и в эту минуту на другом конце стукнула дверь. Вошедшие сгрудились тесной кучкой, и некоторое время он ничего не мог различить. Потом там закричали, и он вздрогнул. Кричали без слов, но надрывно, не жалея связок. Вмиг кучка распалась, все куда-то делись, кроме одного, огромного, широкого, сразу видно — из Стражи, и Вест услыхал, как справа лязгнуло — кто-то тронул пулемет, подумал он, — и Страж побежал…

Пулемет работал без остановки, уши заложило от грохота, а Страж — Вест теперь увидел — с огромным мясницким тесаком в руке бежал и бежал навстречу пулям, которые все до единой шли в цель, и точечки на широкой груди в сиреневом, множась, плеснули красным, и сиреневое почернело, а он все бежал, летел, как пущенный из пращи, по прямой, и натыкался на хлещущий прут из пуль, гильзы сыплют дождем, и проскочил, оскаленный, спина его, разлетающаяся в клочья, уже одна огромная дыра, из которой летят лохмотья и брызги, а он все бежит, и господи, до чего же это страшно, этот жуткий тир, а по бункеру визжат, сталкиваясь, пули, визжат, сталкиваясь, бетонные осколки, как же он не падает, ему и бежать-то уж некуда, и руку отрезало, ужас какой…

Вест отпрянул. И грохот смолк. Из амбразуры в коридор потянулась ленточка сизой гари. Да что же это, подумал Вест, да что же. Он заглянул. Из-за пулемета вылезал и никак не мог вылезти Страж в плаще. Плащ был белый с изнанки. Ему удалось отойти, шатаясь, только предварительно повалив треногу, глухо громыхнувшую о пол. Куча дымящегося тряпья лежала там же, совсем рядом с треногой, за расстоянием было видно плохо. Вновь стукнула дверь, и в бункер ввалилась целая куча маленьких и лысеньких, ярко напомнивших вдруг покойного Пузыря. Они принялись размахивать руками, двое сразу потянули от того конца к куче тряпья узкую матерчатую ленту. Лента была вся перекручена, первый часто останавливался и поправлял. Веста кольнуло в запястье и он, не досмотрев, попятился назад, пока не наткнулся на твердое плечо Пэла.

И снова были коридоры, где Пэл находил дорогу в полной, чернильной тьме, и вышли они совсем не там, где входили, и уже начинался день.

* * *

— Пэ-эл! — заорал Вест.

Он лег на спину и уставился в потолок. Потолок когда-то был замечательный — лепной бордюр из полуузнаваемых-полуирреальных цветов и фантастических звериных морд когда-то не был посбит, и глазуровка когда-то отсвечивала новым блеском, и не виднелась в дырах чернота, не висели крупные ломти штукатурки. Вест ждал несколько времени, потом закинул руки назад и, нащупав здоровенную, неясного назначения — для вазона что ли? — деревянную тумбу, со страшным громом повалил ее.

Пэл затмил собою косяк через четверть минуты. Он швырнул к подножию дивана сковородку, которую принес, и также без единого слова затопал обратно вниз. Сковородка брякнула. Там была обширная яичница вперемежку со штукатуркой. Вест еще какое-то время полежал на продавленных пружинах, изо всех сил зажмурив глаза, но понял, что это бесполезно, и отправился вслед за Пэлом. Внизу они оборудовали еще одну комнатку, там даже было некое подобие примуса. Сковородку Вест взял с собой.

Пэл сидел на расшатанном табурете и невозмутимо откусывал от коричневого брикета. Коричневый — значит, синтет-бифштекс. Серый — чуть кислящая хлебная мякоть, желтовато-белый — наподобие печеной мерлузы, оранжевый — неизвестный фрукт, сочный, с запахом корицы. И так далее. Все просто. И шифры простые, запоминающиеся. Вест набрал три — двадцать один, уселся напротив. Пэл подвигал своим носом вместе с очками и сказал, уставившись в потолок:

— Значит, иду это я, иду, горя себе не знаю, рядом, значит, плетется хнычущее создание, которому все, значит, надоело, ничего оно, создание, не понимает и хочется ему, созданию, например, хотя бы скушать разок нечто, чтобы с души не воротило…

— Ладно тебе, — сказал Вест.

— Затем, — продолжал Пэл, не отрываясь от какой-то точки на потолке, — я же, вообразив, что у создания и вправду трудности с Усвоением, и привыкает оно, создание, медленно и плохо и, значит, тоскливо ему, шлепаю на Тридцатую, в самую собачью свадьбу, бью морду Ежику, бью морду Сопатому — а Сопатый, между прочим, Фарфора правая рука, а морды я им бью, потому что сменять-то мне не на что, и занять не подо что, — и чуть было не набив морду и Фарфору за компанию, вымаж-живаю из личного Фарфорова ресурса три четверти дюжины яичек, а ресурс ему расходовать на жратву ой, не хочется, сонник-то у Фарфора с одиннадцатым каналом, редкость превеликая, всего два у него было таких, да один, сломанный, правда, Проказник за тебя в Квартал снес… во-от, а ты, создание то есть, ведешь себя совершенно…

— Ну извини, ну не знал, ну честное слово!

— Да ты выбрасывай, выбрасывай, — ласково сказал Пэл, опуская нос с очками. — Выбрасывай, чего уж теперь-то.

Вест с сожалением и досадой посмотрел в яичницу. Он отчего-то решил сперва, что мусора там гораздо меньше.

— Да, — сказал он убитым голосом, — пожалуй, что так. Ты извини, старина, — повторил он.

Он поискал глазами поглотитель (с самого особняка Кудесника он недоумевал, встречая повсеместно эти дверцы и лючки с черно-красным кругом посредине), но вспомнив, что его здесь быть не может, просто свалил остатки яичницы в приспособленную под это дело квадратную банку… Да, старые особняки оборудованы не были, но Кудесник на то и Кудесник, чтобы иметь то, чего ни у кого нет. Вест все-таки глянул на потолок. Как раз над примусом штукатурка обрушилась вся, на полу тоже белели раскрошенные кусочки. Вест вздохнул.

— Не соображаю уже ничего, — сказал он.

— Поспи, — коротко предложил Пэл и замолчал.

— Не, — Вест помотал головой. — Устал слишком, — знаешь, бывает?

Пэл ничего не сказал. Вест зажмурился, как наверху, сильно-сильно, но ощущение песка под веками не пропало. Собственно, он не спал третьи сутки подряд. Ничего, попытался утешиться он, третьи не четвертые, четвертые не десятые.

— Впечатлений, — сказал он, — много.

Пэл и на это промолчал.

* * *

Объявился Пэл, как и пропал тогда, неожиданно. На следующий или через день, как Вест поселился здесь, утром, выйдя на роскошные развалины роскошного крыльца, Вест увидел фланирующую мимо знакомой развинченной походочкой фигуру и еле догнал аж на соседней улице. При входе Пэл уселся на обломанную колонну и заявил: ага, это хорошо, что ты мне встретился, а то как раз приткнуться негде. В самом доме, критически попинав кучи разной рухляди и мусора, сказал, что в остальные комнаты не пойдет, да и Весту не советует, знает он эти особняки, провалиться — раз плюнуть, до того сгнило все. Вест, конечно, начал приставать с вопросами и напомнил о давнем обещании. Это пожалуйста, это сколько угодно, сказал Пэл.

Позавчера они ходили на Комбинат. Комбинат только при первом рассмотрении казался близко. Это все из-за труб, подумалось Весту, когда начался второй час пути. С Двадцатых, из квартала особняков, большей частью разрушенных и смятых Городом, пустующих, с летучими мышами на чердаках и кошками в подвалах, либо занятых кем-то подо что-то (но никак не под жилье), светящихся плотно занавешенными окнами или черных, как выброшенные на берег корабли, Пэл провел его сразу на Сороковые, заселенные вокерами попроще, но уже почти поголовно работающими на Комбинате. Они стояли у своих подъездов, старухи жались к завалинкам у стен, женщины с маленькими лицами непроизвольно подтягивали к себе детей, взрослые мужики, все как один, поворачивались к ним с Пэлом и провожали взглядами.

А безномерный Страж, вышагивая себе по середине улицы, по сторонам не глядел, поплевывал и тешил Веста историями из Городского бытия. Он, например, рассказал о случае во времена того же Инцидента, когда один старшина вскрыл самовольно лазер-автомат из тех, что составляют Пояс Города, отразил атаку, уничтожив всю первую волну, а затем там же застрелился.

— Еще один наш великий идиотизм, — разглагольствовал Пэл, — тревога ноль-два, а старички в Управлении сидят зады оглаживают, ждут, когда сработает автоматика. О нижних чинах и разговору нет, они сам ключ “внешняя опасность” только через час и расчухали. Ну-с, автоматика не срабатывает. Полчаса не срабатывает, час не срабатывает, старички начинают ерзать. Зовут техэксперта. Тот им: так и так, заклинило шестеренки, зациклилась программа, сблындила машина, короче, снимай колпаки, крути вручную. Старички переглядываются, молчат. А соль в том, что по соответствующему Уложению ни под каким видом в колпак ручонками лазить нельзя. Хоть ты будь кто. Уложениям же тыща лет, Пояс в них проходит как новейшая, как секретнейшая и прочие страсти. В общем, карается смертной казнью. А уж полтора часа на исходе, головные отряды вот-вот в долине покажутся, хочешь, не хочешь, надо шевелиться. Вдруг на пульте сигнал — семнадцатая точка, колпак снят, тревога ноль — девять — “диверсия на секретном объекте”. Тут они клювы совсем поразевали…

— Ну и? — не выдержал Вест.

— Ну и все. Его там на колпаке и нашли. Потом, после всего. В общем, правильно он, я полагаю, хрен их, чего бы старички те с ним после уделали…

Комбинат был обнесен глухим забором, и в заборе была дыра. Тропинка вела прямо в дыру. Или выходила оттуда. У дыры Пэл остановился и обернулся.

— Ну подумай, — сказал он добродушно, — чего ты там забыл? Червей не видел, как копошатся?

— Я должен посмотреть, — упрямо сказал Вест, он и сам не знал, что хочет найти здесь.

— Ну, посмотри, посмотри, — усмехнулся Пэл.

И были пылающие зевы и клубы дыма и пара, и узкоколейка с чумазеньким, непривычного вида локомотивчиком, и алая струя свирепого расплавленного жара, и отвалы коварного шлака, затвердевшего сверху, но лавово-красного под коркой… Нет, они не копошились. Они стояли перед пастями печей, приложив руку-козырек. Они шуровали в топках, и их чуть не облизывали языки огня. Они раскрывали рты и трещали, перекрывая грохот, непонятное, не похожее на речь, но сейчас же случалось что-нибудь — правильное и, вероятно, нужное в этот самый момент. Вест прошел много разных помещений, больших и малых, с непонятными машинами и инструментами, грохочущих и тихих, и везде все шло раза в три быстрее нормального темпа, напоминая невероятную кинопленку, пущенную ускоренно. Всюду, всюду, всюду, всюду, всюду…

Когда у Веста зарябило перед глазами, потекли слезы, а в голове забил набат, он взмолился, и Пэл вывел его к большой грязно-белой стене, из которой на высоте трех этажей выходили ржавые трубы и, перебрасываясь через ограду, уходили прочь.

— Дьявольщина, — приговаривал Вест, вытряхивая из ушей рабочую скороговорку Литейщиков, — вот дьявольщина.

— Убедился теперь? — сказал Пэл. — Пойдем посидим… э, да тут занято.

У стены, под самым выходом труб, росли худосочные кусты с будто рубленными листьями, покрытыми копотью. Они окружали вытоптанную площадку, а вдоль стены были выстроены ящики, и на них сидело пятеро или шестеро вокеров, все в серых робах, один в куртке поприличней. В троих Вест сразу узнал Литейщиков, остальные — неопределенные. Побелка была стерта с бетона до уровня плеч. Один из Литейщиков был пьян. Они все были хорошо, но этот особенно.

— Да я чтоб ребятам своим пожалел, да когда это было, — сказала синяя куртка. Вест сейчас же подумал, что где-то этого типа уже видел. — Чтоб я один там чего-то где-то… верно, мужики?

— Вер-рна, — соглашались двое, которых он приобнял за плечи.

— Свои ребята, ну.

Вест точно его уже видел. Он придержал Пэла, вознамерившегося, по обыкновению своему, устранить помеху кулаками. Пэл пренебрежительно хмыкнул, но остался на месте. Куртка бубнил:

— Ща идем еще, у меня там есть, два дня гуляем, три дня гуляем. За папаню моего. — Он вдруг зарыдал. — Новопреставленного…

— Ланно-ланно-ланно, — зачастил Литейщик, что справа, — будет, будет, господин старшой, будет…

Куртка утерся, мызганул лапой по лицу.

— Я, мужики, завсегда с вами, с народом то есть, — заявил он. — И то: папаня тут, папанин папаня, корень, понимаешь, нашенский отсюда, — он постучал по ящику, — отсюдова, вот…

— Эта… труба, значит, так? — встрял пьяный. — Тут, эта, конус, понял? Труба ид… идет на конус, налезает, так? Диаметр уве… увеличивается, а толщина стенок, — он хлопнул кулаком о ладонь, — не меняется! Это как тебе, а?

Все посмотрели на него. Вест тоже посмотрел на него.

— Чего? — спросил Куртка.

— Be… увеличивается, — сказал пьяный, — а толщина стенок… не меняется!

— Трубы?

— Не… не меняется! — сказал пьяный и уронил голову. Куртка некоторое время ждал продолжения, а потом завел свое:

— А скажи, теперь что? Теперь, понимаешь, чуть чего, кто решает? Во-о! У кого то, понимаешь, у того, там… Нет, и правильно, правильно! (Праль-на! — вняли остальные). И вы мужики, давай сразу, если чего, не стесняйтесь! — он примолк. — Щас пойдем, — сказал он после паузы, — щас. — У меня там… Но уж работу ты мне изволь! — завопил он, будто ему воткнули шило. — Уж изволь!

— Да, это уж да, — невозмутимо соглашалась аудитория. Пьяный опять проснулся.

— На конус, понял? На расширение. А толщина стенок…

Вест глянул на Пэла. У того было такое выражение, будто у него болят все зубы сразу.

— Ты чего? — спросил Вест.

— Жду.

— Чего ждешь?

— Когда ты поумнеешь.

— А, — сказал Вест, но все-таки обиделся.

— На кой тебе эта мразь, — взъярился Пэл, — целоваться с ними ты будешь?

— Не буду, — сказал Вест обиженно. — Но вот того, в куртке, я уже где-то видел, только не вспомню никак.

— Которого-которого? — Пэл хищно выставил нос поверх куста, присмотрелся: — Ерунда, сказал он убежденно, — подумаешь, видел.

Вест пожал плечами. От ящиков доносилось:

— Из третьих подручных, из третьих! На откатке стоял, лопаткой греб. Как папаня, бывало…

— Не… ни… не уменьшается! По-ял?

— Короче, так, — сказал Пэл, — если через…

Но тут компания как-то разом поднялась и, обнявшись, пошла вдоль стены, ища, где та заканчивается. Они и пьяного взяли с собой, он спотыкался следом, бормоча и время от времени чуть не падая. Пэл с Вестом наконец уселись.

— Уф! — Вест вытянул ноги.

— Извиняюсь, господа хорошие, — продребезжал сбоку голосок. Они повернулись.

Под самым кустом сидел на отдельном ящике дедок — зеленобородый и гаденький. Под носом у дедка висела сопля, он, видно, только проснулся, потому его и не было слышно. Дедок проморгался и оживел.

— Извиняюсь, господа хорошие, — повторил он, — брикетика не отыщется завалящего?

— Откуда ты, дед? — спросил Пэл.

— А отсюда, сынок, отсюда, тут я, живу я тут.

В глубине кустов Вест увидел нору, свитую в пуке непонятно как взявшегося здесь сена.

— А сколько тебе, дедуля, годков? — продолжал спрашивать Пэл.

— А и не считаю, сыночек, не считаю. Чего их считать-то? — Дедок опасливо забегал глазенками и съежился. — Может, требуется чего? Посудки там, бумажки расстелить?

— Ну не мразь ли, — сказал Пэл, обращаясь к Весту. — Ведь вот так вот он здесь и подъедается. — Вест дернул головой, не мешай, мол.

— Дед, — спросил он, — ты этих, что только ушли, знаешь?

— Я, сынок, всех знаю, — дедок утерся, — всех наших, комбинатских. Кто с цеха с каждого, все-ех… Забывать маленько начал, а так знаю, да…

— В синем, старшой, он кто?

— А Григги это, старший рабочий. Пога-аный, одно слово. Как пацаном поганым был, так и вырос, и в старшие выбился, а все единое поганый. Песня его вечная — я, я всем вам брат родной! А сам, слыш-ка, дома морду всякими припарками мажет, он ить по “приличным местам”, — передразнил дедок, — шастает, по бабам, ему, вишь, зазорно, что его рожу все моментом распознают. Пога-аный. Слыхали, про папаню пел? Что преставился, сердешный? Ить тоже врет! Помню я era батюшку, тот еще на формовке бы был, пить бы ему в меру, а ить так что? Под крюк и попал… Да тому уж годков пять, а то поболе.

Совсем дедок оживел, и видно было, что тема ему приятна, и он готов развивать дальше. А Вест вспомнил. Этого типа с лицом, как подметка, он видел в памятную ночь у Абрахэма Кудесника. Одет был тип не так, и говорил совершенно не так, но Вест его вспомнил. Ну-ну, подумал он, Литейщик в третьем поколении…

Он откинулся и коснулся затылком бетона. Что же здесь так воняет? В дополнение ко всем бедам еще и воздух пропитан отвратительной вонью. Весту пришло в голову, что запах — это запах тех веществ, того, скажем, газа, который и есть то самое воздействие. То, что вызвало невероятные изменения у Наума, внешние, как их, фенотипические, он же с Той стороны, а теперь Ткач и Ткач, не отличишь. Или сам воздух такой в этом чертовом Городе, будь он тысячу раз проклят. Чушь собачья, тут же подумал Вест. Просто Комбинат. Здесь, на территории, особенно хорошо чувствуется, на Десятых — там вообще не пахнет. Нет, это было бы слишком просто, если дело только в воздухе.

Отдохнув, они пошли за ограду. Пэл указал куда, и Вест подчинился. Мразь не мразь, а делать тут решительно нечего. Не здесь надо искать. А где? Одно “где” теперь есть: Наум, Он, и то знание, которое я получил от него. Но этого мало, и поэтому я ищу второе “где”, но это второе мне скажет Пэл, и, значит, его тоже мало. И, я надеюсь, что есть еще третье “где”. что я найду его сам, очень надеюсь… А пока — Пэл. Вот идет. Пэл, дружище, как бы мне хотелось не думать всего этого, а идти весело и чувствовать рядом друга. И только. Оказывается, так не бывает нигде, нигде не может быть, чтобы “и только”, разве что в детстве. Ничего, как-нибудь. Устал я просто, а так ничего. Как это он сказал: хочу ли я увидеть живой плод вопиющей глупости кое-кого в Страже? То есть? — спросил я. Из-за этого… м-м… заведения, сказал Пэл, Стражу трясет двадцать лет. Как там что держится, не пойму, сказал Пэл, все вроде бы против, а ему хоть бы чих. Кому — ему? — спросил я. Чему, а не кому, поправил меня Пэл и сказал: а вот увидишь. Сегодня же ночью, хочешь? И я сказал: хочу. Глупости власть предержащих всегда были пищей для мятежных костров. Правда, тем временем можно вконец развалить страну, но это уже детали…

А на выходе из дыры в заборе к Весту подошли четверо. Один, бритоголовый, с абсолютно оловянными глазами, спокойно приблизился вплотную и стал выворачивать Весту карманы. Это было до того нагло и неожиданно, что Вест оторопел. Трое стояли немного позади, а оловянноглазый молодчик методично работал. Пэла не было. Он как раз отстал — задержался у норы с дедком — и сказал, чтобы Вест шел потихонечку, он догонит. Половинка оранжевого брикета в упаковке, миниатюрные клещи, прихваченные им в одной из мастерских, всякая мелочь — все исчезло в мешочке, привешенном к поясу оловянноглазого. Вест очнулся. Он сделал маленький шаг вперед, прочно наступил молодчику на ногу и одновременно толкнул его в грудь обеими руками. Молодчик рухнул, и Вест с удовлетворением отметил хруст рвущихся связок. Потом он увернулся от двоих, воткнул прямые пальцы одному в горло, но третий его достал, и он больно ударился затылком и копчиком о забор и землю. Оставшиеся двое замолотили ногами, он закрывался и закрывался, пока не понял что его больше не бьют, а наверху раздается рык и какие-то взвизги.

* * *

…— Ну, вставай, вставай, — приговаривал Пэл. Вест увидел себя все еще на земле, но чуть поодаль. Все четверо остались на месте и совсем не двигались. — Вставай давай, пора уж.

— Ох, — сказал Вест, — ну я и… Здорово они…

— Еще как, — сказал Пэл.

— А как? — Вест прищурил незаплывший глаз. Средние суставы пальцев на левой руке уже начинали пухнуть. Вест был левша.

— Во как, — Пэл показал.

— Да. Ну, я вроде уже, — сказал Вест, — могу…

И вдруг он увидел. Рядом с телами — живыми, неживыми ли — голубел холмик поблескивающих кристалликов. Как снег, подумал Вест, только не белый. С одной стороны в холмик наступили, и он был обрушен.

* * *

Ну и не надо, подумал Вест, качаясь на трехногом табурете. — Ну и молчи, и пожалуйста. И без вас сообразим. Подбородок он упер в кулак, а кулак положил на стол.

— Эй, Пэл, ты не врал, что меня бы в Стражу взяли?

— Не врал. — Пэл вытянул ноги. Под очками не видно было, — открыты у него глаза или нет.

— Очки, у тебя, говоря по чести… того. Неприятные, — сказал Вест.

— Это почему же?

— Глаз не видно.

Пэл, не меняя позы, снял очки и положил их рядом с собой. Глаза у него закрыты.

— Так приятно?

Вест принялся перематывать тряпку на больной руке.

— А в Стражу бы тебя с распростертыми объятьями, — сказал Пэл. Резко повернувшись, он уставил в Веста палец: — Ты не предполагаешь, что они тебя и… А?

— Я предположу, — пообещал Вест, поднимаясь. Он зажмурился, поймав себя, что делает так чаще и чаще. И виной тому вовсе не бессонные ночи. Боюсь я, что ли? — подумал Вест.

— Вставай-ка, мил дружок, — сказал он.

— Куда это?

— Ну, не все же тебе меня водить… Скажи, наш сонник может сделать булку?

— Булку?

— Ну да. Хлебную булку.

* * *

До Восемнадцатой было рукой подать. Знакомый флигель красного кирпича загородил дальний конец улицы. И торчала из дырки в крыше все та же перекошенная закопченая труба. И бетонный бок длинного унылого типового строения пестрел знакомыми выбоинами и каракульками. Вест поправил под мышкой сверток с брикетами и оглянулся на Пэла. Пэл выглядел набычившимся и сердитым, все переживал, небось, ссору из-за этих брикетов. Ничего, подумал Вест, мне Наум свежий сонник подкинет, никуда не денется. Не сердись, Пэл, нельзя же идти без подарка. А на городских продпунктах синтезаторы, выходит, совершеннее, — Вест попытался представить себе идеальный вариант того, что здесь называют сонником, и даже остановился, потому что возникла в связи с этим какая-то очень важная мысль, но был уже подъезд, и возле подъезда на ящиках сидели не бабки, а сидела Рита.

— Здравствуй, Рита, — сказал он.

Рита не ответила, глядя за плечо Веста — левее и выше. Там был Пэл. Пэл, сказал, не оборачиваясь, Вест, дружище, дай мне поговорить. Тьфу, сплюнул, Пэл, знал бы, поспал лучше… Он прошел глубже во двор, к ящикам, наваленным грудой, и недолго гремел и передвигал там.

— Здравствуй, Рита, — повторил Вест.

— Здрассте, — сказала Рита.

— Пришел вот тебя проведать, Свена, соседа вашего тоже. Как вы?

— Это вы с ним пришли нас проведать? — Рита двинула подбородком в сторону ящиков, откуда уже неслось легкое похрапывание.

— А что?

Рита смотрела в узкий кусок улицы, видимый от подъезда в прогал между стенами. У нее были серые, будто присыпанные пеплом волосы, такие же глаза и чистые щеки. Только была она бледна нездоровой бледностью, хрупкая и тонкая.

— Как вы тут, спрашиваю, — сказал Вест. — Нормально?

— Будешь тут… нормальной, — буркнула Рита, показав мелкие и острые зубки хищного зверька.

— Я принес кое-что, — сказал Вест. — Не знаю, любишь ты, нет. Бери, если хочешь.

— Где вы эту дрянь нашли? — Рита глянула мельком и снова уголок рта у нее приоткрылся.

— Сразу и дрянь.

— А то что. Человек называется, еду приличную не может достать.

Вест старался ее не спугнуть. Он еще ни разу не говорил с Ритой, а очень хотелось. Даже просто было нужно.

— Наши ребята меньше, чем четырехканальные не держат, — говорила Рита. — У Ронги шестиканальный. Принес он…

— Не хочешь — как хочешь, — сказал Вест. — Свену отдам, пускай своих питомцев кормит.

— Вы брата не троньте, — сразу ощетинилась Рита. — Чего вы ему жить не даете? Думаете, вам все можно, да? Человек, так все можно! Он же и так… думаете, сладко ему? А по ночам он плачет, слыхали как? Слыхал?

— Рита, успокойся, что ты.

Она нехорошо, горько и безнадежно покивала. Вест потоптался, затем спросил:

— Рита, а Ронги — это кто?

— Так, — она сделала жест рукой, — подонок один. Папа у него, — передразнила она, — понимаешь, мама… А сам — волосы белые, рот слюнявый, под ногтями грязь вечно. И не умеет ничего. — Она спустила челку на самые глаза. — За мной сейчас заедет, я его жду.

— Зачем ждать-то, если подонок?

— А что еще? Эта толстая дура орет… Дайте, что ли, брикетик.

Вест вновь развернул, она взяла фруктовый брикетик, но не стала сразу есть, а долго нюхала.

— Вот что, Рита, — сказал Вест, — а у Ронги звезда какого цвета?

— Зачем вам? Ну, фиолетового, допустим.

— Фиолетового. И что же сие означает?

— Что-что? Фиолетового — значит, не красного и не зеленого.

— И не белого?

— И не белого, и не желтого, и не серобуромалинового в полосочку, — она откусила кусочек брикета, и настроение ее сравнительно улучшилось.

— А что такое мотобратство? Кто туда входит?

— Ну, — она откусила еще кусочек, — мотобратство есть мотобратство, чего тут еще скажешь? У кого машина, тот, считайте, и там. И одновременно никто.

— Это удивительно и странно. Почему?

— Потому что потому. Придумка эта для дурачков. Ничего странного.

— Почему вы так много стреляете? — спросил Вест.

— Кто? Мы? — Рита очень натурально изумилась. — Мы вообще не стреляем. Так, иногда…

Иногда, подумал Вест. За домами послышался мотоцикл. Вест торопливо спросил:

— Рита, ты никогда не слышала что-нибудь о… — он запнулся, — “Колесо”?

— Каком колесе?

— Ну… просто — колесо. Слово такое.

— Ах, слово, — протянула Рита. Что-то изменилось в глазах серого зверька. Она опустила руку с брикетом и совсем отвернулась, но плечо и спина у нее оставались напряженными. На улице коротко взвыл сигнал. Она встала, вышла, и Вест пошел с нею.

Седок на мощном мотоцикле был в шлеме с ярко-оранжевой, а вовсе не фиолетовой звездой, и куртка у него, конечно же, топорщилась. Рита сунула Весту недоеденный брикет, выпалила:

— Брату отдай, он любит, а рыбные — матери, он не ест, а так она все отберет, — и прыгнула на сиденье. Мотоцикл тут же тронул с места, замечательный Ронги так и не повернул головы. Сбоку, из-за стены, вышел Пэл.

— Хорошо зацепила девочка, — сказал он.

— В каком смысле? — Вест постарался не удивиться его внезапному появлению.

— А это одного ведущего научника сынок, — сказал Пэл. — Не промах девочка, — повторил он, — даром что на помойке выросла.

Вест проводил мотоцикл взглядом до самого поворота. Езжай, Рита, подумал он, и пусть с тобой ничего не случится. Езжайте, железные всадники, ангелы смерти. Пусть с вами со всеми ничего не случится, девочки и мальчики с автоматами. Вы рано вырастаете, но поздно взрослеете. У вас есть автоматы, но вы еще не знаете, в кого надо стрелять, и поэтому стреляете друг в друга. Вы не знаете, что самое лучшее — это когда ни в кого не надо стрелять. Пусть с вами ничего не случится. Он опять зажмурился и даже прикрыл глаза рукой.


Содержание:
 0  Век дракона (сборник) : Владимир Гусев  1  Владимир Гусев УЗЛОВОЙ МОМЕНТ : Владимир Гусев
 6  ПОВЕСТЬ О ПОСЛЕДНЕМ ДРАКОНЕ : Владимир Гусев  12  Глава 2 : Владимир Гусев
 18  Глава 2 : Владимир Гусев  24  Глава 1 : Владимир Гусев
 30  Джутовый Квартал. Третья улица. Вест : Владимир Гусев  36  Управление Стражи. (Месторасположение неизвестно) : Владимир Гусев
 42  “Колесо” : Владимир Гусев  48  2 : Владимир Гусев
 54  9 : Владимир Гусев  60  15 : Владимир Гусев
 66  ИМЯ, ЛЕГКОЕ, КАК ВЗДОХ : Владимир Гусев  72  Леонид Кудрявцев ФИОЛЕТОВЫЙ МИР : Владимир Гусев
 78  Глава 4 : Владимир Гусев  84  Глава 4 : Владимир Гусев
 90  Глава 3 : Владимир Гусев  96  Глава 5 : Владимир Гусев
 102  ЧАСТЬ 2. БЫСТЬ НЕКАЯ ЗИМА : Владимир Гусев  108  Глава 1 : Владимир Гусев
 114  ЧАСТЬ 3. ИЗ-ЗА ОСТРОВА НА СТРЕЖЕНЬ : Владимир Гусев  120  ЭПИЛОГ : Владимир Гусев
 126  Город. Подвал на Восемнадцатой улице : Владимир Гусев  131  Город. Перекресток Пятой и Шестнадцатой Полдень. (Продолжение) : Владимир Гусев
 132  вы читаете: Город. Заброшенный особняк : Владимир Гусев  133  Город. Перекресток Пятой и Шестнадцатой Полдень. (Окончание) : Владимир Гусев
 138  Джутовый Квартал. Третья улица. Вест : Владимир Гусев  144  Управление Стражи. (Месторасположение неизвестно) : Владимир Гусев
 150  “Колесо” : Владимир Гусев  156  3 : Владимир Гусев
 162  10 : Владимир Гусев  168  16 : Владимир Гусев
 174  6 : Владимир Гусев  180  13 : Владимир Гусев
 186  1 : Владимир Гусев  192  1 : Владимир Гусев
 198  2 : Владимир Гусев  202  Татьяна Торецкая ТРОПА В БУДУЩЕЕ : Владимир Гусев
 203  Использовалась литература : Век дракона (сборник)    



 




sitemap