Фантастика : Социальная фантастика : ИМЯ, ЛЕГКОЕ, КАК ВЗДОХ : Владимир Гусев

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  6  12  18  24  30  36  42  48  54  60  65  66  67  72  78  84  90  96  102  108  114  120  126  132  138  144  150  156  162  168  174  180  186  192  198  202  203

вы читаете книгу




ИМЯ, ЛЕГКОЕ, КАК ВЗДОХ

Когда Н’Даннг перевалил через Лесистые Холмы, было далеко за поддень. Он заметил направление на большую излучину реки Золотисто отблескивающая, в чешуйках волн лента выгибалась, пятясь от простертого к ней зеленого леса. С того места, где стоял воин, даже его зоркий взгляд не в силах был различить следы присутствия человека на узкой полоске земли между лесом и рекой — все равно, как если бы он пытался высмотреть щепоть маковых зерен на дне колодца.

До поселка Н’Даннг добрался под вечер. Одинаковые дома на высоких сваях, под островерхими крышами из связанного пучками камыша напоминали исполинскую пасеку. Сторожей не было, не залаяли, бросаясь навстречу незнакомцу, собаки, и никто не вышел к нему из хижин. Н’Даннг ступил на красноватую глинистую землю, исполосованную длинными тенями от свай, и замедлил шаг.

Солнце цеплялось за вершины дальней горной гряды на западе, не хотело проваливаться до утра в потусторонний мир. Спокойные воды реки. ловили последние лучи светила, строили из них блестящую дорожку. Поселок казался вымершим. Но вот легкий ветерок подул со стороны реки, ноздри воина затрепетали, рука крепче сжала копье и сразу расслабилась. Н’Даннг улыбнулся и направился к хижине, стоящей поодаль на самом берегу.

Вблизи запах трапезы был сильнее. Воин поднял копье, постучал древком по высокому помосту.

— Мир вам, люди! — крикнул он. — Я пришел убить дракона.

Кто-то выглянул из хижины и тотчас скрылся, так что Н’Даннг не успел его рассмотреть. Воину пришлось отпрыгнуть в сторону, потому что на голову ему полетела веревочная лестница с деревянными перекладинами. Хватаясь за перекладины одной рукой, — в другой было копье — он взобрался по лестнице в хижину.

Полумрак не помешал ему разглядеть сидящих. Их было трое: двое молодых мужчин и женщина. И еще Н’Даннг заметил снаряжение, сложенное в углу — копья, булавы, лук, колчаны со стрелами. Он молча поставил рядом свое копье, затем коснулся сомкнутыми ладонями лба, груди и живота, совершая приветственный ритуал.

— Мое имя Н’Даннг, я пришел из-за холмов.

Встав с мест, охотники повторили приветствие; к удивлению Н’Даннга, женщина последовала их примеру.

— Здравствуй, прославленный воин, — сказал старший из мужчин, склоняя голову в знак уважения. — По ту сторону холмов и по эту немало рассказывают о твоих подвигах. Мы счастливы, что случай пересек наши дороги. Меня зовут Ого, это мой брат Горо, мы приплыли вчера по реке.

Братья-воины были приземистыми крепышами. Ого — на голову ниже Н’Даннга. Горо — почти на столько же ниже брата, но вдвое шире в плечах. Н’Даннг одобрительно посмотрел на бугры мускулов, которые покрывали их от шеи и до щиколоток — он не удивился бы, узнав, что братьям приходилось ходить на дракона с голыми руками.

— Майхе, — назвалась женщина, и больше не добавила ни слова, как будто имя все объясняло.

Если она и слышала раньше о Н’Даннге, то не подала вида, спокойно глядя на высокого смуглокожего мужчину старше средних лет, в раскосых глазах которого читался незаурядный ум, а по облику и повадке можно было безошибочно угадать опытного бойца. Н’Даннг обвел взглядом ее стройную фигуру. Ростом женщина лишь немного уступала ему самому, одета была в короткую тунику, отчего ее внешность только выигрывала.

— Ты тоже воин? — спросил Н’Даннг чуть насмешливо, но она не приняла насмешки:

— Да. Я знаю, это не в обычае здешних мест, но я родилась очень далеко отсюда, на берегу океана. В моем племени воюют и мужчины, и женщины. Уже много лет я странствую в чужих краях, и постепенно добралась сюда, где не знают ни о Великой Горькой Воде, ни о народах, населяющих побережье. Может быть, до тебя доходили слухи о моем племени? Нас называют Знающие Слово.

— Нет, — покачал головой Н’Даннг, — не слышал. Мир обширен, и все больше охотников странствует по его пределам. Еще совсем недавно мы были одиночками, а теперь это занятие превратилось в ремесло. Мы начинаем мешать друг другу — вот и здесь я, похоже, лишний: четыре охотника на одного дракона, если он не с гору величиной, это много. Ведь он не столь велик?

— Дело не в размерах, — вступил в разговор охотник, названный Горо. — Мы трое достаточно опытны, но со вчерашнего дня пребываем в растерянности и до сих пор не решились подобраться поближе, чтобы посмотреть на дракона. Пойдем, ты увидишь сам.

Когда они шли через поселок, Майхе поймала взгляд Н’Даннга и мимолетно усмехнулась ему.

— Вот, — сказал Горо.

Они стояли перед чем-то, что выглядело, как огромная неровная тень, но поблизости не было ничего, что могло бы ее отбрасывать. Присмотревшись, Н’Даннг понял, что это не тень — просто земля перед ними изменила цвет с красного на черный. Ближе к краю пятна на черном участке встречались красные проплешины, дальше цвет был сплошным. Воин поднял голову и увидел, что хижины по ту сторону линии тоже почернели, словно обуглились.

Однако это не было пожарищем: огонь пожрал бы камыш и дерево без остатка. Н’Даннг перевел взгляд на лес, видневшийся за хижинами. Лес тоже почернел, но неравномерно — нижние ветви деревьев были мертвы, и трава у корней, и кусты, но верхушки деревьев уцелели, раскачивались, как ни в чем ни бывало, шелестя нетронутой зеленью. Полоса огородов, что отделяла деревню от леса, тоже была цела. Похоже было, что над домами и лесом пронесся смертоносный вихрь, но он выбирал цель, а не разил без разбора.

— Это не пожар?

— Нет, это дракон.

— Он пришел днем, в жаркий послеполуденный час, когда все отдыхали, — сказал Горо. — Бродил по поселку и заглядывал в хижины, обитатели которых спали — и больше они не проснулись. Когда остальные увидели, что часть поселка почернела, и никто не вышел из хижин, их души объял ужас, они бессмысленно топтались подле черной черты. Затем из леса вышло чудовище, все в пятнах, и остановилось посреди мертвой земли, глядя в их сторону. Дракон втянул в себя воздух, раздувшись, как бочка, шагнул вперед и выдохнул. Из пасти у него повалил бурый дым, только тогда они бросились бежать. Но те, кого дым настиг, не убежали далеко. Они катались по земле с воплями, выцарапывая себе глаза и раздирая рты, и очень быстро умерли, все до единого.

Дракон повернулся и ушел в лес, не глядя, что творится у него за спиной. Но посельчан уже ничто не могло удержать. Самые смелые успели захватить с собой кое-какие пожитки; староста и двое его сыновей ушли последними — мы с братом еще застали их. Слух о несчастье опережал беженцев, и все, кто слышал их повесть, дрожали от страха — не было еще в здешних краях столь опасного дракона. Вот почему мы не знаем, как быть. Что скажешь ты, самый мудрый и опытный из нас?

Н’Даннг не ответил. Вместо этого он наклонился, сорвал травинку и позволил стебельку выскользнуть из ладони на мертвую землю. Травинка осталась лежать невредимой. Тогда воин опустился на корточки и осторожно потрогал черную поверхность — ничего не случилось. Он выпрямился и шагнул вперед. Земля сухо хрустела под ногами. Через десяток шагов Н’Даннг обернулся: там, за чертой, был другой мир, живой и яркий, оттуда смотрели на него двое охотников и женщина со спокойным лицом. А здесь, кажется, даже солнце палило яростней, и над выжженной почвой поднимался кислый, резкий дух, от которого першило в горле.

Н’Даннг дошел до ближайшей хижины, подпрыгнул, уцепился за край помоста и, подтянувшись на руках, исчез внутри. Когда воин снова показался снаружи, он был мрачен, на скулах его играли желваки.

— Их задушило ядовитое дыхание дракона, — сказал он, поравнявшись с охотниками. — Я не хотел бы умереть такой смертью. Яд разъедает кожу и глаза, от него все становится черным.

— Люди тоже? — спросил Горо.

— Как головешки, — кратко ответил Н’Даннг.

* * *

Ночь опустилась на поселок, накрыв его дырявым шатром небес, в прорехи которого заглядывали звезды. Было тихо, чуть плескалась о берег река; близкий лес ничем не выдавал своего присутствия, даже ночные птицы молчали. Горо развел костер в очаге, и хижина сразу наполнилась теплом и дымом. Охотники расселись вокруг очага с мисками похлебки.

Разговаривали вполголоса, пугала не близкая опасность, опасности всегда ходят рядом с охотником, — страшила неизвестность. Одно дело обычный дракон, совсем другое — порождение мрака, убивающее одним лишь дыханием. А ведь придется сразиться с ним…

Хотя знали наверное, что ночью не выходит из своей берлоги, казалось, он бродит поблизости- вот просунет морду в хижину, дохнет — и за оружие схватиться не успеешь. Отгоняя наваждение, рассказывали истории, из своей жизни и услышанные от других. Говорили мужчины, Майхе молчала, слушала. Н’Даннг смотрел, как вздрагивают ее ресницы, как пляшет на циновках тень от ее гибкой фигуры, и ему не хотелось думать о том, что будет завтра.

— Да поможет нам Небесный охотник в предстоящем тяжком испытании, — вздохнул Ого.

— Кто такой этот Небесный охотник? — спросила Майхе. — Я уже не впервые слышу о нем в здешних краях.

— Я могу ответить на твой вопрос, — заметил Н’Даннг, шевеля угли в очаге. — Когда-то давно, когда я был так же молод, как вы сейчас, я прожил целый год близ Лесистых Холмов. В те времена легенда о Небесном охотнике была почти сказкой, а теперь в него верит люд равнин, плоскогорий и холмов от Скальной Гряды и до самого Синегорья. Историй рассказывают много, но все сходятся в одном: есть, говорят, такой дракон — самый страшный из всех, и смертному его победить не под силу. Не дракон это на самом деле, а Сущее Зло, от которого происходят все остальные драконы.

Небесный охотник идет по следу Сущего Зла, настигает его и побеждает, но зла так много, что он никак не может с ним справиться. Он вечно странствует, как и мы, только не по земле, а по небу. Считают еще, что сверху ему видно все, и он помогает тем, кто борется с драконами на земле. Когда Небесный охотник истребит последнюю частицу первопричины зла, наступит прекрасное время, все будут счастливы А пока…

Н’Даннг умолк, и все почему-то посмотрели в ту сторону, где за обожженными деревьями пряталось драконово Логовище.

— Но сам ты не веришь в Небесного охотника?

Н’Даннг покачал головой.

— Если мы будем надеяться на него, зла в мире не убавится. Даже если он существует, он все равно не сделает за нас нашу работу. Правду говоря, Небесный никогда не приходил мне на помощь, хоть были случаи, когда она бы не помешала. Я не в обиде на него, у него хватает своих дел — если он есть, конечно. Когда мы, четверо мальчишек, впервые убили дракона, никто еще не поминал Небесного охотника. Но я ответил на вопрос, теперь твоя очередь. Расскажи нам о своем народе.

Майхе кивнула. Н’Даннг отметил, что для женщины она на редкость немногословна.

— Нас хорошо знают на побережье, но так далеко вглубь суши, почти к подножию Горной Страны, не забредал никто из нас.

Наша родина — прибрежные острова: мы дети моря, хотя сражаемся со злом и на воде, и на суше. Знающие Слово владеют обычным оружием, но, кроме него, нам ведомы заклинания: одни для трав и деревьев, другие для зверя, третьи для человека, совсем особые для дракона. Каждый ребенок нашего племени, прежде чем стать взрослым, проходит таинство посвящения в подземных пещерах, где символы, начертанные на скалах, знакомят его со словами. Наше знание пришло из тьмы времен; мы умеем лечить, но можем и насылать боль.

Мой народ — народ странствующих воинов, лишь немногие живут на издревле принадлежащих нам землях. Соседи давно изгнали бы нас с плодородных островов, если бы их не останавливал страх. Ибо когда они еще пребывали в невежестве и дикости, предки моих предков пришли из-за гор, что на краю мира, и научили племена варваров ремеслам — а заодно научили бояться Знающих, ибо нет оружия сильнее слова.

Майхе подняла голову. Глаза у нее были особенные, светло-желтые и холодные, как у лесной кошки, и так же отсвечивали в темноте.

— Знание не приносит нам счастья, — сказала она с горечью. — Вы, воины, поймете меня. Как человек, избравший ремесло охотника, одинок среди своего племени, так мой народ одинок среди других племен. Взрослые мужчины и женщины проводят жизнь в странствиях, и мало рождается детей — зато много воинов гибнет в бою. Но давным-давно наши предки избрали эту дорогу, и мы храним верность выбору.

— Ты говоришь, вы знаете разные слова, но называют вас Знающими Слово, — мягко напомнил Н’Даннг. — Что это за Слово?

Майхе сверкнула глазами в его сторону, но не ответила. Горо сделал движение, как будто хотел заговорить, однако промолчал. Легким, пружинистым движением Н’Даннг поднялся с циновки…

— Ночь коротка, а завтра нас ждет трудный день. Спокойного отдыха, воины.

Через некоторое время Майхе тоже покинула хижину. Горо втянул наверх веревочную лестницу. Женщина сделала всего несколько шагов и остановилась. Н’Даннг ждал ее, недвижный, как изваяние.

— Майхе, — шепнул он едва слышно, — скажи, отчего губы мои вновь и вновь повторяют твое имя: имя, легкое, как вздох…

Рука его протянулась и легла ей на плечо. Женщина рассмеялась, смех ее был, словно перезвон хрустальных бубенцов. Бок о бок они спустились к реке, и теплая вода приняла их в свои объятия.

* * *

Солнце просвечивало лес косыми лучами, которые переплетались с ветвями деревьев и длинными перистыми листьями папоротников подобно тому, как скрещиваются и сплетаются нити в холсте. Охотники прятались в зарослях, примыкающих к поляне, которая полукругом лежала у подножия скалы. Под скалу уходил вырытый во влажной лесной земле ход. Ход был свежим, вокруг него по поляне были разбросаны кучи земли. По ширине нора была достаточной, чтобы туда свободно мог пролезть человек — уже одного этого хватило бы, чтобы ни один из охотников не пожелал так поступить.

Они ждали несколько часов, не проявляя нетерпения. Лес вокруг был столь же пуст, как покинутая обитателями деревня: ни птиц, ни змей, ни мелких зверьков; даже комарья было в несколько раз меньше, чем обычно. Прямо рядом с тем местом, где расположился Н’Даннг, был брошенный муравейник. Ноздри охотника беспокойно подрагивали: его раздражал резкий отвратительный запах, пропитавший поляну. Вонь могла бы исходить от раздавленного жука, но ни от человека, ни от зверя, безразлично — живого или мертвого. Чужой запах мутил мысли; древнее чувство, мудрее и старше разума, требовало бежать отсюда прочь и не возвращаться.

Именно обоняние — не зрение и не слух, — подсказало охотнику, что обстановка изменилась. Запах усилился, прошел волной по поляне, затем еще и еще — толчками из черной дыры под скалой. Н’Даннг положил руку на копье. Спустя несколько мгновений земля вокруг отверстия дрогнула, зашевелилась. Показалась увесистая когтистая лапа в жестком панцире, коричневом с россыпью оранжевых пятен. Лапа заскреблась о край ямы, подтягиваясь. За ней последовало нечто бурое, беспорядочно испещренное желтым, красным, оранжевым — большое и бесформенное, — неожиданно быстро вынырнуло наружу, встряхнулось, потянулось и оказалось драконом.

Н’Даннг едва сдержал возглас изумления: такого дракона он не видел никогда — он, перевидавший их многие сотни! — и ни в бреду, ни в скверном сновидении не могло привидеться подобное. Дракон был отдаленно похож на человека, будто злобная насмешка — урод, помесь человека с драконом. Он стоял, выпрямившись, на двух лапах, и две лапы-клешни — ужасное подобие человеческих рук — свисали по обеим сторонам бочкообразного туловища.

Жесткий панцирь покрывал чудище с ног до головы, но не сплошь — словно был он мал и растрескался, а в образовавшиеся щели вылезла морщинистая кожа, обвисшая грубыми складками. Дракон ростом был ненамного выше Н’Даннга, но гораздо крепче и тяжелее человека. Уродливая, покрытая шишковатыми наростами голова клонилась набок под собственной тяжестью, на ней полотнищами полусгнившего пергамента трепыхались огромные уши. Морда дракона… Н’Даннг взглянул на Майхе, это зрелище могло испугать не только женщину. Но женщина-воин смотрела в другую сторону, и, проследив за ее взглядом, Н’Даннг увидел птичье гнездо на ветке в двух шагах от драконьего логова.

Чудом уцелело оно, прикрытое листьями, в середине небольшого пятнышка живой зелени. Крохотная пташка-зеленушка сидела съежившись, но не покидала гнезда, где вот-вот должно было вывестись потомство, И вдруг Н’Даннг понял, что Майхе неспроста обратила внимание на гнездо: она глядит туда потому, что дракон тоже заметил его.

Чудище постояло, покачиваясь. У вывернутых ноздрей чуть клубился бурый дымок. Зеленушка почуяла его взгляд и замерла. Дракон шагнул вперед, приблизил морду к ветке и рассматривал гнездо вблизи. Люди невольно затаили дыхание, хотя в этой игре со смертью они были всего лишь зрителями. Теперь пичуга не могла двинуться уже от страха. Дракон отстранился и легонько дунул на ветку. Зеленушка коротко пискнула. Писк прервался мгновенно, от храброй лесной крохи остался грязно-бурый комочек. А дракон, подняв к небу жуткий череп, завизжал и затявкал высоким голосом. Н’Даннг снова оглянулся на Майхе: слезы блестели у нее на глазах.

— Он смеется, — шепнула женщина одними губами, беззвучно, и Н’Даннг понял, что она права.

Но это значило, что дракон, которого они видели перед собой, больше, чем зверь — ведь звери не смеются. Он обладает самым страшным оружием — разумом, хоть разум его слаб, и не он движет поступками чудовища, а кровожадная злоба. И, значит, напрасны надежды, что дракон поселится в лесу надолго, так что у них будет время собрать большой отряд. Он любит убивать, значит, он пойдет искать жертвы. Чтобы этого не случилось, нужно прикончить его здесь — и как можно скорее.

* * *

В то утро охотники еще долго сидели в укрытии, наблюдая; не смели шевельнуться, чтобы чудище их не заметило? Дракон прохаживался по поляне, затем протопал в сторону реки — тропа его была отмечена черным, — вернулся и ушел в противоположном направлении, к огородам, после чего вновь залез к себе в нору. Дождавшись этого, они ушли, оставив наблюдателем Ого. Так охотники провели два дня; по очереди следили за драконом, изучая его повадки и привычки. Пытались найти уязвимое место, но не находили. Казалось, дракон защищен от всего, чем они могли бы причинить ему вред.

При внешней неуклюжести он передвигался неожиданно тихо и быстро. Силен был, как шестеро дюжих парней — судя по тому, с какой быстротой он рыл землю мощными когтями. Нюх у дракона был отвратительный, зрение напоминало змеиное: движущиеся предметы он замечал мгновенно, но неподвижные мог не увидеть, — однако острый слух делал почти незаметными эти недостатки. Охотникам приходилось вести себя предельно осторожно.

Прогуливаясь по лесу, дракон подолгу рассматривал листья и цветы, вплотную приближая к ним уродливую морду, затем превращал их в пепел своим дыханием и смеялся. После того, как он сжег несколько мелких зверушек, никто из лесной живности ему больше не попадался. Питался он мучнистыми клубнями, которые выкапывал на огородах за деревней; раз в день, утром, спускался к реке пить воду.

На третий день, считая с прихода Н’Даннга, охотники собрались, чтобы сообща решить, как быть дальше. Лица их были серьезны, думы невеселы. Они понимали, что силы неравные, и неизвестно, удастся ли им справиться с драконом — быть может, никто из четверых не уйдет живым с поля битвы. Но все были согласны, что со дня на день дракон окончательно опустошит огороды и покинет свое убежище, а тогда им придется последовать за ним, и одолеть его будет гораздо труднее.

До сих пор никому из охотников не пришло в голову, как одолеть дракона. Любой из них тотчас поделился бы мыслью с товарищами, но пока делиться было нечем. Обстоятельства торопили, приближая урочный час; оставалась единственная надежда на то, что вместе они что-нибудь придумают.

— Я предлагаю засаду, — сказал Ого. — Воспользуемся тем, что дракон плохо видит, подстережем его на тропе, по которой он ходит к огородам. Способ опасный, но другого я не вижу.

Горо согласно кивнул. Как видно, старший брат высказал мнение их обоих. Н’Даннг покачал головой: он тоже думал об этом, как о самом очевидном пути, и пришел к выводу, что способ не годится.

— Нет, — сказал он медленно. — Ведь ему достаточно только выдохнуть, и от нас останутся обгорелые головешки. А чтобы действовать мечом или копьем — если его вообще можно поразить обычным оружием — надо подойти близко.

— Ну, если это невозможно, и говорить не о чем: мы никогда не убьем его, — сумрачно сказал Горо.

— Ну ладно, — продолжал его брат. — Есть второй способ — вырыть ловчую яму на тропе и устроить дракону западню. Но вспомните, с какой быстротой дракон роет землю: если это будет обычная яма, мы и опомниться не успеем, как он выберется оттуда. Если же она будет очень глубокой, мы сами не сможем до него дотянуться. Так что все опять сводится к засаде.

— Если бы мы были в горах, могли бы столкнуть на него большой камень, пока он сидел бы в яме, — проворчал Горо.

Майхе вообще не вмешивалась в разговор, сидела рядом с Н’Даннгом молча, неподвижно, лишь тень от ресниц дрожала на ее щеке. Н’Даннг посмотрел на женщину, и взгляд его отразил тревогу, владевшую сердцем охотника. Он предпочел бы встретить Майхе не здесь и не сейчас, не в преддверии смертельной схватки. Теперь воин многое знал о ней, но не покидало ощущение, что ему неизвестно нечто очень важное. Он был уверен, что она ничего не скрывает — только недоговаривает, умело обходя молчанием сложные вопросы. Томительное чувство недосказанности не проходило. Как всегда, Майхе ощутила его взгляд, повернулась, ответила: в глубине спокойных глаз цвета клеверного меда вспыхнули и исчезли серебристые искры, словно плеснулась стайка крохотных рыбешек.

— Можно попытаться обрушить на него дерево, если ночью подпилить ствол, — высказался Н’Даннг.

— А! — воскликнул Горо. — Что, если мы ночью затопим драконово логовище?

— Он выберется оттуда еще быстрее, чем из ямы, — возразил Ого. — Хорошо бы в таком случае не залить его, а поджечь, но и в этом мало толку.

— Все-таки, если захватить его спящим… — начал Горо, но Н’Даннг перебил его.

— Мы пытаемся найти единственный способ; но что, если выход в том, чтобы применить их все одновременно? Я предлагаю устроить и западню, и засаду. В дно ловчей ямы вкопать острые прочные колья, на голову дракону обрушить тяжелое бревно, и, если этого будет недостаточно, поджечь его. А самим затаиться неподалеку, чтобы напасть, если он сумеет выбраться из ямы. Может статься, и на этом пути нас ждет смерть, но выбора нет.

— Я заметила, что вода уменьшает действие яда дракона, — заговорила вдруг Майхе. — Деревья около самой воды, там, куда дракон ходит пить воду, еще живы, хотя вдоль всех его троп они давно почернели, и листва обратилась в пыль. Думаю, что западню следует делать не около огородов, а на пути к реке — если дракон не будет убит, вода станет нашим спасением.

— Разумно, — согласился Н’Даннг. — И можно наполнить водой тыквенные сосуды, чтобы обливаться из них во время сражения.

— Лучше заранее пропитать водой одежду, — предложил Горо.

— Сделаем и то, и другое, — решил Н’Даннг.

— Если в поселке найдутся кожи, и кто-нибудь из вас мне поможет, я изготовлю плотные кожаные одежды, — пообещала Майхе.

На том и порешили. Способ, которым они полагали расправиться с драконом, ни у кого не вызывал возражений: он охватывал все, что они смогли придумать.

После разговора Н’Даннг и Майхе спустились к реке: они часто плавали вдвоем — братьям то ли не нравилось это занятие, то ли они уговорились предоставить реку в их распоряжение. Майхе едва ли не превосходила Н’Даннга в искусстве пловца, чувствовалось, что вода — ее родная стихия. В воде она преображалась, становилась веселой и шаловливой, и могла плескаться и нырять бесконечно. Но сегодня они лишь быстро окунулись, а затем берегом реки направились вниз по течению.

Стояла лучшая пора года в тех краях — долгое, мягкое лето, когда холмы преграждают путь ветрам и дождям на равнину. Воздух чистый, звенящий. Неяркие краски степи. Река спокойно стремила свои воды под синим холстом неба. Не верилось, что она способна на ярость, что в дождливый сезон река разливается, затопляя пологий берег, и воды, красные от глины, дохлестывают до помостов.

В той стороне, откуда пришел Н’Даннг, протянулась неровная цепь холмов. Днем очертания их становились размытыми, словно плыли в мареве горячего воздуха над равниной. Линия холмов изгибалась широким полукругом, и к востоку ее продолжение закрывал лес: он начинался сразу, без подлеска, от поселка его отделяли только огороды. Картина была мирной, навевала покой. Трудно было поверить, что зло — вот оно, совсем рядом, в лесу. Единственным напоминанием этому служила черная полоса, захватывающая часть поселка. Дождей, чтобы размыть ее, не было, и траурный цвет держался стойко.

Майхе по обыкновению молчала. Заговорил Н’Даннг. Он давно готовил эти слова, и все-таки они трудно давались ему. Непроницаемое обычно лицо воина, подобное бронзовой маске, отразило сложную игру чувств.

— Майхе! Тебе известна теперь моя жизнь, она нелегка — странствия да сражения. До сих пор я не видел причин менять ее и не искал спутника. Но теперь мне стало казаться, что человек не в силах провести всю свою жизнь в скитаниях. И, может быть, хижина в тихом месте у реки… Не согласишься ли разделить со мной кров и очаг?

Воин остановился, привлек женщину к себе.

— Майхе?

Прохладная ладонь легла ему на губы. Н’Даннг с тревогой заглянул ей в глаза, но ответный взгляд не таил улыбки.

— И я думала об этом, — шепнула Майхе. — Дом, где всегда тепло, где звенят детские голоса. Но, — глаза ее потемнели, — давай подождем немного. И спасибо, что не пытаешься отговорить меня от участия в сражении — все равно не соглашусь. Повтори мне свои слова послезавтра вечером, когда дракон будет мертв. Да будет с нами удача!

У них было еще много времени до завтрашнего утра, и некоторую его часть Н’Даннг и Майхе провели в беседах. Но по молчаливому согласию к этому разговору они больше не возвращались.

Следующий день охотники истратили на приготовления. Ого и Горо отправились в обход владений дракона подальше в лес, спилили большое дерево, обработали ствол и сплавили бревно по реке. Времени на это потребовалось много, чтобы дракон не услышал и не отправился посмотреть, что происходит. Майхе, собрав все кожи, что нашлись в покинутых хижинах, трудилась над одеждами., которые должны были защитить их от ядовитого дыхания. Н’Даннг в одиночку следил за драконом. Воздух в лесу был прохладным, но дышать было тяжело — стойкая вонь не выветривалась за ночь. Н’Даннг смотрел издалека, как что-то большое, бурое, пятнистое движется среди обожженных стволов мертвых деревьев, и чувствовал, как напрягаются мускулы, готовые к действию.

После обеда охотники легли спать, чтобы набраться сил перед тяжелой работой. Майхе настояла, что останется сторожить. Уже наступили сумерки, когда Н’Даннг проснулся от запаха копченой рыбы, который щекотал ему ноздри, и растолкал братьев. К тому времени, как они поужинали, дракон должен был по своему обыкновению заползти в логовище, и можно было начинать.

По мере того, как всходили луны, становилось все светлее. Место для западни выбрали заранее — около самой воды, немного не доходя до площадки на берегу, где дракон пил воду, и песок под его лапами схватился сплошной коркой. Майхе осталась у логовища на всякий случай, чтобы дракон не застал их врасплох, если вылезет из берлоги. Н’Даннг и Ого копали яму. Рыть было трудно — корни деревьев и трав, пронизывающие землю, сплелись в единое целое. Вскоре охотники сбросили одежду и работали нагие до пояса, а лунный свет, казалось, плавился на разгоряченных телах и стекал по ним вместе с потом. Старались копать тихо. Горо уносил землю и сбрасывал ее в реку. Бревно, которое было спрятано в кустах выше по течению, вытащили на берег, и Горо принялся опутывать его сложной сетью веревок.

Работали без передышки: время торопило. Закончив глубокую яму, на дно вкопали заостренные на концах колья, которые Ого, — не особо, впрочем, надеясь на успех, — вымочил в ядовитом отваре болотной травы. Сверху положили настил из тонких жердей, засыпали землей, заровняли. Бревно подняли наверх, рассчитывая на то, что дракон не имел привычки разглядывать небо, и закрепили веревками. Они едва успели завершить работу к рассвету.

Охотники быстро окунулись ниже по течению, натянули плотные, жаркие кожи и вошли в воду еще раз, уже в одежде. Только головы и лица оставили пока открытыми. Взяли с собой воды в тыквенных сосудах, чтобы обливаться ею, если придется ждать долго. И залегли поодаль по обе стороны драконовой тропы, которую окружали мертвая трава, мертвые деревья и кусты, источавшие резкий, кислый запах смерти.

Ждать, и верно, пришлось долго. Солнце давно встало над лесом, от черной земли на тропинке поднимался вонючий пар. Н’Даннг забеспокоился, что дракон решил покинуть лесное убежище уже сегодня, и они напрасно ждут его здесь. Но они никак не могли убедиться в этом, поскольку не решились оставить дозорного у логова — в засаде нужны были все.

И вот они наконец услышали, что дракон приближается: но выдавали не шаги: ступал он на удивление легко, а сопение; затем увидели омерзительную тушу, которая двигалась в их сторону. Не доходя двух шагов до ямы, дракон вдруг остановился и огляделся по сторонам. Было мгновение, когда он смотрел, казалось, прямо на Н’Даннга. Охотник затаил дыхание. Стоило дракону выпустить в его сторону струю бурого дыма — и только почерневший труп напоминал бы о том, что в зарослях скрывалось человеческое существо. Но дракон равнодушно отвернул морду, постоял, словно раздумывая, — а, может, и правда задумался, — сделал еще один шаг, и оказался на краю ямы. Здесь он снова остановился, как бы в нерешительности — что-то тревожило его, или же по случайному совпадению именно сегодня ему вдруг расхотелось пить воду.

Но тут Горо освободил противовес, и бревно рухнуло вниз, прямо на голову дракона. Удар был ужасен. Дракон упал вперед и провалился в яму, сминая настил. Тотчас из ямы послышался пронзительный визг, и выплеснулось облако бурого дыма. Визг перешел в завывания и постепенно затих. Они подождали немного, но снизу доносилась только слабая возня.

Н’Даннг проверил напоследок плотность своих кожаных доспехов, вылил на голову воду из баклаги, и направился к яме. Приблизившись, охотники осторожно заглянули туда. Один острый кол пробил дракону бок. Дракон упал мордой вниз, переломав остальные колья. Рядом валялось бревно. На затылке дракона была большая неровная вмятина, на плече потрескался панцирь и кожа свисала лохмотьями. Пока она так стояли и смотрели, дракон завозился и стал подниматься. Охотники замерли, словно завороженные.

Чудище выпрямилось во весь рост, встало, пошатываясь. Схватилось лапами за кол, который торчал у него из подмышки, взревело и выдернуло его. Из раны показалась густая слизь, заструилась кровь, но почти сразу свернулась, закупорив рану. Дракон сел, — они впервые видели его сидящим, так он еще больше походил на человека. — привалился к стене, посмотрел наверх. И увидел охотников.

Они едва успели отскочить, как из ямы ударил столб бурого дыма. И все затихло: молчание в кустах, тишина в яме. Н’Даннг протянул копье, пошевелил мертвые кусты около западни, на которых осели коричневые лохмотья яда. Дракон взвыл, снова плюнул дымом. Вслед за тем они услышали, как он принялся рыть землю — видно, решил прежде всего выбраться из ловушки.

Н’Даннг взмахнул копьем. Ого и Горо подтащили к яме большой глиняный кувшин, полный масла, и опорожнили его. Густая жидкость хлынула на спину дракону, а братья поспешно скрылись в кустах. Тем временем Н’Даннг зажег факел, размахнулся и ловко бросил его в яму. Масло загорелось; вой огня и вопль дракона слились в один жуткий крик. Они снова подобрались поближе. Дракон, вне себя от боли и ярости, схватил горящее бревно и размахивал им, круша стены. Потом отшвырнул его и, не обращая внимания на огонь, принялся с удвоенной быстротой рыть в стене наклонный ход.

— Выберется, — угрюмо сказал Н’Даннг.

— Помоги нам, Небесный охотник, — пробормотал Горо.

Одновременно четыре копья ударили в бурую, испещренную оранжевыми лишаями тушу дракона. Они кололи его раз за разом, но дракон уже не обращал внимания на удары, углубляясь в проделанный им ход, и только земля летела из-под задних лап, забрасывая огонь. Вдруг Ого издал возглас изумления, глядя на наконечник своего копья: железо было изъедено ржавчиной, словно годами валялось под дождем, стало хрупким и крошилось.

Словно от дыхания ледяного ветра вмиг похолодели сердца охотников: кровь дракона ела железо — что же это за кровь? Люди переглянулись. Н’Даннг видел тень ужаса в глазах отважных братьев и глубокую печаль во взгляде женщины-воительницы.

Майхе бросилась к реке, и они поспешили следом. Прямо в одежде окунулись в воду, смывая яд. который уже успел разъесть верхний слой кожаных одежд, сделав из них скользкую слизь, что расползалась при прикосновении: хорошо, что кожа была прочной и толстой.

Дракон уже лез из-под земли, вспучивая ее уродливым горбом. Только сейчас, глядя, как выпирает и лопается чудовищный нарыв. Н’Даннг подумал: ведь это не просто дракон, а нечто невообразимо чужое и страшное. Если бы мы знали об этом заранее, мы не совладали бы с собой и бежали отсюда, как звери, птицы и жители деревни. Нам его не победить. Так думать было нельзя, это была мысль обреченного, но она, увы, слишком походила на правду. Но раз мы пришли сюда, мы останемся, успел еще подумать он. Дракон поднялся на задние лапы и устремился к охотникам.

Все-таки они добрались до него: видно было, что ему сильно не по себе. На голове красовалась большая вмятина, панцирь покрылся трещинами, весь обгорел и местами был порван. Дракон двигался медленнее, и уже не мог выдыхать свой яд далеко. Но раны его затягивались на глазах, шрамы уже выглядели давними и постепенно исчезали. Единственным преимуществом охотников была ловкость.

Н’Даннг первым отбросил крошащийся обломок копья и выхватил из ножен меч, опасно короткий для такого боя. Копье Майхе застряло в панцире дракона; безоружная женщина метнулась прочь, а дракон остановился, тупо глядя на древко, торчащее из его бока. Но тут копье сломалось, наконечник остался внутри, и в этом месте прямо на глазах начала вздуваться опухоль, как от занозы. Дракон взвыл, хлопнул лапой по больному месту. Коготь прорвал кожу и оттуда хлынула бурая дымящаяся жидкость, а чудищу, видно, полегчало, и оно снова двинулось на людей. Ого и Горо вместо мечей успели вооружиться тяжелыми шипастыми булавами. А Майхе взяла спрятанное в кустах оружие, незнакомое Н’Даннгу — трезубец, вроде пики, но только с тремя остриями, каждое из которых имело еще загнутые в обратную сторону шипы. Судя по легкости, с которой она действовала трезубцем, он был для нее привычным оружием.

Охотники чувствовали, что силы их на исходе. Теперь они все время находились близко к дракону, и яд начал действовать. Стало трудно дышать, на вдохе из груди вырывался хриплый, режущий кашель, глаза жгло и саднило, как будто их терли песком. Слезы текли сами собой, но не приносили облегчения, только мешали смотреть. Плотные одежды разлезались на глазах.

Несколько раз Н’Даннг упал и едва успевал подняться. Когда один из охотников падал, остальные бросались к дракону и отвлекали внимание на себя.

Они бились отчаянно, из последних сил: кромсали панцирь чудовища, налетали и отступали — и все же, казалось, были для него не опаснее, чем мошкара, вьющаяся вокруг большого зверя, которая доводит его до остервенения, но большого вреда не причинит. Братья крушили булавой деревья, случайно попавшие под удар, а на панцире дракона оставались лишь вмятины, да и те постепенно затягивались, а ударить несколько раз в одно и то же место не получалось. Майхе колола дракона трезубцем, стараясь зацепить за край трещины и порвать панцирь. Единственная из всех, она упала только один раз. Шипы трезубца рвали кожу дракона, которая теперь свисала с него лохмотьями.

И вот настало самое страшное, чего ждал Н’Даннг: меч в его руке сломался пополам. Воин, лишенный оружия, выдрал с корнем небольшое деревце и бил им врага, как дубинкой. Но это были последние усилия; люди проиграли. Дракон изловчился, и в миг удара прихлопнул лапой булаву Горо. Охотнику пришлось выпустить оружие, а дракон испустил вопль торжества и зашвырнул булаву в реку. Шипы на оружии Ого искрошились, булава стала обычной дубинкой; трезубец Майхе изъеденный ржавчиной, сломался. Дракон еле двигался, но и охотники валились с ног. Они были почти безоружны и больше не могли противостоять дракону. Еще немного, и они будут не в силах даже бежать.

— В реку! — воскликнул Н’Даннг и закашлялся от отравленного воздуха. — Прочь отсюда, мы отступаем.

Братья-воины устремились к реке, уводя за собой дракона. Н’Даннг подскочил к Майхе, схватил ее за руку.

— Скорее! Иди же!

Его поразило странное лицо женщины, сосредоточенно-спокойное и чуточку отрешенное, как будто не в разгар смертельной схватки, а на вечерней прогулке у реки. Она попыталась отстранить Н’Даннга, взгляд ее скользнул по нему холодно, не узнавая.

— Пусти, — спокойно попросила она. И добавила заклинание на незнакомом языке.

Звенящая пустота окутала мысли Н’Даннга. Он замер — это было глубже сна, как будто небытие, но полное ощущений. Он все понимал и чувствовал, но его не существовало, и, стало быть, он не мог ослушаться чужой воли, голоса, который приказал ему:

— Уходи! Догони их, ныряй в воду!

Но он медлил еще мгновение, сам не зная, как ему это удается, пока новый окрик “Прочь!” не погнал его к реке. Несколько мощных гребков под водой, и Н’Даннг вынырнул, ему не хватало воздуха.

Майхе стояла лицом к реке — одна, безоружная, и дракон направлялся к ней. Ни одно заклятие не способно было сейчас задержать Н’Даннга, хотя он видел, что уже поздно. Воин рванулся к берегу, но вдруг что-то случилось с миром — а что, он так и не понял. Заметил только, как шевельнулись губы Майхе — беззвучно, показалось ему. В глазах у него потемнело, голова словно раскололась на части, и воин камнем ушел под воду. Придя в себя и изрядно нахлебавшись воды, Н’Даннг вынырнул и устремился к берегу. Рассудок его помутился, он знал одно — Майхе мертва, он сейчас бросится на дракона с голыми руками и погибнет тоже.

Первое, что он увидел на берегу, была туша дракона — бесформенная груда вонючей, ядовитой плоти. Бурый дым расплывался вокруг нее в воздухе, как в воде расплывается илистая муть. Дракон был мертв.

Н’Даннг обошел дракона и нагнулся над телом Майхе. Она лежала навзничь, голова запрокинулась назад, и из-под неплотно прикрытых век сверкнули белки. Но жизнь не покинула женщину, дыхание с хрипом вырывалось из ее горла. Н’Даннг осторожно поднял ее,“перенес ближе к воде, на островок зеленой травы — крошечное пятнышко жизни, — и поднялся с колен, не в силах осмыслить случившееся. Кто-то дотронулся до его плеча — братья стояли рядом, и на лицах, обращенных к женщине, воин прочел знание, которого недоставало ему. Это знание рождало в них страх.

— Говорите, — велел Н’Даннг. Взгляд его был черен, будто зрачки разошлись во весь глаз.

— Она умирает, — тихо сказал Горо.

— Это было Слово смерти, — добавил Ого. — Оружие, которое не знает пощады, но воспользоваться им можно лишь один раз: сказавший Слово смерти умирает сам.

— Майхе убила дракона?.. — пробормотал Н’Даннг, все еще не веря.

И тут он услышал слабый стон: женщина очнулась.

Охотник вновь опустился на колени, склонился к умирающей. Пальцы его потянулись приласкать прядь волос, выбившуюся из-под кожаной повязки, но он сдержал движение.

— Прости, воин, — шепнула женщина едва слышно. — Я не могла поступить иначе. Я причинила тебе боль, знаю. Мне не следовало мечтать о жизни на пороге смерти, но грезы были столь желанны… Мы, Знающие Слово, умеем иногда предвидеть события. Если бы я не сказала Слово, дракон убил бы нас всех, а затем еще многих; а так умираю только я. Это не простой дракон — лишь воину моего рода под силу было справиться с ним, и, боюсь, даже я не одолела бы его без вашей помощи.

— Нет никакого средства спасти тебя? — тихо спросил Н’Даннг, предчувствуя ответ. — Я не прощу себе, что оставил тебя в опасности. — И вы, — он рывком обернулся к братьям. — Вы знали обо всем?

Охотники невольно попятились.

— Я велела им молчать. Нельзя ослушаться Знающего. Те бя мне тоже пришлось заклинать сильным словом, чтобы ты ушел…

Ей было все труднее говорить. Н’Даннг угадывал слова больше по движению губ, чем по шепоту, похожему на шелест высохшей травы.

— Забудь и. не печалься обо мне. Мы с детства свыклись с мыслью о смерти. Теперь ты знаешь, что за Слово клеймит нас, как черная печать. Тебе трудно представить, что это такое: ты убил больше драконов, чем видела я в своей жизни, но никогда не носил смерть в своих мыслях… воин! Скоро я покину вас — будь со мной в последний миг.

Н’Даннг бросил через плечо краткое:

— Уходите!

— Прощай, отважная воительница, — сказал Ого, склоняя голову.

— Прощай! — вымолвил Горо, слезы не дали ему продолжить. Спотыкаясь, он побрел вслед за братом.

* * *

Вскоре Н’Даннг присоединился к ним, неся свою скорбную ношу. Молча они вернулись в поселок и принялись готовиться к погребению. Прошло некоторое время, прежде чем Н’Даннг понял, что сверху уже давно доносится необычный звук, похожий на басовитое гудение огромного жука. Звук стал настойчивей, громче; охотники подняли головы.

Прямо над ними, почти касаясь хижин круглым днищем, висело в воздухе нечто невообразимое, блестящее, размером с небольшой холм. Ого и Горо схватились за оружие. Н’Даннг остался стоять без движения — сейчас он был равнодушен ко всему, мера его чувств переполнилась. Летучий холм медленно опускался, смещаясь к воде, и лег одним боком на воду, другим на берег, оказавшись похожим на округлый плод неправдоподобной величины. Вдруг плод липнул, из трещины полезло что-то размером с человека, но ярко-желтое, а вместо головы — тыква. Происходящее было настолько странным, что братья опустили дубинки.

— Не нужно оружия, — сказал Н’Даннг. Он почему-то чувствовал, что опасности нет.

Желтый сделал шаг, остановился, поднял руки и стал откручивать голову. Тут уж братья схватились за дубинки, не слушая Н’Даннга. Но чучело сняло тыкву, а под ней оказалась обычная человеческая голова.

— Э-э… мир вам! — неожиданно произнес он приветствие странным, глухо звучащим голосом, словно из-под воды. — Я пришел за… мм… коричневым зверем, который убивает дымом. Вы видели его?

— Он лежит там, на берегу, — спокойно указал Н’Даннг в сторону леса. — Если тебя разозлит, что твоя тварь мертва, можешь сразиться с нами.

— Мертв? Он мертв?

На лице вышедшего из летающей скорлупы изобразилось недоверие. Он быстро зашагал в лес, а когда вернулся, недоверие сменилось изумлением.

— Но как вам это удалось?

Н’Даннг указал на тело Майхе, завернутое в простую ткань.

— Она убила дракона Словом смерти, — медленно, раздельно, словно объясняя глупому, произнес Н’Даннг. — И умерла.

Желтый вдруг опустился на землю, нелепо скорчившись и обхватив руками голову.

— Это моя вина, — простонал он. — Я выслеживал его в шести обитаемых мирах и тринадцати безлюдных, — будь он проклят! — шел по пятам, пока не сел ему на хвост, и уже собирался с ним покончить, как вдруг моя машина попала в вихрь… О, если б я только знал!

Он поднял к охотникам лицо, на котором читались растерянность и боль. “Да он ведь еще совсем молод”, — подумал Н’Даннг.

— Вы вправе отомстить мне за ее смерть!

— Возвращайся на небо, — устало сказал Н’Даннг и отвернулся. — Наверное, там ждут тебя, и у тебя еще много дел…

* * *

Солнце упрямо карабкалось вверх по невидимому небесному косогору. Н’Даннг и братья-охотники устроили привал на склоне холма. Здесь их дороги расходились. Н’Даннг лежал под деревом, глядя в небо сквозь переменчивый узор кроны. Братья совещались неподалеку. Наконец Горо приблизился к Н’Даннгу и спросил осторожно:

— Ты думаешь, то, что убила Майхе, было Сущее Зло?

— Да, — подтвердил Н’Даннг. — Она убила Сущее Зло.

— Но тогда тот, кто прилетал, был Небесный охотник? — недоверчиво произнес Горо.

Н’Даннг помедлил с ответом. Отвечать было нелегко, но он сказал то, что думал.

— Да, — сказал Н’Даннг, — я думаю, это был Небесный охотник. И еще я думаю, что легенды лгут, и Небесный охотник такой же человек, как и мы, ему тоже случается ошибаться и испытывать неудачи. Иначе он бы не пришел так поздно…

Горо хотел сказать еще что-то, но беззвучно пошевелил губами и промолчал. Он вернулся к брату. Н’Даннг продолжал лежать неподвижно, устремив взгляд в небо. Через некоторое время братья подошли к нему. Молчание нарушил Ого.

— Мы идем на восток, — сказал он. — Может быть, ты захочешь присоединиться к нам?

— Я останусь здесь еще немного, — ответил Н’Даннг. — Прощайте, пусть будет удачной ваша тропа.

— Куда ты пойдешь отсюда? — вмешался Горо. — Мы могли бы пройти вместе хоть часть пути.

— Я еще не решил, — признался Н’Даннг, — а впрочем, все дороги хороши для охотника — работа везде найдется.

Братья кивнули, соглашаясь.

— Прощай, быть может, мы еще встретимся, — сказал Горо.

— Прощай, — вздохнул Ого. — Я рад, что мы сражались вместе, великий воин.

Н’Даннг провожал их взглядом. Вскоре они перевалили через вершину холма и скрылись из виду. Он оставался на месте, пока тень от большого дерева не укоротилась настолько, что перестала закрывать его целиком. Тогда Н’Даннг встал, перебросил котомку через плечо и стал подниматься по склону. На вершине он обернулся, чтобы бросить последний взгляд туда, где, как он знал, на излучине реки стоит покинутый поселок. Но ему недолго оставаться пустым: скоро вернутся люди. Н’Даннг повернулся и зашагал прочь, чтобы никогда не возвращаться. Имя, легкое, как вздох, слетело с его губ.

* * *

Ни семьи, ни дома — только воспоминания остались у него. Н’Даннг был очень стар. Времена, которые он помнил отчетливее, чем вчерашний день, казались окружающим седой древностью.

Исчезли драконы, а вслед за тем стало ненужным ремесло охотника. Погибли в сражениях или умерли от ран великие воины, имена которых и по сей день повторяют сказители. Но теперь уже почти не верится, что они существовали, и кажутся страшными сказками повести о чудовищах, с которыми они боролись.

Н’Даннг вернулся в Озерную долину, в замкнутый мирок, отгороженный холмами, который был тесен ему после безграничного мира, где он прожил жизнь. Но для старого воина больше не было работы там, за холмами; теперь его уделом был покой. Он подолгу сидел неподвижно, наблюдая полет птиц, узоры облаков, закаты и восходы солнца, срезанные неровной линией холмов. Или вырезал из дерева фигурки: руки его были заняты работой, а сам он грезил об ушедших днях, вспоминал друзей, что не вернутся никогда. Вот и нет больше драконов, думал старик. Стал ли мир намного лучше?..


Содержание:
 0  Век дракона (сборник) : Владимир Гусев  1  Владимир Гусев УЗЛОВОЙ МОМЕНТ : Владимир Гусев
 6  ПОВЕСТЬ О ПОСЛЕДНЕМ ДРАКОНЕ : Владимир Гусев  12  Глава 2 : Владимир Гусев
 18  Глава 2 : Владимир Гусев  24  Глава 1 : Владимир Гусев
 30  Джутовый Квартал. Третья улица. Вест : Владимир Гусев  36  Управление Стражи. (Месторасположение неизвестно) : Владимир Гусев
 42  “Колесо” : Владимир Гусев  48  2 : Владимир Гусев
 54  9 : Владимир Гусев  60  15 : Владимир Гусев
 65  КЛЯТВА ХОЛОДНОГО ЖЕЛЕЗА : Владимир Гусев  66  вы читаете: ИМЯ, ЛЕГКОЕ, КАК ВЗДОХ : Владимир Гусев
 67  ПОВЕСТЬ О ПОСЛЕДНЕМ ДРАКОНЕ : Владимир Гусев  72  Леонид Кудрявцев ФИОЛЕТОВЫЙ МИР : Владимир Гусев
 78  Глава 4 : Владимир Гусев  84  Глава 4 : Владимир Гусев
 90  Глава 3 : Владимир Гусев  96  Глава 5 : Владимир Гусев
 102  ЧАСТЬ 2. БЫСТЬ НЕКАЯ ЗИМА : Владимир Гусев  108  Глава 1 : Владимир Гусев
 114  ЧАСТЬ 3. ИЗ-ЗА ОСТРОВА НА СТРЕЖЕНЬ : Владимир Гусев  120  ЭПИЛОГ : Владимир Гусев
 126  Город. Подвал на Восемнадцатой улице : Владимир Гусев  132  Город. Заброшенный особняк : Владимир Гусев
 138  Джутовый Квартал. Третья улица. Вест : Владимир Гусев  144  Управление Стражи. (Месторасположение неизвестно) : Владимир Гусев
 150  “Колесо” : Владимир Гусев  156  3 : Владимир Гусев
 162  10 : Владимир Гусев  168  16 : Владимир Гусев
 174  6 : Владимир Гусев  180  13 : Владимир Гусев
 186  1 : Владимир Гусев  192  1 : Владимир Гусев
 198  2 : Владимир Гусев  202  Татьяна Торецкая ТРОПА В БУДУЩЕЕ : Владимир Гусев
 203  Использовалась литература : Век дракона (сборник)    



 




sitemap