Фантастика : Социальная фантастика : Глава 3 День горгульи : Роджер Желязны

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2

вы читаете книгу




Глава 3

День горгульи

Кройд проснулся в июне и узнал, что мать находится в лечебнице, брат окончил школу, сестра помолвлена, а у него появилась способность модулировать голос таким образом, что можно расколоть или разрушить практически любой предмет, если подобрать правильную частоту при помощи чего-то вроде резонанса; для объяснения этого явления у него не хватало словарного запаса. Кроме того, он был теперь высоким, худым, черноволосым и бледным, и у него отросли недостающие пальцы.

Предвидя тот день, когда он останется в одиночестве, Кройд ещё раз поговорил с Бентли и попросил организовать одно крупное дело на этот период бодрствования; хотелось покончить со всем побыстрее, пока не одолела усталость. Он твердо решил больше не принимать таблеток, вспомнив о кошмарах последних дней своей предыдущей жизни.

На этот раз Кройд уделил ещё больше внимания планированию и задавал более продуманные вопросы, когда Бентли, прикуривая одну сигарету от другой, прорабатывал детали операции. Потеря обоих родителей и предстоящее замужество сестры заставили Кройда задуматься о непостоянстве человеческих отношений. Ему пришло в голову, что Бентли тоже может не всегда оказаться под рукой.

Он сумел повредить систему охранной сигнализации и разрушить дверь в банковское хранилище настолько, чтобы обеспечить себе доступ, только у него не было намерения разбивать все стекла в трех окрестных кварталах в процессе подбора нужной частоты. И все же ему удалось успешно удрать с большим количеством наличных.

На этот раз Кройд арендовал сейф в банке на противоположном конце города, где и оставил большую часть своей доли. Его несколько встревожило то, что у брата появилась новая машина.

Он снял комнаты в Вилледже, Мидтауне, на Морнингсайд-Хайте, в Верхнем Ист-сайде и на Бауэри и внес квартплату за год вперед. Ключи носил на цепочке, на шее, вместе с ключом от сейфа. Ему хотелось иметь несколько мест для отступления, куда можно быстро добраться, где бы он ни находился, когда начнет одолевать сон. Две из квартир были обставлены мебелью; в остальных четырех лежали только матрацы и стояли радиоприемники. Кройд спешил, позаботиться об удобствах можно и потом. В последний раз он проснулся, уже зная о нескольких событиях, которые произошли во время последнего периода сна, и это объяснялось только подсознательным восприятием передачи новостей по радио, которое оставалось включенным. Кройд решил продолжать эту практику.

У него ушло три дня на то, чтобы найти, снять и оборудовать новые убежища. Покончив с последним из них, на Бауэри, Кройд отыскал Джона, объяснил, кто он такой, и повел его обедать. Истории, которые тот рассказывал о бандах охотников на джокеров, произвели на Кройда удручающее впечатление, и когда в тот же вечер его стали одолевать голод, сонливость и озноб, он принял таблетку, чтобы не заснуть, и отправился патрулировать окрестности. Одна или две таблетки, решил он, погоды не сделают.

В ту ночь бандиты не показывались, но Кройда угнетала вероятность проснуться в следующий раз джокером. Поэтому он проглотил ещё две таблетки за завтраком, чтобы несколько оттянуть события, и в последовавшем приливе деятельности решил обставить свое жилье.

В тот же вечер Кройд выпил ещё три таблетки, чтобы в последний раз провести ночное патрулирование города. От его пения, пока он шел по Сорок второй улице, разлетались одно за другим стекла в домах, а в радиусе нескольких миль выли все собаки. Проснулись также пара джокеров и туз, обладающие способностью слышать в ультразвуковом диапазоне. Бранниган, имеющий уши летучей мыши, — он погиб через две недели, под статуей, сброшенной Винченти Мускулистым в тот самый день, как его самого настигла пуля нью-йоркских полицейских, — разыскал Кройда, намереваясь вбить его в землю в отместку за головную боль, но дело кончилось тем, что Бранниган поставил Кройду несколько рюмок и научил исполнять тихий ультразвуковой вариант шлягера «Бухта Гэлуэй».

На следующий день на Бродвее Кройд в ответ на ругань таксиста заставил его машину вибрировать, пока та не развалилась на части. Затем, раз уж он этим занялся, обратил свой гнев против всех остальных, которые проявляли враждебность тем, что гудели. Только когда вой автомобильных сирен напомнил ему о таком же шуме у школы в тот первый День Универсальной Карты, он повернулся и убежал.

Кройд проснулся в начале августа в своей квартире на Морнингсайд-Хайтс, медленно припомнил, как туда добрался, и дал себе слово на этот раз не принимать таблеток. Увидев наросты на своих вывернутых руках, он понял, что будет несложно сдержать обещание. На этот раз ему хотелось заснуть как можно скорее. Выглянув в окно, он преисполнился благодарности судьбе за то, что сейчас ночь, так как путь до Бауэри был неблизким.

* * *

Проснувшись в среду в середине сентября, Кройд обнаружил, что стал темно-русым, среднего роста, обычного телосложения мужчиной, с нормальным цветом лица и не обладает никакими видимыми признаками синдрома Универсальной Карты. Провел несколько простых тестов, которые, судя по прежнему опыту, могли выявить его скрытые возможности. Однако ничего из области особых талантов не проявилось.

Озадаченный, он оделся в наиболее подходящую по размерам одежду, которая имелась под рукой, и вышел из дома позавтракать, как обычно. По дороге подобрал несколько газет и прочел их, поглощая тарелку за тарелкой с яичницей, вафлями, оладьями. Когда Кройд вышел на улицу, было холодное утро. Когда покинул забегаловку, время близилось к десяти и стояла чудесная теплая погода.

Кройд доехал до центра на подземке и там зашел в первый попавшийся приличный магазин, где полностью сменил одежду. В ближайшей кондитерской съел два сандвича с консервированной говядиной вместе с картофельными оладьями. Тут ему пришло в голову, что он тянет время. Кройд знал, что может просидеть здесь за едой весь день. Он чувствовал, как в нем происходит процесс пищеварения, словно в середине его туловища работает доменная печь.

Кройд расплатился и вышел. «Сколько же минуло месяцев? — спрашивал он себя, почесывая лоб. — Пора посмотреть, как там Карл и Клодия. Пора узнать, как дела у мамы. Узнать, не нужно ли кому-нибудь денег».

* * *

Подойдя к двери дома, он остановился с ключом в руке. Потом положил ключ обратно в карман и постучал. Через несколько секунд Карл открыл дверь.

— Да?

— Это я, Кройд.

— Кройд! Боже! Заходи! Я тебя не узнал. Так давно…

— Да, порядком.

Кройд вошел в дом.

— Как вы тут все? — спросил он.

— Мама все так же. Но знаешь, они сказали, чтобы мы не слишком надеялись.

— Да. Надо ещё денег для нее?

— До следующего месяца хватит. Но потом пара сотен не помешает.

Кройд протянул ему конверт.

— Если я поеду её навестить, то она ничего не поймет, раз я так изменился.

Карл покачал головой:

— Она бы ничего не поняла, даже если бы ты и не менялся, Кройд. Хочешь поесть?

— Да, конечно.

Брат отвел его на кухню.

— Тут полно ростбифа. С ним получаются хорошие сандвичи.

— Здорово. Как дела?

— О, я начинаю становиться на ноги. Сейчас лучше, чем было в начале.

— Хорошо. А Клодия?

— Удачно, что ты объявился именно теперь. Она не знала, куда посылать приглашение.

— Какое приглашение?

— В субботу она выходит замуж.

— За того парня из Джерси?

— Да. За Сэма. За того, с кем была помолвлена. Он управляет семейным бизнесом. Довольно прилично зарабатывает.

— Где будет свадьба?

— В Риджвуде. Можешь поехать туда со мной. Я на машине.

— Ладно. Интересно, какой подарок они бы хотели?

— Тут где-то был список. Сейчас найду.

— Прекрасно.

* * *

После обеда Кройд пошел и купил телевизор фирмы «Дюмонт» с шестнадцатидюймовым экраном, заплатил наличными и договорился о доставке в Риджвуд. Затем навестил Бентли, однако отклонил предложение несколько рискованного дела из-за того, что на этот раз не обладал никакими особыми талантами. Собственно, это было просто оправданием. Ему все равно не хотелось работать, рисковать получить по башке — в прямом смысле или со стороны закона, — перед самой свадьбой.

Они пообедали в итальянском ресторане, а потом несколько часов просидели за бутылкой кьянти, беседуя о делах и заглядывая в будущее. Бентли пытался объяснить товарищу преимущества долгосрочных сбережений и перспективы когда-нибудь стать респектабельным — самому ему это никогда не удавалось.

Большую часть ночи Кройд гулял, чтобы потренироваться в оценке слабых мест зданий и подумать о переменах в своей семье. Где-то после полуночи, когда он проходил по западной части Центрального парка, у него в груди появился сильный зуд, распространившийся по всему телу. Через минуту он вынужден был остановиться и стал яростно чесаться. В те дни аллергия распространилась практически повсеместно, и Кройд подумал, не принесло ли ему новое воплощение повышенную чувствительность к какому-то растению в парке.

При первой же возможности он повернул на запад и со всех ног убежал из этого района. Примерно через десять минут зуд утих. Через полчаса он исчез совсем. Однако осталось ощущение, будто кожа на руках и на лице потрескалась.

Примерно в четыре часа утра Кройд зашел в открытое всю ночь кафе возле Таймс-сквер. Он поглощал пищу медленно и читал журнал «Тайм», оставленный кем-то в кабинке. В медицинском разделе была напечатана статья о самоубийствах среди джокеров, которая сильно его огорчила. Приведенные в ней цитаты напомнили ему рассказы многих его знакомых, и он даже подумал, не попали ли они в число опрошенных. Кройд очень хорошо понимал чувства бедолаг, хоть и не полностью их разделял, зная, что, какую бы карту он ни вытянул, в следующий раз ему сдадут новую — и что чаще всего это будет туз.

Все его суставы затрещали, когда он поднялся, и ещё он почувствовал резкую боль между лопатками. Кроме того, у него распухли ступни ног.

Кройд вернулся домой до рассвета, его лихорадило. В ванной намочил полотенце и прижал ко лбу. Взглянув в зеркало, заметил, что лицо кажется распухшим. Он сидел на стуле в спальне, пока не услышал, как внизу ходят Карл и Клодия. Когда Кройд встал, чтобы присоединиться к ним за завтраком, конечности были словно налиты свинцом и суставы трещали, пока он спускался вниз по лестнице.

Клодия, стройная блондинка, обняла Кройда, когда тот вошел в кухню. Затем вгляделась в новое лицо брата.

— Ты выглядишь усталым.

— Не говори этого, — ответил он. — Не может быть, чтобы я устал так быстро. До твоей свадьбы осталось два дня, и я собираюсь на неё попасть.

— Ты умеешь отдыхать без сна, правда?

Кройд кивнул.

— Тогда не волнуйся. Я знаю, это, наверное, тяжело… Давай поедим.

Когда они пили кофе, Карл спросил:

— Хочешь пойти со мной в контору и посмотреть, как я там все устроил?

— В другой раз, — ответил Кройд. — У меня дела.

— Конечно. Может быть, завтра.

— Может быть.

Вскоре Карл ушел. Клодия снова наполнила чашку Кройда.

— Мы тебя теперь почти не видим, — сказала она.

— Ну, ты знаешь, как обстоят дела. Я сплю — иногда по месяцам. Когда просыпаюсь, то не всегда бываю красивым. А иногда приходится крутиться, чтобы оплатить счета.

— Мы это ценим, — сказала она. — Только трудно понять. Ты же младший в семье, а выглядишь взрослым мужчиной. И поступаешь как мужчина. Ты не получил свою долю детства сполна.

Он улыбнулся:

— А ты кто — старая леди? Тебе вот всего семнадцать, а ты уже выходишь замуж.

Клодия улыбнулась в ответ:

— Он хороший парень, Кройд. Я знаю, мы будем счастливы.

— Хорошо. Надеюсь, что это так. Послушай, на тот случай, если когда-нибудь захочешь со мной связаться, я тебе скажу, где можно оставить для меня сообщение. Только не гарантирую, что отзовусь немедленно.

— Я понимаю. А чем ты занимаешься?

— Начинал и бросал много разных дел. Как раз сейчас я временно без работы. На этот раз я не стал суетиться, потому что у тебя свадьба. Какой он, твой Сэм?

— О, очень респектабельный и правильный. Учился в Принстоне. Служил в армии капитаном.

— Европа? Тихий океан?

— Вашингтон.

— А! Большие связи.

Клодия кивнула.

— Старое семейство, — объяснила она.

— Ну хорошо, — сказал Кройд. — Ты знаешь, я желаю тебе счастья.

Сестра встала и снова обняла его.

— Я по тебе скучала.

— Я тоже.

— Мне сейчас тоже надо бежать по делам. Увидимся позже?

— Да.

— Ты сегодня отдохни.

Когда Клодия ушла, Кройд вытянул руки, насколько смог, пытаясь унять боль в плечах. При этом рубаха на спине треснула. Он посмотрел на себя в зеркало в прихожей. Сегодня его плечи стали шире, чем вчера. Впрочем, все тело казалось более широким, массивным.

Кройд вернулся к себе в комнату и разделся догола. Большая часть торса была покрыта красной сыпью, При одном взгляде на неё ему захотелось чесаться, но он сдержался. Вместо этого наполнил ванну и долго отмокал в ней. К тому времени, как Кройд вылез из ванны, уровень воды заметно понизился. Он посмотрел на себя в зеркало в ванной комнате; ему почудилось, что тело его больше выросло. Возможно ли, чтобы часть воды впиталась через кожу? Во всяком случае, воспаление прошло, хотя кожа все ещё оставалась шершавой в тех местах, где была сыпь.

Кройд надел одежду, которая оставалась с того раза, когда он был крупнее. Потом вышел из дома и поехал на метро в тот же магазин готового платья, который посетил днем раньше. Там он снова полностью сменил одежду и поехал обратно. Его слегка подташнивало, когда вагон трясло и покачивало. Он заметил, что его руки выглядят сухими и шершавыми. Кройд потер их, и хлопья омертвевшей кожи посыпались, словно перхоть.

Выйдя из подземки, он пешком дошел до многоквартирного дома, где жил Сарцанно. Однако дверь открыла не мать Джо, Роза, а другая женщина.

— Что вам нужно? — спросила она.

— Я ищу Джо Сарцанно.

— Здесь нет никого с таким именем, Должно быть, они выехали до нашего приезда.

— Так вам неизвестно, куда они уехали?

— Нет, Спросите управляющего. Может, он знает.

Женщина захлопнула дверь.

Кройд попытался найти управляющего, но в его квартире никого не было. Так что он пошел домой, чувствуя себя отяжелевшим и расплывшимся. После второго зевка ему вдруг стало страшно. Слишком рано, чтобы снова уснуть. Это превращение происходило более загадочно, чем обычно.

Он поставил свежий кофейник на плиту и ходил взад и вперед, ожидая, пока закипит вода. Хотя нельзя было предугадать наверняка, что он проснется с каким-либо особым талантом, каждый раз постоянным оставалось одно: он менялся. Кройд перебрал в памяти все превращения, которые происходили с ним с тех пор, как он заразился. Только в этом единственном случае он не стал ни джокером, ни тузом, а остался нормальным. И все же…

Когда кофе был готов, он налил его в чашку и сел. И тут осознал, что почесывает правое бедро, почти машинально. Потер друг о друга ладони, и снова посыпались хлопья сухой кожи. Подумал о своем увеличившемся объеме, о всех этих скрипах и треске, об усталости. Было очевидно, что на этот раз он не совсем нормален. Но в чем состоит это отклонение от нормы? Интересно, сможет ли доктор Тахион помочь ему? Или, по крайней мере, подсказать, что происходит?

Кройд набрал номер, который хранил в памяти. Женщина веселым голосом ответила, что Тахион уехал, но вернется сегодня после полудня. Спросила имя Кройда, по-видимому, узнала его и велела прийти в три часа.

Он прикончил кофейник; зуд усилился и распространился на все тело, пока он пил последнюю чашку. Кройд поднялся наверх и снова налил в ванну воды. Пока ванна наполнялась, разделся и осмотрел себя. Вся кожа теперь выглядела столь же сухой и отваливалась хлопьями, как на руках. Где бы он ни потер её, дождем сыпалась перхоть.

Он долго лежал в воде. Приятно было ощущать мокрое тепло. Через некоторое время Кройд закрыл глаза…

Внезапно он резко сел. Он начинал дремать. Чуть было не провалился в сон. Кройд схватил мочалку и стал яростно тереть себя — не только для того, чтобы смыть всю мертвую кожу. Закончив, быстро вытерся полотенцем, пока выливалась вода, затем бросился в свою комнату. Обнаружил таблетки в глубине ящика комода и принял сразу две. В какие бы игры ни играло с ним тело, сейчас сон был его злейшим врагом.

Кройд вернулся в ванную, оделся. Приятно было бы на время вытянуться на кровати. Отдохнуть, как предлагала Клодия. Но он знал, что не может себе этого позволить.

* * *

Тахион взял анализ крови и ввел его в машину. При первой попытке игла вошла неглубоко и остановилась. Третья игла, когда на неё сильно нажали, проникла сквозь тот слой под кожей, который оказывал сопротивление, и удалось взять кровь на анализ.

Пока ждали результата от машины, Тахион не терял время зря.

— Ваши резцы были такими же длинными, когда вы проснулись? — спросил он, заглядывая Кройду в рот.

— Выглядели нормально, когда чистил зубы, — ответил Кройд. — Они выросли?

— Взгляните.

Тахион протянул ему маленькое зеркальце. Кройд уставился в него. Зубы стали длиной в дюйм и казались острыми.

— Что-то новенькое! Не знаю, когда это произошло.

Тахион осторожно завел левую руку Кройда за спину борцовским приемом и прижал свои пальцы ниже выпирающей лопатки Кройда. Кройд вскрикнул.

— Так больно? — спросил Тахион.

— Боже мой! — сказал Кройд. — Может, там что-то сломалось?

Доктор покачал головой, Он исследовал под микроскопом хлопья кожи. Потом рассмотрел ступни ног Кройда.

— Они были такими же широкими, когда вы проснулись?

— Нет. Что, черт возьми, происходит, доктор?

— Подождем ещё минуту-другую, пока машина закончит анализ. Вы уже были у меня два или три раза…

— Да, — подтвердил Кройд.

— К счастью, один раз вы приходили сразу же после пробуждения. В другой раз были здесь примерно через шесть часов после того, как проснулись. В первом случае у вас наблюдался высокий уровень очень странного гормона, который, как я тогда подумал, мог быть связан с самим процессом изменения. Во второй раз — через шесть часов после пробуждения — у вас все ещё оставались следы этого гормона, но его уровень был весьма низок. Он присутствовал только в этих двух случаях.

— И что?

— Основной тест, который меня сейчас интересует, — это проверка на его наличие в вашей крови, Ага! Кажется, уже что-то есть.

На экране маленького аппарата высветились какие-то странные символы.

— Да. Действительно, — произнес Тахион, изучая их. — У вас в крови высокий уровень содержания этого вещества — даже выше, чем сразу же после пробуждения. Гм-м. К тому же вы снова принимали амфетамины.

— Пришлось. Мне захотелось спать, а я должен продержаться до субботы, Объясните простыми словами, что означает этот проклятый гормон.

— Он означает, что процесс изменения в вас все ещё идет. По какой-то причине вы проснулись до того, как он завершился. Повидимому, изменения проходят регулярными циклами, однако на этот раз цикл был нарушен.

— Почему?

Тахион пожал плечами — движение, которому он, кажется, научился со времени последней встречи с Кройдом.

— Из-за любого события в целом созвездии возможных биохимических событий, вызванных самим изменением, Думаю, ваш мозг получил дополнительное стимулирование, как побочный эффект другого изменения, которое происходило в то время, когда вы проснулись. Каким бы ни было это конкретное изменение, оно закончено, но остальной процесс ещё не завершен. Поэтому ваше тело сейчас старается снова погрузить вас в сон, пока не закончит свою работу.

— Другими словами, я слишком рано проснулся?

— Да.

— Что мне делать?

— Немедленно отказаться от амфетамина. Уснуть. Позволить всему идти своим чередом.

— Я не могу. Мне надо продержаться ещё два дня. Даже полутора дней хватило бы.

— Подозреваю, что ваше тело будет сопротивляться этому, а, как я уже однажды говорил, оно знает, что делает. Думаю, вы рискуете, если заставите себя не спать и дальше.

— Чем рискую? Это может меня убить? Или просто причинит мне неудобство?

— Кройд, я понятия не имею. Ваш случай уникален. Каждое изменение идет по другому пути. Единственное, чему мы можем доверять, — это приспособленности вашего тела к вирусу, тому неизвестному механизму внутри вас, который благополучно проводит вас через каждое изменение. Если вы сейчас попытаетесь не спать, прибегая к противоестественным средствам, то будете бороться именно с ним.

— Я уже много раз отодвигал сон с помощью амфетамина.

— Да, но тогда вы просто отодвигали начало процесса. Обычно он не начинается, пока биохимия вашего мозга не зарегистрирует состояние сна. Теперь процесс уже идет, и наличие гормона указывает на его продолжение. Я не знаю, что случится. Вы можете перевести фазу туза в фазу джокера. Можете впасть в очень продолжительную кому. Трудно сказать определенно.

Кройд потянулся за рубашкой.

— Я вам сообщу, что из этого выйдет, — пообещал он.

Вопреки обыкновению, Кройду не захотелось идти пешком. Он снова спустился в метро. Тошнота вернулась, и на этот раз в сопровождении головной боли. А плечи все ещё сильно болели. Кройд зашел в аптеку возле станции метро и купил бутылку аспирина.

Прежде чем идти домой, он зашел в тот многоквартирный дом, где раньше жили Сарцанно. На этот раз управляющего удалось застать. Только он не смог помочь, поскольку семья Джо не оставила нового адреса перед отъездом. Уходя, Кройд бросил взгляд в зеркало возле двери и испытал сильное потрясение при виде страшно опухших глаз в обрамлении черных кругов.

Он обещал сводить Клодию и Карла в хороший ресторан пообедать, и ему хотелось ради такого случая быть в как можно лучшей форме. Вернувшись домой, он прошел в ванную и опять разделся. Тело выглядело громадным, расплывшимся. Тут Кройд вспомнил, что, перечисляя все прочие симптомы, забыл сказать Тахиону, что ни разу не облегчился с тех пор, как проснулся. Наверное, его тело находило применение всей поглощенной пище. Кройд встал на весы, но их шкалы хватило только на триста фунтов, а он уже весил больше.

Кройд принял три таблетки аспирина в надежде, что они быстро подействуют. Почесал руку, и от неё отделилась длинная полоска плоти, безболезненно и бескровно. Почесался более осторожно в других местах; хлопья продолжали осыпаться. Кройд принял душ и почистил клыки. Стал расчесывать волосы — они выпадали большими прядями. Тогда он прекратил расчесываться. На какое-то мгновение ему захотелось плакать, но приступ зевоты подавил этот позыв. Кройд пошел к себе и принял ещё две таблетки амфетамина. Потом вспомнил, что где-то слышал, будто при определении дозы лекарств следует брать в расчет массу тела. Поэтому принял ещё одну таблетку, просто для надежности.

* * *

Кройд нашел темный ресторан и сунул официанту деньги, чтобы тот отвел их в кабинку в дальнем углу, вне поля зрения остальных посетителей.

— Кройд, ты действительно выглядишь… нездоровым, — сказала Клодия незадолго до этого, когда вернулась домой.

— Знаю, — ответил он. — Сегодня после обеда я ходил к своему врачу.

— И что?

— Мне необходимо лечь и долго спать, сразу после свадьбы.

— Кройд, если ты не сможешь прийти на свадьбу, я пойму. Твое здоровье важнее.

— Я хочу прийти на свадьбу. Со мной все будет в порядке.

Как ей объяснить, если он и сам как следует не понимает? Сказать, что это нечто большее, чем свадьба любимой сестры? Что это событие означает окончательное разрушение его дома, что у него, вероятно, никогда не будет другого? Сказать, что это конец одной фазы его существования и начало огромной неизвестности?

Вместо этого он ел. Его аппетит не уменьшался, а еда была особенно вкусной. Карл смотрел на брата как зачарованный ещё долго после того, как сам закончил обед, смотрел, как Кройд уплетает две дополнительные порции мяса, прерываясь только для того, чтобы потребовать очередную корзинку с булочками.

Когда они наконец поднялись с места, у Кройда снова затрещали суставы.

Позже в тот вечер он сидел на кровати, ощущая боль во всем теле. Аспирин не помог. Кройд разделся, потому что одежда снова стала ему мала. Стоило почесаться, как кожа не просто шелушилась, она отваливалась большими кусками — сухими и бледными, без каких-либо следов крови, «Неудивительно, что у меня лицо белое, как мел», — решил он.

В глубине одной из особенно больших ран на груди Кройд заметил что-то серое и твердое. Он не смог определить, что это такое, но испугался.

В конце концов, несмотря на поздний час, Кройд позвонил Бентли. Ему необходимо было поговорить с кем-то, кто знал о его состоянии. А Бентли обычно давал хорошие советы.

Бентли, по счастью, отозвался, и Кройд все ему рассказал.

— Знаешь, что я думаю, малыш? — наконец произнес Бентли. — Ты должен сделать то, что велел доктор. Лечь спать.

— Я не могу. Пока не могу. Мне необходимо чуть больше одного дня. Потом все будет в порядке. Я и продержусь, вот только так дьявольски все болит, и моя внешность…

— Хорошо, хорошо. Вот как мы поступим. Зайди ко мне примерно в десять утра. Сейчас я ничего не могу для тебя сделать. Но утром первым делом поговорю с одним знакомым, и мы достанем для тебя действительно сильное болеутоляющее. И я бы хотел взглянуть на тебя. Может быть, есть какой-нибудь способ несколько подправить твою внешность.

— Ладно. Спасибо, Бентли. Я ценю.

— Да ладно! Мне тоже не сладко пришлось в собачьей шкуре. Спокойной ночи.

— Спокойной ночи.

* * *

Через два часа Кройд почувствовал сильные боли в животе, потом начался понос; мочевой пузырь был готов лопнуть.

Это продолжалось всю ночь. Когда он взвесился в три тридцать утра, его вес снизился до двухсот семидесяти шести фунтов, К шести часам он весил уже двести сорок два фунта. Его непрерывно несло. «По крайней мере, — утешал себя Кройд, — это отвлекает внимание от зуда и боли в суставах. И ещё эффективно помогает бороться со сном без помощи амфетамина».

К восьми часам он весил двести шестнадцать фунтов и, когда Карл позвал его, понял, что наконец-то лишился аппетита. Странно: объем тела совсем не уменьшился. Как не изменилась со вчерашнего дня и общая конституция, хотя теперь он был бледным, почти как альбинос, и это, в сочетании с торчащими зубами, делало его похожим на толстого вампира.

В девять Кройд позвонил Бентли, потому что его все ещё пучило, он непрерывно бегал в уборную, объяснил, что у него понос и он не сможет прийти за лекарством. Бентли пообещал, что сам принесет его, как только получит у того человека. Карл и Клодия уже ушли по делам. Кройд в то утро не вышел к ним, под предлогом расстройства желудка. Его вес снизился до ста девяноста восьми фунтов.

Было уже почти одиннадцать, когда пришел Бентли. К тому времени Кройд похудел ещё на двадцать фунтов и соскреб большой кусок кожи с нижней части живота. Обнажившаяся ткань оказалась серой и чешуйчатой.

— Боже мой! — воскликнул Бентли при виде Кройда.

— Ага.

— У тебя большие проплешины на голове.

— Так и есть.

— Я раздобуду парик. И ещё поговорю с одной знакомой дамой. Она косметичка. Дадим тебе какой-нибудь крем, чтобы ты намазался и приобрел более нормальный цвет лица. Лучше надень темные очки, когда пойдешь на свадьбу. Скажешь, что тебе закапали лекарство в глаза. У тебя к тому же и горб вырос. Когда это произошло?

— Я даже не заметил. Я… был занят.

Бентли похлопал по возвышению между лопатками, и Кройд вскрикнул.

— Извини. Может, тебе лучше прямо сейчас принять одну таблетку?

— Да.

— Возьми просторный плащ. Какой у тебя размер?

— Теперь — понятия не имею.

— Ладно. Я знаю одного человека, у которого их полно на складе. Пришлем тебе дюжину.

— Мне надо бежать, Бентли. Меня опять тянет в уборную.

— Ага. Выпей лекарство и попытайся отдохнуть.


К двум часам Кройд весил сто пятьдесят пять фунтов. Болеутоляющее прекрасно подействовало, и впервые за много времени ничего не болело. К несчастью, лекарство одновременно вгоняло в сон; снова пришлось принимать амфетамин. Положительным было то, что эта комбинация заставила Кройда почувствовать себя хорошо в первый раз с тех пор, как все началось, хотя он знал, что ощущение обманчиво.

Когда в три тридцать доставили плащи, его вес снизился до ста тридцати двух фунтов, и он чувствовал необычайную легкость при ходьбе. Казалось, где-то в глубине тела поет кровь. Кройд выбрал плащ, который идеально сидел на нем, и отнес его к себе в комнату, оставив остальные на диване. Косметичка — высокая блондинка, непрерывно жующая резинку, — пришла в четыре часа. Она гребнем вычесала большую часть его волос, сбрила остальные и приладила на него парик. Затем сделала макияж, попутно давая инструкции по пользованию косметикой. Она же посоветовала Кройду по возможности не открывать рот, чтобы скрыть клыки.

Он остался доволен результатом и дал блондинке сотню долларов. Тогда она заметила, что может оказать ему и другие услуги, но тут у него снова забурчало в животе, и он вынужден был с ней распрощаться.

К шести часам желудок смилостивился над Кройдом. К тому времени он полегчал до ста шестнадцати фунтов и продолжал чувствовать себя очень хорошо. Зуд наконец-то прекратился, только он уже соскреб большую часть кожи на груди, предплечьях и бедрах.

Карл, вернувшись, крикнул ему наверх:

— Какого черта тут делают все эти плащи?

— Длинная история, — ответил Кройд. — Можешь взять их себе, если хочешь.

— Ого, они из кашемира!

— Ага.

— Вот этот мне как раз.

— Так возьми его.

— Как ты себя чувствуешь?

— Лучше, спасибо.

В тот вечер он ощутил, что к нему возвращаются силы, и отправился на одну из своих длительных прогулок пешком. По дороге поднял высоко в воздух за передний бампер припаркованную машину, чтобы испытать силы. Да, кажется, выздоравливает. В парике и макияже Кройд мог сойти за толстяка-садовника — до тех пор, пока держал рот на замке. Будь у него побольше времени, обязательно отыскал бы зубного врача, чтобы сделать что-нибудь с клыками. В ту ночь и с утра он ничего не ел. Почувствовал было странное давление по обеим сторонам головы, но принял ещё таблетку, и оно не переросло в боль.

* * *

Прежде чем они с Карлом отправились в Риджвуд, Кройд позволил себе снова полежать в ванной. Слезло ещё немного кожи, но это не имело значения. Одежда скроет его покрытое заплатками тело. Хорошо, хоть лицо осталось целым. Он тщательно наложил грим и надел парик. Полностью одевшись и надев темные очки, Кройд счел, что выглядит достаточно презентабельно. И плащ действительно несколько скрадывал горб на спине.

Утро выдалось прохладным и облачным. Кажется, проблемы с несварением кончились. Для профилактики Кройд принял очередную таблетку, хотя и не совсем понимал, продолжает ли ещё что-нибудь болеть или нет. Он чувствовал себя прекрасно, только немного нервничал.

Когда они ехали по туннелю, Кройд поймал себя на том, что трет руки. К его отчаянию, от тыльной стороны левой ладони оторвался большой кусок кожи. Но даже об этом не стоило волноваться. Он не забыл взять перчатки.

Возможно, из-за темноты в туннеле у него снова начало стучать в голове. Ощущение не было болезненным, просто походило на сильное давление в ушах и висках. Верхняя часть спины тоже пульсировала, и в ней что-то шевелилось. Кройд прикусил губу, и от неё оторвался кусочек. Он выругался.

— Что случилось? — спросил брат.

— Ничего.

По крайней мере, хоть кровь не идет.

— Если тебе все ещё плохо, могу отвезти тебя обратно. Не хотелось бы, чтобы ты разболелся прямо на свадьбе. Особенно при таких чопорных типах, как Сэмова родня.

— Со мной все будет в порядке.

Он чувствовал легкость. Чувствовал давление изнутри во многих точках тела. Ощущение силы, вызванное наркотиком, усиливало истинное ощущение силы. Все, казалось, идет идеально гладко. Кройд мурлыкал себе под нос песенку, постукивая пальцами по колену.

— …плащи, наверное, стоят немало, — говорил Карл. — Они все новые.

— Продай их где-нибудь и оставь себе деньги, — услышал Кройд собственный голос.

— Краденые?

— Возможно.

— Ты в деле, Кройд?

— Нет, но я знаю кое-кого.

— Буду молчать.

— Хорошо.

— Только ты и правда похож на одного из них, знаешь? В этом черном плаще и в очках…

Кройд ему не ответил, Он прислушивался к своему телу, которое говорило: что-то рвется на волю у него из спины. Он потерся плечами о спинку сиденья. От этого ему стало легче.

Кройда представили родителям Сэма, Уильяму и Марсии Кендалл — седовласому, слегка располневшему мужчине с резкими чертами лица и хорошо сохранившейся блондинке. Кройд помнил, что должен улыбаться, не открывая рта, и разговаривал, едва шевеля губами. Они внимательно оглядели его, и Кройд был уверен, что им хотелось поговорить подольше, только сзади ждали своей очереди поздороваться другие гости.

— Я хочу побеседовать с вами на ужине, — в заключение произнес Уильям.

Кройд вздохнул и отошел в сторону. Пронесло. У него не было намерения идти на праздничный ужин. Как только закончится венчание, он сядет в такси и поедет обратно на Манхэттен, а через несколько часов уже будет спать. Прежде чем он проснется, Сэм с Клодией, вероятно, уже будут на Багамах.

Он заметил двоюродного брата из Ньюарка и чуть было не подошел к нему. К дьяволу! Ему пришлось бы объяснять насчет своей внешности, а дело того не стоило.

Кройд вошел в церковь, и его усадили на переднюю скамью, справа. Посаженым отцом Клодии должен был быть Карл. Хорошо еще, что он проснулся слишком поздно, и его не заставили стать шафером. Хоть в этом смысле время было выбрано удачно.

Пока Кройд сидел и ждал начала церемонии, он рассматривал украшения алтаря, витражи на окнах, расставленные кругом цветы. Другие люди входили и рассаживались. Стало жарко, Кройд почувствовал, что вспотел. Оглянулся кругом. Он единственный был в плаще. Интересно, не покажется ли это странным окружающим? И не расплывается ли от пота грим? Кройд расстегнул плащ и распахнул его.

Он продолжал обливаться потом, начали болеть ступни. В конце концов он наклонился и ослабил шнурки туфель. Пока Кройд этим занимался, он услышал, как затрещала на спине сорочка. Кажется, чтото ещё оторвалось в области лопаток. Еще один лоскут кожи, предположил он. Выпрямившись, Кройд почувствовал острую боль. Теперь он не мог как следует опереться спиной о скамью. Казалось, его горб вырос, и любое давление на него причиняло боль, Поэтому он принял позу, словно молился, слегка согнувшись и подавшись вперед. Заиграл орган. Люди продолжали входить и рассаживаться. Шафер провел пожилую пару возле его ряда и, проходя мимо, бросил на него странный взгляд.

Вскоре все расселись, а Кройд продолжал потеть. Пот тек по бокам и по ногам, одежда начала промокать и покрываться пятнами, а затем совершенно пропиталась. Он решил, что ему станет прохладнее, если вынуть руки из рукавов плаща и просто набросить его на плечи. Это было ошибкой, так как, пытаясь высвободить руки, он услышал, как одежда треснула ещё в нескольких местах, Внезапно левая туфля лопнула, и серые пальцы ног высунулись из прорех. Услышав эти звуки, многие посмотрели в его сторону. Кройд был рад, что не способен краснеть.

Неизвестно, из-за жары или по какой-то психологической причине, но зуд начался снова. Какая разница? В кармане лежали болеутоляющее и амфетамин, но ничего от кожного раздражения. Кройд крепко стиснул руки — не для того, чтобы молиться, а чтобы не чесаться, хотя и молитву прочел, поскольку момент был как раз подходящий. Но это не помогло.

Сквозь капли пота на ресницах он увидел, как вошел священник. Интересно, почему этот человек так на него смотрит? Словно не одобряет, когда люди не протестантской веры потеют у него в церкви. Кройд стиснул зубы, Если бы только у него сохранилась способность становиться невидимым!.. Он бы растаял на несколько минут, почесался бы изо всех сил, затем снова проявился и сидел бы спокойно.

Неимоверным усилием воли Кройду удалось высидеть смирно, пока звучал свадебный марш Мендельсона. То, что говорил после священник, не зарегистрировалось в его памяти; теперь он был уверен, что ему не досидеть до конца церемонии. Интересно, что произойдет, если он покинет церковь прямо сейчас. Смутится ли Клодия? С другой стороны, если он останется, то она наверняка смутится. Наверное, он выглядит достаточно нездоровым, чтобы оправдать свой уход. И все же, не станет ли это одним из тех происшествий, которые потом обсуждают годами? «Ее брат ушел…» Нет, надо постараться высидеть хоть ещё немного.

У него за спиной что-то двигалось. Плащ шевелился. Кройд услышал, как позади него ахнула женщина. Теперь он боялся двинуться с места, но…

Зуд сделался невыносимым. Кройд разжал руки, чтобы почесаться, однако в последней попытке удержаться схватился за спинку передней скамьи. К его ужасу, раздался громкий треск, и дерево разлетелось в щепки.

Последовала долгая секунда молчания.

Священник уставился на нарушителя порядка, Клодия и Сэм повернулись: оба смотрели на него, а он сидел, сжимая кусок спинки длиной в шесть футов, и не мог даже улыбнуться, чтобы не вылезли клыки.

Кройд уронил кусок дерева и обхватил себя обеими руками. Позади раздались восклицания, когда плащ сполз с его плеч. Изо всей силы он вонзил пальцы в бока и стал чесаться.

Он услышал, как рвется одежда, и почувствовал, что по всему телу, до самой макушки лопнула кожа. Парик съехал набок и упал.

Кройд сбросил остатки одежды и кожи и снова стал чесаться, изо всех сил. Услыхал вопль сзади и понял, что никогда не забудет выражение лица плачущей Клодии. Но остановиться уже не мог. Пока его огромные крылья, похожие на крылья летучей мыши, не развернулись, а длинные, заостренные лопасти ушей не вырвались на свободу и последние остатки одежды и плоти не свалились с темного чешуйчатого тела.

Священник снова заговорил; взлетающие высоко под сводами церкви слова напоминали молитву об изгнании дьявола. Раздались крики и быстрый топот ног. Кройд понял, что не может выйти в те двери, к которым бежали все остальные, поэтому подпрыгнул в воздух, сделал несколько кругов, чтобы почувствовать свои новые крылья, затем заслонил глаза левым локтем и ринулся сквозь витраж в правом окне.

Рассекая воздух крыльями по дороге к Манхэттену, Кройд чувствовал, что теперь очень не скоро увидит своих новых родственников. Он надеялся, что Карл пока не будет спешить с женитьбой. И гадал, встретит ли когда-нибудь сам подходящую девушку…

Поймав восходящий поток, Кройд взмыл вверх, воздушные вихри рыдали вокруг него. Оглянувшись, он увидел, что церковь напоминает встревоженный муравейник. И полетел вперед.


Содержание:
 0  Спящий : Роджер Желязны  1  Глава 2 Убийца в глубине сновидений : Роджер Желязны
 2  вы читаете: Глава 3 День горгульи : Роджер Желязны    



 




sitemap