Фантастика : Социальная фантастика : 9. Спектакль : Александр Житинский

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9

вы читаете книгу




9. Спектакль

Константин Саввич прилетел к премьере английской сказки в детском театре. По квартире шныряли внуки, за которыми бегал Крутик. Юрка искал выходные ботинки. Он искал их под телевизором, на книжных полках и в ванной. Витька ему помогал. Алла в бигудях гладила платье в своей комнате, одновременно наводя Юрку на новые объекты возможного местонахождения ботинок.

Ботинки были найдены в духовке газовой плиты. Как они туда попали, осталось тайной.

– Дедушка, собирайся! – приказали внуки. – Идем в театр. Там папа будет тако-ое показывать!

Константин Саввич скрылся за обитой ватою дверью. В канареечном царстве сидела в кресле Анастасия Федоровна, погруженная в свой покой. Здесь и речи не могло быть о пропавших ботинках. Анастасия Федоровна слушала по радио лекцию о международном положении.

– Костя, что там в Египте? – спросила она.

– А шут его знает! – беспечно сказал Константин Саввич.

– Беспорядок… Везде беспорядок, – вздохнула Анастасия Федоровна, озабоченная мыслью о Египте.

– Настя, пойдем в театр, а? – спросил Константин Саввич, почему-то опасаясь согласия. – Зятя посмотрим наконец. Неудобно…

– Нет, – покачала головой Анастасия Федоровна. – Он уже приглашал, я отказалась. Мне это вредно, голова разболится… Иди один.

Константин Саввич не спеша оделся, настраиваясь на свидание с искусством. Ему хотелось, чтобы спектакль понравился. Представлялась респектабельная английская сказка с моралью. Вот только что будет делать в ней зять? Он не вписывался в респектабельную сказку.

Константин Саввич тщательно затянул узел галстука и оглядел себя в зеркале. На него смотрел седой человек с многочисленными морщинами и слегка отвисшими щеками, на которых проступали склеротические жилки. Однако он был безукоризненно одет, подтянут, а в глазах его Константин Саввич заметил давно утерянные искорки.

Они помчались в театр, поскольку опаздывали. Внуки подпрыгивали и приплясывали от возбуждения.

В фойе театра стоял высокий и интенсивный звон детских голосов. Константин Саввич успел сунуть контролеру билеты, только что полученные в окошке администратора, а дальше его закрутило и понесло. Он стал крупной частицей, попавшей в броуново движение молекул.

Вокруг носилось, дергалось, рябило, ходило на голове, потело, часто дышало, орало, дралось, стукалось, блестело глазами, жило.

Это была самая молодая человечья оболочка Земли, еще взвихренная, еще не осевшая ровным слоем пыли.

Константин Саввич с трудом разыскал в этой оболочке внуков и взял их за руки. За оставшиеся до спектакля пять минут нужно было многое успеть. Они встали в очередь за пирожными и лимонадом. Очередь имела размытые границы и несколько концов. Алла безуспешно пыталась приблизиться к ней из другого конца фойе. Константин Саввич выудил из броунова движения билетершу с веером программок. У билетерши было привычно ошалевшее лицо. Их повертело друг возле друга, выбивая мелочь из руки и поворачивая то тем, то другим боком, после чего Константину Саввичу удалось купить программку.

Лимонад тек в горло веселой шипучей струей. Из него брызгали в нос невидимые пузырьки. Алла была уже посреди фойе, она отчаянно пробивалась к своим. Какая-то мысль, как поздняя гостья, стучалась к Константину Саввичу, но детская суматоха отвлекала, не давая ей войти. Мысль была опасна и притягательна – это Константин Саввич уже чувствовал, поэтому он не спешил открывать дверь, растягивая честное удовольствие лимонада.

Отчаянно и тренированно заверещал звонок. Несметные полчища зрителей в пионерских галстуках устремились к распахивающимся дверям, опрокидывая стулья и взгляды, завихряясь у колонн, уверенно топча слюдяной паркет. Аллу Константиновну несло в этом потоке спиною вперед, как щепочку. Константин Саввич подхватил внуков и бросился в пучину. Помогая себе решительными гребками, он достиг срединной струи течения и поплыл уже спокойнее, нацеливаясь в двери партера. Недавняя мысль в испуге убежала, теперь Константин Саввич думал только о том, чтобы поскорее добраться до пристани, чтобы море успокоилось и распределилось по стульям, заняв места согласно купленным билетам.

Устраняя небольшие драки, возникающие по ходу, Константин Саввич доплыл до своего ряда и вжался в мягкое кресло. Теперь можно было передохнуть. Через минуту появилась Алла, возбужденная и довольная.

– Вот это театр! Это я понимаю! – выдохнула она.

Константин Саввич ждал успокоения. Однако зал волновался, звенел, выплескивал наверх круглые капли голов и струйки рук, трещал и хлопал креслами, гнал по проходам последние волны зрителей.

И тут на голой сцене возник наклонный столб света, который поискал себе место и уперся в пол, медленно приближаясь к вертикали. В столбе было заметно движение пылинок. Их становилось все больше, наметились неясные контуры фигуры, и в луче образовалась высокая женщина в желтом платье. Она парила в нескольких сантиметрах от пола, надменно поглядывая в зрительный зал. На зал опустилась ночь.

– Папа… – прошептал Витька.

– Это Мэри! – возразил Юрка, пихнув брата в бок.

Женщина сошла со сцены в зрительный зал и пошла по проходу, разглядывая зрителей. В облике женщины была тайна. Тайна пряталась под покровом густой и напряженной тишины, окружавшей фигуру в желтом платье. Константин Саввич успел подумать, что Игорь каким-то непостижимым образом распространяет вокруг себя тишину, но тут же Игорь пропал, а осталась лишь английская загадочная женщина в столбе света. Все ждали, что она скажет.

– Кажется, ветер переменился, – грудным голосом промолвила женщина. – В таком случае, мне пора лететь.

И она мягко улетела в темноту.

Сцену заняла обычная английская семья: родители и двое детей. Они стали там жить и ругаться. Вокруг них нарастал беспорядок, они выбивались из сил, нервничали и мешали друг другу. Четверо обыкновенных английских людей не умели жить, они были смешны и беспомощны. Мелкая суета не позволяла им остановиться и рассмотреть свою жизнь со стороны, как это делал Константин Саввич. Вместо того чтобы прожить отпущенный им кусочек сценического времени в счастье и согласии, они увеличивали мучения вокруг себя, не извлекая из жизни решительно никакой радости.

Константин Саввич смотрел и удивлялся. Ему хотелось сказать им: «Подумайте о звонке, леди, джентльмены и дети! Скоро прозвонит ваш отчаянный и безжалостный звонок. Вы оставите после себя пустую сцену со столбиком пыли. Разве эта мысль не приводит вас в беспокойство?..»

Нет, эта мысль не приводила в беспокойство английскую семью. Они хотели жить богато и весело, а жили бедно и скучно, потому что искали богатство и веселье не там, где оно было.

И тут снова прилетела женщина в желтом платье, странная женщина по имени Мэри. Она появилась, как луч света, и оказалось, что в жизни скучной семьи есть масса неиспользованных возможностей. Мэри не была волшебницей, она просто смотрела на вещи по-другому, а от этого они меняли характер. В пыльном Лондоне жили существа, которые по ночам зажигали звезды, взбираясь на стремянку. Там стоял у фонтана грустный мраморный мальчик и читал книгу. Мальчик много знал, с ним приятно было поговорить. Какой-то толстый человек летал от смеха и радости, упираясь в потолок рядом с люстрой, а по зрительному залу разносили конфеты на подносах, будто в самолетах «Аэрофлота».

Мэри разгуливала по проходам, руководя действием. Дети брали у нее интервью. Она охотно отвечала на вопросы о своем происхождении и привычках.

– Люблю удивляться! – пела она низким голосом. – Как я люблю удивляться, плакать и петь! Удивляйтесь! Вы удивляйтесь, и вы, и вы, а вам-то наверняка необходимо удивляться!

Мэри подошла к Константину Саввичу и сказала, указывая на него:

– У этого мальчика сегодня день рождения! Поздравьте его!.. У нас такая традиция, Константин Саввич, – шепнула она, наклонясь к креслу.

Ударила в потолок музыка, океан голов пришел в движение, подхватил Константина Саввича, сделал его маленьким, невесомым мальчиком с отложным воротничком и принялся тормошить, совать конфеты и пряники, носить по зрительному залу с пением и танцами, передавая с рук на руки. Самарин беспомощно барахтался в детских ладошках, поглядывая на сцену. Там скакали на деревянных лошадях Витька и Юрка, а Мэри, Алла Константиновна и другие актеры играли в жмурки.

День рождения, Константин Саввич, ничего не поделаешь!

Волна выплеснула его в фойе. Там было пусто. Одинокая билетерша дремала на стуле у колонны. В дальнем конце фойе, у гардероба, стоял Самарин и взволнованными руками искал номерок в кармане. Старый гардеробщик подал старому Константину Саввичу его старое пальто. Константин Саввич прошел по гулкому фойе, отодвинул тяжелую дверь и вышел на улицу.

На улице падал первый снег и спешили куда-то люди.


Содержание:
 0  Самарин : Александр Житинский  1  2. На выставке : Александр Житинский
 2  3. Возрасты : Александр Житинский  3  4. Печальный заяц : Александр Житинский
 4  5. На сеновале : Александр Житинский  5  6. КБ имени Самарина : Александр Житинский
 6  7. Полет на Луну : Александр Житинский  7  8. Командировка : Александр Житинский
 8  вы читаете: 9. Спектакль : Александр Житинский  9  10. День рождения : Александр Житинский



 




sitemap