Фантастика : Социальная фантастика : Глава 22 Мучения друзей продолжаются : Сергей Карамов

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27

вы читаете книгу




Глава 22

Мучения друзей продолжаются

Андрей вздрогнул, приоткрывая глаза. Он только что проснулся от дикого крика кого-то в палате.

– Черт, зачем так кричать? – пробормотал он, привстав и оглядываясь по сторонам.

Андрей увидел Наполеона, который стоял без одежды посреди палаты с поднятыми кверху руками.

– Что случилось? – удивленно спросил Андрей, но никто ему не ответил.

Наполеон снова дико заорал на всю палату, выпучив глаза:

– Все вы умрете!! И я тоже умру!!

– Ладно, хорош орать, – недовольно произнес Антон, вставая с кровати и позевывая.

Наполеон поднял брови кверху от удивления, говоря:

– Что такое? Ты можешь делать мне замечания?

– А то! Зуб даю, что могу! – охотно ответил Антон, вразвалку подходя к сумасшедшему.

Однако Наполеон продолжал упрямо спрашивать Антона:

– Ты мне, императору, можешь делать замечания?

– Да! Могу делать тебе, дуралею, замечания! – улыбнулся Антон, слегка толкая Наполеона в грудь. – Ты чего тут голый стоишь?

– Что-о?! Ты можешь делать мне замечания?

– Да! Делаю тебе замечание, иди оденься, псих! – строго сказал Антон.

Наполеон вспылил:

– Молчать! Приказывать тут могу лишь я, император! Все вы умрете!

Антону надоело слушать сумасшедшего, поэтому он поднял правый кулак и ударил Наполеона в лоб. Наполеон покачнулся, не удержался на ногах и упал па пол без всяких слов.

– Антон, ты чего дерешься? – укоризненно спросил Андрей, вставая и подходя к другу. – А чего он надоедает мне!

Наполеон быстро поднялся, поспешно отошел к своей кровати и оттуда завопил:

– Люди! Караул! Наших бьют!

Сумасшедшие повскакали, стали кричать, кидаться подушками. Андрей с Антоном благоразумно отошли к своим кроватям, предпочитая не вмешиваться в ненужную драку. В палату вбежали трое дюжих санитаров с медсестрой.

– Почему шумим? – вскричал один лысый санитар, а другой санитар с покрасневшим отечным лицом добавил, грозя кулаком: – А ну быстро всем лечь на свои места!

Андрей и Антон успели лечь на кровати, так что санитары не могли придраться к ним. Вася тоже лежал, а остальные больные стояли в крайнем возбуждении.

Лысый санитар грубо толкнул Наполеона к его кровати, требуя, чтобы тот быстро оделся.

– Еще раз повторяю: всем быстро лечь на кровати! – приказал лысый санитар, толкая больных к кроватям.

– А завтрак? – спросил Кощей.

– Пока не будет порядка, никакого тебе завтрака! – грубо ответил Кощею санитар с покрасневшим отечным лицом.

– Тебе этот завтрак нужен? – спросил Кощея Андрей.

– А как же без него?

– Да? Манная каша, компот? Очень вкусно, да?

Кощей вздохнул и уныло ответил:

– Что поделать? Ты можешь предложить нам иное меню?

– Нет…

Больные с трудом улеглись.

Медсестра раздала всего градусники, таблетки и объявила, что завтрак будет через полчаса. Санитары предупредили всех о соблюдении порядка в больнице и вышли вслед за медсестрой.

Андрей полежал несколько минут, потом встал и подошел к кровати Васи. Вася лежал с закрытыми глазами, хотя и не спал.

– Ну, хватит лежать, Вась, – обратился к Васе Андрей.

– А что мне делать? – тихо ответил Вася, продолжая лежать с закрытыми глазами.

– Хотя бы встань, пройдись по палате, займись гимнастикой, – предложил Андрей, приседая.

К друзьям подошел Антон, позевывая.

– Вот и Антон встал, – радостно произнес Андрей, улыбаясь.

– А чего ты радуешься? – спросил Антон.

– Чего радуюсь? Новому дню я радуюсь!

– Гм, смотрите, какой радостный попался, черт дери тебя, – проворчал Антон, качая головой.

– Ладно, чего такой ты злой с утра?

– А чего мне радоваться? Домой хочу, – признался Антон, грустно глядя на Андрея.

– Все домой хотят! – почти одновременно ответили Андрей с Васей.

Минуту друзья помолчали, потом Вася добавил, открывая глаза и вставая с кровати:

– Бежать отсюда надо!

– Бежать? – спросил Антон.

– Разумеется, – согласился с Васей Андрей, – об том я и раньше говорил, но не могу придумать, как нам отсюда бежать.

Антон стоял с кислым видом, продолжая покачивать головой.

– Антон, ты что-то сказать хочешь? – спросил его Андрей.

– Чего говорить? – уныло ответил Антон. – Бежать надо, но не удастся.

– А ты не бойся, надейся, тогда все у нас получится! – попытался приободрить друга Андрей, улыбаясь.

Улыбка Андрея разозлила Антона:

– Ну, чего ты скалишься, а?

– Нельзя улыбаться?

– Улыбаться можно, но не вижу повода для радости!

– Как не видишь? Мы здоровы, живы, утро новое…

Антон с большим раздражением махнул рукой, говоря:

– Хватит! Брось кривляться! Уж тошно как!

– Значит, наш ностальгирующий товарищ огорчен своим появлением в том прошлом времени, о…

– Хватит кривляться! – закричал на всю палату Антон, хмурясь.

– Ты чего орешь, Антон? – удивился Вася.

– Он надоел мне своими шуточками! А ты, метр с кепкой, заткнись! – рявкнул Антон, грозно смотря на Васю.

– Что? За… за… чем на… надо мной смеять…ся? – пролепетал Вася, заикаясь.

Андрей попросил Антона не говорить грубо с Васей, но Антон раздраженно произнес:

– А сколько можно надо мной посмеиваться.

Андрей присел на край кровати Васи, предложив Антону тоже сесть рядом. Антон молча сел, тогда Андрей спокойно стал говорить, вспоминая прошлый откровенный разговор с Антоном, чтобы тот успокоился. Однако Антон вскочил, как только Андрей напомнил ему о прежней беседе.

– Ты чего бесишься? – обомлел Вася, видя, как злится Антон.

– А чего он ко мне пристал? – недовольно ответил Антон, отходя от друзей. – Чего вспоминает? Зачем?

– Чтобы ты успокоился, – поспешно ответил Андрей, перестав улыбаться, – чтобы ты вспомнил, как дал нам обещание.

Антон быстро подошел к Васиной кровати и спросил:

– Какое обещание?

– А что больше не будешь ностальгировать по советскому прошлому, помнишь?

Антон неохотно кивнул:

– Ну…

– Значит, помнишь свое обещание?

– Я обещал еще подумать.

– Нет! Ты обещал нам обоим больше не ностальгировать! – напомнил Антону его слова Андрей.

– Ну, чего опять пристали? Что измениться, если я с вами соглашусь? – с интересом спросил Антон.

– Что?

– Да, что изменится? Мы сможем выйти из этой поганой психушки? Мы…

Андрей жестом остановил Антона, мягко возражая ему:

– Послушай… Мы совсем недавно долго беседовали…

– Ну!

– Послушай… Мы ж тебе не враги? Мы очень хотим, чтобы ты одумался… Чтобы…

– Перестань, Андрей! – почти взмолился Антон. – Тошно уж от твоих слов! И противно здесь находиться!

– Согласен, что противно, – кивнул Андрей, – но подумать тебе стоит.

– Ты насчет сдачи партбилета решил подумать, – прибавил Вася, обращаясь к Антону.

Антон махнул рукой, вздыхая и говоря намного мягче, чем прежде:

– Ладно… Подумаю…

– Гм, сколько думать будешь? – спросил Антона Андрей, но его вопрос повис в воздухе.

Друзья стали рядом, протягивая руки для пожатия.

– Ну, мир или война? – спросил Антона Андрей.

– Мир, – уныло ответил Антон, вяло пожимая руку Андрея.

– Мир? – робко спросил Вася, пожимая руку Антона.

– Мир всегда лучше войны! – заметил Андрей.

– И чтоб больше не называли меня метр с кепкой, – попросил жалобно Вася.

– Хорошо! – за себя и Антона пообещал Андрей.

Минута прошла в молчании.

– Хорошо, только ты не нервничай, – попросил Антона Андрей, вновь улыбаясь.

– Это почему?

– Нам следует быть спокойными и уверенными, – объяснил ему Андрей, – словно мы тут во вражеском лагере, из которого нужно сбежать.

– Сбежишь тут, как же…

– А я думаю постоянно о побеге, – признался Вася, – но ничего придумать не могу.

– Ничего, – успокоил Васю Андрей, – еще не вечер… Сбежим.

– А дальше что нам делать? – спросил Антон.

– Дальше? Одно знаю точно: больше в горком партии не пойду! – с улыбкой ответил Андрей.

– А куда ты пойдешь?

– Подумаем…

Завтрак друзьям не понравился, да и как мог он им понравиться, когда они с самого детства не ели манной каши, а в больнице каждое утро давали на завтрак именно манную кашу; друзья уныло поглядели на кусочек масла с черствым хлебом, компот и решили есть хлеб с маслом, запивая его компотом. Кашу они есть не стали. Сидевший рядом с ними Кощей чмокал от удовольствия, кушая манную кашу.

Он заметил унылые лица друзей, поэтому решил их как-то приободрить.

– А вы кашку ешьте, такая вкуснятина! – улыбаясь и облизывая ложку, громко произнес Кощей.

– Сам ее ешь, – ответил Антон, не смотря на Кощея.

– Нам она не нравится, – вздыхая, проговорил Андрей.

– Ну, тогда компотик попейте, – предложил Кощей.

Антон вскочил и неожиданно для всех больных заорал:

– А ну замолкни!

У Кощея от удивления поднялись брови, он покраснел, положил ложку на стол.

– Антон, сядь, – попросил друга Вася, но Антон вновь заорал:

– Замолкни, псих! Не лезь к нам!

Кощей встал, внимательно посмотрел на Антона и тихо спросил его:

– А чего ты тут орешь? Я…

– Последний раз прошу тебя заткнуться! Зуб даю, врежу!

– Но…

Антон размахнулся и ударил Кощея в нос. Кощей слегка вскрикнул, хватаясь рукой за нос.

– Ты чего, Антон, взбесился? – изумился Вася.

– Антон, сядь, – посоветовал другу Андрей, – санитары подойдут, смирительную рубашку оденут.

Антон кивнул, быстро садясь вместе с друзьями.

Но Кощей продолжал стоять, держа ушибленный нос. К нему подошли двое санитаров.

– Что случилось? – спросил его лысый санитар.

– А ну сядь на свое место! – потребовал санитар с отечным покрасневшим лицом.

– Сяду, сяду… – Кощей тяжело вздохнул, садясь.

Лысый санитар строго поглядел на притихших друзей, а потом спросил их:

– Ну, чего тут произошло, психи?

– А ничего, – быстро ответил Андрей.

– Точно ничего? – строго спросил санитар с покрасневшим отечным лицом.

– Точно! – ответил Андрей. – А больше ничего на завтрак нам не дадите?

Санитар с покрасневшим отечным лицом подозрительно посмотрел на друзей, потом спросил:

– А чего этот псих нос тер?

– А кто его знает, – развел руками Вася, даже не смотря на санитара.

Лысый санитар строго произнес, грозя друзьям указательным пальцем:

– Тихо тут сидеть! Не ругаться и не драться!

– А мяса нам не дадут? – поинтересовался Андрей.

– Андрей, прекрати… – шепотом попросил Вася.

Лысый санитар грубо толкнул Андрея, говоря сквозь зубы:

– Ешь, чего дают, псих!

Санитары отошли в сторону. Кощей покачал головой, пробурчал:

– Эх, вы… Зачем драться со мной? Чего я вам сделал?

– Ладно… Ешь, помалкивай, – прошептал Антон.

– Чего ешь? Когда нос болит…

– Ладно, Кощей, извини нашего друга, – извинился за Антона Андрей, дружески похлопывая Кощея по плечу. – Он очень нервный.

– Если нервный, лечиться надо.

– Слышь, Кощей, сейчас встану и еще раз дам тебе в нос! – предупредил Антон, сверкая глазами.

– Ну, нет! – воскликнул Андрей, придерживая Антона, чтобы тот снова не вскочил. – Будешь сидеть и есть кашку!

– Не хочу я кашку, – закапризничал Антон, – хочу водки выпить!

Кощей улыбнулся, говоря:

– Водку все хотят, но где ее взять? Только компот есть.

– Ладно, ешьте молча, а то санитары снова подойдут, – посоветовал всем Вася. – Смирительные рубашки на всех нас есть.

– Логично! – усмехнулся Андрей. – Водки нет, мяса тоже нет, пряник всегда есть смогут, чего не скажешь о кнуте!

Антон поморщился, не поняв:

– Ты это о чем?

– Гм, а том самом… О нашей треклятой жизни! Чего-чего, а дефицита кнутов в нашей стране никогда не будет.

– То есть терпи и молчи, – добавил Вася.

– Ты прав, Вася, – согласился Андрей, – но чаша нашего терпения переполнена.

Терпение следует, как полагаю, измерять не чашами, а ведрами!

Кощей строго произнес, вставая из-за стола:

– Ох, философы, договоритесь вы!

– А чего нам тут бояться? – усмехнулся Андрей. – Сам же недавно говорил, что лишь здесь можно говорить свободно!

– Так-то оно так, но все-таки осторожность вам не помешает, – предупредил друзей Кощей.

– А куда ты? – спросил Кощея Антон.

– Куда? В палату. Спать!

– И тебе нравится такая сонная жизнь? – удивился Андрей. – Ведь ты, Кощей, как мы поняли, вроде не псих?

Кощей минуту постоял молча, колеблясь, отвечать Андрею или не стоит; наконец, он сел рядом с Андреем, решив ему ответить:

– Хорошо… Да, я не псих, уж рассказывал свою историю… Да, говорил, что только здесь можно говорить, что вздумается… Что в голову взбредет… Но даже здесь есть, как вы говорите, кнут и пряник! Есть лишние уши, которые доложат, кому надо о подозрительных речах!

– Согласен, – произнес Андрей.

– Есть и манная каша, компот или пшенка, есть и смирительные рубашки, дополнительные уколы для устрашения психов! Вы согласны со мной или нет?

– Мы полностью с тобой согласны, – ответил за всех друзей Андрей.

– Ну, тогда о чем нам дискутировать?

– О чем, говоришь? – задумчиво произнес Андрей. – О чем… А о том, что хватит терпеть…

– А вы предлагаете нам какой-то выход? Мне какой-то выход, когда сами не можете выбраться отсюда?

Андрей внимательно поглядел на разволновавшегося Кощея, мягко похлопал его по плечу, благожелательно сказал:

– Да! Выход всегда есть!

– Неужели?

– Да, только надеясь, можно найти выход! Выход отсюда пока мы не нашли, это точно тобой подмечено. Но нас такая сонная жизнь не устраивает…Мы здесь временно, случайно здесь появились, скоро жизнь переменится, попомнишь мое слово!

Кощей пожал плечами, скептически улыбаясь:

– А я не верю… Не верю тебе! Ничего не произойдет! Никаких новых революций не будет! Не будет перемен…

Кощей хотел уходить, но Андрей задержал его:

– Постой! Ты вроде самый нормальный из находящихся здесь! Ты не веришь в перемены?

– Разумеется, не верю.

– Но почему? Ведь я точно знаю, что режим нынешний прекратит свое существование… Коммунисты больше не станут править, ты…

– А кто станет вместо них? – без интереса, машинально спросил Кощей.

– Кто? Долго тебе рассказывать, просто знай, что…

– Ладно! Начитался ты фантастики!

– Постой…

– Отпусти меня! – решительно произнес Кощей, вырываясь из рук Андрея.

Антон недовольно глянул на Андрея, пробурчав:

– Слышь, может, хватит коммунистов ругать?

– Хватит их ругать? – повторил слова друга Андрей. – А ты забыл свое обещание?

– Ничего я не забыл, но…

– Ладно, Антон, – вмешался в разговор Вася, – тебе еще много времени для раздумий понадобится.

Антон недовольно поморщился, тут же спрашивая:

– А почему?

Однако никто ему не ответил. Кощей вышел из столовой.

Лысый санитар посмотрел на часы, потом громко объявил:

– Заканчивайте завтрак! Кто закончил есть, марш в палату!

Андрей поморщился, шепча:

– Как мне всё это надоело…

Наполеон, проходя мимо лысого санитара, хихикнул:

– Твой шашлык был очень вкусным!

– Иди, псих! – толкнул Наполеона лысый санитар, тихо ругаясь.

– Ладно, что делать нам дальше? – уныло спросил Вася, глядя на Андрея.

Антон заметил, что Вася смотрит только на Андрея, и вспылил:

– Ах, значит, мое мнение никого не интересует?

– Почему? Интересует, – быстро ответил Андрей, – интересует, когда ты сдашь свой партбилет.

Антон тихо выругался, вскакивая и рассерженно говоря:

– Хватит уж! Андрей, ну, сколько можно посмеиваться надо мной!

Андрей невозмутимо ответил:

– Никто над тобой, Антоша, не посмеивается, и никогда над тобой не смеялся…

Просто мы ждем… Ждем очень терпеливо…

– Чего ждете вы?

– Когда ты, наконец, признаешь ошибочность своих прежних взглядов!

– Да я же согласился с тобой, что напрасно я ностальгировал! – возразил Антон.

– Согласился, но не во всем, – вмешался в разговор друзей Вася, – ты еще вспоминал о мороженом, детстве, черном и белом…

– Безусловно, вспоминал! – кивнул Антон. – Не может быть только черное без белого.

Или я не прав?

– Частично прав…

– А! Только частично?

– Да! Не может быть только черное без белого, – убежденно заговорил Андрей, – не может быть только плохое без хорошего!.. Об этом мы достаточно говорили раньше!

Были у всех нас приятные моменты в жизни, как без них?

– Значит, ты тоже ностальгируешь? – обрадовался Антон, улыбаясь на миг.

– Гм, должен тебя огорчить, – дружелюбно проговорил Андрей, – нет… Не ностальгирую!

Еще подумай… Люди, вспоминая свое детство, молодость, как-то по каким-то неведомым причинам забывают многое страшное, трагичное в их прошлой жизни…

– Если то трагичное в их жизни было, не так ли? – моментально спросил Антон.

– Разумеется… Как ты нам рассказывал, у тебя тоже были неприятные моменты, вспомни свой рассказ про маму, дядю, отца…

– Да, но…

– Подожди, дай закончить! – горячо перебил Антона Андрей. – Итак, получается, что человек вспоминает о молодости, а потом случайно или по неразумению идеализирует прошлую жизнь, даже не желая иной раз ее идеализировать! То есть приятные воспоминания о свой молодости перекрывают прежний негатив!

– Мы говорили о приятных моментах нашей жизни, как без них? – повторил свой вопрос Антон, хмурясь.

– Но мы ведь говорим о другом!

– О чем? – словно не понимая, спросил Антон.

– Антон, мы с тобой достаточно долго откровенно поговорили в саду, забыл? – напомнил Андрей. – Тогда я подробно все тебе объяснил, ты решил все обдумать… Ты решил, что перестанешь ностальгировать по совкому прошлому, так? Ты решил подумать насчет сдачи партбилета, так?

– Так, но…

– Что «но», Антон? Какие еще могут аргументы у тебя? Неужели тебе приятно находиться сейчас в прошлом времени?!

– Вообще-то не очень… – пробурчал Антон, вздыхая.

– Сразу бы так, Антон, – обрадовался Вася, а Андрей продолжал, обращаясь к Антону: – Еще хотел тебе сказать…

– Что сказать?

– Я ранее увлекался живописью, пытался рисовать… Смотрел много картин Марка Шагала, сейчас почему-то вспомнил одну его картину «Над городом».

Антон не понял друга, говоря:

– А при чем тут…

– Послушай! На той картине нарисованы двое человек, они летят над городом, летят вперед, но лица их смотрят почему-то назад.

Вася удивился:

– А почему назад?

– Я тоже не понял смысла, когда увидел ту картину, – продолжал говорить Андрей, – но потом, заинтересовавшись творчеством Шагала, прочитав массу книг о его творчестве, понял, что человек, движущийся вперед, с лицом, смотрящим назад, – ключевой образ в творчестве Марка Шагала! Иногда, знаете ли, иные картины пробуждают неожиданные мысли… Не кажется ли тебе, Антон, что мы все в стране, пытаемся идти вперед (лишь пытается идти вперед!), но постоянно смотрим лишь назад?

Вместо Антона отозвался Вася, печально говоря:

– Как точно подмечено, Андрей! Как похоже на нашу историю! Мы постоянно смотрим лишь назад, постоянно вспоминаем старых политических деятелей без всякой на то нужды, мы ностальгируем, мы пытаемся вставать на одни и те же грабли!

Антон задумался, предпочитая не смотреть на друзей.

К друзьям вразвалку подошли двое санитаров, которые приказали идти в палату.

Друзья медленно поднялись, вышли из столовой.

– Скажите, а в какой палате находится Милявский? – спросил Андрей лысого санитара.

Лысый санитар брезгливо посмотрел на Андрея, потом покачал головой, тихо ругаясь.

– Вы не слышали меня?

– Отчего же… Иди себе в палату, псих, – грубо отозвался лысый санитар, а другой санитар с покрасневшим отечным лицом добавил, толкая Андрея:

– Иди быстро! Еще вопросы тут задает!

– Нельзя ответить, где находится Милявский?

– Именно нельзя! Тут тебе не дом свиданий! – хохотнул лысый санитар.

– Но я хочу его видеть, я…

– Свою подружку хочешь ты увидеть? – хохотнул лысый санитар. – Как выздоровеешь, так и встретишься! Иди давай!

Войдя в палату, друзья остановились в нерешительности у двери. Спать им не хотелось, смотреть на больных тоже не доставляло никакого удовольствия, как и беседовать с ними.

Выйти из палаты дозволялось только для прогулки один раз в день, приемов пищи, туалета.

Антон засиял, громко говоря:

– Придумал! Скажу, что хочу в туалет!

– Ладно. Сходить, а дальше опять здесь находиться? – вяло спросил Вася, медленно идя к своей кровати.

– А потом еще что-нибудь придумаю! – уверенно ответил Антон. – Зуб даю!

Наполеон услышал слова Антона, выкрикнув:

– А ты, псих, своими зубами не швыряйся! А то не хватит тебе зубов!

– Неужто не хватит? – удивился Антон, раздраженно смотря на Наполеона. – Ты бы помолчал, с тобой никто не разговаривать не хочет!

Напрасно Антон вступил в диалог с сумасшедшим: Наполеон быстро встал, подбежал к Антону и толкнул его животом. Антон не ожидал такой прыткости от сумасшедшего, поэтому он выпучил глаза от удивления и только спросил:

– Ты чего это?

– А вот не будешь мне указывать! Ты можешь, что ли, делать мне замечания?

Антон вспылил:

– А вот и могу делать тебе замечания! – И толкнул Наполеона.

Наполеон отскочил на шаг, еле удержавшись на ногах, потом подошел к Антону, грозя ему кулаком.

– Ты можешь делать мне замечания? – вновь повторил свой вопрос Наполеон, грубо толкая Антона.

– А вот я и могу делать тебе замечания! – упрямо твердил Антон, краснея от злости.

– Ты можешь делать мне замечания?

– А ты драться со мной хочешь? – выкрикнул на всю палату Антон.

– Да! Сейчас тебе в глаз дам! – последовал ответ сумасшедшего, но Антон опередил его, несмотря на окрики Андрея и Васи прекратить перепалку с Наполеоном и лечь отдыхать: Наполеон, чуть вскрикнув, покачнулся, упал от удара кулаком в лицо.

Кто-то из сумасшедших закричал что есть силы:

– Наших бьют!!

Все повскакали с кроватей и стали махать подушками.

Антон внял просьбам друзей лечь на свою кровать, так что вбежавшие в палату угрюмые санитары увидели лежащего на полу стонущего Наполеона и нескольких сумасшедших с подушками в руках. Только Андрей, Вася и Антон лежали на кроватях, делая вид, что спят.

– Что произошло тут? – раздраженно спросил всех лысый санитар, а санитар с покрасневшим отечным лицом добавил:

– А ну быстро, психи, признавайтесь: чего тут случилось?

Наполеон поднялся, потирая ушибленное место.

– Тебя кто ударил, псих? – спросил лысый санитар Наполеона, однако Наполеон ему не ответил.

Лысый санитар взял за руку Наполеона, поднимая его, и грозно спросил, озираясь по сторонам:

– Ну, психи! Что тут случилось?

После минутного молчания и санитар услышал тихий насмешливый фальцет одного больного:

– Ха! Он сам упал! Псих!

Все больные засмеялись, даже Наполеон неожиданно для санитаров засмеялся.

Санитары приказали сумасшедшим лечь на свои кровати, подождали минуты две, пока все улягутся. Наполеон лег, натянув подушку на лицо, и не двигался.

Санитар с покрасневшим отечным лицом подошел к кровати Андрея, спросил его:

– А ты ничего не видел?

Андрей приоткрыл глаза, удивленно говоря:

– Что такое? Что вы хотите?

– Ладно, шут! – усмехнулся санитар. – Делаешь вид, что ты спал, да?

– Разумеется, я спал, – кивнул Андрей, – а нельзя спать?

– Можно… Но ты ничего не видел?

– А что надо было мне видеть?

Санитар с покрасневшим отечным лицом махнул рукой и отошел от Андрея.

Лысый санитар погрозил всем указательным пальцем, строго говоря:

– Вы, психи, лежите тут тихо! Надоели как! Еще услышим шум, всем сделают уколы и на всех наденут смирительные рубашки!

Иван Грозный выкрикнул:

– А я ни в чем не виноват! Я – царь!

– Ладно, горе-царь, помолчи! Еще раз повторяю для всех: еще услышим мы шум в палате, всем не поздоровится!

Санитары вышли из палаты.

Минут пять Андрей пролежал молча, натянув одеяло, потом поднялся и подошел к кровати Васи.

– Вася, спишь? – спросил Андрей, присаживаясь на край кровати.

– Нет, а что? – ответил Вася.

– Поговорим?

Вместо ответа Андрей услышал тяжелый вздох.

– Чего ты вздыхаешь? – спросил Андрей.

– Сколько можно говорить? Без толку всё…

– Неужто?

– Нелепо всё… Нелепо… – тихо отозвался Вася, садясь на кровать.

– Нелепо, да… – согласился Андрей. – Мы живем в мире абсурда… Абсурд заменил нам территорию здравого смысла.

Вася улыбнулся, похвалил друга:

– Гм, неплохо сказано… Да, живем и мучаемся, пытаясь найти гармонию.

– А ее нет, – заметил Андрей, – нет… Ну, философ, что будем делать?

– Здесь маяться, – последовал ответ Васи, – ты можешь что-то иное предложить нам?

– Думаю.

– Ничего не выйдет…

– Отсюда надо сбежать.

Вася отрицательно повертел головой, снова вздыхая:

– А толку? Даже если сбежишь, что делать будешь? А сбежать отсюда нельзя.

– Можно попробовать!

– Андрей, понимаю, ты более уверенный, чем я, но все-таки твоя уверенность здесь напрасна. Ни к чему она… Ничего не выйдет…

К Васе и Андрею подошел Антон, прислушиваясь к их разговору.

– А! Вот и наш Антон пожаловал, – улыбнулся Андрей, заметив приближение Антона. – Ну, что скажешь?

– А ничего я не скажу, – холодно ответил Антон, зевая.

– Успел поспать?

– Немного… Ничего не выйдет у нас! – решительно заявил Антон.

– Думаешь?

– Именно так я и думаю!

– Ладно, а что ты надумал насчет своей ностальгии? – некстати напомнил Вася.

Антон насупился, не отвечая.

– Ладно, Вась, сейчас не об этом речь, – обратился к Васе Андрей.

– Именно, – кивнул Антон, – не о том мы говорим! Нам лучше говорить не о политике, а как бы выбраться отсюда.

– Ну, Антон, ты сказал, что ничего у нас не выйдет, так?

– Сказал, но думать над побегом нужно! – убежденно ответил Антон. – А не о политике болтать!

– Гм, о политике надо думать всегда, – мягко возразил Андрей, – именно в нашей стране, в которой постоянно что-то меняется, надо думать о политике, всегда интересоваться новостями.

Антон усмехнулся:

– Даже в сумасшедшем доме?

– Даже здесь!

Антон задумался:

«Как они мне надоели своими замечаниями!!.. Ну, сколько можно говорить обо мне?!.. Сколько можно посмеиваться над моей ностальгией?.. Да, вспоминаю советское время!!.. Да!! Оно мне нравилось!.. Не во всем, но нравилось!.. А сейчас многое не нравится!.. Чего они ко мне пристали? А еще друзьями называются!!»

Вася и Андрей заметили, что их друг погрустнел, раздумывает, и почти одновременно спросили его с искренним интересом:

– Антош, о чем задумался?

Однако Антон не ответил им, отошел в сторону.

– Ладно, не трогай его пока, – посоветовал Андрей, смотря на Васю. – Сами давай подумаем, как бежать.

Друзья не заметили приближения к ним Кощея.

– Люди, а вы не видите меня? – спросил Кощей Васю и Андрея.

– Ой, ты! Что хочешь? – ответил вяло Вася, отводя взгляд от Кощея.

– А ничего я не хочу, – коротко сказал Кощей, садясь на край кровати Васи. – Скучно…

– Тогда спи, раз тебе скучно, – посоветовал Андрей.

– Устал спать… – признался Кощей.

Помолчали.

Вася внимательно поглядел на приунывшего Кощея, напомнил ему:

– Слушай. Кощей, а тебе ведь нравится здесь жить, так?

– Вообще нравится.

– Гм, а в частности?

– В частности, – ответил, слегка улыбаясь, Кощей, – скучно мне…

– Скучно? Таблетки глотать, пшенку есть, да?

Кощей пробурчал:

– Баб нет… Развлечений…

Настал черед улыбаться Андрею и Васе.

– Кощей, ну, насчет баб ты не по адресу обратился, – произнес Андрей, а Вася прибавил:

– А насчет развлечений… Какие могут здесь развлечения? Смирительная рубашка, драки, крики…

Кощей понимающе кивнул, ничего не ответив друзьям.

– Здесь же не публичный дом, – заметил Вася.

– Кощей, ты же хотел жить здесь постоянно, так? Тебе больше нравится здесь, как ты раньше говорил нам? – с интересом спросил Андрей.

Кощей помолчал минуту, потом громко ответил:

– Ну, чего пристали? Скучно мне! Невмоготу стало!

– Да ну?

– Домой хочу! – неожиданно для всех завопил Кощей, вскакивая с кровати и махая руками. – Хочу домой! Хочу любить женщину, хочу ее целовать!!

Андрей понимающе кивнул, говоря:

– Ясно, Кощей… Только орать не надо.

– Бабу подайте! – орал Кощей.

Андрей усмехнулся, говоря ему:

– Знаешь, Кощей, не думал, что будем заниматься твоими сексуальными запросами.

А Вася посоветовал Кощею:

– Ты бы успокоился, водички попил… Поспал бы.

Однако Кощея он не в силах был остановить – Кощей вышел на середину палаты, поднял руки кверху и дико заорал, сверкая глазами:

– Люди!! Скучно мне!! Надоело!!

– Прекрати орать, недоумок! – крикнул ему Наполеон.

– А я не прекращу!! – так же продолжал Кощей. – Бабу хочу!! Бабу мне дайте!!

Раздался дружный хохот больных. Некоторые повскакали с кроватей, подбежали к Кощею, гладя его по голове и пытаясь успокоить. Один больной попросил Кощея поцеловать его в губы, но Кощей возмущенно оттолкнул его. Кощей не успокаивался и продолжать орать, не обращая никакого внимания на остальных больных. Иван Грозный грубо толкнул Кощея, ворча:

– Ты, псих, замолкни! Надоел! Думаешь, мне бабу не надо?

– Бабу дайте!! – орал на всю палату Кощей.

Наполеон заголосил, толкая всех:

– И мне бабу подайте!! Лучше сразу двух баб!

– Думаешь, мне не хочется бабу иметь? – выкрикнул Иван Грозный.

– Всем хочется баб!! – выкрикнул Антон. – Зуб даю!

Хохот, как и крики в палате, усилились, больные с подушками в руках носились по палате, оря:

– Подайте мне бабу!! Срочно хочу бабу!!

Андрей мрачно прокомментировал, обращаясь к Васе:

– Всё!.. Как всё надоело…Сейчас снова санитары вбегут, орать будут, смирительные рубашки оденут.

– И мне всё надоело, – тоскливо протянул Вася, ложась на кровать.

– Пойду лягу, – решил Андрей, быстро вставая с кровати Васи.

Вбежавшие угрюмые санитары растолкали больных, укладывая их по кроватям.

Андрей успел лечь на свою кровать и задрать одеяло на лицо, делая вид, что он спит.

А Антон стоял в трех шагах от кровати Васи, раздумывая и стараясь не обращать внимания на крики. Санитары и его толкнули к кровати, но Антон взревел, отшвыривая их от себя:

– А ну пошли отсюда! Зуб даю, прибью всех вас!

– Что? Дерешься? – вскрикнул лысый санитар, грубо толкая Антона к кровати.

Трое санитаров насильно потащили Антона к кровати, а четвертый побежал за смирительными рубашками. Антон кричал, не желая ложиться на кровать, и сопротивлялся. Вбежавший в палату санитар подал остальным санитарам смирительные рубашки. Одну рубашку быстро надели на Антона, надавав ему тумаков. Также смирительную рубашку надели на Кощея, уложив его на кровать.

Кощей, даже лежа в смирительной рубашке, пытался орать:

– А мне бабу подайте!!

Лысый санитар грубо обругал Кощея и ударил его кулаком по голове.

Санитар с отечным покрасневшим лицом злобно сказал Кощея, грозя кулаком:

– Замолкни, псих! Тебе тумаков дадим, а не бабу!

Суровая и молчащая медсестра всем кричащим больным вколола по уколу. Лысый санитар подошел к кровати Андрея и сдернул с него одеяло. Тогда Андрей притворился спящим, закрыв глаза, не двигаясь и делая вид, что храпит.

– Спит, псих… – заключил лысый санитар, а другой санитар толкнул Андрея для верности, но Андрей не двигался.

– Ладно, черт с ним, пусть храпит… – решил лысый санитар, отходя от Андрея.

«Ужас… Как бы сбежать из этого ада… – подумал Андрей, пытаясь не прислушиваться к шуму и голосам в палате. – Даже нормальный Кощей не выдержал!.. Весьма интересно, что Кощей не псих, как я понял, но поведение Кощея вряд ли можно расценивать, как нормальное… Значит?.. Значит, что даже нормальный человек не сможет долго выдержать сумасшедшем доме… Гм, но ведь многие томятся в сумасшедших домах многие годы! И потом те несчастные здоровые, которые попали не недоразумению в сумасшедшие дома, со временем становятся настоящими психами!.. Ужас… Плюс эти таблетки, которые дают нам… Но я только делаю вид, что пью.

Кладу в рот, а потом выплевываю их… Так же поступают Антон и Вася. А Кощей как же? Бедняга!.. Как он одичал здесь… М-да, бежать, бежать отсюда немедленно!.. А потом?..»

Через минуту санитары и медсестра вышли из палаты. Никто не кричал больше и не бегал по палате, все лежали на кроватях…

Мои дорогие читатели! Дамы и господа! Кстати, какое счастье, что можно обращаться сейчас так, а не по-старому «товарищи»! Вас я не утомил своим правдивым рассказом? Нет?.. Какое несказанное счастье это для меня, автора, что вы читаете именно мой роман, предпочтя его разным поспешно написанным женским любовным романам, женским ироническим детективам, заумным фэнтези, увлекающих читателя в причудливый мир грез! Разные издательства сейчас с удовольствием печатают лишь это чтиво в метро (это название развлекательного чтива придумал именно я, автор данного романа, попрошу моего будущего биографа и издателя запомнить это и впредь всем напоминать!), не издавая ту литературу, которая должна говорить с читателем о важных вещах, и печатая лишь товарный развлекательный продукт (как-то не поворачивается даже язык называть их книгами!). Ведь в настоящее время, к сожалению, в основном публикуется лишь чтиво в метро, а литература, к сожалению, утратила свою воспитательную и важную роль, став развлекательной мишурой!.. Понятно, что каждое издательство, пытаясь выжить в условиях рынка, печатает все на потребу публике, но кто же стал формировать тот дурной читательский вкус, как не сами издатели, выпуская чтиво в метро?! Ведь они сами, эти издательства, печатают в основном развлекательное чтиво (иногда печатают классиков, чему автор очень рад!), а потом, разводя руками, сетуют устало на дурной вкус читателей, утверждая, что якобы читатель не хочет задумываться над современной жизнью, а якобы лишь хочет развлекаться, уносясь в неведомый мир сказки, фэнтези или уголовщины!.. И получается своего рода замкнутый круг… Такая же ситуация в кино и на телевидении, когда многие режиссеры и продюсеры начали снимать скороспелые сериалы, мыльные оперы, фильмы-однодневки, не заботясь о предпочтениях зрителей, а думая лишь о коммерческом успехе! Именно теледебилизацией и можно назвать наше телевидение сейчас, а телевизор – зомбиящиком. Смотря на лубочное, сказочное отображение нашей действительности в разных мыльных операх, скороспелых сериалах, зритель не думает, а лишь потребляет тот теле – или кинотовар, который ему предлагается! Тем самым у людей просто отбивают привычку думать, размышлять над проблемами, аналитически думать. » К чему им думать, ведь они устают, им нужен отдых после трудного рабочего дня! Побольше позитива, развлечений! – возразит мне некий чиновник, работающий на телевидении. – Пусть они смотрят сплошное развлекалово, попсу, а то задумаются над постоянной инфляцией, международным кризисом, который наслоился на наш системный кризис, растущей безработицей, постоянными бездумными обещаниями чиновников, маленькой пенсией, несуществующей реформой нашей доблестной милиции, реформой ЖКХ, которая, как считает автор, вернее бы называлась иначе – постоянным повышением стоимости жилья (некоторые грубо называют реформу ЖКХ – ЖИВИ, КАК Х…), отсутствием возможности провести митинг или демонстрацию без избиения граждан нашей доблестной милицией), отсутствием прямого эфира на телевидении, катящейся вниз нашей экономикой, и многим, многим другим…» Постоянные Петросяны, аншлаги, мыльные оперы и сериалы просто отбивают у людей способность думать! Человек, придя домой, просто смотрит всё подряд, здесь он не ищет, что посмотреть интересное, а лишь бы что-то посмотреть, тупо посмеяться и забыться!.. Телеэфир задыхается от бездумного и тупого смеха, безумного веселья и цирковой клоунады. Фильмы-однодневки рождают новую мифологию нашего времени, а новостной официоз центральных каналов пестрит очередными историческими персонажами и новыми идеологическими сказками, смакуя вперемежку с новостями различные преступления и извращения.

Абсурд нашей жизни совсем не согласуется с чересчур мажорными нотками телевымысла! И как этот каждодневный смех в эфире без причины совместить с постоянными катастрофами в нашей жизни, с постоянной инфляцией, с пожарами, неотремонтированными теплосетями, плохими дорогами, проблемами малого бизнеса, убийствами, падением самолетов, постоянными обвалами шахт, рухнувшими ветхими домами, потонувшими подводными лодками, взрывами домов, выселением людей из домов в соответствии с постановлением суда и новым Жилищным кодексом, реформой постоянного увеличения оплаты жилья, локальными конфликтами?!.. Однако, дамы и господа, я увлекся, извиняюсь!.. То было лирическое отступление. А сейчас продолжаем наше правдивое повествование.

Андрей поспал час, потом поднялся и походил в задумчивости по палате. Антон и Вася спали, мирно похрапывая. Андрей вышел в коридор, но дорогу ему преградили двое угрюмых санитаров, говоря, что надо находиться в палате. Пришлось подчиниться им и войти в палату.

Во время короткой прогулки во дворе друзья не разговаривали, как обычно, а шли молча, думая каждый о своем. Внимание их привлекла одна средних лет дама, брюнетка в синем платье, стоящая возле отдельного корпуса администрации. Она плакала, не обращая никакого внимания на посторонних. Выше ее головы красовался громадных размеров лозунг с надписью: «Советские люди – счастливые строители коммунизма!»

– Ну, что мне теперь одной делать, а? – причитала она, вытирая слезы платком. – Ну, на кого ты меня оставил, Петруша?!.. Как мне жить на мою нищенскую зарплату?

Друзья почти одновременно остановились рядом с плачущей дамой, удивленно смотря на нее.

Андрей не удержался от комментария и прошептал на ухо Антону:

– Видишь эту плачущую?.. И лицемерный лозунг выше ее головы?

Антон поморщился, громко отвечая с раздражением:

– Надоел ты как, Андрей!

– Антон, а ты прочитай, что написано на лозунге, – попросил Вася, поняв Андрея.

– Ну, чего там мне читать? – небрежно ответил Антон, переводя взгляд с лозунга на друзей.

А дама не обращала никакого внимания на друзей и продолжала громко плакать.

– Может, вам помочь? – участливо спросил Андрей плачущую даму.

Она посмотрела на Андрея, на его мятый больничный халат, шумно вздохнула, махнула рукой и отвернулась.

– А вы напрасно отказываетесь от нашей помощи, – вступил с ней в разговор Вася, – мы можем вам…

– Что? Ну, что вы можете здесь?! – завопила дама, вытирая платком лицо. – Отстаньте!

– Напрасно вы так грубо, зачем…

– Вы лечитесь здесь, так?

– Да.

– Ну, лечитесь!.. У меня горе, понимаете?!.. У меня муж умер!.. А у меня трое детей! – продолжала дама, брезгливо глядя на друзей. – Мне в городскую больницу бежать надо, а я вот… расплакалась… Одна осталась!!.. Трое детей!

Андрей подошел к ней, слегка погладил даму по голове, пытаясь успокоить.

– Ладно, Андрей, пошли отсюда, – позвал Андрея Антон.

– Пошли, да? А она ревет, как же?.. – нервно сказал Андрей, после чего снова стал успокаивать плачущую даму. – Скажите, да вы успокойтесь… А почему умер ваш муж?

Дама помолчала минуту, собираясь с мыслями. Кажется, раньше она никогда бы не заговорила и никогда не ответила бы на вопрос больного в сумасшедшем доме, но теперь в минуту скорби ей хотелось выговориться – так нередко люди говорят с посторонними, зная, что больше не увидятся в жизни и можно поговорить по душам…

– Он болел… – охотно ответила дама, закуривая. – А работал муж артистом эстрады в нашем Доме культуры. Квартиру нам обещали, а теперь…

Антон ностальгически протянул явно некстати:

– Да! Вот раньше…

– Прекрати немедленно, Антон! – резко оборвал его Андрей, хмурясь. – Не вовремя слышать твои воспоминания!

– Но раньше всем квартиры давали, а теперь…

– Заткнись ты!.. Женщина плачет, у нее муж умер.

– Да, мой родной и любимый! – заголосила дама, снова плача. – Он так ждал квартиры, не дождался.

– Хорошо получать бесплатно квартиру, да? – снова некстати спросил плачущую даму Антон. – А вот сейчас…

– Ты заткнешься или нет?.. – взревел Андрей, сверкая глазами.

– А чего?

– Слушай и молчи!.. – так же продолжал Андрей, после чего смягчился, глядя на плачущую даму и спросил его:

– А как вас зовут?

– Оля.

– Оля? А вы здесь работаете?

– Да. Бухгалтером. А муж в Доме культуры… Он работал там артистом эстрады…

– Юмористические миниатюры? – поинтересовался Вася.

Оля отрицательно качнула головой, отвечая и на минуту успокаиваясь:

– Нет… Он пел… «Широка страна моя родная, много в ней…» И так далее…

Антон расплылся в улыбке:

– Да! Хорошая была песня, вот раньше…

– Антон! Заткнись! – взревел снова Андрей.

Помолчали. Оля вытерла платком слезы, потом продолжала тихо:

– Мужа звали Олегом… Вот Олег пел о своей родине, какая она большая, как в ней было прекрасно жить, а потом… А потом… – Она вдруг остановилась и снова заревела пуще прежнего.

– Ну, вы успокойтесь, – очень мягко попросил ее Андрей, – а что было потом?

– Потом?

– Да, потом?..

– Ну, вот Олег на работе пел, такие хорошие слова, Родина, прекрасная такая наша жизнь, широка моя страна, в которой так прекрасно дышит человек, а потом… – Тут Оля снова заревела.

– Ну, что было потом? – с большим интересом спросил Вася.

Антон стоял молча, обидевшись на Андрея.

– А потом… Потом он приходил в нашу коммуналку с семью семьями… Потом он мучился на нашей крохотной кухне, постоянно ругаясь с соседями… Потом мы считали деньги, понимая, что ни на что не хватает!.. Потом… Ой, как мне это надоело! – Оля снова заревела. – И теперь я осталась одна, с детьми!.. Что мне делать?!

Друзья стояли молча, вздыхая.

– Вы понимаете, – снова начала рассказывать Оля, – он, мой муж Олег, так надеялся на помощь! Что дадут нам квартиру! Десять лет мы стояли в очереди, десять лет!!.. Ну, сколько ж можно ждать эту квартиру?!.. А снимать квартиру денег нет!!.. И вот он каждый вечер приходил сначала с работы веселый, напевал ту песню о стране, в которой якобы так хорошо нам жить, а потом грустнел!.. Потом шел на кухню толкаться с соседями!.. Потом он напивался с горя!.. И каждый день мы считали свои копейки!! Ну, сколько можно так нам всем жить?! В нищете и тесноте?! – Оля ревела, не смотря ни на кого.

Андрей задумчиво проговорил:

– И в надежде… В постоянной надежде…

Андрей покосился на молчащего Антона, словно интересуясь его мнением.

Антон не выдержал и злобно спросил его:

– Чего так смотришь? Зуб даю, что злишься на меня, да?

– Ты, кажется, вспоминал про прошлую жизнь, так? – ответил Андрей, перестав смотреть на Антона и пытаясь снова успокоить Олю, гладя ее по голове. – Кажется, ты утверждал, что так легко всем получать квартиры?

– Ну, раньше квартиры давали всем бесплатно… – произнес Антон, но его перебила плачущая Оля:

– Что-о?! Бесплатно?!.. Да нам намекали сколько раз: дайте тому-то взятку, через неделю вселитесь в новую квартиру!

– Ну, насчет взяток ничего не могу сказать, я… – пролепетал Антон.

– Успокойтесь, Оля! – обратился к Оле Андрей. – Все образуется, а…

Оля недовольно оттолкнула Андрея, хмурясь и нервно вскрикивая:

– Да чего вы меня тут успокаиваете?.. Самим бы вылечиться!

– А мы не психи, – сообщил Вася, улыбаясь.

Оля с недоверием посмотрела на друзей, потом хмыкнула:

– Не психи?.. Гм, так я вам и поверила!..

– Нет, точно мы здоровые, – заверил ее Андрей. – Неужели вы не поняли это в ходе нашей беседы?

Оля пытливо посмотрела на Андрея, потом перевела взгляд на Васю. Вася улыбнулся, миролюбиво говоря ей:

– Нас сюда случайно привезли…

– Случайно? – с недоверием спросила Оля.

– Да, из КГБ.

Оля вскинула брови, задумалась, потом решила:

– Понятно… Вы эти… как их… диссиденты?

Антон приободрился, показывая на Андрея:

– Вот этот точно диссидент! Зуб даю!

– Помолчал бы, Антон, – укоризненно молвил Вася.

– Ладно, я пойду, – тихо произнесла Оля, кладя платок в сумочку.

– Надеюсь, ваши дети здоровы? В бесплатную школу ходят? – некстати спросил Антон.

Оля изменилась в лице; на какое-то мгновение, говоря с Андреем, она чуть успокоилась, но после напоминания о детях Оля снова прослезилась.

– Антон, какой ты дурак… – прошептал Андрей, после чего обратился к Оле:

– Ну, Оля, почему снова слезы на лице?

– Вот ваш товарищ спрашивает о моих детях, – начала Оля, – видно, не понимает всех трудностей… У меня старший сын Дима третий раз пытается поступить в институт.

– Да! Вот раньше во всех институтах было бесплатное обучение! – снова некстати ляпнул Антон.

– Не обращайте на него внимания, – попросил тихо Олю Андрей, – вот именно ему бы вылечиться от ностальгии не помешало.

– От чего вылечиться? – не поняла Оля.

– Ну, не важно… Лучше вы продолжайте, – попросил Андрей Олю.

Она тяжело вздохнула, потом стала рассказывать:

– Вот мой старший… Его Димой зовут… Два раза Дима хотел поступить в институт, дважды его срезали на экзаменах! Сейчас снова пытается поступить.

– Поступит! – обнадежил ее Антон, улыбаясь. – Зуб даю! Вот раньше…

– А чего ваш товарищ постоянно твердит: «раньше, раньше…»? Он откуда сам? – испуганно спросила Оля.

– Откуда я-то? Из Ижорска, – ответил Антон.

– Да? А при чем тут «раньше»? – не поняла Оля и выразительно посмотрела на Андрея, спрашивая его: – Может, он… – И повертела пальцами у виска.

Антон заметил жест Оли и занервничал, говоря ей:

– Ты своими пальчиками не крути!

– Антон, успокойся, – попросил Андрей, потом тихо сказал Оле, чтобы не услышал Антон:

– Вы не обращайте на него внимания… Иногда он глупости говорит.

– Вижу… – кивнула Оля и громко продолжала:

– Да, в третий раз Дима поступает… На так называемое бесплатное обучение. Мы так потратились на репетиторов!.. А он не поступил…

– Бесплатный сыр только в мышеловке, – заметил Вася.

– Точно, – согласилась Оля. – А двое его знакомых из школы очень плохо учились, еле тройки получали, но они сразу поступили! Еще когда в первый раз Дима сдавал экзамены!

– И ваш Дима поступит! – заверил Олю Антон, улыбаясь. – Вот раньше…

«Какой Антон неотесанный болван! – подумал Андрей, краснея. – Помолчал бы, но нет… Лезет, пытается даже плачущей доказать, что раньше было лучше!.. Уф, зачем с таким дружу?.. Уж сколько лет дружу… А! Общались, говорили только на отвлеченные темы…»

Раздраженный Андрей слегка толкнул Антона, взглядом показывая ему отойти в сторону. Антон покраснел, пожал плечами и отошел на три шага назад. Оля еще минуты три поплакала, поговорила с Андреем и пошла к выходу из больницы.

Вася тяжело вздохнул и процитировал стихи Осипа Мандельштама:

«Мы живем, под собой не чуя страны.

Наши стоны в десяти шагах не слышны».

– Неплохо, стихи эти очень кстати, – горько усмехнулся Андрей, смотря вслед Оле.

Вася посмотрел на молчащего Антона. Антон вразвалку подошел к друзьям и спросил:

– А в чем, собственно, дело? Чего на меня вы оба обижаетесь, а?

– Антон, как говорится в таких случаях, – ответил ему Андрей, – медицина здесь бессильна...

– Чего? – тупо спросил Антон.

Вася хотел ответить Антону, приоткрыл рот, но потом раздумал и выразительно глянул на Андрея. Андрей кивнул Васе и очень медленно проговорил назидательным тоном, словно учительница объясняла урок плохо учившемуся ученику:

– Антон, здесь воочию мы увидели двойные стандарты нашей жизни.

– Какие такие двойные стандарты?

– Объясню… Только послушай, не перебивай, – произнес Андрей, – дама плакала, рассказала нам грустную историю про свою бедную жизнь, смерть мужа, многолетнее ожидание квартиры, словно манны небесной…

– Но…

– Черт такой, не перебивай! – огрызнулся Андрей, помолчал минуту, и, потом успокоившись, продолжал: – Итак, ее муж пел на сцене о прекрасной свободной стране, в которой якобы так все хорошо, а потом приходил домой и мучался в своей тесной коммуналке, потом считал с женой оставшиеся копейки, переживал за сына Диму, которого срезали на экзаменах… Вся жизнь проходила в мучениях… Как бы раздвоение личности, которая должна сиять на сцене, изображая неземную радость, а потом идти вечером в свою коммуналку, ругаться с соседями, переживать… То есть имитация счастья на сцене, а в реальности одна надежда, одна тоска!.. Лицемерные лозунги, висящие на каждом шагу (сколько мы их видели, правда?), одни агитки, бодрящие народ песенки, а в реальности-то одни проблемы, увеличивающиеся день ото дня! Вот именно поэтому я и говорю: двойные стандарты нашей жизни.

Антон моментально ответил:

– А что сейчас? Разве лучше стало? Зуб даю, что не стало!

– Мы говорим, словно на разных языках, Антон! – заметил Андрей. – Ты знаешь о моем отношении к современной нашей жизни, но ты не слышишь меня!

– Как это не слышу?

– Ты не видел плачущую женщину? Ты не слышал ее?

– Да все я слышал…

– Нет! Ты только зациклился на старом, говоря, что только тогда было якобы хорошо! – нервно ответил Андрей, краснея от волнения. – Ты недоволен настоящим и умиляешься прошлым, как иной старик!

Антон горячо возразил Андрею:

– Ну, бывали раньше трудности, да… Бывали, но…

– Антон, что значит бывали? – удивленно спросил Вася. – Слово «бывали» означает что-то вроде временного неудобства… Единичных случаев…

– Да! – приободрился Антон, чуть улыбаясь. – Иногда бывало плохо, не спорю! Да, зарплаты были маленькие, верно, но не следует, видя отдельные негативные факты, ругать всю прошлую нашу жизнь!

Андрей воскликнул:

– Ты безнадежен, Антон!

– Антон, то ты с нами соглашаешься, – добавил Вася, – когда мы говорим о тяжелом и мрачном прошлом, то его пытаешься защищать и даже хвалить! Надоело с тобой спорить!

– Ну, ты не спорь… – буркнул Антон, хмурясь.

Андрей отвернулся от Антона, махая рукой. Вася сел на ближайшую скамейку во дворе, а Антон медленно побрел к больничному корпусу, не оборачиваясь на друзей. Заметив, что Антон уходит, Андрей окрикнул его:

– Ты куда?

Однако Антон не ответил и пошел быстрее, не оборачиваясь.

– Оставь его, – посоветовал Андрею Вася, – обиделся, пусть идет в палату… Пусть подумает в одиночестве.

– Мы уж здесь неделю или более, а он думает и думает!

– Верно… – медленно протянул Вася. – Иному нужно для решения мгновения, другому целые годы.

Андрей присел рядом с Васей, молча посидели минуты две.

– Ладно, а вот ты, Вась, как относишься к ностальгии? – с интересом спросил Андрей.

– Как? А при чем тут я? – удивился Вася.

– Интересуюсь твоим мнением.

– А! Это как фантомная боль, – сразу ответил Вася, – вот у тебя руку отрезали, а ты скорбишь по той отрезанной руке и плачешь по ней…

– И долго так плачут?

– Гм, многие почти всю свою жизнь… Ностальгия, как мне кажется, тоска по мифу. Чего-то нет, а миф остался… По нему ностальгируют. У некоторых ностальгия как бы связана с чувством вины.

– Вины?

– Да!.. Человек вспоминает что-то старое, грустит, хочет что-то исправить, возвратившись в прошлое. У человека появляется желание вернуться обратно в прошлое и что-то исправить в той жизни, пройти снова тот же путь, который, возможно, был прожит им ранее.

– Но зачем?

– Уф!.. Андрей, сложные ты вопросы мне задаешь, как и Антону! Он прав – ведь сразу не ответишь!..

– А ты подумай.

– В психушке?

– Хотя бы здесь… Чего нам делать здесь? Вот и думай!

– Лично я достаточно подумал в своей жизни, в частности, здесь еще подумал, – охотно ответил Вася, – времени было у нас на то предостаточно, ты прав… Словом, некоторые ностальгирующие пытаются найти истину в прошлом.

– В прошлом? В потемках?

– И так бывает… Хотя считать наше прошлое потемками является ошибкой. Были мрачные страницы истории, но случались и просветы, как бы сказать… Я просто отвечаю на твой вопрос, как могу… Со временем у некоторых плохие воспоминания как-то своеобразно устраняются, а хорошие остаются в памяти.

Андрей оживился:

– Именно так, как у Антона!

– Да… У него страшные воспоминания стали сладкими воспоминаниями! Мороженое, конфеты, мультики, бутерброды…

– Гм, неплохо сказано! – похвалил друга Андрей. – И он забыл о мучениях своей мамы, отца! Мир нужно воспринимать не только в черных или белых тонах! Скорее, как сочетание разного, многоцветие…

Вася улыбнулся, довольный словами Андрея, и продолжал:

– Знаешь, еще, о чем я сейчас подумал, – размышлял вслух Вася, – о том, что мир меняется с большой скоростью, многие не успевают поспевать за всем, вот и ностальгируют. Вот раньше я не торопился! Вот раньше я все успевал! Вот раньше я не пыхтел, как сейчас! Вот раньше я успевал читать, а сейчас…

– Вот раньше цены не повышались, как сейчас! – добавил Андрей.

– Нут, насчет цен особый разговор… – осторожно заметил Вася. – Поэтому ностальгия будет усиливаться у многих.

– К чему ностальгировать? Считаю, что вовсе не нужно.

– Гм, сложно так говорить, как полагаю… – размышлял Вася. – Вот некоторые вспоминают старую моду, разные фасоны одежды, старые кинофильмы… Им тоже скажешь не ностальгируйте, господа?

– Но эта последняя ностальгия не связана только с политикой, – заключил Андрей, – если спросить лично мое мнение, то пусть вспоминают старую моду, разные фасоны одежды, старую музыку, певцов и артистов, писателей, но незачем вспоминать про ушедший политический режим, при котором люди мучились, бедствовали, сидели в лагерях и тюрьмах!.. Не так разве?

– Логично… И у меня самого бывают, не скрою, моменты ностальгии, – признался Вася, – но они связаны с моей молодостью, детством… Вспоминаю мою маму, наш дом, многое… Своеобразное очарование прошлого в самом прошлом, в приятных воспоминаниях, однако безумием, даже несусветной глупостью можно назвать попытку вернуть это самое прошлое в настоящее!

– Неплохо сказано, – похвалил друга Андрей.

– Прошлое не должно и не сможет заменить ни настоящее, ни будущее, – продолжил Вася.

Андрей кивнул, соглашаясь с Васей:

– У меня тоже бывали моменты ностальгии, как ты говоришь, детские воспоминания…

Но ты же не вспоминаешь этих… Ленина, Сталина и дальше по списку? – Здесь лицо Андрея просветлело, он улыбнулся, внимательно глядя на Васю.

– Чего мне их вспоминать… – коротко ответил Вася.

– Верно… А нашему Антону я посоветовал бы почитал «Колымские рассказы» Шаламова, тогда он быстро излечится от ностальгии.

– Еще бы я прибавил «Архипелаг Гулаг» Солженицына, – сказал Вася.

– А что-то более романтичное и в то же время ностальгическое? Ну, ты ведь у нас филолог, ответь!

Вася на миг призадумался, потом вспомнил:

– Иван Бунин. Его рассказы: «Темные аллеи» и «Руся».

– О! Бунин, как я любил читать! – вспомнил Андрей. – У него такой превосходный слог!

– Согласен… В больничной библиотеке, думаю, будет Бунин.

– Но Шаламова и Солженицына там точно Антон не найдет! – уверенно произнес Андрей.

– Да… Да он читать их не будет…

– Ладно, мы ему лишь предложим почитать, – решил Андрей, вставая со скамейки.

– Куда ты?

– Пора в палату, а то санитары явятся.

Друзья молча пошли в палату.

Ужин, как всегда, им не понравился, особенно, Андрею: овсянка, компот, несвежий хлеб и маленький кусочек сыра. Андрей вяло посмотрел на овсянку, решительно отодвигая тарелку с ней, выпил, морщась, стакан компота, жадно схватил кусочек сыра и моментально проглотил его, поедая затем кусочек хлеба. Антон заметил недовольного Андрея, похлопал его по плечу, дружелюбно говоря ему:

– Ешь, пока дают… Я ведь ем, не жалуюсь.

– А ты кому и на что здесь можешь жаловаться? – удивился Вася.

– Как кому? Администрации.

– Эта самая администрация в лице санитаров быстро тебя успокоит, – возразил Антону Андрей, вставая из-за стола. – Так что здесь некому тебе жаловаться! Никто не услышит наших стонов!

– Антон, ты бы пошел в библиотеку, – посоветовал Вася, – может, почитаешь книжку?

Антон брезгливо поморщился, грубо ответив:

– Чего?.. Чего мне тут читать?

– «Колымские рассказы» Шаламова, «Архипелаг Гулаг» Солженицына.

– За дурака меня держишь, да? – разнервничался Антон, тоже вставая из-за стола и поднимая кулак.

– Вовсе нет, просто почи…

– Сам читай книжки! Чем они тебе они помогли? – так же продолжал Антон.

– Антон, успокойся! – Андрей оттолкнул Антона от Васи, желая предотвратить драку. – Тебе ничего плохого не хотят. Мы тебе советуем…

– А хочешь, я тебе совет дам?

– Дай, Антон.

Антон наклонился к уху Андрея, прошептав ему что-то. Андрей покраснел от злости, очевидно, Антон произнес нечто неприличное.

– Прощевайте, господа! – махнул рукой Антон друзьям и быстро пошел в сторону палаты.

– Антон! – позвал его Вася, но Андрей попросил Васю:

– Оставь его… Пусть идет спать…

– Но…

– Оставь! Утро вечера мудренее. Может, утром он образумится.

– Хотелось бы в то верить.

– Пошли в палату.

Так невесело закончился еще один день в психиатрической больнице.


Содержание:
 0  Ностальгия : Сергей Карамов  1  Глава 2 Время, назад! : Сергей Карамов
 2  Глава 3 Маски-шоу : Сергей Карамов  3  Глава 4 Ох, уж эта очередь! : Сергей Карамов
 4  Глава 5 Какая жизнь без надежды? : Сергей Карамов  5  Глава 6 Медведи, везде одни медведи! : Сергей Карамов
 6  Глава 7 Всё хорошо, прекрасная маркиза! : Сергей Карамов  7  Глава 8 Высшее дворянское общество : Сергей Карамов
 8  Глава 9 Допрос : Сергей Карамов  9  Глава 10 Работа, прописка, чувство глубокого удовлетворения и газета Правда : Сергей Карамов
 10  Глава 11 Когда собственная голова мешает : Сергей Карамов  11  Глава 12 Рыцарь невидимого фронта : Сергей Карамов
 12  Глава 13 Неудавшийся побег : Сергей Карамов  13  Глава 14 Наполеон, Кощей Бессмертный, Иван Грозный и прочая веселая компания : Сергей Карамов
 14  Глава 15 День изобилия : Сергей Карамов  15  Глава 16 Дежа вю : Сергей Карамов
 16  Глава 17 Откровенный разговор : Сергей Карамов  17  Глава 18 Мы не психи, чтобы хлопать на такой лекции! : Сергей Карамов
 18  Глава 19 Последние минуты : Сергей Карамов  19  Глава 20 Дураки. : Сергей Карамов
 20  Глава 21 Встреча с предком : Сергей Карамов  21  вы читаете: Глава 22 Мучения друзей продолжаются : Сергей Карамов
 22  Глава 23 Дежа вю надо встречать с улыбкой : Сергей Карамов  23  Глава 24 Снова дежа вю? : Сергей Карамов
 24  Глава 25 Это дежа вю надоело! : Сергей Карамов  25  Глава 26 Ура новому дню! Счастливый конец! : Сергей Карамов
 26  Послесловие от автора : Сергей Карамов  27  Биографическая справка : Сергей Карамов



 




sitemap