Фантастика : Социальная фантастика : Антихрист : Александр Кашанский

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  12  24  36  48  60  72  84  96  108  120  132  144  156  168  180  192  204  216  228  240  252  264  276  288  300  312  324  336  348  360  372  384  385

вы читаете книгу




В книге Александра Кашанского «Антихрист» затронуты вечные вопросы, волнующие человечество: спасение души, границы человеческой свободы, добро и зло здесь ставятся и решаются в форме своеобразного психологического триллера, который можно читать и как религиозное откровение эпохи массовой культуры. У некоторых читателей книга может вызвать решительный протест, но, несомненно, некоторые будут перечитывать ее несколько раз.

Архангелы Рафаил, Гавриил и Михаил, все трое: И крепнет сила упованья При виде творческой руки: Творец, как в первый день созданья, Твои творенья велики! Мефистофель Опять, о господи, явился ты меж нас За справкой о земле, — что делается с нею! Ты с благосклонностью встречал меня не раз — И вот являюсь я меж: челядью твоею. Прости, не мастер я по части громких слов; Но если б пышный слог я в ход пустить решился, Сам рассмеялся б ты — ручаться я готов,— Когда б от смеха ты давно не отучился. Мне нечего сказать о солнцах и мирах: Я вижу лишь одни мученья человека. Смешной божок земли, всегда, во всех веках Чудак такой же он, как был в начале века! Ему немножко лучше бы жилось, Когда б ему владеть не довелось Тем отблеском божественного света, Что разумом зовет он: свойство это Он на одно лишь смог употребить — Чтоб из скотов скотиной быть! Позвольте мне — хоть этикет здесь строгий — Сравненьем речь украсить: он на вид — Ни дать ни взять кузнечик долгоногий, Который по траве то скачет, то взлетит И вечно песенку старинную твердит. И пусть еще в траве сидел бы он уютно,— Так нет же, прямо в грязь он лезет поминутно. И. Гете. «Фауст», «Пролог на небесах»

Пролог

1

Ангел Аллеин услышал приказ Создателя явиться к нему. Этот приказ, произнесенный на языке творения, означал и одновременное его исполнение. Творящее и уничтожающее слово зазвучало во всех сферах пространства, как удар колокола, и откликнулось в каждой частице Вселенной. В этот же миг мир людей, около которого ангел нес свою службу, исчез, словно был стерт чьей-то могучей рукой, и Аллеин увидел сияние. Так Бог являл себя ангелам Света. На это сияние можно было смотреть, не боясь ослепнуть. Тут же Аллеин услышал голос своего вечного Отца:

— Аллеин, я создал мир, жизнь которого предопределена, и жизнь эта должна быть вечной. Так написано в моей Книге. Есть только одна возможность помешать моему замыслу, и она скоро исполнится. Люди, имеющие души, данные мной, совершенствуют мир и исполняют мой замысел. Но далеко не у всех людей есть душа. Так надо. Люди без души свободны от моей воли. И вот среди них появился человек, который почти доказал, что я есть, как теорему, и скоро он сможет создать инструмент творения, подобный Лийилу. Рано или поздно он мог явиться, и он, увы, явился, ведь я сотворил человека по своему подобию, создал творцом. Поэтому еще немного — и мир людей может быть уничтожен мной, чтобы им безраздельно не завладел Сатана, который стремится занять мое место. Ведь ты знаешь, как Сатана может владеть волей, разумом и чувствами свободных людей. Имени этого человека — предвестника Конца света — нет в Книге жизни, поэтому у него нет и души. Для того, чтобы Сатана не мог овладеть его волей и сделать своим рабом, я должен послать Предвестнику на Землю Лийил, мое перо, которым я пишу Книгу жизни. Отнеси на Землю Лийил. Ты передашь его Предвестнику сразу после того, как его дух посетит меня, и я расскажу ему, какова его миссия и что такое Лийил. После этого если уж мир будет уничтожен — то по воле свободного человека, а не по воле моего Врага. Когда Лийил будет на Земле, я не смогу менять Книгу жизни и вмешиваться в события, поэтому делай все, что в твоих силах, чтобы помешать нашему Врагу достигать его цели. Пока Лийил у Предвестника, я не буду посылать людям души, и ты остаешься на Земле единственным ангелом, ангелом Предвестника.

Аллеин увидел прямо перед собой парящий в пространстве шар, грани которого переливались золотистым светом и меняли свой узор, словно живые. Взяв шар в руки, он поклонился, расправил крылья и, взмахнув ими, устремился через границы миров, составляющих Вселенную, на Землю, в мир людей.

Он выбрал самый короткий, но и самый опасный путь — рядом с пределом Божественных миров, около границы, за которой вечная тьма. Там находится Враг — ничто, сверхпустота, сущность без содержания и формы, простирающий себя везде, куда не доходит творящий Божественный свет. Всегда, когда Аллеин летел по этому пути, его охватывал леденящий ужас.

2

В это же время один из ближайших помощников Сатаны — Риикрой — делал ему доклад.

— Господин, на Земле, вероятно, могут произойти грандиозные события. Следуя вашему указанию усилить наблюдение за научно-исследовательскими институтами, занимающимися проблемами теоретической физики и молекулярной биологии, мы закрепили агентов за каждым подающим надежды сотрудником этих учреждений. И вот результат: представьте себе, в России, в НИИ теоретической физики, некий Иван Свиридов, шесть лет промучившись, вывел, наконец, систему уравнений, которая моделирует Вселенную.

— Так! Как моделирует Вселенную его система? — Сатана задал свой вопрос с таким выражением, что Риикрой сразу понял, что его информация совпала с каким-то тайным замыслом Господина и он ее давно ждал.

— Совершенно моделирует. Правда, сам Иван говорит, что какие-то ошибки в системе пока есть, но он такой человек, который, несомненно, доведет дело до конца, и скоро, я думаю.

— Где он сейчас?

— Сейчас его уволили по сокращению штатов, но он продолжает работать над своей Системой.

— Почему уволили?

— Это же Россия, мой Господин, чему тут удивляться.

— Да, действительно, тут удивляться особенно нечему. Как ты оцениваешь его?

— Он фантастически работоспособен, обладает совершенно независимой волей, необычайно целеустремлен. С людьми общается мало, но делает это успешно, он эрудирован и обаятелен — если хочет. Безусловно — потенциальный лидер. Внешне весьма привлекателен: высокий, стройный брюнет, 30 лет от роду. К этому надо добавить, что силен и вынослив чрезвычайно.

— Интересно. — Сатана сделал длинную паузу. — Национальность?

— Русский.

— Тут не может быть ошибки?

— Нет, — твердо сказал Риикрой и подумал: «Уж в этом я никогда не ошибаюсь. Национальность написана на тончайшей оболочке, отделяющей сознание человека от его подсознания, на том языке, который является для человека родным и держится, как татуировка на коже».

— Что можешь сказать о его морали, увлечениях?

— У него нет никаких увлечений, кроме его науки, на все остальное ему попросту наплевать, в том числе, мы полагаем, и на мораль.

Духовным обликом Ивана Риикрой особо не интересовался, просто потому, что не было приказа. Его задачей было определить потенциальные интеллектуальные способности кандидатов.

— Вот что, Риикрой, может, это и не он, кое-какие факты не сходятся. Ты понимаешь, о ком я говорю?

— О Предвестнике, мой Господин?

— Если он — Предвестник, то Творец, несомненно, передаст ему свое перо — Лийил, только так Он может защитить от нашего прямого влияния свободного человека. Говоришь, его уволили? Значит, он может предпринять какие-либо действия по публикации своей работы, и это заставит Творца ускорить события. Он все силы приложит, чтобы труд Ивана не дошел до людей, но, разумеется, по воле самого Ивана. Уверен, аудиенцию Ивану Творец все же устроит, а то парень сразу не поймет, что к чему, а Творцу важно, чтобы он с самого начала знал свою роль и свои возможности. И я в этом очень заинтересован, потому что мне надо, чтобы Предвестник узнал о своей миссии из самого авторитетного источника.

— А не отложить ли нам решение проблемы, Господин? Устроим Ивану автокатастрофу или отправим его в сумасшедший дом. Это ведь в наших силах. — Риикрой предложил это потому, что как раз в части лишения людей разума был непревзойденным специалистом, и любил это дело, а вовсе не потому, что чего-то боялся. Среди чувств, которые были доступны ему, страха не числилось.

— Пока у него нет Лийила — это возможно. Но сколько можно откладывать! Я жду слишком долго и сделал слишком много, чтобы ждать еще. Сейчас я посмотрю на него сам.


Риикрой знал, что ему лучше тихо скрыться на время, когда его господин решает взглянуть своим всевидящим оком, что же делается на Земле, дабы избежать неприятных неожиданностей. Взгляд Сатаны, когда он смотрел на мир со своего трона, часто приводил к столь странным возмущениям в объектах, на которые он смотрел, что даже и Риикрой, который ко всему привык и многое видел, старался не попадать в его поле зрения в этот момент, боясь потерять какую-то часть своей сущности. Ведь по ненависти ко всему сотворенному ему было далеко до Сатаны, а значит, и ему было что терять.

Твердое и холодное как лед пространство, где находился Сатана, треснуло от его горящего взора и разомкнулось, словно гигантский занавес, открыв перед ним мир людей, и он устремил свой немигающий взор на город, где сейчас находился Иван.

Город для него выглядел следующим образом: места, где люди часто и искренне думали о Боге и других людях, желая им добра и забывая о себе, были как бы за светлой дымкой. Это были, прежде всего, храмы и больницы, туда его взор проникал с трудом. Напротив, определенные места, где концентрировались деньги и информация, в первую очередь банки и редакции газет, были как на ладони. Казалось, что здесь он мог разглядеть даже молекулы, из которых состоит печатная краска на денежных знаках и газетных полосах.

Взгляд Сатаны накрывал своим вниманием весь город сразу, растворяясь в чувствах и мыслях более чем миллиона людей, растекаясь по проводам электросетей и кабелям связи, застревая и концентрируясь в компьютерных микрочипах, поэтому почти никто не заметил, что Властелин преисподней, довольствующийся, как правило, донесениями своих слуг, на этот раз сам решил взглянуть на Землю из своего закованного в лед ненависти к человечеству пространства. Только некоторые младенцы вдруг заплакали, да так, что матери не могли никак их успокоить, и в одной старенькой церквушке, вдруг ни с того ни с сего, разорвался сверху донизу полотняный занавес перед ремонтируемым алтарем.

Сатана начал искать Ивана, читая мысли людей и вглядываясь в их лица, обозревая тысячи их сразу. Все люди разделялись для него на две неравные категории: над которыми он имел прямую власть, то есть которым трудно было противиться его воле, и над которыми он такой власти не имел, таких в этом городе было несравненно меньше. Читать их мысли Сатане было гораздо труднее. Сатана начал с трудного, обратив свой взгляд на светлые лица. Стоило кому-нибудь сознательно или бессознательно подумать «Иван Свиридов», и этот человек сразу бы привлек внимание Сатаны. Но никто из светлых людей не думал об Иване. «Это хорошо, значит, никто из них его не любит, — решил Сатана, зная, что имена любимых люди повторяют постоянно, и продолжил поиск, — значит, искать будет гораздо проще».

Мозг размышляющего человека, видимый из того пространства, откуда смотрел Сатана, светится особым ярко-розовым светом, и чем интенсивнее думает человек, тем ярче светится его мозг, создавая вокруг освещенную зону. И когда Сатана настроил свое зрение на восприятие этого излучения, он увидел, что одно из зданий на окраине города взорвалось, как ядерная бомба, накрыв этим взрывом добрую его половину. «А, вот где он, Предвестник, можно ослепнуть от сияния его мыслей! — обрадовался Сатана. — Сверхновая звезда разума взорвалась, ослепляя своим сиянием восхищенное человечество… Неплохо звучит. Я кое-чему научился у некоторых своих друзей-поэтов», — с удовлетворением подумал он.

В это время Сатана услышал, что кто-то вспомнил об Иване: «Я правильно сделал, что подписал приказ об увольнении этого Ивана Свиридова, — подумал седовласый человек, сидящий на заднем сиденье автомобиля, который на большой скорости ехал по главному проспекту города, — хватит уже баламутить институт». Сатана сосредоточил взгляд на этом человеке, весь он был прозрачен для Сатаны, со всеми своими чувствами и мыслями, как хрустальное стекло.

— Молодец, правильно, хватит ему баламутить ваш институт, пусть теперь баламутит весь мир, а ты больше мне не нужен, — сказал Сатана. И в этот же момент водитель увидел, что ему под колеса бросился ребенок. Он вместо того, чтобы нажать на тормоз, резко крутанул руль и на полной скорости врезался во встречный тяжелый грузовик. Двигатель «Волги» въехал в салон, оторвав ноги водителю, а директор научно-исследовательского института теоретической физики, вылетев через лобовое стекло, разбил голову о бензобак грузовика. Его мозг растекся по асфальту и больше не светился таинственным розовым светом, смешавшись с дорожной пылью. Никто никогда не узнал, что на самом деле никакого ребенка на дороге не было…

Сатана усмехнулся и перевел свой взгляд на здание научного института, где, как теперь он выяснил, работал Иван. «Да, это хорошее место, и народец — что надо, — усмехнулся Сатана, — только Фаустов среди вас что-то не видно. В головах ваших — сплошная скука, вонючее и хлюпающее ядовитыми испарениями дерьмо зависти — благодатная почва для ненависти. Прекрасное чувство, но зачем травили парня?.. За услуги мне надо отвечать. Вы мне больше не нужны. Кто же здесь защитит его светлую память, если не я?»


В исследовательском ядерном реакторе, который находился в этом институте, было, наверное, сорок независимых степеней защиты, и тридцать девять из них враз отказали — по совершенно разным причинам, и — только потому, что люди, управляющие всеми этими сложными устройствами, вдруг, нарушая все писаные и неписаные инструкции, начали делать именно то, что никогда делать нельзя. И только одна девушка-оператор, которая должна была нажать по ошибке не ту кнопку, не сделала этого, потому что не подчинилась нахлынувшим на нее воспоминаниям о прошедшей ночи любви.

— Ну же, мгновения уходят, что же ты! Как он тебя любил, отдайся своему чувству! Ведь это было лучше, чем в детективном романе, который ты только что прочла, хотя и без поросячьего визга…

Но девушка была из светлых людей, а значит, в глубинах ее духа была некая сущность, блокировавшая все приказы и образы, которые формировал в ее сознании Сатана, и он был не властен над этой сущностью. Именно она оберегает таких людей от измены и предательства, но притупляет человеческую чувственность, ослабляя стремление к сексуальным наслаждениям и власти над другими людьми, — то есть ставит под контроль разума и совести как раз те человеческие страсти, при помощи которых Сатана вертел людьми, как хотел.

Девушку вдруг охватил страх, пришедший неизвестно откуда, неизвестно почему и неизвестно зачем, страх беспричинный, а значит, самый жестокий, страх, который заставляет людей вдруг холодеть в предчувствии чего-то непоправимого и ужасного. Она открыла глаза и отдернула руку. Страх, при помощи которого Сатана лишал людей разума, на этот раз сработал против него, это бывало всегда, когда на его пути становились неподвластные ему люди. Сладить с ними Сатане было очень сложно, поэтому основной задачей было сделать так, чтобы этих самых независимых от него людей в нужных местах и в нужное время просто не было.

— Ладно, нет времени, чтобы заняться тобой; все равно, очень может быть, что твоя жизнь теперь не стоит больше собачьего воя в лунную ночь. Пора посмотреть на Предвестника, — подумал Сатана и перевел свой взгляд в эпицентр «ядерного» взрыва.


Человек, который являлся причиной калечащего мир людей внимания Сатаны, лежал на кровати в аспирантском общежитии и смотрел в потолок. Сатана взглядом проник сквозь кожу его лица, как бы расколол череп и заглянул в мозг, раскаленный, как звездная плазма. Он был кристально чист и великолепен в своем ослепительном сиянии. Иван размышлял над решением сложнейшей системы математических уравнений, и мысли его вертелись, как электрический ток в кольце из сверхпроводника, рождая это ни с чем не сравнимое сияние. Он не мог найти решение своей Системы и, попросту говоря, зациклился на нем.

«Это он, несомненно… Тот человек, которого я ждал со времени сотворения мира. В его разуме есть необходимая мощь, и он почти готов для того, чтобы стать моей главной резиденцией. Я вселюсь в этот мозг, когда он решит свою Систему и создаст инструмент творения, и буду править всем миром. И тогда уже никто из людей не сможет сопротивляться мне просто потому, что ни у кого не будет оружия для борьбы со мной, которое от щедрости своей раздает им Творец, — души. То-то повеселимся тогда! Библейский Содом покажется детским садом, эти твари будут сами поливать себя расплавленной серой ядерных взрывов и посыпать солью нечистот своей поганой цивилизации, пока не самоуничтожатся. И будут делать это со страстью и удовлетворением, как убивают себя самоубийцы из числа выродков человеческой породы, потому что я стану их единственным Господином».

«Что же это? Я не смогу решить Систему?» — подумал Иван, и его вдруг охватил такой страх, какого он не испытывал ни разу в жизни. Леденящий ужас сжимал виски стальным обручем, причиняя нестерпимую боль. Такое с Иваном было впервые, он не знал, как с этим справиться. Минутная растерянность сменилась яростью, тоже прежде ему не свойственной. Он подскочил с кровати и заметался по комнате, как брошенный в клетку тигр. А по стати, силе и гибкости это был настоящий тигр, редкой красоты. Чтобы как-то справиться с охватившим его бешенством и подавить животный страх, Иван со всей силы, ударил кулаком в портрет Эйнштейна, висевший на стене, гипсокартонная стена треснула сверху донизу, и кулак Ивана пробил ее насквозь.

«Что это со мной? — подумал он, стряхнул с руки продырявленного Эйнштейна и, враз потеряв энергию, словно в изнеможении рухнул на кровать. — Что делать-то? Надо бежать отсюда, пока не обнаружили, что я натворил, — вдруг решил Иван. — А куда бежать-то?» — спросил он себя.

А бежать-то было некуда. Это Сатана видел отчетливо. Не было ни одного человека, который бы принял Ивана в это трудное для него время. И Иван это знал. Он сгреб со стола документы: паспорт, и трудовую книжку, и деньги. Деньги он пересчитал и, скомкав, засунул в карман.

— Куда бежать-то? — спросил у себя Иван. И Сатана подсказал ему:

«Беги в родной город».

Этот голос прозвучал в сознании Ивана, как его внутренний голос.

«Точно, черт возьми! У меня же там квартира есть». Иван вытащил из кармана деньги и быстро их пересчитал. Денег как раз хватало на билет.

«Так, ладно, двинусь в родной город», — окончательно решил Иван.

— Беги, беги, там мы тебя и встретим, — сказал Сатана и отвел взгляд от Ивана.

Пространство перед взором Сатаны сомкнулось. Риикрой увидел это и, вынырнув из закоулков преисподней, как ни в чем не бывало предстал перед своим господином.

— Ну и как ваше впечатление, мой Господин? — спросил он Сатану.

— Я видел его. Он уже направляется в родной город. Пусть отдохнет немного от нашего внимания, а когда будет на подходе к своему городу, ты встретишь его. Приготовь ему, для начала, достойную встречу в нашем стиле. Посмотри, о чем он думает, каков его эмоциональный мир, выясни, кто его друзья. Его друзья, впрочем, так же, как и враги, должны стать моими верными слугами. В случае необходимости можешь материализоваться, чтобы никто из ангелов не мешал тебе. А я останусь здесь до времени. И не тревожьте меня по пустякам…

3

Был вечер, когда, преодолев границу между миром духов и миром людей, Аллеин обнаружил вдали небольшой город, куда направлялся Иван.

Если бы люди могли видеть то, что видят ангелы, то жители города, в котором происходили описываемые события, заметили бы этим утром быстро спускающийся с неба черный конический столб, сужающийся книзу. Это произошло в тот момент, когда луч солнца проскользнул в щель между синей тучей и кромкой далекой горной гряды и окрасил розовым светом скалы. Будто бы черный, холодный, безмерный и безграничный космос, прорвав тоненький слой атмосферы, спустился в этот миг на Землю. Столб ударил в вершину самой высокой скалы и исчез, не оставив никакого следа. Аллеин увидел его и услышал удар грома. Он тут же со скоростью молнии рванулся к месту, куда ударил черный гигантский конус.

На вершине скалы, на большом, таинственно поблескивающем вкраплениями слюды камне сидел черный, не имеющий никаких черт и деталей — глаз, рта, одежды, — крылатый силуэт.

— Не иначе это ты, Риикрой, — сказал Аллеин, подойдя к камню, — давно мы с тобой не встречались на Земле.

Силуэт ответил:

— Привет, Аллеин. Я думаю, для тебя не является секретом цель моего появления здесь?

— Ты пришел, чтобы следить за Предвестником.

— Да, конечно же, и ты, Аллеин, не сможешь, надеюсь, помешать мне выполнить мою миссию.

— Хотел бы! В моем пространстве ничто мне не помешает бороться с тобой. — И в руках Аллеина, как золотая молния, блеснул меч. В этот же момент раздался хлопок, и на камне очутился высокий, хорошо сложенный мужчина лет сорока с резкими чертами лица, черными волосами и черными глазами. Брюнет улыбался и отряхивал одежду — дорогой, строгий костюм. Поправив галстук, мужчина встал, поклонился и, помахав рукой кому-то, сказал:

— Прощай, Аллеин, надеюсь, мы с тобой в ближайшее время не встретимся.

После этого мужчина достал расческу, причесался и направился вниз по тропинке, насвистывая какой-то марш.

— Как жаль, что мне запрещено преследовать тебя в человеческом пространстве, — сказал Аллеин и спрятал меч.

Как только Аллеин улетел, Риикрой тут же дематериализовался и устремился к Ивану. Ему не надо было его искать, потому что за Иваном следили неотступно.


Прежде чем лететь искать Ивана, Аллеин решил подняться как можно выше, чтобы своим особым, бесконечно чутким слухом услышать, что думают и чувствуют люди на Земле; имело смысл определиться, что же происходит в мире людей именно сейчас, когда он получил столь важное задание. Это действие отнимало у Аллеина очень много сил и особой духовной энергии, поэтому он редко, раз в одно-два столетия, слушал всю Землю сразу и сейчас не очень хорошо представлял, как обстоят дела.

Аллеин поднялся над миром людей, сосредоточился, настроив свои чувства на звуки и ритмы Земли, и стал слушать.

Звуки привычных человеческих мыслей и чувств, воспринимаемые Аллейном как мелодии, звучащие из века в век, все сильнее перебивались какими-то импульсами. Такие диссонансы Аллеин слышал и раньше, но теперь они угрожающе усилились, порой заглушая голоса земного оркестра. Откуда идут эти шумы, Аллеин не знал. И это сильно его беспокоило. «Что это за звуки, откуда они исходят? Все неизвестное пугает. Надо как можно скорее разобраться с природой этих негармонических возмущений, — думал Аллеин. — Уж не Иван ли — причина этому? Нет, не может быть. Хотя… Хотя — кто знает».

Аллеин обратился к Богу, он мог это делать:

— Господь, что-то странное происходит с людьми. В их мыслях и чувствах появилось нечто, пугающее меня. Ответь мне, Господи. Прикажи, что мне делать?

Прежде, когда Аллеин обращался так к Богу, он тут же получал ответ. Но на этот раз ответа не было. Не было впервые за тысячи лет!

— Что происходит, Господи?! — воскликнул Аллеин.

Молчание.

Аллеин не знал, что ему делать: то ли лететь вверх, к Богу, то ли вниз — на Землю.

Он полетел вверх. Но знакомый межпространственный тоннель, ведущий к Богу, был закрыт… Ужас охватил Аллеина. «Бог больше не хочет слышать, что происходит на Земле. Он отвернулся от людей. Почему? Может быть, дело в том, что он отдал мне Лийил?» Не было ответа. Внутри у Аллеина все затрепетало, он бросился вниз, на Землю.

Он летел над Землей, торопился изо всех сил. То, что Аллеин не мог видеть Бога и говорить с ним, что Бог по непонятным причинам отвернулся от людей и оставил его здесь, на Земле, одного, предоставив самому себе, — ничего более страшного, в понятии Аллеина, произойти не могло. «Значит, Конец света не только близок, он уже начался», — решил Аллеин.

«Что происходит? Откуда взялись эти странные чувства и звуки, разрушающие и без того нестройный хор из человеческих стремлений и переживаний?» — думал Аллеин, вглядываясь и вслушиваясь в надземный эфир.

Наконец Аллеину удалось справиться с волнением, он сосредоточился и напряг свой бесконечно совершенный слух, чтобы уловить лейтмотив раздражавшего его диссонанса, и это ему удалось, диссонанс многократно усилился и теперь зазвучал, как трубный глас, потому что шел от человека, дух[1] которого работал как своеобразный резонатор всех услышанных Аллейном шумов:

— «…Сотворил Господь мир для делания»[2] и мне нельзя останавливаться, надо совершенствовать творение, — именно эти слова в этот момент произнес на иврите пожилой мужчина, они были тут же поглощены звуконепроницаемой обивкой стен его кабинета, но Аллеин услышал их сердцем. И сердце Аллеина оборвалось. «Вот что все это значит! Он ведь абсолютно верит в то, что улучшает мир, забыв о том, кто есть совершенство, и результатом его трудов и будет Судный день».

— Как дела по проектам «Альфа», «Бета» и «Центавр»? — спросил мужчина, нажав на клавишу селектора.

Голос в селекторе стал делать доклад, в котором говорилось о работах по созданию искусственного интеллекта, расшифровке генетического кода и нейропрограммированию. Аллеину было совершенно неважно, о чем говорилось. Ему было важно, как этот человек, его звали Франц Зильберт, он был президентом какой-то транснациональной корпорации, слушал доклад. Он слушал его, ни разу не вспомнив о Боге, Книгу которого только что цитировал. «Он говорит одно, а думает другое. Цель его — не истина, а власть, нужная ему для совершенствования мира. А власти у него и сейчас — бездна… Какую ему еще власть надо?» Этот вопрос Аллеин оставил без ответа. «Ясно, все эти странные, пугающие звуки — это первые такты прелюдии последнего концерта. Прелюдии вечной тишины. Хватит. На сегодня хватит, — сказал себе Аллеин. — По-видимому, дело идет к Концу. И Бог теперь отвернулся от мира…»

Аллеин полетел на поиски Ивана.

4

Иван ехал в автобусе по дороге, которая вела в его родной город. Рядом с дорогой горел лес, одновременно подожженный кем-то сразу с четырех сторон. Сильный ветер быстро раздувал пламя. Дым пожара, несшийся над землей, застилал автостраду. Временами, когда клубы дыма сгущались, впереди ничего не было видно, кроме темно-красного солнца, стоявшего у горизонта. Автомобили медленно ехали с зажженными фарами, то и дело сигналя друг другу. Водитель рейсового автобуса, устав от беспрерывных гудков и торможений, остановил автобус и открыл двери.

— Подождем, может, развеется, — объявил он и закурил. «Почему никто не тушит? — подумал водитель. — Странно».

Риикрой опередил Аллеина и, удобно разместившись в подсознании Ивана, внушал ему, что надо выйти из автобуса и пройтись пешком по дороге. «Когда он увидит, как горит хлебное поле, я пойму, что это за человек», — думал Риикрой.

Ивану надоело сидеть в душном автобусе. Он вышел из салона, постоял немного, глядя на дым пожара, и решил оставшуюся часть пути пройти пешком. До города по дороге оставалось километров десять, а напрямик через поле, засеянное пшеницей, — километров пять. Сказав шоферу, что он дальше не поедет, Иван спрыгнул с дорожной насыпи, прошел по полю метров двадцать, остановился и посмотрел назад. Сильно пахло пожаром. Пройдя метров сто по меже, Иван вышел на грунтовую дорогу, ведущую в город.

Заросли кустарника в оврагах и около березовых колков тоже горели. От дыма слезились глаза. Иван быстро шел по дороге, посыпанной серым пеплом. Ветер поднимал пепел и нес его над полем.

И вот огонь перекинулся на пшеницу, и Ивану пришлось пройти по дороге через горящее поле. Лицо опалило жаром, хотелось бежать, но Иван не побежал, а на несколько секунд остановился и стал смотреть на огонь. Глаза отражали зарево пожара, а одежда нагрелась так, что было трудно терпеть. Стебли созревшей пшеницы вспыхивали, роняя на землю колосья. Колосья беспомощно падали и засыпались раскаленным прахом. Огненные вихри, носившиеся над землей, довершали дело. Хлебное поле быстро уничтожалось.

«Если я не завершу свою работу — моя жизнь будет уничтожена, как это поле», — подумал Иван. «А если завершишь, — то же будет со всем человеческим родом», — сказал Риикрой так, чтобы Иван услышал его, как свой внутренний голос.

Когда Иван достиг края поля, солнце зашло за горизонт. Сразу стало очень темно, потому что пепел, поднятый ветром, еще не осел.

Здесь Ивана нашел Аллеин. Он увидел, что его подсознание занято Риикроем, и в отчаянии сжал кулаки. Ему теперь оставалось следить за мыслями Ивана издалека.

Иван быстро шел по дороге, которая выводила его прямо к окраине родного города, где он не был уже много лет. Иван собирался теперь жить в этом городе, потому что здесь у него была однокомнатная квартира, доставшаяся в наследство от умершей матери.

По пути Иван вспоминал только о двух людях: Сергее Малышеве и Наташе Петровой. Как понял Аллеин, Сергей был другом Ивана, а Наташа Ивану когда-то очень нравилась. Правда, эти воспоминания были эпизодическими. Он всю дорогу думал о том, как он будет решать сложную систему математических уравнений, и ничто, казалось, не могло отвлечь его от этих мыслей.

Мысли мчались в Ивановой голове с огромной скоростью, и их было очень много, так много, что Риикрой едва успевал следить за ними. Все мысли Ивана, сознательные и бессознательные, были формальными логическими операциями, направленными на решение какой-то очень сложной математической задачи. «Да, в способности думать этот человек, возможно, превзошел всех людей, или почти всех, — подумал Аллеин, который так же в это время следил за мыслями Ивана. — И никаких эмоций! Ну что ж, будем знакомы, Предвестник».

Риикрой покинул Ивана, чтобы сделать доклад своему Господину, и Аллеин решил узнать, что за люди эти Сергей и Наташа. Ведь им, очень возможно, придется принимать активное участие в предстоящих событиях.

5

Проводив Ивана до дома, невидимый и неслышимый для людей, Аллеин парил над городом, всматриваясь сквозь стены и крыши в светлые лица спящих детей. На лица взрослых Аллеину было неприятно смотреть, потому что в большинстве своем они были темны и поражены пороками, что делало их похожими на лица покойников.

В доме, стоящем недалеко от соснового леса, Аллеин увидел спящую девочку, которая привлекла его внимание тем, что была очень похожа на одну из его подопечных, жившую несколько столетий назад. Девочка мирно спала, положив руку под голову, наверное, ей было жарко, щеки раскраснелись, одеяло было сброшено на пол. Сложив крылья, прямо через окно Аллеин вошел в комнату, где спала девочка, и сел у изголовья. Улыбнувшись, он положил свои руки ей на голову и запел. И хотя пел он на своем ангельском языке, девочка поняла его, потому что он пел ей о счастье и любви. Потом ей снилось море, которого она никогда не видела, а потом прекрасный молодой человек с золотыми волосами, одетый в белые, просторные одежды. Этот человек улыбался, и ей было почему-то так хорошо, что она тоже стала улыбаться.

Посидев немного в комнате, Аллеин улетел. Теперь его путь лежал в лес, росший рядом с домом, в котором он только что был. Как белая молния промелькнул Аллеин над верхушками сосен. Он долго смотрел на раскинувшийся перед ним город и думал о людях, поколения которых прошли перед ним, не переставая удивлять и восхищать как силой своего духа, так и его убожеством. И вот теперь ему придется расставаться с миром людей. Чем он будет заниматься теперь, если не будет детей?

Аллеин чуть было не заплакал, ведь он, несмотря ни на что, любил людей и верно им служил.

Начинало светать, свет гаснущей на западе полной луны начал смешиваться со светом солнца, отражаемым от высоких перистых облаков на востоке. Пора было отправляться в свой мир, наполненный светом другого светила. Перед этим Аллеин хотел взглянуть на людей, о которых вспоминал Иван. Последний раз посмотрев на город, Аллеин вздохнул и, сильно взмахнув крыльями, полетел искать знакомых Ивана.


Содержание:
 0  вы читаете: Антихрист : Александр Кашанский  1  1 : Александр Кашанский
 12  6 : Александр Кашанский  24  4 : Александр Кашанский
 36  18 : Александр Кашанский  48  1 : Александр Кашанский
 60  8 : Александр Кашанский  72  6 : Александр Кашанский
 84  5 : Александр Кашанский  96  19 : Александр Кашанский
 108  14 : Александр Кашанский  120  8 : Александр Кашанский
 132  4 : Александр Кашанский  144  6 : Александр Кашанский
 156  8 : Александр Кашанский  168  6 : Александр Кашанский
 180  1 : Александр Кашанский  192  1 : Александр Кашанский
 204  5 : Александр Кашанский  216  4 : Александр Кашанский
 228  3 : Александр Кашанский  240  16 : Александр Кашанский
 252  11 : Александр Кашанский  264  2 : Александр Кашанский
 276  9 : Александр Кашанский  288  2 : Александр Кашанский
 300  5 : Александр Кашанский  312  4 : Александр Кашанский
 324  4 : Александр Кашанский  336  4 : Александр Кашанский
 348  6 : Александр Кашанский  360  2 : Александр Кашанский
 372  1 : Александр Кашанский  384  Эпилог : Александр Кашанский
 385  Использовалась литература : Антихрист    



 




sitemap