Фантастика : Социальная фантастика : Глава 15 : Елена Колесник

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17

вы читаете книгу




Глава 15

Кира часто виделась с Максимом. Кроме выходных. Выходные она старалась проводить с Кириллом. Максим привлекал Киру. Ей приятно было находиться рядом с ним. И хотелось. Так что они все чаще и чаще виделись не только в барах спортивного клуба, но и ходили куда-нибудь поужинать или просто гуляли. Много говорили. Кира старалась не думать о том, что Максим мог нести в себе для нее угрозу. Но по мере общения она, тем не менее, укоренялась в мысли, что не все так просто и гладко и что, безусловно, Максим отличается от других людей или, вернее сказать, совсем не похож на остальных людей. Кира чувствовала это и видела. Хотя он явно ухаживал за Кирой, оказывая ей недвусмысленные знаки внимания, она все больше убеждалась, что интересует его не как женщина (Кира хорошо знала, что такое влюбленный мужчина), и это обстоятельство вводило ее в состояние, близкое к бешенству. И бешенство это она срывала на Кирилле. А на ком же еще?

Выглядел Максим безукоризненно. Складывалось впечатление, что каждый день он ходит в салон красоты и каждое утро камердинер приносит ему новую одежду из последних модных коллекций. Машина и обувь сияют чистотой в любую погоду. «Если это тот человек, который должен подвесить меня за ноги, а потом высосать из меня все соки и силу, убить, расчленить, съесть, или уж не знаю, что еще он может со мной сделать, то я абсолютно уверена, что сделает он это красиво, грациозно, решительно и смело, если и сострадая, то ровно настолько, насколько позволит ему хладнокровие и первичное намерение, нацеленное на результат», – думала Кира. Возможно, ей нравилось изящество этой мысли. Но когда до нее дошел еще и смысл, Кира взглянула на всю эту красоту и безупречность совсем по-другому.

Они сидели с Максимом в китайском ресторане, как обычно ели, пили, болтали ни о чем и обо всем. О Китае и китайцах, о винах, танинах и виноделах, о моде, о лете и даже немного о любви, то есть о том, о чем впоследствии тяжело вспомнить. И вот во время такой, ни к чему не обязывающей болтовни, Кира почувствовала парализующий волю поток. Максим сидел в непринужденной позе, ковыряя вилкой рыбу. Кира не стала обдумывать ситуацию, а сразу попыталась защититься, вернее сказать, это была уже не Кира или не совсем Кира. Из капризной, ленивой и легкомысленной она в подобных ситуациях превращалась в умелого и расчетливого воина. Не проявляя свое замешательство и не ставя никаких защит и блоков, чтобы не спугнуть того, кто генерирует поток (что влияние идет от Максима, она еще не была уверена), Кира осторожно направила эту жесткую струю в воронку Кирилла, стараясь, чтобы ее сознание не было опрокинуто и вывернуто наизнанку. Чтобы не привлекать внимание к этой тяжелой внутренней работе, она тихо запела:


– Далеко, далеко ли далеко,
Одиноко ли, ой, одиноко.
Не жалей его, не жалей —
Не до плохо ему,
Не до смеха.
И уехал, опять не уехал.
Сон не до покой его ничей.
Падал на
Солнце, в губы крича.
День от месяца
Нынче ключик, очаг,
Поднебесица.
Сладко стелет,
Сядет у плеча
Ночь от года ничья,
Ночь от года ничья.

Максим оторвался от рыбы и внимательно наблюдал за Кирой.


– Далеко, далеко ли далече.
День от ночи ложится на плечи.
Не жалей его, не зови.
День от ночи, неделя от ночи.
И не хочется, если не хочет.
Сон не до покой его живи
Падал на
Солнце, в губы крича.
День от месяца,
Нынче ключик, очаг,
Поднебесица.
Сладко стелет,
Сядет у плеча
Ночь от года ничья,
Ночь от года ничья…

– Очень интересно и так глубоко, что я нырнуть не решился бы… – Он смотрел Кире в глаза. – Чья это песня? Или не песня… Твоя?

– Эта песня-непесня Федорова-Волкова-Курашова.

– Ничего подобного раньше не слышал.

– Моя любимая…

– Как ты себя чувствуешь?

– Нормально… – неуверенно ответила Кира.

– Хорошо. Сейчас ты ответишь на мои вопросы. – Он вытянулся, превратившись в энергетический шнур.

Кира сделала вид, что впала в транс. И Максим начал задавать ей вопросы. Его интересовало все: подробности биографии, даты, родственники, друзья, перемещения, контакты, способности, умения. Кира иногда отвечала правду, но по большей части, врала. Врать так, чтобы не вызвать подозрения было иногда сложно. Уж больно мало времени на раздумье. Приходилось играть. Так проще. Войти в роль и играть. Так правдоподобнее.

– Ты умеешь сдвигать реальности?

– Какие реальности? Куда сдвигать?

– Вмешиваться в ход событий и подстраивать их под свои цели.

– Ну, не знаю. Заставить сына что-нибудь сделать могу, правда, чем дальше, тем все труднее – переходный возраст… А вот повлиять на мужа часто не могу.

– Ты замужем?

– Да.

– А почему с мужем не живешь?

– Нам так удобно. Мы в хороших отношениях и не мучаем друг друга, как некоторые.

– У тебя есть мужчина?

– Какой мужчина?

– Друг, любовник.

– Нет, наверное. Мужчины есть, вот вы, например, клеитесь и вертитесь вокруг да около… А одного мужчины, постоянного, нет. Пока нет. – Она заинтересованно посмотрела на Максима.

– Ты знаешь, что у тебя внутри?

– Конечно. Что и у других. Органы всякие. Печенка, селезенка, кишки, почки, разные кусочки… Ну, и много дури.

– Кто-нибудь еще кроме меня интересовался тем, что у тебя внутри? Хотел тебя исследовать?

Максим очень внимательно следил за любым Ки-риным движением, а Кира в свою очередь была предельно аккуратна и также следила за каждым своим движением, словом, вздохом, взглядом, чтобы Максим удовлетворился ее ответами и поверил им.

– Кому я нужна? Студентам-медикам? Так у них свои подопытные есть и трупы. Много разных трупов. Пусть их и изучают. Ну и меня можно. Только позже. Придется им немного подождать.

– Чего?

– Пока я трупом стану…

Он засмеялся, посмотрел куда-то далеко-далеко мимо Киры, похоже, что-то обдумывая, и Кире показалось, что он как будто успокоился, расслабился и даже как-то обмяк, но потом, видимо, не удовлетворившись ходом своей мысли, снова напрягся и продолжал.

– Рядом с тобой должен быть кто-то, кто помогает тебе? Кто это?

– Ну почему кто-то? Их много. У меня много мужчин и они помогают мне.

– А кто прячет твою Силу и твои способности?

– Да никто не прячет. – Кира резким движением поставила на стол правую руку, согнутую в локте, и раскрыла ладонь. – Давайте мериться. И вы увидите, что силу свою я не прячу. Зачем? Давайте, давайте. Я вас поборю.

– У тебя был учитель?

– Целая гора. В школе, в институте. Да и вообще по жизни. Все пытаются учить… Так забавно! Чем меньше человек знает, может, понимает, тем с большим рвением и напором он пытается всех вокруг учить…

– У тебя был учитель, которой учил тебя невидимому? Или, может быть, человек, который пытался тебя учить, но ты не захотела?

– Ну я же говорю. Учителей вокруг куча, но никто ничего не знает, а главное, как доходит до дела, оказывается, что к тому же еще и не может… А потом, поздно меня уже учить. И бесполезно.

– Я о магии говорю и эзотерических школах.

– А… Это было бы, наверно, интересно. Но, к сожалению, этому меня учить не пытались. Пожалуй, это единственное, учиться чему я бы не отказалась. Но почему-то никто не предлагает. Нет, вру. Я хотела бы еще научиться управлять самолетом, ну хотя бы совсем маленьким. И яхтой. – Кира приняла увлеченный вид. – Был у меня один знакомый – яхтенный капитан… Очень импозантный мужчина… Мы с ним уходили в море. Надолго. Плавали. Загорали. Ловили рыбу. Высаживались на разных экзотических островах. Ну а потом немного повздорили. И я подумала угнать у него яхту… Но как подумала, так сразу и раздумала. Ей, оказывается, так трудно управлять! Ну мы, конечно, потом помирились. Но мысль осталась. Научиться рулить морским судном…

Влияние ушло так же внезапно, как и пришло. Максим попросил принести счет и, вероятно, чтобы убедиться, что от состоявшегося разговора в памяти Киры ничего не осталось, он сказал:

– Кирюша, спасибо, что согласилась со мной поужинать. Мне бесконечно приятно твое общество. Ты не спела бы мне еще раз эту песенку, как ее там?

Кира весело засмеялась.

– Какую песенку? Максим! Вы меня с кем-то путаете… Да я и петь-то не умею. – И состроив сочувственную гримасу, спросила. – С вами все в порядке?

– Что-то голова немного кружится… О чем это мы говорили? За ужином…

– Да так… – Кира притворилась, как будто вспоминает. – Ни о чем существенном.

– А все-таки?

– Ну, если это так важно… Вы рассказали анекдот о том, как один индус отговаривал свою жену от четвертого ребенка, потому что думал, что родится китаец… Потом мы прикинули, что в Грузии марочного вина производится в сто раз меньше, чем продается в Москве, а вы сказали, что летом нам хорошо бы куда-нибудь вместе съездить… Хотя бы и в Грузию. Вина попить настоящего. А лучше – в Аргентину…

– И?

– А после вы напрашивались на чашку кофе.

– И…

– И все!

– Ну, кофе отменяется.

– Да, я уж вижу.

– Но проводить я тебя в состоянии, и сделаю это с превеликим удовольствием.

Кира с сомнением посмотрела на бледнеющего на глазах Максима.

– Не сомневайся! – тем не менее бодро сказал он.

Сомнений больше не оставалось, и Кире пришлось признать, что Кирилл был прав в отношении Максима. Кира рассказала Кириллу о случившемся нехотя и как бы между прочим, а закончив рассказ, сразу сменила тему, что должно было бы означать: «Без комментариев». А зря. Как раз комментариев у Кирилла накопилось предостаточно. Его пугало Кирино легкомыслие, легковерие и нежелание работать над собой. Но он сдержался. Он уже привык сдерживаться и подстраиваться. Спустя какое-то время, необходимое, чтобы его реплика не выглядела комментарием, он даже похвалил Киру за находчивость и умение собраться и сосредоточится в нужный момент.

– Видишь, – сказал он ей. – У тебя все получилось.

– Это у тебя получилось мне помочь и поглотить влияние. Ты молодец.

– И ты молодец, Волк. Но ты должна быть с ним предельно аккуратна.

– Я знаю… Ты думаешь, он мне поверил?

– Посмотрим. Думаю, это выяснится в самом ближайшем будущем.

В бассейне Кира плавала одна. В полуденные непопулярные часы в спортклубе никогда не было аншлага. Но так чтобы совсем никого! Кира наслаждалась водой и одиночеством. Она очень любила плавать. «Наверное, есть реальность, где я рыба» – подумала Кира, с силой отталкиваясь от бортика. Она проплывала бассейн быстро, практически под водой, поднимая голову только чтобы набрать воздуха. Вспомнился океан, наглые полосатые рыбы, которые дают себя погладить, как кошки, и огромные, безотказные черепахи, на которых можно кататься ухватившись за панцири. В голове низко загудело. Кира сделала глоток воздуха. Высокий стул у барной стойки был пуст – даже дежурный тренер отсутствовал на своем обычном месте. Скучающий бармен наблюдал за Кирой, глядя сквозь насухо вытертый сияющий стакан. В очередной раз подняв из воды голову, Кира заметила смуглого старика. Он как-то по-кошачьи прошмыгнул из мужских душевых прямо к барной стойке и о чем-то заговорил с барменом, после чего последний поставил стакан и удалился. Кира перестала плыть и смотрела на странного старика, не отрывая глаз. Он явно был здесь впервые и совершенно не соответствовал образу обычной публики, посещающей спортклуб. «Как будто только из леса вышел, – промелькнуло в голове у Киры. – Или из джунглей. Да, да именно из джунглей. Маленький, краснокожий, сухой, крепкий, проворный, как обезьяна, и с каким-то амулетом на шее». Кира наблюдала за ним, как завороженная. Старик присел за столик рядом с пальмами и начал что-то нашептывать. Потом резко поднял глаза на Киру…

Она очнулась на скамейке у бассейна. Старика не было. Рядом стоял доктор в голубом халате, дежурный тренер, две женщины в купальниках.

– Ну вот и славненько. Наконец-то. Как вы себя чувствуете? – доктор держал Киру за руку.

– Нормально.

– Ну и хорошо. Вы были без сознания почти десять минут. Вообще-то, вам нужно обследоваться. Насколько я помню, с вами это происходит уже не в первый раз. Я имею в виду обмороки.

– В бассейне – первый…

– Вы не беременны? – Нет.

– Ас сердцем все в порядке?

– Да.

– Вы уверенны?

– Абсолютно.

– Тогда тем более нужно обследоваться. Обязательно. И не тяните с этим. Вы, молодые, считаете себя вечными… А вечного ничего нет…

– Я знаю. Я непременно обследуюсь.

– Хорошо бы… – он помог Кире подняться.

– Спасибо. Дальше я сама. Мне уже хорошо…

В раздевалке Кира посмотрела на часы. Она была без сознания около часа. А доктор говорит: десять минут. Значит его позвали десять минут назад. А что с ней было в оставшиеся пятьдесят? И кто с ней был? И что делал? Вопросы без ответа. Впрочем ответ Кира знала. Старик ввел ее в состояние, которое она не смогла проконтролировать и теперь действительно ничего не помнит. Интересно, он сам с ней работал или передал Максиму? И что знает теперь Максим? Неужели он не поверил ей в прошлый раз? Или решил перепроверить? Грустно…

В лобби-баре сидел Максим и пил кофе.

– Кира, присаживайся. – Он отодвинул стул и помог ей сесть. – Плавала?

– Как всегда.

– А я сегодня не плавал… Устал в зале… Нога разболелась и вообще – легкое недомогание. – Он был мрачен, смотрел мимо и выглядел гораздо старше, чем обычно.

Кира заказала апельсиновый сок.

– Я тоже немного устала. Он поднял на нее глаза.

– Я решил уехать, набраться сил, отдохнуть. Как ты считаешь?

– Дело хорошее.

– Может, и ты со мной?

– Мысль хорошая, но…

– Я понял, что «нет», ответ «да» противоречил бы всему сценарию. На мгновение почему-то подумал, что могу изменить его, в смысле сценарий.

– А почему бы нет? Только не в этот раз.

– Думаешь, будет другой?

– Не знаю. А вы обязательно поезжайте. В этот. Раз. Куда-нибудь в горы или к морю. В горах хорошо силы восстанавливаются. И там красиво. Я люблю горы.

– Да, да… Именно. В горы. Я тоже. Тоже люблю горы. – Он встал. Таким рассеянным Кира его никогда еще не видела. – Ну, я пойду…

– Счастливо и удачи вам.

– Удача для слабых… Впрочем, спасибо. Конечно, спасибо. Сильный в любой момент может стать слабым… Тогда остается уповать на удачу… – Он развернулся и быстро пошел к стеклянным дверям. Остановился. Оглянулся. И снова подошел к Кире.

За это короткое время, пока он дошел до дверей и вернулся, что-то в нем изменилось. Он снова, как обычно, был собран, подтянут и приветлив.

– Да, Кирочка, совсем забыл тебе сказать. Я ухожу вовсе не потому, что ты не та девушка. Я ухожу именно потому, что ты та. Но ты сильнее, чем я ожидал. А я сейчас не готов… – и он улыбнулся. Открыто, широко и искренне. Как улыбается только близкий и родной человек, который желает тебе добра и счастья.

Кира постаралась улыбнуться точно также.

Посмотрел на часы, пора. Но следы присутствия Силы были заметны как никогда. Мы мокрые, ванна залита водой. Я протер стены, потолок и пол. Насколько смог, вытер полотенцем Силу и себя. Правда, одежда осталась мокрой, но ее на нас было не так уж и много. Подумал, что если переодеться, Кира сразу заметит. Решил, пусть будет так.

– Пойдем в комнату, тебе пора. Кира открыла глаза.

– Что-то со мной происходит. Я что, снова сознание потеряла?

– Да, ненадолго. Ничего страшного, тем более что ты на диване.

– Странно… А чувствую я себя хорошо. – Кира говорила медленно, видимо, пытаясь понять, что за изменения произошли в ее теле. – А почему я мокрая? Ты что – пытался меня водой привести в чувство?

– Да, но не очень удачно. Облил и тебя, и себя, а толку никакого.

– Да уж, я вижу. Странно как-то, я никогда себя так хорошо не чувствовала после обморока. Обычно тошнит и голова кружится. Вообще-то, я всегда заранее чувствую, что теряю сознание. И у меня есть пара секунд, чтобы принять удобное положение, чтобы не покалечиться… Сейчас такого не было. Ну да ладно, давай переоденемся, а то ты как после душа. И выпьем кофе. Кофе хочу!

Кофе пили с коньяком. Кира была хотя и бодра, но рассеянна и как-то странно в меня всматривалась. Видимо, пыталась разобраться в новых ощущениях. Но в целом атмосфера была умиротворенная. Горький запах кофе наполнял квартиру, мы сидели друг напротив друга, ноги Киры покоились у меня на коленях.

– Помнишь, я тебе говорил, что у меня здесь на кухне вроде как домовой живет?

– Нет, не помню. Впрочем, говорил что-то. Ну и?

– Ну так вот. Оказалось, а экспериментировал я много, что при некоторых обстоятельствах он может передавать послания, которые иногда носят вполне материальный характер.

– Ну-ну. Рассказывай. С фантазией у тебя всегда было все в порядке, какие нужны обстоятельства? Я тоже хочу пообщаться.

– Необходимо, просто-таки обязательно, чтобы сумма чисел дня составляла семь.

– Сегодня двадцать пятое. Как раз. Что еще?

– Нужно, чтобы месяц шел на убыль, и были осадки.

– Месяц не знаю, а осадки – вот они, снег идет.

– Теперь нужно сказать: «Йоршик, Йоршик, приди, приди». Говори. Только громко.

– С тобой интересно… Но помнишь, с летающими тарелками ты лоханулся. Не боишься, что и твой Йоршик не явится?

– Не боюсь. Если не появится, значит он сейчас чем-то занят, может быть, на летающей тарелке улетел. Или, возможно, сегодня месяц на прирост идет. Если он не даст о себе знать, ты и не удивишься. А вот если появится, это будет событие. Стоит рискнуть.

– Ну и правильно. Интересен сам процесс. Результат в данном случае большой роли не играет.

– Знаешь, философ, хватит рассуждать. Йоршика зови. В результате я уверен, как никогда.

– Ну ладно. – Кира подняла голову и огляделась, вероятно, чтобы удостоверится, что я заранее не позвал кого-нибудь исполнить эту роль. – Йоршик, Йоршик, приди, приди. – Кира позвала громко и с видимым удовольствием. Потом вопросительно повернулась ко мне.

– Вот, слушай. Слышишь шаги? Слушай, слушай.

– Это соседи ходят сверху. Слышимость как во всех панельных домах.

– А чувствуешь эффект присутствия, у меня волосы даже дыбом на руке стали. Вот смотри. – Я показал ей руку. Волосы, естественно дыбом не стояли. Но это было и не важно. Мы оба понимали, что это только игра. Я сделал страшные глаза, надеясь, что они вполне заменят волосы дыбом.

– Чувствую, чувствую. А где материальные свидетельства, мой дорогой вызыватель духов?

– Теперь, насколько я понимаю, а понимаю я немало, надо включить микроволновку на семь секунд. Включай.

– Ой, я так хорошо сижу. Включи сам. Тем более, я абсолютно уверена, что микроволновка здесь ни при чем. Из нее кто-то вылезет?

– Ну, не знаю, не знаю. По крайне мере, если что-то и появляется, то всегда в микроволновке. Включай.

– Ну смотри… – Кира лениво поднялась с кресла. – Включаю.

– Только на семь секунд, не перепутай. Это очень важно.

Кира повернулась ко мне и изобразила на лице гримасу, которая должна была дать мне понять, насколько сильно она мне верит.

Микроволновая печь негромко загудела, внутри зажегся свет.

– Кирилл, там что-то было внутри, вон крутится.

– Не было, а появилось, послание, наверное. Прозвенел колокольчик. Кира открыла дверцу печки.

– О, картина. Прикольно. Сам нарисовал? Или это Йоришь или как его там?

– Конечно, а кто же еще. А что там? – Я смотрел снизу вверх, сидя в кресле с чашкой в руке.

Кира молчала, рассматривая лист бумаги. Долго молчала. Выражение лица менялось. Сначала оно выражало интерес, потом замешательство, а в конце панику.

– Это кто нарисовал?

– Откуда я знаю, Йоршик, наверное. Ты же сама его звала, сама что-то там в микроволновке нажимала, я-то тут при чем? Сижу, кофе пью, со стула не встаю.

– Сейчас же перестань. Это не шутки, кто это нарисовал? – Кира повысила голос.

– Йоршик! – Я чувствовал, что еще рано сдаваться. Интрига не исчерпала себя.

– Если ты сейчас же не скажешь, я… я… я не знаю, что сделаю. Быстро говори, кто здесь был. – Кира за несколько секунд превратилась в фурию. Я не ожидал, что картина произведет на нее такой сильный эффект. Но это и к лучшему, картина по замыслу должна была привлечь Кирино внимание.

– Ну ладно, ладно. Ты чего завелась так сразу? Хорошая картина, это я нарисовал. А чтобы было интереснее, положил в микроволновку. Ведь получилось интересно?

– Сейчас же брось. Кто здесь был? Ты в жизни так не нарисуешь. Кто был у тебя?

Вот так узнают правду. До этого момента Кира всегда говорила, что ей нравятся мои картины. На меня свалилась тотальная, абсолютная меланхолия. Этакая грусть об утраченных иллюзиях. Я даже подумал, а вдруг вся эта история с другими реальностями, убийствами, существами из параллельных миров, Америкой и кодами сознания только для того, чтобы до меня дошло, что я плохой художник. Вот и дошло. Конец.

– Говори! – Кира отняла у меня чашку с кофе, вернув в кухонную реальность, которой не было дела до моих артистических амбиций.

– Ничего не расскажу. Вот. Если кофе не отдашь, никогда не узнаешь правду.

– Ну на. Она с недоверием протянула чашку обратно.

– Вот так-то лучше, а то сомневаются, что я гениальный художник, а потом еще и кофе отнимают, фашисты. – Я надулся. Потом сдулся. —

Хорошо, Кирочка. Пойдем в комнату, на диван. Там удобнее. Картину можешь взять с собой, я тоже хочу ее получше рассмотреть. Что там такого гениального, чего у меня нет? Там я тебе обо всем и расскажу.

По мере моего рассказа Кира успокаивалась, и к концу уже слушала меня, как мне казалось, в полуха. В очередной раз демонстрируя удивительную подвижность своей психики. Ей, естественно, не очень понравилось, что кто-то бывает в ее теле, но в то же время было интересно, что это за существо такое, Сила, и как оно соотносится с ней самой. Да и картина несколько разрядила обстановку.

– Классно нарисовано. Со знанием дела. Просто так, слету, так не нарисовать. Странно… Кстати, а как выглядит ключ, который тебе дал Муслим?

– Это, наверное, единственное, о чем я не могу тебе рассказать, извини.

– Ну и ладно, подумаешь, секрет. Я теперь буду следить и сама увижу, когда ты захочешь позвать Силу.

– Здесь я бессилен. Я не сомневаюсь, что тебе это будет сделать не сложно.

Наступил 2005 год.

Мы с Муслимом обменялись Новогодними поздравлениями.

В письмах к Муслиму я описывал, что у нас происходит настолько подробно, насколько у меня хватало времени. Я продолжал писать, даже если Муслим какое-то время мне не отвечал. Думаю, я делал это по большей части для себя, чтобы осмыслить ситуацию, пропустить ее через себя. Описывая наши диалоги с Силой, я и сам часто задумывался над тем, на что не обращал внимания раньше.

«Доброго дня, Муслим.

Спасибо за поздравления.

Сегодня первое января.

Кира праздновала со своей семьей. А я решил, что никого видеть особо не хочу, и был один дома. Второго мы договорились встретиться.

До этого мы виделись тридцатого в четверг. Отметили уходящий, пообщались, порисовали, музыку послушали. Приходила и Сила тоже. Я как обычно проиллюстрирую в диалогах. Должен заметить, что сейчас мой психический статус достаточно интересен. Я выбит из нормального состояния, и мое восприятие болтается, как тряпка на ветру. Единственное, что остается, это держать внимание на том, что перед глазами и меньше думать.

Сила была у меня тридцатого декабря два раза. Каждый раз примерно по полчаса. Кажется, она начинает понемногу вспоминать, откуда она и кто она. Но очень неуверенно и только проблесками. Я ее не тороплю, скорее даже наоборот.

К. – Привет.

С. – Привет. Почему ты меня долго не звал? У тебя красиво, это что такое?

К. – Это елка. У нас праздник Новый год.

С. – Не понимаю. Новый год это что?

К. – Это когда Земля возвращается в то же положение, которое было, когда был прошлый Новый год.

С. – Это цикл. Вы отмечаете конец цикла?

К. – Да, конец предыдущего и начало нового.

С. – А откуда вы знаете, когда заканчивается цикл?

К. – Я приготовил краски. Мы рисовали с Кирой. Ты хочешь порисовать?

С. – Да, хочу. Покажите вашу картину? Это что?

К. – Это Новый год. Мы нарисовали Новый год. Ты можешь отличить, где я рисовал, а где ты?

С. – Конечно. Вот ты, а вот я. Я рисую красками, а ты пластилином.

Вообще-то я рисую темперой, это краска типа масляной, она действительно отдаленно похожа на пластилин, если делать большие мазки или выдавливать из тюбика прямо на бумагу, как я, собственно, часто и делаю.

Начинает рисовать. Сначала не понимаю, что, позже понимаю, что это музыкальные инструменты. Сила показывает на колонки, откуда слышно музыку. Она вообще рисует очень интересно, слоями, сначала передний план, а потом двигается все дальше назад. Это очень непросто делать.

С. – Музыка. Я рисую музыку.

Когда картина закончена, смотрит на нашу, как бы сравнивая ее со своей, потом добавляет красного цвета и гирлянды по периметру.

С. – Вот. Тоже новый год. Новый год!!!

С. – У вас мало женщин? Совсем мало? Только мужчины?

К. – Нет. У нас два миллиарда женщин и столько же мужчин.

С. – А почему у нее столько мужчин? – Застыла, что-то вспоминая, явно копаясь в своих мыслях, точнее в мыслях Киры. – Почему они все время звонят? И говорят?

К. – Не знаю.

С. – Прогони всех.

К. – Я думаю, не стоит. Разнообразие – это всегда хорошо.

С. – Нет. Она врет им. Ладно, я сама их прогоню. Я уже начала работать над этим. Ты главный, и ей больше никого не нужно…

Как– то, чтобы показать Кире, как я вижу нападение учителя с гор, нарисовал картину, иллюстрирующую это видение. Сила смотрит на нее. Долго рассматривает.

С. – Ты бываешь в этом мире?

К. – Нет. Так я иногда вижу.

С. – Я что-то вспоминаю. Подожди, это, кажется, наш мир. Это кто-то (показывает на учителя). И это кто-то (так я нарисовал Максима-инвалида). Это, наверное, я. А ты смотришь отсюда.

Пришлось пока эту картину спрятать, а то Сила очень на нее засматривалась и входила в ступор, пытаясь вспомнить…

Я много слушаю авангардной музыки. (Губайдуллина и Шнитке, наверное, самые известные представители классического авангарда). Ставлю Stefano Scodanibbio, альбом «Six Duos».

К. – Тебе нравится такая музыка?

С. – Да, такая музыка не может не нравиться. Это музыка хаоса. Из него возникает все. Из него можно сделать все.

Мы слушали долго, Сила никак не могла оторваться.

К. – А вот такая?

Ставлю «Тигровые Лилии». Tigers Lillies (одна из любимых групп Киры). Альбом «AD Nauseam», песня «Beat me».

С. – Это раб поет. Это твой раб? Он плачет.

К. – Нет, это не раб. Это свободный человек. Он не плачет.

С. – Не может быть, чтобы ты не понимал. Это раб, он плачет.

Начинает тоже плакать. Притом в захлеб. К. – Давай, я выключу.

С. – Нет. Не нужно. Это очень красивая песня.

Я зову Силу часто из-за того, что Кира последнее время постоянно раздражительна и разрушительна. Приходы Силы хоть на небольшое время снимают напряжение и дают вздохнуть. Кирилл».

«Крепись. Они обе агрессивны. Полный дисбаланс психики. Я, к сожалению, очень слаб, и помощник из меня хреновый. А ситуация настолько уникальна, что готовых решений нет, и быть не может. Извини. Ты пишешь безумно интересные вещи. Старайся их сближать. Силу и Киу. Я с огромным интересом читаю все, что ты пишешь, причем по многу раз. Живу, наверное, только потому, что так у вас интересно и удивительно и хочется как-то поучаствовать и, может быть, помочь. Не думал я уже, что что-то может меня так захватить и увлечь. Спасибо. Сам писать могу не всегда. Надеюсь, ты понимаешь мою ситуацию.

Спасибо за картины и ссылки на любимую Киину музыку. Смотрю, слушаю. Думаю. Думать есть над чем. С Силой ведешь себя очень правильно, и диалог ведешь тоже правильный. Продолжай в том же духе. И помни. Все в тебе. Больше прислушивайся к своим ощущениям. Я помогаю, как могу, и стараюсь не упускать ситуацию. Освобождай Киу от негативной энергии как можно чаще. Она продолжает ее вырабатывать. И будь мягче и нежнее. Ну, ты меня понимаешь.

Удачи. Муслим».

В свете того, что происходило с Кирой, я имею в виду ее разрушительные приступы, я часто раздумывал, поступил ли я правильно, сделав кардинальный шаг и убрав «цветок». Вполне допускал, что это ошибка – прошло уже несколько месяцев, а психика Киры все никак не возвращалась к прежнему, хотя бы более-менее устойчивому состоянию. Но что бы случилось, если бы я бездействовал, и «цветок» действительно выбрался? Или Сила крепко удерживала его внутри, и такого произойти не могло? Кстати, о Силе. Как-то вечером, уже перед сном я рассказывал Кире свои «Сказки о Силе», а потом Кира спросила:

– Помнишь свою переписку с Тенью?

– Конечно, я часто почему-то думаю об этом, даже письма иногда пересматриваю. Очень много в них неясного и неоднозначного.

– А эта девушка-ребенок, которая так увлеченно изучает наш мир, позабыв, откуда она, не Тень ли?

– Нет, что ты? Это как раз наоборот… Твоя защитница и часть тебя. А отнюдь не Тень – неизвестно откуда взявшийся охотник за тобой. Да и не было никакой Тени, это только выдумки Давида.

– Ну-ну. – Кира перевернулась на живот, и немного повозившись, уснула.

Я же еще долго не спал. Все думал, может ли действительно быть то, что предположила Кира…

Это случилось, я сделал это. С бьющимся сердцем и огромными опасениями, но я все-таки решился вывести Силу на улицу. Для начала совсем ненадолго. Соблюдая конспирацию – ночью. Но трудности как обычно, начали возникать там, где их не ждешь. За окном зима, холодно – нужно было одевать сапоги, и этот процесс сразу вызвал затруднения. Сначала я надеялся, что она сделает это сама. Но немного повозившись, стало ясно, что, по крайней мере, сейчас это совершенно нереально. Сложный координационный процесс одевания сапог объяснить с должной долей наглядности я не смог. Пришлось положить Силу на диван и надевать сапоги на нее самому. Даже это оказалось непростым делом, но кое-как мы справились.

Сила проявляла терпение и смирение, когда я командовал: «напряги ногу», «расслабь ногу», «нет, снова напряги». Пока она рассматривала застежки-молнии, я снимал с вешалки Кирину куртку. Никогда не думал, что и одеться может быть сложно. Силе видно и самой надоело, что ее вертят, как куклу, а все равно ничего не получается. Хотя надо сказать, что не получалось, в основном, потому, что она пыталась мне помогать. В общем, она взяла дело в свои руки. Отдала мне куртку, сама отошла на середину комнаты.

– Ты одевай, а я буду смотреть, потом сделаю также.

Я помял в руках Кирину куртку, положил ее на диван, взял свою и медленно оделся.

– Твоя куртка мне маловата, но куртки одеваются одинаково.

– Понятно… – Она взяла Кирину куртку и попыталась меня отодвинуть. – Отойди с этого места. Теперь я буду здесь одеваться. – Она встала точно туда же, где стоял я, след в след, точно в такую же позу, также держа куртку, и медленно, копируя не только все мои малейшие движения, но и выражение лица, одела ее сама. Потом медленно повернулась вокруг себя, так же, как перед этим сделал я. Но, увы, у нее один рукав был пустой.

– Милая, где-то у нас недочет. Вот смотри, одна рука не одета.

Сила тут же свалила всю вину на меня.

– Это потому, что ты стоял неправильно, и я видела только одну сторону тебя. А как вторая рука оказалась в этом шланге, я не видела, как же я могу повторить?

– Да, логично. Тогда снимай, я встану по-другому.

– Я снимать не умею.

«… О том, как я выводил Силу на улицу.

К. – Одевайся, пойдем, я покажу тебе улицу.

С. – Мне можно? Ура. Я готова.

К. – Одевайся.

С. – Я одета.

Стоит без сапог в одних носках.

К. – Нужно одеть сапоги, вот твои.

С. – Как у вас все сложно. А как их одевать?

Сажаю на диван, и одеваем сапоги. При том что Сила совсем не помогает, это не просто.

К. – Куртку одевай, давай я тебе помогу.

С. – Это моя куртка? Красивая. А зачем мне, мне и так тепло.

(Одеваем куртку. Сложности опускаю.)

С. – Все, пойдем.

Выходим из квартиры на лестничную площадку. Держится за меня, плотно прижимаясь к моей руке.

Смотрит в лестничный пролет, потом быстро в прыжке отпрыгивает назад.

С. – Там что? Пропасть? Мы туда пойдем?

К. – Нет. Поедем на лифте.

С. – Это что такое, здесь ничего нет.

К. – Это… Ну вот здесь откроется дверь и мы спустимся.

С. – Ты шутишь, здесь стена. Вы часто шутите.

Когда двери лифта открылись, она с ужасом спряталась за меня. А когда увидела щель между кабиной лифта и коридором, отказалась входить. Минуты три я уговаривал. Потом она сказала:

С. – Ладно, я доверяю тебе.

И вися на мне, сделала шаг-прыжок, наверное, метра полтора в кабину лифта через эту маленькую щель.

С. – Кто там живет?

К. – Никто.

С. – Там кто-то рычит.

К. – Это мотор.

С. – Значит там живет мотор.

Так же она выпрыгивала из лифта. После нужно было спуститься по лестнице.

С. – Я знаю, это лестница.

Первые шаги были, мягко говоря, совсем неуверенные, но шага за три-четыре она научилась, или вспомнила и дальше спускалась вальяжным шагом с самодовольным видом.

С. – Я умею ходить по лестнице.

В дверях мы столкнулись с парой. Ужас был полный. Она спряталась за меня.

С. – А-а-а! Люди!

С. – Тише. Тише.

Своим выкриком она испугала их не меньше, чем была испугана сама.

С. – Ты видел, это были люди.

К. – Видел. Видел. Они уже уехали на лифте.

Сразу в слезы.

С. – Они займут нашу квартиру.

К. – Нет, они поехали в свою. В этом здании много квартир, и в нашу никто зайти не может.

С. – Точно? – Последовала длительная пауза. – Я верю тебе. – Ее тон означал, что если нашу квартиру займут, вся вина будет на мне.

Был поздний вечер, практически ночь. Мы остановились у подъезда. Я думал, не стоит ли сразу пойти обратно. Проехала машина. Сила снова спряталась за меня. Потом вышла улыбаясь.

С. – Я знаю, это машина.

К. – Молодец.

Она осматривалась с растерянностью и восторгом.

К. – Смотри, сколько светящихся окон.

С. – Я знаю, ты мне говорил, за каждым святящимся окном живет человек.

К. – Ну не совсем, но примерно так.

С. – Как много людей. Как вы здесь живете?

Мы прошлись по улице метров триста и вернулись домой. Встреча каждого человека, даже если он просто мелькнул где-то вдалеке, становилась для Силы событием и приводила в сильное волнение…

– Вон, – она показывала пальцем и пряталась за меня, – вон, человек, смотри. Он куда-то идет. А вон еще один. – И она пряталась за меня уже с другой стороны. Хорошо, что вышли из дома около полуночи и улица – днем многолюдная – была почти пустынной. Если бы я был без Силы, я бы сказал, что на улице совсем никого нет. Но Сила замечала промелькнувших людей за пятьдесят, сто метров.

Хотя она пробует на вкус все, ест с удовольствием только мандарины. А то, что «не течет», вообще шансов понравиться не имеет. Никаких.

С уважением, Кирилл».

На следующий день, вернее, ночь я повел Силу в магазин рядом с домом.

С курткой Сила справилась сама, чем страшно гордилась.

– Я умею одевать куртку. – Она победоносно смотрела на меня. Я поцеловал ее в щеку.

– Ты молодец. Теперь ложись на диван, будем одевать сапоги.

– А без сапог нельзя? Давай без сапог. А то их одевать больно.

– Нельзя ни в коем случае, садись, у нас немного времени.

История с лифтом повторилась почти точь-в-точь. Маленькая щель под открытой дверью пугала Силу своей глубиной.

– Пропасть… – с благоговейным шепотом произносила она. И отказывалась ее переступать. Я, демонстрируя собственное бесстрашие, несколько раз зашел и вышел из кабины лифта.

– Аккуратно, аккуратно, будь осторожен, – предупреждала меня Сила.

В магазине покупателей практически не было. Мы начали осмотр с отдела фруктов и овощей. Я выступал в роли экскурсовода, объясняя, много ли внутри сока и объявляя названия. Сила пальцем-щупом дотрагивалась до всего, о чем мы говорили.

– Грейпфрут. Течет, – повторяла она за мной, дотрагивалась пальцем и кивала головой.

– Морковь. Не течет, – палец тянулся к пакету с морковью, голова совершала отрицательные покачивания – нет.

– Если не течет, зачем она тогда нужна?

– Ну, она все-таки немного течет.

– Так есть же мандарин, который хорошо течет. Зачем то, что только немного течет?

– Для разнообразия.

– Странно, очень странно. Не понимаю. Если есть лучшее, зачем морковь?

Консервы не вызвали отрицательных эмоций, поскольку они текут. Сила прошла по рядам, одобрительно кивая головой. Молочные продукты были приняты к сведению, но с ними еще надо разобраться, как сказала Сила. Мясной отдел мы обошли стороной. И зашли в отдел сладостей.

– И это все не течет? – Сила, совершенно не покупаясь на яркие фантики, неодобрительно качала головой. – Зачем столько пространства занимать тем, что никому не нужно?

– Конфеты покупают, и печенье покупают. Хочешь, мы тоже что-то купим, ты попробуешь и убедишься, что это вкусно.

– Нет. Я не хочу. То, что не течет, не может быть вкусно. Так много всего, и никому это не нужно, нельзя же так ошибаться. Подытожила Сила, видимо, имея в виду ошибки владельца магазина.

– Пойдем в отдел вин. Ты сама выберешь вино, какое захочешь.

– Я? О-о-о. Я хорошее вино выберу. Пойдем. – Сила деловито надулась, развернула плечи, напустила на себя важный вид. – Показывай, где выбирать.

Промучившись некоторое время, пытаясь вытянуть руки в сторону рядов с бутылками вина и при этом не отпускать меня, Сила повернулась ко мне с мольбой в глазах.

– Я сейчас отпущу твою руку, но ты будь все время очень близко от меня, хорошо?

– Конечно, дорогая. Я рядом, будь спок. – В магазине, кажется, никого не было, только от касс за нами наблюдала скучающая продавщица.

Сила вытянула ладони, поводила ими туда-сюда и уверенно направилась в сторону болгарских вин. Там, повторив процедуру, взяла с полки бутылку и с гордостью протянула мне.

– Это вам. Самое лучшее. Видишь, я уже могу тебе помогать.

Вино я пил вместе с Кирой, рассказывая ей о нашем с Силой походе в магазин. Оно оказалось неплохим, но не более, чем можно ожидать от болгарского вина. Я думаю, главное дело в вибрациях, исходивших от вина. Вероятно, они понравились Силе. Я верил в это, и мне было приятно сидеть на диване, целоваться с Кирой, разговаривать и пить вино, что выбрала для нас Сила, которая наверняка была сейчас где-то здесь, просто на другой частоте. Я представлял, что вибрации вина – это та промежуточная частота, которая связывает Киру и Силу. Или меня и Тень, в таком случае вино приобретало совсем другой вкус.

К концу следующей недели Кира заболела. Она чувствовала себя очень плохо. В целом и в частностях. Ныло, болело, кружилось и тошнило. Не болезнь, а длительный приступ дурноты. Лежала дома и мужественно отвечала по телефону сиплым голосом, что все хорошо. Все это напоминало мне прошлое лето, когда люди учителя пытались ее сканировать или, как это мы тогда называли, «варить кашу у нее в голове». Особенно после того как Кира пожаловалась, что левая рука снова теряет чувствительность.

Я срочно написал Муслиму. Он какое-то время не отвечал, а когда пришло письмо, оно совпало с небольшим облегчением Кириного состояния. Наша переписка было похожа на отчеты бойцов с линии фронта.

«Ситуация выходит из-под контроля. Твоя девушка сейчас похожа на вышедший из строя ядерный реактор. Где она берет силы сдерживать этот поток, не знаю. По тому, что я вижу, сил у нее не должно быть вообще. Все выходит наружу в виде странных вибраций. Здесь все отнимется, мой милый мальчик, не только рука. Либо кто-то ее серьезно сканирует, либо вибрации стали забирать всю ее энергию. Я все вижу и поддержу, насколько смогу, но надолго меня не хватит. Если это сканирование, то скоро прекратится. Возможно, ваш инвалид решил ускорить события. Но она сейчас пуста, как никогда. Может, и к лучшему. Хотя не знаю, какие у него методы. Если это внутренние процессы, то никто не знает, что будет дальше. С этой точки зрения очень верно переключать ее подольше на Силу. Хуже не будет. По крайней мере, в измененном состоянии сознания она не вибрирует.

Ключ от Киры оставил Иван, на тот случай, если с Кирой что-то случится. Это программный код Силы, как называл его Иван. Он думал, что Киа вообще не жилец. И ожидал непоправимого в первые годы ее жизни. Но она была на редкость крепким, активным и способным ребенком. Да, она тогда сильно вибрировала, но себе на пользу. Время шло, и мы поняли, что ключ не пригодится. А когда они уезжали, я не рискнул передать его родителям, поскольку они были очень далеки от всего этого, мягко говоря, и ничего, кроме вреда, не могли ей причинить. Вот так.

Большое спасибо за подробный рассказ.

Об остальном напишу позже. Устал. Очень. Извини.

Спрашивай, все, что нужно.

Держитесь. Вы молодцы. Муслим».

«Здравствуйте, Муслим. У нас близится полночь. С понедельника на вторник. Увы, Киа не смогла ко мне приехать из-за отношений с мужем. Но…

Ей становится несколько лучше. Эта положительная тенденция была замечена, начиная с четырех часов, а письмо от вас пришло полпятого. Спасибо. Немота с плеча спустилась ниже локтя. И вроде общее состояние несколько улучшилось.

Киа посмотрела внутрь себя и увидела некий серебряный шнур, который вызывал большие подозрения. Я, примерно в шесть, тоже увидел этот серебряный шнур, на конце которого было что-то черное и определенно живое. Я его всосал на всякий случай. Увы, я плохо вижу и еще меньше понимаю, что я вижу. Не нравятся мне эти военные действия в темноте. Как бы кого-нибудь из своих не зацепить, или самого себя ниже спины не ранить. Но выбирать особо некогда.

Звонил ей в девять. Ситуация медленно-медленно, но кажется, улучшается. Кисть еще не работает, но в настроении больше ноток оптимизма.

Теперь смогу позвонить только утром, около десяти часов. Около одиннадцати я буду в офисе и напишу вам.

Спасибо, Кирилл».

«Молодец. Все правильно. Твои методы оправданы и в сложившейся ситуации имеют место быть. Я весь вышел часов десять назад. Так что пока давай сам. Меня зацепить не бойся, я тебя хорошо вижу, и не попадусь на твоем пути. А всех остальных можешь рубать шашками. Главное, она жива. Вчера ситуация была совсем плоха. Я не стал тебя пугать, но она умирала. Сейчас положение не столь критично, но все равно расслабляться рано. Она вибрирует точно так же. Кроме того, жутко боится.

Я тебе говорил, что она очень привлекательна из-за своего строения, и я не знаю, сколько народу об этом информированы и хочет ее. Возможно, это какая-то новая сила. Но это не важно. Главное, не потерять ее.

Она сейчас пуста и никакие сканирования ничего не дадут, но могут ее убить, поскольку она в данный момент и сама не в ладах с собой и излучает черт знает что.

Как только будет возможность, вводи ее в измененное состояние. Пока это лекарство номер один. И помни, она хоть и странная девушка, но девушка и, как все девушки в таком состоянии, особенно нуждается в любви и ласке.

Можешь попробовать ее надуть. Представь, что она сдувшийся шарик. И вдувай энергию, цветную. Смотри, как цвет заполняет ее. Иногда помогает. Именно в таких случаях. Муслим».

«Доброго дня, Муслим.

Сейчас полдвенадцатого утра. Кира почти в порядке. Рука полностью восстановилась и нормально работает. Кира слаба, но бодра.

Спасибо, Кирилл.

P.S. Есть несколько книг, которые нравятся нам с Кирой. Возможно, и вам будет интересно. Я списочек внизу накидал».

Кира пришла в себя так же быстро, как и заболела. Вот все в ней было так. Или очень хорошо, или очень плохо. Притом от одного полюса к другому она пролетала экспрессом, минуя обыденность.

– Ну, Кирилл, не вредничай. Я не тренировалась уже пять дней, даже на улицу не выходила, я буду толстой. Можно, я пойду в зал?

– Ты еще вчера вечером была больной. Нельзя. Возможно, болезнь еще внутри, только притаилась. И вообще, даже после недомогания сразу тренироваться нельзя. Организму нужно восстановиться.

– Никакой болезни у меня не было, так просто – немного расклеилась. Бывает. Я чувствую себя хорошо. Если мне нельзя тренироваться, может, мне пойти гулять? Сколько можно дома сидеть?

– Ну ладно, сходи в зал, побегай. Только совсем медленно, просто в качестве прогулки. – Я уступил, подумав, что пускай лучше бегает в теплом зале, чем пойдет гулять на зимнюю улицу.

– Тогда я буду собираться. Я тебе после тренировки позвоню.

«Какой ты, однако, обходительный. Вообще, можно было бы написать мне и так: „Дед Муслим, есть пара книжек, которые тебе, продвинутому, наверное, было бы кайфово прочесть, чтобы не сдохнуть, пока мы не попадем в новую жопу“. Шучу, мне можно. Заслужил. Как думаешь?

Прочту обязательно, тем более что под вашу музыку я неплохо поколбасился. В койке. В койке – тоже ничего.

Ситуация ваша, конечно, намного лучше, но безумно далека от стабильности. В Кие непрерывно протекают какие-то процессы, вызывая нехорошие вибрации. Двадцать часов назад она перестала вибрировать и стала совершенно прозрачной, сейчас опять набирает обороты. Так что расслабляться преждевременно.

Работай над собой и с Силой. Это может оказаться более чем полезным.

Ты все делаешь правильно. Больше доверяй себе во всех аспектах жизни. Муслим».

Туда, куда мы, по мнению Муслима, должны попасть, Кира угодила уже через несколько часов. После тренировки она с Максимом пошла пообедать в ресторан, где Максим попытался подавить ее волю и выведать необходимую ему информацию. Кира проявила себя молодцом, перенаправив его влияние в мою воронку. Я в это время работал на объекте в области и ничего не почувствовал. Узнал же о случившимся только из звонка Киры. Она была в хорошем настроении, довольна собой, нами. Только немного смущалась, когда все это рассказывала.

– Кирюша, то, что ты, вернее, мы – отбились, это замечательно. Ты действовала безупречно. Но мы должны и дальше повышать нашу боевую и морально-политическую подготовку, а ни в коем случае не отдыхать. Потому как побеждать нам необходимо всегда, ибо только это дает нам пропуск в счастливую жизнь, или хотя бы в дальнейшую жизнь. Мы попали в плей-оф, где игры – тебе, бывшей теннисистке, должно быть это известно – идут на вылет. Достаточно всего лишь одного поражения, чтобы перечеркнуть все достигнутое, по крайней мере, в этой жизни, а может, и саму жизнь. Поэтому шапкозакидательство отменяется. Навсегда. И второе. Я уже говорил тебе: ты можешь вести себя, как тебе хочется, я же люблю тебя такой, какая ты есть и буду с тобой. Я не собираюсь осуждать тебя за что бы то ни было, когда бы то ни было. Поэтому любые комплексы и внутренние зажимы отменяются раз и навсегда. Ты можешь говорить мне правду, если хочешь, я также разрешаю тебе врать мне. Поэтому больше не нужно беспокоиться, что вдруг всплывет какая-нибудь ложь или нестыковка. Никаких проблем, я же сам разрешил. Любимый солдат – Кира, разъяснения ясны?

– Так точно, мой генерал, ясны, как никогда. Говори, что делать?

– Не расслабляться, все время быть начеку к врагам и внимательным к себе. Как говорил великий и умный Гурджиев. Нам еще очень многое нужно успеть сделать.

– Что же нам нужно успеть?

– Нужно успеть все вспомнить. Чтобы в следующий раз мы сразу нашли друг друга. Это главная стратегическая задача. Упражнения для ее решения я разрабатываю, и мы с тобой обсудим их в ближайшее время.

Через день, когда Кира плавала в бассейне, какой-то дед, видом как из мультипликационной сказки, загипнотизировал ее. Кира утверждает, что она пробыла без сознания около часа. Что было в этот час? Неизвестно. Я же в это время звонил ей беспрерывно. Я чувствовал очень сильное влияние и видел, что оно идет через Киру. Я даже понимал, что это снятие информации, было такое чувство, как на приеме у стоматолога, когда снимают слепок зубов. Во внутреннем пространстве, на фоне черной вечности совсем близко пульсировала маслянистая звезда – Максим. Но этот безумный час прошел, Кира ответила на звонок. Максим в тот же день попрощался и, кажется, тут же уехал. Сдался? Во внутреннем пространстве я видел, как маслянистая звезда, перестав пульсировать, потускнела и отдалилась. Ее внимание, которое не ослабевало уже полгода, стало еле заметным. Я интерпретировал это как отъезд. Какую информацию смог считать Максим, что заставило его уехать? То, что цветка больше нет? Или то, что Кира со мной, а вместе мы сильнее его? Хорошо, что он уехал, но еще лучше понять – почему?


Содержание:
 0  Тени : Елена Колесник  1  Глава 1 : Елена Колесник
 2  Глава 2 : Елена Колесник  3  Глава 3 : Елена Колесник
 4  Глава 4 : Елена Колесник  5  Глава 5 : Елена Колесник
 6  Глава 6 : Елена Колесник  7  Глава 7 : Елена Колесник
 8  Глава 8 : Елена Колесник  9  Глава 9 : Елена Колесник
 10  Глава 10 : Елена Колесник  11  Глава 11 : Елена Колесник
 12  Глава 12 : Елена Колесник  13  Глава 13 : Елена Колесник
 14  Глава 14 : Елена Колесник  15  вы читаете: Глава 15 : Елена Колесник
 16  Глава 16 : Елена Колесник  17  Использовалась литература : Тени



 




sitemap  

Грузоперевозки
ремонт автомобилей
Лечение
WhatsApp +79193649006 грузоперевозки по Екатеринбургу спросить Вячеслава, работа для водителей и грузчиков.