Фантастика : Социальная фантастика : Продолжение следует : Павел Комарницкий

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27

вы читаете книгу




Оказывается, чтобы стать ангелом, совсем не обязательно умирать. Роман Белясов, романтик и просто хороший парень, обрел крылья благодаря случайности и конечно же большой и светлой любви. Отныне он живая легенда, биоморф, с зачатками всеведения и... Нет до всемогущества пока еще очень далеко. На планете ангелов, опередивших в развитии людей веков на двадцать, Рома чувствует себя как пигмей в метро. Но он учится, изо всех сил, чтобы стать полезным своим новым родичам, а вместе с ними и всему человечеству, которое в недалеком будущем ждут трудные времена.

- 1 -

Стены подземного зала светятся белым светом, и упругое покрытие пола под ногами сейчас тоже белое, так что кажется, будто все мы, отъезжающие и провожающие, плаваем в беспредельной сияющей бездне. Кио постарался, понятно. Я встречаюсь с ним взглядом, и он ободряюще улыбается мне. И все кругом улыбаются нам с Ирочкой ободряюще. Главным образом мне, конечно. Потому что сегодня мы покидаем Землю.

– Ну, вы готовы? - от папы Уэфа так и веет уверенностью. Всё правильно. А то меня слегка колотит, если уже совсем откровенно. И все это видят. Да, при всех достоинствах у телепатии имеются и такие вот недостатки.

– Мы готовы - отвечает за меня моя жена.

– Не бойся ничего - это мне мама Маша - Это же не времена Жанны Д"Арк. Это современная, очень надёжная установка. За последние сто с лишним лет ещё никто не пропал.

Да? Это хорошо… Вот только даже самая надёжная установка порой даёт сбой. Ну я-то ладно, но ведь со мной моя Ирочка…

"Ты опять, как тогда?" - глаза Ирочки сузились - "Ныть перед переходом - это неслыханно! Если сейчас же не прекратишь… Спать сегодня будешь один, ясно? Нет, больше - трое суток подряд"

Я широко улыбаюсь. Вот уж чего я не боюсь, это точно. Трое суток… Да ты и одной ночи не выдержишь, моя родная.

Все смеются. Телепаты, понимаешь…

Длинный мелодичный сигнал. Тяжелая верхняя полусфера телепорта медленно всплывает, как невесомая. Блестит мелкая нарезка лабиринтного уплотнения.

– Прошу - Юайя колдует над висящим перед ней в воздухе прозрачным изображением - виртуальным пультом.

– Давайте - это Уэф - долгие проводы - лишние слёзы.

Мы немного торопливо ныряем в углубление гигантского расколотого ореха. Тесновато немного вдвоём-то…

– Погоди-ка…

Ирочка выскакивает из углубления телепорта, подбегает к деду, столбом стоящему с краю шеренги провожающих, подпрыгнув, виснет на нём, целует куда-то в нос - всё остальное у деда скрыто в бороде.

– Дед, мы вернёмся. Вот сюда. Понял?

– Как не понять - дед шмыгает носом. Расчувствовался, старый партизан - До свиданья… внученька.

– Вот то-то. А то - "прощай". До свиданья!

Снова сигнал, уже не столь мелодичный. Требовательный сигнал. Ирочка возвращается почти бегом, торопливо приседает. Я уже совсем было собрался обнять мою жену крыльями, но она меня опередила, плотно прижалась, закрыла своими крыльями, как плащом.

Крышка телепорта плавно опускается, становится темно. Ну, с Богом…

Волна жара пронизала меня с головы до пят. Или холода? Нет, не то… Плюс мгновенная невесомость. Плюс вращение-головокружение-растяжение… Нет, опять не то. В общем, весьма необычные ощущения.

– Поехали… - бормочу я на манер Гагарина.

– Приехали - фыркает в темноте Ирочка. Шипит воздух, втекая в камеру - наверное, снаружи он плотнее. Верхняя крышка медленно всплывает над головой. Как, уже? Не впечатляет…

"Тебя действительно трудно удивить" - Ирочка смеётся.

"У нас на Земле подобный фокус я видел неоднократно. Только колпачков было три"

"А ты чего ожидал?"

"Ну, не знаю. Чего-то грандиозного, космического. Треска прорываемого пространства"

"Понятно. Тебе бы прокатиться на одной из наших древних, самых первых космических ракет. Вот где хватило бы острых ощущений"

Она выбирается наружу, я следом. Тёмно-синий упругий пол под ногами, купол над головой ярко-голубой - вот и вся разница. Неужели мы вот только что преодолели сотни световых лет?

Нас встречают. Довольно представительная делегация… чуть не вырвалось - человек пятнадцать. Не человек, конечно. Ангелов.

– Бабушка! - Ирочка поёт и щебечет по-ангельски, кидаясь к ангелу женского рода. Я вглядываюсь - вот так бабушка! Вылитая Ирочка, просто отражение. Те же черты лица, те же золотые кудряшки. Да, ещё больше похожа на Ирочку, чем мама Маша.

Ирочка возвращается ко мне. Берёт за руку.

– Познакомьтесь. Это мой муж.

Они все разом становятся на одно колено.

– Мы рады приветствовать вас обоих, живые легенды будущего.

Я вдруг осознаю, что моя свободная рука горстью прикрывает срам. Нет, я, конечно, по натуре своей скромный… Но даже моей невероятной скромности есть предел.

Хохот, обвальный хохот. Вот интересно, почему при разговоре на своём языке ангелы поют и щебечут, а смеются почти по-человечески?

Нас окружают. Чья-то рука касается меня, и вдруг по спине гулко хлопает чужое крыло, так, что я вздрагиваю от неожиданности.

– А это мой брат, Взлетающий на рассвете - глаза Ирочки смеются - В детстве он мечтал стать учителем, но близкое общение со мной подорвало его веру в свои силы, и он нашёл себе работёнку попроще - он учёный, физик-теоретик.

Взлетающий на рассвете - а звучит-то как вроде Фью… Нет, определённо дед Иваныч окрестил бы его Федей. Точно.

"Ну ты же не дед" - Ирочка смеётся уже вслух.

– Будем знакомы. Ты отчаянный парень, Победивший Бурю, если решился связать свою судьбу с этой вот вертлявой хохотушкой.

– А где Иуна? - это моя жена.

– А Иуна не смогла. Они сейчас на экскурсии на Побережье Грёз, и ребятишек не на кого оставить. Да ты и сама могла бы услышать. Отвыкла?

– Точно, отвыкла - смеётся Ирочка.

Меня снова касается чья-то рука. Бабушка, так похожая на Ирочку, смотрит мне прямо в глаза. Сияющая, затягивающая бездна. Нет, совсем она не похожа на Ирочку - у моей жены никогда не бывало вот такого взгляда, мудрого, погружающегося в самые недра души. Даже у мамы Маши взгляд попроще, правда. Но я твёрдо выдерживаю этот взгляд. Мне нечего стесняться, вот что.

– Так вот ты какой, оказывается. Ничего, вполне.

Ну ещё бы. Это мама Маша постаралась. Плюс ваша академия наук в придачу.

– Я не про это - бабушка проводит пальцем по моим рёбрам - Это - всего лишь оболочка, это дело наживное и в случае чего поправимое. Главное, что у тебя тут - она легонько щёлкнула меня по лбу - Душа и ум, только они и имеют значение.

Она поворачивается к моей жене.

– Пригласишь ли ты нас завтра, Иолла?

– А куда она денется? - смеётся братец.

Транспортный кокон летит в верхней стратосфере, уже на самой границе с космосом. Громадный бок планеты круглится под нами, белеют пятна облаков, правее тугой спиралью свернулся циклон. А над нами горят мириады острых, немигающих звёзд, и даже неистовое солнце не может потушить их своим сиянием.

Ирочка прижимается ко мне, её крыло ложится мне на спину. Господи, хорошо-то как…

– Вот ты и в Раю - улыбается моя жена - Как тебе?

Я не улыбаюсь. Эта фраза… Перед глазами стоит видение - Ирочка прыгает по разлинованному мелом асфальту. Смеющиеся глаза, становящиеся вдруг бессмысленными, и она нелепо оседает, и я не могу её удержать. И моя ладонь в крови.

"Не умирай…"

Крепкий поцелуй разрушает недоброе наваждение. Я с готовностью отвечаю. Да, вот так. И пусть мы ушли из той, человеческой жизни. У нас впереди ещё сотни лет. Сотни лет вместе. Мы прорвались, вот что. Мы живы.

– Я есть хочу вообще-то. Между прочим, в полёте пассажиров положено кормить. Это известно даже нашему земному Аэрофлоту.

– Давно бы так - Ирочка смеётся - Нытьё, Рома, никогда и никому ещё не помогало.

Кокон уже круто заворачивает вниз. Облака приближаются, вначале лениво, но с каждой секундой всё резвее и резвее. Гаснут звёзды, небо становится фиолетовым, синеет, голубеет. Ух! Мы пронзаем небольшое облачко, так что я даже успеваю заметить вихревой след. И лёгкий свист. Вот интересно, откуда свист?

"Ну это же не Земля. Здесь нет нужды маскировать транспортный кокон так тщательно. Достаточно, чтобы полёты не мешали жителям"

Свист исчез, скорость падает. Прямо под нами расстилается лесной массив. Массив - очень мягко сказано. Сплошное море тайги, от горизонта до горизонта, густо испещрённое блюдцами-зеркалами маленьких озёр. И над этим морем зелени - да ещё и не зелени, цвет лесного покрова тут явно отливает синевой - там и сям торчат высоченные причудливые башни, да ещё кое-где висят в воздухе безо всякой опоры некие штуковины, напоминающие плоские блины, поросшие тем же лесом. Ёкарный бабай, да это никак висячие сады!

Я таращусь на это чудо, раскрыв рот, но рассмотреть толком не успеваю. Кокон стремительно приближается к одной из башен, явно недостроенной. Да, точно, один каркас, весьма похожий на недостроенную московскую высотку из цельнолитого железобетона - стен нет ни одной…

Дальнейший ход моих мыслей был грубо прерван. Ирочка отстранилась, и вдруг сиденье подо мной исчезло, равно как и кокон. Я лечу турманом, ничего не соображая.

"Сюда!" - это моя жена. Она уже влетела в недостроенную башню, маячит в проёме, складывая крылья. Я влетаю следом, неуклюже торможу крыльями, едва не падая.

– Ну вот мы и дома.

Ирочка непривычно серьёзна. Гладит стену - светлый малахит с золотыми прожилками. Потолок жемчужно-белый, под ногами пушистый ковёр невзрачного серого цвета - понятно, настройка выключена, помещение-то нежилое… Да ещё на стенах красивые штуковины, и у края пропасти - а как ещё назвать, если даже перил нету? - возле стен два высоких нефритовых вазона с переливающимися цветами.

– Это мамин дом. А папин далеко отсюда, на севере, в полярной курортной зоне. Да, там курорт, не смейся. Только там сейчас живёт одна наша родственница, а тут… В общем, тут будем жить мы. Вот тут я родилась, между прочим. Нравится?

Я озираюсь. Нет, квартирка определённо ничего. Комнатка метров пять шириной, семь-восемь длиной. Потолок метра три с половиной. А там?

"А там ещё комната, и дальше ещё одна. На три стороны - на север, запад и восток. Так что мы сможем постоянно любоваться и закатами, и рассветами. Тебе понравится, вот увидишь"

Безусловно, закаты и восходы - это вещь. Да ещё с такой высоты… Кстати, какой этаж?

"Двадцать седьмой. А всего этажей в этой башне шестьдесят пять. Есть башни и по сто этажей, и даже больше"

Я осторожно подхожу к краю. Ирочка насмешливо фыркает, и в голове у меня возникает картина - толстый кот, сидящий на шкафу, опасливо заглядывает вниз.

"Ладно, смейся. Тебе хорошо, у тебя за спиной тысячи поколений крылатых предков. А у меня только дикие обезьяны"

Но тут мне удаётся наконец взглянуть вдаль…

Господи, какой простор! Бескрайнее море сине-зелёных джунглей, на которое падает короткая тень от нашей жилой башни (солнце у нас за спиной), из джунглей повсюду свечками торчат другие башни. Левее в воздухе висит громадная плоская тарелка, густо поросшая сверху лесом, как торт свечами на юбилее у долгожителя, снизу свисает причудливая бахрома - ни дать ни взять люстра.

"Это жилые секции. Это же воздушный жилой комплекс, Рома"

"Ты бы хотела?…"

"Нет, мне больше нравится в башне. К тому же там жильё дороже"

Совсем рядом блестит блюдце крохотного лесного озерца, невдалеке угадывается река. Поодаль мягко круглятся невысокие лесистые холмы. А до здешнего горизонта, почти теряющегося в дымке, кажется, не долететь и за сутки…

Ирочка фыркает, блестя глазами.

– Да, до горизонта долететь действительно трудновато.

Действительно. Это я опять ляпнул, по привычке.

– А вообще наша планета значительно больше по размеру, чем Земля, только более рыхлая - средняя плотность меньше. Так что сила тяжести практически такая же. Зато простор, Рома. У вас же там и повернуться негде. Нет, сама Земля планета немаленькая, но у вас же три четверти поверхности залито водой, да ещё приполярные ледники, да высокие скалистые горы, да всякие тундры-пустыни… Где жить?

Слова "ледники" и "тундры-пустыни" Ирочка произносит по-русски. Всё верно. Когда я учился разговаривать по-ангельски, меня поразило наличие десятков слов, обозначающих разные виды лесов. Но только одно слово, буквально означающее "пустырь", "безлесное пространство", используется ангелами для обозначения всех прочих ландшафтов - ледников, степей, тундр и прочих пустынь.

– Это правда. Когда-то, очень давно, у нас тут кое-где были… да, степи. А настоящих пустынь, покрытых камнями и песком, вообще не было. Когда стали регулировать климат, с этими пустырями довольно долго возились, пытаясь сохранить их в первозданном виде. Но потом бросили это занятие, и они заросли плодовым лесом. И таких высоких гор, на которых ничего не растёт, у нас тут нет. Так что теперь все четыреста пятьдесят миллионов квадратных километров суши - сплошные леса.

Солнце между тем жарит немилосердно. Хорошо, что сейчас мы на теневой стороне. Но всё равно, влажная банная жара… Озерцо просто притягивает взор.

Я встречаюсь взглядом с моей женой, и мы без слов срываемся в полёт. Скорей, скорей искупнуться…

– Нет, всё-таки на Земле купание не в пример лучше. Разве это вода? Это чай!

Ирочка вылезает из воды, шумно хлопает крыльями, прыгает на одной ножке, вытряхивая воду из уха. Действительно, водичка тепловата. Парное молоко, даже ещё теплее.

Неподалёку плещутся другие любители полуденного купания, на нас никто особо не смотрит. И то хорошо. Если все кругом начнут при моём приближении вставать на колени…

Ирочка звонко хохочет, аж присела.

– Мания величия прогрессирует, о мой Великий спящий!

– Слушай, не знаю, как насчёт купания и мании величия, но у нас, на Земле, жёны иногда кормят мужей. А у вас?

Ирочка фыркает, блестя глазами.

– И у нас сохранился подобный дикарский обычай. Ладно, мой хороший, полетели домой!…

Послеполуденная жара становится ещё сильнее, но в глубине комнаты заметно прохладнее, так что я стараюсь держаться в глубине.

Я не торопясь обхожу своё новое жилище. Чисто. Интересно, почему так, ведь тут никто не живёт, на этом ковре же должен быть толстый слой пыли?

"Тут орудует робот-"домовой", их обычно никто не отключает. Мало ли…"

"А где?…"

"Робот? Да тут, в кухне"

Малахитовая стена раздвигается, Ирочка ныряет туда. Я топаю следом. Сумрачное обширное помещение, вдоль стен кухонная мебель - столы, навесные шкафы. Пол блестит полированным малахитом. В углу обширная душевая кабина, ничем не огороженная. Потолок вдруг ярко вспыхивает.

– А там что?

– Там? Выход там, на площадку лифта. Подойди к стене и скажи: "открой!" Можно мысленно.

Я делаю как велено. Стена уходит в сторону. Ещё более обширный и сумрачный холл, размеры коего ещё увеличивают сплошные зеркальные стены. На стенах кое-где пристроены причудливые горшки со странными светящимися цветами… нет, скорее кораллами, будто растущие из стены - в сочетании с зеркальными стенами они создают впечатление, будто эти самые цветы растут прямо из воздуха. Прозрачная труба, зеленовато светящаяся, метра три в поперечнике.

"Это лифт. Им пользуются грузовые роботы при доставке громоздких грузов"

Понятно. Интересно, а где тут лестница…

"Лестница? Нет никакой лестницы. Кому они нужны вообще, эти лестницы?"

Я возвращаюсь в квартиру, стена за мной закрывается. Осталось выяснить…

– Туалеты там - Ирочка махнула растопыренной пятернёй в угол, где притулились две кабинки, отвечая на ещё невысказанный вопрос. Что же это у вас всё в прихожей, граждане? И туалеты, и кухня… Душ вон открытый… Неаккуратно.

– В какой прихожей? - Ирочка пожимает плечами - Нормальные гости влетают снаружи. Я же говорю, этим ходом пользуются в основном нелетающие роботы.

Понятно. Но неужели этот вот роскошный холл, эти зеркала и цветы-кораллы - всё для роботов?

Она приближает ко мне глаза.

"Ясно. Ты всё ещё в основном человек, Рома. Да, я помню ваши человеческие дома… В квартирах всё вылизано, а в подъездах - грязь, ободранные стены, мусор на полу. Фасад какой-нибудь конторы выложен полированным мрамором, а во дворе - кучи мусора, какие-то уродливые железные будки и прочее безобразие. Я уж не говорю о ваших… да, заводах. Жуть и кошмар! И души многих, очень многих людей точно такие же - сверху тонкий слой глазури, а внутри - такая гадость… Нет, Рома. Один ваш, человеческий, писатель как-то сказал очень точно - в человеке должно быть всё прекрасно… Тем более это относится к ангелам"

Я привлекаю свою жену к себе. В тебе-то всё прекрасно, родная моя. А мне ещё расти и расти…

Её смеющиеся глаза совсем рядом. Крепкие настойчивые пальчики ложатся на мой затылок.

"Вырастешь. Ну куда тебе теперь уже деваться?"

Долгий, тягучий поцелуй.

– Сейчас попробуем соорудить ужин.

– Это замечательно. А то я уж начал опасаться, что отныне мне придётся питаться исключительно святым духом.

Ирочка звонко смеётся. В воздухе перед ней вспыхивает прозрачное изображение - виртуальный дисплей.

– Вообще-то это не дело - заказывать еду домой, но сегодня так уж и быть, потратимся.

– Аина мне говорила, еда у вас бесплатная…

– Верно. Почти вся бесплатная, за исключением разных вычурных блюд-деликатесов. А вот за доставку надо платить, пусть и немного. У нас тут вообще так - платить надо в основном за свои капризы и причуды. По-моему, это справедливо, разве нет?

– Погоди-ка - я перехватываю её руку - Мы не будем платить за капризы и причуды. Если я верно всё понял, тут кругом сады?

– Жадный, да? - Ирочка смеётся.

– Во-первых, не жадный, а экономный. Во-вторых, мне очень хочется посмотреть, как устроен ваш рай. И в-третьих, нам с тобой вовсе не мешает размяться.

Жена прикусила губку, тряхнула кудряшками.

– Ладно. Домовой, явись!

Створки одного из кухонных шкафов раздвигаются, и оттуда вываливается нечто, здорово напоминающее пылесос с несколькими шлангами… ага, с шестью. И шесть коротеньких гофрированных ножек, несущих ярко-красное округлое тело.

– Мне нужны две авоськи.

Устройство целеустремлённо семенит на своих коротеньких ножках, достаёт откуда-то пару сеток-авосек, протягивает Ирочке.

– Свободен! - "пылесос" скрывается в своей нише, створки задвигаются.

– Здорово он тут вышколен. А меня он будет слушаться?

– Разумеется. Скажешь: "домовой, явись" - и он тут как тут, приказывай. Нет, нет - это роботу, вновь явившемуся на свет - Свободен! Это очень простая модель, он даже почти не разговаривает. Есть устройства покруче, даже с мыслеуправлением. Есть и у нас снобы, любители придуриваться. Ну, полетели?

Мы вновь выходим в комнату, сплошь залитую ярким солнечным светом. Становимся на краю. Странно… Только что был полдень, я же точно помню. А сейчас солнце уже явно склоняется к горизонту.

"Чем ты удивлён? У нас тут сутки восемь ваших часов. И наших, кстати. Удобное совпадение"

Точно. Я и забыл. У нас там Земля тоже когда-то вращалась весьма энергично, но за миллиарды лет её здорово притормозила Луна. Эту же планету тормозить было некому. Здешние естественные спутники - их целых три - это просто мелкие астероиды.

"А час у нас делится на восемь (певучее слово) сектов. А каждый сект на восемь (певучее слово) минут. Так что и наши минуты почти те же - их в часе шестьдесят четыре выходит. Всё просто!"

Да, всё у них просто. И в году у них восемь месяцев, кстати. Куда ни кинь - всюду восемь.

– Всё, Рома, полетели, время идёт!

– А это брать?

Тёмно-синий шипастый плод выглядит устрашающе - ни дать ни взять какое-то взрывное устройство, густо нашпигованное шрапнелью.

– Бери, бери - Ирочка смеётся - Взрывные устройства тут не водятся.

– А ядовитые растения?

– И ядовитых нет. И даже несъедобных. Все ядовитые растения и тем более твари остались только в заповедниках, на островах. Тут же дети бывают!

Ободрённый Ирочкиными словами, я начинаю грести всё подряд. Вали кулём, потом разберём. Моя авоська уже весомо оттягивает руки. Донесу? Должен… Ого, вот это фрукт!

Висящий на ветке чешуйчатый плод размером со средний арбуз выглядит весьма аппетитно. Я поудобнее устраиваюсь на толстом суку, плотно обхватив его ногами. Берусь за толстую плодоножку. Рывок!

"Плод" издаёт дикий визг, разворачивается и ловко царапает меня когтистой лапой. Я сижу в столбняке, а неведомый зверь, перебирая всеми шестью лапами, подобно древесной ящерице либо хамелеону, перелезает на другую ветку, потоньше и повыше, где и сворачивается в чешуйчатый шар, зацепившись хвостом и повиснув.

– А ты говорила - нету тварей…

Ирочка хохочет долго и звонко, и я невольно сам смеюсь.

– Это же ночной садовник. Очень полезный зверёк, выведен генетиками на основе дикого плодожора. Очень давно уже, больше двух тысяч лет назад. Днём они спят, а ночами уничтожают всяких вредителей да заодно и очищают лес от перезрелых плодов. Да что там, они фактически и ухаживают за всем этим - Ирочка обводит рукой вокруг - А иначе никаких рук не хватило бы, что ты!

Да, я что-то такое вспоминаю - видел мельком в ихнем учебном фильме. Когда первые римские легионеры ещё только пробовали свои мечи на ближайших соседях, эти и им подобные зверюшки уже вовсю трудились на этой планете, медленно, но неуклонно превращая бескрайние дикие джунгли в роскошные сады.

– А почему не роботы?

– А потому что. Всякая техника, мой милый…

– Да-да, я помню. Всякая техника по сути своей протезы, и где можно, надо обходиться без неё.

– Умник ты мой - смеётся Ирочка. Вдруг настораживается - Погоди-ка… Слышишь?

Я тоже прислушиваюсь. Где-то тоненько скулит-пищит неведомая зверюшка. И я даже ощущаю исходящую из ветвей волну одиночества и животного горя. Нет, здорово-таки я продвинулся в области телепатии.

Моя жена не раздумывает, с шумом срывается с ветки, летит на звук. Минута, и она возвращается, прижимая к груди маленького зверька, некую помесь обезьянки с курицей. Зверёк четырьмя лапками вцепился в Ирочку, да вдобавок прижался полураспущенными крыльями.

– Смотри, это же детёныш (певучее слово, и я понимаю) летучей сони! Надо же, потерялся. Эти зверюшки домашние, между прочим. Откуда он взялся?

Я рассматриваю зверька, а он, в свою очередь, таращится на меня большими круглыми глазами. Радужные крылья, и кричаще-разноцветная шёрстка на туловище. Нет, я не прав - это не помесь обезьянки с курицей, скорее с попугаем. Детёныш больше не скулит, успокоился, почувствовав защиту.

Я чувствую-ощущаю, как Ирочка твердеет, принимая решение.

– Всё, Рома. Он будет жить у нас.

– Я всегда любил кошек, правда. А уж летающая макака - предел мечтаний.

– И не смешно вовсе. Я назову его… да, точно. Я назову его (певучее слово) Нечаянная радость.

Услышав это, зверёк с видимым облегчением облегчился. Вот вам и первая радость…

– Поду-умаешь! - Ирочка передаёт мне свою авоську - Тащи обе сетки, вот так. Донесёшь?

– Должен - я прикидываю вес. Ничего…

Между тем в лесу становится ощутимо темнее, откуда-то появляется и густеет сизый туман.

– Ого! - спохватывается моя супруга - Мы провозились, сейчас стемнеет мигом, быстрее летим домой!

Мы сидим на краю, обнявшись. Должно быть, наши свисающие пятки отлично видны соседям снизу, но соседи молчат - ангелы вообще народ деликатный. Кстати, почему при полном отсутствии наружных стен мы не слышим ни звука от соседей?

"Потому что звук гасится шумозащитой. И нас не слышно, кстати. Не отвлекай меня, пожалуйста. Мне так хорошо…"

Да, действительно. Я чувствую-ощущаю, что моя жена в данный момент близка к состоянию полной нирваны. Дома, на родной планете, в родных стенах, да ещё в объятиях родного мужа…

Честно говоря, мне всё здесь весьма любопытно. Правда, закат мы проморгали - пока летели домой, солнце юркнуло за горизонт с неприличной для светила поспешностью, и тут же наступила темнота, будто повернули выключатель, так что наша первая трапеза превратилась в ужин "при свечах", то есть при искусственном свете. Нечаянная радость, плотно перекусив, немного попорхал по комнатам, исследуя своё новое жилище, а затем устроился на стенной икебане - облюбовал себе ночлег, значит - свернулся в клубок, накрывшись крыльями, и затих.

"Теперь он будет спать всю ночь. Летучие сони вообще очень много спят"

"Да? Замечательный зверь! Я очень люблю домашних животных, когда они спят"

Ирочка смеётся, укоризненно качая головой.

"Какой ты всё-таки безобразный… Меня ты тоже больше любишь, когда я сплю?"

В ответ я тянусь к ней, целую.

"Тебя я люблю всегда"

Собственно говоря, здешняя ночь тоже хороша. Ох, до чего хороша! Мне повезло - я увидел райскую ночь сразу во всём великолепии.

Я уже знал, что планета имеет три естественных спутника. Дальний спутник, астероид поперечником в полсотни километров, выглядел совсем крохотным, вдесятеро меньше земной Луны, хотя и находился гораздо ближе. Средний спутник был побольше, диаметром километров сто пятьдесят, но и он сильно уступал ночному светилу Земли по великолепию. Но вот ближайший спутник… Он находился на столь низкой орбите, что обгонял и без того бешено вращавшуюся планету в своём орбитальном беге, подобно спутнику Марса Фобосу. Будь он чуть побольше, тяготение материнской планеты просто разорвало бы его на мелкие куски. Но этот спутник - всего лишь гранитная глыба в неполных два десятка километров, он слишком мал для того, чтобы стать жертвой тяготения планеты. И вот я с восторгом наблюдаю парад лун - две неуклонно заваливаются на запад, а одна медленно, но упорно продвигается на восток. Приглядевшись, я даже различил форму этой маленькой упрямой планетки - крохотная, слегка вытянутая неровная картофелина, навсегда повёрнутая одним вытянутым концом к планете-хозяйке. А вокруг беспредельный космос, только звёзды тут не колючие немигающие иглы - переливающиеся разноцветные огоньки, смягчённые толщей влажной атмосферы, заметно более плотной, чем земная. И медленно угасающее тепловое свечение остывающего леса… Спасибо тебе, мама Маша, отдельное спасибо за мои теперешние чудесные глаза.

"Слушай, как красиво!"

"Нравится?"

"А разве может не нравиться такое?"

"Подожди, сейчас ты увидишь главное"

Небо на востоке медленно светлеет, будто там разгорается бледный колдовской огонь. Я уже понял…

"Да. Это восход Великой звезды. Сейчас… Вот сейчас…"

Словно ослепительный луч белого лазера полоснул по глазам. Я невольно зажмурился, а когда открыл глаза, всё вокруг уже было освещено призрачным колдовским светом, и ослепительная белая звезда невероятной силы медленно, торжественно поднималась над горизонтом. Все прочие звёзды враз поблёкли и стушевались, и только несколько самых ярких ещё пытались спорить с восходящим светилом. Тщетно! Сила света этой звезды намного превосходила свет полной земной Луны, так что даже несовершенный человеческий глаз, наверно, смог бы уверенно различать цвета. Что же говорить о моём теперешнем зрении? И даже сам воздух приобрёл какую-то зеленоватую прозрачность. А над бескрайними лесными просторами уже стелились прозрачные полотнища тумана…

"Я никогда не представлял себе ничего подобного… Это… Это…"

"Ну ты же видел фильм"

"Фильм - ерунда. Нет, фильм очень хороший, но по сравнению с этим - полная ерунда"

Да, разумеется, я кое-что просмотрел, чтобы не явиться в этот мир беспомощным желторотиком, но оказалось - всё прах и суета… Одно дело знать, что Великая звезда - парная звезда здешнего светила, обращающаяся на расстоянии в сто с лишним астрономических единиц, со светимостью, почти вдвое превышающей светимость земного Солнца и так далее… И совсем другое - видеть всё это своими глазами.

"Сейчас лето в разгаре, и Великая звезда восходит почти сразу после захода солнца. Зимой ночами ты её не увидишь, она будет на дневной стороне. И вообще у нас сезоны "зима" и "лето" отличают как раз по положению Великой звезды. Ведь ось вращения нашей планеты совсем не имеет наклона - меньше полградуса, так что сезонных изменений погоды нет совершенно"

Резкий порыв ветра, и на мою голову с размаху садится довольно увесистый зверёк. Нечаянная радость.

– Брысь! - почему-то сдавленным голосом шиплю я. В ответ Радость поудобнее устраивается, крепко вцепившись в мои отросшие волосы коготками, и с урчанием начинает меня лизать. Выражает добрые чувства, стало быть… или просто этот насест понравился больше.

"Не обижай его, он ещё маленький" - глаза Ирочки лучатся смехом.

"Это не даёт ему право садиться мне на голову"

"Права не дают, их берут" - она смеётся уже в голос - "Тренируйся, Рома. Когда он вырастет, в нём будет килограмма три по-вашему"

В моём мозгу всплывает картина - упитанный крылан с размаху садится мне на макушку, и я даже слышу треск шейных позвонков…

"Ты хочешь, чтобы я погиб именно такой смертью?"

Её глаза близко. Ещё ближе. Сияющая, затягивающая бездна, особенно глубокая в этом невероятном колдовском свете.

"Ничего не бойся, я с тобой. Я спасу тебя от любого чудовища"

Ирочка протягивает руку, осторожно снимает зверя с моей головы. Нечаянная радость сопит, но поразмыслив, решает всё-таки не возмущаться. Мне размышлять некогда - мои губы прикасаются к губам моей жены. Долгий, тягучий поцелуй…

"До восхода ещё три с половиной часа, мы вполне можем вздремнуть. Мне сейчас не хватает только одной вещи"

"Дивана"

"До чего ты догадлив, радость моя!"

– Ира, Ир…

– М-м?

Она уже засыпает, расслабленная, умиротворённая. Прижалась, одна нога закинута на меня, и поверх - веером распущенное крыло. Мне тепло и уютно.

"Не спится…"

"Ты не устал? Может, ещё?"

Нет, всё-таки бесстыдный народ эти ангелочки… Но я не против…

Лёгкий, щекочущий поцелуй - будто пёрышком.

"Спи, Рома. Завтра у тебя будет трудный день. А завтра тут наступает быстро"

Я вздыхаю. Да, это правда. Экзамен - он и в раю экзамен… А как ещё назвать первый визит родственников, причём массовый визит? Да там одна бабушка чего стоит…

"А будут ещё и дедушки, и прадедушка. И прабабушка тоже, учти. Я пригласила, и кстати, тебе будет очень любопытно и в высшей степени полезно познакомиться с моими прабабушкой и прадедушкой"

"Кто они?"

"Сейчас моя прабабушка - социолог, а прадедушка занимается историей иных миров. А когда-то они были миссионерами, но это было давно - двести лет назад по-вашему. Но это долгая история"

Ясно. Семейная традиция…

"Да, Рома. Но ты не понял - они работали у (певучее слово) свиров. Не на Земле"

"Не на Земле? Что значит?…"

Ирочка смеётся.

"Да-да, как же я забыла про манию величия человека… Видишь ли, Рома, люди - не единственные обитатели Вселенной. Есть и другие цивилизации, в том числе и такие, которым нужна помощь в развитии. Наша помощь, Рома"

Я перевариваю услышанное. Вот как…

"Ты ничего не рассказывала мне про этих самых свиров"

"А ты и не спрашивал. Тебя вполне устраивали многочисленные земные проблемы, зачем ещё что-то? Люди ещё очень и очень эгоистичные существа, как и положено дикарям. Такие алмазы, как ты, на вашей планете пока ещё изрядная редкость"

"И ты контрабандой вывезла этот редкий алмаз…"

Ирочка звонко хохочет, весь сон слетел напрочь. Соседи же проснутся… Хотя да, шумозащита…

– Ой, не могу… Нет, с тобой положительно не соскучишься. Да, мой милый, такое сокровище я упустить никак не могла! Да спи уже!

"Нет, погоди. Покажи-ка мне ещё раз тот приём, я что-то не разобрал. Быстро очень"

Её глаза близко-близко.

"Какой именно?"

"Который ближе"

Моя ладонь скользит по её телу, и вдруг натыкается на тёплый кусочек гладкого металла. Кольцо…

Она уже уснула, чуть чмокая. Чудо моё, невероятное чудо… А меня сон не берёт…

Призрачный свет Великой звезды заливает комнату бело-голубоватым сиянием, искорками отсвечивают золотые прожилки в полированном малахите стены. Разумеется, я знаю, что это иллюзия - нет там ни малахита, ни золота, одна голография. Но красиво…

Призрачный свет вдруг становится интенсивно-зелёным, стены - мутно-прозрачными, как бутылочное стекло. А из кипения воздуха прямо у стенного проёма возникает знакомый силуэт. "Летающая тарелка"…

Я пытаюсь вскочить, но руки-ноги мои неподвижны. Из моего горла не прорывается ни звука. И Ирочка спит, ничего не чувствует…

Люк аппарата открывается, по пандусу прямо в нашу комнату важно шествует зелёный человечек в ярко-синем комбинезоне, за ним циклопической глыбой высится биоробот Иван. На лице биоробота вежливая улыбка, которую немного портят выпирающие изо рта острые стальные иглы ядовитых клыков.

"Ты хотел нас о чём-то спросить? Я с удовольствием тебе отвечу. Всё равно ты никому не расскажешь"

"Нет. Ты не сможешь"

"Почему? Да, вы выиграли ту партию, проклятые пернатые твари. Партию, но не игру"

"Вы проиграете и следующую. Вы будете проигрывать раз за разом, потому что вы мертвецы, не желающие признавать свою смерть. Вы ничего не сумеете, потому что вам, в сущности, ничего не надо"

У зелёного человечка нет мимических мышц, и его лицо по-прежнему бесстрастно, но я ощущаю, что он улыбается. И уже совершенно открыто-насмешливо ухмыляется Иван.

"Нет, биоморф, ты не прав. Мы очень хорошо умеем убивать. Уж это-то мы сумеем. И твоя самочка тоже умрёт"

Он медленно поднимает руку, и в гибких пальцах сиреневым металлом отливает рубчатый цилиндр плазменного разрядника. Я не могу пошевелиться.

"Не судят только победителей. Проигравший всегда платит. На этот раз проигравший - ты"

Ослепительная вспышка пронзает меня, и в довершение кошмара биоробот Иван взрывается со страшным грохотом…

– … Проснись, проснись же!

Ирочкины огромные глаза прямо передо мной. Я судорожно хватаю её, стискиваю в объятиях.

– Мне снился сон…

– Ты называешь это сном? Я же всё видела, Рома. Если такие сны будут сниться тебе часто…

Я ощущаю, как она расстроена.

– Видимо, даже самая крепкая человеческая психика имеет предел прочности. И мамы здесь нет, вот беда… Как же ты будешь работать в службе внешней безопасности?

На улице грохочет ночная гроза, молнии разрывают мрак ослепительными вспышками. Ливень хлещет по прозрачным полосам жалюзи, опустившимся откуда-то сверху, отрезав наше жилище от буйства стихии.

– Я знаю, что делать. Я бабушке пожалуюсь, вот что.

–… Хочешь орешков?

Тонкие руки моей жены так и порхают над столом, и я любуюсь ею. Призрачные лучи Великой звезды пронизывают её, кажется, насквозь, и она вся светится - вспыхивают крохотными золотыми искорками кончики пушистых ресниц, золотом сияют кудрявые волосы, и настоящей радугой сверкают белоснежные крылья. Мой ангел. Моя Ирочка. Да, да, конечно, само собой, её настоящее имя - Летящая под дождём, но я так привык к её земному имени, что наедине она для меня только Ирочка, и никак иначе.

Она розовеет от удовольствия - чувствует моё любование - озорно сверкает лазурными глазищами.

– Тебе необходимо как следует подкрепиться, мой бывший хищник. Я крепко на тебя рассчитываю. Во всех смыслах.

Ночная гроза освежила воздух, смыв банное тепло. И приснившийся мне ночной кошмар кажется теперь далёким и нереальным. Да был ли он?

Мы завтракаем на самом краю северной комнаты, ничем не огороженной. Более того, даже боковые стены втянулись куда-то внутрь, так что мы сидим теперь как бы на огромном балконе, метра на три выступающем за край башни. Отличное место - можно увидеть одновременно закат Великой звезды и восход солнца. Цветы в высоких вазонах светятся, радужно переливаются в предутреннем сумраке. Потолок тоже светится пепельным ночным светом, не нарушающим очарования колдовской ночи. Великая звезда стоит низко, на глазах опускаясь к далёкому горизонту, готовясь уступить место настоящему солнцу. Да, солнцу, хотя оно, разумеется, называется иначе. Ну и что? Для здешнего мира эта звезда и есть солнце - светило, дающее этому миру свет, тепло и жизнь. Чего ещё? Ведь и мама - это мама, как бы её ни называли на разных языках.

"Непривычно спать урывками"

"Ничего, привыкнешь. Когда я попала на Землю, я тоже поначалу не могла привыкнуть к вашим бесконечным ночам. А уж зимой…"

"А у нас ведь бывают ещё и полярные ночи, немного севернее"

"Вот именно. Знаешь, когда за окнами завывает снежная буря… Мне казалось порой, что ожили наши древние сказки про Мир Холодного Мрака"

"Интересно, как такие сказки могли возникнуть на вашей распаренной планете? У вас тут и снега-то нигде не бывает"

"Всё же иногда бывает, ночами очень высоко в горах, там растут высокогорные чёрные леса, устойчивые к холоду. Возможно, эти легенды пошли оттуда. А вообще-то точно никто не знает, ведь этим сказкам тысячи лет"

Низенький столик завален снедью. Фрукты, орехи, съедобные стручки и прочая зелень непривычного вида. Впрочем, присутствуют ещё яйца, причём двух видов - Ирочка заказала-таки. Когда успела? Одни мелкие, размером с вишню - их едят сырыми. Второе яйцо, размером со страусиное, покоится в вазе - верхушка срезана, торчит ложка. Всмятку сварено, понятно.

– Не нравится? До чего же ты капризен, радость моя! Извини, но о расчленённых трупах животных тебе придётся позабыть, так что привыкай.

Я снова вздыхаю. Нет, всё понятно, и я не в претензии. И между прочим, мясо, даже варёное, ужасно отвратительно на вкус. А уж жареное или копчёное… Да, в этом я убедился на собственном опыте - ещё тогда, на Земле, вскоре после перевоплощения, я попробовал съесть кусочек сервелата, и меня чуть не стошнило. Да, мама Маша была права - ангелу мясо противопоказано. Но не так-то просто отвыкнуть, когда за плечами у тебя тысячи поколений хищных предков.

Ирочка смеётся, гладит меня по лицу. Видит мои страдания, телепатка.

– Бедняжка, как тебе тяжко. Ну возьми розовый гриб, он питательный, не хуже мяса. Попробуй, тебе понравится. Или вот - она протягивает мне крупный фиолетовый плод, напоминающий помидор.

Я беру его, надкусываю. Терпкий сладковато-маслянистый вкус, в середине "помидора" длинная чёрная косточка. Ничего, есть можно.

Я наблюдаю, как Ирочкины пальчики щёлкают четырёхгранные местные орешки, вылущивая их из некоего подобия нашего земного ячменного колоса, только увеличенного до неприличных размеров. Да, всё тут другое. Я снова обвожу взглядом убранство комнаты - ничего лишнего, только на стенах висят разные красивые штуковины, да пол покрыт мягким пушистым ковром, способным менять цвет. Сейчас он бледно-розовый, под цвет утренней зари, которую мы сейчас встречаем.

Я снова встречаю Ирочкин взгляд, в глубине которого таится смех.

"Ты прав. Спать на полу вредно, от этого снятся кошмары. Нам срочно нужен диван"

"Разве в Раю есть диваны?"

"Нет, так будут. Предоставь это дело мне"

Вот это да-а!

Нет, я по натуре человек довольно-таки ироничный, устойчивый к сантиментам типа "сю-сю". Но это… Нет, здешний восход - это что-то.

На Земле рассвет зреет неторопливо, незаметно для глаза. И я подсознательно приготовился к чему-то подобному.

Великая звезда ещё не опустилась за горизонт, а на востоке небо уже стремительно светлело, наливалось огнём, и вот уже полнеба занимает алое зарево невиданного вселенского пожара, давя призрачный колдовской свет ночного светила. Вдруг в том месте, где вот-вот должно было взойти солнце, вспыхнула радуга. Ещё, ещё! Концентрические радуги нанизывались одна на другую, и вдруг огненный шар, раздутый толщей влажной атмосферы, торжествующе всплыл над горизонтом, на глазах теряя первозданную красноту, наливаясь ослепительным жаром, заливая весь мир потоками золотого горячего света. Небо почти мгновенно приобрело яркую голубизну.

"Здорово! Нет, это просто здорово!"

"Нравится?"

"Да. Вот это уже определённо да, без всяких размышлений. Знаешь, я понял…"

"Что именно?"

"Понял, почему вы именно такие. На этой планете разумные существа просто обязаны были стать ангелами. Видя каждый день такую красоту, невозможно быть злобной кровожадной тварью. Чтобы стать ею, необходимо жить в смрадных продымлённых пещерах или бетонных джунглях"

Моя жена прижимается ко мне.

"Ты всё понимаешь. Ты же совсем всё понимаешь! Какая я счастливая!"

Я нахожу её губы…

Порыв ветра, сильный толчок, и на голову мне с размаху опускается Нечаянная радость. Ну это уже свинство!

"Не сердись на него, он ещё маленький и глупый" - Ирочка осторожно отцепляет зверька от моих волос - "Когда он подрастёт, я научу его так не делать"

Да? Хорошо бы… Очень хотелось бы сберечь шейные позвонки…

"Зверь прав, и я присоединяю к нему свой голос. Солнце уже высоко. Наступает время второго завтрака"

Ирочка смеётся.

– Нет, ты действительно рассчитываешь на ежедневное четырёхразовое питание? Или вообще пятиразовое? Первый и второй завтрак, ленч и файв-о-клок? И всё в течении четырёх часов?

Всё верно - в языке ангелов есть три соответствующих слова-понятия - "завтрак", "ужин" и "перекус на лету", он же "беспорядочное питание". И никаких файв-о-клоков.

Стены сияют розовым перламутром, и розовым светится потолок, и только ковёр на полу белоснежный, с плавающими в глубине размытыми разноцветными огоньками. Длинный низенький стол, сильно напоминающий среднеазиатский дастархан, уставлен блюдами и корзинками, полными всевозможных фруктов - я раз семь летал за ними в близлежащий лесок и возвращался, пыхтя от натуги, с полными авоськами. Ирочка хозяйничала дома, настраивая визуальный образ стен, пола и потолка, затем по её требованию "домовой" извлёк откуда-то из недр кухни вот этот раскладной стол, посуду… Хорошая хозяйка всегда всю подобную чёрную работу делает сама, не напрягая своего мужа. Мне осталась лишь самая умственная работа - переноска тяжестей, вот этих самых фруктов.

Да, сегодня у нас большой визит Ирочкиных родственников. Великий визит, если учесть присутствие прабабушки и прадедушки. Я уже начал привыкать, что тут всё великое. Великая цивилизация, Великая звезда, Великий спящий…

– Великая скромность - смеётся моя супруга. Подслушала мои мысли, телепатка…

– Слушай, как мне обращаться к твоим?…

Ирочка пожимает плечами.

– Как обычно, по именам. Мою прабабушку зовут (певучее слово) Ночная тайна. А прадедушку Летящий поперёк - она вдруг фыркает - Знаешь, уж кому-кому, а ему это имя очень подходит!

– А твою бабушку? Которая в аэропорту…

– Это была пристань для пароходов, разве ты не заметил?

– Не придирайся, я оговорился. Ляпнул, по обыкновению.

– Нечёткость фраз отражает нечёткость мышления, мой милый. В службе, куда ты идёшь работать, тебя быстро отучат ляпать. Жалко, честно говоря - она прижимается ко мне - Я уже привыкла…

Да уж. Я как-то забыл, что меня берут в местную НКВД.

Ирочка отстраняется, и я даже чувствую некий пробежавший по телу холодок…

– Слушай, что я тебе скажу. Если ты не хочешь сразу же сильно обидеть своих новых коллег, никогда не называй службу внешней безопасности подобными словами. В земном отделе, куда тебя пригласили, очень хорошо знают, что такое НКВД и гестапо.

– Ладно, учту - я полон раскаяния, и Ирочка смягчается.

– Ладно, мой хороший. Ты спросил, как зовут мою бабушку? Её зовут Летящая под дождём. Иолла, короче.

– Не понял.

Она смеётся.

– Чего ты не понял? Ты полагал, что в целом мире Иолла я одна?

Я несколько секунд размышляю.

– Возможно, твоё имя носят и другие. Я даже догадываюсь, что тебя назвали так в честь бабушки - такое и у людей не редкость. Но то, что в целом мире ты такая одна, бесспорно.

Её глаза близко-близко.

– Наверное, ты прав, мой любимый ангел. Да и какая я теперь уже Иолла? Я давно уже твоя Ирочка…

Долгий, тягучий поцелуй.

Нет, всё-таки лучше пусть была бы человеческая гулянка. Там что - гармонь пополам, сапоги всмятку, морда вдребезги. Всё просто. А тут… Вот, пожалуйста, все смеются. И подумать лишнего нельзя. Трудно мне, понятно?

"А никто и не обещал тебе, что будет легко. Всё, что я тебе обещала, мой милый - мы всегда будем вместе"

"Этого достаточно. А всё остальное - мелкие детали"

– Позволь дать тебе совет, Победивший бурю - Ирочкина бабушка Иолла говорит вслух, то есть поёт и щебечет - Ты всё время стесняешься своих мыслей. Не надо. Я лично не увидела ещё ничего отвратительного в твоих мыслях и чувствах. Думаю, все со мной согласятся.

– Да он нормальный парень - это Ирочкин братец Федя-Фью, он сегодня присутствует со своей супругой - Кто сказал, что все люди - кровожадные дикари? Ничего похожего. У него ни сабли с пулемётом, ни каменного топора.

Между прочим, так себе шуточка, ещё похуже моих. Но все смеются. Я давно заметил, что все ангелы смеются весьма охотно. Весёлый народ.

Братец Федя наклоняется ко мне, щурит глаз.

"Ну, если быть совсем уж точным, есть у тебя в голове кое-какие глупости, от которых не мешало бы избавиться. Но главное - это твоя любовь. Я рад за тебя и за Иоллу. А всё остальное - дело времени"

"Спасибо… шурин"

– Иолла - вдруг вслух говорит прадедушка - спой, пожалуйста.

За столом становится тихо. Иолл здесь сейчас две, но я понимаю - просьба обращена к моей жене. Она пару секунд думает. Встряхнула кудряшками, рассмеялась.

– Тебе отказать не могу, прадед.

Она неожиданно становится очень серьёзной. Молчит несколько секунд, и вдруг…

До этого я только раз слыхал, как поют ангелы. Да, это было тогда…

…Пламя костра, разложенного прямо на густом травяном ковре во дворе старого скита. Взвивающийся, нечеловеческий мотив Поминальной песни.

"Тебе лучше уйти, Рома" - Ирочка не прекращает пения, говоря со мной. Она смотрит на меня прямо, в огромных глазах, кажущихся сейчас тёмными, мерцают отблески костра. Я растерянно смотрю на неё. В чём я провинился?

"Тебе лучше уйти, человек" - я вздрагиваю. Они все смотрят на меня, и в глазах пляшет огонь - "Ты ни в чём не виноват. Но сейчас - уходи!"…

Нет, сейчас ничего похожего. Песня льётся потоком, широко и привольно. Да, я знаю, что ангелы в состоянии сделать тембр голоса практически любым - так совершенен их голосовой аппарат, это не примитивные голосовые связки обезьяны, слегка доработанные эволюцией. Но это всё теория, сухая и бесполезная. Разве можно описать такое?…

А песня уже сменилась, и тембр голоса другой. Словно наяву я вижу восход солнца - кольцевые радуги, нанизывающиеся одна на другую, и огненный шар, торжествующе всплывающий над миром, наливающийся ослепительным золотым жаром. Сопутствующий видеоряд, ещё один фокус телепатии. Я хорошо понимаю слова, но сейчас они не имеют значения - я заворожённо слушаю, как поёт моя жена, и тело наполняется радостным восторгом ожидания. Песня Восхода, ей уже больше тысячи лет…

А песня уже взвивается, взлетает ввысь, и я будто ощущаю свист ветра, бьющего в лицо, и упругую силу, вздымающую меня ввысь. Песня Восходящего Потока, стремительная и радостная, как сам полёт.

И снова пение Ирочки меняет окраску, а голос - тембр. Снова песня льётся широко, привольно. Мне даже слышатся голоса многочисленных обитателей здешнего леса, шум ветра в густых кронах деревьев. Песня Джунглей…

Новая песня. Плавно, медленно струится она, и я будто наяву вижу сгущающиеся прямо из воздуха полупрозрачные полотнища тумана в свете Великой звезды. Песня Ночного Тумана, одна из их лучших колыбельных, чувствую-ощущаю-понимаю я. Как я всё это понимаю? Потом, потом…

Новая песня, и я уже почти физически ощущаю хлещущие в лицо, по разгорячённому телу и по крыльям струи яростного ливня. Крылья отяжелели, тысячи водяных нитей тянут вниз… Быстрее, надо просто лететь быстрее!

Как называется песня? И я тут же улавливаю чей-то ответ.

"Летящая под дождём"

Ирочка вдруг резко обрывает песню.

– Всё, родственнички мои. Устала.

Они сидят ещё пару секунд молча.

– Сестрёнка, ты молодец - это её брат - И почему ты не пошла в певицы? У тебя же талант, а ты его зарыла…

– Поду-умаешь! - к Ирочке уже вернулась её обычная насмешливость - Зато я откопала такое сокровище, алмаз бесценный - она прижимается ко мне, накрывает мою спину развёрнутым крылом, без тени смущения - В нём было почти семьдесят тысяч доллей, пока мама его не обтесала!

Все хохочут.

– Иолла, слушай, а у людей есть такие песни? - спрашивает вдруг жена Фью.

Ирочка снова становится серьёзной. Думает.

– А хотите, я спою вам человеческие песни? Слушайте…

"Забота наша такая

Забота наша простая

Жила бы страна родная

И нету других забот…"

Они все слушают, блестя глазами. Они вслушиваются в непривычные слова незнакомого языка инопланетных существ, живущих за сотни световых лет отсюда. И они всё понимают, ангелы. Для чего же ещё тогда нужна телепатия?

"…И снег, и ветер

И звёзд ночной полёт

Меня моё сердце

В тревожную даль зовёт…"

В моём мозгу возникает видение - несколько людей, растянувшись цепочкой, пробираются в ночи сквозь снежную бурю - явление невероятное для планеты ангелов, тёплого Рая. Словно ожила древняя легенда о Мире Холодного Мрака, рождённая тысячи лет назад, тёмной ночью где-то в высокогорных чёрных лесах. У них нет крыльев, у этих странных существ, так похожих на ангелов, и им приходится идти ногами, шаг за шагом, утопая в глубоком снегу. Но они дойдут, не сомневайтесь…

А песня уже сменилась.

"Кончился день

Кончился день, и опять ночь на землю упала

Смотрит луна на влюблённые пары

И тишину ночь напролёт стерегут фонари…"

И будто наяву я вижу Воробьёвы горы, залитые лунным светом, и здание университета, и сидящую на скамейке парочку… И полную земную Луну, громадным пятнистым шаром висящую в тёмном звёздном небе - куда до неё здешним чахлым спутникам!…

Смолкла песня, но за столом тихо. Почему-то никто не решается нарушить первым хрупкую тишину.

– Ты молодец, сестрёнка - тихо, серьёзно говорит Фью.

– Да, я такая - Ирочка скромно потупила очи - И даже ещё лучше.

И все смеются, весело и открыто.

– Однако нам пора - первой встаёт прабабушка Ночная тайна - Иолла, ты остаёшься?

– Да, мама - это бабушка - Внучка просит помочь в одном деле.

– Да, нас она тоже просила. Победивший бурю, ты желаешь учиться?

– Ученье - свет - ляпаю я. Растерялся…

– Хорошо сказано - одобрительно произносит братец Федя - Главное - свежо!

Все опять смеются, весело и беззлобно. Публика уже рассасывается, все прощаются, один за другим и парами срываются с края, как ласточки.

– Тогда так. Мы с мужем все вечера свободны - она смеётся - коротаем время по-стариковски. Так что можешь прилетать, хоть один, хоть с Иоллой. У нас есть немало материалов по "зелёным", думаю, тебе будет любопытно. До свидания!

Шелест огромных крыльев, и они с прадедушкой взлетают, взмывают свечками. Ничего себе старики!

"…видишь, какое дело - это у нас, у людей, с годами ряха растёт да пузо, а у них, у ангелов - только ум" - вспоминаю я вдруг деда Иваныча.

"Точно, Рома" - это Ирочка, в глубине глазищ пляшет смех - "И в твоём организме пошёл тот же процесс, пусть медленно, но неуклонно"

"Что-то уж очень медленно. А нельзя сразу - бац!"

"Такой способ есть. Только это запрещено законом"

"Почему?"

"Потому. Потом поймёшь. Так делают биороботов"

– Извините, молодёжь, что я прерываю ваше воркование. Ты просила меня, внучка?

Из всех гостей осталась только бабушка Иолла, так похожая на мою Ирочку. Вот только сияющая, невероятная бездна глаз, где клубится вековая мудрость…

– Да, бабушка. Ты же врач, психиатр со стажем. Плюс ксенопсихолог.

– Была когда-то…

– У моего мужа вчера было видение. Очень нехорошее, бабушка.

Мне неловко. Подумаешь, какой-то сон…

"Это не так просто, как тебе кажется. У тебя теперь не бывает просто снов. Ты же Великий спящий!"

Кто это сказал - Иолла-младшая или Иолла-старшая?…

–… Так что это твоё видение попросту означает, что ты пока не готов к встрече с "зелёными" - бабушка Иолла задумчива, сидит на полу по-турецки, уперев руки локтями в колени и положив подбородок на сплетённые пальцы рук - И напрасно ты, внучка, считаешь, что его не возьмут в службу безопасности из-за одного-единственного кошмара. И уж совсем не обязательно, что это предсказание вашей судьбы. Будущее вообще неопределённо в принципе. Так что не стоит пока расстраиваться.

– Ну а я о чём? - я воспрял духом - Подумаешь, ночной кошмар. Переел на ночь…

Они не смеются. Ирочка смотрит мимо меня.

– Хотелось бы верить…

– Ира, Ир…

– М-м?…

– А почему ты мне никогда не поёшь?

Мы лежим прямо на полу, на пушистом ковре, переключенном в ночной режим - не бегают в толще размытые цветные огоньки, и сам ковёр потемнел. В соседней комнате тихонько шипит, звякает "домовой", прибираясь после гостей. Удобная машинка, у нас на Земле я пылесосил квартиру сам…

Ирочка смотрит сквозь меня широко открытыми глазами, и я понимаю…

"Да, ты верно прочёл. Я могла бы стать певицей, Аина права. Надо было начинать лет в пятнадцать, тогда… Но я пошла в миссионеры, и не жалею. Ну почти не жалею…"

"Почти…"

Она вздыхает.

"Любые способности, Рома, либо используются, либо утрачиваются. Что прошло, то прошло. Поэтому я редко пою. Не люблю. Кому нравится вспоминать об утраченном?"

Я глажу её.

"Маленькая моя. Сколько у тебя уже потерь в этой жизни! Карьера певицы, потом крылья…"

"Потом гладкая спина… Такой гибкости я не знала…"

"И спина тоже. Но главное - тот выстрел отнял у тебя целую человеческую жизнь. Десятки лет…"

Она заплакала внезапно, сразу, как обиженный ребёнок. Я судорожно ласкаю её, целую. Почему, ну почему я такой дуболом? Опять ляпнул. Язык мне вырвать…

"Мысли не вырвешь, Рома. Не кори себя. Ладно. За всё это я получила награду"

"Балбеса с крылышками"

Слёзы ещё не высохли, но она уже смеётся.

"До чего ты догадлив, радость моя!"


Содержание:
 0  вы читаете: Продолжение следует : Павел Комарницкий  1  - 2 - : Павел Комарницкий
 2  - 3 - : Павел Комарницкий  3  - 4 - : Павел Комарницкий
 4  - 5 - : Павел Комарницкий  5  - 6 - : Павел Комарницкий
 6  - 7 - : Павел Комарницкий  7  - 8 - : Павел Комарницкий
 8  - 9 - : Павел Комарницкий  9  - 10 - : Павел Комарницкий
 10  - 11 - : Павел Комарницкий  11  - 12 - : Павел Комарницкий
 12  - 13 - : Павел Комарницкий  13  - 14 - : Павел Комарницкий
 14  - 15 - : Павел Комарницкий  15  - 16 - : Павел Комарницкий
 16  - 17 - : Павел Комарницкий  17  - 18 - : Павел Комарницкий
 18  - 19 - : Павел Комарницкий  19  - 20 - : Павел Комарницкий
 20  - 21 - : Павел Комарницкий  21  - 22 - : Павел Комарницкий
 22  - 23 - : Павел Комарницкий  23  - 24 - : Павел Комарницкий
 24  - 25 - : Павел Комарницкий  25  - 26 - : Павел Комарницкий
 26  - 27 - : Павел Комарницкий  27  Использовалась литература : Продолжение следует



 




sitemap