Фантастика : Социальная фантастика : Доза : Канделаки Коста

на главную страницу  Контакты  ФоРуМ  Случайная книга


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17

вы читаете книгу

Глава 1

 

 По пустынным улицам ходить безопасно, а вот когда идешь по людным, нужно смотреть в оба. Ибо на людной улице полно гуимпленов.

 Раньше, еще год назад, Кит не обращал на них особого внимания, потому что был абсолютно уверен в себе. Как оказалось — напрасно. Гуимы хилы и ничтожны, но в последнее время они стали что–то слишком агрессивны и склонны к коллективному взаимодействию. Конечно, бывали пару раз случаи, когда какой–нибудь из этих уродов бросался к Киту на улице в попытке «поделиться счастьем», но привычка быть настороже и хорошая физическая форма позволяли легко и непринужденно отказаться от причастия. Кроме того, на людной улице можно было надеяться на поддержку от кого–нибудь из небезразличных прохожих (редкость, конечно) или от полицейского (еще большая редкость). Но теперь, когда гуимы набрали необходимое число голосов в парламенте и протолкнули закон сто–шесть–бэ, о допустимости причастия, мир перевернулся. На проспекте на тебя запросто могла наброситься пара–тройка улыбающихся выродков и попытаться сделать тебе инъекцию. Один раз Киту едва–едва удалось отбиться от четверых нападающих. С тех пор он уже не был так самоуверен и предпочитал не показываться на центральных улицах. Так же поступали и большинство других людей, еще не познавших прелестей «жизни после жизни».

 Самое страшное то, что порой гуимплена невозможно отличить от нормального человека. Когда гуим остается без дозы, идиотская шутовская улыбка слезает с его лица, а глаза перестают быть стеклянно–пустыми и приобретают озабоченную осмысленность. Ни заторможенности, ни типичной внешности ломающегося наркомана — вообще никаких признаков, помогающих вычислить снукера в толпе. Напротив, снукер в состоянии ломки внешне чуть возбужден, активен, словоохотлив. Но при этом он становится еще более агрессивным и готов «поделиться счастьем» с кем угодно — просто так, потому что у него ломка и он ненавидит всех и вся. К счастью, в такие моменты у гуимплена нет снука и самое худшее, что он может сделать, это всадить тебе пустую иглу, в надежде, что в ней осталось хоть что–нибудь, хоть капля наркоты, смешанной с его кровью. А если навалятся два–три таких ломающихся выродка, то нужная для причастия доза наберется почти наверняка.

 Снук. Синтетический наркотик, впервые полученный в 2036 году. Одной капли этой гадости достаточно, чтобы подсадить человека на иглу, с которой ему не слезть уже никогда. После дозы возникает длительное ощущение непреходящего счастья, отстутствия каких бы то ни было проблем; наступают яркие оргазмоподобные переживания беспричинной радости и, самое главное — желания поделиться с кем–нибудь своими ощущениями. У находящегося под действием снука происходит спастика мимических мышц, приводящая к так называемой улыбке гуимплена. Последствия длительного — более двух месяцев — применения снука — необратимые процессы атрофии мозга, угасание зрения, обоняния, утрата способности к восприятию вкуса и всякого интереса к противоположному полу; и только на время действия дозы к снукеру возвращается восприятие жизни. В конце пути, который может быть и довольно долгим (снукеры благополучно доживают и до тридцати–сорока лет) - теряются связи между мозгом и мышцами, в результате чего гуим теряет подвижность и остается мумией, неспособной ни видеть, ни чувствовать, ни воспринимать. Пока не сдохнет…

 Когда Кит повернул на пятьдесят пятую улицу, глаза его привычно окинули взглядом ее всю, особенно пристально вглядываясь в темные углы, мусорные баки, наваленные тут и там кучи хлама, брошенные машины, полуоторванные двери подъездов, за которыми так любят поджидать гуимы. Никого. Теперь следовало держаться середины дороги, подальше от стен, окон и углов.

 До дома оставалось не более трехсот метров — дойти до поворота на тридцать восьмую, свернуть в небольшой переулок, пересечь двор, давно превращенный в мусорную свалку, и подняться на четвертый этаж. Последние две части его ежедневного пути были самыми напряженными. Хотя на тренировках он и делал особый упор на изучение приемов боя в тесном помещении лестничной клетки, лифта, автобуса, однако одно дело бой, а другое — элементарно облажаться, не увидев гуима в полной темноте подъезда, не услышав его тихого сопения, не почувствовав его дыхания, смердящего ацетоном…

 Кит ходил к маме как на работу, три раза в день. Нужно было накормить ее, убрать и проветрить комнату, сделать укол. В промежутках — работа в зале игровых автоматов, спортзал, вечерняя охота на гуимов в надежде найти дозу на следующий день. Для мамы.

 Он хорошо помнил маму молодой и красивой, еще до того, как ее нежная и такая теплая улыбка сменилась холодной застывшей маской гуимплена.

 

***

 

 - Мама, а кто такие гуимы? Сегодня один мальчик кричал: «Ты чего лыбишься постоянно, как гуим? Ты гуим?! Он гуим, гуим!»

 - Это такие люди, сынок. Они думают, что очень счастливы и потому всегда улыбаются. Но на самом деле они глубоко несчастны.

 - Почему?

 - Ну, потому что другие, очень плохие, люди придумали такое… такую специальную штуку для уколов…

 - Лекарство? Оно больнючее?

 - Не лекарство, сыночка. Это не лекарство, а очень вредное вещество, от которого потом умирают. Но сначала думают, что очень счастливы.

 - Я боюсь уколов!

 Уколов тогда боялись уже все. Снук еще только–только начинал распространяться, и встретить гуима можно было не часто. Однако в газетах, под броскими заголовками, уже мелькали описания случаев того, как врач–снукер подсаживал на иглу ни о чем не подозревающего пациента. Больницы и поликлиники стремительно пустели, как и аптеки, в которых раскупалось все, что могло сойти за лекарство. Женщины рожали дома, детская смертность зашкаливала в отсутствие прививок, а потом, когда Киту было уже восемнадцать, пришли эпидемии оспы и чумы. Тогда все нормальные люди попрятались по домам, даже на работу рисковали ходить очень немногие. Районы превратились в огромное смердящее кладбище, по которому бродили лишь улыбающиеся до ушей счастливые гуимплены.

 Как ни берёг он маму, однако два года назад не уберёг — позволил ей отправиться за покупками одной. Он тогда крутил любовь с Дарлинг, и мама позвонила в не самый подходящий момент.

 - Сына, надо бы купить соевой пасты, сахарин и стеротомикс. Ты зайдешь по пути к Белчеру?

 - Мам, я… Я сейчас не могу. Я не на работе. Ты меня не жди сегодня, ладно?

 - Ты не придешь?

 - Ну, видишь ли… Нет, я тут… с Майком. Мы…

 - А, — улыбнулась мама. — Понимаю, не объясняй. Ладно, тогда я сбегаю на тридцать девятую, хорошо?

 - Нет, мам!

 - Но у нас кончилась паста.

 - Мам!

 - Я быстро. Осторожно. Как мышка — шмыг туда, шмыг обратно.

 Когда на следующий день он вернулся и зашел в их маленькую комнатушку, мама сидела на кровати, а на лице ее застыла эта деревянная улыбка гуимплена.

 Сто раз потом он проклинал себя и Дарлинг (через полгода она тоже попалась гуимам, где–то в девятом районе), сто раз пытался заставить себя ввести маме не снук, а что–нибудь, что навсегда избавило бы единственного дорогого ему человека от этой безумной маски, обезобразившей мамино еще красивое лицо. И возможно, однажды, он бы в конце концов решился, если бы не Эрджили.

 

***

 

 Он скорее физически почувствовал, чем услышал, возню за мусорными баками. Быстро повернувшись в ту сторону, выхватил из кармана и надел на руку шипованый кастет, занял стойку готовности.

 Просто так, пустой рукой, бить гуимов бесполезно: под кайфом они не чувствуют боли. И даже хороший удар в челюсть, который нормального человека немедленно уложит в нокаут, не доставлял их атрофированным мозгам особого беспокойства, они лишь на время теряли ориентацию в пространстве. Бить гуима нужно было только в жизненно важные органы и желательно — чем–то твердым, чтобы причинять хотя бы переломы. Учитывая то, что в последнее время гуимплены старались не нападать поодиночке, а снук не вызывает такой заторможенности, как другие наркотики, успешно отбиться от нападения двух–трех снукеров было непростой задачей даже для хорошо подготовленного бойца.

 Он простоял минуту, но никто, кажется, не собирался на него нападать. Между тем, возня за баками не утихала. Послышался приглушенный женский возглас, потом скрежещущий об асфальт звук — какого–нибудь сдвинутого с места ящика.

 Кит медленно, по дуге, стал обходить баки, чтобы заглянуть за них. При этом он старался не выпускать из пристального внимания ближние подъезды. Даже затылок у него моментально задеревенел от напряжения. Но глаза на нем, к сожалению, не выросли, чтобы отхватить в поле зрения побольше пространства.

 Через минуту он увидел сутулую спину гуима — высокого и худого — который, сопя, напирал на девчонку лет двадцати пяти, прижимая ее к ближайшему баку.

 - Касата! — хрипел он. — Счастье будет, касата! Не бойся, не больно. Каса–а–та–а–а!

 Девчонка вцепилась в руку снукера, в которой был зажат шприц, так, что костяшки ее пальцев побелели. Глаза неотрывно следили за иглой, которая медленно, но верно приближалась к ее шее. Другой рукой гуим вцепился в ее волосы и тянул к себе, не обращая внимания на пальцы правой руки девчонки, разрывающей ему нижнюю губу. Было видно, что силы жертвы на исходе, еще минута и она не выдержит.

 Кит сделал рывок вперед, в три прыжка преодолел отделяющее его от снукера расстояние, резко выбросил руку вперед, нанося удар под основание черепа. Гуимплен даже не охнул — упал на колени, замер на секунду в этом положении, потом медленно завалился вперед и ткнулся мордой в кучу мусора. Готов.

 Кит присел над трупом, не обращая внимания на девчонку, которая отскочила, упала на попу, прижавшись спиной к вонючему скользкому мусоросборнику. Джинсы, голубая ветровка, брюнетистые коротко стриженые волосы. Симпотная мордашка со вздернутым носиком и большими зелеными глазами, которые сейчас были еще больше от страха.

 Руки ее спасителя быстро пробежались по телу мертвого снукера. Кит радостно улыбнулся, когда нащупал в одном из карманов плоскую коробочку несессера, в каких продается снук — три дозы и шприц. Но радость его тут же отхлынула — коробочка была пуста. Однако, он не выбросил ее — положил в карман. У фарцовщиков за пяток таких коробочек можно получить одну дозу бесплатно. Правда, у них снук не фабричный, грязный и полупроцентный, но когда на горизонте маячит полный ноль и нужной дозы не достать, то сойдет и такой.

 Девчонка подумала, наверное, что он такой же гуим, только в состоянии ломки. Она заскребла ногами по гниющим картофельным очисткам, дернулась было вскочить, но подскользнулась и снова села на попу, ударившись головой о бак.

 - Да замри ты! — небрежно бросил ей Кит. — Я не гуим.

 - Ага, — недоверчиво произнесла она. — А зачем снук ищешь?

 - Надо.

 Он сделал шаг к ней, протягивая руку, чтобы помочь встать, но девчонка завизжала, опять заскребла ногами.

 - Да заткнись ты, дура! — прикрикнул Кит, на всякий случай легонько пнув ее по черному полусапожку на высокой шпильке. — Сказал же, что я не из них. Будешь орать, уйду, брошу тебя здесь. А тут, знаешь, по подъездам дохренища гуимов шныряет.

 Она замолчала, но глядела исподлобья, со страхом.

 - Где живешь? — спросил он, протягивая руку.

 Девчонка нерешительно взялась за его пальцы, кое–как поднялась, тут же отдернула руку.

 - Тебе–то что?

 - Могу домой отвести, если недалеко.

 Она немного поколебалась, поглядывая на кастет, который Кит снял с руки, обтер куском валявшейся неподалеку оберточной бумаги, положил в карман.

 - Рядом живу, — сказала она наконец. — На четырнадцатой.

 - Значит, повезло тебе, — кивнул он. — Только сначала к матери моей зайдем.

 Странно. По виду девчонка не тянет на жительницу района номер восемь — уж слишком хорошо одета и духами утренними еще пахнет. Наверняка, она из центра или, на худой конец, с правобережья. Что ж ее занесло сюда?..

 В центре и на правом берегу совсем другая жизнь. За цепью кордонов, вставших по кольцевой дороге, собрались на пяти квадратных километрах те, кто сумел выбраться из номерных районов. Режим там строгий, ни пукнуть, ни вздохнуть без разрешения нельзя, но зато снукера днем с огнем не сыщешь, как и самого снука. Там наркота давно уже под запретом, и купить ее можно только в районах, а в район выбраться–то можно свободно, но вот вернуться… Не так просто вернуться из номерного в центр, уж как минимум — не так просто. Конечно, можно купить снук и в центре — грязный и если знать фарцовщиков; но гуимов там полиция отлавливает на раз–два и быстро выставляет за кордон, а с фарцовщиками, если накроют, вообще не церемонятся — на электрический стул, без суда и следствия.

 Выбраться в центр из номерного на постоянное место жительства нынче почти невозможно. Не говоря уж о том, что для этого нужно иметь хорошие деньги, потребуется еще собрать кучу бумажек, сдать гору анализов, отсидеть сначала на детекторе лжи, а потом месяц в карантине. И если что–то не срастется, если у комиссии закрадется хоть малейшее сомнение в твоей моральной устойчивости, — всё, капут. И не видать тебе тогда ни центра, ни потраченных денег.

 Так и сосуществуют три города в одном: Центр, Правобережье и Районы.

 

***

 

 - Мам, а люди везде так живут?

 - Как, сына?

 - Ну, как мы. Везде нужно бояться гуимов?

 - Не знаю, сынок. Раньше, когда тебя еще не было, никого не надо было бояться. Почти совсем никого.

 - А почему сейчас так?

 - Ну, потому что плохие люди придумали наркотики.

 - А зачем?

 - Не знаю, сынок. Наверное, чтобы продавать и получать за это много денег.

 - А давай уедем туда, где не нужно бояться.

 - Я не знаю, где это. Может быть, на Северном полюсе… Но там жить невозможно: там холодно и одиноко.

 - Но гуимов там нет?

 - Не знаю, сынок. Наверное есть… Только нельзя называть так людей, не говори этого слова. Они называются «снукеры». Они больные и несчастные, их нужно жалеть.

 

***

 

 Втолкнув девчонку в прихожую, он запер дверь на засов. Она повела носом, принюхиваясь к скопившемуся удушливому запаху ацетона.

 - Фу!.. У тебя тут химический завод что–ли?.. Эй, а ты не фарцовщик, а?

 - Проходи в комнату, только не пугайся и не ори. Я сейчас форточку открою.

 Испугалась все–таки. Взвизгнула, увидев маму, выскочила обратно в прихожую, схватилась за щеколду. Благо, не знала, как ее открыть.

 - Это мама, — пояснил он. Не бойся, она тихая. Я ей уколы делаю.

 - Это… Это ты для нее снук искал?

 - Да.

 - Хм… — она нерешительно вернулась, присела на краешек стула у самой двери. — Но… она же все равно…

 - Умрет? Да. Если Эрджили не успеет.

 - Так зачем ты… Она же не…

 - Не человек?.. Она моя мать.

 - А кто такой Эрджили?

 - Врач. Хороший. В смысле, он был раньше врачом.

 - Турок какой–то?

 - Цыган.

 - Ты думаешь… Ты думаешь, он ее вылечит? Снукеры не лечатся.

 - Я тоже так полагал. Пока не попробовал вакцину, которую дал мне Эрджили. Она снимает некоторые симптомы и тормозит развитие атрофии мозга. Эрджили говорит, что ему нужно еще года два, чтобы довести вакцину до ума. Тогда она сможет бороться с зависимостью от снука. Надеюсь, мама доживет… Но прежней она, конечно, уже никогда не станет.

 Он приготовил добытую вчера вечером ампулу с дозой, бережно достал из тумбочки возле маминой кровати флакон с вакциной.

 - Ну что, — бодро произнес он, целуя маму в щеку, — уколемся?

 - У–у–у, — промычала та. — Уколемся! И будет нам хорошо быть… быть… быть…

 - Да, — кивнул он, медленно нажимая на плунжер.

 Желтоватый снук с поблескивающими на свету мелкими, как пузырьки шампанского, жидкими кристаллами, по капле перетекал из шприца в вену. И так же медленно, поначалу спокойное, мамино лицо напряглось и задрожало; затряслась голова, как у глубокой старухи, чьи шейные мышцы уже не способны поддерживать голову; уголки губ, еще хранящие следы характерной улыбки, сначала нерешительно дернулись, а потом быстро пошли вверх, открывая желтые зубы с бледными анемичными деснами.

 - Давай, давай, давай! — тут же оживилась мама. — И себе, себе, себе дай! Дай! Себе дай!

 - Да, — снова кивнул он, вынимая иглу из вены, берясь за второй шприц, наполненный вакциной.

 - Дай шприц мне! — запросила мама, хватаясь за пустой цилиндр из–под снука. — Дай! На! Сын! Ты должен слушаться!

 Он вырвал из ее слабых пальцев пустой шприц, бросил его в ведро, стоящее тут же, потом быстро взял ее за другую руку, и привычно ввел вакцину.

 Когда повернулся к девчонке, увидел ее бледное лицо с выпученными от ужаса глазами, с мертвенно–побелевшими губами.

 - Сейчас она успокоится, — бросил он. — Отключится и уснет. До вечера.

 Девчонка не дослушала. Она вдруг медленно повалилась со стула и растянулась у входа.

 - Ну вот, мам, — усмехнулся он. — У барышни обморок.

 

 


Содержание:
 0  вы читаете: Доза : Канделаки Коста  1  Глава 2 : Канделаки Коста
 2  Глава 3 : Канделаки Коста  3  Глава 4 : Канделаки Коста
 4  Глава 5 : Канделаки Коста  5  Глава 6 : Канделаки Коста
 6  Глава 7 : Канделаки Коста  7  Глава 8 : Канделаки Коста
 8  Глава 9 : Канделаки Коста  9  Глава 10 : Канделаки Коста
 10  Глава 11 : Канделаки Коста  11  Глава 12 : Канделаки Коста
 12  Глава 13 : Канделаки Коста  13  Глава 14 : Канделаки Коста
 14  Глава 15 : Канделаки Коста  15  Глава 16 : Канделаки Коста
 16  Глава 17 : Канделаки Коста  17  Эпилог : Канделаки Коста
 
Разделы
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 


электронная библиотека © rulibs.com




sitemap