Фантастика : Социальная фантастика : Гиацинтовые острова : Феликс Кривин

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  4  8  12  16  20  24  28  32  36  40  44  48  52  56  60  64  68  72  76  80  84  88  92  96  100  104  108  112  116  120  123  124

вы читаете книгу




Есть в нашей жизни прекрасная пора, когда мы еще не делим окружающих на позвоночных и беспозвоночных, челюстных и бесчелюстных, головоногих и брюхоногих, — когда мы делим всех лишь на больших и маленьких. Это самая начальная пора в нашей жизни, когда мы являемся в мир маленькими в надежде со временем стать большими. Поэтому в каждом для нас наиболее важно одно: он уже большой или он еще маленький.

Но если этот признак останется для нас решающим на всю жизнь, если, даже став большими, мы будем по-прежнему делить всех на больших и маленьких, то это значит, что сами мы нисколько не выросли, то есть, внешне-то мы выросли, но внутренне стали, может быть, еще меньше, чем пришли в этот мир.

Потому что все относительно. В нашем мире все относительно.

Это был последний волк в Северо-Восточной Гренландии… Шкура его лежит у нас дома в гостиной, и, когда я смотрю на нее, непонятная грусть закрадывается в мое сердце. Йор Евер

Быль и Фантазия

(Вступительное слово)

Несколько лет назад мне была предоставлена возможность дать юмористический комментарий к серьезным научно-популярным статьям в подготавливаемом к печати сборнике «Эврика-70». Архимед, выскакивающий из ванны со своим знаменитым криком «Эврика!», давно уже стал символом — научных открытий, — вот и тут, на титульной странице сборника, он был изображен так же: в нетерпеливом порыве, который помешал ему хоть как-то прикрыть свое замечательное открытие. Это было смешно. Смешны были и рисунки, сопровождавшие текст, но какой тут возможен юмористический комментарий? Спорить с научными истинами? Или восхищаться ИМИ?

Так появился на свет Внук Архимеда, несерьезный молодой человек, пошедший явно не в своего дедушку. О науке он имел смутное представление и в ответ на знаменитое дедушкино «Эврика!» возражал скептическим и мерзким: «Э, ври-ка!»

Внук Архимеда внимательно читал статью за статьей и время от времени отпускал свои явно ненаучные коментарии. Его, например, поразило, что противостояние Марса Земле — 78 миллионов километров, а великое Противостояние — всего лишь 55. Неужели чем ближе плаеты между собой, тем больше они противостоят друг другу.

Это наталкивало на грустные размышления. Вспоминались отношения с дедушкой.

Потом он читал о физических частицах, которые наращивают массу, ускоряя движение, и думал, что человеку это трудно понять, потому что человек наращивает массу как раз в состоянии неподвижности. Противоречие? Да. Возможно, мы, люди, не то наращиваем, и это мешает нам приблизиться к скорости света…

А что мы должны наращивать? Ведь частицы тоже наращивают массу, разница лишь в том, что они наращивают ее в движении, а мы — в покое. Но, с другой стороны, им, частицам, нужно спешить, у них короткая жизнь… И Внук Архимеда представил себе короткую жизнь вычитанного из комментируемого сборника Позитрония.

Позитроний живет миллиардные доли секунды, и в начале этой краткой своей биографии он, как и все, мечтает и строит планы на будущее:

— Когда-нибудь, через миллиардную долю секунды, я себя покажу, я себя проявлю по-настоящему!

И в середине краткой своей биографии Позитроний старается не унывать:

— Ничего, пусть пройдет еще миллиардная доля секунды!

А в конце своей биографии Позитроний вспоминает:

— Да, бывало… Две-три миллиардных назад… Как быстро проходят они — миллиардные доли секунды!

Сидя над рукописью «Эврики-70», я чувствовал, как все больше Внук Архимеда вытесняет из меня всех прочих внуков, а также сыновей и отцов. Я уже смотрел на науку его глазами. Точнее: его близорукими глазами.[1]

Да, конечно, ничего нет удивительного, что мягкое олово приобретает твердость в соединении с еще более мягким графитом. Потому что когда видишь еще более слабого… Часто силу рождает слабость, слабость, которую хочется защитить. Может быть, с этого и началась история нашей планеты…

Прочитав статью о землетрясениях, Внук Архимеда высказал неожиданную мысль: не мудрено, что Земля так трясется над своей внешностью — где-то что-то сглаживает, что-то приподнимает и приспускает. С годами приходится тратить все больше усилий, чтобы выглядеть не хуже, чем миллиард лет назад… Земля не знает ни минуты покоя: все-таки это неравный бой — бороться со временем, это очень тяжелый бой… Но зато поглядите, как выглядит наша Земля: разве ей кто-нибудь даст ее миллиарды?

Все эти выводы были совершенно ненаучны, и ни одна из этих мыслей не вытолкнула бы Архимеда из ванны и не заставила бы бежать по городу с криком: «Эврика!» Но Внук Архимеда и не рвался бежать по городу. Его комментаторская деятельность требовала усидчивой, кропотливой работы.

Статья об устройстве надувного колеса особенно остро нуждалась в комментариях.

Тут происходит вот какая любопытная вещь.

Камера раздувается под давлением воздуха, который сжимается под ее давлением. Воздух сжимается — но стремится он к расширению. Камера раздувается — но ей хотелось бы сжаться…

Желаемое и действительное… Только их вечное несоответствие обеспечивает прочность и действенность колеса.

Так продвигалась эта работа. К концу ее Внук Архимеда почувствовал себя повзрослевшим и даже как бы по-старевшим: некоторые его комментарии были настолько серьезны и даже научны, что напоминали высказывания дедушки. Так, комментируя статью о будущем наук, Внук Архимеда писал без тени юмора:

«Будущее принадлежит физике. Будущее принадлежит химии. Будущее принадлежит биологии. Археологии принадлежит прошлое.

Можно сказать, что прошлое — это будущее археологии, а будущее ее — это прошлое, которое ей предстоит раскопать. Поэтому археология — это наука наук: идя в будущее, у прошлого спросите дорогу…»

Иными словами, спросите у дедушки.

Таким образом, начав с опровержения дедушки, Внук Архимеда пришел к его утверждению, проделав вполне закономерный и естественный путь.

Затем прошло много времени. Не столько, сколько прошло после дедушки Архимеда, но достаточно много времени. «Эврика-70» давно вышла в свет и была прочитана, а частично даже забыта читателями, а я все не мог избавиться от Внука Архимеда. Я чувствовал, что он сидит во мне, этот чужой внук, и побуждает меня к своей легкомысленной деятельности.

— Я тут достал одну книжку… По кибернетике… Читается, как роман… Может, прокомментируем?

Иногда он являлся ко мне один, а иногда приводил целую компанию. Да, Внук Архимеда обзавелся компанией. Однажды с ним пришел эксцентричный молодой человек, которого он представил как Внука Брэма.

— Нет, вы только послушайте, что я прочитал у Конрада Лоренца, — сообщил Внук Брэма прямо с порога — У высших животных потребность и способность причинять разрушения возрастают прямо пропорционально степени их разумности…

Тут же он что-то свалил с этажерки, продемонстрировав свою возрастающую разумность.

— А как вам нравятся самцы Дарвиновых вьюрков? Они токуют у чужих гнезд, ну совершенно как люди. Живет в гнезде какой-нибудь супруг, который свое уже оттоковал, и вдруг у его гнезда появляется какой-то чужой вьюрок и начинает токовать с его супругой. Что вы на это скажете?

Я ничего не мог сказать, потому что он не дал мне вставить ни слова. Он рассказывал о каком-то кальмаре Дозидикусе, и я даже позавидовал этому кальмару, потому что у него, как выяснилось, нервы восемнадцатимиллиметровой толщины. И все же я терпеливо его выслушал.

А однажды пришел задумчивый молодой человек, в котором я не сразу узнал Внука Коперника, и предложил мне написать книжку под названием «Накоротке со вселенной».

Я даже смутился:

— Ну что вы, я со вселенной вовсе не накоротке, вы путаете меня с вашим дедушкой.

— Земля является частью вселенной, а каждый из нас является частью Земли, — спокойно объяснил Внук Коперника, — Неужели вы думаете, что часть не связана с целым?

Это было просто и вместе с тем убедительно. Я почувствовал, что у меня налаживается прямая связь со вселенной. Ведь если Земля — наша мать, а Галактика — наша бабушка, то Вселенная — наша прабабушка. Прямая родственная связь.

— Вы не обижайтесь, — сказал Внук Коперника, — но каждый человек чем-то похож на вселенную. И может быть, когда нас еще не было у нашей вселенной, в ней уже жили наши черты.

— А может, мы потому и появились на свет, что во вселенной уж слишком много накопилось человеческого и она должна была выразить себя в человеке? — сказал Внук Брэма, пытаясь перевести разговор на эволюционное развитие видов.

Так я стал писать кннжку «Накоротке со вселенной». Но меня все время отвлекал Внук Брэма, которому не терпелось комментировать биологические статьи. В результате, начиная писать о созвездии Зайца, я кончал обычным зайцем, а Большая Медведица у меня почему-то впадала в спячку. Внук Брэма торжествовал.

— Я в детстве любил сказки о животных, но потом я понял, что в них много выдуманного, — делился со мной Внук Брэма. — Почему в сказках заяц считается трусом? Только потому, что он использует ноги для обороны, а не для нападения? А ведь вы знаете, эти ноги иногда побеждают даже орла, когда заяц вынужден вступить с орлом в единоборство. Да, заяц проявляет чудеса храбрости, когда у него нет возможности проявить трусость. Просто его обычная позиция — это позиция обороны, а не нападения. Обороны при помощи бегства.

От зайца Внук Брэма перешел к ослу, известному своей сказочной глупостью, и сообщил, что осел, как утверждает наука, очень умное животное. Правда, дикий осел. А глуп — домашний осел. Однако науке пока еще неизвестно: то ли он поглупел оттого, что его одомашнили, то ли одомашнили только самых глупых ослов.

— Свинью сказки тоже представляют недалекой и ограниченной, — продолжал Внук Брэма развенчивать свои детские увлечения. — Я вот все думал: почему ее считают ограниченной? Может быть, потому, что она не может понять простой истины: чем скорее растолстеешь, тем скорее помрешь? Да, свинья толстеет не по разуму, и это кончается для нее трагично. Но разве она одна толстеет себе во вред? И разве — можно спросить у тех, кто толстеет себе во вред, — разве это свидетельство ограниченности? А между тем на одном из конкурсов на сообразительность свинья заняла четвертое место, опередив даже собаку.[2]

Внук Брэма считал, что сказки о животных слишком далеко ушли от действительности и настала пора их вернуть, подчинить фантазию научным данным.

— А не станут ли сказки от этого скучней?

— Ну что вы! Они станут еще остроумней! Ведь природа, вы знаете, в достаточной степени остроумна, хотя у нее никогда не бывает бесцельного юмора. Вот допустим: краб кроит себе костюм. Это смешно? Смешно. Но это не пустая шутка природы, потому что крабу нужен костюм в целях маскировки. Или: крокодилята, еще находясь в яйце, зовут своих матерей. Это тоже имеет смысл: в своей кровожадной повседневности крокодилицы не должны забывать о потомстве.

Да, природа ничего не сочиняет, но многое рассказывает… И плывут речные угри через океан в далекое и удивительное Саргассово море, и плывут молодые кайманы на своих гиацинтовых островах, и летит на север розовая чайка, в то время как другие птицы спешат улететь на юг… И живет где-то синяя птица, тоже реальность, а не фантазия — птица из семейства дроздовых, из отряда воробьиных, надотряда типичных птиц… Синяя птица — типичная птица, и ее можно встретить, если хорошо поискать. Если не испугаться высоких гор, острых скал и глубоких ущелий, — синяя птица живет в труднодоступных местах, путь за синей птицей не прост, даже если синяя птица — из простого семейства дроздовых.

Книжка «Накоротке со вселенной» подвигалась медленно: я никак не мог вырваться во вселенную за всеми этими земными делами. Животный мир Земли прочно меня держал, и в нем все явственнее проступали черты человеческие — именно те черты, которые делают научный факт интересным литературе.

Так была написана эта книжка.

Но книжку мало написать, ей еще надо придумать название.

На помощь пришел мой старый, испытанный друг — Внук Архимеда. Видимо, заботясь о том, чтобы книжка не ограничивалась миром животных, а впоследствии была распространена на другие науки, он предложил всеобъемлющее, хотя и загадочное название: «БИФЫ».

— Что такое БИФЫ?

— Слово БИФ, — пояснил Внук Архимеда, — происходит от слова БИТ, обозначающего в науке единицу информации. Замена всего лишь одной буквы придает этому научному термину дополнительное значение, и теперьего следует понимать как единицу Информации и Фантазии. В качестве литературного жанра БИФ не следует путать с МИФОМ, поскольку своими корнями он уходит не в историю, а в естественные науки. Соединяя единицу научной информации с единицей информации фантастической, БИФ рождается сам, неся в себе уже две единицы.

Такое объяснение показалось мне убедительным, и я отметил, что у Внука Архимеда выработался вполне научный стиль. Время идет, и внуки превращаются в дедушек…

Но дать книжке название «БИФЫ» я все же не решился. Я вспомнил о розовой чайке, летящей к полюсу, о молодых кайманах, уплывающих на гиацинтовых островах, и подумал, что им не захочется никуда ни плыть, ни лететь, если книжка будет называться так сухо и невыразительно: «БИФЫ».

Поэтому я назвал книжку «Гиацинтовые острова», — пусть уж на меня не обижается Внук Архимеда и пусть не обижаются внуки других ученых, а также сами ученые. Но где только было возможно, я старался придерживаться и научной аргументации, и научного стиля и не жертвовать научными истинами ради всем известных простых человеческих истин.


Содержание:
 0  вы читаете: Гиацинтовые острова : Феликс Кривин  1  В ЭТОМ ОГРОМНОМ МИРЕ : Феликс Кривин
 4  БОГАТЫРИ : Феликс Кривин  8  СЕКРЕТ ЖИЗНИ : Феликс Кривин
 12  ЛЕДОВИТЫЙ ОКЕАН : Феликс Кривин  16  КАК СТАРИК БЕЛЕМНИТ ПЕРЕДАЛ СВОЙ ДОМ ПО НАСЛЕДСТВУ : Феликс Кривин
 20  ЗЕМЛЯ — ВОЗДУХ : Феликс Кривин  24  НАЧАЛО ЖИЗНИ (Трактат) : Феликс Кривин
 28  ОТКРЫТИЕ ЗЕМЛИ : Феликс Кривин  32  СУПРУГИ УТКОНОСЫ : Феликс Кривин
 36  ПУТЬ ЖИЗНИ : Феликс Кривин  40  ПУТЬ ЖИЗНИ : Феликс Кривин
 44  ИСТОРИЧЕСКАЯ ЗООЛОГИЯ : Феликс Кривин  48  СЛУЖБА : Феликс Кривин
 52  БЕСКРЫЛАЯ ГАГАРКА : Феликс Кривин  56  БЕСКРЫЛАЯ ГАГАРКА : Феликс Кривин
 60  СЕМЕЙСТВО ТОЛКУНЧИКОВ : Феликс Кривин  64  БЕЗУМНАЯ, РАЗУМНАЯ (Трактат) : Феликс Кривин
 68  МАКРОПОД И ЕГО МАКРОПОДИХА : Феликс Кривин  72  СЛЕПАЯ ЛЮБОВЬ : Феликс Кривин
 76  ПРОБЛЕМЫ : Феликс Кривин  80  ЭВОЛЮЦИЯ ВИДА : Феликс Кривин
 84  ДЕТИ РИНОДЕРМЫ : Феликс Кривин  88  БЕРЕГИТЕСЬ ОБЛИЗЫВАТЬ ЛОМЕХУЗУ! : Феликс Кривин
 92  ЧЕСТНАЯ РЫБА ГЕТЕРОСТИХУС : Феликс Кривин  96  ДЫШИТЕ ТАК, КАК ДЫШИТ СЕРЕБРЯНКА! : Феликс Кривин
 100  ЧЕСТНАЯ РЫБА ГЕТЕРОСТИХУС : Феликс Кривин  104  ДЫШИТЕ ТАК, КАК ДЫШИТ СЕРЕБРЯНКА! : Феликс Кривин
 108  ГИПОТЕЗА О ВОЗНИКНОВЕНИИ ЖИЗНИ : Феликс Кривин  112  КОВЕР-САМОЛЕТ : Феликс Кривин
 116  ГИПОТЕЗА О ВОЗНИКНОВЕНИИ ЖИЗНИ : Феликс Кривин  120  КОВЕР-САМОЛЕТ : Феликс Кривин
 123  Бесхитростная Ирония Факта (Последнее слово автора) : Феликс Кривин  124  Использовалась литература : Гиацинтовые острова



 




sitemap