Фантастика : Социальная фантастика : Глава четырнадцатая : Вера Крыжановская

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16

вы читаете книгу




Глава четырнадцатая

Был чудный теплый и тихий вечер. Лучи заходившего солнца золотыми блестками играли на многоцветных дворцах города магов, а воздух благоухал нежными ароматами цветов, наполнявших огромные сады. На большой террасе Эбрамара собрались довольно многочисленное общество. Кроме хозяина, там были Супрамати и Дахир с несколькими учениками и друзьями великого мага, некоторые члены коллегии египетских иерофантов и женщины, принадлежавшие к школе высшего посвящения, а среди них находились Нара, Эдита и Ольга.

Легкий и скромный ужин был окончен, и шла общая беседа о подробностях предпринимавшегося путешествия.

– Мы начнем наш осмотр с посещения царства Удеа, – сказал Эбрамар. – Сегодня утром я получил от него извещение, что он ожидает нас в горах, неподалеку от истоков большой реки, орошающей большую часть его владений. А затем мы отправимся к Нарайяне, который пишет, что еще не управился с приготовлениями к нашему приему.

Солнце всходило, заливая светом зеленевшую подгорную равнину, пересекаемую довольно широкой и уже судоходной рекой; у берега виднелись стоявшие на причале большие суда. Все они были выкрашены в белый цвет, с высоким, изогнутым носом и снабжены матерчатыми балдахинами для защиты путешественников от палящего солнца.

На берегу собралась кучка мужчин в простых темных одеяниях, опоясанных кожаными кушаками с застежками тонкой работы.

На пригорке, несколько впереди прочих, стоял Удеа в белой тунике с золотой бахромой и золотым же поясом. Красивое лицо его очень изменилось. Он остался по-прежнему молодым человеком в расцвете сил, но былое выражение усталости и глубокой грусти сменилось спокойной энергией; взгляд его был строгий, а между тем в глубине больших, ясных глаз виднелось светлое спокойствие, которое дается только счастьем.

– Вот и они! – весело сказал он, указав на воздушное судно, которое быстро приближалось, начало опускаться и вскоре остановилось на земле, неподалеку от вышеописанной группы.

В носовой части судна, на балконе, стояли Эбрамар с несколькими другими магами и иерофантами. Удеа поспешил к ним и помог выйти.

– Милости просим, друг, и все вы, уважаемые наставники, доставившие мне радость, пожаловав для осмотра моих работ, – произнес он, преклоняя колени для принятия благословения наставников.

Затем Эбрамар поднял его и поцеловал, как и все прибывшие, а Удеа представил им своих товарищей, павших ниц при виде иерофантов.

И в самом деле, от них всех, а в особенности от Эбрамара, исходил ослепительный свет, и одеяния казались осыпанными алмазной пылью.

По окончании этих церемоний Эбрамар весело спросил:

– Ну, друг Удеа, каким образом намерен ты везти нас? Я вижу лодки; но для нас ли они приготовлены, или ты предпочтешь воспользоваться нашим аэро?

– Если ты и наставники найдете удобным, то я желал бы перевезти вас до столицы водою. Таким образом вы увидите часть страны и городов, а затем мы могли бы съездить в разные окрестные места, где вы яснее увидели бы мою систему управления и ее результаты.

– Программа прекрасная, и я надеюсь, что братья мои ее одобрят, – ответил Эбрамар.

Итак, они разместились на судах, и сильные гребцы быстро помчали их по спокойной глади мало-помалу расширявшейся реки.

Вдоль одного из берегов виднелась цепь невысоких гор, а с противоположной стороны на необозримое пространство расстилались обширные равнины. Все земли были превосходно обработаны, и сеть оросительных каналов пересекала поля. Временами появлялись большие селения с однообразно построенными маленькими домиками, отстоявшими на некотором расстоянии друг от друга и окруженными садиками.

Посреди каждого селения виднелось обычно небольшое каменное, окрашенное в белый цвет здание, перед ним – невысокий обелиск с надписью, а рядом – дом, вдвое больше других.

На нагорном берегу работавшие каменоломни тянулись вперемешку с огромными виноградниками; на пастбищах виднелись стада.

Началась уже уборка хлебов и сбор винограда, всюду кипела работа; одни жали и вязали снопы, а другие собирали виноград. Лишь изредка можно было заметить кучки людей, с любопытством смотревших на флотилию, радостными возгласами приветствовавших своего царя и падавших ниц перед сопровождавшими его неведомыми «богами».

– С удовольствием вижу, что подданные твои не бездельники и не ротозеи, охочие до всяких зрелищ и бросающие работу для того, чтобы поглазеть на нас, – заметил Эбрамар.

– Я отдал приказание продолжать обычные работы и желал показать тебе, учитель, население, занятое работой. Любопытные – это женщины, старики и дети, – присовокупил он, указывая на одну кучку многочисленнее других.

Стоявшие на берегу представители расы красотой не блистали. Мужчины были высокие, сильные, коренастые, с широкими безбородыми лицами, маленькими, но смышлеными глазками и с темным, чуть красноватым цветом кожи. Такого же некрасивого типа женщины были в пестрых юбках, а мужчины в холщовых рубахах.

– Во всяком случае ты умеешь заставить себя слушать, и это уже – прекрасный результат, который доказывает, что ты много потрудился, – сказал Супрамати.

– Да, я работал со всем усердием, на какое только способен, и, благодаря Богу, в работе недостатка не было, да и теперь нет; кроме того, судьба благоприятствовала мне, даровав таких помощников, которые честно выполняли свой долг. Тем не менее я все же опасаюсь, не упущено ли что? Может быть, я не совсем понял наставления учителей, но буду бесконечно счастлив, если вы останетесь довольны мною.

– Все виденное нами доказывает, что ты сумел установить порядок, повиновение, развить их деятельность и привести страну к изобилию; значит, ты положил прочное основание дальнейшему процветанию, – одобрительно заметил один из иерофантов.

Между тем суда все продвигались, река становилась шире, многие меньшие речки впадали в нее, и теперь многоводное течение, гонимое свежим утренним ветерком, катилось с заметным шумом.

Возвышенности нагорного берега придвинулись к реке, и холмы превратились в гранитные скалы с причудливыми очертаниями.

– Мы приближаемся к главному святилищу нашей страны; там поклоняются четырем стихиям – видимой мысли Вечно-сущего, – сказал Удеа. – Каждый год народ совершает туда паломничество, чтобы получить исцеление и другие милости от богов, или космических духов, которым он молится. Угодно вам посетить это место теперь же, или пожелаете отправиться туда в другой раз, если вообще почтите его своим присутствием?

– Несомненно, теперь же вези нас туда, – почти в один голос ответили маги.

Суда причалили к берегу, и маги вышли, с глубочайшим почтением принятые присутствовавшими, а женщины приветствовали их торжественным мелодичным гимном.

Под предводительством Удеа, в сопровождении жрецов и жриц святилища, вступили маги во внутренность скалы через узкий вход, закрытый с внутренней стороны тяжелой металлической завесой. Далее они прошли узкий и извилистый естественный коридор, кончавшийся обширной пещерой очень странного вида. Громадной высоты свод терялся в темноте, но сквозь четыре щели, крестообразно размещенные соответственно четырем сторонам света, проникало освещение различных цветов: красного, голубого, белого и оранжево-желтого, переходившего в зеленый. Эти четыре потока света посредине пещеры объединялись вокруг белого мраморного столба, поддерживавшего большой шар, который дрожал и блестел, словно жидкий, похожий на ртуть металл, а его волновавшаяся поверхность отливала разными цветами.

В конце пещеры, на высоте нескольких ступеней, устроено было что-то вроде престола с возвышавшимися над ним статуями, убранными цветами и закрытыми завесами. На ступенях и вокруг престола разместились жрецы и жрицы и хором пели гимн богам, владыкам стихий, слугам Великого и Неведомого Бога, исполнителям Его воли, воплощению Его животворящего дыхания.

После этого Удеа зажег на престоле смолистые ветви, вылил на огонь ароматы с ладаном и принес жертву из плодов, меда и молока.

С полным благоговением присутствовали маги при этом первобытном священнослужении; когда же сошел Удеа, подошли Эбрамар с одним из иерофантов.

После безмолвной молитвы Эбрамар первый поднял руку, произнося мистические слова, и в нише, над престолом, в воздухе появился светившийся белоснежный крест. Затем иерофант воздел кверху руки, пропел размеренным тоном священную молитву, и тогда вокруг креста появилась широкая семицветная полоса.

Взволнованный Удеа поблагодарил наставников за дарованную ему милость, а маги, благословив объятых ужасом и павших ниц присутствовавших, опять взошли на суда.

Через несколько часов прибыли они в столицу – огромный город, расположенный на обоих берегах реки. Господствуя над городом, возвышались царский дворец и обширные здания школ посвящения простой, но прочной постройки. Дома горожан были также простые, кирпичные, но просторные и удобные, с внутренними дворами, и окружены были садами, по-видимому, обязательными, судя по тому, что ими снабжены были даже самые крошечные домики. Впрочем, весь город походил на большой сад, так много было всюду зелени и цветов.

Все городское население было на ногах и толпилось по пути шествия, направлявшегося к царскому дворцу. Там магов встретила Ариана с двумя сыновьями и дочерью, из коих старший сын был женат, а дочь – замужем, и оба имели детей.

После предложенного хозяйкой угощения большая часть прибывших разошлась по отведенным им покоям для отдохновения, а в рабочей комнате Удеа собрались Эбрамар, Супрамати, Дахир, Суназеф с прочими ближайшими друзьями царя, и между ними завязалась дружеская беседа.

– По лицу твоему вижу, как ты счастлив и доволен, что победил тени прошлого, – с доброй улыбкой заметил Эбрамар.

– Ты прав, учитель мой и друг, я счастлив так, как только может быть счастлив смертный, и даже бессмертный, – прибавил он, смеясь. – В Ариане я нашел не только лучшую из супруг, доброго гения моего очага, но также разумную и предусмотрительную сотрудницу и советчицу в моей работе. А затем отрадою мне является полная деятельности жизнь в этой стране, изобилующей богатствами, которые ожидают только работников для их использования.

Притом образование младенческого народа имеет особую прелесть. Какой это рай в сравнении с тем временем, когда я прибыл сюда! Как ужасно было это одиночество среди болот и тумана при нечеловеческой борьбе со стихиями. Теперь же все в моем распоряжении, а с помощью привезенных с собой друзей и товарищей я уже много сделал. Мне кажется, хотя все-таки остается еще столько работы, что порою мне совестно даже бывает отдыхать, – с горящим взором ответил Удеа.

– Все виденное нами сегодня говорит о твоей деятельности, и за минувшее время ты далеко ушел вперед, – дружеским тоном сказал Супрамати. – С наружной стороны произведение твое – прекрасно, но мы еще ничего пока не знаем о внутреннем устройстве, о тех законах, которые поддерживают порядок в самом здании, – добродушно прибавил он.

– Понимаю. Ты интересуешься нравственной стороной моей работы, и завтра же я вручу наставникам мои законодательные уставы, а во время поездки по стране вы увидите машину в ходу. Но если Эбрамар и вы, друзья мои, позволите, я желал бы изложить вам свод всего сделанного мною и попросить кое-каких советов.

– Конечно, говори. Твой общий обзор поможет нам скорее разобраться в подробностях, – тотчас же ответил Эбрамар.

– Благодарю. Итак, приступаю к самому началу моей истории. По прибытии моем сюда с помощниками мы нашли бесплодную, невозделанную страну и многочисленное, но дикое население; одним словом, существ на самой низкой ступени развития. Они ходили нагие, по всякому поводу убивали друг друга и даже были людоедами. В общем, положение оказалось хуже, нежели я ожидал.

Среди моих диких подданных водились еще остатки населения потонувших континентов – существа еще более низкие, отвратительные по виду и почти звериной дикости. Первой моей заботой было произвести чистку, и я истребил это никуда более не годное население, даже по физической организации неспособное воспринять высшую культуру. Это была самая тяжелая сторона моей задачи, и с целью поскорее с ней покончить я побудил войну.

Знаю, что одной из основных наших аксиом является запрещение убийства; но это не может применяться во всей своей широте в низших мирах, где война оказывается необходимой. Потребность драться, хищное стремление уничтожать друг друга ведет свое начало с очень давних времен, и корни их теряются в бесконечном прошлом. В капле крови борются между собою белые и красные шарики и поглощают один другого. Так же неизбежна и война между людьми.

Моя война дала желаемый результат, и первобытные чудовища исчезли, а мои добрые подданные угостились побежденными, ранеными, да и убитыми. Я же решил воспользоваться этим каннибальским «пиром», чтобы попытаться сделать первый шаг к трудному и великому преобразованию. Средство было жестокое, но над этим нечего было раздумывать, чтобы достичь главного.

Поэтому при моем участии началась заразительная и омерзительная болезнь; тела покрывались язвами, причинявшими ужасные страдания. Я нашел удобный момент установить прочную власть. Вся страна была разделена на временные области, где водворились мои помощники, которые, окружив себя почитанием и организовав явления, способные поразить воображение дикарей, приступили к оказанию помощи. А держались они неизменно одной и той же системы: пожиравшие трупы умирали, а прочие выздоравливали, но оставались расслабленными и болезненными. Внушалось же им, что этот грустный исход являлся следствием употребления в пищу человеческого мяса, и что трупы особенно ядовиты. Тупые мозги поняли это, потому что боль – лучший учитель. И следующее поколение уже брезговало человеческим мясом и возненавидело его.

Разделив население на племена, мы сосредоточили все усилия на развитии земледелия, потому что я планомерно преследовал свою цель – воспитать своих подданных на растительном питании для того, чтобы сделать их народом мирным, деятельным и трудолюбивым и создать здоровую, чистую атмосферу, оградив по возможности от зловредного влияния демонических существ астрального мира. Животная же пища, крайне вредная для телесного здоровья, не менее пагубна и с точки зрения оккультной, так как кровь убитых животных дает возможность духам тьмы придавать плотность их флюидическим телам, а в людях возбуждает грубую жестокость к этим низшим братьям. Это обстоятельство особенно опасно относительно высших, уже весьма умственно развитых пород, которых людское зверство обращает в сатанинские существа, кипящие ненавистью и жаждой мести.

Народ мой – вегетарианец. Доведенное до высокой степени совершенства земледелие в изобилии дает ему самые разнообразные продукты; не менее совершенно разведение садов, виноградников, цветов и выделка молочных продуктов; потому что виденные вами на пастбище многочисленные стада доставляют только молоко, шерсть идет на производство тканей, а кожа павших животных служит лишь для выделки обуви, поясов и других предметов.

Благодаря такой системе преступность – очень редкое явление, да и строгие законодательные меры не дают ей развиваться. Законы мои суровы, может быть, даже жестоки в отношении злоупотреблений и ослушания; но, по моему мнению, сентиментальная снисходительность принесла бы лишь вред людям, стоящим на низкой ступени развития и не свободным еще от кровожадных животных инстинктов. Поэтому первая мера, применяемая к совершившему проступок или злоупотребление, состоит в удалении его из племени, ибо преступность – заразительна, дыхание преступника выделяет токи, исполненные нечистых желаний, злобы, возмущения против законов и недоброжелательства к ближним. Подобные существа распространяют заразу злодеяний, а так как нарушения космических законов являются рассадником наследственных болезней, то необходимо пресечь распространение такого поветрия. Поэтому в каждой области имеется особое место для заключения виновных, где на них воздействуют, чтобы довести до раскаяния; но получают они прощение и возвращаются к своему племени лишь после того, как победят свои дурные страсти и исправят ошибки.

В особенности позаботился я о религии, благочестии и вере в божественные силы. Я указывал вам в каждом селении на окрашенное в белый цвет здание, это – маленький местный храм. В хорошем доме рядом помещается должностное лицо, представляющее собою жреца, врача и наставника одновременно, а двое или трое других, смотря по надобности, заведуют и наблюдают за земледельческими работами, скотоводством, землекопными и каменоломными работами, ремеслами и другим.

Каждое утро на заре, перед началом работ, все жители собираются в храме и вместе со жрецом поют молитву, а затем отец, или старейшина, как называют жреца, читает присутствующим двадцать одно высеченное на обелиске божественное повеление, в которых перечислены все обязанности человека по отношению к своим ближним и Божеству, дабы заповеди эти были всегда свежи в памяти народа. В качестве врача жрец следит за здоровьем своих прихожан, а как учитель он преподает знание о целебных растениях, а способным к учению – начальные правила письма.

Самых развитых посылают в высшие школы, откуда впоследствии выходят низшие служащие.

Вся страна разделена на двадцать одну область, и во главе каждой имеется правитель с необходимым числом помощников; на нем лежит обязанность объезжать каждый месяц свою область для осмотра работ, разбирательства споров, а если понадобится, то и для наказания по закону.

Вы сами будете судить о существующем, благодаря Богу, порядке и о деятельности, налагающей на каждого работу сообразно с его способностями и не терпящей бездельников.

– Ты не сказал ничего о том значении, какое придано в твоем законодательстве искусствам, музыке и могучим силам красок, ароматов, – спросил Дахир, заметив, что Удеа задумался и замолчал.

– Должен признаться, что искусства играют пока довольно незначительную роль ввиду того, что раса мало развита для этого. Живопись стоит совершенно низко, а скульптура и архитектура обещают широкое развитие, и я забочусь, чтобы тщательно разработать эти два дарования.

Музыку, представляющую собою обоюдоострое оружие, я заключил в очень узкие рамки. Во время богослужения, в торжественные дни, для танцев по окончанию работ поют и играют на арфах; но мелодии очень немудреные, а ритм тщательно соразмерен со способностями народа, дабы не возбуждать преждевременно слишком много разнообразных восприятий.

Роль ароматов в нашем большом хозяйстве играют цветы. Выращивание их обязательно, и они всюду растут в изобилии; однако выбор сортов сделан с таким расчетом, чтобы запахи их производили лишь благотворное действие. Но в большом храме и здесь, во дворце, возделывают магические растения, пригодные для высшего посвящения. Так, недавно мне удалось вырастить любопытный и могучий кустарник, цветы которого поют, т.е. производят мелодичные вибрации и излучают свет; запах их

похож на дыхание и проникает в капельки росы. Однако окраску цветов я нахожу не вполне совершенной, а у капель сгущенного аромата недостает прозрачности. В этом отношении я, вероятно, что-нибудь упустил из виду и прошу вас, наставники и друзья, научить меня и просветить.

– Охотно дам тебе все указания для продолжения столь полезной и интересной работы, которую я весьма одобряю, – сказал Эбрамар.

– Благодарю. Работа эта доставляет мне наслаждение, и часто я искренне жалею невежд, для которых природа нема и мертва. Какой чудесной картиной наслаждается тот, кто постиг науку и развил свои пять чувств, кто способен воспринимать и видеть окружающее. Для него вся природа живет, каждая травинка дышит, излучает аромат, свет, и чем более изучаешь, тем более делаешь открытий и поражаешься неизменной мудрости Всемогущего.

Следующий день начался с посещения главного столичного храма, величественного и громадного сооружения, с квадратными колоннами у входа и внутри. Внутренность была украшена драгоценными предметами, а в Святая Святых находилось изображение Божества, скрытое от народа.

На улицах и в храме собирались густые толпы людей, падавших ниц на пути следования иерофантов, которых принимали за богов.

Посредине храма находился бассейн с водой, считавшейся освященной богами. Сюда приносили и окунали новорожденных, после чего нарекали их именами; эту же воду брали для лечения больных или окропления жилищ. Вообще в храме находили удовлетворение все духовные потребности народа.

Приятные и нежные ароматы наполняли святое место. При вступлении процессии Эбрамар поднял руку, и мгновенно загорелся огонь на всех треножниках.

Богослужение состояло из приношения цветов, плодов и других произведений земли, возлияния молока, вина и масла и гимнов во славу богов. Песнопения жрецов и жриц отличались величественной и серьезной мелодией и действовали успокоительно на присутствующих.

По окончанию религиозного обряда Удеа повел магов в школы посвящения, а царица его показывала тем временем магиням высшие женские школы, где она была верховной наставницей и где преподавались искусство пения и игры на арфе, нужные работы первоначальных ремесел и начальные сведения по оккультной науке.

– А теперь скажите, достопочтимые наставники мои, хорошо ли я усвоил ваши указания и не сделал ли больших упущений в столь мудром, начертанном вами для меня плане?

– От имени всех нас скажу тебе, сын мой, что ты мудро разрешил задачу воспитания молодого людского организма, – ответил Эбрамар. – И во многих отношениях сделал даже больше, нежели мы надеялись. Так, не выходя за пределы бережливости и скромности, подданные твои достигли изумительного совершенства в прядильном деле: ткани их превосходны по прочности и красоте. Также мы можем только похвалить прикладные искусства, глиняные изделия, крашение и т. д. Что же касается посадки фруктовых деревьев, то результаты ее превосходны. Например виденное нами в садах дерево с бессемянными плодами доказывает, с каким знанием и терпением выращивалось оно в течение долгого времени. Мне кажется, что ты имел в виду как образец банановое дерево нашей угасшей планеты; как и то, оно не может быть разводимо черенками, так же не имеет ни зерен, ни луковицы, а корень у него древовидный.

Одним словом, мы можем только похвалить твою работу. Твой набожный, скромный и деятельный народ, притом до боязни чистоплотный, просуществует долго, переживет любой другой, хотя и стоящий выше его относительно всякого рода комфорта и богатства.

Поэтому получи награду за свои вековые труды. С соизволения верховных иерофантов, возжигаю на твоем челе второй луч мага.

Глубоко растроганный, Удеа преклонил колени, и когда над челом его вспыхнул второй золотой луч, великий иерофант сказал дружески:

– Прими мое поздравление, первый божественный государь этого царства золотого века, воспоминание о коем будет жить в преданиях далеких времен, а сказания будут повествовать о том, что было время, когда народы благоденствовали и были безусловно счастливы, когда боги нисходили с неба, чтобы беседовать с людьми, поучать их и управлять ими.


Содержание:
 0  Законодатели : Вера Крыжановская  1  Глава вторая : Вера Крыжановская
 2  Глава третья : Вера Крыжановская  3  Глава четвертая : Вера Крыжановская
 4  Глава пятая : Вера Крыжановская  5  Глава шестая : Вера Крыжановская
 6  Глава седьмая : Вера Крыжановская  7  Глава восьмая : Вера Крыжановская
 8  Часть вторая Глава девятая : Вера Крыжановская  9  Глава десятая : Вера Крыжановская
 10  Глава одиннадцатая : Вера Крыжановская  11  Глава двенадцатая : Вера Крыжановская
 12  Глава тринадцатая : Вера Крыжановская  13  вы читаете: Глава четырнадцатая : Вера Крыжановская
 14  Глава пятнадцатая : Вера Крыжановская  15  Глава шестнадцатая : Вера Крыжановская
 16  Эпилог : Вера Крыжановская    



 




sitemap