Фантастика : Социальная фантастика : Глава девятнадцатая : Вера Крыжановская

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19

вы читаете книгу




Глава девятнадцатая

Как сказано было раньше, Шелом Иезодот со своими приспешниками удалился в сатанинскую крепость и повел там разгульную жизнь. Каждый день отовсюду приходили известия об успехах верующих и возрастании числа ренегатов в тревожных размерах, но Шелом только отшучивался, а на замечания советников и друзей презрительно отвечал: – Оставьте их! Чем больше будет ренегатов, тем скорее появится возможность покончить навсегда с ними. Вы ведь знаете, владыка любит запах крови и жареного мяса; крики и стоны этих мерзавцев, которые шкурой заплатят за свою низость, послужат ему приятной музыкой.

Вызывание могущественного демона, казалось, подтвердило мнение Шелома. Мрачный дух дал уклончивый ответ, и глава сатанистов продолжал беспорядочную жизнь. Но смута в народе наконец так усилилась, а убыль в партии сатанистов стала настолько чувствительной, что Шелом заволновался, находя, что настала минута действовать энергично. Начал он с того, что устроил торжественное вызывание Люцифера, и в качестве верховного жреца сатанинского культа Шелом лично служил и правил обряды. Князь ада явился, а на просьбу Шелома указать его верным слугам программу действий, ответил сначала мрачным язвительным хохотом, подхваченным, словно эхо, тысячами голосов. И Шелом содрогнулся, недоумевая… Почему смеялся страшный глава темных сил, был ли то смех радостный или глумливый? Когда утихла его зловещая веселость, демон приказал воздвигать свои статуи на больших площадях каждого города, слагать перед его изображением костер и жечь всех, кто откажется принести жертву и поклониться сатане. Жертвоприношения должны были повторяться трижды в день, а за это Люцифер соглашался помогать и поддерживать своих верных. Шелом решился действовать немедля и в тот же вечер со всем своим двором направился в Царьград. Ко всем областным правителям полетели депеши с приказанием безотлагательно начать преследование верующих по повелению самого Люцифера.

В течение ночи во всех сатанинских капищах царило большое оживление, а с восходом солнца из дворца Шелома выступило внушительное шествие; торжественно несли статую сатаны, и во главе процессии шел Шелом Иезодот, окруженный своими советниками и главными жрецами капищ сатанинских. Когда процессия вступила на большую площадь, та была уже полна народом. Вокруг престола, возведенного посредине и украшенного крестом, стояла огромная коленопреклоненная толпа женщин, мужчин и детей. Все давно прикрыли свою наготу белыми туниками и со слезами на глазах слушали проповедь женщины, стоявшей на ступенях, чтобы ее могли все видеть. Это была Таиса, привлекавшая массы своим восторженным словом и горячей верой. Чарующая красота молодой девушки была особенно блестяща в эту минуту, когда вся душа ее трепетала и выливалась в гармоничном голосе и вдохновенном взоре. Мягкие складки белой туники обрисовывали ее стройный стан, а в пылу увлечения проповедью покрывавшая голову вуаль спустилась с плеч, и масса пышных волос окутала ее золотистым ореолом. Шелом остановился как вкопанный, и жадными глазами впился в молодую проповедницу, словно парившую над толпой, как лучезарное видение.

– Мадим! – прошептал он, стискивая руку своего приспешника. – Вот женщина, которой я хочу обладать. Если дорожишь жизнью, позаботься схватить ее и доставить ко мне.

– Приказание твое будет исполнено, – с циничной улыбкой ответил тот. – О ней-то я и говорил тебе, указывая, что она вполне достойна заменить Исхэт! Не прав ли я был? Ха! Ха!

– Не знаю, сумеет ли она заменить Исхэт, но что она будет моей и умрет под моими лобзаниями, это верно! – ответил Шелом, продолжая путь.

Среди бывших на площади людей произошла паника при появлении сатанинской процессии; крича и толкая друг друга, толпа разбегалась в разные стороны. Но только часть успела спастись; остальных отбросили назад сторонники Люцифера, занявшие все прилегающие улицы. Крест тотчас же был сброшен и на престоле появилась статуя духа тьмы, перед которой сатанисты начали складывать огромный костер. Во время суматохи Мадим при содействии нескольких человек захватил Таису, которую связали и унесли во дворец Шелома. Но молодая проповедница была слишком любима и известна, чтобы исчезновение ее было незаметным; весть о том быстро долетела до Нивары, который взволновался и поспешил передать ее Супрамати. Тот спокойно выслушал его.

– Мой верный друг, тебя волнует весть, что она во власти Шелома, потому что тебе известна тайна, соединяющая нас; ты знаешь, что Таиса это Ольга. Но успокойся, я несомненно охраню ее своей астральной силой; кроме того, ее собственная великая вера послужит ей щитом, и Шелому никогда не удастся осквернить ее. А если он пошлет ее на смерть, это будет великим мученическим испытанием, которого ей не хватало, чтобы подняться до меня. Избавить же от этого я не властен, но любовь ее так сильна, а восторг так могуч, что она почти не ощутит ужаса смерти.

Таису заточили в одной из подземных зал шеломова дворца; это была круглая комната, убранная с мрачной роскошью, так как драпировка и мебель были черные, а лампа с потолка разливала кроваво-красный свет. На широком диване черного бархата лежала крепко связанная молодая девушка, без креста и одежды. На этом черном фоне ее белое девственное тело казалось мраморной статуей; волнистая масса золотистых волос рассыпалась по мозаичному полу. Стыд и страх объяли ее сердце, и она горячо молилась, с верою и умилением повторяя: «Боже Всемогущий, слабых и невинных Защитник, охрани меня, спаси от насилия нечистого, не допусти его осквернить меня! Дай мне умереть, славя Пресвятое имя Твое». Минутами она вздрагивала, как в лихорадке, от подвального холода и ядовитого воздуха.

Вдруг послышался легкий треск и потом слабый звон точно серебряного колокольчика, а в лицо ей пахнуло теплым и душистым воздухом. Минуту спустя невидимые руки перерезали связывавшие ее веревки, отерли ее лицо полотном, смоченным чем-то ароматичным и затем одели в тонкую полотняную тунику. Таиса встала, с радостью и страхом глядя на светлое облако, кружившееся перед нею и быстро сгущавшееся. В высокой стройной фигуре мужчины в белом Таиса узнала Супрамати и упала на колени.

– Учитель! Ты пришел освободить меня! – бормотала она, протягивая к нему руки.

– Нет, не освободить, дочь моя, а облегчить и ободрить. Вот крест, вместо отнятого у тебя; возьми эту чашу вина, ломоть хлеба и кружку с освященной водой. Каждый день ты будешь получать от меня такую провизию; а здесь не прикасайся ни к чему, ни к какой пище, зараженной сатанинским дыханием. – Он положил руку ей на голову, и она почувствовала, как по всему существу ее пронесся поток благотворной теплоты. – Теперь я могу оставить тебя, дитя мое. Ты вооружена; будь мужественна и тверда, а час награды близок.

Голубоватое облако заволокло фигуру мага, и он исчез. Таиса выпила вино, съела хлеб и почувствовала себя крепче. Потом она стала на колени на том месте, где появился Супрамати, и где ей казалось, что еще блестит луч голубоватого света. Забывшись в горячей молитве, она не замечала времени, и только резкий звук часов, бивших полночь, вывел ее из забытья. На Таису напала внезапная тоска. В слабо освещенной комнате со всех сторон слышался странный шум, царапанье, какое-то удушливое дыхание, и когда она решилась оглянуться кругом, то вздрогнула от ужаса: из всех темных углов появлялись и тащились к ней омерзительные существа, полулюди-полузвери, каких она еще не видала. Мертвенные лица их, обезображенные всякими страстями, были ужасны; горящие глаза впивались в Таису, а крючковатые когтистые руки тянулись к ней, пытаясь схватить ее. Таиса отступила к стене, на которой заблестел светлый крест, и прислонилась спиной; к груди она прижимала крест, данный магом и изливавший мягкий свет. Мерзкая толпа отхлынула, но зловоние, наполнявшее подземелье, давило грудь и кружило ей голову; но все-таки Таиса не теряла мужества и горячо молилась… Прошло, может быть, около часа, как вдруг против нее бесшумно отворилась дверь, и на пороге появился Шелом Иезодот; с минуту он стоял неподвижно, пожирая глазами девушку, а потом затворил дверь и подошел к ней, но в нескольких шагах снова остановился и глухо сказал:

– Брось этот крест; он мешает мне подойти, Таиса. Я не врагом прихожу сюда; я люблю тебя, как никогда еще не любил ни одну женщину, и ты будешь моей, потому что такова моя воля, а ей никто еще не мог противостоять. Но относительно тебя я предпочитаю не прибегать к насилию; с любовью моей вместе предлагаю тебе все наслаждения и земные богатства; раздели со мной трон мира. А теперь, повторяю, брось крест, который мешает мне прижать тебя к моему сердцу, сгорающему от страсти!

Таиса ничего не ответила; она опустилась на колени и, подняв крест, как щитом, прикрылась им, продолжая молиться. Шелом пришел в бешенство, голубоватые лучи креста причиняли ему невыносимую боль во всем теле, но животная страсть была сильнее боли. Со все нараставшей яростью требовал он, чтобы Таиса бросила крест, а так как та продолжала молчать, он выхватил стилет и собирался броситься, чтобы выбить из рук ненавистный символ, рискуя ранить ее. Но стилет вдруг полетел на землю, выхваченный невидимой силой, а сам Шелом повалился на пол. Обезумев от бешенства, он вскочил и началась омерзительная сцена. Чудовище это кидалось на Таису, стараясь схватить ее и каждый раз, когда он считал уже, что держит свою жертву, а руки его хватали ее полотняную тунику, между ними вырастала невидимая преграда, которая отталкивала его и валила на пол; он катался в судорогах с пеною у рта, изрыгая страшные богохульства и призывая на помощь демонов; и те появлялись в желтом, красном, зеленом блеске, но тотчас пропадали. Совершенно измученный наконец этой неслыханной борьбой, Шелом пополз к выходу, где слуги подняли, отнесли в его комнату, и он уснул.

Оставшись одна, Таиса благодарила Бога, так чудесно спасшего ее от рук нечестивца, и, усталая, села на диван. В эту минуту перед ней появилась светящаяся тень и отдаленный голос произнес:

– Спи без страха, тебя стерегут!

Полная веры и благодарности, Таиса улеглась на диване и крепко уснула. Когда она проснулась, то увидала на столе обещанные чашу с вином и ломоть хлеба. Подкрепив силы, Таиса стала молиться. Томительно тянулось время; Таиса слышала звон часов, но не могла дать себе отчета: день то был или ночь. Никто не приходил, никакой шум не нарушал окружавшей ее тишины. Вдруг в находившейся около Таисы нише послышался слабый треск пружины, в углублении открылась дверь, и появилась закутанная с головой темная фигура; когда она откинула плащ, Таиса узнала Исхэт.

– Скорей, бери этот плащ, и за мной. Я пришла освободить тебя и проведу известным мне потайным ходом, – торопливо объяснила она.

– Сестра Мария, ты осмелилась идти сюда, в самую пасть льва? Если бы он пришел и увидал тебя, то казнил бы страшной смертью.

– Я не боюсь смерти, а так как приближается конец света, я все равно должна умереть. Мученичество спасет мне душу, а ты будешь молиться за меня, потому что ты непорочная, и зловонное дыхание «проклятого» не должно коснуться тебя. Скорей, скорей, спешим!

Она закутала Таису в темный плащ, надвинула на голову капюшон, и обе они уже подходили к нише, как вдруг дверь распахнулась и в подземелье вошел Шелом в сопровождении нескольких человек.

– Смотрите, смотрите, две мышки вместо одной! – воскликнул он, одним прыжком очутившись около женщин и срывая плащ с одной из них. Таиса же бросилась к стене, где опять появился сияющий крест.

– Исхэт?! – вырвалось у Шелома, и он злобно захохотал. – Видишь, меня не обманула надежда увидать тебя, очаровательная супруга. И я застаю тебя на месте преступления, когда ты собиралась похитить мою небесную голубку! Ха-ха! Не ревнуешь ли ты, прекрасная Царица шабаша? Во всяком случае, новая твоя вера сделала тебя еще красивее, и, клянусь сатаной, тебя стоит взять обратно, чтобы вернуть в прежнюю веру.

Таиса затрепетала, чувствуя, какая адская злоба звучала в голосе Шелома и светилась в его глазах. Что будет с несчастной, рисковавшей жизнью и свободой ради ее спасения?… Но прежняя Исхэт нисколько не оробела, по-видимому; она была действительно прекрасна и сияла совсем иной красотой: приобретенные чистота и гармония преобразили ее черты, а побледневшее и похудевшее лицо одухотворилось; в простой тунике, с пышными заплетенными волосами, она казалась выше и стройнее прежнего. При словах Шелома большие черные глаза ее загорелись огнем; смерив страшного врага пренебрежительным взглядом, она прижала к груди крест и спокойно ответила:

– Ошибаешься, Шелом Иезодот! Никогда не возьмешь ты меня, потому что власти твоей надо мною более нет и ад уже не имеет для меня значения. Ты можешь отнять у меня только жизнь; душа же моя принадлежит Богу.

– Только жизнь! Однако, милая, ведь много существует способов лишать жизни, и между ними есть пренеприятные, между прочим, – быть изжаренной заживо, – возразил Шелом со злоб-

ным смехом. – Покамест мы поместим тебя в надежное место и посмотрим, не сделают ли тебя благоразумнее голод, жажда и другие удовольствия. По счастию, нет недостатка в средствах убеждения, а они ломали людей посильней тебя, – прибавил он презрительно и давая знак двум мужчинам взять ее. Исхэт быстро отступила, поднимая над головой крест.

– Я сама пойду, не прикасайтесь ко мне! – сказала она, подходя к Таисе. Та поцеловала ее и шепнула на ухо:

– Будь тверда, Мария, тебя поддержат!

Исхэт послала ей прощальный привет и поспешно вышла в сопровождении двух люцифериан. Опять Шелом и Таиса остались вдвоем.

На этот раз страшный чародей явился во всеоружии своей черной науки. Не подходя к ней, он окружил ее маленькими треножниками, на которых вскоре запылали травы и порошки, распространявшие удушливый запах; а Шелом тем временем произносил вызывания, и на его призыв из пространства выходили отвратительные существа, образовавшие полукруг, и медленно, но уверенно приближались к Таисе; они кричали и корчились под лучами креста, как под ударами бича, но все ползли вперед. Сердце Таисы чуть не разрывалось от ужаса, но она храбро боролась со страхом и вера ее не ослабевала; лишь когда страшные рожи демонов подошли ближе, а руки с когтями тянулись к ней, она вдруг подумала о Супрамати, и с уст ее сорвался горячий призыв:

– Учитель, приди мне на помощь! В ту же минуту из пространства явилось светлое облако, которое словно прозрачным шаром прикрыло девушку, а точно отброшенная бурным ветром адская свора сплотилась с ревом позади Шелома. Тщетно потрясал он своим магическим мечом, чертил знаки и произносил сильнейшие заклинания; но искры, вылетавшие из меча, отскакивали от светящегося шара, точно он был бронзовый, и некоторые попадали обратно в Шелома, причиняя ему болезненные ожоги и раны. Такое сопротивление и вместе с тем поражение его магической силы до бешенства возбудили страсть и задели самолюбие Шелома. Рыча, как дикий зверь, с пеной у рта и весь в крови, он с отчаянием бросился на светящийся шар, ударился об эту неосязаемую, казалось, преграду и в судорогах полетел на пол. Когда он поднялся через несколько времени, смертельно бледный и дрожа всем телом, то, шатаясь, направился к выходу; в дверях он обернулся и, грозя сжатыми кулаками, хрипло прокричал:

«Тварь поганая, игрушка трижды проклятого индуса, погоди! Я отомщу тебе и придумаю такую смерть, от которой ад содрогнется!…

Исхэт заперли тоже в подземную залу, но пустую; куча сена служила постелью, а посредине подземелья стоял каменный стол с блюдами, корзинами и бутылками вина. Несмотря на голод и жажду, молодая женщина не притронулась к поданному угощению, уверенная, что во все эти кушанья были подмешаны опасные возбуждающие средства, могущие погубить ее. Страшный голод и жажда начали терзать ее видом приготовленного кушанья и ароматом вина; но Исхэт храбро боролась и с мучением, и с соблазном, ища поддержки и силы в молитве. За отсутствием часов и вследствие полумрака в подземелье Исхэт не могла дать себе отчета, сколько времени находилась в плену; но, чувствуя, что слабеет, она легла на постель и закрыла глаза, пробуя сосредоточиться, чтобы продолжать молитву, прося смерти как избавления. Вдруг она услышала легкий шум и знакомый голос, звавший ее: «Сестра Мария!» Она вскочила и, онемев от изумления, увидала Нивару, доброго, смелого ученика Супрамати, стоявшего перед нею с улыбкой и с корзиночкой в руке.

– Вот провизия, сестра Мария, подкрепись и спрячь остатки. Верь, надейся и молись: мы думаем о тебе и скоро ты будешь освобождена, – сказал он нежно, исчезая таким же непонятным образом, как и появился.

В городах и деревнях происходила теперь настоящая охота на верующих. Вооруженные шайки рыскали по улицам и дорогам, задерживая всех, кого считали «обращенными», таща их в тюрьму, а потом к жертвеннику сатаны. Всюду происходили раздирающие душу сцены; крики и вопли стояли в воздухе. В тюрьмах и перед кострами пытали и убивали, чтобы принудить несчастных принести жертву демону, и, к сожалению, случаи отступничества были многочисленны, потому что плоть немощна, и лишь очень сильные души спокойно и бесстрашно шли на смерть или переносили пытки со стойкостью первомучеников. Человечество, казалось, обезумело; улицы походили на поле битвы, время точно отодвинулось назад, и палачи Шелома Иезодота могли бы еще поучить палачей Диоклетиана и Нерона. Появились даже архаичные орудия пытки, а мужчины и женщины, обезумев от страданий, рычали под кнутами и железными клещами, проклиная демонов и в отчаянии призывали Бога и Христа. Некоторые слабели и приносили жертвы сатане, другие оставались тверды, и когда с наступлением ночи загорался гигантский костер, их тащили туда под рукоплескания и дикие крики озверелой толпы. Среди небольшого, правда, числа тех, кто спокойно и с горячей верой всходил на костер, всегда был священник, и когда осужденные с блиставшими восторгом глазами падали на колени и со всех сторон начинало трещать пламя, неведомый священник предлагал им большую чашу, заставляя выпить глоток светившейся влаги.

Клубы дыма скрывали от зрителей дальнейшее, и одно странное обстоятельство, повторявшееся, однако, ежедневно и везде, начинало возбуждать тревогу и любопытство. Каждый раз, когда горел костер, разражалась буря, гремел гром, а ветер разгонял пламя и к небу поднимались столбы такого черного и густого дыма, что он представлял собою как бы стену. Огонь пожирал все, и никогда не находили ни одной кости мучеников…

Несколько дней уже температура становилась все более неприятной; воздух был тяжел, густ и насыщен едким ароматом, который давил дыхание; сквозь стального цвета серое небо не проникал ни один луч солнца, и было что-то зловещее в этом бледном сумраке. Но каков же был ужас людей, когда раз поутру вовсе не наступило рассвета; часы показывали уже полдень, а мрак не только не рассеивался, а становился все темнее, точно черный свод опустился над землей. Не видно было ни одной звезды на небе, а электрические огни, освещавшие этот сумрак, странно мерцали, давая то зеленые, то красные, то желтые или фиолетовые отблески. Какое перо в состоянии описать безумный страх населения? Люди бросали работу и покидали жилища; оцепеневшая толпа собиралась на улицах, с дрожью смотря на чернильного цвета небо и с трудом дыша в густом, тяжелом воздухе. Люди не помнили такого явления; оно не предвещало ничего хорошего. Уж не предсказанная ли пророками и верующими катастрофа зловеще предупреждает о себе? Убеждение в неизбежной предстоящей опасности появилось у всех и заставляло с отчаянной болью биться сердце. Тысячи голосов гудели, как волны разъяренного моря, и инстинкт самосохранения внушал людям искать убежище там, где казалось возможнее всего найти его. Одни бежали в астрономические обсерватории, другие бросались ко дворцу Шелома Иезодота. Он, сын сатаны, должен суметь устранить опасность. Часть людей шла в сатанинские капища, казавшиеся еще страшнее своей черной массой в этом бледном сумраке; значительная же часть мужчин и женщин кинулась ко дворцу индусского принца, и растерянная толпа остановилась в замешательстве перед жилищем Супрамати: все двери были настежь открыты. Когда самые отважные решились войти внутрь дворца, то увидали, что великолепное жилище было пусто, и все было открыто. В большой, освещенной удивительным голубоватым светом зале виднелся огромный черный крест и на нем распятый Христос с терновым венцом на голове; в чертах Божественного лица Его запечатлелось выражение грусти и истинного милосердия; снопы лучей окружали голову Спасителя. Онемев от горести и страха, смотрела толпа на Того, от Кого отрекалась, Кого поносила, Чье имя было поругано, а священные заветы отвержены. Так вот что оставил им великий индус – образ Искупителя, Сына Божьего, Который на кресте молился за палачей Своих! А принц и все обитатели дворца исчезли так же, как исчезли везде проповедники, престолы, на которых блистал крест, и где клубами возносился ладан. С криками, стонами и рыданиями наполнявшая залу толпа пала на колени; растерянные взоры искали помощи у Божественного Существа; на бледных искаженных лицах виднелся безумный страх перед ужасным приближавшимся часом.

В это время в природе произошло новое явление. Глубокая тьма сменилась фиолетовым светом, который точно траурным покрывалом одел осужденную землю, ее роскошную растительность, грандиозные постройки и шумную метавшуюся во все стороны толпу.

Во дворце Шелома тоже теснились сатанисты, пришедшие просить помощи и совета у своего страшного владыки. А на площади рычала обезумевшая толпа, требуя, чтобы сын сатаны дал отчет и очистил атмосферу. Бледный и хмурый, стоял Шелом Иезодот у открытого окна, мрачным взором глядя на фиолетовое небо и тяжело вдыхая густой воздух, насыщенный едким,

незнакомым ароматом, от которого кружилась голова. Быстро что-то решив, он обернулся к стоявшему позади бледному и дрожащему Мадиму.

– Прикажи немедленно отвести на костер всех остальных пленников, в том числе Исхэт с Таисой, и объяви народу, чтобы шли на место казни. Я же иду в главный храм принести жертву отцу и просить его помощи и совета.

Мадим бросился исполнять полученное приказание и сказал народу речь. Часть собравшихся разошлась: одни к месту, где стоял большой костер, а другие к главному храму, куда должен был прибыть Шелом; большинство же не сдвинулось с места, продолжая кричать и грозить.

Известие о том, что индусский принц исчез и дворец его опустел, разнеслось всюду и довершило всенародный ужас. Если великий маг удалился, значит, опасность неминуема и ужасна, – говорили люди. Тысячи вариантов и предположений высказывались относительно места, куда индус мог скрыться.

Спустя час по улицам города проследовало печальное шествие. Во главе осужденных шли Исхэт и Таиса с крестами на груди. Ввиду того, что местами освещение погасло, а зажечь его не удавалось, то сопровождавшие шествие люди несли факелы, и свет их также принял странный фиолетовый оттенок, придавая всем предметам мрачный вид. Осужденные шли на казнь мужественно и спокойно и хором пели священный гимн. А на площади толпилась взволнованная, беспорядочная масса народа. Дойдя до громадного костра, осужденные обняли друг друга и потом стали один за другим всходить на помост; в ту минуту, когда очередь подходила к Таисе с Исхэт, Мадим в сопровождении нескольких мужчин проложил себе путь и объявил, что владыка приказал отвести Таису в храм. Не протестуя, обе они горячо обнялись, и Исхэт взошла на костер; Мадим же тем временем связал и увел Таису. Когда пламя с треском взвилось в воздухе и облака дыма скрыли от толпы осужденных, стоявших на коленях и продолжавших петь молитвы, вдруг среди них появился человек в белом, с золотой чашей в руках. Это был Нивара.

– Братья и сестры! – сказал он. – Чтобы избавить вас от мучительной смерти в огне, наставники шлют вам напиток, который лишит вас жизни. – Он подошел к Исхэт и протянул ей

чашу, которую та, не колеблясь, хотела взять. – Выпей глоток, – сказал Нивара, – я поддержу чашу.

– Сейчас, брат мой. Но так как я здесь – самая преступная, то прошу тебя дать мне братский поцелуй в доказательство, что ты не презираешь меня. Скажи учителю, что я благодарю его и благословляю за спасение моей души и умоляю не покидать меня в пространстве.

– Именем его обещаю тебе это, – ответил Нивара, целуя молодую женщину, которая отпила из чаши и минуту спустя опустилась как подкошенная.

Быстро обходил Нивара всех осужденных, и те с жадностью пили и падали мертвыми, как Исхэт. Как часто случалось при массовых казнях, в это время началась гроза, глухо гудел гром, но молнии не было, и лишь промежутками налетали порывы ветра. Дым поднимался до того густой, что, казалось, тушил огонь, и за этой как бы пеленой спустился над местом казни воздушный корабль; в мгновение ока тела осужденных были погружены, а затем судно взлетело в воздух, как птица, и исчезло во мраке.

В главном капище Люцифера, у подножия гигантской статуи царя ада стоял Шелом Иезодот, окруженный сатанинскими жрецами и испуганной толпой, искавшей помощи и спасения у страшного чародея. Шелом готовился к великому жертвоприношению, и все кругом было наполнено неприятным, удушливым запахом от горевших на треножниках смолистых трав. Волосы Шелома были повязаны красной лентой с каббалистическими знаками; в одной руке он держал сатанинские вилы, а в другой кинжал с длинным и тонким лезвием; наблюдая за приготовлениями, он жадно вглядывался в то же время на дверь, через которую должны были ввести Таису. Даже смертельная, грозившая Земле опасность не могла заглушить возбужденную в нем животную страсть к молодой девушке, и воспоминание о его тщетных попытках овладеть ею кидало его в дрожь. В неистовстве своем обдумывал он, какую бы изобрести пытку, чтобы заставить негодную побольше страдать, прежде чем она будет принесена в жертву сатане и кровью своей оросит ступени жертвенника. Все присутствовавшие зажгли розданные им черные восковые свечи, и дикое нескладное пение раздалось под сводами в ту минуту, когда появился Мадим, таща за собой связанную, обнаженную и без креста на груди Таису. Но распущенные длинные волосы окутывали ее словно мантией и прикрывали ее наготу, а голову окружал широкий светлый ореол. Девушка была, спокойна; бесстрашный взор ее равнодушно и презрительно скользнул по лицу служителя зла, пожиравшего ее горевшими страстью глазами.

– В последний раз спрашиваю тебя, упрямая тварь, хочешь ли ты добровольно поклониться Люциферу и принести в жертву ему свою невинность! – хриплым голосом выкрикнул Шелом.

– Нет. Душа моя принадлежит Богу, а с телом да будет то, что угодно Его Святой воле. Убивай меня скорее, антихрист, чтобы я не видела более окружающих тебя людишек, и кровь моя да очистит это проклятое место, – мужественно ответила Таиса.

– Прежде ты будешь принадлежать мне! – со зловещим хохотом ответил Шелом и, кинувшись на нее, повалил на землю, а затем схватил за волосы и потащил к статуе.

– Господи Иисусе, спаси меня! – вырвалось у Таисы. И в то же мгновенье Шелом, словно под ударом хлыста, отскочил и выпустил свою жертву. Бешеная ярость овладела им. С искаженным судорогой лицом, с налитыми кровью глазами и с пеною у рта бросился он снова на Таису.

– Издыхай и молчи, ублюдок Неба! – закричал он, вонзая свой нож по рукоятку в грудь молодой девушки, упавшей, не испустив ни звука.

Из раны, откуда Шелом вырвал оружие, фонтаном брызнула алая кровь, и опешившие от изумления присутствующие увидали, что кровь эта фейерверком вспыхнула в воздухе и потом огненной пеленой спустилась на труп. В то же время под сводами развернулось удивительное зрелище. Вверху парила Таиса, окруженная прозрачными существами, которые огненными струями отсекали последние связывавшие ее с материей нити. Затем духи стихий приподняли девушку, словно легкое гонимое ветром облачко, и лучезарное видение унеслось, как метеор, а храм в это время наполнили гармоничные звуки пения сфер, от которого присутствовавшие сатанисты пошатнулись и завыли от боли, а поверженный на колени Шелом, казалось, задыхался. Когда стихла паника, стало видно, что от тела Таисы осталось лишь немного пепла, который невидимой пылью рассеялся затем в воздухе; базальтовая же статуя Люцифера треснула по всей высоте.


Содержание:
 0  Смерть планеты : Вера Крыжановская  1  Глава вторая : Вера Крыжановская
 2  Глава третья : Вера Крыжановская  3  Глава четвертая : Вера Крыжановская
 4  Глава пятая : Вера Крыжановская  5  Глава шестая : Вера Крыжановская
 6  Глава седьмая : Вера Крыжановская  7  Глава восьмая : Вера Крыжановская
 8  Глава девятая : Вера Крыжановская  9  Часть вторая Глава десятая : Вера Крыжановская
 10  Глава одиннадцатая : Вера Крыжановская  11  Глава двенадцатая : Вера Крыжановская
 12  Глава тринадцатая : Вера Крыжановская  13  Глава четырнадцатая : Вера Крыжановская
 14  Глава пятнадцатая : Вера Крыжановская  15  Глава шестнадцатая : Вера Крыжановская
 16  Глава семнадцатая : Вера Крыжановская  17  Глава восемнадцатая : Вера Крыжановская
 18  вы читаете: Глава девятнадцатая : Вера Крыжановская  19  Глава двадцатая : Вера Крыжановская



 




sitemap