Фантастика : Социальная фантастика : Глава двадцатая : Вера Крыжановская

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19

вы читаете книгу




Глава двадцатая

В горах Гималаев, во дворце Супрамати шла лихорадочная деятельность: там готовились к последней общей братской трапезе на осужденной Земле.

Из всех святилищ мира, пещер Св. Грааля, из таинственных склепов пирамиды собрались дети света, чтобы сесть на воздушные суда, которые должны были перенести их на поле будущей деятельности. В воздухе колыхались уже воздушные гиганты таинственной флотилии. Молодые адепты в белом одеянии нарвали охапки цветов в своих роскошных садах на украшение дверей и столов, приготовленных в обширных залах и уставленных предметами неведомого стиля, архаическими памятниками тоже угасшего мира, прибывшими с первыми законодателями на эту теперь умиравшую Землю. Особенно замечателен был стол для высших магов; на скатерти, затканной серебряными нитями, была широкая кайма, унизанная драгоценными камнями, изображавшими невиданные на земле цветы, плоды, птиц и насекомых. Работа была искусная и несравненная; это чудесное произведение могли создать лишь руки бессмертных, живших вне времен. В этом избранном приюте науки те фиолетовые сумерки, которые покрывали теперь повсюду землю, здесь сменились бледным полусветом, напоминавшим лунный и окутывавшим покровом таинственности волшебный пейзаж с его роскошной растительностью и бившими фонтанами.

Пещера, где когда-то положили тело Ольги, была опять открыта; вдоль аллей, которые вели к ней, выстраивались рядами дети магов в белых туниках, а изнутри сверкали лучи ослепительного света. Внутренность склепа представляла удивительное зрелище. Там собрались все бывшие налицо маги, совместно с братством Грааля; с одной стороны стояли мужчины, с другой женщины, прекрасные, как небесные видения. Посредине помещался широкий и довольно глубокий овальный бассейн из серебристого металла, налитый какой-то странной жидкостью вроде ртути, которая волновалась и отливала всеми цветами радуги. Над бассейном парил золотой крест. Подле бассейна на золотом диске стоял Эбрамар в священном облачении, а около него полукругом шесть магов, подобно ему украшенных пятью

ослепительными лучами и присвоенными их высокому сану сияющими на груди знаками. На ступенях ниши, где было смертное ложе Ольги, стоял Супрамати в одеянии рыцаря Грааля, а внизу ступеней, как два почетных стража, Дахир и Нарайяна. Покрывало с почившей было снято, и, несмотря на протекшие века, тело имело вид спящей, и лишь мраморная бледность да застывшее на ее прелестном лице странное выражение указывали, что то был труп. Царило глубокое молчание; когда же Эбрамар поднял свой меч, тотчас же раздалось величественное и невыразимо мягкое пение. Минуту спустя донесся глухой шум, точно бурные волны бились об утес, и под сводами, окруженное прозрачными группами духов стихий, явилось большое пламя, окутанное серебристой волнующейся дымкой. Точно притягиваемое высшей силой, пламя это сосредоточилось на конце меча Эбрамара. В ту же минуту Супрамати поднял тело Ольги и погрузил его в бассейн. Наполнявшая его странная жидкость вскипела, подернулась серебристой пеной и затем с невероятной быстротой словно всосалась в безжизненное тело. Эбрамар опустил волшебный меч, и волнующееся пламя исчезло в полуоткрытых устах трупа. Сверкая взором и воздев руки, властным голосом маг произнес:

– Властью, присвоенною мне как магу пятой ступени, повелеваю тебе, тело плоти, сочетаться с этим очищенным, обновленным пламенем и вернуться к долгой и славной жизни, которую ты, душа Ольги, заслужила своим стремлением к истине!

По мере того как он говорил, тело молодой женщины вздрагивало, теряя, видимо, оцепенение, и принимало розовый оттенок; затем вокруг светлой головки образовалось широкое золотистое сияние, большие голубые глаза открылись и смутно оглядели присутствующих, но, увидав Супрамати, мгновенно вспыхнули бесконечной любовью. Он же тем временем поднял ее из бассейна, поставил на ноги и потом отошел, а воскресшую окружили женщины братства Грааля. Нара первая поцеловала ее, потом помогла ей сменить бывшую на ней одежду на тунику из блестящей материи, словно осыпанную бриллиантовой пылью, на шею повесила алмазный крест с чашею над ним, а на голову надела венок из светившихся цветов. Когда окружавшие ее женщины отошли, Ольга осталась одна и стояла взволнованная, с опущенными глазами; она была действительно прекрасна, как небесное видение. Одухотворенное лицо ее отражало смущение и счастье; распущенные волосы покрывали ее, точно золотистой мантией, а над склоненной головой сиял мученический венец. Когда к ней подошел, дружески улыбаясь, Эбрамар, она опустилась на колени и, схватив руку мага, прильнула к ней губами. Эбрамар поспешно поднял ее, поцеловал, поздравил и благословил; потом вложил ее руку в руку Супрамати и сказал своим звучным, металлическим голосом:

– Смертью лишилась она тебя, смертью же вновь обрела. Ценою долгих усилий, тяжких испытаний она достигла степени очищения, которое позволяет ей быть и оставаться надолго связанной с тобою. Возвращаю тебе твою верную подругу.

Ольга подняла голову и с тревогой взглянула на Супрамати, ответившего взглядом горячей, глубокой любви. А когда он привлек ее к себе и поцеловал, лицо Ольги озарилось выражением несказанного счастья.

– Теперь, Ольга, смотри, вот – Айравана, он тоже хочет поцеловать тебя, – сказал Супрамати, указывая на красивого юношу, подошедшего к ним и смотревшего на них радостным, любовным взглядом.

– Айравана?! Я оставила его совсем маленьким, а теперь наш крошка – молодой человек! – воскликнула Ольга, рассматривая его, волнуемая счастьем и материнской гордостью. Она страстно обняла сына и осыпала поцелуями.

Маги с улыбкой любовались трогательной сценой. Ольга заметила это и, протягивая к ним сложенные руки, сказала в порыве восторженной благодарности:

– О дивные наставники! Позвольте мне поблагодарить вас за поддержку, оказанную во время моей работы очищения. Что значат вынесенные страдания, тоска разлуки, жизнь, полная испытаний и умерщвления плоти в сравнении с этой минутой сверхчеловеческого счастья, светлой минутой любви, когда ясно чувствуешь все великое значение победы духа над плотью. Слава Творцу, великая благость Которого превращает нас из гадких и жалких гусениц в светлых бабочек, способных понимать и любить Его.

– Всякий труд, дочь моя, носит в себе награду, и нет более чистой радости, как сознание твердо вынесенных испытаний, – возразил Эбрамар, приближаясь. – А теперь еще раз поздравляю тебя, желаю счастливого вступления в наше братство законным его членом и даю тебе братский поцелуй.

Он поцеловал и Супрамати, а потом к ним поочередно подходили все члены собрания. С особенной радостью и нежностью обняли их Нара, Эдита, Дахир и Нарайяна.

После поздравления все вышли из пещеры и отправились во дворец, где была приготовлена прощальная трапеза, последнее пиршество на умиравшей родине, с которой они расставались навсегда. Обед прошел в молчании, все лица были серьезны и задумчивы, на всех лежала трагическая тяжесть прошлого и громадность предстоявшей работы в будущем. По окончанию скромного обеда все маги вышли на обширную площадь перед дворцом, где собрались все верующие, спасенные миссионерами и доставленные сюда, чтобы устроить их отправление под наблюдением молодых адептов и магов низших степеней. Смертельно бледные, в белых туниках, они тревожно жались друг к другу. В первом ряду стоял молодой ученый астроном, обращенный Дахиром. Верховный маг вошел в толпу и обратился с речью, поясняя, что твердость в вере спасла их от гибели, но что эту сохраненную им жизнь они должны посвятить добру и полезному труду.

– На новой земле, где вы будете смиренными пионерами прогресса, никакой отрицатель не поколеблет своими измышлениями и софизмами вашу веру и не остановит нас в труде по очищению. А теперь, дети мои, помолитесь в последний раз на Земле, где вы родились, и мы помолимся с вами.

Все опустились на колени, адепты и посвященные запели гимн и прочли молитву, которую толпа повторила, судорожно рыдая. Затем, благословив распростертую толпу, маги удалились, а остались лишь адепты и ученики, наблюдавшие за посадкою на суда. Путешественники были разбиты на группы. И сверху поочередно стали спускаться воздушные колоссы, на которые всходили отъезжавшие. Некоторые от страха не могли двигаться и их пришлось нести, настолько они были подавлены ужасом и отчаянием; да и вообще, едва только судно было наполнено, наблюдавший за посадкой посвященный предлагал пассажирам чашу подкрепляющего вина, которое повергало их почти мгновенно в сон, тянувшийся все время переезда.

Ольга и Супрамати отправились в свои прежние покои. В первый раз после многовековой разлуки очутились они вдвоем и вышли на террасу с видом на сад, задумчиво любуясь волшебной красоты картиной, несмотря на странный, озарявший ее свет; душа их была полна тихой гармонии.

– Итак, мы соединены навсегда, дорогая моя, и я читаю в твоих глазах, что ты вполне счастлива, – сказал Супрамати, улыбаясь и прижимая ее к себе.

– Да, Супрамати, счастье мое безоблачно с минуты, когда я не заметила в твоих глазах сожаления о том, что я, а не Нара, буду твоей подругой. Ведь она намного выше меня.

– Нара принадлежит Эбрамару, – с улыбкой качая головой, ответил Супрамати. – Она – его творение, он сформировал ее душу. Как мудрый и хороший садовник, веками трудился он, чтобы довести до полного расцвета этот цветок, преподавая ей науки и возвышая ее до себя, потому вполне справедливо, что ему и награда. Нара остается моим верным другом, потому что много сделала для меня. Она открыла слепые глаза жалкого Ральфа Моргана; из любви к ней поднимался я по ступеням знания, любовь же направила меня следовать за ней в лабиринт оккультных наук, наконец, желание сделаться достойным ее придало мне необходимые силы и упорство в нашей трудной работе. То же чувство любви, таившееся в глубине ее существа, влекло Нару идти за Эбрамаром, как и ты, Ольга, трудилась и страдала из любви ко мне. Все держится и связуется любовью, это – притягательная золотая нить силы и тепла, которая облегчает тяжесть испытаний, утомление духовным трудом, помогает всходить по крутой и узкой лестнице совершенного знания. Один Бог, по бесконечному милосердию Своему, мог одарить свои создания вместе с бессмертной душой и этой гигантской силой, которая горит уже божественным огнем в насекомом или в птице, родительской любовью заставляя биться их крошечное несовершенное сердечко. Тем, кто обладает любовью в ее высоком и чистом понятии, держит светильник во тьме, теплоту в окружающем его холоде. Те же, кто лишены этого священного огня, кто не умеет любить, те отвержены, и бремя их вдвойне тяжело; мрак застилает их дорогу, они одиноки, они спотыкаются без путеводной руки, сердце их не источает ничего, кроме вражды или возмущения, и они сами осуждают себя на тяжкое преступление. Теперь – великая минута, Ольга; мы проводим последние часы на Земле, бывшей нашей колыбелью; скоро войдем мы в воздушное судно, которое унесет нас в мир, где мы сложим, наконец, бремя плоти.

– Я иду с тобою, и там, где ты будешь, там – моя отчизна и счастье, – ответила Ольга, склонив голову на плечо Супрамати. – А увидим мы катастрофу?

– Да, но издали, через оптические стекла на судне. Настало минутное молчание, но вдруг Ольга выпрямилась и спросила с видимым сожалением:

– Супрамати, а что сталось с моими любимцами, белым слоном и твоим ньюфаундлендом? Ты говорил мне как-то, будто им тоже дана первородная эссенция, значит, они живы? Не жестоко ли покинуть их здесь, на страшную смерть?

– Успокойся, – и Супрамати улыбнулся. – Наши верные друзья следуют за нами, только усыпленные и в таком состоянии, чтобы уничтожить их вес. На новом месте они проснутся и придут поздороваться со своей хозяйкою, а затем… – он засмеялся, – через несколько миллионов лет найдут там кости «неизвестного» животного, представителя совершенно исчезнувшей породы. Теперь идем, дорогая. Тебе предстоит выдержать последнее испытание. – Он опять подвел ее к столу подле кушетки и, взяв хрустальный кубок, протянул его Ольге. – Прими из моей руки чашу жизни, которая делает тебя моей подругой до конца моей телесной жизни.

– Это жизненный эликсир? – спросила Ольга и на утвердительный знак мужа залпом выпила.

Произошло обычное явление, и Супрамати уложил Ольгу на диван, прикрыв приготовленным шелковым одеялом, а потом отошел к перилам и глубоко задумался. Пока Ольга спала последним сном на умирающей Земле, давшей ей свой последний дар – почти бессмертную жизнь, во всем дворце шла лихорадочная деятельность. Люди с бронзовыми лицами спешно укладывали в странные мешки из эластичной фосфоресцирующей материи архаические драгоценные предметы, служившие на последнем братском пиршестве магов. Весь этот багаж был сложен на большие воздушные суда без окон, предназначенные для земных архивов или багажа пассажиров и имевшие одну лишь каюту на носу – для механиков и их помощников. Когда последний тюк был уложен, рабочие пали ниц, облобызали Землю и затянули мрачную, жалобную мелодию; слезы текли по их бронзовым лицам и сильные тела их судорожно вздрагивали от тоски в минуту последнего прощания. Мрачные, поникнув головами, вошли они затем на багажные суда, входные отверстия которых закрылись герметически, а самые суда вытянулись в линию ожидания кораблей магов.

На судне Эбрамара собрались его друзья, ученики и все те, кто был ему близок; потом вход наглухо закрылся, и внутри включились аппараты, дававшие живительный аромат, заменявший привычный чистый воздух. В большой продолговатой зале посреди корабля был объемистый резервуар с серебристой жидкостью, и оттуда исходил голубоватый пар, распространявшийся всюду внутри странного судна и производивший впечатление освежающего ветерка. Все разошлись по назначенным каютам; но по приглашению Эбрамара Супрамати с Ольгой и двумя сыновьями, Дахир с семейством и Нарайяна собрались в его более просторной каюте. В наружной стене было довольно большое отверстие, закрытое толстым выпуклым астрономическим стеклом особого состава, позволяющим видеть на дальние расстояния. У этого своего рода телескопа стояли Эбрамар с друзьями, и глаза их прикованы были к далекой уже планете, бывшей их колыбелью. Там продолжал клубиться дым, принимавший мало-помалу вид огромной широкой ленты, которая развертывалась и уходила в пространство.

– Приближается последняя минута. Смотрите, развертываются астральные клише и уходят в архивы Вселенной, – сказал Эбрамар тихо, сжимая руку Нары, которая, обливаясь слезами, положила голову ему на плечо.

Глаза всех были влажны и сердца подавлены, а взоры остались прикованными к маленькому умирающему мирку, окруженному теперь кровавым, точно зарево, ореолом, постепенно бледневшим в отдалении. С головокружительной быстротой продолжали свой полет корабли. Точно стая падающих звезд, рассекала атмосферу и исчезала в бесконечности таинственная серебристая флотилия, уносившая прошлое одного мира и будущее другого.

Когда несколько успокоилось собрание сатанистов, свидетелей смерти Таисы и магического видения – исчезновения ее духа, а Шелом очнулся от обморока при падении на землю, снова возбужден был вопрос – вызвать Люцифера и просить его о помощи. Но теперь вокруг Шелома Иезодота стояли уже не покорные, верные до фанатизма слуги и преданные советники. Эти люди с бледными лицами и страшными, угрожающими взорами уже не просили, а требовали от него спасения; то были судьи и враги.

– Ты называл себя Антихристом! Хвастался, будто ты – «сын сатаны», так докажи нам это, спаси нас. Пророки предсказывали конец света, а ты убаюкивал нас обещаниями несметных богатств и бесконечной жизни, – рычали сотни голосов, и разъяренная толпа обступила Шелома, угрожая разорвать его.

Но бешеная энергия этого темного человека не была еще сломлена. Подняв в одной руке вилы, а в другой окровавленный нож, он произнес заклинание, и вокруг него появилось черноватое пламя, а толпа в ужасе отступила.

– Безумцы! Вместо того чтобы умолять, вы смеете грозить владыке тьмы! Ему подчинена она, и он один может ее рассеять. Я буду вызывать его, а вы поддержите меня!

Он подошел к статуе Люцифера, мрачно глядя на зиявшую трещину и расколотое лицо идола. Но быстро затем оправившись, он трижды ударил в землю сатанинскими вилами и стал вызывать.

– Сатана, отец мой, приди к нам на помощь! – вопил он диким голосом. – Мы принесли в жертву тебе эту Землю! К ногам твоим мы привели миллионы душ, совратив их с пути Истины! Мы насытили воздух кровью жертв в честь тебя! Мы вскормили и вернули к жизни тысячи ларвов! Теперь, в этот великий час, мы призываем тебя и просим о помощи, на которую имеем право…

– Ты молчишь?! Признайся тогда, кто сильнее, ты или Тот… Значит, ты лгал, обманывал нас, вел к погибели и покинул в минуту смертельной опасности? Отвечай! – вдруг закричал он, вне себя, и присутствовавшие, как безумные, кричали за ним: – Отвечай! Отвечай, сатана!…

Этим крикам вторили отчаянные вопли снаружи и сливались в зловещий хор. Но князь тьмы оставался безмолвен. Вдруг почувствовался подземный толчок, раздался раскат грома, стены затрещали и зашатались, Земля поколебалась волнообразно со страшным грохотом, часть здания обрушилась и вместе со статуей Люцифера исчезла в широком провале, из которого вырвались пламя и дым. Опрокинутые силой толчка, сатанисты валялись под обломками; но как только прошло первое оцепенение, страх вернул им силы и с великим трудом, среди полной темноты выбрались они наконец на улицу, но там ожидал их не меньший ужас… Прежний фиолетовый свет теперь угас и сменился густым мраком, сквозь который минутами сверкали красные, желтые, зеленые или фиолетовые вспышки; воздух становился все гуще и тяжелее. Нельзя описать, что происходило в человеческом стаде. В эту ужасную минуту все смешалось; люди и животные метались, как безумные, и бежали из строений, обрушенных землетрясением, или жались друг к другу и, сидя на корточках, тупо смотрели на страшную, развернувшуюся перед ними картину. Иные, как сумасшедшие, катались по земле, а многие даже умирали от ужаса, образуя груды трупов. Те же, кто вкусил первородной эссенции, переживали все мучения смерти, но оставались живыми, недоступными стихиям сознательными свидетелями всех ужасов. Да и действительно, ужасающе было то, что видели несчастные: черная атмосфера сразу обратилась в прозрачную сеть, сотканную точно из огненных нитей; а за этой сетью блеснул сероватый свет, на фоне которого с пластичной ясностью рисовалась невидимая обыкновенно для грубого человеческого глаза картина астрального плана. Там в бешеном хороводе носились духи людей и животных, совершались преступления, ползали, летали и корчились чудовища невидимого: ларвы, вампиры, дьявольские ублюдки и все отбросы потустороннего мира; вся армия сатаны, отвратительная, алчная, жестокая, казалось, только и ждала, сторожила минуту, чтобы броситься на оставшихся в живых и отпраздновать оргию разрушения.

Далее началось нечто новое и страшное. Скользя с невероятной быстротой, точно развертывалась бесконечная лента кинематографа, и на ней как живая действительность проходила история мира, начиная с настоящего времени до все более и более отдаленных времен; когда же эта удивительная панорама дошла до формирования земного шара, лента свернулась и исчезла, заменившись сероватым светом, быстро окрасившимся в фиолетовый. Вся атмосфера теперь дрожала, свистела, звенела, и этот странный металлический мрачный звон походил на погребальный звон колоколов, словно возвещавших агонию мира. Вдруг все смолкло и настала томительная, жуткая тишина, как перед бурей.

В эту минуту из пространства сверкнул широкий луч света, который рассеялся, точно небеса приоткрылись, и на этом сверкавшем, как снег на солнце, фоне, окруженная легионами светлых духов, появилась фигура Христа во всем Его Божественном величии и неувядаемой Божественной славе: Христа, Которого человечество постоянно распинало, Чьи Божественные заветы отказалось признать и в жертву тьме принесло божественную часть своего существа. С глубокой грустью и бесконечным милосердием смотрел Спаситель на нечистую, копошившуюся у Его ног толпу, на этих несчастных слепцов, которые все отрицали, все оскверняли, все поносили, а Он не осудил ни одно существо, одушевленное дыханием Отца Небесного; они сами были собственными палачами, создав своими злодеяниями и пороками ту среду, где им предстояло искупать свою вину.

И вот раздался голос ангела, призывающего тех, кто верил и молился, несмотря на дурной пример, тех, кто поддерживал связь с Божеством, и, наконец, тех, кто до конца благодетельствовал страждущее человечество и служил опорой верующим. Как море света, поднялось славное воинство высших существ, которых люди называли святыми, и сплотилось по правую руку Христа; около них стали те, кои своей верою, борьбой и страданиями заслужили быть присоединенными к стаду Спасителя. И когда завершился последний акт, отделивший праведные души от закоренелых грешников, Божественное Видение поднялось, увлекая за собою добро, побледнело и исчезло в пространстве.

Теперь окружавший землю мрак озарился кроваво-красным светом, и на этом огненном фоне появился дух зла, оставшийся хозяином на земле, которую он погубил; а вокруг него витали тысячи развратных существ, бывших пособниками этой гибели и теперь предвкушавших наслаждение насытиться кровью своих жертв. С жестоким глумлением смотрел дух тьмы на жалкую, мятущуюся у его ног толпу, рычавшую от ужаса и мучительной тоски, словно забавлялся ее страданиями.

А разнузданные стихии грохотали, как тысячи громов, земля разверзалась, выкидывая исполинские фонтаны кипящей лавы; в огромные, равные целым странам расселины вливались моря, образуя столбы пара, поднимавшегося, казалось, к небу; материки сливались и земля сжималась, а смещенные каменные массы нагромождали новые горы и обнажали бездонные пропасти. Пелена огня разливалась потоками и сметала все на своем пути; рев вод, ломавших земную кору, взрывы и свист урагана, слившего воедино землю и небо, образовали неописуемый хаос.

Преступный отрицатель в безумной гордыне, дерзнувший называть себя Антихристом, выпил сам первородной эссенции и дал ее другим, а послушные незыблемым Божеским законам стихии не уничтожили дерзких, отведавших таинственной субстанции, делавшей их неуязвимыми для космических сил. В глубине пещер, образовавшихся кучами разбитых скал, бродили безобразные, обезумевшие голые существа, и в глазах их отражались все пережитые во время страшной катастрофы муки; они,- изведавшие все тонкости «цивилизации», наслаждавшиеся всевозможным комфортом, доставляемым богатством и утонченной роскошью, блуждали нагими, как в первый день появления на свет.

Между этими тощими, полными отчаяния существами бродил и могущественный Шелом Иезодот, такой же голый, жалкий, как и те, кого он соблазнил. Его дьявольская наука была ему уже бесполезна; он понял наконец, что был ничтожным презренным созданием, которое Всемогущество Божие поразило и обратило в ничто. От погибшего могущества у него оставались одни лишь ропот и ненависть к Богу, кипевшие в глубине его мрачной души.

Но Отец Небесный в Своем бесконечном милосердии не бывает неумолим. В густом фиолетовом сумраке, окутавшем мертвую землю, предстал огромный золотой крест, окруженный широким светлым сиянием, – таинственный символ искупления и вечности, всемогущий знак, укрощающий зло. Кроткий свет его указывал отверженным путь к покаянию, путь к спасению и Предвечному Отцу…


Содержание:
 0  Смерть планеты : Вера Крыжановская  1  Глава вторая : Вера Крыжановская
 2  Глава третья : Вера Крыжановская  3  Глава четвертая : Вера Крыжановская
 4  Глава пятая : Вера Крыжановская  5  Глава шестая : Вера Крыжановская
 6  Глава седьмая : Вера Крыжановская  7  Глава восьмая : Вера Крыжановская
 8  Глава девятая : Вера Крыжановская  9  Часть вторая Глава десятая : Вера Крыжановская
 10  Глава одиннадцатая : Вера Крыжановская  11  Глава двенадцатая : Вера Крыжановская
 12  Глава тринадцатая : Вера Крыжановская  13  Глава четырнадцатая : Вера Крыжановская
 14  Глава пятнадцатая : Вера Крыжановская  15  Глава шестнадцатая : Вера Крыжановская
 16  Глава семнадцатая : Вера Крыжановская  17  Глава восемнадцатая : Вера Крыжановская
 18  Глава девятнадцатая : Вера Крыжановская  19  вы читаете: Глава двадцатая : Вера Крыжановская



 




sitemap