Фантастика : Социальная фантастика : Глава 1. Евангелие от Тихони: И был вечер, и было утро : Александр Лукьянов

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22

вы читаете книгу




Глава 1. Евангелие от Тихони: «И был вечер, и было утро»

Зона

Марьино, дом Тихони

19 часов 50 минут 15 сентября 2047 г.

Белоснежка спрыгнула с дрезины. Протянула титану полиэтиленовый пакет с мытой морковью. Тот бережно принял лопатоообразной ладонью вожделенное лакомство. Осторожно слез, уселся прямо на мощёную гранитными блоками дорогу. Сладострастно засопел, зажмурился, сунул морковку за щёку и принялся обсасывать. Вот ведь моркоманы-то, не устанешь поражаться!

— Обожди меня здесь, пожалуйста. — попросила Белоснежка кучера. Тот флегматично кивнул. Она оглядел прицепной дом на колёсах, полускрытый за кронами яблонь-дичек. Утвердительно хмыкнула, увидев надпись «Тихоня» большими стилизованными буквами над лобовым окном. Прошла по вкусно пахнущей сочной траве к дому, постучала в белую дверь с окошком.

— Входи. — послышалось из полуоткрытого окна. — Смотри не заблудись: прямо, потом — сразу направо.

Белоснежка еще раз хмыкнула, уже насмешливо, и последовала данным инструкциям. Одна стена передвижного домика представляла собой сплошную до потолка полку, плотно уставленную книгами и коробочками с компьютерными дата-картами. Единственное свободное место занимал рисованный портрет Старика. У окна в углу стоял компьютерный стол. За ним во вращающемся кресле с высокой спинкой сидел бритоголовый крепыш в таком же, как у неё, фиолетовом комбинезоне, но с эмблемами служителя.

— Эстет. — представился он, повернувшись с креслом. — Привет, Белоснежка! Это я тебе вчера вечером звонил. Как добралась?

— Спасибо, получилась замечательная утренняя прогулка.

— Присаживайся, наливай сок, если хочешь. Что, опять совка на диване? Ну, наглая птица, поселилась тут и отсыпается весь день. Скоро до того растолстеет, что летать по ночам разучится. Будет гулять вперевалку, словно пингвин. А может быть меня на руках носить заставит. Да сгони её, не церемонься, пусть ближе к плите перебирается, поест и дрыхнет на шкафу! Там для неё даже блюдечко и корзинка стоят. Значит, ты и есть Белоснежка? Тут вот какое дело…

Эстет сдвинул кипу бумаг на столе и вытащил из-под них устрашающего вида том в потёртой картонной обложке. Покачал на руке. — Килограмма два мелкого почерка, однако. — с уважением сказал он. — Начну сразу по существу дела. Этот дом принадлежал Тихоне, который оставил его мне. В наследство, так сказать. Две недели назад Тихоня уехал к Шлюзу, потому что пришёл его срок переселяться. Жаль, конечно, слов нет как жаль! Последний из лично знавших Старика… Его главный апостол, так сказать. Ты ему заочно приглянулась, поэтому перед отъездом он поручил передать тебе своё сочинение. Вот, прочти первую страницу.

Белоснежка положила на колени тяжёлый фолиант, действительно исписанный мелким разборчивым почерком. Кое-где встречались рисунки и таблицы, карты, вклеенные схемы и графики.

Белоснежка вчиталась:

«Вводное слово

Имя, данное мне родителями, не забыл. Но не вспоминаю. То есть, при желании мог бы вспоминать, только не хочу. Как, впрочем, и все мои добрые друзья и просто знакомые. Я — Тихоня сорок три года из своих шестидесяти четырёх. Так всегда звали меня здесь, в Зоне. И эта пятисотлистовая амбарная книга — настолько же летопись Зоны, насколько автобиография Тихони.

Когда 2 сентября 2007 года (с ума сойти — почти день в день, четыре десятка лет назад!) я нашёл среди кавардака, царившего в одном из отсеков Стены вот эту самую толстенную амбарную книгу с полутысячей совершенно чистых листов, то первую страницу оставил нетронутой. Именно для того, чтобы заполнить её сейчас, в последний день собственной человеческой жизни.

Вчера у меня отнялись ноги. Потрошитель прибыл по вызову сразу же. Осмотрел меня. Вынес не подлежащий обжалованию диагноз — Тихоне остаётся глазеть на Матушку-Зону не дольше, чем неделю. Не упомню случая, чтобы Потрошитель ошибался — он ведь эндоген[7], врач над врачами, чудо-лекарь милостью бога Асклепия, ходячий рентген — видит все хвори насквозь, особенно неисцелимые. Так что… Через десяток минут меня повезут туда, где появится Порт (наверное, где-то в развалинах Усть-Хамска), и я Переселюсь к Старику, к тем, кто уже рядом с ним. Нет, никакого страха не чувствую. Совершенно. Тем более что мне довелось пережить сверстников, всех, кто лично знал Старика. Что ж посуществовал Тихоня, пора и честь знать. Но, конечно же, волнуюсь. Ведь, согласитесь, не каждый день умираешь, не умирая, не так часто перестаёшь быть человеком, оставаясь самим собой…

Юридически заверенных завещаний по очевидным причинам в Зоне не оставляют. А вот последнюю перед Переселением волю — да, высказывают. И оставшиеся стараются её исполнить. Так вот, прошу только об одном. Старик в последний момент подсказал мне ту, кто лучше других сможет и, главное, пожелает продолжить летопись. Честно говоря, я хотел передать её, кому-то из пожилых. Однако Старик отчего-то настаивает, чтобы книга перешла Белоснежке. Что ж, ему виднее. Это новенькая, родом откуда-то с Урала. Найдите её (скорее всего, среди фиолетовых) и отдайте рукопись, пусть отсканирует и распечатает три точных копии. Одну поместите в библиотеку, другую — в хранилище при одном из репликаторов. Третью пусть держит у себя и продолжает вести записи. Будет так сказать, официальным историографом. Точно также поступите и с моими дата-картами, на которых содержатся видеозаписи по истории Зоны.

Вот собственно, всё!

Не прощаюсь, поскольку после Переселения всё равно буду рядом со всеми вами. Разве что посидеть за столом за кружкой пива не смогу…

Ладно, бывайте! Мне пора.

22.20, 1 сентября 2047 г

— М? — спросил Эстет.

— Беру, разумеется. — ответила Белоснежка, бережно закрывая том. — А что там за возня?

— Где? За окном? Да ерунда, семья кабанов[8] грибы ищет в кустах.

— Не нападут на титана? — обеспокоилась Белоснежка. — А то он там с кучером томится, бедняжка.

Эстет хохотнул, оценив шутку.

— Тихоня здесь писал, что к книге прилагаются видеозаписи на дата-картах.

— Да, конечно, забирай. — Эстет протянул Белоснежке небольшой свёрток, перетянутый прозрачным скотчем.

— Спасибо. Так я поеду назад?

— Сока точно не хочешь? Свежий, из нашей местной ягоды. Под Марьино, знаешь ли, целые вишнёвые джунгли разрослись.

— Нет, спасибо, — отказалась Белоснежка, — тороплюсь. Мне ещё жильё устроить надо, дом только вчера установили на Стене. Как раз, когда ты звонил.

— А, тогда — с новосельем! — улыбнулся Эстет. — А я какое-то время поживу здесь. Хочу из этой избушки сделать музей Тихони. Он, конечно, станет возражать… когда сможет… поэтому надо успеть за два-три дня.

— Успехов! — пожелала Белоснежка и вышла.

В кустах визгнули, оттуда выскочил полосатый поросёнок, торопливо почесал пятачком бок и снова скрылся в непроглядной зелени. Кучер дремал в кабинке. Титан сидел в той же позе у дрезины и разочарованно обнюхивал пустой пакет из-под моркови.

— Вернёмся — ещё получишь. — обнадёжила Белоснежка серокожего великана. — Едем.

Тот вздохнул, взгромоздился на дрезину, положил толстенные ручищи на рычаги, плавно нажал их. Кучер закрутил руль до предела, развернул дрезину на месте и повернул в сторону Стены. Заблудиться было невозможно: прямая, словно вычерченная по гигантской линейке, дорога вела к Черново. Обрезиненные колёса зашуршали по её идеально гладкой оранжево-коричневой поверхности. Слева вырисовался весёлый призрак[9], сонно пополз куда-то в сторону. Титан сопел сзади в такт нажимам на рычаг, ход дрезины был ровным. Белоснежка глубоко вдохнула свежий сентябрьский воздух. В сотне шагов впереди дорогу с писком перебежало семейство жирных тушканцев. Чертова капуста[10] у обочины почуяла лёгкие колебания, производимые дрезиной, надулась, плюнула в колесо ядом и, конечно, промахнулась.

Кучер нажал педаль тормоза. Титан прекратил качать рычаги, заёрзал на металлическом сиденье и обеспокоенно засопел.

— Еще рано. — сказал ему кучер. — До Белоснежкиной морковки пока не доехали.

При слове «морковка» живой двигатель дрезины непроизвольно облизнулся. Белоснежка смотрела налево. Серое бетонное изваяние выглядывало из травы в двух-трёх шагах от дороги. Это было изображение руки, на раскрытой ладони которой лежал блестящий ключ. Судя по замысловатому виду, ключ открывал не менее, чем врата в царствие небесное. На указательном пальце дремала усталая пожилая ворона, у подножия скульптуры была прикреплена какая-то табличка. С трудом разбирая буквы, полускрытые редкой травой, Белоснежка прочла: «Здесь 8 августа 2007 года останавливались Старик и его спутники, возвращаясь из Гремячьего в Черново».


Зона

Стена, дом Белоснежки

21 час 40 минут 15 сентября 2047 г.

Ужин оказался поздним, готовить его пришлось на скорую руку по принципу «что есть, то придётся съесть». Белоснежка взяла в продуктовом пункте десяток яиц, хлеб, копчёную свинину, килограммовую картофелину, бутылку постного масла, кофе и банку сгущенки. На электроплите поджарила картошку и мясо, залитые яйцом, торопливо поела, с наслаждением выпила две чашки кофе, помыла посуду и решила, что на сегодня хозяйственных дел хватит. Все настройки бытовой техники можно произвести завтра. Главное, что подключено электричество, значит, будет тепло и светло. Она задёрнула шторы, включила электрокамин, уселась, поджав ноги на диван и открыла рукопись Тихони.

Хочу выспаться. По слогам: вы-спать-ся. Никогда до «великой Стариковской революции» так не уставал. Даже когда вкалывал на Борова. Каковой вышеупомянутый Боров — ещё тот эксплуататор. К слову, эксплуататор тоже умотался за эти дни. Похудел и осунулся, круги под глазами. Не мудрено: Старик взял совершенно бешеный темп, всё меняется на глазах! Но Боров не жалуется, наоборот, говорит, что доволен.

Впрочем, с чего это я себе и Борове? Надо — по порядку, сверху вниз.

Естественно начать следует с господа-вседержителя. Со Старика. И с того, как всё начиналось…

18 августа 2007 г.

Вчера Старик, я, Выхухоль, Бобёр, Ушастый и Редька добрались до Усть-Хамской Антенны и остановились, когда приближаться к ней было уже смертельно опасно. Старик заявил, что дальше пойдёт один и приказал ждать до утра. Ночь прошла в гадостном забытье и головной боли, которая отлично чувствовалась сквозь рваную дремоту. За полночь мертвенно-желтое свечение вокруг покосившейся антенны стало медленно тускнеть, боль внутри черепа начала стихать. Светало, когда позвонил Марьинский Шаман и потребовал, чтобы мы включили маячки наших карманных компьютеров, по сигналам которых он хотел нас отыскать.

Интересно, спит ли Шаман? Или хотя бы просто отдыхает? Во всяком случае, в половине пятого он был уже у Антенны. Бежал, перепрыгивая через аномалии? Предположение, конечно, дикое, но могу это вообразить. Как бы то ни было, в четыре тридцать Редька ткнул меня в бок и молча указал в ту сторону, где находился золотой шар. Впрочем вместо шара там теперь был маленький холмик хрусткой белой пыли, похожей на крахмал. Шаман сидел на корточках, тыкал острым словно шило, металлическим прутом в пыль и бросал взгляды на верхушку теперь совершенно не светившейся Антенны. Нас он почуял неведомым образом: пружинно встал и тут же оказался рядом.

— Здравствуйте. Нашёл вас по маячкам. — прошелестел Шаман. — Не все дошли, вижу. Жаль. Знаю: устали, измучились, ночью не отдохнули. Но надо побыстрее уходить. Предполагаю, скоро начнётся очень опасная неразбериха и некоторое время лучше побыть подальше отсюда. Провожу в безопасное место, скорее всего — к «звёздным».

— Нет. — упрямо ответил я. — Будем искать Старика.

И помахал рукой в сторону одичавшего до состояния джунглей лесопарка.

— Да, конечно, хотелось бы прямо сейчас побывать в городе. — сказал Шаман. — Лично мне не терпится, честно говоря. Теперь Усть-Хамск открыт. Думаю, что там необычайно интересно. Много невиданных диковинок. Но, полагаю, что и опасностей — огромное число: мутанты, незнакомые аномалии. Всё есть. Вот Старика только там нет.

— Погиб? — у меня оборвалось сердце.

— Нет-нет, он не мёртв. По крайней мере, в привычном смысле этого слова.

— А тебе-то откуда известно? — недружелюбно насупился Выхухоль.

— И что значит «в привычном смысле»? — тут же влез Бобёр.

— Уж разрешите по порядку. — сказал Марьинский Шаман. — Во первых — откуда известно. Н-ну, чтобы короче и яснее… В общем мне удалось связаться с ним сразу же после того, как он отключил Антенну. Это… ммм… как бы вам… в общем, передача информации на расстоянии. Нет, Ушастый, не телепатия, а другое, в сотый раз повторяю. Теперь, во-вторых, — что значит «жив в привычном для вас смысле». Вот тут лучше бы всем сесть и попытаться воспринять всё спокойно и рассудительно.

Я смотрел на Шамана с тревогой и удивлением. Он явно был не в себе. Чему же надо было произойти, чтобы выбить из колеи этого эндогена — Зоной порожденного, аномалиями взращенного, «штуками» воспитанного! Вечно бесстрастный, всеведущий, снисходительный сноб разгуливал себе с шилом-тросточкой в сопровождении свиты мертвяков и поплёвывал на все опасности родной ему Матушки-Зоны. Неужто Старик всё же добрался до каких-то там регуляторов в механизме Зоны и начал их крутить вовсю? Мельком глянул на парней. Те тоже были возбуждены: глаза блестели, губы закушены. Ну, Старик! Что дальше-то будет? Лишь бы не рвануло только всё к чертям! А то, чего доброго, снесёт пол-Евразии, никто испугаться не успеет.

— Вот что, — решительно сказал Бобёр, — никуда мы не пойдём, пока толком не объяснишь, в чём дело.

Никто и никогда так с Шаманом прежде не разговаривал. Я не удивился бы, кабы тот молча повернулся и, игнорируя всех, безмятежно удалился. Однако, видимо, потрясение испытанное эндогеном, оказалось слишком сильным даже для его психики. Шаман глубоко вздохнул и терпеливо рассказал всё, что ему стало известно. Шестнадцатого августа пятьдесят шестого года Земля приняла на себя шесть ударов из космоса. Со стороны это выглядело так, как если бы кто-то из созвездия Лебедя выпустил автоматную очередь в крутящийся глобус. Только вместо пробоин от пуль образовались аномальные Зоны внеземного происхождения: 1)Мармонтская (Канада), 2)Восточно-Тихоокеанская, 3)Западно-Тихоокеанская, 4)Охотская 5)Якутская и 6)наша, Хамская. После довольно долгих дебатов и советские и зарубежные учёные сошлись во мнении, что имело место посещение Земли иномирянами. Причём (возможно, к счастью для землян) пришельцы даже не заметили человечества, Вполне вероятно, что наш уровень развития просто не вписывался в их представления о минимальной разумности. Как бы то ни было, визитёры покинули планету, оставив после себя полдюжины аномальных Зон — места их пикника на обочине Космоса.

— А можно без предисловий? — встрял Бобёр. — Сразу перейди к дисловиям, а?

Потрясающе — Шаман проглотил даже эту наглую выходку. Старик, продолжил он, предполагал, что среди всех Зон Хамская занимает особое положение. Здесь иномиряне не просто нагадили, набросали аномалий и разных чудесных штук, а потом смылись, как в Канаде или Якутии. Представьте себе, что они уехали из-под Усть-Хамска на машине, но забыли прицепить к ней трейлер. («Спьяну?» — привычно встрял Ушастый) А в нём чего только нет: телевизор и холодильник, кофеварка и душ, диван и кондиционер. Ну, понятно, еще в наличии прочные двери, крепкая оболочка и прочее. Но самое главное — в трейлере имеется бортовой компьютер, по своей мощности в миллиарды раз превосходящий все вместе взятые современные электронно-вычислительные машины Земли. Мозг. Причём этот Мозг находится в состоянии «всегда готов» и «жду приказа, хозяин». Только вот хозяина-то как раз нет. «Разъёмы» человеческой нервной системы и управляющего механизма Зоны совпасть не могли. Но! Не потому не могли, что… не могли. А оттого, что никому из попадавших в Зону людей в голову не приходила идея о вероятности своего подключения к Мозгу Зоны. Старика же такая мысль посетила. Скорее всего, сугубо случайно. И переросла в мечту, в желание. Возможно, даже еще до переселения в Зону. Как бы там ни было, Зона «почувствовала» того, кто может вывести Мозг-компьютер из режима ожидания. И потянулась к нему, и потащила его к себе с неземной мощью. Неважно, что этот «кто-то» по своим возможностям был не сопоставим с прежним владельцем, ушедшим в бездонные космические глубины.

Потому-то Старику и удалось пробиться сквозь непроходимый для других барьер излучения Антенны. Шаман категорически отказывался строить гипотезы как именно сознание Старика переместилось в Мозг-компьютер Зоны, но в том, что это произошло не сомневался. Главным доказательством этого он считал отключение Антенны. «За ненадобностью», как он выразился. Вот что означали его слова: «не погиб в привычном смысле», матерь божья коровка! Меня прошибло крупным ознобом, но ребята этого не заметили — с открытыми ртами слушали Марьинского Шамана. А тот продолжал, рассказывать, как поймал в эфире непонятные колебания, стал в себе чего-то там подстраивать и услышал Старика. Им удалось пообщаться, затем Шаман вызвал нас и отправился сюда.

Шаман неуловимым движением вытащил откуда-то из внутреннего кармана фляжку с минералкой, отхлебнул. Спрятал фляжку. Перевёл дыхание и вывалил на наши несчастные головы остальное. Как он понял из первых сообщений Старика, сбивчивых и малопонятных, тот через некоторое время откроет нечто, называемое Портом. Через него любой житель Зоны, вместо того, чтобы умирать, также сможет переселить Мозг-компьютер свою личность. Шаман сообщил, что по грубым прикидкам Старика в бортовом компьютере Зоны могут разместиться сознания трехсот-четырехсот тысяч человек. На ближайшие два с половиной миллиона лет. Хорошо, что Шаман предложил сесть перед своим рассказом, а то бы нас и ноги не удержали. Вот только для самого Марьинского никаких радужных перспектив не вырисовывалось.

— Мне суждено почить своей смертью. — кривовато усмехнулся он. — Насовсем. Переселение сознания возможно лишь для людей-экзогенов, рожденных вне Зоны. Хотя, впрочем и вас ведь никто не принуждает следовать примеру Старика. Долгожительство — дело добровольное.

— Я чего хотел… Кгрхм… — поперхнулся Выхухоль. — Всё это, конечно… А нам теперь со Стариком общаться только через переводчика, в смысле — через тебя?

— Отчего же. — устало ответил Шаман. Вынул из другого кармана заурядный полиэтиленовый мешочек с переплетением пёстрых тонких проводов и протянул Выхухолю. — Наушники и микрофоны к КПК. Китайские, но слышимость неплохая. Вставляйте в машинки, сейчас настрою подключение.

Мне достался зелёный комплект. Пока доставал карманный компьютер, пока прилаживал, Ушастый уже успел сунуть горошину наушника в ухо, тут же выдернуть и возмущенно уставиться на Шамана. То же самое сделал и Выхухоль.

— Разговаривайте с ним побольше. — чуть раздражённо посоветовал Шаман. — Не забывайте: прежнего Старика с его голосовыми связками нет. Ему непросто выучиться модулировать нужные частоты так, чтобы вы слышали человеческий голос. Чем больше он услышит, тем скорее приспособится отвечать. Говорите, он теперь может одновременно беседовать со всеми.

— Здравствуй, Старик… — едва смог выговорить я. — Как ты? Где? В невообразимом эфирном скрежете появились короткие паузы. Парни наперебой заговорили, поднося к губам микрофоны. Через четверть часа беспрерывного галдёжа беспорядочный шелест и частый треск стали прерывистыми и начали напоминать забитую помехами радиопередачу. А еще через десяток минут я с огромным трудом разобрал: — …рат… ас… сыышать… эп… рэп… репята… при… приет… вет… Зд… равствуй… Т… Ти…хо…нья…

Голос был неприятным, механическим, однако слова становились всё разборчивее.

— Силы небесные… — хрипло пробормотал я. — Он меня узнал!

19 августа 2007 г., днём.

Шаман оказался потрясающим проводником. За световой день мы прошли девять километров! То есть почти шестьсот метров в час! Для Зоны это космическое расстояние и третья космическая же скорость. До сих пор так стремительно никто из нас не передвигался.

— В Красное заходить не будем. — объявил эндоген. — Обогнём их молельни с севера. Понятия не имею, как отреагируют тамошние фанатики на поступок Старика. Возможно — очень враждебно…

Мы оставили Леоново по левую руку, преодолели исхлёстанные электрическими разрядами рыжие пески, остановились на привал у небольшого озерка.

— Чисто. — сказал Шаман. — Можете пить.

Но воду мы всё-таки вскипятили, и залили во фляжки остывший чай. После недолгого отдыха прошли сквозь редкий кустарник, пересекли ручей. Я заметил, как несколько раз встреченное зверьё (включая семейство кабанов и суперкота) предусмотрительно убиралось с дороги Шамана. Чуяло, что лучше не связываться?

— Что за дома там, справа за шлаковой пустошью? — поинтересовался Выхухоль, на ходу сосущий сухарь. — Марьино. — слегка удивился Шаман. — Я там живу. Не бывал?

— Откуда ж нам? — резонно возразил Ушастый. — Гиблые места, сюда умные люди не ходят.

— До сих пор даже глупые не ходили. — хмыкнул Шаман. — Теперь, следует ожидать нашествия. Повадятся. Причём глупых по закону больших чисел будет куда больше, чем умных.

Прошли между двумя постройками с высокими трубами. Впереди, как ни в чём не бывало, словно пятьдесят лет её не поливали дожди и не присыпала пыль, блестела железная дорога.

— Теперь — внимание. — остановился наш проводник. — Здесь даже я передвигаюсь с опаской. Участок «железки» между Красново и Марьино довольно странный. Никак не могу разобраться, в чём дело, а поэтому и вам категорически запрещаю экспериментировать и наступать на рельсы. Перемещайтесь за мной след в след.

Он осторожно повёл свое самодельной шпагой над полотном и аккуратно пересёк его. Когда я копировал маневр эндогена, раздался явственный перестук колёс, рельсы задрожали и зазвенели. На нас мчал не меньше, чем стовагонный состав. Парни закрутили головами. — Спокойно. — сквозь зубы процедил Шаман. — Не вздумайте паниковать.

Едва Редька последним оказался по ту сторону железки, как незримый поезд, судя по шуму, пронёсся мимо. Рельсы тряслись, шпалы поскрипывали. Однако ни малейшего дуновения ветерка, никаких признаков движения мы так и не заметили. Шаман вновь несколько секунд поводил тросточкой-шилом над колеёй и продемонстрировал раскалённое докрасна острие: — Вот так почти всегда. Но через пару минут всё придёт в норму и опять будет можно проскочить.

Теперь я, Выхухоль, Бобёр, Ушастый и Редька находились между железнодорожным путём и строго параллельным ему шоссе.

— А что нас ждёт на той дороге? — осведомился я. — Будем так же прыгать между машинами-невидимками?

— Не так же. — лаконично ответил эндоген и, не оглядываясь, спокойно пошёл по истрескавшемуся асфальту. За шоссе и очередным ручьём мы увидели то, что Шаман назвал Софиевским лесом. Хотя, по моему скромному мнению, на лес это было мало похоже. Корявые, скрученные стволы и совершенно безлистные ветви, сплошь покрытые чем-то вроде густого и длинного зелено-жёлтого мха. А вместо привычного подлеска — невообразимой густоты папоротник.

— Надеюсь, сюда не сунемся?

— Сбылись твои надежды, Бобёр. — успокоил Марьинский Шаман. — Мимо.

За лугом потянуло таким знакомым болотным запахом, что я потихоньку стал соображать, где мы находимся.

Топь у реки Норки напоминает поролоновую губку, щедро пропитанную водой. Там, где участки трясины чуть посуше, поднимаются камыш и жёсткие тёмные кустики, походящие на карликовые берёзки. С их корявых веточек спускаются странные зелёные спутанные лохмы — вероятно, мутировавший до неузнаваемости мох. А там, где виднеются зеркала воды, она неприятного бутылочного цвета, будто туда бросили железного купороса. Притом, вода как будто подсвечена снизу. Возможно, оттого вода представляется неживой, так что желания притрагиваться к ней совершенно нет. Ряски и тины, кстати, тоже не видно. Вода абсолютно неподвижна, лишь изредка из глубины на поверхность взбулькивают пузыри воздуха: то большие, словно под водой перевернули пустую кастрюлю, погружённую вверх дном, то россыпь мелких, будто из проколотого мяча.

По топи вела весьма сырая, но вполне проходимая грунтовая дорога, насыпанная полвека лет назад. Теперь она поросла плотной и короткой синеватого цвета широколистой травой. И если бы не трава, можно было бы заметить, как следы сапог быстро заполняются влагой. По дороге мы добрались до ветхого деревянного моста через Норку. Того самого, через который переправлялись, когда шли к Антенне. Я его узнал.

Еще в прошлый раз было трудно представить, что в почти неподвижной воде Норки водятся рыба или лягушки. Однако тогда мы всё-таки заметили чью-то большую чешуйчатую башку с усеянной игольчатыми зубами пастью.

Шаман предостерёг: —Внимание! Доски скользкие и кое-где прогнили.

Мост благополучно оставили позади. Перед нами была крепость Околица, место дислокации «звёздных».

— Теперь дойдёте. — пообещал Шаман, — Туда заходить не буду. Самостоятельно договаривайтесь с военными о следующем проводнике.

Повернулся, не прощаясь, легко перебежал по мостику и исчез за кустами.

— Тьфу! — в сердцах сплюнул Редька. — Изящество и грация. Чисто тебе балерина… Ну, делать нечего, поползли дальше самостоятельно, братва.

19 августа 2007 г., под полночь.

Измотанные ребята дрыхли без задних ног в казарме «звёздных». Хоть из пушки стреляй — не разбудить. И ведь не пустые слова, проверено: только что ахнуло орудие танка Т-34, вкопанного в вал Околицы, а никто даже не пошевелился во сне. Я вопросительно глянул на капитана Мирона.

— Холостой. — пояснил он. — Против весёлых призраков нет лучшего средства. Тут же сворачиваются. Наелся?

— Спасибо. — я отставил котелок. — Ох, не суп а сказка. Забыл, когда горячее хлебал.

— Кто ещё знает, то о чём ты доложил? — задумчиво спросил майор Гром. — Имею в виду — знает точно и в подробностях, а не догадывается и строит предположения.

Он в лёгком нетерпении похлопывал ладонью по своему костылю.

— Марьинский шаман. — ответил я. — Через него информация должна попасть к деповской учёной братии. Потом, скорее всего, Старик уже связался с кем-то из «курортников».

— Я ведь вот отчего интересуюсь. — вздохнул Гром. — Самое неприятное, что может случиться сейчас — это суматоха и неразбериха. Антенна перестала работать, значит, путь в Усть-Хамск и из него открыт. Туда могут устремиться неуёмные разведчики и добытчики. Среди них всегда были популярны сказки о несметных усть-хамских сокровищах. Чокнутые научники из Депо тоже полезут в поисках новых тайн и загадок. Я уж не говорю о лукьяновских бандюках. Чёрт с ними, с бандюками, но нормальный-то народ жалко. Полягут ведь все.

— Почему? — не понял капитан Мирон.

— Да потому что навстречу им из развалин попрёт чёрт-те что. Такое, о чём мы раньше вообще представления не имели. То, что прежде сидело за создаваемой Антенной завесой и помалкивало себе.

— Ну, товарищ майор, это ты уж загнул… Почему обязательно «попрёт»? — пожал плечами Мирон.

— А почему не попрёт? — передразнил его движение Гром. — По роду нашей с тобой, капитан, деятельности мы просто обязаны предполагать худшее. И стараться его предупредить.

— Ну да, ну да…

— Вот что, капитан, полагаю, у нас в запасе имеется ночь. За это время следует обязательно установить связь со Стариком. Это раз. На заре поднимаем всех по тревоге и попытаемся перекрыть патрулями самые важные входы-выходы на окраине Усть-Хамска. Это два. И, наконец, третье, самое трудное. Настолько сложное, что, что никому, кроме тебя, Мирон, поручить не могу. Отправляйся к сектантам из Красново и со всевозможной деликатностью убеди их принять всё спокойно. Неси какую угодно ахинею, вплоть до того, что на нас, тупых вояк, снизошло озарение, и мы хотим всем составом обратиться в их веру. Главное, чтобы не выкинули какого-нибудь фанатического коленца. Идеальный вариант — если красновцы присоединятся к патрулированию. Почему нет? Они же всегда мечтали защитить Матушку-зону от грубых и жадных лап безбожников. Вот пусть и послужат святому делу.

— Исполняю, товарищ майор. — Мирон вышел.

— Правда, с продовольствием у нас проблемы. — хмуро сказал майор Гром. — На пределе.

— На сутки хватит?

— Не больше.

— Отправь нескольких рядовых караваном в Гремячье. — посоветовал я. — Там мой друг Ташкент вас под завязку обеспечит консервами и всякой там мукой-крупой. Притом, совершенно бесплатно, не то, что покойный Кузнец.

Гром изумлённо воззрился на меня. Было ясно, что у него множество вопросов, но он удержался.

— Ладно. — сказал он. — Только вот больше пяти человек послать не смогу. Даже если каждый принесёт на себе тридцать килограммов, проблемы это не решит.

Тут я непроизвольно завывающе зевнул, спохватился, извинился и, превозмогая желание рухнуть и уснуть прямо на полу, рассказал ему о нашем возвращении с тележками из Гремячьего.

— Вот это да! Довезли до «курорта»? — у майора загорелись глаза. — Так сколько ж такая колымага подымет?

— Думаю, до центнера.

— Ну, это уже что-то! А ежели два рейса да с тремя тачками удастся провернуть? Полтонны… гм… Добро, боец, ложись отдыхать до шести ноль-ноль, а там, извини, разбужу, звони своему Ташкенту.


20 августа 2007 г., 7.30.

Чёрт! Гром держал слово, как и подобает военному. Растолкал секунда в секунду ровно в шесть. Пока я одевался и умывался, пока звонил Ташкенту, пока втолковывал ему, тоже ничего не соображающему спросонок, чтобы к прибытию каравана «звёздных» было наделано побольше тушёнки-сгущёнки… В общем, за это время майор построил во дворе крепости позавтракавших и полностью экипированных подчиненных, объяснил боевую задачу и отправил на её выполнение. Я в армии не служил, к воякам, честно говоря, относился с предубеждением, но тут серьёзно переменил мнение о них. Зауважал. Дисциплина и чувство долга — великая вещь.

— Мирон пошёл в Красное. — сказал майор. — Так что дам вам другого проводника, толкового и осторожного. Старшина Хасан!

— Я!

— Проводите эту группу до Черновского «курорта» и вернётесь. Задание ясно?

— Так точно!


20 августа 2007 г., 8.00

На меня бросились сзади и едва не сшибли с ног. Сдавленный двумя парами рук я не сразу сообразил, что попал в объятия Креста и Мохнатого. Они красовались в форме «звёздных» с петлицами рядовых.

— Тихоня! — радостно орали они. — Дорогой ты наш! А как остальные? А где Старик? Давай, рассказывай!

Чего уж там скрывать, даже слеза пробрала, когда увидел мужиков. Присели за углом казармы, я коротко поведал им о наших приключениях у Антенны и возвращении в Околицу.

— Эк, оно всё сложилось! — Мохнатый задумчиво поскрёб стриженую наголо макушку. — Так что же теперь?

— Значит, Старик сейчас там, внутри? — Крест неопределенно перебрал пальцами. — Ну-ну… Думаю, Мохнатый, что жизнь станет лучше. Но спокойнее — вряд ли.

Впрочем, долго беседовать не пришлось. Вынесся запыхавшийся посыльный Грома и поволок Креста с Мохнатым на очередное построение. На этот раз формировали караван, который должен был отправиться за продовольствием в Гремячье. Второпях простились, а буквально через десять минут старшина Хасан уже выводил нас через крепостные ворота.


20 августа 2007 г., около полудня.

Только что на привале пообщались со Стариком. Впрочем, кроме меня он одновременно свободно беседовал ещё с парой дюжин человек. Старик говорит, что это пустяки, диалог для него теперь возможен сразу с десятью тысячами партнёров и это еще не предел! Он, правда, иногда вызывает невпопад… редко, но вызывает, ночью вот позвонил… извиняется, что пока не приспособился ощущать время суток. В общем, переговоров хватает, случается, даже ухо начинает болеть от постоянно торчащего в нём китайского наушника. (К слову, Бобёр выменял у кого-то из «звёздных» отличные германские стереотелефоны с пружинной дужкой и вставил в капюшон. Очень удобно, надо одолжить и скопировать на репликаторе).

Никак не могу привыкнуть к новой манере общения со Стариком. Обычно в наушнике слышится безжизненный, ненатуральный, скрипучий голос робота, без какого-либо выражения, зато с секундными паузами в самых неподходящих местах. Но когда Старику требуется придать речи выражение, он неотличимо точно копирует голос собеседника. Я попросил его не заливаться моим смехом (тьфу, даже не подозревал, насколько тупо гогочу) и не разговаривать моим голосом, но он не обращает внимания на мои (и всех остальных) настоятельные просьбы о том же.

Постараюсь в дальнейшем по мере сил перенести на бумагу содержание диалогов Старика со мной и другими «курортниками». Я для этого спросил у него разрешения записывать наши разговоры в память КПК.

— Для истории. — пояснил я.

— Да пожалуйста, если нужно. — хмыкнул Старик. — Для неё.

Сегодня — жарко, даже душно. Бобёр попробовал было расстегнуть комбинезон, но старшина Хасан так выразительно посмотрел, что тот со вздохом подтянул «молнию» под самый подбородок. И правильно — вон летит клочок жгучего пуха. Уж лучше попотеть, чем заработать водяные волдыри и чесотку на неделю.

— Идём. — распорядился Хасан. Многословие никак не входило в число его недостатков. Я, Выхухоль, Бобёр, Ушастый и Редька после хорового вздоха поднялись и выстроились цепочкой. Впереди маячило Блохино. В кустах блестела и шевелилась слойка. Небольшая и самая обычная — толстая и широкая трёхслойная лента шириной с полметра и толщиной сантиметров в тридцать. Этот экземпляр казался сделанным из какого-то латунного сплава. Слоёная полоса с едва слышным шорохом медленно выползала из травы, выгибалась неровной дугой, в метре от места выхода вновь уходила в почву. Одна из немногих совершенно безобидных аномалий Зоны. Кто-то, кажется Хохарь, даже уверял, будто присаживался отдохнуть на слойку, словно на скамейку. Оказалось неудобно: жёстко и щекотно. Слойка казалась то ли частью тела бесконечного плоского бронзового червя, переползающего из одной норы в другую, то ли огромной вращающейся сплюснутой баранкой, наполовину врытой в землю.

По левую руку показалось дерево-великан. Встречаются такие в Зоне. Что не удивительно: у нас тут не только фауна мутирует, но и флора. Правда, последняя делает это крайне странно. Трава, кусты и деревья в подавляющей массе своей смотрятся вполне заурядной зеленью, такой же, как вне пределов Зоны. В подавляющей, повторяю, массе, среди которой встречаются просто безумные исключения. Вот, например, мутировавший клён, мимо которого мы идём. Такому стволу узавидовались бы какие-нибудь африканские баобабы или там американские секвойи. Диаметр серого морщинистого ствола — метра три. Такой вот дендро-толстячок. Беспросветная сочно-зелёная крона — метров десять, в которой шумно выясняли отношения сороки и многочисленные разновидности ворон. Наши сороки почти не поддались мутациям, но почти перестали летать и перешли к перепархиванию с ветки на ветку. Живут они дружными колониями, строят гнёзда на самых высоких ветвях таких вот деревьев-гигантов. А вот вороны не только выжили и мутировали, да ещё и преуспевают. В Зоне великое множество этих птиц различнейших габаритов и оттенков: от угольно-черных басящих чудищ длиной с локоть до синеватых и желтоватых писклявых птах размером с палец. Правда, несмотря на тембр, их «пение» осталось тем же карканьем. Вот что еще интересно: по Зоне ходишь с черепашьей скоростью и всё равно рискуешь жизнью. А вороны Зоны летают! Конечно, бывает, что и они вляпываются в губительные аномалии, но крайне редко.

Гигантские деревья превращаются в самодостаточные… как это называется, забыл… в биоценозы, кажется? Напрягу память: «…совокупность растений, животных, микроорганизмов, населяющих участок суши или водоёма (биотоп) и характеризующихся определёнными отношениями как между собой, так и с абиотическими факторами окружающей среды». Надо же, пёс знает, как, но ведь вспомнилось, а! Под клёном росла густая трава с желтеющей грибной полянкой. Кажется, там шныряли норные крысы. Между узловатых корней расположили свои многокомнатные норы знаменитые тушканцы Зоны. Я слышал, что эти стайные звери произошли скорее всего от мелких грызунов: хомяков, сусликов или сурков. Здоровые и жирные зверюги достигают до 40 сантиметров в холке. Шустрые, задиристые и прожорливые. Абсолютные вегетарианцы и любимый объект охоты суперкотов. Но иногда жертвой тушканцев, охваченных приступом необъяснимой ярости, становятся даже крупные животные и люди. Знаю по себе, однажды получил от рассерженного вожака хороший пинок по… ну, пониже спины…Хасан поднял руку и мы тут же остановились. Заметил опасность? Нет, оказалось, у рябинового куста обосновалась небольшая блинница. Очевидно, кто-то забросил туда шмат алюминиевого кабеля, но по каким-то причинам не смог вернуться и забрать браслеты[11], в которые аномалия превратила металл. Что ж, по законам Зоны теперь — это наша добыча. Старшина Хасан срезал длинную ветку рябины, проворно вытащил из блинницы три серебристых обруча. Покрывшуюся маслянистым налетом ветку вбросил внутрь аномалии. Один браслет проводник надел на своё запястье, два, не оборачиваясь, передал нам. Что ж, спасибо, оздоровимся. Мы, тут же, на ходу устроили розыгрыш. Браслеты достались Выхухолю и Редьке.


20 августа 2007 г., 21.30.

На подходе к Блохино старшина остановил караван и некоторое время пристально рассматривал в бинокль окраину посёлка.

— К колодцу не подходить. — сказал он. — Странный какой-то, тень[12] у него лежит… И около канавы осторожнее.

— Да не забыли мы. — грустно сказал Выхухоль.

Заночевали в той же самой избе на краю, где провели ночь, идя к Антенне. Внешне выглядевшая полной развалюхой, она была относительно чистой и крепкой. Имелись даже железные задвижки на двери. Как и в прошлый раз в сенях копошилась многодетное семейство тушканцев. Нет, всё-таки есть справедливость в мире. Есть, граждане! По-моему матёрый папаша, возглавлявший клан, был тем же самым, который пнул меня в прошлый раз. Во всяком случае, мне очень хотелось, чтобы это было именно так. Потому что, когда раздраженно запищавшие грызуны пулями выскакивали из дома, я успел с наслаждением наподдать самцу хворостиной по жирному заду.

— Фи, насколько вы мелочны, сударь! Как злопамятны и мстительны! — не преминул заметить Ушастый.

Ночь разделили на три дежурства. Первая треть досталась мне и Хасану. Он, сидя у окна с «калашом» на коленях, выкурил сигарету до фильтра и все два с половиной часа не произнёс ни слова. За что, признаться, я ему был благодарен. Хотелось в тишине обдумать всё, что произошло. Мне казалось, что жизнь раскололась на две части — до Переселения сознания Старика в Мозг Зоны и немногие дни после того. Всё, что было прежде, казалось прочтённым в какоё-то книге, происходившим не со мной. Вот здесь в углу несколько дней назад спал Сопля. Потом он таинственно исчез. А вот тут было место Гоблина, ценой своей жизни спасшего нас от крысючьей орды. Динамит и Ниндзя, заживо сгоревшие в адской духовке, ночевали под той стеной. Водила, умерший от серебряной паутины, прикорнул, кажется, у печи… Светлая вам память, мужики.

Когда пришло время сменяться, на наши места уселись Бобёр и Ушастый. Я бросил тощий рюкзак в самый сухой угол, улёгся ногами к входу на полу, привычным движением положил рядом с собой винтовку. И почти сразу уснул. Сон почему-то запомнился. Будто бы иду с улицы, где льёт дождь пополам со снегом, где воет в проводах ветер, где вонючая грязь по колено, к дому без окон. Открываю дверь, останавливаюсь на пороге. Что там, внутри, не разобрать, только чувствуются тепло, свет, запах маминых блинов и крепкого чая. И слышится чей-то добродушно ворчливый голос: — «Ну, чего стоишь-то? Входи скорее, заждались.»


Содержание:
 0  Трейлер Старика : Александр Лукьянов  1  Часть 1. Три круга Ада : Александр Лукьянов
 2  Часть 2. Три сектора чистилища : Александр Лукьянов  3  Часть 3. Три сословия рая : Александр Лукьянов
 4  Глава 2. Евангелие от Тихони: …когда открылись врата в царствие небесное… : Александр Лукьянов  5  Глава 3. Евангелие от Тихони: …и увидел он, что это хорошо… : Александр Лукьянов
 6  Глава 4. Евангелие от Тихони: …благословенны дела его… : Александр Лукьянов  7  Глава 5. Евангелие от Тихони: …благословенны дела наши… : Александр Лукьянов
 8  Глава 6. Евангелие от Тихони: …иначе и быть не могло… : Александр Лукьянов  9  Глава 7. Евангелие от Тихони: …поскольку Наш Мир был отдан нам… : Александр Лукьянов
 10  Глава 8. Евангелие от Тихони: …но сердце его исполнилось забот и тревог… : Александр Лукьянов  11  Глава 9. Евангелие от Тихони: …ибо путь не окончен : Александр Лукьянов
 12  вы читаете: Глава 1. Евангелие от Тихони: И был вечер, и было утро : Александр Лукьянов  13  Глава 2. Евангелие от Тихони: …когда открылись врата в царствие небесное… : Александр Лукьянов
 14  Глава 3. Евангелие от Тихони: …и увидел он, что это хорошо… : Александр Лукьянов  15  Глава 4. Евангелие от Тихони: …благословенны дела его… : Александр Лукьянов
 16  Глава 5. Евангелие от Тихони: …благословенны дела наши… : Александр Лукьянов  17  Глава 6. Евангелие от Тихони: …иначе и быть не могло… : Александр Лукьянов
 18  Глава 7. Евангелие от Тихони: …поскольку Наш Мир был отдан нам… : Александр Лукьянов  19  Глава 8. Евангелие от Тихони: …но сердце его исполнилось забот и тревог… : Александр Лукьянов
 20  Глава 9. Евангелие от Тихони: …ибо путь не окончен : Александр Лукьянов  21  Часть 4. Исход : Александр Лукьянов
 22  Использовалась литература : Трейлер Старика    



 




sitemap  

Грузоперевозки
ремонт автомобилей
Лечение
WhatsApp +79193649006 грузоперевозки по Екатеринбургу спросить Вячеслава, работа для водителей и грузчиков.