Фантастика : Социальная фантастика : Глава 1 Кто от бабушки ушёл? : Иван Наумов

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15

вы читаете книгу




Глава 1

Кто от бабушки ушёл?

Москва, аэропорт «Шереметьево»

28 февраля 1999 года


Приметы — они на то и приметы, что нарушать их не стоит. Просто чтоб не думалось потом.

Но сегодня Ян забыл это простое правило, оттого что опаздывал. В нетерпении он то пытался рассмотреть что-то через задёрнутое инеем автобусное стекло — там тянулся тёмный пролесок, никаких ориентиров! — то бросал взгляд на циферблат наручных часов. Опаздывал.

Бывают приметы всеобщие: вернулся — уходя, посмотрись в зеркало; боишься сглазить — постучи по дереву, пусть даже никому и невдомёк, при чём здесь дерево или зеркало. А бывают — личные, персональные маленькие ритуалы, структурирующие жизнь. Не переводи часов, пока не пройдёшь таможню и пограничников на прилёте — так привык поступать Ян. Летать приходилось часто. Перевод стрелок на два часа назад по дороге туда и на два вперёд на пути обратно служил отметкой: перемещение между государствами окончено, всё в порядке, без приключений. Кто чем занимается, у того такие и приметы.

Но сегодня, дёргаясь из-за опоздания — за окошко! на часы! за окошко! на часы! — Ян вдруг ни с того ни с сего решил сэкономить пять секунд, которые стоило потратить уже в Германии — оттянул головку завода и отмотал минутную стрелку на два оборота назад. Зачем? Кто бы сказал, что на уме у человека, который торопится?

Наконец, «Икарус» пшикнул дверьми и выпустил пассажиров к стеклянной стене терминала. Ян спрыгнул со ступени в грязную снежную кашу, забросил сумку на плечо и поспешил внутрь, на ходу расстёгивая папку с документами.

В центре зала под нависающим над проходом табло вылета — на самом очевидном месте встречи — топтались сонные провожающие с табличками. «Туры», «Трэвелы», «Вояжи».

Ян тоже выудил из папки листок формата А4 с крупными буквами: «Эйртранс». Развернулся спиной, точнее затылком, к табло, бросил сумку под ноги, табличку поднял над головой. Ну, не сильно опоздал, конечно. На семнадцать минут.

— И что же это такое?! — к нему тут же устремилась пышнотелая туристка, безжалостно прокатив огромный чемодан по ногам всех, кто попался на пути. — До инфаркта нас хотите довести?

— Автобуса долго не было. Извините, пожалуйста, — максимально вежливо сказал Ян.

Внешность его, к слову, позволяла проявлять вежливость практически в неограниченных количествах. Добродушное круглое лицо, открытый взгляд, интеллигентные манеры, всё это в совокупности обычно гасило подобные конфликты на раз.

— Мы же волнуемся! — уже спокойнее упрекнула его женщина. — Уже сутки в дороге, ночь неспамши, а здесь даже присесть толком негде! Пепелицына и Алмазова.

Ян, опустив табличку, вынул из папки прозрачный файл с паспортами и билетами.

— Так, — сказал он, засовывая папку под мышку и доставая документы из файла. — Проверяем: виза, даты, фамилия. Билет: рейс, дата, фамилия. Пепелицына. Это вы. Дальше. Виза, даты, фамилия. Билет: рейс, дата, фамилия. Алмазова. А это ваучер для гостиницы. Даты. Всё в порядке. Держите.

Снова открыл папку.

— Теперь по оплате, — провёл пальцем по короткому списку. — У вас «оплата в аэропорту», по пятьсот пятьдесят долларов, всё верно?

— Да-да-да, — затараторила Пепелицына, — всё, как Виталий говорил. В конвертике, без сдачи, сумма и фамилия карандашом подписана. Вот: это за меня, а это за подругу.

Два запечатанных почтовых конверта перекочевали на дно папки, документы исчезли в сумочке туристки, пустой файл Ян запихал в карман, чтоб не мешался. Чемодан, заскрежетав колёсами, описал широкую дугу, чуть подпрыгнул, кто-то сбоку ойкнул, и Пепелицына растворилась в толпе. Ян снова поднял табличку над головой.

Не считая Яна — он с вечера убрал свой паспорт с билетом во внутренний карман куртки — вылетающих туристов сегодня было десять. Почти все с оплатой в аэропорту — «Эйртранс» продавал много путёвок по регионам, и клиентам было удобнее не приезжать в Москву заранее, а привозить оплату с собой прямо в день вылета. С точки зрения кассового учёта это было не совсем законно, но такие вопросы Яна уже не касались — в штате турфирмы он не состоял, а всего лишь порой подрабатывал провожающим. Что было удобно, поскольку обычно он улетал и сам, а двадцать долларов за проводы лишними не бывают. Пустячная работа! Раздать документы, собрать конверты, забросить папку на стойку авиакомпании, где работала одноклассница директора «Эйртранса» Виталия — и всех делов!

Рядом трудились представители конкурентов, многих Ян уже узнавал в лицо. У хрупкой девочки в бейсболке с логотипом египетского туроператора документов был целый чемодан, и очередь к ней изгибалась хвостом. Ян позавидовал тому, как поставлено дело: чемодан будто столик монтировался на треноге, табличка наклеена на открытую крышку снаружи, списки групп — изнутри, обе руки свободны. Даже в простых с виду делах есть своя технология.

Но турфирма «Эйртранс» массовым туризмом не занималась, так что технологии отрабатывать было не на ком.

Трое небритых мужиков долго хмурили брови, перепроверяя каждую цифру и букву в визах. Перегонщики, суровые ребята.

Ян наслышался от таких про Польшу — как дорожные бандиты отслеживают и грабят одиночек, как отнимают машины, как правильно выбрать караван, и как себя вести, если колонну всё-таки тормознули. Эпос перегонщиков производил впечатление, и Ян часто задумывался, а справился бы он — смог бы пробраться через недружелюбную транзитную территорию? Взялся бы? Ян занимался совсем другими делами, тоже не всегда простыми и безопасными, но риски проезда на подержанном автомобиле через Польшу казались неоправданно высокими.

Перегонщики, наконец, убедились в правильности документов и ушли в сторону стоек регистрации.

Не успел Ян поднять табличку вновь, как увидел чудо. Чудо было вполне локальным и имело вид очень-очень симпатичной девушки. Держа под руку весьма солидного молодого человека, она приближалась к Яну, глядя прямо на него.

В аэропорту всегда много нарядно одетых людей — они отправляются в путешествия, прилетают из далёких краёв, а любое путешествие — это немножко праздник. Улетают в лучшем, возвращаются в новом. Ну, не без исключений, конечно: есть ещё вечные командировочные с атрофировавшимся чувством перемены мест, есть неохотно выбирающиеся из Анталии семейства в шлёпанцах на босу ногу и обвешанные дешёвым турецким золотом, спортивные делегации в одинаковых олимпийках и трениках, любознательные иностранцы в клетчатых рубахах, впряжённые в неимоверных размеров рюкзаки.

Но девушка, подходившая к Яну, не была таким исключением, наоборот, всем своим видом она подчёркивала: путешествие — это праздник! Что-то вроде Нового года, только в произвольное время.

Странно сравнивать девушку с новогодней ёлкой, тем более что никаких гирлянд, лампочек и висюлек на ней не было, но Ян об этом не задумался. Что-то такое красивое, светлое, блистающее и не совсем настоящее, будто понарошку — вот что он увидел сначала, и только потом уже разглядел детали. При ближайшем рассмотрении оказалось, что девушка существенно взрослее его — Яну недавно исполнилось двадцать три, а её манеры — то, как она двигалась, улыбалась, а потом заговорила — выдавали совсем взрослую женщину. Ян, конечно, тоже считал себя взрослым, но в некой начальной категории взрослости, и.

— Это вы — «Трансэйр»? — мелодичный голос лишь усилил очарование, и Ян бессмысленно улыбнулся в ответ.

Спутник девушки не разделил всеобщего благодушия. Наклонив голову, он заглянул в табличку, которую Ян отвернул куда-то вбок.

— Это он, — подтвердил мужчина и обратился к Яну. — Мы Крутовы. На Германию.

Поборов приступ эйфории, Ян нашёл в папке документы.

— Константин Эдуардович. Наталья Андреевна.

Паспорта, билеты, ваучеры.

Пока мужчина проверял документы, Наталья Андреевна отошла на пару шагов и прижала к уху телефон:

— Маргоша, ну где ты? Ну что значит «пробка»? Ну, мы же улетим сейчас, и всё! Давай быстрее, ладно? Да, жду, всё, пока.

Константин Эдуардович убрал документы в борсетку и протянул ладонь для рукопожатия.

— Вы ведь Ян, если я правильно понимаю? Значит, через пять дней увидимся, так?

В голове Яна с некоторым скрипом, но всё-таки закрутились шестерёнки, он сопоставил факты и кивнул. Виталий подрядил его повозить по Германии индивидуальных туристов, и фамилия их была Крутовы. Три рабочих дня, машина напрокат, предоплачена в Висбадене на имя Яна.

— Очень приятно, — он пожал руку, твёрдую как железное дерево. — Жалко, что мы разными рейсами: вы в Мюнхен, а я во Франкфурт. А то могли бы обсудить программу по дороге. Или, если хотите, можем сейчас.

— Да куда спешить, — чуть снисходительно улыбнулся Константин Эдуардович. — На месте всё порешаем. Наталь, где там твоя Марго? В «дьютик» же ещё надо заскочить.

Наталья Андреевна развела руками:

— Эта стрекоза вечно опаздывает. Давай, наверное, мой паспорт, а сам иди вперёд. Список у тебя, справишься? Я её дождусь и догоню тебя уже там.

Константин Эдуардович буркнул что-то неодобрительное, но отдал ей документы, сухо кивнул Яну и направился на регистрацию.

Наталья Андреевна улыбнулась Яну совсем по-другому — в градации улыбок эта попала бы в категорию «более чем тепло»:

— И нам очень приятно! Увидимся.

И, тоже кивнув Яну, оставила его разбираться со своей неизвестно откуда взявшейся немотой. Он провожал её взглядом, пока светлая шевелюра не скрылась за киоском быстрого питания.

— А табличку поднять сложно, да?

Перед Яном встали в одинаковой позе мать и сын: пятки вместе, носки врозь, живот вперёд, руки сложены на груди. Одинаковые чемоданы у ног, как сторожевые псы. Нарисованные под копирку курносые лица, вялые брови, недовольные мины.

— Мы тут уже полчаса круги нарезаем. Это сервис, да? Тоже мне фирмочка, рассказать кому.

— Здравствуйте! — невозмутимо поприветствовал туристов Ян. — Вы у нас в Германию? «Трансэйр». «Эйртранс» подготовил для вас незабываемое путешествие.

Плохие приметы — как мина замедленного действия. Даже если заметишь, что что-то сделано не так, уже не исправить, а когда рванёт — неизвестно.

Последней за документами подошла сухопарая остроносая «шопница» — Ян не впервые выдавал ей документы, а однажды они летели одним рейсом. Татьяна Петровна моталась в Германию раз в две недели по многократной визе, каждый раз приволакивая с собой под центнер «товарчика». За время того полёта Ян, кажется, не открыл рта, зато узнал много нового — полезного и не очень. Переплаты за сверхнормативный багаж стали — жуть! «Хаус дер Моде» в Эшборне постепенно оккупируют турки! Коллекция «осень-зима» на следующий сезон — просто что-то с чем-то, но как этим торговать — непонятно! У нас такое ещё лет десять не наденут! А аренда в Иркутске нынче — ого, какая! Плюс китайцы всё уже завалили своим копеечным тряпьём, не продохнуть, и шьют всё лучше, не отличишь! Только на новом, на европейских брендах, выживать можно! Подвозить, подвозить и подвозить! Каждую неделю бы летать, но далеко, не обернуться!

— Янчик, сокол ты мой! — закричала стремительно приближающаяся Татьяна Петровна шагов с двадцати. — Скажи, что тоже летишь в Берлин, а? У меня полбутылки дагестанского осталось, а я ж летать боюсь, сопьюсь так совсем без компании!

— Здравствуйте, Татьяна Петровна! — Ян неожиданно обрадовался её появлению. — Нет, я во Франкфурт сегодня. Придётся вам как-то превозмогать ситуацию.

— Эх, огорчил! — туристка пошебуршала в сумочке, выудила мятый конверт. — Значит, опять одна, как старая алкашка. По-лучите-распишитесь!

Едва Ян взял у Татьяны Петровны оплату, как его придержали за локоть. Ян сдвинулся в сторону, но цепкие пальцы не отпускали. Сразу четверо крепких парней оказались рядом, впритык, закрывая обзор окружающим и пути к отступлению — провожающему и туристке.

Красная книжечка, чёрно-белое фото, расплывчатый штамп.

— УВД на транспорте, линейный отдел, лейтенант Морозов, — представился старший, широкоскулый вихрастый парень в джинсовке. — Операции с наличной валютой, я так понимаю? Документы, молодой человек!

Ян, что называется, ещё даже напугаться не успел. На автомате запустил руку за пазуху, нащупал корешки двух паспортов. Вытащил общегражданский.

— Вас, гражданочка, также попрошу задержаться, — другой милиционер в штатском пресёк попытку Татьяны Петровны «скрыться в толпе». — Понадобятся свидетельские показания.

— Да не собираюсь я. — вяло возразила она, но её не особо слушали.

— Ян Ван, — раскрыл паспорт старший. — Семьдесят пятого года рождения. Ну-ну. Пройдёмте в отделение. Вас тоже касается, уважаемая!

Вскоре аэропорт обернулся к Яну изнанкой. Спустившись на эскалаторе в зал прилёта, они свернули в незаметный закуток и, миновав неброскую дверь с кодовым замком, попали в служебные помещения. Битая плитка на полу, стены в потёках масляной краски, доски передовиков милицейского производства и разыскиваемых особо опасных преступников.

Яна провели в тесный кабинет, посадили на хлипкий стул перед немолодым лейтенантом.

— «Эйртранс», — пояснил старший оперативник.

Татьяна Петровна оказалась в соседнем кабинете. Сквозь стену уже доносились глухие отголоски завязавшейся там дискуссии — как будто где-то вдалеке заработала циркулярная пила.

— Китаец, что ли? — без особого интереса спросил лейтенант, открывая паспорт Яна.

— А что, похож?

— Да кто вас, китайцев, знает.

— Немецкая фамилия.

— Косенко! — позвал лейтенант. — Свидетелей давай.

— Зачем свидетелей? — вкрадчиво спросил Ян.

Первый «шок» уже прошёл, и сразу захотелось что-то в происходящем изменить.

— Папку на стол, — без интонаций ответил лейтенант.

В кабинет вошли двое: бомжеватый грузчик в комбинезоне и румяная продавщица с именной табличкой на груди. Дальше всё было как в кино, только медленнее: лейтенант доставал из папки и вскрывал конверты, медленно и неуклюже пересчитывал купюры, озвучивал и записывал суммы, свидетели послушно кивали.

Хорошо, что я документы успел раздать, подумал Ян. А то бы ещё и люди не улетели. То, что в полученных конвертах набирается больше шести тысяч долларов, его пока не волновало. Выбираться отсюда надо, вот об этом стоило думать, но как подступиться к такой задаче, Ян не представлял. Остановите самолёт, я слезу! Происходящее катилось вперёд своим чередом, огибая его рутинным канцелярским потоком. Плохо отпечатанные бланки на желтоватой бумаге. Неудобные графы: то целая строчка ради простого «да-нет», а то приходится вылезать на поля и мельчить. Закорючки подписей скрепляют новую реальность. Паспорт и папка с конвертами прячутся в сейф. Чёртики-свидетели исчезают в табакерке. Та, похоже, всегда наготове.

— Тонкая грань, гражданин Ван, — бубнит себе под нос лейтенант. — Сегодня переходите улицу на красный свет. Или списываете на экзамене. Или на автобусе зайцем едете. Всё пустяки, ерунда, а привычки-то закладываются. Вода камень точит. Сегодня то, завтра сё, а потом — опа! — решили с валюткой побаловаться, да?

— Я не знаю, что содержится в конвертах, — в энный раз возразил Ян. — Я просто провожаю людей на самолёт и раздаю им документы. Потому что они не успевают приехать заранее, они из других городов.

— Ну как же не знаете? — засмеялся милиционер. — Конвертики-то при вас вскрыли, вот и протокольчик имеется. И списочек хороший, показательный: «Пепелицына — пятьсот пятьдесят, Алмазова — пятьсот пятьдесят», и далее — в строгом соответствии с содержимым конвертов. Дурачка-то из себя не стройте.

— Эти вопросы вам надо задавать турфирме, — сказал Ян. — Это их документы, конверты, всё остальное. Я просто провожающий.

— Прекрасная позиция! — лейтенант явно получал от процесса удовольствие. — Вот вчера наркокурьера из Душанбе задержали. Шестьсот граммов героина, представляете? Так он мне и говорит: это, говорит, не моё! Один уважаемый человек отправил другому уважаемому человеку, а я просто везу! И что там за турфирма, Ван, мы отдельно будем разбираться. Но лично к вам у нас вполне обоснованные вопросы имеются безо всяких посредников. Уголовный кодекс — он, знаете ли, напрямую действует. Лично, так сказать.

— Давайте как-то попроще разберёмся, — горло у Яна пересохло, слиплось. — И все вопросы утрясём.

— Утрясём-утрясём. — милиционер склонился над протоколом. — Допишу сейчас твои показания, Ван, подпишешь, и утрясём.

Никаких протоколов, инструктировал Яна Виталий — «уважаемый человек», руководитель маленькой туристической фирмы. Ничего не подписывай, ни с чем не соглашайся — тогда мне будет легче всё уладить. Впрочем, говорил Виталий и о том, что ничего подобного случаться не должно — всё под контролем и приглядом. Вот и пригляд. Соскок на «ты» не сулил радужных перспектив.

На столе тренькнул телефон.

— Колыванов слушает. Что? Почему у меня?

Лейтенант, прижав трубку к уху плечом, повернулся к тумбочке, где громоздилась стопа картонных папок. Начал перебирать их по одной.

— Я же говорил: так не принимать, только через журнал входящих.

Ян укладкой посмотрел на часы. До окончания регистрации на его рейс оставалось сорок минут. Лейтенант, беззлобно матерясь, рылся в пыльных папках. Недописанный труд «Чистосердечное признание несостоявшегося валютного махинатора Яна Вана» лежал на расстоянии вытянутой руки. Время текло как клей.

Заледеневшие пальцы нащупали в кармане связку ключей. Зазубрены бородок ключей и острые углы брелка впились в ладонь. Яна зазнобило. Встать и уйти. Просто встать и уйти. Кому он здесь нужен? Этому вот Колыванову — только для галочки и для статистики. Не как человек — а как циферка в отчётности. Так может, нет и не было никакого Яна Вана?

— Где этих лохов бомбанули? — продолжал телефонную выволочку лейтенант. — За шлагбаумом или до, а? Правильно говоришь: после оплаты. То есть — за шлагбаумом. А там чья зона ответственности? Ну, что молчишь? Я этим халявщикам всё уже объяснил, всё по полочкам разложил: мы здесь ни при чём, пусть у себя принимают в производство! Я их в дверь гоню, а ты в окно пускаешь! Да куда ж ты эту папку-то задевал, а?..

Нет и не было. У Яна чуть закружилась голова. В надбровные дуги словно залили что-то тяжёлое и тягучее. Ян медленно встал и выпрямился, повесил сумку на плечо. У лейтенанта явно отсутствовало периферийное зрение, либо он уж слишком погрузился в неотложные дела — и на движение задержанного никак не отреагировал.

Меня здесь нет, как мантру повторял Ян снова и снова. Протянул руку к столу и взял сначала два листка свидетельских показаний, потом недописанный текст собственного допроса. В висках гудело, в переносице словно застрял свинцовый шарик. Нет и не было меня здесь. Стараясь не шуметь, Ян сделал два шага к двери и вышел в пустой коридор.

За его спиной Колыванов удовлетворённо ругнулся, найдя нужную папку — но не там, откуда только что крался Ян, а в другом, своём, колывановском мире, полном лохов и бомбил. А Яна уже и след простыл. Качаясь как пьяный, придерживаясь за стену, чтоб не упасть, он направлялся к выходу из коридора. Кто-то в форме досадливо фыркнул, столкнувшись с ним в дверях плечами.

Уже за дверью отделения Ян едва не врезался в крупного немолодого мужчину, как будто собиравшегося войти внутрь, но медлившего. И никому, никому до Яна дела не было. Это не могло не радовать. Головная боль понемногу начала отступать.

Утренние рейсы приземлялись один за другим. В сумрачном и людном зале прилёта встречающие пялились на табло, вставали на цыпочки у стеклянных стен таможенной зоны, мяли в руках цветы и таблички.

Яну казалось, что каждый второй встречный косится на него с подозрением. И вот-вот сзади послышится топот ног. Лови преступника!

Не было меня там, не было, не было!

Выйдя на улицу, Ян изорвал в мелкие клочки все протоколы и выбросил в урну. Вытащил из кармана мобильник и позвонил Виталию. К счастью, тот сразу снял трубку.

— Улетай! — безапелляционно заявил директор турфирмы, выслушав сбивчивую историю о задержании и «побеге из-под стражи». — Про паспорт и деньги я всё понял, займусь немедленно. Татьяна, которая Петровна, мне только что отзвонилась. Молодец тётка, наш человек: я не я, лошадь не моя, отморозилась по полной, послала этих сыщиков куда подальше. Так что предъявить им тебе особо нечего. Но всё равно: лучше улетай. Побудешь подальше какое-то время. Во избежание, так сказать. На незнакомые звонки не отвечай. А то начнут прессовать, пугать — ни удовольствия, ни пользы. Давай, парень, двигай нах Дойчлянд! Ты всё правильно сделал, кстати. Спасибо!

За «спасибо» Ян сразу простил Виталия, и всё, что минуту назад хотелось высказать, показалось не таким уж существенным. В конце концов, в жизни ведь всякое случается.

Опасливо озираясь, Ян поднялся через улицу на пандус аэропорта и снова вошёл в зал вылета.

Нет, никто не рыскал среди пассажиров с его фотографией. И таможенник посмотрел на молодого человека безо всякого интереса. И даже строгая служащая в будке не уделила ему особого внимания, сразу же шарахнув штампом выезда по пустой страничке паспорта.

Ян Ван, двадцати трёх лет, рост сто восемьдесят четыре сантиметра, телосложение среднее, волосы чёрные, лицо округлое. Ярко-выраженные национальные черты отсутствуют, тип внешности славянский или западно-европейский. Особые приметы: глаза разного цвета, зелёный и голубой.

Нет, попадающего под это описание человека никто не искал. По крайней мере, в данную минуту.

Главное — выдохнуть, успокоиться, немножко прийти в себя. Яркий свет рекламных щитов резал глаза. Икра, бриллианты, парфюм, модные шмотки, часы всё с теми же бриллиантами. По узкому и неудобному коридору, изогнутому угловатой дугой вокруг зала вылета, хаотично двигалась людская масса. За стеклом в аквариумах-накопителях толпились без пяти минут пассажиры. В углах и закутках уныло сидели и лежали на газетах то ли транзитники, то ли особые аэропортовые бомжи, потерявшие не только свой дом, но даже родной город.

Ян вошёл в согретое софитами пространство беспошлинного магазина. В заднем кармане джинсов ждала своего часа заветная купюра в сто дойчмарок — всё остальное осталось в файле, файл в папке, папка в сейфе, а сейф в кабинете Кощея. Сейчас Ян не готов был даже думать на эту тему. Ста марками делу не поможешь, рассудил он — и направился в отдел спиртных напитков.

В стремлении затариться дешёвым алкоголем Ян был не одинок. У кассы дьюти-фри с полной корзинкой разноцветных снарядов-бутылок переминался с ноги на ногу Константин Эдуардович, дожидаясь очереди. Напитки — от прозрачного до тёмно-чайного, бело-рыжей гаммы, суровая классика. Судя по недовольному виду Крутова и отсутствию в поле зрения Натальи Андреевны, та всё ещё дожидалась непунктуальную подругу, рискуя опоздать на регистрацию.

Подругу. Ян подумал, как здорово было бы, если бы Инга вдруг ни с того ни с сего заявилась в аэропорт час назад. Прибежала, весёлая, запыхавшаяся, притащила с собой солнце, запах приближающейся весны, смех и необыкновенное чувство лёгкости. Не случилось бы тогда никаких бед, все злоключения прошли бы мимо, расступились перед радужным сиянием невероятной подруги Яна. Как бы подруги. Её здесь нет и быть не могло, едет сейчас, наверное, в универ себе спокойненько. Читает какой-нибудь трактат по древнегерманской поэтике про всяких тристанов с нибелунгами, и даже не знает, в какую историю только что вляпался её непутёвый Ян.

Между ними установились странные «отношения» — вот же дурацкое слово, куда лучше подходящее для математики и дипломатии.

На вопрос, есть ли у него девушка, Ян бы не задумываясь ответил, что да. Инга тоже считала его «своим». Мы — друг друга. Мы — Ying и Yan, правда? Отодвинуть волосы с её щеки, прижаться носом, лбом, и обнять-обнять-обнять.

В общем-то, всё было хорошо. Прекрасно всё было. Если бы не одно «но» — двадцатилетняя Инга была домашней девочкой и послушной дочерью, а Ян в глазах её родителей представал если не исчадием ада, то демоном-искусителем уж точно. Отвлекающим фактором, никчемным, жалким перекати-поле, нежеланным ухажёром, — о, список эпитетов можно продолжать бесконечно!

Инга металась между привязанностью к Яну и голосом рассудка — хоть и не собственного, а родительского, но это мало что меняло. Позиционная война с её непреклонными предками недавно перешла в горячую фазу: Ингу перестали подзывать к телефону. И это был серьёзный удар в тыл по линиям коммуникаций. Ян всерьёз продумывал фантастическую идею покупки для Инги мобильного телефона — понимая, что она ни за что не приняла бы такой подарок. Но как иначе с ней связаться? Только вылавливать по утрам на трамвайной остановке — ну это же мальчишество какое-то! Ведь двадцать три года, не семнадцать же, у бывших однокурсников вон, уже дети рождаются, переженилась половина, а он всё бегает под окнами, засовывает цветочки в почтовый ящик. Был бы этаж пониже, ещё бы и снежками в окно кидался.

И ведь кидался бы. Потому что когда им удавалось остаться вдвоём — пусть даже в толпе, то всё волшебным образом становилось на свои места. Мы — друг друга. Половинки, разделённые временными обстоятельствами, но всё равно стремящиеся сомкнуться в одно. Правда?

Стоп, какой универ?! Сегодня же воскресенье! Расплатившись в дьюти-фри, Ян нашёл в кармане пластмассовый телефонный жетон. Просто услышать голос.

Кое-где стояли красивые новенькие таксофоны небесно-голубого цвета и аэродинамических форм, но они работали только от каких-то карт, которые неизвестно, где надо покупать. Однако Ян недаром считал себя старожилом аэропорта. Поднявшись по пологой лестнице на второй этаж, мимо столиков возмутительно дорогого общепита он прошёл в неприметный тупиковый коридор. Там висел на стене обычный облезлый аппарат, алюминиевая коробка с наборным диском.

Длинные гудки. Щелчок — и жетон исчез в чреве таксофона.

— Алло, слушаю вас, — властный женский голос.

Не успев толком продумать тактику разведки боем, Ян лишь чуть-чуть отклонился от данного ему природой тембра.

— Здравствуйте, а Ингу позовите, пожалуйста!

Бездарная попытка.

— Снова вы, молодой человек?

— Здравствуйте, Ираида Аркадьевна!

Если бы телефонная линия могла передавать эмоции, то трубка в руках Яна покрылась бы инеем, и он отморозил ухо.

— Не могу пожелать вам того же, молодой человек. Мне казалось, мы давно договорились, что этого номера для вас не существует.

— Ираида Аркадьевна! У меня.

Неприятности? Рассказать этой милой даме о своих проблемах? Хотите поговорить об этом? Вот прямо как есть — о долларах в конвертах, о ментах в штатском, о побеге из отделения? Отличная мысль, Ян, браво! Остроумный способ поправить рейтинг!

— Не слышу, что вы там бормочете, но и не очень этим интересуюсь. Инги нет дома — а для вас не будет и впредь. Потрудитесь усвоить эту несложную мысль. Не звоните сюда больше.

— Ираида Арк.

Короткие гудки. Берлино-Китайская стена не пала, а выросла ещё на пару кирпичей. Захотелось расколошматить трубку о стену, но Ян аккуратно повесил её на рычаг. Интересно, неужели Инги действительно нет дома? Да нет, вряд ли, это же воскресное утро. Правильная девочка сделала зарядку, приняла душ и вышла к завтраку. Мама жарит оладушки, папа читает «Коммерсантъ» с тремя твёрдыми знаками. Идиллия, в которую никак не вписывается личность гражданина Вана, задержанного сотрудниками правоохранительных органов.

А нужно-то было — всего ничего! Чтоб именно Инга подошла к телефону, чтоб удивилась, как заговорщик, прикрыла трубку ладонью. Чтобы сказала: «Привет, Колобок! Ты ещё здесь или уже там? Тогда хорошей дороги!»

И он бы, разумеется, не стал ей ни о чём рассказывать. Зачем пугать? Легче от этого точно никому не станет. Наоборот, что-нибудь весёлое само пришло бы на ум, и какие-то ласковые слова просочились бы через провода туда, к ней, и тогда можно было бы улетать спокойно и уверенно. Но — увы.

Сразу навалилась усталость, апатия, и Ян потащился на посадку, которую как раз начали объявлять противным металлическим голосом. Ян уже готов был предположить, что на сцене вот-вот появятся дюжие ребята с красными корочками, примут беглеца под белы рученьки прямо у входа в отстойник, и пойдёт его жизнь дальше каким-то совершенно другим, неведомым образом.

Нет, никому Ян Ван больше не понадобился. Никто его не искал — или никто не нашёл. Так или иначе, через несколько минут он уже сидел в самолёте и разглядывал в иллюминатор привычную картину — расчерченное белыми и жёлтыми линиями лётное поле, хмурое небо, чёрную линию леса у горизонта.

Ян почувствовал, что засыпает, и это показалось ему лучшей идеей в сложившихся обстоятельствах.

Те, кому Ян мог быть нужен, и так знали о его местонахождении. Часом раньше на пятом этаже основного здания пассажирского терминала состоялась короткая деловая встреча.

В неприметном кафе, куда ходят в основном местные, и где цены раза в три ниже, чем в залах вылета и прилёта, за столиком у панорамного окна с видом на взлётную полосу и рулёжку нервничала весьма симпатичная особа. Перед ней остывала чашка чая. Рядом лежал загранпаспорт со вложенным в него авиационным билетом.

— Наконец-то! Думала, уже на рейс опоздаю! — обратилась она к подошедшему седоватому мужчине, которого Ян недавно едва не снёс, выходя из отделения милиции. — Илья Ильич, не томите!

Илья Ильич с удовольствием опустился в кресло напротив неё.

— Не спеши, Наталья Андреевна, и всё успеешь. Девушка, один кофе, пожалуйста! В общем, всё устаканилось. Приняли нашего хлопчика, поволокли в отделение. Стою я на пороге, думаю, как входить и что говорить, позвонил уже кое-кому. Тут открывается дверь — и наш герой, как ни в чём не бывало, дефилирует мимо меня. Глазища горят — в два цвета. Так что спасать его не пришлось, парнишка сам о себе позаботился. Он, похоже, прыткий. И от бабушки ушёл, и от дедушки. Ты это учти, когда придёт время, ладно?

— То есть, мы уверены? — Наталья Андреевна поднялась из-за стола. — Всё, я могу идти?

— Ну, уж за чаёк как-нибудь расплачусь, — лучезарно улыбнулся Илья Ильич. — Дуй в свой Мюнхен, Натали. Всё по плану. Будь хорошей лисой, зайчик.

Проводив взглядом стройную фигуру Натальи Андреевны, мужчина откинулся на спинку кресла, вытянул под столом ноги, поставил локоть на подоконник. Ему принесли сносного кофе. За толстым стеклом бесшумно взлетали и садились игрушечные самолётики. Игрушечные автобусы развозили по полю игрушечных пассажиров.

Илье Ильичу нравилась его работа. И возбуждала игра.

— Да, — ответил он сам себе. — Мы уверены.


Содержание:
 0  Бестиарий : Иван Наумов  1  вы читаете: Глава 1 Кто от бабушки ушёл? : Иван Наумов
 2  Глава 2 Остендштрассе : Иван Наумов  3  Глава 3 Флэш-рояль : Иван Наумов
 4  Глава 4 Волка ноги : Иван Наумов  5  Глава 5 Процедура : Иван Наумов
 6  Глава 6 Зоопарк : Иван Наумов  7  Глава 7 Профессор Себе-На-Уме : Иван Наумов
 8  Глава 8 С пристрастием : Иван Наумов  9  Глава 9 Кто от зайца ушёл? : Иван Наумов
 10  Глава 10 Немой : Иван Наумов  11  Глава 11 Битва теней : Иван Наумов
 12  Глава 12 Всюду солнечно : Иван Наумов  13  АВТОР О СЕБЕ : Иван Наумов
 14  АВТОР О ТЕНЯХ : Иван Наумов  15  Использовалась литература : Бестиарий



 




sitemap