Фантастика : Социальная фантастика : Глава 11 Битва теней : Иван Наумов

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15

вы читаете книгу




Глава 11

Битва теней

Юго-запад Германии, области сна и покоя

6 марта 1999 года


Камень, много камня, твёрдого гранита и мягких осадочных пород, лучистого кварца и рудных жил — многослойный пирог, испечённый миллионы лет назад.

Скальная толща. Не проскочить насквозь, не протолкнуться, не пробить — завязнешь, влипнешь, пропадёшь.

Приходится следовать чужой тропой, идти человечьими путями, по выгрызенным в скале тоннелям. Но как не стремиться сюда? Мыслимо ли? Ведь здесь сокровищница, здесь сила, здесь будущее. Здесь царят покой и безвременье.

Сюда не приходят люди — а много ли на Земле таких спокойных мест?

Есть исключение — Заключивший Договор. Он один, всего один, и появляется здесь не так уж часто. Это можно стерпеть.

Особенно если твой предмет на месте. В каменной нише, на широком уступе, в обтянутой кожей прямоугольной коробке, разделённой внутри на двенадцать секций. Двенадцать! У Заключившего Договор грандиозные планы!

Половина ячеек свободна и только ждёт наполнения. Три дня как нет на месте Летучей Мыши. А вчера опустели ложа Пса и Быка. Лишь три ячейки заняты. Спят металлические звери, и где-то поблизости отдыхают те, кто привязан к ним невидимой нитью.

Стражу Крота не сидится на месте. Он исследует окрестности: кружит по закольцованным тоннелям, проверяет бесконечные тупики, опускается в бездонные колодцы и волчьи ямы, рассматривает ложные стены, проникает в потайные убежища. Он шагает двуного и ползёт четырёхлапо, плывёт облаком и скользит змеёй, распадается на туманные клочья и стекает лужей.

Иногда он возвращается назад и ненадолго замирает рядом с нишей, чувствуя, как фигурка Крота наполняет его новыми силами. Сладкое, невесомое, искристое благодарно поглощается его прозрачным телом.

В ближнем правом углу коробки совсем недавно появилась Свинья. Все ждали, что сразу и объявится её Страж, но идут дни, а фигурка так и остаётся как будто ничья.

Может быть, Страж Свиньи заблудился? Может быть, где-то отстал от фигурки, а теперь тыкается в лесистые склоны горы — там, снаружи, и не может найти ни скрытых в толще камня извилистых лазов, ни искусно замаскированных Заключившим Договор входов? Страж Крота разведал здесь всё и знает, что проходов к пещере только два, с противоположных склонов — со второго этажа офиса компании «Аллес Гут Логистик» и из «Музея волшебных фигур Гюнтера Фальца». Достаточно ли умён Страж Свиньи, чтобы найти вход и пробраться сюда через рукотворный лабиринт?

Стражу неизвестна «скука» — выдумка смертных, жадно считающих каждый миг своего скоропортящегося времени и боящихся истратить этот миг без смысла. Стражу смешны их смыслы, ограниченные семью-восемью десятками лет существования в белковой оболочке.

И, конечно же, он не в обиде на Стража Неназываемого, застывшего под сводами пещеры неподвижным коконом, прозрачным сгустком много лет назад. Страж Крота с удовольствием обсудил бы с ним что-нибудь, и тому наверняка нашлось бы, что поведать остальным Стражам. Но тот, кто охраняет Неназываемого, не снисходит до общения.

Тянется время — бесконечная лента, раскрашенная узором секунд, минут, часов, дней… Когда Страж Крота чувствует насыщение, он расплывается в нечто шестикрылое и снова улетает прочь — из абсолютной темноты пещеры в абсолютную темноту лабиринта.


Как кошка с привязанной к хвосту консервной банкой, Ян бежал и бежал — без всякой цели и смысла, не отдавая себе отчёт, где он находится и куда направляется. Он сел в Майнце в какой-то поезд, занял место у окна и, нахохлившись, смотрел за окно в ночь.

Очень важно было вернуть контроль — если не над реальностью, то хотя бы над своим спокойствием. Пока мысли мечутся в голове серпантином, нет шансов придумать что-то толковое.

Стук колёс и мерное покачивание вагона постепенно помогли унять внутреннюю трясучку. Подобное подобным. Давай, парень, соберись! Это не так уж сложно! Для начала — сухой отстранённый взгляд. Факт первый: с тобой что-то не так. Факт второй: с остальными всё в порядке. Вывод: не стесняйся попросить помощи.

Но легко сказать — не стесняйся! Бюджет Яна получил пробоину ниже ватерлинии, почти все свободные средства он истратил на отправку посылок, а начиная искать дипломированного специалиста по предчувствиям, навязчивым мыслям и общению с эфирными телами, надо чётко представлять, сколько их успокоительный трёп может стоить.

Ян вспомнил про Грету, без пяти минут психиатра, которой, по слухам, уже начинал излагать суть имеющихся проблем. Позвонить Ойгену, узнать её координаты. Она жила в Бремене? Нет, в Ганновере, кажется.

Поезд въезжал в какой-то город, постепенно сбавляя ход. За окном светился редкими окнами аккуратный и симпатичный квартал — трёх-четырёхэтажные дома, балконы с цветочными ящиками, аккуратные столбики вдоль тротуаров, в стык припаркованные машины. Пусто, совсем пусто — всё-таки за пределами крупных городов жизнь совсем деревенская.

Ярким пятном мимо проплывал рекламный плакат, растянутый во весь торец дома: миска отвратительной на вид собачьей еды, а над ней — весёлый ирландский сеттер, жизнерадостно приоткрывший пасть. Сбоку надпись: «Поиграй со мной!» — и логотип фирмы-производителя.

Ян из всех собак выделял сеттеров — быстрых красавцев и умниц. Может быть, даже завёл бы такого когда-нибудь, но держать в городе охотничью собаку — только мучить, так что дальше абстрактного «вот бы» никогда не заходило.

Но сейчас ухмылка пса показалась Яну особенной, адресованной лично ему. Поиграй со мной! Ян посмотрел псу в глаза — они были чуть-чуть разного оттенка, один ближе к зелёному, другой — в голубизну. Как у меня, подумал Ян. Он отвернулся от окна.

А пёс как будто продолжал смотреть на него хищным взглядом охотника. Чувствуя, как на затылке встают дыбом волосы, Ян откинулся к спинке сиденья, чтобы не видеть страшного оскала сеттера, но это не помогло — Яна опять накрыло волной паники.

Он рванулся с места, побежал по вагонам вперёд, к головному вагону поезда. Заныли виски, на глаза опустилась розовая пелена. Вывернуться, отклониться, спрятаться от прикосновения холодного собачьего взгляда — ни о чём в своей жизни Ян ещё не мечтал так сильно!

Он спрыгнул через ступеньку на ночной перрон, по подземному переходу выскочил в город, дёрнулся налево и направо, а потом увидел освещённый салон двухэтажного «Мерседеса», медленно отъезжающего от «причалов» автовокзала. Ян замахал руками и бросился автобусу наперерез. В голове бултыхался расплавленный свинец.

Седой усатый водитель неслышно пошевелил губами, но затормозил и дверь всё-таки открыл.

— Ти що робишь, скаженна дытына! — в сердцах крикнул он.

А потом добавил уже спокойно и по-немецки:

— Если билета нет, оплата только наличными.

Ян вцепился в поручень, шагнул на подножку автобуса и неожиданно для себя попросил по-русски:

— Дяденька, увезите меня отсюда, а?

Двадцатью минутами позже на площадь перед вокзалом выехал белый фургон. Надпись «Аллес Гут!» красовалась над его лобовым стеклом.

— Приехали, — сказал Петер, глуша мотор и дёргая ручной тормоз.

— И что тут? — спросил Энвер.

— Поезд, — сказал Петер уверенно. — Ждём поезда.

— Так где ждём-то? Сидим? Выходим?

— Нормально, — кивнул Петер. — Поезд будет.

— Ну-ка, посмотри-ка на меня!

Петер невозмутимо повернул голову к пассажиру. Энвер без размаха залепил ему пощёчину. Не рассчитал немного, не сделал поправку на Быка, и затылок Петера едва не свернул подголовник.

— Эй, ты что? — Петер встряхнул головой, перед глазами разбегались круги.

— Мы зачем сюда приехали, Гончий?

— Поезд, — уже не так безапелляционно повторил Петер. — Поезд встречаем.

— А кто в поезде? — Энвер разговаривал с ним как с ребёнком, это начинало раздражать.

— Ну как кто?! — воскликнул Петер и замолк.

Энвер хлопнул его по нагрудному карману, двумя пальцами выудил оттуда пакетик с визитной карточной Яна Вана.

— На-ка, Гончий, понюхай.

Петер ошалело посмотрел на спутника. Приоткрыл пакет, поднёс к носу. Зажмурился. Дёрнул во тьме за светящуюся нить, подтянул другой её конец к себе.

Автохимия, какой-то нерезкий, достаточно приятный запах. «Wunderbaum» [32]. Запах никотина откуда-то со стороны, может быть, от собеседника. А вот и сам мальчишка. От него кисло и резко шибает потом, но глубже, от шеи и груди, тянется остаточный эфемерный запах женских духов, неуловимый и чувственный. Так ты неплохо провёл вечер, Ван! Тут же — тонкая нотка крови: кажется, он обкусал губу — или та просто треснула на холоде. Но поверх всего — запах болезненного страха, сильнее с каждой секундой, ни с чем не перепутаешь.

— Он в автобусе, — сказал Петер, поворачивая ключ зажигания. — И он меня чует.

Ночной разговор с водителем помогал гасить тревогу. Автобус шёл аж из Мюнхена, и старый шофёр с удовольствием рассказал, как там обустроились украинцы, и сколько открыли всяких предприятий, и что одного запорожца даже в ландтаг продвинули. Хороша ли жизнь? А что ж плохого-то? Львов с Харьковом, правда, и в Мюнхене не особо дружат, западенцы всё больше сами по себе, хата с краю.

Раза три на Яна накатывало чувство, что кто-то смотрит ему в затылок, но быстро проходило. Он тоже рассказывал как смог про Франкфурт, про Ойгеновых и Вальдемаровых друзей, про ганноверскую Грету и дюссельдорфскую Наташу.

Тут же, конечно, вспомнил про оставленную в Майнце Наталью Андреевну, но этот запутанный клубок эмоций сейчас уж точно не стоило ворошить — вон, сразу и сердце застучало чаще, и ладони вспотели.

— Мне в Ганновер надо, — сказал Ян водителю.

— К Грете! — сделал вывод памятливый дедушка, довольно покачивая головой. — Давай, что же, дело молодое!

Знал бы ты, дед, о каких делах речь, так помолчал бы, наверное, подумал Ян беззлобно. Шофёрская жизнь представилась ему оазисом реальной жизни и бытового благополучия, абсолютом спокойствия и обыденности.

Очередная остановка, очередной вокзал. Здесь шёл снег пополам с дождём, прощальное послание от уходящей зимы. Ян выпрыгнул из уютного автобусного тепла в мокрую темноту незнакомого города.

В зальчике ожидания он изучил табло. Проходящих было немало, но до нужного поезда оставалось почти два часа. Длинная лавка состояла из отдельных пластмассовых сидений, собранных на общую раму. Ян сначала сел, но потом, почувствовав, что всё равно засыпает, поставил на мобильном будильник, завалился набок, интеллигентно высунул ботинки за пределы лавки, чтоб не испачкать сиденья — и провалился в никуда.


Сквозь летящую с неба влагу «аллес-гутовский» фургон пролетает мимо спящих деревень и городков. Фары рвут темноту, на них плавится мокрый снег, шины с глубоким протектором выплёвывают в стороны жидкую кашу.

— Им его не поймать, — говорит Страж Пса. — Стоит им только приблизиться, и он обдурит обоих.

— И что ты предлагаешь? — Страж Быка ленив, и нужны веские доводы, чтобы его на что-то подвигнуть.

Два невидимых веретена висят над крышей несущегося по пустому автобану. Если бы они были хоть чуть-чуть видны, машина стала бы похожа на ракетную установку.

— Такая охота нечасто случается, — говорит Страж Пса. — Весело.

— Ты слишком увлёкся людьми.

— Я чаще бываю среди них.

— Разве это хорошо?

Стража Быка начинают раздражать пролетающие сквозь него капли, он сокращается, утолщаясь до шара, и просачивается сквозь крышу машины в багажник. Там он выпускает заготовки рук, ног, головы, становится более плотным. В молочно-голубой пене проступает костяк, обрастает тканями, сосудами, полупрозрачной кожей, подходящей по сезону одеждой. Страж Пса, оставаясь почти невидимым, парит под потолком как слой смога. Обычным прозрачным такие метаморфозы недоступны, но здесь «обычных» нет.

— Ты же видел Урода, — говорит Страж Пса. — Таким нет места.

— Где?

— Нигде. Поймаем человека — Урод окажется поблизости. Только в этом смысл охоты. До людей мне дела нет.

— И как ты будешь его ловить? — Страж Быка всё ещё сомневается. — Побежишь за ним с криком «Молодой человек, постойте!»?

— Я думаю, что могу хотя бы изредка не прикидываться человеком, — говорит Страж Пса.

Он медленно оседает на пол и начинает меняться.


Плитку в подземном переходе не перекладывали очень давно. На том месте, где кафельные квадратики выпали, бетон почернел, и теперь стена напоминала огромную перфокарту. Стук каблуков в пустом коридоре должен был отдаваться многократным эхом, но звука не было. Во сне опять не было звука.

Ян-не-Ян опаздывал. Он бросил взгляд на часы — в кадре мелькнуло запястье, светлая ткань плаща, тёмная кайма рукава пиджака, белый циферблат, золотистые стрелки, строгий офисный стиль. Без десяти два.

Ступеньки вверх, красноватая плитка железнодорожной платформы, косой дождь вперемешку со снегом, сноп прожектора, подползающий поезд. Ян-не-Ян пошёл вперёд вслед за сбавляющими ход вагонами. Теперь по левую руку тянулось скромное здание вокзала. Дверь вагона замерла метрах в десяти.

Проходя мимо широкого вокзального окна, Ян-не-Ян мельком заглянул в него, задержав взгляд на каком-то бродяге, завалившемся в зале ожидания на лавку с ногами. Лицо полуприкрыто капюшоном, куртка перекошена и распахнута на груди, рубашка как будто застёгнута не на ту пуговицу. Бледно-синие джинсы. Ботинки на толстой подошве торчат из-под подлокотника.

Ян-не-Ян подошёл к двери, с силой нажал на светящийся кружок, створки разъехались, и он шагнул в вагон.

Ян поднялся так медленно и осторожно, словно у него в руках была хрустальная ваза с нитроглицерином. Протёр глаза. Посмотрел за окно. Там мелькали вагоны уходящего поезда.

Ян взглянул на табло. Поезд Штутгарт — Кёльн. Похоже, поспать удалось не больше десяти минут. Ян встал на ноги и двинулся к выходу на платформу. Толкнул распашную дверь, шквал холодного воздуха приятно остудил лицо и шею.

Сделав несколько шагов по платформе, Ян заглянул в вокзальное окно. Лавка была пуста, никакого бродяги на ней не было. Потому что бродяга стоял тут, на залитой дождём платформе, и смотрел то сквозь мокрое стекло в пустой зал ожидания, то в конец перрона, где покачивались красные точки — фонари уходящего поезда. На часах над платформой прыгнула стрелка, и стало без семи два.

Ян перестегнул пуговицы на рубашке так, как надо. Молнию куртки защёлкнул до подбородка. Сил бояться больше не осталось.

Он спустился в переход, и сначала пошёл, а потом побежал в обратную сторону сна.

Пройдя под железнодорожными путями, он вышел в пустынные улицы старого города. Нарядные двухэтажные домики казались декорацией. Кособокие булыжники под ногами, никаких тротуаров, только выступающие крылечки в одну-две ступеньки. Нигде ни огонька в окнах, лишь горит неуместным здесь белёсым дневным светом один фонарь из трёх.

И снова — холодный мокрый язык чужого внимания облизал его от пяток до затылка. Ян шарахнулся в сторону, обернулся — но здесь никого не было и не могло быть. Наверное, так начинается паранойя.

Но сколько бы успокаивающих слов он себе не говорил, ноги сами понесли вперёд, словно только в движении было спасение, быстрее, быстрее!

Спотыкаясь и поскальзываясь, Ян нёсся по спящей бюргерской улочке.

— Мы бы стали счастливее всех, — задыхаясь, запел он, и мысленно зажал гитарный аккорд.

— Если б мы смогли найти, — Е-Эм — А-Семь, Е-Эм — А-Семь, всё просто!

— Великий корень зла в пустых колодцах любви… — впереди улица расширялась, постепенно превращаясь в площадь.

— Джим Моррисон давно уже мёртв… Но мы верим в то, что он ещё жив… — снова вгоняющее в дрожь касание чего-то чужого, сильное, более чёткое, чем раньше.

— И собираем пыль давно остывшей звезды…

Дыхания уже не хватало, Ян перешёл на шаг, упрямо продолжая проговаривать слова. Песней это назвать было нельзя, но так он хотя бы слышал собственный голос:


— Наша смерть нас гонит вперёд,
Наше время движется вспять,
Мы все — большая стая гончих псов![33]

Площадь, вытянутая к Яну клином, в широкой части была превращена в рынок. Чередовались красные и жёлтые тенты. Под некоторыми стояли стойки-витрины, под некоторыми — широкие низкие лотки. Ветер трепал блестящие от воды полотнища, и рынок волновался как море. Чувствуя себя Моисеем, Ян вошёл в центральную аллею, и воды расступились перед ним. Слева показался зазор между палатками.

Еле видимая в дождливой темноте башня нависала над площадью как мёртвый маяк. Минутная стрелка на башенных часах качнулась и упёрлась в «XII». Ян зажал руками уши, чтобы страшный гром колокола не лишил его слуха. Но вокруг стояла мёртвая тишина, разбавляемая только шелестом падающих струй.

Ян прошёл между палатками и спрятался под козырёк телефонной будки. Потрогал пальцами скол на пластмассовом кожухе таксофона. Посмотрел на просвет через поцарапанное стекло. Нашёл в кармане подходящую монету.

Последовательность цифр даже вспоминать не пришлось — пальцы сами нажали нужные клавиши.

Приятный женский голос, уже слышанный им однажды на Остендштрассе, напевно произнёс: «Dynamische Strukturen!»

«Во-во, динамо какое-то!» — сказал тогда Вальдемар, вспомнил Ян, смехом приостанавливая текущие по щекам слёзы.

«Наберите внутренний номер абонента, или нажмите „ноль“ для отправки факса, или дождитесь сигнала автоответчика».

Откуда-то из-под цветочных навесов ветер пригнал скомканный в шар кусок плотного целлофана. Разбрасывающий хаотические блики прозрачный «перекати-поле», кувыркаясь по центральной аллее, скрылся за тентами. Длинно пискнул автоответчик.

— Вы слышите меня?! Оставьте меня в покое! Меня зовут Ян Ван, и я понятия не имею, как вы забрались ко мне в голову! Просто исчезните!

Он бросил трубку на рычаг и снова вышел на середину площади. Как бы он ни встал, как бы ни повернулся, кто-то неотвязно смотрел ему в спину.

Четыре улицы лучами расходились от площади, и Ян стоял так, что видел начало каждой. Нельзя бежать, понял он. Иначе это просто меня доконает.

Сжав кулаки, широко расставив ноги, он стоял в незнакомом городе посреди пустой площади и ждал непонятно чего. Но когда в одной из улиц сначала показался свет фар, а потом и сами фары прорезали ночь, выхватывая Яна из темноты, он всё-таки побежал.

Горячий обруч всё крепче стягивал лоб. Мимолётная мыслишка о том, что просто кто-то едет домой, и сейчас огни уплывут в сторону, умерла быстрее, чем фары повернулись вслед за направлением движения Яна.

Человеку трудно состязаться с автотранспортом в скорости. Секунд пятнадцать как будто ничего не происходило, но потом грязный белый борт грузовичка поравнялся с Яном, заставляя его запрыгнуть на крыльцо ближайшего дома.

Фургон взвизгнул тормозами, и, проехав юзом по скользкому булыжнику, развернулся поперёк мостовой, практически перекрыв собой узкую улочку. Хлопнули сразу обе дверцы. Из фургона вылезли двое, и даже в тусклом уличном свете в одном из них Ян сразу узнал бритого человека, сидевшего в машине на автозаправке по дороге из Цвайбрюккена.

Засунув руки в карманы, прижав локти к бокам, стуча зубами, Ян прижался к спиной к запертой входной двери, утопленной в стену от силы на двадцать сантиметров. Надо было бежать, пользоваться тем, что здесь их фургону так уж быстро не развернуться, но ноги еле держали его, а преследователи явно были в прекрасной физической форме.

Ну что им стоит, подумал Ян, щуря глаза от боли, вкручивающейся в виски и переносицу, ну что им стоит пройти мимо?

— Смотри-ка, — Энвер показал пальцем на крыльцо. — Это что такое?

— Где?

— Ну вот это! — Энвер поводил ладонью параллельно поверхности земли. — Полосатое! Камень как называется?

— Погоди с ерундой, — нахмурился Петер, вытаскивая мобильник. — Пронару надо позвонить.

— Трудно сказать, что ли? — обиделся Энвер. — У меня у брата плитка напольная как бы с таким рисунком. А это, похоже, прямо натуральный камень.

Он подошёл к крыльцу, нагнулся, поковырял грань ногтем.

— Да обычный мрамор, — раздражённо сказал Петер. — Алло, мне пронар нужен.

Они остановились точно напротив Яна, но у противоположного крыльца. Резкие звуки чужого языка — языка атлантов, не иначе! — резали слух.

Ян сошёл на мостовую. Переставил одну ногу поближе к фургону. Потом вторую.

Петер молча ждал соединения, слушая классическую музыку.

Энвер решил померять размер одной плитки — на глаз он не мог сказать, пятьдесят это сантиметров или шестьдесят, а брать нужно именно этот размер! Он вынул пистолет, насчитал три с половиной ствола в длину и задумался, как это перевести в сантиметры.

Ян пролез в узкую щель между стеной дома и передней фарой фургона. Теперь автомобиль загораживала его от преследователей.

Метрах в десяти перед Яном стоял человек. В длинном чёрном пальто и старомодной шляпе он походил на шпиона из дешёвого боевика. Или это было что-то очень похожее на человека — полоска лица между шляпой и поднятым воротником казалась полупрозрачной, в ней угадывалась сетка вен.

Человек не шевелился, и Ян подумал, что, может быть, ему удастся просто пройти мимо. Но в этот момент он скорее почувствовал, чем увидел, какое-то движение справа и повернулся туда.

По гладкому белому борту фургона разбежались круги как от камня, брошенного в воду. А в следующее мгновение яростное клыкастое существо с огромными хищными глазами прыгнуло на Яна прямо сквозь борт грузовика, сквозь размашистое «Alles Gut!»

Лапы-руки с растопыренными пальцами, переходящими в кинжальные когти, вцепились Яну в грудь, и, несмотря на то, что сам толчок был не слишком уж сильным, ноги Яна подкосились, и он рухнул на спину, не имея даже времени подстраховать падение руками.

С третьей попытки он ухватил вертлявую тварь за шею. Полупрозрачное существо было размером с крупную собаку, но удивительно лёгким: Ян почти не чувствовал его веса на себе. Что не мешало твари поочерёдно втыкать Яну в грудь и в плечи длинные широкие когти. От каждого удара он чувствовал внутри короткий ледяной ожог, а затем в этом месте словно проворачивалось сверло. Клыки твари, непропорционально большие, щёлкали у лица Яна всё ближе — удержать это скользкое чудище не получалось.

Он просунул левую руку между собой и пронизанной синими прожилками мордой. Отодвинув клацающие челюсти хотя бы на расстояние локтя, Ян правой рукой выхватил из кармана гремящую связку, сжал её крепче — длинным стержнем от входной двери наружу, брелком и мелкими ключами в ладонь. Тварь извернулась, пытаясь пролезть под выставленный локоть, и Ян ткнул её в шею и в бок. От каждого удара по склизкой шкуре прозрачной псины разбегались пучки искр. Ключ пробивал хлипкую шкуру насквозь и погружался в зыбкую плоть чудовища на всю длину стержня — но выходил назад, не оставляя следа. Судя по отчаянному визгу существа, удары доставляли ему боль, однако не ранили — равно как и кривые кинжалы, пронзавшие Яна, не оставляли следов на одежде и коже.

Когти его задних лап проткнули куртку Яна в нескольких местах и погрузились в живот — в мышцах пресса как будто взорвалась граната.

Меркнущим взглядом Ян успел увидеть над улицей на краю крыши выпрямившегося в рост прозрачного человека. Стек-ляш прыгнул вниз, вытягиваясь в остроконечный конус, похожий на наконечник копья. Пройдя по сложной траектории как противотанковая ракета, невидимое копьё поддело атакующую Яна тварь, пробило её насквозь и отбросило вверх и вбок.

Человек в шляпе стремительно растворялся в воздухе — целые пласты отваливались от него и, закручиваясь воронками, истощались до полной невидимости.

Ян приподнялся на локте.

«Мы победили?!» — хотел кого-нибудь спросить он, но в этот момент окончательно потерял сознание.

Крик вывел бойцов из созерцания мраморной плитки и ожидания телефонного соединения. Они посмотрели друг на друга и одновременно бросились к фургону. Петер обежал фургон спереди, а Энвер, ухватившись за зеркало заднего вида, легко перепрыгнул на другую сторону через крышу.

В пустом переулке в нескольких шагах от машины на мостовой раскинулся какой-то парень лет двадцати пяти.

— Это чего это? — уточнил Энвер.

В этот момент музыка в трубке у Петера прервалась.

— Пронар?

— Что случилось, что ты звонишь посреди ночи? Вы его взяли?

Петер хотел переспросить, но потом посмотрел на лежащее у ног тело, и что-то с чем-то стало состыковываться. А о чём-то, похоже, надо было просто догадаться.

— Да, — сказал он. — Взяли.

Энвер, тоже с печатью мучительных раздумий на лице, наклонился к Яну, ухватил его за лодыжку и поволок к боковой двери фургона как мешок с мусором. Связка ключей выскользнула из безжизненной руки Яна и, негромко звякнув, провалилась сквозь решётку водостока.


Содержание:
 0  Бестиарий : Иван Наумов  1  Глава 1 Кто от бабушки ушёл? : Иван Наумов
 2  Глава 2 Остендштрассе : Иван Наумов  3  Глава 3 Флэш-рояль : Иван Наумов
 4  Глава 4 Волка ноги : Иван Наумов  5  Глава 5 Процедура : Иван Наумов
 6  Глава 6 Зоопарк : Иван Наумов  7  Глава 7 Профессор Себе-На-Уме : Иван Наумов
 8  Глава 8 С пристрастием : Иван Наумов  9  Глава 9 Кто от зайца ушёл? : Иван Наумов
 10  Глава 10 Немой : Иван Наумов  11  вы читаете: Глава 11 Битва теней : Иван Наумов
 12  Глава 12 Всюду солнечно : Иван Наумов  13  АВТОР О СЕБЕ : Иван Наумов
 14  АВТОР О ТЕНЯХ : Иван Наумов  15  Использовалась литература : Бестиарий



 




sitemap