Фантастика : Социальная фантастика : Глава 10 : Юрий Никитин

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  3  6  9  12  15  18  21  24  27  30  33  36  39  42  45  48  51  54  57  60  63  66  69  71  72  73  75  78  81  84  87  90  91  92

вы читаете книгу




Глава 10

Телевизионщики прибыли точно в оговоренный час, берегут свое время и чужое, впервые вижу таких тактичных этих, вообще-то, несобранных людей, что считается признаком высокого творчества.

Они уставили по старинке вокруг моего стола лампы, хотя в кабинете достаточно светло, мощные юпитеры, а еще один с готовностью держал в обеих руках блестящий лист металла, пуская им зайчики.

Ведущий сказал бодро:

– Сейчас мы в лаборатории всемирно известного ученого доктора наук Григория Величко, создателя междисциплинарной науки о Сверхсуществе, что объясняет многие загадки как науки, так и истории, искусства, религии и вообще всех сфер деятельности человека!.. Григорий, позвольте вам задать первый вопрос…

Он сделал паузу для вящего эффекта, а я нарочито вклинился:

– Позволяю.

Он чуточку дернулся, пауза была рассчитана на иную цель, но улыбнулся светски и спросил:

– Сейчас не найти в мире человека, который не знал бы о Сверхсуществе, в котором мы типа клеток. Но у всех свои представления… Вот сейчас говорят, что массовое производство чипов расширения или, как говорят чаще, расшаривания памяти полностью дублирует процесс! Но это сознательный процесс, которым управляем сами. С кем хотим соединяться – соединяемся, с кем не хотим – нет. Сегодня пришло сообщение, что самый крупный олдсэлф зарегистрирован в Китае: десять тысяч восемьсот человек объединились в одну, можно сказать, общность! Страшно подумать, какой исполинской умственной мощи достигнет этот исполин!

Я покачал головой:

– Нет, наша работа не дублирует производство и внедрение чипов «Омега».

– Но ведь с помощью чипов тоже соединятся… сперва малыми группами… в единое Существо?

Я наклонил голову:

– Можно сказать и так… хотя даже при вхождении в единую цепь такое произойдет нескоро, если произойдет вообще. Но наша работа подразумевает… второй уровень.

Мои губы похолодели при этих словах, холод пронесся сквозь мою грудь и остался во внутренностях. Корреспондент с некоторым беспокойством всмотрелся в мое лицо.

– Вам плохо?

– Да съел что-то, – ответил я. – Ничего, пройдет.

– А что за уровень?

– Объединенные чипами «Омега», – объяснил я, – люди увидят, какие они есть. Это шок, огромной силы шок. Но его надо пережить, чтобы получить доступ к огромным мощностям объединенного разума. Многие… отсеются. Я говорю о тех, кто все-таки решился вставить чип и подключиться к общему хранилищу. Это огромный шок…

Он сказал быстро:

– Еще бы! Но вы говорите, это только первый уровень?

– Да, – ответил я нехотя.

– А второй?

– То, – сказал я, – над чем работаем.

– В чем разница?

– С помощью чипа «Омега» люди видят, – сказал я, – какие они есть, с подключением к темным связям увидят на первом этапе, какие люди… были. И вообще увидят все, что было.

Он торопливо кивал, глаза горят, спросил возбужденным голосом:

– Это на первом этапе? Значит, будут и другие?

Я помедлил, не решившись еще сказать самое важное, наконец пробормотал:

– А насчет того, что будет… тоже можно будет увидеть… в общих чертах. Дело в том, что прошлое запечатлено в образах отдельных людей, и можно будет увидеть с предельной четкостью, какую букашку кто видел… Даже в очень далеком прошлом.

Он спросил жадно и с расчетом на то, что сейчас и телезрители ахнут вместе с ним:

– Простите, а динозавров увидим?

Я поморщился:

– Думаю, да.

– Значит, Сверхорганизм уже тогда был разумным? Или нет?

Я ответил уклончиво:

– Разве это важно? Главное, что он был, хотя и весьма юным. И мог видеть, чувствовать. А мы сможем увидеть и почувствовать тоже. Здесь главное то, что люди должны ощутить, что они – Сверхорганизм, как, например, муравьи, что создали подобное на сотни миллионов лет раньше, благодаря чему стали властелинами земли, расселившись по всему миру.

Однако люди, даже узнав о Сверхорганизме, живут каждый сам по себе, связанные лишь узами общества, не желая принимать истину, что каждый из нас, как и муравей, лишь частица Сверхорганизма. А то, что еще и каждый обладает разумом… ну так и муравей обладает! У него в мозгу целый ганглий, а у некоторых даже по два! Только непонятно, как с таким ничтожным мозгом ухитрился создать настоящую цивилизацию, чтоб и скотоводство, и разведение грибов нужного вида и ирригация, и войны, и захват рабов…

– Да-да, теперь понятно, почему… Вы как-то обмолвились, что внезапная волна толерантности и политкорректности связана со Сверхорганизмом?

– Точно, – подтвердил я. – Сверхорганизм готовит нас к слиянию в одну общность, некого Мега-человека, когда сознание всех откроется для всех же. И вот чтобы не было шока, омерзения, отторжения нового, и проводится сейчас ускоренная подготовка к… искренности и терпимости.

Он коварно улыбнулся, взглянул в блестящий объектив видеокамеры и сказал с подъемом:

– Вы имеете в виду… гомосексуализм?

Я отмахнулся:

– Он в том числе, выделять его не стоит, слишком много чести. Происходит легализация очень многих вещей, вы разве не заметили?

Он сказал неуверенно:

– А это не завоевание демократии?

– Это взросление Сверхорганизма, – пояснил я. – Мы не знаем, что уже есть у него в планах, только строим догадки и сценарии развития, а он давно пометил и уже знает, когда именно произойдет полная прозрачность жизни всех муравьев… простите, человеков для других человеков. Это для того, чтобы не только органы за всеми следили, но и рядовой обыватель мог настучать на соседа, мастерящего на кухне бомбу.

– А гомосеки, – начал он, но махнул рукой, – да, понял.

– Вот-вот, – сказал я, – Сверхорганизм заранее принимает меры, чтобы не было социального взрыва, когда вдруг окажется, что такие-то уважаемые люди – гомосексуалисты. Пусть к гомосексуализму станут относиться терпимее… раньше. Вы прекрасно знаете, что общество построено на лжи. И хотя общество без лжи существовать не может, но общество на лжи и теряет очень много.

Он воскликнул:

– Но если вдруг откроется все, общество рухнет!

– В нынешнем виде, – согласился я. – Оно уже рушится, только не все это видят. Но возможно – только возможно! – возникнет нечто иное. Уже и не общество, а нечто иное, качественно другое.

Он повернулся к камере и прокричал приподнято:

– Вот на этой тревожной и волнительной ноте мы и закончим наше короткое интервью для всемирного выпуска новостей!


Неутомимая Эльвира отыскала и привела к нам еще одного специалиста, на этот раз не ученого, а отвечающего за ресурсы, так она объяснила туманно. Наш коллектив все разрастается, а люди науки не должны ломать головы, где достать необходимое оборудование и сверхточные уникальные приборы, для этого есть свои профессионалы, что знают все норы на планете.

Уваров, специалист экстра-класса в этом жанре, силен и красив, хотя ему что-то за шестьдесят, успешен в бизнесе, и к нам пришел работать вовсе не из-за высокой зарплаты, а чтобы применить свое умение логистика.

Эльвира сообщила по секрету, что, вообще-то, его начинают избегать, а кое-кто перестает приглашать в приличное общество. В отличие от всех своих ровесников, Уваров еще не сделал ни одной пластической операции, что в наше время грубейший моветон. Единственное, где в нем поработала медицина, – это зубы. Да и то не потому, что следовал за модой и поставил себе две пластинки, верхнюю и нижнюю, вместо устаревших отдельных зубов, а просто заменял испорченные зубы.

В древнюю старину, лет так десять тому, темная масса отсталого народа все еще хихикала над теми, кто делал утренние пробежки, занимался с гантелями, посещал фитнес-залы, соблюдал диеты, пользовался ботоксом, вставлял имплантаты, делал пластические операции, но эта темная масса таяла, все больше было перебежчиков в стан передовых и продвинутых, и однажды колесо перевернулось: стало неприлично как раз не делать операции по омоложению.

В отличие от прошлого времени, когда эта темная масса травила и насмехалась над делающими операции, сейчас над биоконами никто не смеется, никто их не высмеивает. Их попросту не принимают в свой круг, что естественно. Не принимали и раньше, но тогда биоконы были в абсолютном большинстве, а сейчас многих страшит сама возможность попасть в число тех, кто считается как бы отбракованным.

Поглядывая в его сторону с легкой насмешкой, она шепнула мне, что он хоть и сильнейшей в своей области, но, похоже, просто не соображает, что живет уже в другом мире. В его времени пластическая хирургия была все еще бзиком отдельных придурков, настоящие мужчины никогда до нее не опустятся, как не сменят коней на автомобили, а шпаги на пистолеты.

Люцифер ревниво прислушивался к нам, глазки горят, когда смотрит на Эльвиру, подобострастно хохотнул и напомнил, что когда-то на осмелившихся в коротких юбках выйти на улицу смотрели как на шлюх, проституток, шалав, с которыми неприлично не то чтобы в кафе, но даже оказаться рядом. Потом, когда короткоюбочных стало больше и еще больше, произошел переворот: короткие стали нормой, а в длинных с подачи короткоюбочных ходят, как вы понимаете, отсталые дуры, дурищи и совсем уж набитые.

– Нашему нынешнему сотруднику, – подсказал он, – нужно просто раскрыть глаза.

– На что? – спросил я.

– Что он отстал от жизни, – авторитетно сказал Люцифер.

Эльвира вздохнула, а Корнилов подошел, послушал, сказал авторитетно:

– От жизни – это от моды? С Уваровым это не прокатит. Плевал он на моду. Как и я, кстати.

Люцифер сказал обиженно:

– Тогда зачем подтяжку лица делал? Не для того ли, чтобы выглядеть моложе?

– А мода при чем? – спросил Корнилов. – Да плевал я на нее с высокого дерева! Когда я стал видеть в зеркало помолодевшую морду, я и работать стал больше. Так, как положено с такой мордой. С подтянутой мордой я сам стал подтянутее! И спину стал держать прямее, и пузо втягиваю без всякой липосакции… Но, главное, работаю больше.

Эльвира сказала лукаво:

– Точно без липоксации? Фигура у вас просто, как у бодибильдера.

– Точно, – сказал Корнилов польщенно. – Но наметил во время отпуска пройти курс. Килограммов пять нужно убрать с боков и пуза.

Как быстро меняется мир, мелькнуло у меня. Вчера имплантники были предметом насмешек и снисходительного презрения, а сейчас уже все, кто переделывает лицо, накачивает губы, вставляет имплантаты в сиськи и прочие места – передовые и прогрессивно мыслящие люди. А вот те, кто тыкал в них пальцем и тупо гыгыкал – остались в прошлом. Они все еще есть, но теперь понятно, что это самые тупые, ограниченные и косные люди, вне зависимости от их пола и возраста. Им оставаться в прошлом, с ними стесняются общаться, стараются избегать контактов, как в прошлом сторонились бомжей и вшивых нищих.

А теперь вот распространяется твердое убеждение, что брать их в сингулярность не следует, какие бы они хорошие ни были, как бы не кормили бродячих собак и не подбирали выпавших из гнезд птенчиков.

К Уварову потянулись с листочками запросов, кому что надо и в каком количестве, он деловито сосканил перстнем, кивнул, лицо приняло деловитое выражение.

– Это все нетрудно, – сказал он. – Надеюсь, у вас будут и посложнее запросы. А то как-то скучно с вами.

– И спать с нами хочется, – добавил в тон Люцифер.

Уваров посмотрел на него свысока.

– Это у вас этот… как его, юмор?.. Ничего, скоро юморить перестанете…

Он произнес так зловеще и с подтекстом, что Люцифер испуганно оглянулся по сторонам, словно кто-то уже подкрадывается с занесенным над головой топором.

– Чего это вдруг?

– Перестанете? – спросил Уваров.

– Ну да… Ничего я не перестану!

Уваров вздохнул:

– Тогда жаль вас будет потерять из рядов этого великолепного коллектива. Как я слышал, дураков здесь не держат.

Люцифер сказал обиженно:

– Юмор, по-вашему, дурость?

Уваров поглядел на него свысока.

– Мальшик, а назовите-ка юмористов… давай самых великих и известных, которыми восторгались совсем недавно… Неважно, эстрадники или писатели! Давайте-давайте!.. А теперь скажите, сколько из них осталось. Нет, не померли, их не убили. Да только уже не острят. Почему, не задумывались?

Люцифер подумал, усердно морщил лоб и двигал бровями, наконец сказал рассерженно:

– Ладно, скажите, если вы как-то и зачем-то задумывались!

Уваров отмахнулся:

– И я не задумывался, это же очевидно. Юморение – признак незрелости ума. Подростковость, детское бунтарство, когда воюют против усего, высмеивая и снова высмеивая. Но подростки, бывает, взрослеют… Вы об этом слышали? Правда?.. как странно… Тогда еще не все потеряно. В общем, взрослые не острят.

Вертиков сказал издали:

– А вот Люцифер острит. А уж куда взрослее!

Уваров отмахнулся:

– У него развитие ребенка.

Вертиков спросил с удовольствием:

– Хотите сказать, что он дурак?

Уваров посмотрел на надувшегося Люцифера и покачал головой:

– Разве все ребенки дураки?

– То ребенки. А если взрослый на уровне ребенка, то дурак?

Уваров широко улыбнулся:

– Это вы сказали, не я. Значит, с вами не все потеряно.

Люцифер все еще морщит лоб, Уваров посматривал снисходительно, память у него прекрасная, помнит всех известных юмористов еще с начала падения коммунизма, тогда их развелось особенно много, почти все и сейчас еще живы, но их острение продолжалось всего несколько лет, потом угасло. Один-два сумели перебраться во взрослую литературу, хотя успехов там не достигли, там требования повыше, а конкуренция посильнее, а остальные так и вовсе после долгого молчания перешли в стан пенсионеров.

У юмористов век короткий. Корнилов рассказывал, у него на прошлой работе в отделе работает один… Пять лет тому взошла на небосклоне его звезда: острил, сыпал остротами с экрана, издал три книжечки с хохмочками, затем как-то разом исчез. Кто-то даже думал что заболел и умер, но нет, здоровехонек, только вырос из коротких штанишек. Но в мире взрослых надо начинать снова, а на это не у всех юмористов хватает пороху. И становятся заурядным офисным планктоном.

Юмор – защитное свойство молодости. Показывает, что уже не воспринимает все, установленное старшим поколением, как железобетонную догму. А старшему возрасту юморить над всем вокруг уже не такая необходимость. Они отюморили, сейчас твердо стоят на задних конечностях, у них свой ум и свое мышление, уже сами что-то делают, а не гыгыкают над тем, что сделано другими.


Содержание:
 0  Рассветники : Юрий Никитин  1  Часть I : Юрий Никитин
 3  Глава 3 : Юрий Никитин  6  Глава 6 : Юрий Никитин
 9  Глава 9 : Юрий Никитин  12  Глава 12 : Юрий Никитин
 15  Глава 15 : Юрий Никитин  18  Глава 2 : Юрий Никитин
 21  Глава 5 : Юрий Никитин  24  Глава 8 : Юрий Никитин
 27  Глава 11 : Юрий Никитин  30  Глава 14 : Юрий Никитин
 33  Часть II : Юрий Никитин  36  Глава 4 : Юрий Никитин
 39  Глава 7 : Юрий Никитин  42  Глава 10 : Юрий Никитин
 45  Глава 13 : Юрий Никитин  48  Глава 1 : Юрий Никитин
 51  Глава 4 : Юрий Никитин  54  Глава 7 : Юрий Никитин
 57  Глава 10 : Юрий Никитин  60  Глава 13 : Юрий Никитин
 63  Часть III : Юрий Никитин  66  Глава 4 : Юрий Никитин
 69  Глава 7 : Юрий Никитин  71  Глава 9 : Юрий Никитин
 72  вы читаете: Глава 10 : Юрий Никитин  73  Глава 11 : Юрий Никитин
 75  Глава 13 : Юрий Никитин  78  Глава 1 : Юрий Никитин
 81  Глава 4 : Юрий Никитин  84  Глава 7 : Юрий Никитин
 87  Глава 10 : Юрий Никитин  90  Глава 13 : Юрий Никитин
 91  Глава 14 : Юрий Никитин  92  Глава 15 : Юрий Никитин



 




sitemap