Фантастика : Социальная фантастика : Глава 15 : Юрий Никитин

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  3  6  9  12  15  18  21  24  27  30  33  36  39  42  45  48  51  54  57  60  63  66  69  72  75  78  81  84  87  90  91  92

вы читаете книгу




Глава 15

Фронт работ все ширится, Эльвира привела еще несколько человек, на этот раз я показал себя настоящим сатрапом и половину забраковал, хотя хороши были все, но мне пока так много людей не требуется, как бы Эльвира ни уверяла в обратном.

На планерке, намечая план работ, я сказал с вопросительной интонацией:

– Почему именно теперь Сверхсущество решило намекнуть нам о темных связях? Возможно, как раз потому, что чипы расшаренной памяти были на подходе, серийные образцы уже в продаже, а скоро будут и в массовом. Думаю, о темных связях мысли пришли не только мне…

– Ну-ну! – подбодрил Кириченко.

Я сказал с неловкостью:

– Но все нормальные люди предпочли не заметить их или же смолчали, чтобы не прослыть сумасшедшими, а у меня хватило дурости, чтобы вот брякнуть еще в универе…

– Молодой был ищщо, – сказал Кириченко с непонятным выражением, – неосторожный… Тогда о последствиях бряканья не думают. Это ж сколько лет было тому? Пять?.. Десять?.. Седая древность, несколько эпох миновало… Вон Урлан успел двенадцать раз жениться и разжениться.

Урланис сказал раздраженно:

– Десять! Всего десять!.. И больше не буду, зарок дал. И вообще… вы говорите о каких-то темных связях, а я весь из себя светлый!

Я усмехнулся, шуточка и есть шуточка, хоть мелькнула мысль, при словах «темные связи» сразу возникает образ, будто люди связаны с неким Сверхсуществом, словно младенец пуповиной с матерью. Или пусть даже, как будто в каждом из нас вай-фай, а во время сна передает все, что случилось за день, а в ответ получает инструкции, как жить и обустраивать Русь.

На самом деле мы плаваем в жидкой, ну пусть воздушной среде, что тоже не пустота, имеет немалую плотность, немногим отличающуюся от плотности наших тел. Мы постоянно погружены в этот раствор, мы плаваем в нем, мы не можем существовать без него, и если нас выдернуть, проживем еще меньше, чем младенец с оборванной пуповиной.

Темные связи – это не отдельные какие-то каналы. В отличие от муравьев мы обмениваемся сигналами со всех частей тела: кожа наша пориста и постоянно выделяет не только запах, который замечаем и пытаемся глушить дезодорантами, но и миллионы других сигналов, которые сами не слышим, но Сверхсущество читает легко, потому что состоит из нас, а отдельного Сверсущества просто нет на свете.

Странное ощущение, испытываемое разве что в глубоком сне, нахлынуло и охватило всего. Я словно бы услышал безгласный глас в вечности: иди… Иди и внемли…

Я инстинктивно ответил в страхе: ну да, а как же! Приходил один вот так же, как ты хочешь, чтобы я пришел, его послушали-послушали, а потом на крест…

Их было много, раздалось в ответ, кого я призвал, но лишь сотни послушались, но были услышаны только десятки, но и тех не так поняли. Лишь один, да, сумел, и хоть участь его была ужасной, но разве того не стоило?

Сейчас другое время, ответил я. На крест не прибьют, но сделают такую карикатуру, что сам утопишься. Для тебя это неощутимая потеря, ты из семи миллиардов клеток, но я та клетка, что до недавнего времени считала Сверхсуществом себя!

Мне показалось, что я услышал пусть не смех, это было бы слишком, но ощутил добрую улыбку размером со вселенную. Я впервые перевел дыхание, а темный ужас, что я разговариваю с неким космическим монстром, который все знает и все видит наперед, стал рассеиваться.

Кириченко смотрел на меня с беспокойством, наверняка я сильно изменился в лице, а я сказал хриплым голосом:

– Вот и ответ, брать или не брать тупых в сингулярность!.. Мы их не берем, это понятно, нам этот человеческий мусор ни к чему, однако Сверхсущество намного милосерднее нас, дает им возможность без страха и боли медленно и постепенно подсоединяться к общему «Я» по своим каналам…

Люцифер спросил угрюмо:

– Шеф, нам что, расплакаться от угрызений совести?

– Я уже реву, – сказал Урланис. – Белугой. Даже двумя.

Я покачал головой:

– Нет, я на этой стороне. Во мне милосердия как не было, так и… не появилось, но я понимаю великую мудрость Сверхсущества. Мы станем сверхчеловеками, а затем и сингулярами благодаря высоким технологиям, то есть благодаря своему уму, упорству, умению работать каторжно. Те тупенькие существа войдут в новый мир, слившись в единую сущность, пусть даже сперва будут в разных телах, но среди них уже не будет тех, кто захотел бы погасить звезду и… скрыть эти мысли от Сверхсущества, что действительно знает их еще до того, как они у нас появляются!

Урланис пробормотал:

– Если наш коллективный разум предусмотрел этот вариант… и даже пустил события по этому сценарию, значит, не надо переживать за сопливых, которых бросаем ах-ах!.. в благоустроенном и сытом мире человечества, а сами уходим в зачеловечество.

– Не надо, – согласился Люцифер.

– Еще бы, – сказал Кириченко с неудовольствием. – У них будет полностью автоматизированное производство, даже ремонтировать будет само себя, так что они останутся в раю!.. И если коллективный разум будет заботиться даже о них… то он добрее нас!

– Не стоит забывать, – напомнил Корнилов, – что мы – тоже он.

Вертиков сказал нервно:

– Не стал бы он шизофреником от таких противоречий!

– Ничего, – сказал Кириченко, – у каждого из нас тоже разные идеи в черепах дерутся за право стать победителем.

Пока в обществе раскачиваются да дискутируют насчет «Омеги» фрики и неформалы, им терять нечего, уже не только имплантировали их в мозги, но и открыли на всю мощь. Все заметили, что их поведение начало меняться, но важнее то, что быстро появились целые группы таких вот рисковых, доверяющих друг другу и тем самым многократно увеличивающих свою интеллектуальную мощь.

В основном соединяются по двое-трое, есть даже по тысяче, а есть по десяткам тысяч. Пришло сообщение, что в Китае быстро разрастается олсэлф, так стали называть по all self, на десяток миллионов. На Востоке появилась первая террористическая группа, соединенная по признакам общей ненависти к врагу, спецслужбы в панике: в такие образования никогда не удастся заслать своих или там, на месте, завербовать информаторов.

Запад отстает, серьезно отстает, а преимущество удерживает только благодаря тому, что технологии пока что очень дороги. Однако грозный признак чайнизма или китайскости, как начали называть способность жителей Поднебесной беззастенчиво воровать чужие технологии и тут же начинать штамповать такие же точно товары по гораздо более низкой цене – заставляет вскакивать ночью с криками президентов и премьеров Запада.


Сегодня снова странный сон, ничего общего с человеческим опытом, я тянусь через пространство к одной звезде, другой, третьей, они такие маленькие, самая крупная не больше яблока, а нейтронные вообще не заметил бы, если бы не уменьшался для этого, но, увы, на нейтронных тоже никакой жизни…

Страшный холод пронзил мозг, когда я вынырнул из сна, похожего на глубокий обморок. Это не сновидение, это точно происходило, я уловил чувства Сверхсущества, его вселенскую тоску и непередаваемое одиночество.

Но тогда… Сверхсущество не только из людей, как мы все еще привычно считаем, и даже весь биоценоз еще не все… Сверхсущество – это нечто большее, оно передвигается среди звезд, а здесь на планете его часть, соединенная с ним темной материей и подпитываемая темной энергией…

Я заставил себя успокоиться и снова растворился в этом теплом мире, чувствуя себя младенцем, хотя я ого-го какой большой босс, у меня огромный научно-исследовательский институт, и вообще я само совершенство, но здесь в ласковых ладонях непостижимо огромного и мудрого существа плаваю в океане мудрости, которую не способен постичь, потому что еще амеба рядом с человеком, однако же взаимодействую, чувствую, даже могу общаться…

Эльвира, сказал я мысленно. Приди в кафе, что рядом с тем ночным клубом, где мы познакомились. Если у тебя в самом деле чутье, как я подозреваю, оно тебе подскажет.

После работы, которую впервые в жизни закончил именно тогда, когда и положено, в восемнадцать и ни минутой позже, я вкатил автомобиль на стоянку кафе, строго велел ему проверить электрику, а то лампочка пару раз мигнула невпопад, и ждать моего милостивого возвращения.

Двери отпрыгнули одна от другой, словно отстреливаемые крышки люка шахты межконтинентальной ракеты, я вошел, как Навуходоносор в ворота захваченного города.

Зал блистает огнями, хорошо, ненавижу интимные полумраки, те меня не расслабляют, а заставляют держаться скованно и все время присматриваться: не опрокину ли какой бокал на высокой ножке, не свалю ли эту дурацкую свечу с отвратительно мистическим запахом?

Эльвира за дальним столиком неторопливо подкапывается серебряной ложечкой под затейливую башню из шариков мороженого, до того увлеклась, стараясь не разрушить, что не заметила моего неспешно-грозного приближения.

Я подошел со спины, видел, как там мгновенно напряглись мышцы шеи, Эльвира оглянулась, глаза широко распахнулись вроде бы в непритворном испуге.

– Гриш!

– Привет, – сказал я. – Ты как тут оказалась?

– Не знаю, – ответила она чуть растерянно и, как мне показалось, даже смущенно. – Как-то вдруг захотелось зайти в это давно забытое место… помнишь, мы тут и познакомились?

– Правда? – спросил я.

Она сказала с загоревшимися глазами:

– Точно! Ты был такой скованный, а я так веселилась… Присядь со мной. Мороженое хочешь?

– Хочу, – ответил я. – Значит, вот так вдруг захотелось… и пришла? А в тот, первый раз?

Она расхохоталась:

– Уже не помню. То ли друзья затащили по дороге, то ли я их, холодного шампанского возжелалось… Да какая разница? Здесь так хорошо. И здесь был ты. И даже сейчас, что удивительно. Тем более мне здесь нравится.

Эльвира смотрела настолько прямо и бесхитростно, что я снова ощутил себя не просто неудобно, а вообще будто подо мной начинают разогревать пол, превращая в сковородку.

– Знаешь, – сказал я почти сердито, – я заказал чип расширения!

Она покачала головой:

– Ух ты.

– Вот и ух ты, – ответил я. – И завтра же имплантируют.

– Значит, целый день на работе не будешь?

– Почему? – удивился я. – Операция по вживлению занимает не больше десяти минут. Потом полчаса отдыха под наблюдением и… марш домой.

– Это так говорят, – возразила она. – Сама операция занимает полчаса, а то и больше. Даже час, если считать подготовку. Тебе сперва выбреют за ухом, поставят уколы, подождут, пока подействуют, измерят внутричерепное, щелочность и все остальное… Да и потом не отпустят сразу. Перед тем как уходить, снова осмотр.

Я поморщился:

– Откуда ты все знаешь? Начиталась глупых россказней алармистов и биоконов!

– Вот увидишь, – сказала она насмешливо. – Я сама тебя отвезу.

– Да я вроде бы сам умею…

– Обратно тебе будет нельзя, – сообщила она деловито. – Ты станешь в состоянии управлять приборами и механизмами усилием мысли, но после наркоза останется много дури, вдруг да направишь автомобиль в стенку?..

– Наркоза? – переспросил я. – Вроде бы всего один-два укола легкой анестезии…

– Три, – сказала она. – И совсем не легкой, увы. После нее два дня отходить. В комнате такое начнется!

– Что?

– Кофемолка начнет работать ни с того ни с сего, – сказала она злорадно, – ты звонишь в службу ремонта, а это ты сам, оказывается, врубил нечаянно, пылесос подберет твои новенькие туфли, изрежет в клочья и ссыплет в мусор: не так понял хаос в твоем мозгу… хорошо, если пожар не устроишь! Вот так-то, дорогой. Ту штуку нужно не только ставить под черепушку, но и учиться управлять ею.

Я сказал ошарашенно:

– Даешь… Начиталась страстей. Еще не пришла к выводу, что всех ученых надо перебить, а то снова атомную бомбу выдумают?

Она сказала нежно:

– Дорогой, ты принес в мир такую бомбу, что любая атомная покажется конфеткой. И я тебя все еще не прибила, потому что люблю верно и нежно.

– Ага, – сказал я саркастически, – даже верно и нежно. Слова-то какие знаешь! Ты хоть погугли насчет их значения. Да и тогда не поверишь, дичь какая-то.

Она произнесла томно:

– Милый. Я знаю столько ласковых слов… И все берегу для тебя.

Сердце мое начало стучать протестующе, злобно, я ощутил приближение редкого для меня бешенства, сказал люто:

– Издеваешься? После этого ты меня точно в свою постель не затащишь!

Она посмотрела холодно и презрительно, я видел, как перебирает убийственные ответы, что сразят наповал, сотрут в порошок, разотрут в мокрое пятно, испепелят, наконец произнесла ледяным, как вся Антарктида, тоном:

– Затащу.


Она ушла в ванную, а я лежал на постели, раскинув руки, и, восстанавливая дыхание, старался понять, почему так тревожно стучит сердце. На этот раз вовсе не потому, что королева, а у ее ног самые видные женихи. Я сам король, даже император, ее женихи мне как солома под ногами.

Но в самом ли деле даже не поняла, что пришла по моему зову?.. Но вот расческу сразу взяла из третьего ящика снизу, хотя я давно забыл, когда и куда положил. Даже изумрудного лягушонка отыскала, а я был уверен, что потерял при переезде на эту квартиру…

Я отчетливо вспомнил, что вовсе его не отыскивала, а, не глядя, протянула руку, выдвинула ящик и, запустив пальцы в левый угол, нащупала несчастненького и вытащила, малость запыленного, давно не видевшего света.

Можно бы решить, что везде наставила подсматривающие видеокамеры, но это не в ее характере, да и я сразу же засеку все и подавлю моментально, а потом поснимаю и отправлю в унитаз.

– Слушай, – крикнул я, – а землетрясения, кометы или астероиды предсказывать можешь?

Она появилась из ванной, на голове мое махровое полотенце в виде Пизанской башни, даже не вздрогнула, только на короткий миг в глазах мелькнул некоторый испуг, но закусила губу и помотала головой.

Голос ее прозвучал тихо и шелестящее.

– Нет, конечно.

– Точно?

– Точно, – заверила она уже спокойнее. – Землетрясения, цунами, падения астероида на Землю, Луну или хоть на Юпитер… это все ты. Пока что можешь предвидеть… задолго предвидеть! А потом и…

– Что?

– Предотвращать, – прошептала она и посмотрела на меня почти со страхом. – Это главное, что в тебе, милый. Тебе даны силы действовать. Ты уже сейчас можешь изменить… к примеру, орбиту Луны! Чуть-чуть, на миллиметры пока, но уже… Ты можешь остановить волну цунами, погасить извержение вулкана, не дать взорваться даже Йеллоустоунскому… А со временем для тебя будет пустяком поднять на поверхность подземный лед Марса, растопить метановое озеро на Нептуне, перехватывать залетающие в Солнечную систему астероиды…

Я ощутил, как по спине прокатилась поземка. Эльвира смотрит мне в лицо как-то иначе, никогда так не смотрела.

– Ты… серьезно?.. А что тогда можешь ты?

Она покачала головой:

– Как всякая женщина, я вся в быте, в хозяйстве. Накормить самца, подлечить, дать отдохнуть, выпустить утром из пещеры бодрого и полного сил… Я вижу только людей, милый, да и то в небольшом диапазоне. А когда ты, то никого больше не вижу.

Я пробормотал:

– Тогда тебе надо от меня подальше…

– Ты ослепляешь, – согласилась она с напряженной улыбкой, – ты как солнце… В тебе столько красоты и силы, что живу тобой, дышу тобой, делаю только то, что тебе было бы угодно…

Я сказал настороженно:

– Ну да, я сам не знаю, что мне надо!

Она мягко улыбнулась:

– Милый, зато знаю я и всюду пойду за тобой. Знаю, что тебе понадобится и через год, через пять лет, через двадцать или сто…

– И через сто? – спросил я.

Она прошептала:

– Даже через тысячу…

Она легла рядом, я обхватил мягкое разогретое тело, странное чувство медленно пропитывает мое тело, как теплая вода проникает в большой клок ваты, все тяжелее и тяжелее, чувствую в себе… да, вот оно… огромное и фундаментальное, словно вселенная входит и размещается вся со всеми туманностями и галактиками, что всего лишь пена на гребнях волн океана темной материи.

Проступают линии темной энергии, что в мириады раз мощнее гравитации и всех известных нам, соединяют меня с такими же искорками, как и я… это не я, это нечто во мне подключилось к ним, о чем они пока не знают. И вот я уже связан незримыми нитями с этими людьми, этих нитей все больше и больше, утолщаются, это совсем никакие не нити, это бревна, дороги… слилось в единое поле, в котором купаюсь я, только теперь вдруг с дрожью в теле чувствую, что связан и с теми, кто уже погиб, но какая-то их часть осталась, я даже могу общаться с этими людьми… если сосредоточу на этом усилия…

Ох, а эти вообще, как понимаю, не то древние сарматы, не то римляне… как же так… так вот почему в детстве бывало не по себе, когда представлялось, что это меня терзают и рвут на части…

Преодолевая дрожь, я снова прильнул к Сверхорганизму, влился в него, впитывал все, что знали и умели, предполагали и желали, о чем мечтали и что собирались осуществить, а когда с усилием оторвался, то уже знал все, что знает Сверхсущество.

Эльвира вздрогнула, повернулась в моих объятиях. В ее широко распахнутых прекрасных глазах я увидел любовь и тревогу.

– Что случилось? У тебя свет из глаз!

– А то ты не знаешь, – сказал я обвиняюще. – Что, правда? А кто вчера спрашивал о личном бессмертии? Это уже, а сегодня займемся действительно весьма важными делами.


Содержание:
 0  Рассветники : Юрий Никитин  1  Часть I : Юрий Никитин
 3  Глава 3 : Юрий Никитин  6  Глава 6 : Юрий Никитин
 9  Глава 9 : Юрий Никитин  12  Глава 12 : Юрий Никитин
 15  Глава 15 : Юрий Никитин  18  Глава 2 : Юрий Никитин
 21  Глава 5 : Юрий Никитин  24  Глава 8 : Юрий Никитин
 27  Глава 11 : Юрий Никитин  30  Глава 14 : Юрий Никитин
 33  Часть II : Юрий Никитин  36  Глава 4 : Юрий Никитин
 39  Глава 7 : Юрий Никитин  42  Глава 10 : Юрий Никитин
 45  Глава 13 : Юрий Никитин  48  Глава 1 : Юрий Никитин
 51  Глава 4 : Юрий Никитин  54  Глава 7 : Юрий Никитин
 57  Глава 10 : Юрий Никитин  60  Глава 13 : Юрий Никитин
 63  Часть III : Юрий Никитин  66  Глава 4 : Юрий Никитин
 69  Глава 7 : Юрий Никитин  72  Глава 10 : Юрий Никитин
 75  Глава 13 : Юрий Никитин  78  Глава 1 : Юрий Никитин
 81  Глава 4 : Юрий Никитин  84  Глава 7 : Юрий Никитин
 87  Глава 10 : Юрий Никитин  90  Глава 13 : Юрий Никитин
 91  Глава 14 : Юрий Никитин  92  вы читаете: Глава 15 : Юрий Никитин



 




sitemap