Фантастика : Социальная фантастика : продолжение 4

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7

вы читаете книгу




Напоровшись на заградительный огонь, пилоты попытались отвернуть. За ними погнались «Зеро», и тут Дуглас увидел, как совершенно с другой стороны приближается еще одна эскадрилья пикирующих бомбардировщиков.

– Давайте! Сюда! – замахал он руками, начисто забыв и про то, что его могут заметить, и про то, что находится почти под самым бортом корабля, на который нацелили свои бомбы «Донтлесы».

Головной самолет атакующей пятерки вошел в пике – такое крутое, словно и не собирался из него выходить, а собирался обрушиться на авианосец всей своей массой. Но в считанных десятках футов над палубой он изменил этой мысли: от брюха отделилась маленькая черная капелька, которая продолжила падение, а «Донтлес» скользнул влево с отворотом, явно собираясь полюбоваться результатами атаки.

И опять, как в случае с парашютом, мучительно долго не происходило ровным счетом ничего – пока над авианосцем вдруг не вырос огненный смерч, похожий на извержение проснувшегося после многовековой спячки вулкана.

Внезапно Бессель ощутил, как вода в океане внезапно стала раскаленной, как кипяток, впилась в тело множеством мелких игл, завибрировала, и одновременно взорвалась точно таким же вулканом палуба авианосца, идущего в паре миль правее, и даже того, что только проглядывал на линии горизонта.

Вода из кипятка превратилась в настоящий лед, и от внезапного перепада температур Дуглас Бессель потерял сознание.

Кабинет шерифа, полицейский участок города Мэннинг, округ Дунн, штат Северная Дакота, 18 сентября 1993 года, 15:10

– Где находится тело?!

– О чем вы, мисс Дана? – поднял голову от бумаг Дуал Бессель. – Чье тело?

– Тело убитого, естественно! – хлопнула ладонями по столу Скалли.

– Отправлено в Дискерсон, – шериф снова вернулся к лежащем на столе бумагам. – Вы же сами делали микробиологические анализы. Там прямо в лаборатории выяснят, принадлежат ли взятые вами образцы Калевану или нет. И пришлют готовый ответ.

– Жертве необходимо сделать вскрытие!

– Они выполнят все необходимые процедуры, мисс Дана, – неспешно ответил шериф, подчеркивая что-то в документах. – Или вы сомневаетесь в причинах смерти?

– Постой, – Молдер успокаивающе положил руку женщине на плечо. – Этого уже изменить нельзя. А вот составлять протокол с места происшествия, шериф, ваши люди совершенно не умеют. Мне кажется, вам необходимо вызвать бригаду специалистов.

– Не вижу ни малейшей необходимости, – Бессель вздохнул, захлопнул пластиковую папку и откинулся на спинку кресла. – Картина преступления совершенно ясна. Труп есть, убийца тоже. Какая разница, записать это на одной странице или сорока?

– Вот как? – наклонилась к нему Скалли. – А что вы станете делать, если Мэриан откажется давать показания в суде? Она внучка, близкая родственница. Успокоится и не захочет отправлять дедушку на электрический стул. Что тогда? Вы не сняли ни отпечатков пальцев, ни произвели точных измерений положения тела, ни осмотра стены, оружия, дома…

– Послушайте, мэм, – повысил голос Бессель. – Не надо держать меня за дурака! У нас есть пять свидетелей с места происшествия, из которых трое – полноценные полицейские. Этого с головой хватит для любого суда!

– А если там был кто-то еще, шериф? – поинтересовался Молдер. – Как вы это узнаете, не сверив отпечатки пальцев, наличие следов, положение предметов мебели? Вы даже фотографий делать не стали!

– Мистер Андерсен сказал, что больше в его долине никого не было, – пожал плечами Бессель. – Значит, и искать нечего.

– Да мало ли кто и что сказал!!! – взорвалась Скалли. – Вы что – не понимаете, что произошло убийство?! Убийство первой степени! А вы палец о палец не ударили, чтобы правильно составить схему происшествия!

– Вы все сказали, мисс Дана? – тихо поинтересовался шериф. – А теперь заткнитесь и выслушайте меня. Весь город знает, что у Мэриан и Лайки Калевана был роман. И что две недели назад этот паршивец даже просил ее руки. И что мистер Андерсен не только отказал, но и посоветовал ему даже близко не приближаться ни к внучке, ни к своему дому. Так что никаких посторонних лиц в этом деле нет и быть не может. Либо мистер Андерсен застрелил любовника своей дочери, а теперь пытается представить его тем самым насильником, которого мы ищем, либо он защитил свою внучку от насильника, а та, по дурости своей, пытается его обвинить в беспричинном убийстве любовника. Что случилось на самом деле, мы узнаем, когда из Дискерсона придут результаты анализа. Слава Богу, вы, мисс Дана, успели позаботиться о том, чтобы мы могли опознать убийцу совершенно точно. Теперь вы можете пойти спокойно пообедать и отдохнуть после ночного дежурства. Большое спасибо вам за помощь.

– Вы допросили Артура Андерсена? – поинтересовался Молдер.

– Зачем? – не понял шериф. – Все и так ясно.

– Например, для того, чтобы снять показания подозреваемого и подшить их в протокол, – ядовито сообщила Скалли. – Чисто ради выполнения требований по оформлению документов.

– Только бумагу зря переводить, – поморщился Бессель.

– Мы можем допросить подозреваемого, шериф? – стараясь сохранить спокойствие, поинтересовался Молдер.

– Зачем?

– Послушайте, шериф, – зловеще проговорила Скалли, – либо вы перестанете мешать нам делать свою работу, либо…

– Либо что? – с интересом поинтересовался Дуал Бессель. – Вы, кажется, что-то перепутали, господа агенты. Это вы присланы мне в помощь, а отнюдь не я к вам.

– Либо мы заподозрим, что вы пытаетесь скрыть преступника от правосудия, шериф, – развел руками Молдер. Угрожать Молдер не стал, поскольку уже понял, что этим только возбуждает в Бесселе ненужное упрямство. – У вас есть магнитофон, чтобы записать допрос подозреваемого на пленку?

– Есть, – после короткого колебания кивнул шериф. – Мистер Андерсен купил его для нашего участка три года назад. Ладно, коли вам делать нечего, можете с ним поговорить.

Бессель поднялся из-за стола, провел пальцами вдоль ремня, оправляя рубашку, подошел к двери кабинета и слегка ее приоткрыл:

– Малон! Проводи наших гостей к мистеру Андерсену и дай им кассетный магнитофон. И бумагу дай, может, им захочется чего-нибудь посочинять. – Шериф оглянулся на агентов и криво усмехнулся: – Вы уж простите нас, провинциалов, но специальной комнаты для допросов в участке нет.

Впрочем, камеры для заключенных позволяли вполне свободно проводить не только допросы, но и совещания всего участка. Почти двадцати футов в длину и десяти в ширину, с широким светлым окном, хотя и под самым потолком, большим топчаном, столом и двумя привинченными к полу стульями, помещение с зарешеченной дверью больше напоминала комнату в неплохом мотеле, нежели узилище убийцы.

– Вам ничего не нужно, мистер Андерсен? – поинтересовался полицейский, пропуская внутрь агентов ФБР. – Может, принести обед?

– Спасибо, Малон, – покачал головой заключенный, – аппетита нет.

– Может, кофе?

– Нет, не хочу.

– У меня Лиза пироги с зайчатиной испекла. Я вам вечером принесу. Вкусные.

– Я знаю, Малон, – кивнул убийца, пересаживаясь с топчана на стул. – Твоя жена понимает толк в пирогах.

Полицейский ушел, и Артур Андерсен с интересом посмотрел на своих гостей:

– Ну и чем я обязан вашему новому визиту?

Скалли поставила магнитофон на стол, нажала кнопку записи и четко, раздельно произнесла:

– Восемнадцатое сентября тысяча девятьсот девяносто третьего года, пятнадцать часов, тридцать минут. Агенты Федерального Бюро Расследований Дана Скалли и Фокс Молдер производят допрос Артура Андерсена, подозреваемого в убийстве первой степени Лайки Калевана, совершенного сегодня между пятью и шестью часами на почве неприязненных отношений. Вам понятно обвинение, мистер Андерсен?

– Разумеется.

– К сожалению, при задержании шериф не прочитал вам ваши права. Сообщаю вам, Артур Калеван, что вы имеете право хранить молчание, вы имеете право на один телефонный звонок, вы имеете право на адвоката, если у вас нет средств на оплату услуг защитника, он будет предоставлен вам бесплатно. Все, что вы скажете, начиная с этого момента, может быть использовано против вас в суде. То, что вы говорили сотрудникам полиции до этой минуты, в суде использовано быть не может. Вам понятны ваши права?

– Да, – кивнул арестант, – вполне.

– Вы согласны отвечать на наши вопросы или будете ждать, пока вас перевезут в окружную тюрьму и предоставят адвоката?

– Нет уж, предпочитаю остаться здесь, – покачал головой Андерсен. – Я официально отказываюсь от услуг адвоката вплоть до предварительного слушания дела в суде.

– Очень хорошо, – кивнул Молдер. – Вы можете рассказать нам, как произошло убийство?

– Да, конечно, – кивнул Артур Андерсен и сладко потянулся: – Извините, не выспался. Итак, вчера, семнадцатого сентября, ко мне домой приехали два агента ФБР, их имена Фокс Молдер и Дана Скалли. Они предупредили меня, что в окрестностях города бродит насильник и убийца, который нападает на молодых девушек, живущих в отдельно стоящих домах. Они посоветовали мне принять меры безопасности и позаботиться о своей внучке. Вняв этому предупреждению, я отменил свою поездку в Дискерсон, остался дома и зарядил картечью имеющееся у меня охотничье ружье. Рано утром я услышал шум в спальне своей внучки. Взяв ружье, я поднялся наверх и увидел, что ее пытается связать какой-то мужчина. Я выстрелил, заряд попал мужчине в грудь, и тот вылетел в открытое окно. После этого я немедленно вызвал полицию и остался ждать ее приезда.

– А как вы объясните, Андерсен, – поинтересовалась Скалли, – что в спальне вашей дочери мы не нашли никаких следов крови?

– Я очень чистоплотен, леди, – улыбнулся Артур Андерсен. – Прежде, чем спуститься вниз, я вытер кровь, пока она не успела засохнуть. Чтобы пятен не осталось.

– Чем вытерли?

– Носовым платком.

– Где он?

– Когда я сидел на берегу, то хотел вытереть лоб. Увидел, что платок в крови и выбросил его в воду.

– Вы перезарядили ружье после выстрела?

– Разумеется. Ведь насильник мог остаться жив.

– Почему тогда мы не нашли гильзу в доме?

– Дело в том, что я очень чистоплотен, леди, – повторился задержанный. – Поэтому я поднял стреляную гильзу и положил в карман. Чтобы мусор в доме не валялся…

И Артур Андерсен выставил на стол стреляную гильзу от помпового ружья – с медным донышком и красным картонным верхом.

– Если убитый после выстрела вылетел из окна, то почему он лежал не под окном, а несколько в стороне? – попытался продолжить допрос в том же темпе Молдер.

– Я отпихнул его с дороги, когда шел к озеру. Чтобы не мешался.

– Вы утверждаете, что убитый связывал вашу внучку, когда вы вошли в ее спальню. Почему тогда мы нашли веревку у него в кармане, а не на полу в спальне?

– Увидев меня, он отпустил Мэриан и спрятал веревку в карман.

– Если он отпустил вашу дочь и спрятал веревку, – вмешалась Скалли, – почему вы стреляли?

– Я боялся, что он сунул руку за оружием. И не мог рисковать жизнью своей внучки и своей. Вдруг у него там пистолет или граната?

– Вы только что сказали, что он прятал в карман веревку!

– А я не мог в тот момент адекватно оценивать обстановку! Ночь, темнота, крики, бандит в доме, полуголая внучка с руками за спиной: что вы от меня хотите? Я находился в состоянии аффекта.

– Мы осмотрели стену дома, – сообщил Молдер, – и не нашли никаких признаков того, чтобы по ним кто-то забирался наверх. Ни царапин, ни сорванного мха, ни полос от обуви на камнях.

– Насколько я помню, вы агенты ФБР, – по-прежнему продолжал улыбаться Андерсен, – профессионалы высокого уровня. Вот вы и объясните, как он мог забраться наверх, не оставив никаких следов.

– Мы считаем, – покачала головой Скалли, – что он вообще не забирался в окно. Вам не нравилось, что Мэриан встречается с Калеваном. Поэтому сегодня утром вы дождались, пока он придет на свидание к вашей внучке, и хладнокровно его застрелили. А теперь пытаетесь представить дело так, будто действовали в пределах вынужденной самообороны.

– А откуда я мог знать, что он явится сегодня утром к моему дому?

– Скорее всего, эти свидания случались регулярно, – пожал плечами Молдер. – Просто раньше вы не решались прибегнуть к столь радикальным мерам.

– А вот тут вы ошибаетесь, – цыкнул сквозь зубы убийца. – Весь город знает, что после моего запрета Мэриан перестала встречаться с Лайки. Только иногда, в городе. А еще хочу напомнить вам, молодой человек, что долина, в которой стоит мой дом, является частной собственностью. Проникновение в ее пределы равносильно проникновению в чужой дом. Мне не было нужды никого убивать. Достаточно просто сдать нарушителя шерифу, и ему будет обеспечено место в каталажке на длительный срок. Во всяком случае, достаточный для воспитания уважения к чужой собственности.

– Интересно, чем вам так не угодил мистер Калеван? – поинтересовалась Скалли.

– Это самый глупый вопрос, который я услышал за весь сегодняшний день, леди, – перестал улыбаться арестант. – Интересно, как бы вы сами отнеслись, если бы вашу восемнадцатилетнюю внучку захотел взять замуж нищий хлыщ старше ее на десять лет, бездельник, пьяница и неудачник?

– Так уж все сразу?

– Лайки занимается охотой, продажей шкурок и немедленному пропиванию этих денег, – вздохнул Андерсен. – Иногда подхалтуривает на сезонных работах. Он, конечно, умеет пустить пыль наивным девчонкам о романтике своей лесной жизни… Но, поскольку большую часть времени он шляется по дебрям, то и дом его в городе больше напоминает заброшенную собачью конуру, годную только на то, чтобы пересидеть пару дней между периодами бродяжничества, а где он ночует в горах, это и вовсе одному Богу известно. И вы предлагали отдать за этого клошара молодую девушку? Я уж не стану говорить про будущее, которое ждет Мэриан, про то, что она умница и подает большие надежды. Вы бы доверили этому лесному дикарю вообще хоть какую-нибудь юную женщину? Да это значит – исковеркать ее жизнь раз и навсегда!

– Но это не повод всаживать неудачнику в живот заряд картечи!

– Ну да, я должен был прослезиться над его несчастной судьбой и позволить сперва изнасиловать, а потом убить мою внучку.

– Когда вы последний раз видели Лайки Калевана? – вмешался Молдер.

– Вчера, – повернул голову Андерсен, – в магазинчике старика Кэмблока. Я собирался поехать в Дискерсон с ночевкой, и предлагал взять его с собой. А Калеван стоял неподалеку.

– Значит, – приподняла брови Скалли, – вы сообщили Калевану, что собираетесь оставить внучку одну в лесном доме?

– Вы что, плохо слышите, леди? – удивился Андерсен. – Я разговаривал с Ники Кэмблоком!

– Но ведь Калеван стоял рядом!

– А какая связь?

– Он мог вас слышать!

– Вы хотите, чтобы я, разговаривая с кем-то из друзей, постоянно оглядывался по сторонам и гадал, слышит нас кто-то еще или нет? Мне больше делать нечего! В конце концов, я уже много лет не занимаюсь проектированием, посему и секретной информации выболтать не могу.

– Но вы знали, что Лайки Калеван попытается встретиться с вашей внучкой!

– Откуда?

– Но ведь вы сами сообщили ему, что собираетесь уехать!

– Я этого не делал.

– Но ведь…

– Успокойся, Дана, – Молдер положил руку ей на плечо, отвел в сторону от стола, к самой решетке, и шепотом сказал: – Перестань, разве ты не видишь, что он спокоен, как мороженый окунь? Он ни в чем не признается.

– Этот негодяй заманил мужика к своему дому, хладнокровно застрелил, а теперь пытается доказать, что ни в чем не виноват! Причем, ведь он на нас и ссылается, Молдер! Что это мы его напугали и взвинтили! Не удивлюсь, если окажется, что это он убил тех девчонок, чтобы свалить вину на Калевана. И каждый раз звонил в полицию и называл его приметы.

– У него телефона нет, Скалли. Мне про это шериф еще позавчера говорил.

– Для него это не проблема. Богатый сукин сын. Убийства теперь прекратятся, и окажется, что во всем виноват Калеван.

– Да, да, – кивнул Молдер. – Он подкараулил Калевана у дома и просто пристрелил. Но он подготовился заранее и продумал все ответы. Знаешь, почему он отказался от адвоката? Любой юрист при таких уликах сразу предложил бы ему признать вину и сотрудничать со следствием. А он все еще надеется выкрутиться. Мы ничего не добьемся. Нужно просто задать протокольные вопросы, подшить бумагу в протокол и подождать, пока дело передадут в суд. Обойдемся и без признания, улик с головой хватит.

– Наверно, ты прав, – Скалли посмотрела на убийцу через плечо напарника. – Пожалуй, я схожу в местную больницу, посмотрю его медицинскую карту, группу крови, резус фактор, а потом позвоню в Дискерсон, сравню с анализами убийцы. А ты заканчивай допрос и оформляй бумаги. – Она повернулась к решетке и застучала по ней ладонью: – Дежурный! Выпустите меня!

Молдер вернулся к столу, сел за него, развернул перед собой выданный шерифом лист бумаги и достал ручку:

– Когда и где вы родились?

– Не помню.

– Что?! – опешил агент.

– Не помню, – пожал плечами арестованный. – Меня контузило во время войны, отбило память.

– Вы были во Вьетнаме?

– Нет, воевал на Тихом океане. С японцами. Был контужен на атолле Мидуэй. Историю Второй Мировой помните?

– Скалли, ты еще здесь? – осипшим голосом спросил Молдер.

– Да.

– Ты все слышала?

– Нет, нет, спасибо, – кивнула Скалли подошедшему полицейскому. – Я задержусь здесь еще немного.

– И это правильно, – кивнул убийца, протянув руку и выключив магнитофон. – Потому, что никаких моих анализов, и никакой карточки у дока нет. За все время проживания здесь я ни разу не болел. Да, да, леди. А еще, не смотря на возраст, у меня очень хороший слух.

– В таком случае нам придется взять у вас…

– И думать забудьте, если не желаете тут же оказаться в соседней камере, – покачал головой арестант. – С юридической точки зрения, знаете ли, нет особой разницы между выбитым зубом и выдернутым волоском. Это все равно «легкие телесные повреждения». А потому никаких проб добровольно я вам не дам. Добывайте судебное предписание.

Он снова включил магнитофон на запись и откинулся к стене:

– Так на чем мы остановились?

– Когда и где вы родились…

– Не помню. Четвертого июня сорок второго года, во время службы на атолле Мидуэй, я был контужен ударом банки томатного сока в голову после прямого попадания японской авиабомбы в продовольственный склад. Я не то, что даты рождения вспомнить – собственное имя из газеты узнал. Они про этот случай много писали. Статья называется «Японцы воюют томатным соком». Какая-то газетенка из Лос-Анджелеса. Всю войну проносил в кармане, и когда начинал сомневаться, открывал и читал: «Сержант морской пехоты Андерсен…».

– Постойте… – Молдер начал неуверенно загибать пальцы. – Четвертого сорок второго… Это было пятьдесят один год назад! Сколько же вам лет?

– В документах госпиталя указано, что мой возраст на момент контузии на вид составлял около тридцати лет. Значит, сейчас мне около восьмидесяти.

– Вы когда последний раз смотрелись в зеркало, Андерсен? – хмыкнула Скалли. – Неужели вы надеетесь, что мы поверим в этот бред? Во время войны вас еще и на свете не было!

– Да это, собственно, не имеет значения, верите вы мне, или нет, – пожал плечами арестант. – Я ведь только то, что было до контузии, забыл. А вот то, что было после, помню прекрасно. Дважды меня пытались отправить на континент, чтобы лечить контузию, но я отказывался, за что попал под крепкую руку генерала Макартура, высаживался на Соломоновы острова, затем воевал на Новой Гвинее, в сорок пятом отбивал от самураев Окинаву. Имею больше двух десятков наград и три с половиной ранения, если считать перелом ноги за половину раны. После демобилизации основал фирму, которая по заказу корпорации «Боинг» занималась разработкой систем обработки сигналов авиационных локаторов и впрыска топлива в реактивные двигатели, выиграл несколько крупных тендеров в области дальнейшего усовершенствования этих систем. Моя фирма изрядно подорожала, после чего я продал ее со всеми потрохами, купил небольшую долину в этих горах за совершенно смешные деньги, а остаток средств вложил в несколько подрастающих фирм, производящих комплектующие для электронно-вычислительных машин и программное обеспечение. За эти годы мне пришлось общаться с сотнями, если не тысячами людей, которые меня прекрасно знали и знают, многие из них по сей день навещают меня в этом скромном уютном уголке, некоторые даже спрашивают совета, учитывая мой солидный опыт в проектировании передовой техники. Так что, леди, если вы намекаете на то, что прежнего человека подменили кем-то помоложе, то вынужден вас огорчить. Меня способны опознать очень много свидетелей, знавших Артура Андерсена в любой период времени.

– Кроме довоенного, – напомнил Молдер.

– Да, кроме довоенного, – согласился убийца. – Что творилось со мной пятьдесят лет назад, выяснить не удалось. Хотя я специально нанимал частных детективов. А что касается того, как я выгляжу, так это благодаря хорошему питанию, здоровому образу жизни, чистому воздуху и воде. Думаете, я зря так сильно потратился на приют в горах? Позаботился о том, чтобы достойно встретить старость…

– Восемьдесят лет? – Скалли окинула арестанта взглядом и недоверчиво покачала головой: – Вы слишком хорошо выглядите даже для сорокалетнего.

– Когда у вас появится лишних пятнадцать-двадцать миллионов, настоятельно рекомендую купить сотню-другую акров в этих горах. Лучше с сосновым лесом и горным ручьем.

– И бобрами, – кивнула Скалли. – Я помню. Думаю, Молдер, нам следует сделать небольшой перерыв в беседах с Артуром Андерсеном. Пошли.

– Ну, что будем делать? – поинтересовался Фокс Молдер, когда они оказались на улице.

– Пойдем в закусочную и пообедаем, – ответила женщина. – Нам, в отличие от Андерсена, пирогов никто не предлагал.

– Это была твоя теория, что он не может установить с людьми хороших отношений.

– Я все равно не верю ни единому его слову, – упрямо мотнула головой Скалли. – Боюсь только, в архив Военно-морского флота нет открытого доступа. Как, естественно, и налоговое управление. Придется просить наше отделение в Окленде проверить его показания. А Штаб-квартиру – выяснить через налоговый департамент финансовую историю этого деятеля. Вот только это займет довольно много времени, получить ответ сегодня уже не успеем.

– Значит, получим завтра.

– Завтра… В городе нет ни единого мотеля, а я не уверена, что шериф по-прежнему будет рад видеть нас своими гостями. Особенно после того, как мы взяли в оборот его любимого мистера Андерсена.

– Ну, не все так уж плохо. У нас, например, есть машина.

– Не машина, а пикап, – покачала головой Скалли. – В нормальной машине можно сидения откинуть и хоть как-то поспать. А в твоем грузовике…

– В моем грузовике можно отъехать вечером куда-нибудь в красивое пустынное место и остановиться там до утра. Скалли, ты хоть раз в жизни ночевала на воздухе под открытым небом?

Женщина проследила взгляд Молдера, устремленный к покрытой снегом горной вершине и отрицательно покачала головой:

– Ну уж нет! Во-первых, там частные владения, во-вторых, там магнитные аномалии, подпаленные вершины и странные светящиеся пятна, а в-третьих, я лучше выдерну у Андерсена пару волосков и останусь в соседней с ним камере: в тепле и под крышей.

– Скалли!

– Нет! У меня нет желание проснуться с горелой, как у тех сосен, головой. Если ты любишь подобные опыты – отправляйся туда один.

– В тюрьме тоже оставаться не обязательно, Скалли, – усмехнулся ее напарник. – Вряд ли Бессель станет выставлять нас на улицу. Ведь убийца пока еще все-таки не пойман.

Полицейский участок города Мэннинг, округ Дунн, штат Северная Дакота, 19 сентября 1993 года, 13:50

– Продолжаем допрос, Артур Андерсен, – сообщила арестованному Скалли, включая магнитофон. – В свете информации, которая была получена за прошедшие сутки, у нас к вам появились новые вопросы.

– С удовольствием проясню все имеющиеся сомнения, – кивнул убийца.

– Очень хорошо, – Скалли поставила ноутбук на стол, раскрыла его и перевела в активный режим. – Сегодня утром мне прислали справку из архива ВМФ. Они подтверждают, что сержант морской пехоты Артур Андерсен действительно проходил лечение в госпитале атолла после контузии, полученной от банки с томатным соком. Но одновременно они сообщают, что никакого сержанта Андерсена в списках частей, дислоцированных на острове в тысяча девятьсот сорок втором году не значится. Как вы можете это объяснить?

– А вы знаете, как выглядел Мидуэй после налетов японской авиации? – Артур Андерсен прикрыл глаза, словно что-то вспоминая. – Это была перемешанная с песком и коралловой крошкой равнина, срытая тысячами взрывов почти до самого уровня моря. Листки из ваших драгоценных архивов порхали в воздухе вперемешку с обрывками пальмовых листьев, и коробки с важными надписями были вкопаны в землю вместе с этими чертовыми консервами, стреляными гильзами, обломками наших истребителей и обильно политы сверху кровью. Думаете, тогда меня хоть кто-нибудь спрашивал о том, числюсь я в списках или нет? Думаете, проверяли документы, что остались валяться где-то на позиции? Нет, мне дали выписку из медицинской карты, винтовку, шестнадцать солдат, способных передвигаться после легких ранений, и приказали идти к причалу и защищать выходы с него, поскольку японцы вот-вот должны были начать высадку, а дислоцированную у пирса роту стапятидесятифунтовые бомбы превратили в кровавое месиво вместе с их пулеметами и базуками. Мы с этими ребятами оказались самым живучим взводом и потеряли всего четырех человек за три морских десанта. Мы высаживались с ними на узкие полоски пляжей, под пули и снаряды узкоглазых целых три раза! Вы хоть примерно можете себе представить, что это такое? Когда позади море, впереди амбразуры огневых точек, и ты лежишь на белом песке, как мишень в тире, и ждешь, какой из кусков свинца раскрошит твою дурную башку! И целых три месяца эта госпитальная выписка заменяла мне все документы и биографии вместе взятые! В списках я у них не значусь… Крысы тыловые!

– Я всего лишь сообщаю вам о полученной из архива справке, мистер Андерсен, – попыталась остудить его пыл Скалли. – А вот еще несколько. Здесь сказано, что вы работали ведущим конструктором в фирмах «Техносагга», «Радиус», «Тримитил». И это при отсутствии даже начального образования. Как вам это удавалось?

– Видите ли, милая леди… Как владельцу этих компаний, мне и в голову не приходило спрашивать у самого себя наличие диплома.

– Но зачем вы продавали компанию каждый раз, когда она начинала добиваться успеха?!

– Я зарабатывал себе на старость, – пожал плечами Андерсен. – Когда компания начинала добиваться успеха, ее стоимость резко возрастала. Так почему бы и не продать то, что основал за пару долларов, если оно стоит уже десяток миллионов? А если вы намекаете на то, что я подменил сам себя и запутывал следы, то тут вы несколько ошибаетесь. С каждой новой конторой число знающих меня людей не уменьшалось, а увеличивалось в арифметической прогрессии. Где уж тут спрячешься?

– Но только каждый раз вы занимались проектированием в разных областях. Как объяснить такую разносторонность?

– Простите меня Бога ради, леди, – вскинул руки арестованный. – Только я не совсем понимаю, в чем меня обвиняют? В разгроме Японии в сорок пятом? Или нашем поражении во Вьетнаме? О чем мы говорим? Насосы моей конструкции давали отказы? Вы можете привести хоть один подобный факт?

– С какого расстояния вы стреляли в Лайки Калевана?

– Примерно с десяти шагов.

– Я так и думала, – кинула Скалли, – поскольку пятен от раскаленных крупинок пороха у него на одежде нет. Десять шагов, это около пятнадцати футов. Вы утверждали, что пострадавший после попадания в него заряда картечи вылетел в окно, так?

– Именно так.

– Ширина окна составляет три фута. Пострадавший стоял примерно посередине, поскольку, выпадая наружу, не задел рамы – на ней не обнаружено никаких следов. Вы согласны? Пыль на раме девственно неприкосновенна, нет никаких полос и потертостей.

– С тем, что он стоял посередине окна? Разумеется.

– Заряд пришелся в левую часть тела жертвы. Возражения есть?

– Я не приглядывался к трупу, леди.

– Вы узнаете этот патрон? – Скалли выставила на стол гильзу охотничьего заряда с медным донышком и верхом из провощенного картона.

– Да, я пользуюсь примерно такими же.

– Этот патрон извлечен из вашего ружья, Артур Андерсен. Он снаряжен картечью, девятнадцать дробин каждая диаметром в четверть дюйма.

– Я должен возражать?

– Вчера вечером я позвонила в больницу Дискерсона, – невозмутимо сообщила женщина, – и узнала результаты вскрытия. Из тела Калевана извлечено двенадцать дробин. Значит, еще семь прошли мимо тела.

– Да, – кивнул арестант. – Начала арифметики вы усвоили хорошо.

– Посмотрите сюда, – указала Скалли на экран ноутбука. Там на фоне светлого прямоугольника темнел человеческий силуэт. – Диаметр разлета дроби на таком расстоянии составляет порядка полутора футов. К тому же место попадания смещено влево. Помечаем место попадания, рисуем круг… – женщина навела указатель мыши на уровень чуть ниже грудной клетки силуэта, нажала. – …получаем, что край рамы попадает в сферу поражения. Между тем на ней нет никаких повреждений. Как вы это объясните?

– Они пролетели в щель между телом и рамой, – тыкнул в экран пальцем Андерсен. – Видите, какой там просвет?

– Я так и знала, что вы это скажете, – кивнула Скалли, – и потому произвела некоторые расчеты. Видите ли, у меня установлена программа для проведения предварительной баллистической экспертизы. Так вот, вероятность того, что все семь дробин, не попавшие в тело, окажутся в узкой полосе между пострадавшим и рамой, что ни одна не заденет даже краски, составляет один к ста семидесяти миллионам. Вы понимаете, что это значит? Одна стасемидесятимиллионная! Подобная ситуация практически невероятна!

– У вас очень странный подход к законам природы, милая леди, – рассмеялся убийца. – Наверное, вы плохо учились в гимназии. Одна стасемидесятимиллионная вероятность означает именно то, что рано или поздно такое событие должно произойти. И почему бы этому ни случиться именно в данном конкретном случае?

– Про мое образование мы поговорим как-нибудь в другой раз, – скрипнула зубами Скалли и закрыла компьютер. – Скажите, Артур Андерсен, а куда, по-вашему, должен был после выстрела попасть пыж из точно такого же патрона? Им, знаете ли, прибит пороховой заряд в гильзе.

– Видимо, попал в тело.

– Но, в отличие от дроби, – покачала головой Скалли, – пыж изготовлен из плотного войлока, а потому пробить ткани человека он не мог, он должен был упасть на пол в месте выстрела. Вы его поднимали, Андерсен?


Содержание:
 0  Незаконный эмигрант : Александр Прозоров  1  продолжение 1
 2  продолжение 2  3  продолжение 3
 4  вы читаете: продолжение 4  5  продолжение 5
 6  продолжение 6  7  продолжение 7



 




sitemap