Фантастика : Социальная фантастика : продолжение 6

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7

вы читаете книгу




– Сейчас принесу… – девушка юркнула в кабинет шерифа и вскоре вернулась с объемным томиком в мягком переплете.

Бессель, что-то мурлыкая себе под нос, принялся рыться среди страниц, пока не нашел нужную:

– Ага, – он принялся нажимать клавиши. – Алло! Говорит шериф города Мэннинг Дуал Бессель. Вы не подскажете, у вас в штате состоят такие агенты, как Фокс Молдер и Дана Скалли? Закрытая информация? Ну ладно. Но только имейте в виду, на случай, если кого-то интересует судьба этих людей, что они задержаны по подозрению в совершении четырех убийств… Да, город Мэннинг. До свидания.

– Вот так, – обратился он к прикованным к решетке пленникам. – Никому-то вы не нужны. Так что, будем говорить, или я могу пойти поспать, а к вопросу вернемся утром?

– Если вы решили нас арестовать, шериф, – ответила Скалли, – то потрудитесь для начала дать нам возможность сделать каждому один телефонный звонок, потом позаботьтесь о завтраке, и выделите нам, наконец-то по камере с какой-нибудь кроватью!

– А еще я бы хотел принять душ, – добавил Молдер. – Как-никак, все, кто попал в тюрьму, обязаны проходить санитарную обработку.

– Хлоркой, что ли, посыпать? – рассмеялся шериф.

В этот момент зазвонил телефон, и он неспешным движением снял трубку:

– Офис шерифа… Это я… Да, они задержаны по подозрению… Нет, пять лет назад… Как почему? Наоборот. Они указали местоположение останков, но отказываются объяснить, откуда к ним попала подобная информация… Вот как? – шериф с интересом посмотрел на Молдера. – Нет, не освобожу. Для полной уверенности мне необходимо знать, где они находились в начале октября восемьдесят восьмого года. Я понимаю, что на службе. Но это не означает, что… Да, да… В Техасе? Нет, подробнее не надо, этого вполне достаточно… Частично перекрываются… Приятно было познакомиться…

Дуал Бессель повесил трубку, задумчиво поджал губы. Потом взял со стола ключ от наручников и направился к арестованным:

– Приношу вам свои извинения, агент Фокс Молдер. Надеюсь, вы не обиделись. Приношу вам свои извинения за это досадное недоразумения, мисс Дана. Надеюсь…

– Вы когда-нибудь научитесь соблюдать процедура ареста, шериф! – возмущенно фыркнула женщина, потирая запястье. – Вы не зачитали нам права, не дали возможности совершить звонок, не предложили адвоката.

– Зачем вам адвокат? – удивился Бессель. – Ведь все закончилось хорошо, я вас отпустил.

– Чтобы потом арест не признали незаконным! – рыкнула Скалли.

– Хотите кофе? – миролюбиво предложил шериф. – Я после морга зашел к Нортонам, купил несколько пышек и вишневый пирог.

– Не мешало бы, – согласился Молдер. – Я со вчерашнего полудня не ел.

– Ладно, – кивнула и Скалли, – мой желудок тоже согласен на отступное. Всякое случается.

– Тогда идемте ко мне в кабинет, – забрав со стола пакет, пригласил их Бессель.

На этот раз агенты федерального бюро смогли спокойно оглядеться в офисе шерифа Мэннинга. Узкий полированный стол без телефона и компьютера, только с письменным набором из трех шариковых ручек. Одну из стен полностью занимал железный шкаф, створки которого были закрыты, но ключ преспокойно торчал из скважины. Две других занимали большие окна без жалюзи, но с легкими тюлевыми занавесками, придававшими помещению домашний вид. Рядом с дверью расположился стеллаж до самого потолка, доверху заваленный старомодными картонными папками, а внизу стояли чашки, тарелки, кофеварка, микроволновая печь.

– Можно подумать, вы тут живете, – заметил Молдер.

– Временами приходится, – пожал плечами Бессель. – Когда дожди и домой не попасть, в зимние бураны, городские праздники или другие бедствия.

– А тут и бураны случаются? – удивилась Скалли, глядя в окно на залитый солнцем бор по ту сторону ущелья.

– Еще какие! – Бессель залил водой кофеварку, включил. – Когда ветер вдоль ручья дует, снега в два-три роста наметает. Ни машина, ни снегоход пройти не может. Домой только на лыжах пройти удается. Но в сильный ветер на открытое место лучше не высовываться.

– Ничего себе! Как же вы тут живете!

– Вы знаете, мисс Дана, – рассмеялся шериф, – но с большим удовольствием. До сих пор помню, как мы с друзьями каждую зиму в ущелье подземные города строили. Точнее, подснежные. Пещеры выкапывали, тоннели от одного к другому, чтобы в гости ходить. Даже ночевать в этих катакомбах пытались, но родители не давали. Ну и где вы еще такое развлечение получить сможете? На лыжах покататься, на санях. На охоту из дома за полмили-то и пешком ходить можно, форель ловится чуть ли не с меня размером.

– Это не форель, – негромко поправил Молдер. – Это лох-несское чудовище.

– Ну, может, не с меня, – поправился шериф, – но рыбка фунтов на десять считается небольшой. Это потом, когда взрослеешь, начинаешь понимать, что большого богатства у нас не наживешь. Что у нас тут делать? Ну, лес заготавливать. Во многих долинах хозяева землю распахивают, но хороших урожаев не бывает. Охота остается, мех. Рыбалка вообще только для удовольствия. В общем, прокормиться всегда можно, а разбогатеть – вряд ли.

Из кофеварки с шипением потек черный кипяток. Бессель подождал, пока стеклянная емкость наполнилась до краев, потом разлил ее на три чашки. Выставил их на стол, взял с полки сахарницу, потом разорвал бумажный пакет, превратив его в одноразовое блюдо.

– В общем, – продолжил он, выбирая себе присыпанную сахарной пудрой пышку, – молодежь, кто большого успеха добиться хочет, и раньше из городка убегала. Собирались группками человека по три-четыре и убегали. Оставались те, кто покой и уверенность в будущем больше риска ценят. У нас ведь разбогатеть нельзя, но и разориться тоже. На лес всегда покупатель находится, шкуры тоже рано или поздно в Дискерсоне туристы покупают, за мехами даже заготовители приезжают. А коли в семье вдруг есть нечего – так всегда можно удочку взять, да до ручья дойти. Или оленя в зарослях подстрелить. Вот… Правда, как мистер Андерсен здесь долину купил, стало немного проще. Он ведь нам школу хорошую отстроил, оборудовал, учителей нанял. Если кто из подростков хорошо себя в учебе показал, он ему рекомендацию дает, чтобы тот за счет одной из его фирм мог в университете образование получить. В кредит, с обязательством потом десять лет отработать. Но и это ведь хорошо, когда работу искать не нужно, правда?

– Похоже, мистер Андерсен у вас превыше всяких подозрений? – заметила Скалли.

– А я этого скрывать и не собираюсь, мэм, – пожал плечами шериф. – Без него тут вообще все развалилось бы. Живет он не для себя, а для людей, это все видят. Откуда в таком человеке склонность к преступлению быть может?

– Всякое случается, – Скалли взяла чашку в руки, словно желая согреть озябшие ладони. – Любовь, ревность, умопомрачение, испуг, обстоятельства.

– Только не у нас, – покачал головой шериф. – Мы все друг у друга на виду. Ни любви, ни ревности, ни ненависти от людей скрыть невозможно.

– А как же Лайки Калеван? – напомнил Молдер.

– Так ведь все мы про него знали, – развел руками Бессель. – И про роман с внучкой мистера Андерсена, и про запрет встречаться. Не догадывались только, что он не только на зверей диких охотится, но и на людей. Но ведь как ожидать, куда одинокий хищник в ночи кинется?

– Одинокий ли? – отставила опустевшую кружку Скалли. – Ведь нам действительно кто-то звонил. Кто-то, кто знал, когда и куда собирался прыгнуть ваш «одинокий хищник», как он поступает с жертвами и где их хоронит. Причем это сообщник, раз уж он не потрудился просто и прямо сообщить про убийцу и насильника властям. Убийца мертв, а звонки не прекратились. Думаю, этому человеку просто нравится играть с полицией в «кошки-мышки». Развлекается он со скуки. И жизнь чужую ни во что не ценит. Они ему как пешки в шахматной партии.

– А убийца мертв? – негромко спросил Молдер.

– У Калевана половина внутренностей в месиво превращена, – ответила Скалли, наткнулась на задумчивый взгляд напарники и неожиданно резко поднялась со стула. – Пожалуй, да. Я позвоню в лабораторию Дискерсона и попрошу сделать генетический анализ образцов. С микробиологией случаются совпадения. Вы мне подскажете их телефон, шериф?

– Справочник остался у Евы, – кивнул в сторону двери Бессель.

Скалли вышла.

– Вы и вправду считаете, агент Фокс Молдер, что Калеван может оказаться невиновен? – спросил Бессель.

– Я считаю, что девушек насиловал и убивал он, – покачал головой Молдер. – Но предпочитаю подстраховаться. Исключить возможность случайностей. Понимаете, шериф, наличие сообщника меняет очень многое. О-очень много.

– Что, например?

– Как, по-вашему, почему наш доброжелатель предупреждал обо всех возможных и невозможных преступлениях, но не позвонил перед нападением на Мэриан Андерсен?

– Оказывается, они делали генетический анализ, – распахнула дверь Скалли. – И даже сообщали об этом шерифу. Так что убийцей является Лайки Калеван. Это совершенно точно. Точнее не бывает.

– Вот видите, шериф, – кивнул Молдер. – Нам придется искать ответ на этот вопрос. На два вопроса: почему полицию не предупредили о последнем нападении Калевана, и почему уважаемый мистер Андерсен застрелили только одного убийцу, оставив сообщника в живых? Если второй преступник в точности знал детали всех эпизодов, то он должен был присутствовать при всех убийствах.

– При всем уважении к вашему мистеру Андерсену, шериф, – добавила от себя Скалли, – он убил Калевана не в спальне внучки, а на улице. И если добавить к этому, что у Лайки был сообщник, а Артур Андерсен про него никак не упомянул, напрашивается очевидный вывод: соучастником преступлений был он сам. Напарники что-то не поделили, Андерсен пристрелил исполнителя, а потом выдал свой поступок за самооборону. Он-то точно знал, кто насилует женщин!

– Лайки пробирался в дом, связывал жертву, – поднялся со своего места Молдер, – после чего оба с ней развлекались и закапывали в горах. Поэтому на месте преступления оставались следы только одного человека. Но Андерсен, привыкший к интеллектуальному труду, заскучал здесь, в глуши, обычные убийства показались ему слишком пресными и он стал предупреждать о своих планах полицию. Пару раз вы их спугнули, пару раз они успели сделать свое дело первыми. Но не столь утонченному Калевану не понравилось ходить по лезвию бритвы, и он взбунтовался. Тогда Артур Андерсен пристрелил его возле своего дома и вызвал полицию, заранее зная о результатах расследования. Как только вы выяснили, что застрелен виновник двух убийств, вы отпустили Андерсена, поверив ему без всяких оговорок. Что скажете, шериф? Такие вот напрашиваются выводы про сообщника.

– Как ни крути, – закончила Скалли, – но все улики каждый раз упираются в вашего благодетеля. Что станем делать, шериф? Укрывать его дальше или запрашивать ордер?

– Расслабьтесь, умники! – с неожиданной уверенностью повысил голос Бессель. – Не знаю, чем вам так не нравятся приличные люди, но только в доме мистера Андерсена отродясь не бывало телефона. Туда никогда не проводилось линии, он никогда не пользовался сотовыми или радиоаппаратами. Он не любит механической связи, сам всегда говорил. Предпочитает разговаривать лично. У него в доме нет компьютеров, он всегда говорил, что не умеет пользоваться такими сложными штуками. И, наконец, Малон увез мистера Андерсена из участка незадолго до вашего отъезда. А значит, в то время, когда вам позвонил сообщник убийцы, Артур Андерсен находился в полицейской машине и только-только подъезжал к своему дому. Вы бывали в его долине и знаете, что за пять минут до нее не доберешься. Может быть, вы, наконец, оставите старика в покое?

– Старика? – Молдер задумчиво дернул себя за ухо. – А ведь и правда, ему восемьдесят лет, глубокий старик. А выглядит моложе Скинера.

– Только не говорите, что мистера Андерсена подменили! Мой отец знал его лично, еще с войны.

– И у него нет телефона… – кивнул Молдер. – Знаете, я, пожалуй, ненадолго вас покину. У меня появилась одна очень странная мысль.

Тихий океан. 4 июля 1942 года, 19:50

Когда он очнулся, солнце уже опускалось к горизонту, и Дуглас Бессель подумал, что пробыл без сознания дня два. Во всяком случае, мир вокруг изменился до полной неузнаваемости. Настолько сильно, что за несколько часов такого случиться никак не могло. Прежде всего, небо над головой стало черным. Плотные облака грязного цвета застилали небосвод, и находись земное светило в зените, океан наверняка бы укутала тьма. Волны, что колыхали на себе сбитого летчика, стали более пологими, без белых гребней, их укрывала толстая, липкая маслянистая пленка. Да что пленка – со всех сторон виднелись человеческие головы и ноги.

В первый миг Бессель не поверил своим глазам – но вскоре понял, что такое странное положение тела заняли из-за неправильно одетых спасательных жилетов.

Но самое ужасное – люди вокруг были мертвы. Все. Их лица, глаза, нос, рот закрывала та самая маслянистая пленка. Дугласу тоже досталась своя доля этой мерзости, но на нем грязь облепила только одежду по самый воротник и низ подбородка. По всей видимости, волны не захлестывали настолько высоко, чтобы забросить смерть ему на лицо, а вот остальные прыгали уже в грязную воду, скрывались в ней с головой, а когда выныривали…

Мертвые моряки были японцами. Врагами – узкоглазыми, желторожими самураями, еще утром они стреляли по нему, они убили Френка Бу, Бернарда Эммена; сбили Титса, Карлоса и еще многих и многих ребят. Но сейчас Дуглас не испытывал ни радости, ни злорадства, а только жалость.

Сама эскадра очень медленно отползала где-то милях в пяти от него. Четыре огромных корабля медленно чадили густым сажевым дымом, а на одном время от времени появлялись темно-красные сполохи. Крейсера и эскадренные миноносцы продолжали кружиться вокруг, время от времени останавливаясь и спуская шлюпки, и не прекращая вести зенитный огонь.

Впрочем, на взгляд Бесселя, бой теперь шел несерьезный, вялый, словно обе стороны разом потеряли азарт к сражению. Пикировщики крутились на изрядной высоте и пытались угадать своими бомбами в цель с горизонтального полета. Зенитные пулеметы тоже не ставили сплошной огневой стены, просто давая короткими злыми очередями знак американским пилотам, чтобы те не приближались на слишком короткую дистанцию. Истребителей «Зеро» в воздухе не имелось вовсе – их поджарые силуэты штурман погибшего «Донтлеса» теперь не перепутал бы ни с чем в мире. Зато «Уайлдкэтов» хватало, и от нечего делать они время от времени пикировали на крейсера, поливая их прочную броню своими мелкокалиберными пушечками.

– Где вы раньше шлялись? – устало пробормотал Бессель.

Да, обстановка в воздухе изменилась радикально, и на каждый бомбардировщик приходилось по три-четыре истребителя прикрытия. Но, скорее всего, не из-за стремления обезопасить каждую тяжелую машину, а просто потому, что после первой атаки на японцев на свои летные палубы вернулись от силы по одному пикировщику из тридцати.

Послышался низкий, утробный вой, от которого поверхность океана покрылась мелкой рябью, ближний авианосец разом выплеснул из своего нутра большую тучу дыма. Возможно, где-то в его бескрайних погребах взорвался боезапас, а может, вода нашла лаз в трюмы и вышибла из них закопченный воздух – итог оказался одинаков. Плавучий гигант начал плавно и величественно заваливаться на борт, одновременно задирая нос к небу. Выше, выше, выше… Авианосец встал почти вертикально – с расстояния в пять миль он казался не очень большим, о масштабе можно было судить по совсем крохотным человеческим фигуркам, которые в какой-то бессмысленной надежде пытались удержаться на носу, но теперь россыпью мелкого гороха сыпались в воду, вздымая фонтаны брызг.

– Высота в четверть мили получается, – вслух прикинул Бессель. – С таким же успехом можно прыгать на мостовую с небоскреба.

Корабль, словно попавшие на ледянку санки, стремительно заскользил вниз, подобно киту выдыхая из множества люков и иллюминаторов перемешанный с паром воздух, и вскоре над ним с бесшумным высоким всплеском сомкнулись воды.

– Все! – произнес Дуглас Бессель. – Его больше нет.

И только теперь до его разума начала доходить очевидная истина: одного из японских авианосцев больше нет! А еще три – горят! Значит, они победили! Они смогли одолеть проклятых япошек!

– А-а-а! – радостно выкрикнул летчик, и попытался ударить ладонью по воде, но брызг не получилось.

Но теперь, когда стало ясно, что победа достигнута, погибать показалось особенно глупо. Вот только как выбираться из этого промасленного, словно керосиновая бочка, океана? Бессель помнил, что в момент атаки они находились где-то в ста пятидесяти милях от Мидуэя. Кажется, на север от атолла… Но где он сейчас, этот проклятый север? Точность определения по садящемуся солнцу – плюс-минус четверть горизонта. Да еще угадать направление на не очень большой одинокий остров с удаления полутораста миль – это надо постараться.

– Полторы сотни миль, – попытался прикинуть Дуглас Бессель. – Если плыть со скоростью четверть мили в час, это займет… Шестьсот часов. Если спать восемь часов в день, это займет… Нет, если спать шесть часов, а шестнадцать плыть… Это займет… Тридцать пять дней. Месяц. Говорят, человек без еды может выдержать как раз столько времени.

Про воду штурман попытался не вспоминать, но на краешке сознания возникла мысль о том, что от «поминального» напитка он отказался зря.

– Только бы акулы не появились, – пробормотал он, и тут же рассмеялся над собственной глупостью: при том кошмаре, что творился нынешним днем в здешних водах, любая акула должна была удрать на другой конец Тихого океана. – Грести надо, а не разговаривать.

Летчик принялся работать руками и ногами, продвигаясь среди масла и мертвых тел. Вскоре солнце окончательно ушло за горизонт, но Бессель решил не останавливаться, ориентируясь на точку какой-то яркой звезды, поблескивающей впереди.

Вода постепенно становилась холоднее и холоднее, хотя он всю жизнь считал, что океан, в отличие от воздуха, почти не меняет своей температуры. Ноги двигались с трудом, руки начали болеть в плечах, а бок резать, словно тупой, крупнозубой пилой. Глаза же предательски слипались, приглашая его хорошенько выспаться, прежде чем снова продолжить свой путь.

– Нет, – мотнул Бессель головой. – Не могу же я замерзнуть здесь, почти у самого экватора! Не должен. Мы победили…

На миг он провалился в дрему, но смог справиться с собой, тряхнуть головой, снова начал грести. Но вскоре дрема опять ухитрилась взять верх, и он едва не провалился в вечный покой, но приплывшая откуда-то волна подкинула тело, разбудила. Дуглас проплыл еще полсотни метров и опять начал клевать носом.

– Руку давай! – послышался голос над самой головой. Бессель вскинул голову и увидел в футе над собой поблескивающие глаза. – Давай руку. Тебя что, еще и просить нужно?

– Нет! – штурман испугался, что невесть откуда появившийся ангел спасения может обидеться, вцепился в протянутую ладонь и… соскользнул назад в воду.

– Яшекс! – недовольно выдохнул спаситель и на кого-то оглянулся: – Дайте салфетку! Он весь в мазуте.

В темноте неожиданно ярко мелькнул белый квадратик. Человек тщательно вытер себе руку, откинул салфетку, потом так же тщательно протер поднятую руку Бесселя, перехватил его за запястье и сильным рывком выдернул из воды.

– Только раздевайся сразу и выбрасывай свое барахло, – предупредил он. – Его-то все равно не спасти.

– Угу, – кивнул летчик, расстегивая спасательный жилет. – А вы кто?

– Морская пехота США.

– Господи, как же вы меня нашли?

– Просто ты тут один тепленький, – отозвался кто-то из темноты, а первый из спасателей протер ему подбородок салфеткой.

Бессель бросил жилет за борт, начал расстегивать китель, но его неожиданно качнуло. Летчик закричал, начал падать и… Уперся во что-то мягкое, но невидимое.

– А это что?

– Мягкое стекло, – сообщили ему из темноты. – Это специальный катер, пониженной заметности. На нем много прозрачного. Но он чрезвычайно секретный, поэтому никому и никогда о нем не рассказывай, понял?

– Как же не понять, – кивнул Бессель, трясущимися пальцами расстегивая пуговицы. – Хорошая вещь. Самолеты бы такие делали…

– Ты что, пилот?

– Штурман. Девятая эскадрилья пикирующих бомбардировщиков, с «Хорнета».

– Да, видел я вас. Вы ребята, просто самоубийцы. Я бы так не смог.

– С-смог… М-мы тоже не ож-жидали… Н-но пр-р-рорвались.

– Разделся? – подошел первый из спасателей.

– Д-д-д-д…

– Вот, одеяло накинь.

Бессель ухватил какую-то шуршащую бумагу и сильно удивился, что ее называют одеялом, но завернулся от ветра и неожиданно ощутил блаженное тепло…

Долина Артура Андерсена, округ Дунн, штат Северная Дакота, 20 сентября 1993 года, 16:40

Когда Молдер подъехал к дому освобожденного шерифом преступника, Артур Андерсен собирался ловить рыбу. У самого берега покачивалась на волнах легкая деревянная лодка, над кормой которой торчало два темно-синих пластиковых удилища и подсачек, а сам хозяин в широкополой шляпе, негромко напевая, копал землю под большим раскидистым кленом.

– Никак, вы все-таки решили принять мое предложение, молодой человек? – спросил Андерсен, не потрудившись даже взглянуть в сторону гостя.

– Какое?

– Приехать и немного отдохнуть от шумных городов. Подышать чистым горным воздухом, вернуть себе пару лет жизни, – в голосе хозяина прозвучала ирония.

– Однако вы не похожи на мирного гражданина, совсем недавно застрелившего человека, – отметил Молдер. – Что, в душе совсем ничего не екает?

– Я похож на человека, – хозяин дома наклонился и подобрал длинного, отчаянно извивающегося червяка, – с которого только что сняли подозрения в предумышленном убийстве. Освободили от электрического стула, можно сказать.

– Вы рано радуетесь, – предупредил его агент ФБР. – Для вас еще ничего не кончилось. Мы напишем доклад своему начальнику, он перешлет его для проверки окружному прокурору, и вы опять окажетесь под арестом по обвинению в убийстве. Ведь вы в любом случае не защищались, а просто застрелили подошедшего к дому человека.

– Да что вы говорите! – Артур Андерсен выпрямился и оперся на лопату. – Значит, окружной прокурор снова придаст моему делу ход, да? И будет еще за две недели до суда читать газеты, в которых огромными буквами напишут: «Наш прокурор защищает преступников от честных людей!». А на самом суде, присяжные на котором, кстати, будут выбраны из простых людей нашего округа, мой адвокат отпечатает фотографии убитых и истерзанных девочек из дела Калевана огромнейшим форматом, станет поминутно показывать их присяжным, и напоминать: смотрите, как выглядела бы Мэриан Андерсен, если бы ее дед не решился сделать тот выстрел! Смотрите, что с ней сделал бы Калеван, смотрите, как он поступал с милыми беззащитными девушками! Угадайте, какой приговор вынесут присяжные? А, агент Молдер? После суда еще месяц газеты станут кричать: «Прокурору не удалось спасти насильника от честных людей!» И станут поминать ему этот случай каждый раз, когда будет решаться вопрос о каком-нибудь его назначении или выдвижении на выборах. Вы думаете, окружной прокурор этого не понимает? Думаете, он одним махом похоронит все свои надежды на дальнейшую карьеру? Не надо считать других людей дураками, молодой человек. Дураки редко становятся окружными прокурорами.

– Похоже, вы все очень хорошо рассчитали, мистер Андерсен, – Молдер подошел к нему поближе. – Интересно, с какого момента? С того, когда мы приехали к вам в долину? Или когда отправили образцы тканей насильника на микробиологический анализ?

– Похоже, моя личность никак не дает вам покоя, молодой человек. Неужели у вас других дел нет?

– Есть, мистер Андерсен. Но они каждый раз каким-то непостижимым образом оказываются связаны с вами. Вы можете ответить мне на один вопрос? Только на один?

– И вы оставите меня в покое? Хорошо, задавайте.

– Скажите, Артур Андерсен, после выстрела в Лайки Калевана с какого телефона вы звонили в полицию? Насколько я слышал, в вашем доме аппарата нет. А телефоном Мэриан вы воспользоваться не могли, она звонила в участок одновременно с вами.

– Взял трубку у убитого, позвонил, а потом отбросил в сторону, – Андерсен выдернул лопату из земли, поднял пластиковую коробочку, в которой копошились крупные красные червяки. – Куда-то вдоль берега.

– Мне пойти ее поискать, или не стоит тратить времени?

– То, что вам не удастся ее найти, – мило улыбнулся хозяин долины, – еще не значит, что ее не существовало вовсе. Отсутствие улики, это не доказательство.

– А вы не знаете, кто позвонил мне вчера на сотовый телефон?

– Откуда я могу знать? Я никуда не уходил со своего дома.

– Я это помню, – согласился Молдер. – Помню и то, что вы смогли вызвать полицию, не имея телефонного аппарата. И то, что вам восемьдесят лет, а выглядите вы на сорок. Есть и еще одно обстоятельство. У убитого насильника имелся сообщник. Этот сообщник развлекался тем, что подсказывал полиции, где случится преступление, а потом смотрел, успеют копы отреагировать или нет. И вот ведь какие еще странные совпадения… Полицию не предупредили о нападении на вас, вы не застрелили второго преступника и даже не упомянули о нем. А еще этот сообщник решил продолжить игру даже после смерти Калевана и сообщил нам о том, где зарыты тела предыдущих жертв. Причем сделал это сразу, как только вас освободили. Хотя официально никакого телефона у вас, разумеется, нет. Боюсь, окружному прокурору придется снова открыть ваше дело независимо от планов на будущую карьеру. Хотя бы для того, чтобы прояснить все детали. А в деталях дела, как вы помните, даже сейчас есть много неприятных для вас нюансов.

– Экий вы странный человек, агент Молдер, – Артур Андерсен прошел мимо гостя. – Ну, скажите, разве это хорошо, когда женщины гниют где-то в горах, ни похороненные по-человечески, ни отпетые, ни оплаканные? Разве это правильно, когда близкие даже не представляют, где их дети, куда цветы принести, где их вспомнить? Чего вы добиваетесь, молодой человек? В чем хотите меня обвинить?

– Я уверен, что в полицию звонили именно вы, Артур Андерсен! – двинулся Молдер следом за хозяином долины. – Так?

– Если я дам вам честное слово, молодой человек, что не являлся сообщником Калевана, вы мне поверите?

– Откуда вы знали, что убийцей женщин является Лайки Калеван? – Молдер мгновенно заметил, что Андерсен уже не отрицает свою причастность к странным звонкам. – Вы ведь знали с самого начала, да? Почему просто не сообщили об этом в полицию? Зачем было намекать окольными способами?

– Мое знание не подкреплялось доказательствами…

– Но ведь вы знали его поступки наперед, мистер Андерсен! – повысил голос Молдер. – Откуда?!

– Давайте считать, что я просто угадал.

– Давайте, – согласился агент. – А теперь скажите, каким образом вы оповещали полицию о своих догадках при отсутствии телефона?

– Вот и вы тоже не дурак, – разочарованно вздохнул хозяин, укладывая червей в лодку, к лежащей там булке. – Чего вы хотите услышать в ответ, молодой человек? Неужели вы не понимаете, что правды я вам все равно не скажу, а врать и выдумывать, честно говоря, надоело.

– Я бы хотел услышать, мистер Андерсен, кто вы такой на самом деле? Почему внешне не изменились за пятьдесят лет, каким образом проникаете в телефонные сети, почему купили себе во владение уединенную долину именно здесь, и почему возле вашего дома столь высокая активность неопознанных летающих объектов?

– Световых сгустков, – механически поправил его хозяин дома.

– Я бы хотел знать, мистер Андерсен, а человек ли вы вообще? Ну же, скажите, когда и где вы родились? Ни за что не поверю, что вы потеряли память. Вы слишком крепки и здоровы, чтобы можно было поверить в какую-то там контузию!

– Серьезный вопрос, – Артур Андерсен выпрямился и внимательно посмотрел на своего гостя. – Это ведь всего лишь один вопрос, да? А вы понимаете, что честный ответ на него вам наверняка не понравится?

– Разумеется, – кивнул Молдер. – Мне совсем не понравится то, что я услышу. Потому что я подозреваю, что же именно.

– Хорошо, – кивнул хозяин долины, – отвечу, раз уж вы оказались настолько въедливы и настырны. Я родился в Колуин-Бее, Соединенное Королевство Великобритания. В возрасте четырнадцати лет поступил в университет Кембриджа, который закончил с отличием. В двадцать два года поступил на службу в Секретную Службу Ее Величества, в тридцать пять был отправлен со спецзаданием на остров Мидуэй в помощь войскам Соединенных Штатов. Теперь вы довольны, молодой человек?

– Вы опять обманываете, Андерсен, – покачал головой Молдер. – Во время войны мы были союзниками. Какой смысл проводить тайные операции на Мидуэе и скрываться до сих пор, если вы работали на нашу общую пользу? Почему вы не вернулись на родину?

– Потому что моей родины больше нет. Я родился четырнадцатого августа две тысячи шестьсот сорок седьмого года. И после успешного завершения операции был вынужден остаться здесь.

– Когда? – Молдеру показалось, что он просто ослышался.

– А что касается этого Калевана, то… – невозмутимо продолжал Андерсен, – то тут все просто. Понимаете, я очень люблю свою внучку. И мне очень хотелось, чтобы она была счастлива. Построить машину для перемещения во времени мне, естественно, не по силам, но вот смонтировать простенький сканер труда не составляет. Поэтому, когда Лайки попытался просватать мою дочь, я отследил его прошлое и вероятностное будущее. И узнал, что четырех женщин он уже убил, а еще нескольких убьет в ближайшее время. Естественно, мне не хотелось, чтобы Мэрилин стала одной из жертв.

Артур Андерсен вздохнул, зачем-то поправил коробку на дне лодки и продолжил:

– Теперь представьте себя на моем месте. Я не мог указать место захоронения жертв, поскольку первым попал бы под подозрение. Не мог обвинить Калевана в убийствах, потому, что никаких доказательств не имел. Кто в этом веке поверит пространственно-временному сканеру? Сидеть, сложа руки, тоже не мог. Поэтому решил хотя бы предупреждать полицию незадолго до преступления. Двух девочек спасти удалось, но потом мне перестали верить… Остальное вы знаете. Когда я услышал, что ваша напарница получила образцы клеток преступника, то выманил урода сюда и пристрелил. Теперь, когда все знают, что он садист и убийца, любой состав присяжных меня оправдает. Особенно с хорошей компанией в мою защиту в прессе и приличным адвокатом. При моих деньгах и то, и другое труда не представляет.

– То есть, вы хотите сказать, что родились в двадцать седьмом веке? – никак не мог поверить своим ушам Молдер. – Но как… Зачем… Вы сюда?


Содержание:
 0  Незаконный эмигрант : Александр Прозоров  1  продолжение 1
 2  продолжение 2  3  продолжение 3
 4  продолжение 4  5  продолжение 5
 6  вы читаете: продолжение 6  7  продолжение 7



 




sitemap