Фантастика : Социальная фантастика : Достоевский FM : Анатолий Радов

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5

вы читаете книгу




Достоевский FM

Пасмурное небо, похожее на замызганный матрас на старой, разломанной кровати в квартире запойного алкоголика, не могло пробудить ни одной светлой мысли, поэтому Сержант пил хмуро. Зима уходить не хотела, ей нравилась грязь под ногами и вверху, там, где уже давно по ночам не было видно звёзд. Она мешала землю со снегом, небо с тучами, и казалось так будет продолжаться вечно. Но как бы не было грязно под ногами, каким бы замызганным не было небо, Сержант знал, что через двести грамм ему станет веселее. Веселье это будет нездоровым, сквозь сжавшееся сердце, но о другом, о здоровом, Сержант уже давно забыл. Двадцать лет пьяной жизни утопили всё то хорошее, что, наверное, в нём когда-то было. А может и не было никогда, и всё это только пьяная блажь, которая иногда снисходит на него, как пёстрая радуга на однотонные небеса.

— Так значит, тебя Сержантом зовут? — спросил парень, сидевший напротив. — А почему?

Сержант хмуро посмотрел на привязавшегося парня, но тут же улыбнулся. Похмелье сменялось пьяным безшабашным довольством, и глупая улыбка уже сама лезла растягивать губы.

— Да я в армейке сержантом был.

— А по-настоящему как звать? — спросил парень.

— А ты с какой целью интересуешься? — проговорил Сержант, пытаясь прищуром сделать себе серьёзный вид. Но настырная улыбка снова пьяно растянула губы, и он махнул рукой. — О так вот.

— Так как же?

— Сашкой меня маманька назвала, Сашкой.

— Значит, Александр, — тихо проговорил парень.

Сашка-сержант боязливо покосился на парня. Эх, не зря он подсел в этой дешёвой забегаловке. Сидит себе сок попивает, а беленькую ни гугу. Точно аферист. Щас небось паспорт попросит рублей за двести.

Сашка внутренне напрягся, такое с ним уже было. Трое парней требовали у него паспорт и тыкали две смятых сотни прямо в его нос. Им нужно было сдать краденный телефон. Он отказался, они избили. Ох, и не любил Сашка, когда его били, хотя уже и попривык.

— А работаешь уборщиком здесь? — спросил парень, глядя прямо на Сашку.

— Да я так, — Сашка пугливо сконфузился. — То рыбникам воду вынесу, то коробки картонные с мясного. Так, помаленьку.

Да чё это я в самом деле? — Сашкины мысли вознегодовали, осмелев от хмеля. — Чё я должен перед этим сопляком ужом виться?

— Чё тебе нужно? — спросил он вдруг напрямик у парня, и его нервно передёрнуло от собственной смелости.

— Да ничего, — просто ответил парень, не обращая никакого внимания на Сашкины треволнения. — Так, интересно.

— У-у, — промычал Сашка. — А водку чё не пьёшь?

— Щас возьмём, — сказал парень, улыбнувшись.

Он быстро поднялся, сходил к ларьку и вернулся с двумя стаканами палёнки. Сашка, несмотря на мрачные шевеления в душе, разулыбался, показывая парню свои гнилые зубы, и хлопнул ладошами.

— Ну, вот! — весело вскрикнул он. — А то ж непонятно, чего сидит, чего выжидает?

Они выпили. Парень скривился.

— Ох, я уже и вкус её позабыл, — крякнул он. — Слушай, а чё тут всегда такую дрянь наливают?

— А ты чё хотел за червонец? Хеннусю? — Сашка громко рассмеялся. Слово это он запомнил с одного разговора, правда всё остальное он позабыл, но то что хеннесю — это пойло для богатых, он помнил хорошо.

Народ в забегаловке, в укромном углу рынка галдел и балагурил, глотая дешёвый суррогат, и это галдение настраивало на какую-то неприятную волну. Парень поёжился.

— Что, замёрз? — участливо спросил Сашка. — Тебя как кличут хоть?

Парень пожал плечами. Внутри Сашки снова кольнуло мрачное предчувствие. Ну, точно, что-то здесь не так, подумал он, и огляделся. Никого из знакомых не было. Сашка вздохнул. Жаль, так бы сейчас пересел за другой столик, вроде, извини, кенты ждут, а так…

— Антон, — тихо сказал парень. — Зови меня Антон.

— А кликуха?

— Кликухи нет, — парень задумчиво улыбнулся. — Знаешь, и не было никогда.

— Ладно, Антон, — Сашка снова заулыбался. Выпитые сто грамм подействовали на все предчуствия, как наркоз, усыпив их до следующего утра. До того самого, когда вернутся и предчувствия, и страх, и сожаления, и которые он снова похоронит, выпив предприимчиво оставленные с вечера спасительные похмельные сто грамм. Оставленные, когда было что оставлять — Слушай, а ты на деньгу не богат случаем? — осторожно спросил Сашка.

— Есть немного, — ответил Антон.

— Может тогда это, пузырёк возьмём? — в глазах Сашка мелькнула надежда.

Антон задумался, а Сашка полез в карман за пачкой «примы». Брать пузырёк Антону не хотелось. Он задумался о взаимосвязи, но тут же объяснил себе, что от него ничего не зависит, и всё уже давно решено. У него есть только своя обязанность, которую он должен выполнять.

— Сюжет давно закручен, — сказал он себе.

Сашка в это время задымил, пару раз смачно плюнув под стол.

— Ладно, возьмём, — сказал Антон.

Глаза Сашки заблестели со свежей силой. Это было неплохо, потому как сбить сегодня много не получилось. Рыбники вылили воду сами, а мясник за вынесенный мусор дал всего три червонца. Сашка попросил добавить хотя бы ещё один, но здоровый мясник так зыркнул глазами, что Сашка поспешил убраться по-добру по-здорову. Однажды, будучи сам пьяный после хорошей торговли, мясник поставил Сашке огромный фингал. К фингалам Сашка конечно привык, и давно уже плевал на то, что думают по этому поводу другие, но очень уж неудобно смотреть на мир одним глазом.

— Слушай, может до меня пойдём? — спросил Сашка. — Я тут неподалёку живу.

Сашка подумал о том, что если выпить здесь, то до дому он не доползёт, а так, дома выпить, это дело полезное. Упал на пол, и до утра дрыхни в тепле, как в райских эмпиреях.

— Мне всё равно, — согласился Антон.

— Ну, тогда чё, пойдём, что ли?

Сашка приподнялся и его здорово кидануло влево. Он схватился за стол и еле устоял на ногах.

— У ты, у ты, ёшкин кот, — Сашка засмеялся. — Куды? Куды, окаянная?

Антон медленно поднялся, с грустью глядя на уже еле стоящего щуплого мужичка с опухшим лицом, в заношеном пиджаке и торчащими во все стороны жидкими волосами.

— Помочь? — спросил он.

— Мы сами с усами, — добродушно пропел Сашка, продолжая стоять, уперевшись руками в стол. — Знаешь, где брать? А я тебе скажу сейчас, — Сашка пьяно мотнул рукой. — У Зойки, сучки этой, брать надо. У неё лучше всего водка. Хо-ро-ша-я. — Сашка мечтательно улыбнулся. — Во!

Он выставил вперёд правую руку, подняв вверх большой палец.

— Так ты идти-то можешь? — спросил Антон.

— Могу. Мы всё могём, — Сашка оторвал вторую руку от стола и неуверенно развернулся, потом сделал пару шагов вперёд и его снова кидануло влево. Антон подхватил его под локоть.

— Ладно, показывай, где эта Зоя?

— Возле киоска с музыкой, — они медленно двинулись вперёд. — Сидит сучка. — голос Сашки вдруг пропитался злобной язвительностью, — Семечки жуёт. Сучка. Хоть бы раз в долг дала. Стерва рыжая. Я на днях подхожу, говорю, Зой, а Зой, ну дай мне чекушку, а она мне дулю показывает. Я тут работаю, — Сашка махнул перед собою рукой. — Каждый день, каждый день, а она мне дулю. Сучка.

Они подошли к киоску с музыкой. Из хриплой колонки доносились звуки шансона. Сашка принялся пританцовывать.

— Во музычка, — стал приговаривать он. — А? Музычка же, так? Душевно-то как поют, а.

Антон снова поёжился.

— Нравится? Нравится? — Сашка стал дёргать Антона за рукав. — Ну, скажи, музычка ж?

— Дрянь какая-то. Перестань ты уже пританцовывать, а. Где эта твоя Зоя?

— Не любишь такую музыку? — Сашка перестал дёргаться и обидчиво отвернулся. — За киоском твоя Зойка. Тока я не пойду, я этой сучке двадцать рублей должен.

— Ты ж говоришь, в долг не даёт.

— Вчера уломал сучку, дала пузырёк. Вчера ж холод собачий был, рыбники и не повыходили половина…

— Ладно, тут постой, — перебил Антон и отпустил рукав Сашки. Сашка принялся снова пританцовывать, неуклюже размахивая руками.

Взяв одну бутылку у Зои, полной женщины с крашенными, рыжими волосами и злым, наработанным взглядом, Антон вернулся. Возле Сашки уже стоял упитанный охранник, крепко сжав рукою его худое плечо, так что одна сторона пиджака задралась высоко вверх. Антон подошёл.

— Я тебе, бля, говорил сегодня, вали отсюда, а? Или тебе опять морду подрихтовать? — охранник смачно сплюнул, нарочно или случайно попав на затёршийся кроссовок Сашки. — Или нет Сашок, я тебя сейчас лучше в ментовку сдам. Задолбал ты уже здесь со своей пьяной харей светиться.

— Мы уже уходим, — тихо проговорил Антон.

— Эт кто? — спросил охранник у Сашки, с интересом поглядев на прилично одетого парня.

— Племянник, — сказал Антон и взял Сашку под локоть. — Пошли, дядь Саш.

— Племяш мой это, Михалыч, племяш. Отпусти, Михалыч, а. Ну ты ж меня знаешь.

— Ладно, — охранник скривился, разглядывая Антона. — Тащи этого ублюдка домой.

— Ты сам-то кто? — Антон холодно посмотрел на охранника.

— Чё ты вякнул? — охранник зло блеснул глазами. Антон спокойно выдержал этот блеск и безразлично ухмыльнулся.

— Ладно, — кривя губы, буркнул охранник. — В следущий раз вас двоих в ментовку сдам.

Антон быстрым шагом потащил Сашку вперёд. Сашку мотыляло из стороны в сторону, и Антону приходилось здорово напрягаться, чтобы удерживать равновесие.

— Здорово ты его, — говорил восхищённо Сашка. — Здорово, а. А водку взял? — он с таким испугом посмотрел на Антона, словно они забыли что-то такое важное, без чего дальше жить ну никак невозможно.

— Взял, взял, успокойся.

Страх у Сашки тут же пропал и он стал снова восхищаться.

— Не, ну здорово ты его, а. Он мне месяц назад так глаз подсветил, ух. Удар у него крепкий. Ух, какой у него удар крепкий. Здоровый паренёк. Молодец. Уважаю таких.

Сашка запутался в своих восхищениях, и замолк. Антон только грустно ухмыльнулся.

Они вышли из рынка, и Сашка принялся громко рассказывать о том, как они вчера напились с его лучшим другом Коляном.

— Он здесь работает, — весело кричал Сашка. — Только официально. Бобер хренов. У него трудовая книжка есть, а у меня, — Сашка причмокнул губами. — А у меня мыши съели, — он истерично рассмеялся. — Не, эт я шучу, конечно. Где-то посеял я её заразу. А Зойка тебе ни чё про меня не сказала?

— Да откуда она знает, что я с тобой? — спросил Антон, пожав плечами.

— Не, ну вдруг. Эта ж сучка всё знает. О, стой! — прокричал он и резко остановился. — Вот же он, дом мой родной, — Сашка кривляясь, поклонился. — Чуть не прошли ж.

Антон посмотрел на прислоненную к забору калитку.

— Щас я, щас, — засуетился Сашка. Он вцепился обеими руками в калитку и попытался отодвинуть её, но едва не повалился с нею на землю. Опустив руки и сделав шаг назад, Сашка засмеялся.

— Не осилю, сучку.

Антон взялся за калитку и оттащил её вправо, слегка приподняв над землёй. Они вошли во двор, и Антон вернул калитку на прежнее место.

— Вот тут я и живу, — весело проговорил Сашка. — Живу, поживаю, да добро пропиваю, — Сашка снова заржал.

Антон огляделся. Покошенный дом с отваливающейся кусками извёсткой, в рамах вместо стекла натянутый целофан, полусгоревший диван, возле стены. Сашка заметил взгляд Антона.

— Колька, козёл, — он зло сплюнул. — Уснул сука с папиросой. Ну, ничё, — его голос вдруг стал мягким. — На Кольку я не в обиде, он меня частенько по утрам похмеляет. Хотя, он постоянно у немых берёт, а у них тяжеловатенькая, на ноги шибко бьёт. После неё еле хожу.

Рассказывая, Сашка извлёк из под валявшейся на земле доски ключ и открыл дверь.

— Милости просим, — кривясь от улыбки и чуть наклонившись, проговорил он. — Не побрезгуйте, люди добрые.

Антон чуть пригнувшись, шагнул в дом. В нос крепко ударил неприятный запах, и Антон скривившись, сделал ещё пару шагов.

— Садись за стол, — услышал он позади Сашкин голос. — Я щас всё организую. Вы ещё узнаете наше гостеприимство, — Сашка поднял вверх указательный палец и потряс им, словно кому-то грозя. — Мы русские, гостеприимные, и плевать.

Антон присел на деревянный табурет и провёл пальцем по изрезанной, замызганной скатёрке. Сашка уже вовсю скрипел дверцами стола, присев на корточки.

— Щас мы всё оформим, — бормотал он. — Как в лучших домах Лондона и Парижа.

Антон смотрел, как Сашка достаёт пачку соли, два грязных стакана, один из которых был сильно надколот, пакет с половинкой хлеба, зачем-то гнутую алюминивую ложку, и продолжал водить пальцем по скатерти, чувствуя все надрезы.

— Как человеческая душа, — подумалось ему.

Сашка поднялся и бухнулся на второй табурет, который жалко скрипнул и заметно покосился.

— Ёлы-палы, — Сашка хлопнул себя по лбу. — Самое главное забыл!

Быстро поднявшись, он качаясь ушёл в комнату и вернулся через минуту, держа в руке маленький магнитофон.

— Ща мы музычку забацаем, — довольно сказал он. — У меня такая музычка есть, у-у.

Он поставил магнитофончик на стол и вотнул вилку в закопчённую розетку, красовавшуюся своими подпалинами в полуметре над столом.

— Это молодняк, — сказал он, копаясь с магнитофоном. — Подпаливали суки. Нажрались уроды, морду мне побили, по стенке ногами били, суки. Всю штукатурку пообвалили. Хорошо аппарат не унесли. Да что ж такое.

Сашка недовольно постучал ладонью по «аппарату».

— А зачем пустил? — спросил Антон.

— Так у них три фунфырика было, а я с бодунища такого, что не дай бог. Думал подохну. Ни вздохнуть, не пёрднуть, — Сашка засмеялся. — А молодняк они все такие. Могут и убить, чё им будет. Да я уж как-то привык. Чёрт, не включается, сука.

Сашка несколько секунд печально глядел на Антона.

— О! — вдруг вскрикнул он. — Тут же радио есть.

Он снова разулыбался. Антон услышал шум, быстро меняющийся по высоте, потом Сашка поймал какую-то волну, снова сбил на шум и наконец из маленьких динамиков захрипел неприятный голос, пытающийся что-то донести под наивный аккомпанемент. Антон снова поёжился.

— Во, — довольно сказал Сашка. — Шансон эфем, блин. Ох и хорошая музычка. Слышь как поёт?

— Это не поёт, — сказал Антон.

— Как не поёт? — удивился Сашка. — А что ж он вот щас делает?

— Хрипит.

Сашка опустился на стул.

— А слова послушай, слова послушай. О жизни ведь.

Сашка схватился ладонью за пиджак в районе сердца и сжал кулак.

— Вот же, за самую душу хватает. Послушай.

— Мусор, — непреклонно буркнул Артём.

Сашка несколько секунд удивлённо смотрел на Антона.

— Ну, да бог с тобой, — наконец бросил он, и ударив ладонь об ладонь, смачно сглотнул слюну. — Ну давай же, доставай, доставай её родимую.

Антон вытащил из кармана куртки прохладную бутылку. Глаза Сашки снова возбуждённо засверкали. Антон поставил бутылку на стол и Сашка тут же схватил её. Открыв крышку, он принялся торопливо разливать.

— Этот надколотый мне, — проговорил он, когда стаканы были наполненны до половины. — А то ещё поранишься. Это малолетки когда быковали, со стола его сбили.

Он не чокаясь, жадно поднял свой стакан и влил в себя водку.

— У-ух, — громко крикнул он. — Хороша родная. Зойка сучка сучкой, а водка у неё хорошая.

Антон медленно поднял стакан и сделал маленький глоток.

— До дна, до дна, — игриво проговорил Сашка. — Первую до дна, мать её. Ни капли врагу. Эх, жизнь хороша и жить хорошо!

Антон допил и поставил стакан.

— Ну, вот, — Сашка сделал немного погромче музыку.

— Ах душа моя, жиганка, — стал он подпевать динамикам. — До чего ты довела.

— У тебя оказывается голос есть, — сказал Антон, улыбнувшись. — А слуха, наверное, нету.

— У меня нету? — Сашка обиделся. — Да я в хоре пел.

— Да ну.

— Не веришь? Да к нам в школу баба какая-то пришла, и давай всех проверять. За пианино села, а мы должны были пропевать голосом всё чё она там наигрывала. Так я всё, нота в ноту, ты понимаешь? Нота в ноту, без помарочки пропел. Она мне и говорит, беру тебя Саша в хор. Врубаешься? Так и говорит, беру тебя Саша в хор. Ну, я и пошёл.

Сашка схватил бутылку и снова налил по половинке.

— Ну, давай, за встречу, — бросил он короткий тост и выпил.

— А дальше что? — спросил Антон.

— Что-что, — Сашка махнул рукой. — Да когда выступать мы должны были, я… — Сашка запнулся.

— Что ты? — спросил Антон.

Сашка вскочил на ноги и сильно наклонился вперёд.

— А чё это ты всё вынюхиваешь, а? — пьяно прокричал он. — Чё ты вынюхиваешь?

Он было потянулся вперёд правой рукой, чтобы схватить Антона за грудки, но наткнувшись на его взгляд, отшатнулся и бухнулся на стул. Что-то странное показалось ему в этом взгляде, что-то что может сломать, разрушить, чтобы потом…

— Что потом? — спросил себя Сашка. — Странно.

А страннее всего стало Сашке, что не почувствовал он никакого страха, а даже что-то хорошее.

— Так что дальше-то было? — как ни в чём не бывало, повторил свой вопрос Антон. Словно и не было этого пьяного вскакивания, не было желания набить морду, хотя и понимал Сашка, что скорее всего морду в конце концов набьют ему. Просто оно всегда так было.

— Потом? — задумчиво повторил Сашка. — Я… в общем, испугался я, — Сашка спрятал лицо в ладонь. — Испугался я. Подумал, как это я стою на сцене, а они все на меня смотрят? Да и не в этом дело, — он махнул рукой. — Да что ж я вру-то. Всю жизнь врал, и теперь вру. Не круто это было, понимаешь? Петь в хоре не круто, — он поднял голову и посмотрел на Антона. — Мне, блин, девять лет было, а я уже думал, чё пацаны скажут.

— Ну и что, стал крутым? — улыбнувшись, спросил Антон.

— Да что ж ты в душу-то лезешь? — Сашка схватил бутылку и налил одному себе. — Не хочу ж я, ты понимаешь?

Антон промолчал, а Сашка влив в себя очередную порцию, пьяно уставился на подпаленную розетку.

— Я знаешь, — сказал он глухо, — Я всю жизнь как будто не для себя, а для них. А для кого них? А? Да им плевать всем на меня, — Сашкины губы задрожали. — А ты знаешь, мне же в детстве говорили, что я одарённый. Одарённый мальчик, — Сашка задумчиво хмыкнул. — Учился на пятёрки, на одни пятёрки. Читать любил, всё любил. Хорошее всё любил, понимаешь? А потом покатило. Это не круто, то не круто. Я стал выбирать только то, что круто, врубаешься? То, что для всех круто, понимаешь? Вино пить, круто, плюнуть училке на стул круто, ботаника какого-нибудь толпой избить круто, — он перевёл взгляд на Антона. — Скажи, это круто?

— Нет, — просто ответил Антон, едва заметно мотнув головой.

— А что тогда круто?

— Ты сам знаешь, — сказал Антом. — В общем-то, все знают, просто не задумываются.

— А я вот иногда задумываюсь, — Сашка схватил бутылку и допил с горла, пролив половину на себя. Потом он стал пьяно бить по мокрому пятну на пиджаке, пытаясь его вытереть.

— Я! — кричал он заплетающимся языком. — Я задумуюсь иногда. Задумуюсь.

Он вдруг перестал стучать себя по пиджаку и зло посмотрел на магнитофон.

— Я ведь и вот эту, — он ткнул пальцем в динамик. — И вот эту слушаю, потому что все слушают, поньмаешь?

Он схватился за провод и дёрнул так, что его самого развернуло, и стул громко скрипнув, покосился ещё больше. Сашка с трудом вернулся в прежнее положение и тяжело облокотился на стол.

— Ты думаешь, я не поньмаю, что это мерзость, а не эта, как её, не музыка, — Сашка уже с трудом удерживал голову прямо, словно его подбородок вдруг независимо от него захотел прикоснуться к мокрому пятну от водки, темневшему на пиджаке. — Я раньше этого сушал, как его, блин. Как его, этого, который про это написал, про весну и про другие эти, как их, месяцы, во.

— Вивальди? — спросил Антон.

— Точно! — крикнул Сашка. — Ведь там такая музыку, у этого, как ты там его назвал?

— Антонио Вивальди, — повторил Антон.

— Во-во. Ведь там чувствуется, вот здесь чувствуется, — Сашка снова хотел схватиться за пиджак, но его локоть соскользнул, и он ударился подбородком об стол. Скривившись от боли, он упёрся руками и попытался подняться, но ноги не слушались.

— Не могу. Никак не могу. Не могу я уже! — почти прокричал Сашка.

Антон встал и помог ему.

— Где ты спишь? — спросил он.

— У-у — промычал Сашка. — У-у. Не могу-у.

Антон потащил его в комнату. Там он положил его на разломанную кровать, у которой вместо ножек были стопки старых, истрёпанных книг, и вернувшись на кухню, присел на табурет.

Свою работу он выполнил, оставалось подождать.

Минут через пять дверь открылась и в кухню вошёл молодой парень. Он с отвращением скривился и бухнулся на стул, на котором ещё недавно сидел Сашка.

— Настроил? — спросил он у Антона.

— Настроил, — тихо ответил Антон.

— Только ты это, нормально настроил? — затараторил парень, теребя изрезанную клеёнку. — А то мне один из ваших в прошлый раз настроил, ёлки-палки. Я когда через тоннель повёл, в такой диссонанс попал, что пришлось срочно назад возвращаться, донастраивать.

— Я нормальный настройщик, — сказал Антон. — Да и этот вариант простой был, — Антон поднялся. — Ладно, удачи, пойду дальше работать.

— Подожди, — торопливо заговорил парень. — А долго ждать-то?

— Чуть больше часа. Потом как обычно, фибрилляция желудочков, некроз ткани, короче, обычный инфаркт.

— Понятно, — кивнул парень. — Слушай, я вот ещё что спросить хотел. Знаешь, спрашивал уже и наших и у ваших, никто не знает точно. Вроде как раньше Настройщики не нужны были, — парень прищурившись посмотрел на Антона.

Антон усмехнулся. Вечно эти Проводники со своими подколками.

— Раньше и Проводники не нужны были, — Антон подмигнул парню. — Души умерших сами находили путь к свету. Так что давай уже без этих детских выяснений, кто важнее.

— Ладно, — парень широко улыбнулся. — Это я так.

— Удачи, — ещё раз пожелал Антон и вышел из пропитанной тяжёлым духом кухни. Подняв глаза, он посмотрел на сочные подрагивающие капли звёзд.

— Вот так бы стоять и слушать их вечно, — подумал он, но времени на это не было.

Подняв воротник, он заспешил к следующей, приблизившейся к великому переходу ненастроенной душе.


Содержание:
 0  Достоевский FM (Сборник рассказов) [СИ] : Анатолий Радов  1  На том берегу : Анатолий Радов
 2  Джо : Анатолий Радов  3  Слеза ребёнка : Анатолий Радов
 4  вы читаете: Достоевский FM : Анатолий Радов  5  Один необыкновенный день Дениса Кузьмича : Анатолий Радов



 




Всех с Новым Годом! Смотрите шоу подготовленное для ВАС!

Благослави БОГ каждого посетителя этой библиотеки! Спасибо за то что вы есть!

sitemap