Фантастика : Социальная фантастика : Нулевая область : Анатолий Радов

на главную страницу  Контакты  ФоРуМ  Случайная книга


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26

вы читаете книгу

Двое закадычных друзей, Макс и Пашка, страдая очередной ерундой, попадают в "нулевую область". И им придётся многому научиться, чтобы в этой области выжить, а возможно и когда-нибудь вернуться домой.

Часть первая

Глава 1

Утро тянуло прохладой, но слабый, сизоватый дымок над горизонтом и безоблачная высь обещали жаркий день. Макс притормозил, медленно свернул с улицы в переулок, и через пару секунд остановил старенькую «двойку» возле покривившегося забора. Подкурив, он несколько раз нетерпеливо, почти без пауз, нажал на сигнал.

Пашка появился, когда сигарета была скурена до середины. Он широко зевал, пытаясь при этом улыбаться, отчего его физиономия выглядела по-дурацки. Макс вылез из машины.

– Собрался? – коротко спросил он у Пашки, протягивая руку.

Пашка пожал.

– Конечно, собрался. Мы ж договорились.

– Так где ж тогда всё? – спросил Макс, разводя руками.

– Ща принесу. Хотел покурить поначалу.

– Слушай, давай в машине покуришь, а? – проговорил Макс с заметным недовольством – Время-то идёт.

– Ладно-ладно – пробурчал Пашка, и скрипнув старой калиткой, скрылся во дворе.

Макс легонько постучал носком кроссовка по переднему колесу, стёр рукавом маленькое пятнышко с лобового стекла, и медленно огляделся. Улица была пустой, погружённая в тонкую, едва различимую дымку. Где-то совсем близко, наверное, на одном из деревьев в густой листве, выводила короткие, красивые трели какая-то птаха. Пропоёт и замолкнет, как будто ожидая похвалы. Макс прислушался и улыбнулся. Там, где он жил, почти в центре города, птицы никогда не выводили трелей, по той простой причине, что их там видимо и не было. Зато с утра до глубокой ночи стояли шум и гул, от которых к вечеру раскалывалась голова. А здесь, всякий раз, когда Макс приезжал, было тихо и спокойно. Сладко потянувшись и зевнув, Макс подошёл к багажнику, и надавив пальцем на замок, поднял дверцу. В багажнике помимо чемоданчика с инструментами и запаски, стояли два картонных ящика. Макс полез в один из них, и вытащив пол-литровую бутылку, принялся её разглядывать. Этикетка заявляла, что внутри бутылки находится водка «Столичная», хотя Макс знал, что ничего кроме дешёвой палёнки там быть не может. Цена в пятнадцать рублей оптом говорила сама за себя. Качество у пойла было ещё-то.

– Опачки – Пашка улыбался, выходя из двора и закрывая калитку – Пойла дофига, короче.

– Не дофига. Два ящика всего.

– Значит один пузырёк можно приватизировать – сказал Пашка, подавая Максу большой пластмассовый ящик.

Макс взял ящик и боком засунул его в багажник.

– Только одну – недовольно ответил он – Ты чё её, сейчас прямо решил опробовать?

– А чё тянуть? – Пашка скривил изумленную мину, словно его приятель сказал только что самую несусветную чушь.

– Ладно, держи – Макс отдал бутылку с суррогатом кривляющемуся другу – Ты хоть не спеши.

– Да ладно, мы по чуть – уверил Пашка, и обойдя машину, открыл дверцу.

– И куда попрём? – спросил он, глядя, как Макс закрывает багажник.

– В сторону Сотников поначалу, а там посмотрим.

Усевшись в машину, Пашка закурил, аккуратно положив бутылку под ноги. Макс завёл двигатель, и друзья покатили навстречу новой авантюре.


Провинциальный городок диктовал свои условия жизни. Точка на рынке не давала солидных денег, хотя на жизнь Максу хватало. И не только на свою, но и на вполне нормальную жизнь своей, три года назад случившейся жены. Да и не в деньгах, наверное, было дело. Просто Максу иногда становилось скучно сидеть за прилавком, показывать и продавать товар, получать деньги, давать сдачу, от рыночного однообразия ему иногда хотелось волком выть. И тогда он придумывал разные, вроде как, побочные виды заработка. Хотя, конечно, дело было совсем не в деньгах. Ему просто хотелось вырваться, ринуться во что-то другое, хоть немного интереснее торговых будней. Ему хотелось приобрести металлоискатель и разыскивать всякую фигню, сокрытую под землёй, но стоило это развлечение дороговато, да и найдётся ли хоть что-нибудь в окрестностях захудалого городка? Ему хотелось прыгать с парашютом, но и это стоило денег. Ему хотелось сплавляться по горным рекам на рафтах, но для этого нужно было затратить не только энную сумму денег на поездки к этим самым рекам и на те же рафты, но и массу времени, да плюс ко всему море физических усилий вкупе с волевыми. А к таким, откровенно говоря – жертвам, Макс не был готов. Поэтому, одно время он стал читать, всё подряд – классику, новых авторов, и даже философию и что-то там научно-популярное. Вначале было интересно, потому что было свежо, новые мысли, новые идеи, но уже через год всё ему надоело. Всё показалось однообразным и надуманным. Он брал новую книгу, прочитывал страниц десять и закрывал. Примерно такое я уже читал, говорил он себе, и пару раз зевал. И тогда, чтобы хоть на один-два дня отдохнуть от скуки, от торговли и от, хоть и не так давно случившейся, но уже успевшей надоесть жены, он придумал мотаться по сёлам и менять палёную водяру на картошку, а заодно собирать грибы в окрестных лугах. Грибов в этих самых лугах было немного, и картошки у сельчан почти не было, но само ощущение свободы и риска с лихвой восполняло все эти нюансовые недостатки.

У Пашки было всё по-другому. Он был законченным раздолбаем и любителем попить водочки, и лучше всего, что являлось само собой разумеющимся в его понимании – на халяву. Отслужив два года в стройбате, он уже пять лет никак не мог, а если быть точным, не хотел искать нормальную работу, заводить семью, и обрастать всеми прочими атрибутами нормальной, человеческой жизни. Если не вдаваться в подробности, он был полной противоположностью Макса.

И всё, что их объединяло, это желание пострадать ерундой, делая при этом вид, что они занимаются стоящим делом.


– Я, наверное, накачу – Пашка поднял с пола бутылку и открутил пробку.

– Грамм сто, не больше – Макс покривился, представив, каким может быть на вкус это дешёвое пойло – Чё ты думаешь, мне в прикол на твою пьяную рожу смотреть?

– Ладно-ладно – буркнул Пашка, и задрав голову, остограмился прямо из горла.

– Фу, блин – просипел он – Малость неприятна.

Макс снова покривился.

– Слушай, мы ж в Сотниках в прошлый раз нихрена ничё не наменяли – Пашка закрутил пробку, и открыв бардачок, аккуратно примостил в нём бутылку.

– Зато свинтуса взяли. И клубники килограмм тридцать.

Пашка рассмеялся, вспомнив прошлые приключения. В Сотниках они наткнулись на двух конкретных колдырей, которые пообещали за три пузыря украсть свинью. Где они собирались её красть, само собой никто не интересовался, главное было не вляпаться по полной программе. Но прежде чем заполучить главный приз, то бишь свинью, они ещё около часа пробегали по колхозному полю, собирая недозрелую, мелкую клубнику. Ночь тогда была тёмной, только время от времени мелькала молния. Парочка туч возле горизонта выясняла свои тучьи отношения. Пашка помнил, как они все дружно приседали, стоило молнии вспыхнуть. Слишком отчётливо она очерчивала их ссутулившиеся силуэты во время своих коротких вспышек. Потом пошёл крупный, холодный дождь, и им пришлось спешно ретироваться с клубничного поля в хату к колдырям. Там был распит очередной пузырь, и местные ханурики стали собираться на дело.

– Слышь – пьяно смеясь, доколёбывался до хануриков Пашка, глядя на их чёрные от грязи ноги – А чё, ноги мыть западло?

– А зачем? Всё равно завтра вымажутся.

– Пацаны – вещал ханурик постарше – А хотите завтра в сад за вишней ломанём? Правда там сторож с ружьём и собакой. А собака у него – ханурик крутил головой. Наконец его взгляд застывал на печке – Во. Как эта печка.

Макс с Пашкой дружно ржали.

– Не, не надо вишни – говорил Макс – Свинью давай.

– А магар? – спрашивал ханурик.

– Вечером свинья, утром водка.

Ждать свинью условились возле разрушенной остановки. Минут двадцать полная тьма и мертвая тишина правили бал.

– Мы тихо – пообещал ханурик помладше – Ни одна муха не проснётся.

На двадцать первой минуте тишину просто на лохмотья порвал истошный поросячий визг. По всему маленькому посёлку неистово залаяли собаки, почуяв неладное.

– Может валим? – спросил Макс, вглядываясь в сторону посёлка.

– Да хрен его знает – прошептал Пашка.

– Я короче заведусь пока, ну его нафик. А то нас ещё и грохнут тут за этого порося.

Но уже через полминуты появились ханурики. Они напряжённо тащили дёргающийся и дико визжащий мешок. Макс быстро вылез из машины и побежал к багажнику.

– Сюда кидайте, сюда, бля.

Ханурики суетливо забросили мешок в машину.

– Вы чё это, бля, всю селуху разбудили – недовольно поинтересовался Макс – Вы ж говорили потихаря.

– Да ни чё, фигня это. Там сторож всё равно бухой. Гони водку.

Макс отдал ханурикам три ствола палёнки, и вернувшись в машину, рванул, насколько можно было рвануть на старой «двойке».

Минут через двадцать, съехав в лесополосу, друзья громко и истерично ржали.

– Не, ты слыхал, все собаки, блин, лай подняли.

– Слышь, так чё с этим свином делать? Он же, бля, насрал конкретно.

То, что насрал, было самой настоящей и даже ощутимой правдой – по салону «двойки» плыл густой дух свиного кала.

– Резать надо – предложил Пашка.

– А ты умеешь?

– Да чё там уметь? Свинья небольшая, по горлу чиканём и всё.

– Ну смотри. Тока сам режь.

– Да без проблем.

Они вытащили мешок. Пашка нащупал внутри него свиное ухо и вцепился в это ухо мёртвой хваткой. Макс достал нож и протянул Пашке.

– На. Режь, бля.

– Угу – промычал Пашка, схватив нож.

Полосонув свиное горло слева направо, Пашка хмыкнул, и стащил мешок с хрипящего животного.

– Всё, кердык ему.

С неба закапал холодный дождь, темноту расчертила вспышка молнии. Друзья отчётливо разглядели подыхающую свинью. Та стояла опустив голову, с окровавленным горлом, хрипло подавая признаки ускользающей жизни. Довольные, они залезли в машину и откупорили бутылку водки.

– Щас её как раз дождик обмоет – потирая ладони, сказал Пашка.

– А разделывать где будем?

– До моего дядьки поедем. Там и обсмалим и разделаем.

Пока допили водку, дождь закончился. Макс вылез из машины с фонариком и посветил на то место, где должна была лежать дохлая свинья. Но там её не было.

Макс пьяно заржал.

– Слышь, Пашок! – закричал он, гогоча – А наша свинья тю-тю, кинула нас походу.

– Как кинула? – спросил Пашка, выползая из машины – С какого нахрен кинула? Я ж её того…

С ножом и фонариком друзья проползали по лесополосе минут пятнадцать, прежде чем наткнулись на свою утерю. По сравнению с прошлым разом, свинье заметно поплохело, но умирать она явно не собиралась. Она зло смотрела на подошедших мучителей.

– Дорезай её – прошептал Макс, делая пару шагов назад.

– Не – Пашка тоже отступил – Чё-то она не добре как-то смотрит.

– Да ладно, это ж не тигр, а свинья.

– А чё я? – обиженно проныл Пашка.

– Водку жрёшь нахаляву, давай, отрабатывай.

– Не, не буду.

– Баран – ругнулся Макс, и выхватив нож из Пашкиной руки, двинулся на свинью.

Свинья, несмотря на свой злобный вид, никакого сопротивления не оказала. Макс почувствовал, как трещат хрящи под лезвием ножа, и по его спине пробежал лёгкий холодок. Через пару минут свинья завалилась на бок.

Потом они её тащили в машину, потом смолили и разделывали у Пашкиного дядьки, потом задёшево продали мясо цыганам, и потом ещё долго ржали, вспоминая это дурацкое приключение.


– Надо дальше ехать – сказал Пашка, когда двойка, пыхтя влезла на гору, и впереди показалось село Сотниковское.

– Да я в курсе – кивнул Макс – Нам тут ещё за свинью могут вспомнить. Эти ж колдыри по ходу уже всем рассказали какие они герои.

– Не, ну может и не порассказали, они ж не тормоза конченные. Но делать здесь реально нефига.

– Ладно, ехали дальше.

«Двойка» миновала Сотники и по разбитой дороге покатила вперёд. Местность была холмистой, дорога то ползла вверх, то, как асфальтовый водопад, падала вниз. Пашка отпил ещё сто грамм и почувствовал себя вполне хорошо. С его лица теперь не сходила довольная улыбка. Он закурил, и стал рассматривать луга с правой стороны.

– Там, наверное, грибов до хрена – протянул он, выдыхая дымок.

– Грибы позже пособираем – сказал Макс, бросив беглые взгляды вправо и влево – Там на холмам, по ходу больше грибов. Там и шампиньоны могут быть, а здесь внизу, наверное, одни опята.

– Да это не важно, наверху или внизу. Смотреть по траве надо. Я тебе по траве определю запросто, есть там шампиньоны или нет.

– Не понтуйся, ты в прошлый раз наопределялся, блин, полпакета поганок надыбал.

– Да они просто реальные были, на шампиньоны похожи.

– Да не тупи. Шампиньоны на запах по-любому определить можно. Берёшь, нюхаешь и всё. Если чё-то не то, сразу поймёшь. Яд он хоть и слабенько, но пахнет. Кислинкой пахнет, понял?

– Ладно-ладно, мастер, блин – перебил Пашка – Кто тебя учил?

– Слушай, а чё там следующее за село?

– Курганинское.

– Это типа от курганов, что ли?

– Не знаю, по ходу.

Макс подумал о металлоискателе. А вдруг это название из-за каких-нибудь славянских курганов-захоронений. Или вообще от древних скифских курганов. А то, что эти отчаянные вояки могли тут быть, Макс где-то читал. И то, что под ними находится крупное геологическое образование известное под названием Скифская плита, он тоже где-то читал.

– Надо будет потом металлоискатель купить всё-таки – сказал он Пашке – Не пожалеть бабок и купить.

– Во-во. Я тебе давно говорил, купи, блин. Прикинь, какую-нибудь фигню конкретную отроем, типа шмайсера, продадим за реальные баблосы.

– Ага, или бомбу авиационную по тупости откопаем.

Пашка пожал плечами.

– Да пофик – проговорил он и снова отпил из бутылки.

– Хорош тебе. Не увлекайся – недовольно сказал Макс – Тебя и так уже прёт, как удава.

Впереди показался знак.

– Курганинское – прочитал вслух Пашка – А там дальше ещё Чёрная роща.

– Нихрена себе названьице – Макс усмехнулся – А там дальше какого-нибудь Мёртвого болота нету?

– Не-а – Пашка мотнул головой – Там дальше гора. Кстати, называется местность Воровсколесские высоты. Там когда-то беглые преступники скрывались, и походу краденное тарили. Но это ещё до революшена было. А в сорок третьем на этих высотах бои конкретные проходили, батарея наша полегла.

– У-у – промычал Макс – А ты откуда всё это знаешь?

– Историю родного края изучать надо – пафосно сказал Пашка и засмеялся – Читал короче где-то, а где не помню. А вообще здесь я всего раз был. Помню по-детству сюда на велике доезжал, но до Курганинского не доехал. А про Чёрную рощу и вообще раз всего мельком слышал.

– И чего слышал?

– Да не помню уже – Пашка пожал плечами – Чёт такое мутное.

Знак остался позади, и Макс с Пашкой принялись рассматривать местные хаты. Половина хат были по-староказачьи покрыты соломой и побелены извёсткой. Заборы выложены из камня, низкие, сильно потёртые временем, и местами обсыпавшиеся. Пашка держал в руках ополовиненную бутылку, и не отрываясь смотрел в окошко.

– Мрачновато тут у них – сказал Макс.

– Да, есть немного – кивнул Пашка – Интересно, у них картошки много?

– Да хрен его знает.

Машина выехала на перекрёсток, и её вдруг резко повело влево. Макс принялся тормозить, часто давя на педаль. Пашка пытаясь сохранить в невредимости бутылку, крепко прижал её к груди.

– Чё за фигня? – громко спросил он, уперевшись свободной рукой в бардачок.

– Да хрен его знает – ответил Макс и вылез из машины.

– Чё там? – прокричал Пашка.

– Иди посмотри.

Пашка вылез наружу и подошёл к Максу.

– Нифига себе – сказал он, увидев вывернутое на девяносто градусов переднее левое колесо – Это чё за фигня такая?

– Полуось по ходу выскочила.

– И чё теперь?

Макс услышал голоса и поднял глаза. Метрах в двадцати, три подвыпивших мужика важно шагали по середине дороги, с интересом разглядывая остановившуюся на перекрёстке машину.

– О, вот они и помогут – улыбнулся Макс – Бля, хорошо, когда водка есть.

Он направился навстречу мужикам, а Пашка остался стоять, пьяно глядя на неправильно вывернутое колесо.

– Чтоб тебя – ругнулся он, и ударил по колесу ногой – Вечно какая-нибудь шняга.

Мужики с радостью согласились помочь, когда в награду за этот благородный поступок им был обещан литр «Столичной».

– Слушай, Макс – Пашка вяло смотрел на ремонтные работы – Я всё равно в этом не шарю, пойду пока по дворам пройдусь, лады? Может найду кого с картошкой.

– Угу – кивнул Макс – Вон кстати хата видишь?

– Где?

– На углу – Макс ткнул балонником в сторону видавшей виды хаты – Там по-любому старики живут, у них картошка должна быть.

– А водка им зачем? – спросил Пашка.

– Продадут потом. А может и сами выпьют – Макс хмыкнул – Ты чё думаешь, старики не пьют?

– Да не думаю я ни чё – сказал Пашка, и развернувшись, поплёлся в сторону покосившейся хаты.


Во дворе хаты суетилась старушка. На порожке сидел древний дед.

– Хозяева! – позвал Пашка.

Старушка перестала суетится и посмотрела из под руки.

– Я по делу, бабушка! – громко крикнул Пашка и помахал рукой.

Старушка медленно поковыляла к калитке. Пашка придал себе серьёзный вид, и пару раз глубоко вздохнул, пытаясь сбросить часть опьянения.

Когда старушка подошла, Пашка добродушно улыбнулся.

– Бабушка, мы водку на картошку меняем.

– Ты с дедом моим поговори, я не понимаю, штось ты говоришь – громко сказала старушка, и распахнула калитку. В глубине двора затявкала небольшая дворняжка, зло гремя цепью. Дед поднял руку, и как и бабка минуту назад, глянул из под неё на гостя. Пашка неторопливо подошёл к старику.

– Здоров, дедуля! – прокричал Пашка – Мы водку на картошку меняем!

Деду на вид было не меньше восьмидесяти, потому Пашка старался орать как можно громче. Но дед перебил его.

– Не ори – сказал он – Не глухой я, слышу. И как меняете?

– Бутылку на ведро.

Дед рассмеялся беззубым ртом.

– Хитрый – он поднял палец и шутливо погрозил – А ты присядай рядом.

Пашка слегка напрягся. Хрен его знает этих глубоких сельчан. Чё ему терять? Сейчас как саданёт свиноколом в бок и будет дальше смеяться.

– Не дедуль, я постою – попытался отмазаться Пашка.

– Да не бойси – мягко проговорил дед – У меня тут вот что – он полез рукой за спину и извлёк оттуда бутылку – Это, внучок, самогон. Давай выпьем.

Пашка помялся. Выпить оно конечно хорошо, но неприятное ощущение всё ещё ворочалось внутри.

Дед достал из-за спины два гранёных стограммовых стаканчика.

– Приседай – повторил он – Давай махнём помаленьку.

– Ладно, дед – кивнул Пашка – Давай махнём.

Он присел на корточки напротив деда, который уже разливал по стопкам свой самогон.

– Тока смотри внучек, он у меня крепкий.

– Ничё – улыбнулся Пашка. Он вдруг глупо представил, что в его руках сейчас честь всех городских, и ударить в грязь лицом ему никак нельзя.

– Ну, давай – коротко сказал дед, и махом опустошил свою стопку. Пашка повторил за ним.

Самогон и впрямь был крепковат, но никак не больше шестидесяти градусов. Пашка шумно и с неким облегчением выдохнул. Он ожидал чего-то большего, и на его лице нарисовалась довольная ухмылка.

– Так что насчёт водки, дед? – спросил Пашка, грызя огурец, который ему прямо в руку сунула бабка. Угостив Пашку, она снова заспешила по своим сельско-домашним делам.

– А не нужно – дед махнул рукой – У нас своего самогона хватает.

– Жаль – Пашка с интересом посмотрел на деда – А сколько тебе лет, дедуля?

– Девяноста два.

– Врёшь – не поверил Пашка – Щас мужики по столько не живут.

– Это у вас в городе не живут, а у нас живут. Я вот свой самогон пью, и потому живу. А вы вашу бурду пьёте, и потому как мухи мрёте.

– Ну ты дед поэт – усмехнулся Пашка – А ты откуда знаешь, что я городской?

– Да по тебе ж видно. Хлипкий весь, болезненный.

– Слышь, дедуля, а до Чёрной рощи далеко отсюда?

Дед с интересом поглядел на Пашку.

– А ты чи учёный? – спросил он, повторно разливая самогон по стаканам.

– Причём тут учёный? – не понял Пашка.

– Да приезжали тут давно как-то, не помню, лет тридцать назад, что ли, учёные – дед выпил и довольно фыркнул – Тоже Рощу спрашивали. Так где ж её взять? – Дед пьяно улыбнулся.

– У-у, дедуля – Пашка хмыкнул – Тебя по ходу уже накрыло не шутейно. Ты сколько с утреца самогона своего выпил-то, а? Небось уже бутылочку?

Дед ехидно захихикал.

– Ладно, дедуля – Пашка поднялся, не рискнув выпить вторую дозу угарного пойла – Пойду я! – громко сказал он, глядя на захмелевшего старичка – Пока не упился с твоего самогона, как ты. Так что, не поменяешься?

– Не-а – улыбаясь сказал дед – Не нужна ваша дрянь.

Пашка развернулся и быстро зашагал к калитке.

– Может и правда всё дело в том, что мы жрём дрянь, пьём дрянь и дышим дрянью? – думал Пашка, жуя сочный огурец.

Возле машины мужики получали своё вознаграждение.

– Надо же, как быстро – прошептал Пашка и припустил трусцой.

– Ну чё? – встретил его вопросом Макс.

– Да ни чё – ответил Пашка – Там дед какой-то замороченный живёт с бабуськой своей. Пьёт только личный самогон. Мне ваша дрянь на хер не нужна – пытаясь спародировать деда, проговорил Пашка – В общем, облом полный. А эти чё, так быстро справились?

– Мастера, блин – улыбнулся Макс – У нас же золотые люди ни за грош пропадают, понимаешь? Спиваются, бля. Ладно, прыгай в машину.


Солнце успело подняться в зенит, и от жары Пашке стало плохеть. Он вяло смотрел сквозь лобовое стекло на сельскую улицу. Улица была пустынна, ни пьяного, ни трезвого.

– По ходу сидят по своим хатам, доморощенный самогон хлещут – подумал Пашка, чувствуя, как тяжелеют веки, и по всему телу разливается тягостная, водочная истома.

– Эй, ты чё? – спросил Макс, бросив беглый взгляд на друга – Решил прикемарить что ли?

– Да чё-то меня от дедулькиного самогона накрыло неслабо – пробормотал Пашка, и вволю зевнул.

– Так ты ещё и самогона успел накатить? – Макс хмыкнул – А ты думаешь мне в прикол машину вести? Я бы щас тоже нахерячился и спать завалился – Макс чуть повысил голос – Давай, блин, просыпайся.

– Ладно тебе, не начинай – буркнул Пашка – А куда мы едем, кстати?

– А фик его знает. Остановиться и грибов что ли пособирать?

– А давай в Рощу ломанём – Пашка чуть наклонился вперёд и помотал головой, сбрасывая сонливость – Туда по ходу никто не ездит, может там и втюхаем народу водяру?

– Там по ходу и дороги нормальной нету – Макс успокоился, видя, что друг борется с пьяным сном – Гравийка небось.

– Да пофик, у нас же вездеход.

Макс и Пашка рассмеялись, вспомнив, как пару недель назад, одна сельская бабулька назвала их старую «двойку» вездеходом. Они тогда съехали с холма и оказались прямо перед приличного размера посёлком. В багажнике стоял большой ящик, наваленный до краёв шампиньонами.

Впереди, прямо на дороге, раскинулась непонятная то ли лужа, то ли то, что в детстве называется просто, без всяких ухищрений – кеся-меся. Макс остановил машину и выглянул в окно.

Та сельская бабулька, которая окрестила их машину громким имечком, ковыляла навстречу, опираясь на сухонькую, как и она сама, кривенькую трость. Она с интересом поглядывала на высунувшегося из окна машины паренька и видимо, по-старчески надеялась, что тот заговорит с нею. Но Макс молчал, задумчиво разглядывая непонятную лужу.

Бабке стало невтерпёж, её распирало от любопытства и она, остановившись напротив водительской дверцы, заговорила первой.

– Чаво эт ты там высматриваешь? – спросила она трясущимся голосом – Чаво интересного?

– Да смотрю бабуль – заговорил Макс – Проедем мы через эту лужу или нет?

– Да проедете, проедете – торопливо и довольно принялась уверять бабуля, обрадованная подвернувшимся разговором – Туточки все у нас проезжают.

Вот тогда-то она, обведя автомобиль взглядом знатока, и выдала свою фразочку.

– У вас же вездеход. Проедете, проедете. Езжайте, у нас тут все проезжают.

Макс поблагодарил бабулю за дельный совет, и доверяя её, судя по её виду, многовековому жизненному опыту, повёл свой вездеход прямо в коричневую, невнятную субстанцию. Вездеход уселся в этой субстанции по самое днище.

В зеркале заднего вида торопливо удалялась бабка, осознав, что она дала маху. Макс, матерясь выбрался из машины, после чего попытался выбраться из субстанции. Китайские джинсы до колен превратились в сплошную грязь, а Пашка сидел в «вездеходе», как обычно догоняясь из горла, и предчувствуя, что в течении последующего часа придётся сильно попотеть.

Но последующий час со всем его потением ничего не дал. Машина садилась только глубже, лицо Пашки было забрызгано грязью и выражало крайнюю степень недовольства.

– Всё, нафик! – кричал он, отлепляя от себя куски грязи – Не буду я больше толкать. Во-первых, я устал, во-вторых, я уже весь в грязюке, а в-третьих, она только глубже садится.

– Так чё мы тут теперь, ночевать что ли будем? – желваки Макса бешено двигались туда-сюда – Интересно, где сейчас эта бабуля? – думал он, нехорошо улыбаясь.

Проходящий мимо местный и хмельной мужик, посоветовал пойти к трактористу.

– И чё вы сюда попёрлись? – спрашивал он, недоумённо пожимая плечами – Здесь же стадо туда-сюда каждый день гоняют, то на выгон, то с выгона. Они ж тут намесили, у-у, дай боже. Василич на своём ЧТЗ и то бывает буксует.

Пашка сходил к Василичу, но тот оказался невменяем после посиделок со своим соседом. Жена Василича минут пять материла мужа, затем посочувствовала объяснениям Пашки, и бесплатно дала двухлитровую банку парного молока. Когда Пашка вернулся назад с ополовиненной банкой и молоком на губах, машина уже стояла на сухом и вполне твёрдом месте, а Макс ковырялся в карманах, выгребая из них последнюю мелочь.

– Всё мужики – говорил он троим заляпанным грязью помощникам – Больше нету, честное слово.

Но видимо того, что было дадено, хватало, и мужики довольно балагуря меж собой, без особых претензий исчезли из поля зрения.

Бензин закончился за три с половиной километра от города. Отсутствие денег пополнить его запасы на встречающихся заправках не позволило, и всю ночь Макс и Пашка толкали свой «вездеход» вручную, вспоминая бабулю и небескорыстную помощь сельчан.


Позади остался последний дом Курганинского, и снова за окнами поплыли холмы и луга. Пашку однообразные виды и монотонный гул двигателя всё-таки сподвигли на крепкий сон, и он оперевшись головой на стекло дверцы, уснул. Макс, плюнув на попытки поддерживать разговором бодрствующее состояние друга, молча смотрел на дорогу. Через пару километров асфальт кончился, и как и предполагал Макс, началась гравийка. Машину затрясло, и Пашкина голова пару раз прилично ударялась о стекло, но Пашка только бормотал что-то невнятное, и из глубокого сна ни на секунду не вернулся. Ещё через километров пять Макс заметил лёгкий туман окруживший машину.

– Откуда? – спросил он себя – Может тут где большие озёра?

Справа холмы становились выше, и всё больше и гуще покрывались растительностью. Лиственницы, акации, и какие-то приземистые, развесистые кусты. Туман становился плотнее.

Макс, не сводя взгляда с дороги, принялся тормошить Пашку, толкая его кулаком в плечо. Тот долго во сне отмахивался руками, но Макс всё же добился своего. Пашка открыл глаза и бессмысленно уставился в лобовое стекло.

– Чего это такое белое? – задал он глупый вопрос и принялся растирать пальцами виски – Блин, башка от дедовского самогона трещит. Чтоб они тут все попроваливались эти сельские.

– Пить надо меньше – сказал Макс и сбросил скорость.

Плотность тумана возросла до той, когда по всем правилам необходимо было съехать на обочину и включить аварийку. Но Макс поразмыслив, решил что на такой дороге, в чёрти скольки километрах от нормального, человеческого движения, вряд ли есть какая-то опасность. Поэтому он продолжал двигаться со скоростью десять кэмэ в час, внимательно глядя вперёд. Дорогу было видно метра на три, не больше.

Пашка растёр виски, потом пару минут массировал кулаками заспанные глаза, и наконец пришёл в адекватное состояние.

– Это чё, туман? – спросил он, поворачивая голову то вправо, то влево – Нифига себе.

Макс шумно вдохнул носом.

– Зато свежесть какая – сказал он – Бодрячок!

Пашка поёжился.

– Прикрой окошко у себя – попросил он Макса.

– Да ладно. Это у тебя от отходняков дубняк.

– Да не. Реально холодно.

Макс прикрыл наполовину своё окошко, и достав сигарету, протянул Пашке.

– Подкури, плиз.

Пашка подкурил Максу, потом закурил сам.

– Слышь – протянул он на выдохе – Может, ну её нафик эту Рощу, назад вернёмся?

– Да тут по ходу осталось пару-тройку километров – Макс стряхнул пепел в приоткрытое окошко – Чё, зря бензин жгли что ли? Страшненько? – Макс ухмыльнулся.

– Ни чё не страшненько – обиженно буркнул Пашка – Просто с детства не люблю всякие там туманы. Не видно ж ни хрена, и от этого какой-то напряг по мелочи.

– Да ни чё, прорвёмся – весело проговорил Макс – Ты же помнишь, возле Курсавки тоже постоянно туманы?

– Ну и чё?

– Ну и то. Сколько они там тянутся, километра полтора?

– Ну, примерно.

– Так там низина и два огромных пруда ГРЭСовских. А здесь мы считай на возвышенности, и вряд ли тут рядом где-то ГРЭС стоит. По ходу прудик какой неподалёку…

Макс не успел закончить фразу, как туман стал быстро рассеиваться, с каждой секундой расширяя радиус видимости не меньше чем на метр.

– Ну вот. Чё я тебе говорил – Макс надавил на газ и победно посмотрел на Пашку. Тот усмехнулся, делая вид, что ему в принципе всё равно, но на его лице явственно проступило облегчение.

Вдалеке слева, стала очерчиваться гора высотой с полкилометра, покрытая густым лесом и кустарником. Макс посмотрел на неё с какими-то смешанными чувствами. Гора была и красива и пугающа одновременно, похожая на огромного, уставшего зверя, прилёгшего отдохнуть. Там, за тёмной густой растительностью, наверное, шла своя жизнь, птицы, мелкое зверьё, да и крупное тоже, сновали туда-сюда в поисках пищи, что-то выкапывали, срывали, убивали, и это шло словно параллельно жизни человеческой в больших городах, где вряд ли кто-то хоть раз в жизни задумывался, что там происходит за чертой их населённого пункта.

– Вон они по ходу твои Воровсколесские высоты – Макс кивнул в сторону всё чётче и чётче виднеющейся возвышенности.

– Наверное – согласился Пашка и полез в бардачок за бутылкой.

– Чё, опять будешь квасить? – недовольно спросил Макс.

– Да башка ж трещит – отмахнулся Пашка, и достав бутылку, жадно приложился к ней.

Но не успел он сделать и двух небольших глотков, как машину слегка подбросило, и горлышко больно ударило по зубам.

– Чёрт – ругнулся Пашка, пролив на майку солидную дозу пойла. Макс стал медленно притормаживать.

– Блин – испуганно сказал он, когда машина остановилась – Только бы опять ось не вылетела. Вдвоём мы её тут пару часов вправлять будем. А то и все три. Из тебя ж работник такой, что лучше и совсем не просить.

– Да не каркай ты – пробурчал Пашка, у которого при словах, корнем которых была «работа», просыпалась апатия ко всему белому свету и руки сами собой опускались.

Макс открыл дверцу и медленно вылез из машины. Пашка последовал его примеру, не забыв захватить с собою уже почти пустую бутылку водки.

Пару минут они осматривали «двойку» со всех сторон, нагибались, заглядывали под низ, приседали на корточки, пока Пашка не разглядел на резине капли крови.

– Хм, да мы по ходу на какого-то зверька наехали. Вот видишь – Пашка ткнул пальцем в резину правого заднего колеса – Тут вот капли крови.

– Так и на левом тоже кровь – голос Макса слегка дрогнул – Это ж чё за зверёк получается?

Макс и Пашка переглянулись. В их глазах мелькнуло тяжёлое и неприятное ощущение.

– Может волк какой-нибудь? – почти шёпотом спросил Пашка, уставившись на кровь.

– Если б это волк был, мы бы его сначала бампером ударили.

– А, ну да – согласился Пашка – А тогда кто?

– Да я почём знаю? Чё, пойдём, посмотрим? – Макс взглянул на Пашку.

А Пашка уже нервно тыкал пальцем в ту сторону, откуда они ехали, и его глаза были сильно округленны.

– Смотри, там что-то извивается – проговорил он каким-то сипловатым голосом.

Макс повернул голову и прищурился. Небольшая близорукость почти не мешала ему в жизни, потому как в обыденной, повседневной жизни, он видел больше мозгом, нежели глазами. То есть, он знал, где и что примерно должно находиться, и этому помогали всякие опознавательные значки, привычные очертания, узнаваемые силуэты и цвета, а дальше уже срабатывали ассоциации. Разве обязательно читать вывеску «аптека», если первым делом в глаза бросается большой красный крест, или пьющая мартини змея? Именно слово змея и пришло первым в голову Максу, потому как то, что извивалось метрах в тридцати было похоже на бьющуюся в муках боли рептилию. И если бы не размер рептилии, то возможно Макс просто махнул рукой и не стал идти смотреть на какую-то там подыхающую гадюку, даже очень большую. Но то, что извивалось, по своим размерам никак не могло быть гадюкой, по той простой причине, что не вырастают они до таких размеров, хоть ты их плюшками корми. Поэтому, достав из багажника разводной ключ, он медленно направился в сторону придавленной жертвы ДТП. Пашка засеменил следом, держа наготове бутылку.

Метров с десяти Макс понял, что это была за змея. Он вообще увлекался этими живыми верёвками и канатами, наверное, из-за своей неприязни по отношению к ним. Из-за этой неприязни он пару лет назад, отдыхая на море, решился сфотографироваться с удавом на шее, и к своему удивлению обнаружил, что не такое уж и противное существо эта змея. Фотограф повесил двухметрового удава Максу на шею, и удав оказался на ощупь приятным и тёплым. Но от внутреннего волнения Макс слишком сильно сжал шею удава, и тот в обратку тоже напрягся, Макс, слегка струхнув, сжал шею сильнее, удав повторил вслед за ним. Макс почувствовал, что силы в этом живом и тёплом «шарфике» до фигищи, и вопрошающе посмотрел на фотографа.

– Расслабьте руку – спокойно сказал фотограф, и Макс последовал этому немудреному совету. Удав почувствовав, что никакой опасности больше нет, тоже расслабился, навеки оставив в сердце Макса любовь и уважуху к своей удавьей персоне.

И то, что сейчас извивалось от боли, мерзко шурша гравийкой, и поднимая облачка песка и пыли, было точно такой же удавьей персоной, разве что размером раза в полтора длиннее.

– Охереть – только и выдохнул Макс, поняв, кого он переехал в километре от простой русской деревеньки Чёрная роща – Этого же не может быть.

– А что это? – спросил из-за спины Пашка.

– А ты чё сам не видишь? – Макс усмехнулся.

– Ну, змеюка какая-то.

– Это удав, прикинь – Макс зачем-то рассмеялся, хотя ему стало вдруг очень жаль передавленную в двух местах рептилию.

Удав умудрился свернуться в кольцо и стал извиваться кругами, широко разевая пасть. Шорох стал громче и неприятно надавил на психику. Не рассчитывая расстояния, скорее отчаянно, понимая, что ему нанесён смертельный вред, удав со злостью бросился в сторону двух разговаривающих существ. Разинутая пасть почти дотянулась до Максовой ноги, и он в следующую секунду сделал четыре спешных шага назад. Пашка от страха отпрыгнул в сторону и криком заматюкался.

Рептилия снова сжалась в кольцо и попыталась следующим броском достать кричащего, но передавленное в двух местах тело уже не имело той силы, которая была в нём ещё совсем недавно. Пашка бросил в удава бутылку, и отбежал метров на десять.

– Ну его на хер! – закричал он Максу – Поехали отсюда!

Макс медленно отошёл от бьющейся в агонии и ненависти змеи на безопасное расстояние.

– Не, его нужно как-то оглушить и куда-нибудь засунуть. В багажник, что ли? – задумчиво проговорил он.

Пашка был от Макса метрах в десяти, и не слышал, что тот говорил. Он вообще не обращал на Макса никакого внимания, зачарованно глядя, как кружится в страшном танце раненный клубок мышц.

– Интересно, откуда он здесь? – продолжал размышлять вслух Макс – Может, от какого-нибудь богатого любителя экзотики сбежал? Тогда могут быть проблемы. Мало ли, как хозяин отреагирует.

– Ладно, поехали отсюда! – крикнул он Пашке, и развернувшись, быстро зашагал к машине. Пройдя половину, он обернулся. Пашка всё так же зачарованно смотрел на змею.

– Пашок! – проорал Макс – Ехали нафик!

– А? – Пашка обернулся. Пару секунд он глупо смотрел на друга, потом рванул к нему трусцой.

– Ехали – повторил Макс, когда Пашка приблизился – Нафик нам эти проблемы.

Они быстро сели в машину, и Макс, бросив ключ на заднее сиденье, нервно надавил на газ.

Глава 2

Отъехав метров на двести, Макс рассмеялся, а за ним истерично захихикал Пашка.

– Да, блин, чем дальше в лес, тем больше всякой хрени.

– Мощная зверюшка – Пашка громко сглотнул. Было заметно как его слегка трусит – Такая и прибить, наверное, может. Она хоть не ядовитая?

Макс почувствовал, что его руки тоже мелко дрожат.

– Нет, конечно – ответил он – Но зубов у этого придурка хватает.

Макс знал о змеях достаточно. Интересовали его эти божьи создания, как ни крути. Скорее всего, от той неприязни, которую он к ним питал, до случая с фотографским удавом. После он уже питал к ним странное и неискоренимое влечение. Завораживали они своей физиологией, своим биологическим оружием, способным убивать противника в десятки раз превосходящим их по массе, и даже своим хладнокровием, берущим начало от древнего, почти не развитого мозга. А может интересовали потому, что когда-то очень давно, когда Макс был ещё очень маленьким, к ним в гости приехал родной брат отца. Дядя Серёжа жил в Туркмении и работал змееловом. Он-то и подарил Максу пару книг про нелёгкие и опасные будни змееловов, и Макс потом целый месяц бродил по окрестностям с двумя палками в руках, изображая из себя отчаянного ловца змей. Вот так некоторые мечтают в детстве быть космонавтами, капитанами дальнего плавания, кинозвёздами, а Макс мечтал быть змееловом. Бродить по пустыне и ловить всяких там кобр, гюрз, эф и прочую опасную ползающую братию. И вот теперь, ему было не по себе, оттого, что он убил такого красивого, и возможно такого же тёплого и приятного на ощупь, как и тот, с фотографии, удава.

– Да, блин, так и забыть можно, зачем мы вообще сюда припёрлись – проговорил Макс – Чё-то уже и менять ничего не хочется.

– Да ладно, уже приехали – Пашка ткнул пальцем в лобовое стекло – Вон она, Чёрная роща.

Макс прищурился. Вдалеке, под бугром, раскинулась совсем крохотная деревенька дворов в пятьдесят. Дорога пошла под уклон, и Макс вырубил двигатель, экономя бензин.

– Хм – он недовольно усмехнулся – И стоило из-за такого маленького, но гордого поселения ехать в такую даль? И при этом ещё давить удава?

Вопросы он проговорил с кавказским акцентом, и Пашка кисло улыбнулся.

– Кстати – сказал он, разглядывая деревеньку – А ты не заметил одной странности?

– Какой? – не понял Макс.

– Ну, ты блин даёшь – Пашка пожал плечами – Солнца нету.

Макс вывернул голову, и через лобовое посмотрел в небо. Солнца и вправду не было. Небо плотно затянулось серыми, мрачными облаками.

– Да с этими туманами и удавами фик чё заметишь – Макс нервно улыбнулся – Короче, ломимся в первый двор, спрашиваем картошку, если нету, разворачиваемся и валим отсюда. Что-то мне стали надоедать эти приключения.

– А удав? – спросил Пашка.

– Объедем удава. Да он, наверно, и сам с дороги уползёт.

– Он же подыхает.

– Он пока подохнет, второе пришествие случится – буркнул Макс – Змеи они вообще живучие. Этот ещё и выжить может. Запросто.

Деревенька медленно приближалась. Друзья молча слушали шорох гравийки под колёсами и глядели на первые хаты с посеревшей известью и красной черепицей, местами поросшей зелёным мхом.

– Не хотел бы я тут жить – проговорил Пашка – Скукотища небось ещё та.

– Родину не выбирают – хмыкнул Макс и завёл двигатель. Склон закончился, и дальше дорога шла ровно. До ближайшей хаты оставалось метров пятьдесят.

– Щас прямо в первую заглянем и писец – сказал Макс и прибавил газу. Возле первой хаты он резко затормозил и сразу же заглушил двигатель. Снова нависла абсолютная тишина, так, что в ушах стал различим неприятный звон.

– Ну хоть солнца нету, и то хорошо – пробурчал Пашка и медленно вылез из машины.

Пока Макс, перевесившись через спинку сиденья, возился с ключом, закидывая его назад в багажник, Пашка подошёл к забору, и заглянул во двор. По всему двору пышно поднималась трава, пара невысоких яблонь в глубине, разросшихся больше в стороны, чем вверх, темнели зелёными, неподвижными пятнами.

– Хозяева! – привычно проорал Пашка, пытаясь что-нибудь разглядеть в занавешенных окнах. В тишине крик получился сдавленным, в ответ не залаяла собака, не заскрипел засов.

– Может тут и не живёт никто? – подумал Пашка, переминаясь с ноги на ногу.

– Ну чё, есть движения? – спросил подошедший Макс.

– Тишина – сказал Пашка и снова крикнул.

– По-моему, занавеска дёрнулась – Макс заглянул во двор – Да, блин, запустенье тут у них полное. Небось, бухают поголовно.

Внутри дома резко скрипнула половица. Звук прозвучал как-то испуганно, коротко, словно тот, кто наступил, замер, мысленно ругая себя за оплошность.

– По ходу кто-то идёт – предположил Пашка, и достав пачку, закурил. Но никто на порожки не вышел, скрипов больше не повторялось, и Макс махнув рукой, предложил пойти к соседскому двору.

– Там ещё позовём и всё. Домой, блин.

– Да-а, чё-то непруха сегодня – согласился Пашка.

Возле соседнего забора они проорали пару минут. Во втором дворе было то же запустение, что и в первом, и Пашка бросил окурок через забор в высокую траву.

– Да хрен кто выйдет – сказал он и плюнул под ноги.

В это время из-за дома на долю секунды кто-то выглянул и тут же скрылся, а Пашка заметив, по инерции громко крикнул.

– Хозяин, мы по делу!

Несколько секунд никто не отвечал. Наконец, из-за дома раздался громкий, низковатый голос.

– Кто вы?

Пашка такого вопроса не ожидал, потому задумался.

– Кто-кто! – начиная нервничать, ответил за Пашку Макс – Люди, блин!

Из-за дома появился крупный старик, держа наперевес ружьё. Его большие, жилистые пальцы нервно поигрывали, а глаза внимательно смотрели из под густых бровей.

Увидев ружьё, Пашка отступил от забора, удивлённо округлив глаза.

– Дедуля – мягко проговорил Макс – Мы по делу. Водку на картошку меняем.

– Люди что-ли? – переспросил дед, и опустив своё оружие вертикально вниз, зашагал в сторону забора.

Пашка нервно улыбался.

– Слышь – прошептал он Максу – Этот старый пень нас щас пристрелит нафик.

Макс только отмахнулся, и приподнявшись на цыпочки, повис на заборе.

– Ведро картошки на бутылку – проговорил он деловито – Есть картоха, дед?

– Картохи нету – сказал дед, подходя – Мы всё больше охотой живём. В последнее время особенно. А картоха у нас не растёт.

Он повозился с деревянным засовом и открыл калитку.

Перед друзьями предстал постаревший богатырь из сказок. Густая, снежная шевелюра на голове, борода, широкие плечи. Но, несмотря на грозный вид, дед приятно улыбнулся и покашлял.

– Как это… – Макс хотел спросить, как это, не растёт картошка. По его представлению, она должна расти в здешних местах по определению. Но дед нетерпеливо перебил его.

– А как вы сюда попали? – спросил он, и в его глазах появилось лёгкое недоверие.

– Обычно – Макс сделал шаг назад и указал рукой на свою «двойку» – Вон на той машине приехали.

– Приехали? – дед слегка наклонился вперёд и бросил беглый взгляд на машину – Странно – он почесал пышную, седую шевелюру.

Макс ухмыляясь посмотрел на Пашку, потом на деда.

– Чего ж странного? – спросил он, пытаясь пошутить – Четыре колеса, мотор, ж-ж-ж тридцать километров и приехали.

– Но сюда нельзя приехать – сказал дед. Его лицо сморщилось, было видно, что он хочет что-то понять, но у него это никак не получается – Хотя, этого мы, конечно, знать не можем – наконец произнёс он задумчиво.

– Дедуль – заговорил Пашка – Мы вашего фольклёру конечно не знаем, но мы к вам только по делу. У нас есть водка. Хорошая…

– Да зачем мне водка? – усмехнувшись, проговорил дед – Я её уже тридцать лет окаянную не пил. Хотя…

– Ну-у… – протянул Макс.

– Не ну-кай, не запрягал – твёрдо осадил его дед – И не знаю, что с вами такими делать? – спросил он у самого себя, быстро оглядев улицу слева направо – Совсем непонятное дело. Ладно, хотя бы зайдите, что ли.

Он отступил на три шага вглубь двора. Макс пожал плечами и посмотрел на Пашку. Пашка в ответ тоже пожал плечами и ничего не ответил.

– Ладно – бросил Макс и шагнул внутрь двора. Пашка вошёл следом.

– Калитку закрой – буркнул дед.

Пашка послушно обернулся и прикрыл калитку.

Неожиданно, дед ещё отступил на несколько шагов, и поднял ружьё, направив его на Пашку. Потом подумав, перевёл на Макса.

– Так значит, приехали? – спросил он с сарказмом – Ну-ну.

– Эй, ты чего это, дедуля? – Пашка приподнял вверх руки, как будто показывая деду ладошки перед обедом, мол помыл, чистые.

– Не шевелитесь, выстрелю – сухо проговорил дед.

Пашка тут же опустил руки по швам и замер. Макс ухмыльнулся.

– Уважаемый – заговорил он, как можно уверенней – Вы, наверное, не правильно нас поняли. Мы просто меняем водку на картофель, и не собирались вам причинять ни какого вреда. Опустите, пожалуйста, ружьё.

– Как вы сюда доехали? – спросил дед, пропустив мимо ушей красиво заверченную Максову речь.

– Через туман – торопливо стал рассказывать Пашка – Мы из Курганенского к вам решили завернуть, ну а потом в конкретный туман попали. А после тумана этого…

– После тумана к вашей деревне выехали – перебил Макс, понимая, что друг сейчас ляпнет про невинно задавленного удава. А кто его знает, может это этого деда удав? Мало вероятно, конечно, но в жизни случаются и более нелепые совпадения – Я не понимаю в чём причина вашего недоверия? – Макс внутренне улыбнулся, понимая, что говорит очень уж официально, почти как на каком-нибудь приёме у посла – Мы из города, проехали тридцать километров, просто ради маленького бизнеса…

– Кто такой бизнес? – перебил вопросом дед.

Макс легко покашлял. Да, уж, подумал он, дед совсем того, и бабахнуть может. – Бизнес – медленно проговорил Макс – Это когда мы вам, вы нам, и все получают выгоду.

– Не морочьте мне голову – начиная злиться, вскрикнул дед – Сюда нельзя… Кровь – вдруг сказал он, словно только что вспомнив – Покажите вашу кровь.

Пашка при слове кровь слегка побледнел, Макс сглотнул слюну.

– Дедуля – захныкал Пашка – Не надо крови. Какая ещё кровь?

Дед достал из кармана старенький перочинный нож, со следами ржавчины на железной ручке.

– Сделайте себе надрезы – сказал он и подбросил нож в сторону Макса. Макс поймал, и недоумённо посмотрел на деда.

– На пальце надрезы сделайте – повторил дед.

Макс пожал плечами, и раскрыв нож, резко провёл остриём по подушечке указательного. Из ранки маленькими каплями проступила кровь, но тут же капельки слились в одну большую, и кровь струйкой потекла к основанию пальца. А через пару секунд она уже капала на землю.

Дед хмыкнул и довольно кивнул.

– Теперь ты.

Макс отдал перочинный нож Пашке. Тот несколько секунд вытирал лезвие об штанину, потом пару раз тяжело вдохнул и выдохнул, и наконец, скривившись, чикнул по мизинцу.

– У, блин – выдохнул он и стал зажимать ранку большим пальцем.

Дед опустил ружьё и улыбнулся.

– Странно – сказал он почти дружелюбно – Всё-таки, как вам удалось сюда приехать-то? Странно, в самом деле.

– Так мы что, прошли что ли ваш дурацкий тест? – спросил Макс.

– Прошли, прошли – кивнул дед.

– Так в чём прикол-то? – Макс вдруг смекнул, что дед может не понимать молодёжного сленга – Так что вы проверяли-то? – переспросил он.

– Кровь, сынок. Цвет крови, если правильнее – Дед провёл рукою по лбу, словно вытирая пот после тяжёлой работы – Так вы это, может чайку попьёте? Я его как раз на костерке сейчас вскипятил.

– Не-е, мы поедем лучше – торопливо сказал Пашка, делая вид, что собирается уходить.

Макс быстрым движением ухватил его за рукав.

– Ладно, давайте попьём вашего чайку – сказал он деду, и слегка одёрнул Пашку.

Ему вдруг всё это стало интересно – полусумасшедший дед со своими идиотскими проверками, слова о том, что сюда нельзя приехать, наставленное ружьё. Макс решил докопаться до смысла такой странной и совсем не гостеприимной встречи. Если это просто маразматические причуды деда, то и ладно, хоть чаю можно напиться, а если тут что поинтересней, то может на этом есть вариант какую-нибудь выгоду поиметь?

Макс, несмотря на склонность к бессмысленным и частенько не приносящим никакого дохода авантюрам, был всё же какой-то своей частью торгаш, или как он сам любил себя называть – коммерс, и в каждой ситуации он искал возможность подзаработать. Он не забыл, что дед заикнулся об охоте, и подумал, что может быть здесь удастся выменять на водку мясо какого-нибудь дикого зверя, если оно есть, или вдруг у этого деда завалялись те же шкурки. Ценных в данной полосе конечно с роду не бывало, но он где-то слышал, что и за волчью можно выручить тысяч пять-шесть деревянных.

– Ну, тогда пойдёмте – сказал дед, и повернувшись, бодро зашагал к порожкам дома. Его широкие плечи плавно, с уверенностью, покачивались, и читалась в этом покачивании былая сила, а может быть и ещё оставшаяся. Пашка смотрел на спину деда недовольно, мысленно осуждая Макса за то, что тот согласился остаться ещё на какое-то время возле этого опасного человека.

– Чё ещё этому деду в голову придёт? – думал он, идя чуть позади Макса – Может он потом захочет наши внутренности посмотреть. Вот так даст ножик, наставит ружьё и скажет – покажите-ка пацаны мне ваши селезёнки. Ну, Макс блин. Вечно его тянет развивать по полной всякие говнистые ситуации. Герой, блин.

Дед легко поднялся по ступенькам, и открыв дверь дома, скрылся в сенях.

– Валим, блин – прошептал Пашка прямо в ухо Макса.

– Да подожди ты – недовольно отмахнулся тот.

– А если он всё же пальнёт?

– Не пальнёт уже.

Макс почему-то был уверен в этом. Он чувствовал это нутром, а нутро его никогда не подводило. Бог наделил его хорошим чутьём, почти женским, и Макс был благодарен ему за это. Чувство, конечно, не совсем мужское, но полезное – с этим не поспоришь.

Макс шагнул в полумрак сеней и остановился, как и полагалось приличному гостю.

– Проходите, хлопчики, не разувайтесь – прокричал дед из смежной комнаты, и Макс уверенно шагнул в дверной проём.

Дед стоял возле столика, протирая тряпкой подкопчённые снизу кружки. Ружьё было тут же, прислоненное к стене и кажущееся уже не таким опасным.

– У меня тут не совсем чисто – сказал он – Но я один живу. Правда, внучка иногда приходит, помогает прибраться, готовит тоже, когда птицу какую подстрелю. Али зверя.

– А в деревне много людей? – спросил Макс, присаживаясь на деревянный табурет у стены, и измеряя взглядом расстояние до ружья.

– Сорок человек – сказал дед, и стукнул себя ладошкой по лбу – Совсем забыл, чайник же на улице, возле костра.

Он собрался идти за чайником и уже почти дошёл до дверного проёма, в котором стоял Пашка, опасливо поглядывая на деда, но вспомнив про ружьё, вернулся и взял его в руку.

– Ну-ты – лукаво улыбнулся он – Чуть не забыл. А ты чего там стоишь, хлопчик? – спросил он, глядя на напряжённое Пашкино лицо – Заходи, садись, табуретов на всех хватит.

Пашка быстро вошёл и плюхнулся на табурет возле стола.

– Ну, сидите, ждите – сказал дед, и ушёл за чайником и вскипячённым в нём чаем.

– Чёрт – буркнул Макс – Вспомнил про ружьё, блин.

– А ты что хотел ружьё взять? Лучше не надо, Макс. Разозлишь ещё его – быстро прошептал Пашка, наклоняясь вперёд.

– Да чего ты шепчешь? Дед ушёл.

– Мало ли, может подслушивает под окном.

– Да ну тебя, Пашка – Макс улыбнулся – Перестань уже присыкать. Ни чё нам дед не сделает.

– Да странно ведь всё, тебе не кажется? – Пашка округлил глаза – Чё это за концерты, блин? Ружьё, кровь, ну его нафик, нужно было валить отсюда и насрать на всю эту картошку.

– Мы бензина знаешь сколько прокатали? А чё-нибудь полезное сделали? Нет. Так вот, надо хотя бы бензин оправдать, понимаешь? Да и причём тут картошка? Может у этого деда шкуры какие есть.

– Угу. Таких же как мы заезжих идиотов. И чё-то мне подсказывает, что скоро у него станет на две шкурки больше.

– Не гони пургу – скривился Макс – Хочешь, вали отсюда. Только придётся тебе это делать пешочком.

– Как пешочком? Макс перестань.

– Ну тогда заткнись – буркнул Макс – Хорош уже лишнего страху нагонять.

В сенях послышались тяжёлые шаги и звон металла. Видимо дед зацепился чайником за ручку двери.

– Тьфу-ты, чертяка! – громко высказался он – Ну что там, хлопчики, не заждались ещё?

В кухню вошёл он улыбающийся, без ружья, держа в правой руке чайник, такой же подкопчённый снизу, как и кружки.

Макс и Пашка промолчали, а дед подойдя к столу, принялся суетиться, разливая по кружкам зеленоватую, дымящуюся жидкость.

– У меня чай из трав – нежно приговаривал он – Душистый, полезный.

Наконец, он присел, и обвёл взглядом двух молчащих друзей.

– Ну что, давайте знакомиться, что ли? – спросил он, и тут же представился сам – Меня Егорычем зовут.

– Максим – сказал Макс, кивнув для приличия головой – А это мой друг Пашка – он бросил взгляд на друга. Пашка уже успел подтянуть к себе кружку, и обхватив её ладонями, внимательно смотрел на деда.

– Ну, вот и хорошо – Дед улыбнулся – Пробуйте, пробуйте моего чаю.

Макс взял ближнюю к нему кружку, подтянул к себе и заглянул внутрь. Чай оказался не просто зелёного, а какого-то зелёно-фиолетового цвета.

– Там мята, чабрец – сказал дед – И мать-и-мачехи немножко.

Макс поднял кружку, сделал маленький глоток и невольно скривился. Настой был до неприятного горьким.

– А сахара нету? – спросил он, кривя лицо.

– Да откуда ж здесь сахар? – дед отхлебнул из своей кружки – Привыкайте к такому.

– Чего это, привыкайте? – не понял Макс – Я вообще-то только кофе пью. Между прочим, не фуфло какое-нибудь, а хороший. Двести рублей маленькая баночка.

– Двести? – удивлённо переспросил дед – Так это ж две месячных зарплаты. Ну, когда она была, та зарплата – поправил он себя.

– Ты чего это, дед? – спросил Макс и улыбнулся – Какие две месячные зарплаты?

– Ну, агрономские были. Сто целковых в месяц. А у механизатора девяносто пять.

Макс на секунду задумался. В его голове замелькали размытые, почти бесформенные мысли, и он попытался ухватить их, чтобы хотя бы на ощупь понять о чём они. Мыслилось хоть и что-то смутное, но до боли знакомое. Макс погрузился в память и извлёк оттуда ответ.

Конечно, Макс большую часть жизни прожил в стране, которая была сейчас, но детство его прошло ещё в той, когда-то имевшей место, но однажды развалившейся супердержаве. И именно там, как он до сих пор помнил, были те самые зарплаты, о которых сейчас говорил старик.

– Я чё то совсем тебя не понимаю, уважаемый – медленно произнес Макс – Ты издеваешься над нами, что ли? Такие зарплаты были лет двадцать пять-тридцать назад.

– А щас что больше стали? – спросил дед, и его лицо просияло – Значит, всё-таки построили коммунизм. Молодцы, молодцы – дед довольно дёрнул головой.

Пашка молча смотрел исподлобья то на Макса, то на деда, и никак не мог понять, что за разговор ведут эти двоё, о чём, и главное – зачем? Ему хотелось быстрей допить горький травяной чай и уехать отсюда к чёртовой матери.

– Как вы сказали вас зовут? Егорыч? – переспросил Макс.

– Он самый – Егорыч кивнул – Забыл что ли уже, Максимка?

– Значит, так, Егорыч. Никакого коммунизма никто не построил. И не надо мне говорить, что вы этого не знаете. И вообще, я не собираюсь играть здесь в ваши дурацкие игры и потому спрошу напрямик, у вас шкуры есть?

– Какие такие шкуры?

– Ну, вы же сказали, что вы охотник, правильно?

– А-а, эти – дед махнул рукой – Эти есть немного. Если тебе так интересно, то я их тебе потом покажу, когда вы назад вернётесь. Попозже покажу.

– В смысле, вернёмся? – спросил Макс.

– Ну, когда вот сейчас вы поедете, а потом назад вернётесь, тогда и покажу.

Пашка громко поставил кружку на стол, привлекая внимание Макса. Макс недовольно посмотрел на друга, мешающего ему сосредоточиться и понять, что за околесицу городит дед. Пашка скривил лицо, мол не доколупывайся до этого старого придурка, а лучше быстрее пей чай и поехали. Макс в ответ цокнул языком, типа, отстань. Егорыч с улыбкой наблюдал за этой короткой пантомимой, прихлёбывая из своей кружки.

– Вы только не подумайте, хлопчики – заговорил он, когда друзья перестали семафорить друг другу – Что это я так хочу, или что я желаю вам плохого. Нет, конечно. Если у вас получится, то дай вам бог. Только за тридцать лет ещё ни у кого не получилось.

– Чего не получилось? – хором спросили друзья.

– Выбраться отсюда – сказал дед и пожал широкими плечами – Я не знаю, как это всё происходит, но только выбраться отсюда нельзя. Вот уже тридцать лет.

– Так – Макс резко поднялся. Ему конечно хотелось поговорить о шкурах и прочих товарно-сырьевых моментах, но он отчётливо понял, что дед внаглую прикалывается. Причём прикалывается с самой первой секунды их такой нелепой встречи – Мы уезжаем. Хватит кормить нас своими байками. Вы и так уже заставили нас перерезать себе пальцы, потом выпить горького чая, причём непонятно из чего сделанного…

– Почему непонятно? – мягко перебил дед – Я же говорил, что там мята, чабрец и немного…

– Мать-и-мачехи – кивнул головой Макс – Это я запомнил. Но я не об этом. Я о том, что хорош прикалываться. Мы не дети. Нам по двадцать семь лет уже.

– Угу – поддакнул Пашка – В общем, мы поедем, да?

– Конечно, конечно – дед закивал головой – Только попрошу вас, будьте осторожны. Мало ли чего.

Макс развернулся и быстро направился к выходу, едва не плюнув от злости на пол. Пашка поспешил следом. Оставаться один на один с этим широкоплечим богатырём-стариком ему не хотелось, а хотелось поскорее свалить отсюда восвояси. Хотя, и не верилось Пашке, что дед их отпустит.

Он почувствовал, как мелко задрожали коленки, и засосало прямо под сердцем.

– Ведь он псих – подумал Пашка, быстро спускаясь по ступенькам крылечка – Вот сейчас возьмёт своё долбаное ружьё и пристрелит. А до этого он просто наслаждался, как паук попавшими в паутину всякими там мухами. Вот сейчас…

Пашка чувствовал, как по спине бегут мурашки. Ему хотелось обернуться, но в то же время он боялся это сделать. Он боялся увидеть за спиною нацеленные на него два ствола дедовского ружья.

И только, когда хлопнула калитка, и двор остался позади, он облегчённо выдохнул.

Макс шагал впереди, быстро, не оборачиваясь. По его походке было понятно, что он не на шутку раздражен. Пашка перешёл на лёгкий бег и нагнал друга.

– Слышь, не верится даже, что пронесло – радостно сказал он Максу.

– Козёл старый – буркнул Макс – Кем он себя тут возомнил? Крутым Уокером что ли? Ружья на людей наставляет, хрень всякую на мозги вешает. Урод долбаный. Щас бы вернуться, да послать его куда подальше.

– Да ладно, забей на него – успокаивающе проговорил Пашка – Нафик его, давай лучше сваливать.

Они подошли к машине, и Макс полез в багажник. Покопавшись, он достал небольшую пластмассовую канистру.

– До заправки хотя бы хватило – пробурчал он, ища маленький резиновый шлангик – Одни затраты, блин. Нафик я вообще сюда попёрся?

Подзаправив «двойку», Макс зло запульнул пустую канистру обратно в багажник, и громко им хлопнул.

– Козёл – ещё раз бросил он в сторону дедовского дома и залез в машину. Пашка уже примостился на сиденье, и крутил головой, разглядывая деревню.

– Да-а – протянул он, когда Макс закрыл дверцу и завёл двигатель – В такой дали от цивилизации по-любому крышу сорвёт. Они, наверное, тут все такие, как этот дед. Чё, может я ещё бутылочку возьму? – спросил он, и выжидательно посмотрел на Макса.

– Да бери, ну тебя на хрен – буркнул тот, и заведя машину, принялся короткими рывками разворачиваться. Пашка довольный перегнулся через спинку сиденья и потянулся к ящику с водкой.

– Ни чё – говорил он, дотянувшись пальцами до одной из бутылок и осторожно вытаскивая её из ящика – Щас может где грибов подсобираем. Ты ж помнишь, как тогда я шампиньоны на рыночке сбагрил? По сотне рублей за кило с руками отрывали.

– Ну и чё? Их всего три килограмма было.

– Плюс опят на двести, итого вышла пятихатка. Бензин по-любому оправдался.

– Ладно – Макс согласно закивал – Выберемся из этой долбаной деревушки, остановимся и пошаримся чуть по лугу. Может и правда бензин оправдаем.

Развернувшись, он вдавил педаль газа в пол, и с лёгкой пробуксовкой и напрочь испорченным настроением, рванул из Чёрной рощи.

Глава 3

Взобравшись на пригорок, Макс довёл стрелку спидометра до восьмидесяти, и за последние несколько часов закурил. Первая затяжка шкарябнула горло и от никотина слегка закружилась голова. Макс несколько раз моргнул, с силой зажмуривая глаза, и почувствовал вдруг глубокую, до самых внутренностей усталость. Времени с той минуты, как они выехали из города, минуло порядочно, и дело скорее всего шло к вечеру. Но здесь, по затянутому небу было не понятно. А телефон с собою он не взял. Во-первых, чтобы не доставала ежечасными звонками жена, а во-вторых, он уже однажды потерял неплохую трубу, собирая грибы. Они потом с Пашкой битый час кружили по лугу, возле того места, где предположительно случилась утеря, но трубу так и не нашли. И если учитывать, что он всё-таки устраивал эти маленькие приключения из расчёта, что хотя бы не будет убытка, а если повезёт, то и маленькая прибыль, то брать с собою телефоны и терять их в его планы не входило. У Пашки же трубы никогда и не было.

Как он сам говорил, звонить ему всё равно некому, да и зачем в маленьком городке звонить, когда можно просто пройти максимум какой-нибудь сраный километр и неожиданно нагрянуть в гости.

Пашка выпил свои стандартные сто грамм, и повеселев, стал с бравадой обсуждать недавние события.

– А и в натуре надо было у этого деда ружьё забрать и самого заставить себе пальцы резать – Пашка недовольно посмотрел на свой мизинец – Не, ну не козёл, а? Пусть только мне попадётся, я ему быстро рога поотшибаю.

Макс скривился, то ли от того, что вспомнил, как резал палец, то ли от Пашкиного запоздалого и совершенно ненужного теперь геройства. Он посмотрел на правую руку, лежащую на руле. Указательный палец был в засохшей крови. Макс хотел было вытереть его об рубашку, предварительно поплевав, но передумал. Если жена увидит следы крови, будет слишком много глупых и ненужных вопросов. А что отвечать на них? Рассказать правду про придурочного деда с ружьём? Но в этом случае неминуемо последуют упрёки – зачем вообще ездить по сёлам, ты просто не хочешь проводить время со мной, тебе этот твой друг-алкоголик дороже. Не будет же он объяснять жене о необходимости хоть иногда побыть одному, в смысле без женщины, о необходимости нормальному мужику присутствие в его жизни хоть каких-то приключений, и ещё о множестве чисто мужских прибамбасов.

Пашка продолжал пьяно материть деда, попутно ещё раз приложившись к бутылке.

– Ливани чуть – сказал Макс, протягивая руку к Пашке.

– Бухать что ли будешь? – не поняв, спросил Пашка.

– На палец, бля, ливани.

– А-а.

Пашка осторожно капнул.

– Да не жалей ты – с удивлённой ухмылкой буркнул Макс.

– Да я чтоб не разлить – оправдался Пашка и плюхнул ещё немного.

Палец защипал, и Макс слегка поморщился.

– Не нажирайся, ладно? – попросил он Пашку, от усталости не в силах ругаться – Приедем домой, нажрёмся на пару в лоскуты.

– Да я и не нажираюсь – ответил Пашка – Я стресс снимаю и всё.

– Не только у тебя стресс – Макс посмотрел на Пашку, и вяло улыбнулся – Чё, страшно было?

– Да так, по мелочи – развязано бросил Пашка.

Они проехали-то место, где по дороге в Рощу, передавили в двух местах несчастного удава. Змеи не было, и только взъерошенная и перерытая гравийка напоминала о произошедшем здесь не вполне объяснимом событии.

– Я ж говорил, он ещё и выживет – сказал Макс, глядя по сторонам, ожидая увидеть очухавшуюся рептилию где-нибудь на обочине.

– Кто? – не понимая, спросил Пашка.

– Кто-кто, удав в пальто.

– А-а, этот – протянул Пашка – Да фик на него, на этого удава и его пальто. Надо было его прибить и удавьего мяса попробовать. Интересно, какое оно на вкус, не противное хоть?

Макс неприметно покачал головой. Иногда из уст пьяного Пашки можно было услышать довольно странные вещи, здорово расходящиеся с понятиями человеческих и адекватных.

Когда впереди появился туман, Пашка снова поник и замолчал. Макс стал сбавлять скорость, и достав сигарету, закурил. В пачке оставалась всего одна никотиновая палочка.

– Слышь, у тебя много курева? – спросил он у Пашки.

– Пачка ещё целая есть – Пашка полез в карман джинсов, и достав слегка помятую, но запечатанную пачку дешёвых сигарет, бросил её на приборную панель. Макс покривился. До города далековато, а курить захочется примерно через минут сорок, и придётся давиться противными Пашкиными. Хотя, с другой стороны, он только что не курил несколько часов подряд. В городе такого с ним не случилось бы, там он курил стабильно через каждые сорок минут, приобретя эту привычку ещё в школе. Именно такое время шёл урок, а потом приходила перемена, и он мчался за спортзал, где уже кучками дымили юные курильщики.

Туман казалось поглощал даже шорох гравийки. Макс снизил до десяти километров в час, и устало затягиваясь, не отрывал взгляда от маленького видимого кусочка дороги впереди. Пашка съёжился, став похожим на испуганного ребёнка. Время от времени он подносил ко рту бутылку и делал небольшой глоток.

Прошло минут пятнадцать, прежде чем туман стал понемногу рассеиваться.

– Ну, слава богу – выдохнул Макс, и слегка надавил на газ.

Послышался привычный шорох гравийки, мотор зарычал, и Макс улыбнулся.

– Ну всё, щас минут десять проедем и остановимся, грибов чуть соберем. Хоть какая польза от этой поездки будет.

– Угу – кивнул Пашка, и стал пристально вглядываться влево, надеясь по траве определить, могут быть на этом лугу шампиньоны, которые бодро уходят по сотне за кило, или нет.

– Слышь, Макс – удивлённо проговорил он, когда от тумана не осталось и следа – А разве гора должна сейчас быть слева?

Макс уже сам заметил гору, ту самую, на которой когда-то скрывались беглые преступники, и геройски погибла наша батарея. Он стал в мозгу прокручивать панораму, вертя её и так и этак, и пытаясь выяснить, где и что должно находиться.

– Если, когда мы ехали туда, эти чёртовы Воровсколесские высоты были слева – думал он – Значит, теперь они должны быть справа. Это по-любому.

– Слушай, по-моему мы где-то не там повернули в тумане – сказал он Пашке – Ты не заметил?

– Я вообще туда не смотрел – ответил тот – Я водку пил.

Макс резко остановил машину.

– Чё ты? – спросил Пашка, дёрнувшись по-инерции вперёд.

– А чё туда ехать? Мы всё равно снова в эту дебильную Рощу приедем.

– А может это вообще другая гора? – Пашка принялся крутить головой во все стороны – Вон тех деревьев не было, по-моему – он ткнул пальцем в сторону возвышенности – А может и были. Хер его знает, короче.

– Да это стопудово та гора – уверенно сказал Макс – Откуда здесь другой быть?

Он вывернул руль влево и сдал чуть назад.

– Может лучше доехать сначала туда, убедиться? – спросил Пашка.

– Ага. А про бензин ты не подумал? Он же, блин, кончается понемногу.

– А-а – протянул Пашка – Ну ладно, давай тогда обратно.

Развернувшись, Макс выжал из двойки всё что мог. У кромки тумана он резко сбросил скорость, и сильно наклонившись вперёд, стал разглядывать гравийку.

– Ты тоже смотри – бросил он Пашке – Может тут где развилка есть.

– Смотрю, смотрю – закивал Пашка, едва не прилипая к лобовому стеклу. Мотаться туда-сюда по туману ему совсем не улыбалось. А улыбалось ему приехать в город и нажраться в каком-нибудь кабаке вместе с Максом, потом возможно забуриться на игровые аппараты с пивком. Само собой башлять за это всё, как обычно, должен был Макс, но Пашку это сильно не парило.

Когда туман кончился, и слева снова появилась гора, Макс сплюнул на резиновый коврик под ногами и остановил машину. Пашка откинулся на спинку, закрыв глаза и задрав голову.

– Это всё дед – проговорил он – Это он, падла старая, наколдовал.

– Чё ты за ерунду городишь? – зло спросил Макс – Ты вообще слышишь, чё несёшь? Какое на хрен колдовство?! Не бывает его, этого колдовства, это я тебе стопудово говорю.

– Ну а чё тогда? – Пашка открыл глаза, и повернув голову, посмотрел на Макса.

Но тот не ответил. Он слепо уставился на руль, и напрягая мозг, стал искать логическое объяснение всему произошедшему. Нет ничего, что невозможно объяснить с помощью логики, говорил он себе, здесь просто какой-то ландшафтный косяк. И скорее всего, хитрая развилка. Когда мы ехали сюда, мы на эту развилку само собой не наткнулись, потому как, другая дорога примкнула к основной, а теперь мы просто тупо съезжаем на эту примкнувшую. А ведёт она по ходу по кругу. Мы делаем круг и выезжаем…

Макс нахмурился. Тогда получалось, что эта круговая дорога должна была примыкать к основной ещё раз. Ну, значит так оно и есть, подумал Макс, а хитрый дед знает об этом. И он знает, что сейчас здесь туман. Мы сами ему об этом под дулом рассказали. Небось и местные в этом долбаном тумане не раз кружили, а теперь напостой над приезжими прикалываются, типа отсюда нельзя уехать, и всё такое – Макс ухмыльнулся – Ну, дед, блин. Не мог по-человечески объяснить, что лучше дождаться, когда туман испарится, а потом уже ехать. Катайся теперь тут, бензин жги.

Он повернул голову, чтобы объяснить всё это своему другу, но у того было такое лицо, что Макс почувствовал невольный холодок внутри. Пашка смотрел за спину Макса. В его глазах читался настоящий ужас, лицо побледнело, да и было видно, спроси Макс сейчас у него что-либо, вряд ли бы тот нашёл в себе силы ответить.

– Что? – дрогнувшим голосом спросил Макс, и медленно обернулся.

То, что он увидел, напомнило ему давнишний случай, произошедший с ним ещё в детстве. Однажды он вернулся домой глубоким вечером, заигравшись с друзьями в войну. Родителей дома не было и он вошёл в тёмный двор, по-детски испуганно вглядываясь в его глубину. И там, в этой глубине он увидел что-то, что заставило его сердечко замереть. Что-то огромное смотрело на него, покачиваясь из стороны в сторону. Потом это «что-то» бросилось бежать прямо на него, но не добежав метров десяти, резко свернуло вправо и растворилось в темноте. Макс тогда к своему стыду обмочился. Он без оглядки выскочил из двора и за пару секунд добежал до участка улицы, освещённого фонарём, где и простоял до самого прихода родителей, которые как на грех, в тот вечер одновременно задержались на работе. Потом он себя уверил, что это было просто дерево, высокий тополь, растущий в самом конце двора, но иногда его глодали сомнения. И глодали они по той простой причине, что он видел, как то «что-то» бежало на него.

Если бы это было дерево, говорила его нерациональная, испуганная тем происшествием часть, то оно так бы и качалось из стороны в сторону, покажись оно хоть каким чудовищем. Но оно бы не побежало. Нет, оно бы не побежало прямо на тебя, не побежало бы так неестественно, так не по правилам, словно презрев законы гравитации, а качалось бы, качалось, качалось, чёрт подери.

Заткнись! – кричала часть рациональная – Ты придурок! Это было только долбаное дерево, и оно именно качалось, твою мать. А всё остальное тебе привиделось.

В последнее время Макс успел напрочь позабыть о том происшествии, о том страхе, но всё это сейчас во всю силу вспомнилось, ярко-ярко, как тогда, в далёком детстве.

Потому что, перескакивая через заросли невысоких кустов, растущих на склоне Воровсколесских высот, в сторону машины неслось «что-то». Макс видел, как это «что-то» движется, слишком быстро, не по-человечески, и ему казалось, что он сейчас стоит там, в тёмном дворе, и рациональная часть пытается докричаться, что это просто дерево, самое обычное дерево.

Но это не было деревом. Это неслось к машине тем же неестественным бегом, как и та тварь в темноте. Оно отталкивалось от земли с такой силой, что следующий толчок был уже метрах в семи от предыдущего. Макс тяжело сглотнул слюну и почувствовал волну страха, накатывающую на него откуда-то извне. Лицо онемело и покрылось мурашками, стало трудней дышать. Существо быстро приближалось. Макс уже мог разглядеть его. Коричневая кожа, длинные, намного ниже колен руки и массивные ноги. Лица не было, был только коричневый овал, бессмысленный, приводящий в ужас.

Макс попытался вспомнить, куда он в последний раз бросил разводной ключ, но мысли его не слушались. Существо ещё трижды оттолкнулось от земли и последним прыжком, одолело метров десять, с грохотом приземлившись на капоте.

Макс увидел, как помялся капот под громоздкими лапами, и невольно вжался в спинку сиденья. Машину сильно тряхнуло, и она ещё несколько раз качнулась из стороны в сторону. Вокруг конечностей существа на капоте появились чёрные разводы грязи, и сквозь приоткрытое на сантиметр боковое окошко, в салон ударил резкий запах гнили.

Существо стало пристально всматриваться внутрь салона, склонив набок голову. Макс разглядел чёрные глаза, без зрачков, одна чёрная пустота. Пустота остановилась на нём. Существо несколько секунд смотрело прямо в глаза Максу, и вдруг его нижняя часть превратилась в огромный, усеянный большими белыми иглами рот. В ушные перепонки ворвался дикий визг. Так визжат в крайней истерике женщины, тот визг, от которого майка сразу же прилипает к холодной, но потной спине. Макс не в силах контролировать себя, вдруг закричал в ответ. Даже не закричал, а заревел, как ревёт животное, пытаясь напугать более сильного противника, в надежде обойтись без схватки.

На лице существа исчезло чёрное, зубастое пятно и оно резко прижалось вплотную к лобовому стеклу. Макс увидел две пустые глазницы прямо перед собой. Они смотрели почти в упор, но по ним нельзя было определить, что творится внутри этой твари.

– Очень удобная вещь такие глаза – проскочила вдруг в голове Макса мысль – Никогда не узнаешь, боится оно тебя или нет.

Максу было жутко от такого взгляда, в котором ничего нельзя было прочитать. Ему хотелось закричать всего один вопрос, и он его закричал.

– Что-о?!

Хочешь убить? Сожрать? Или тебе просто интересно?

Вопросы мелькали один за одним, но кроме злого и истошного – Что-о? – Макс больше ничего не мог выдохнуть из своих лёгких. Он, не дыша, заворожено смотрел в чёрную пустоту, которая смотрела на него.

Наконец, существо спрыгнуло с капота и принялось осматривать машину. Оно один раз обошло вокруг, потом резко ударило лапой в фару, разбив её. Звон разбитого стекла больно шкарябнул мозги, породив новую волну страха. Макс всё это время не сводил глаз с монстра. Краешком взгляда он заметил, что Пашка находится в каком-то полуобморочном состоянии, и ему вдруг стало противно от него. Он хотел было растолкать друга, но в это время существо ударило по правому крылу и машину снова сильно качнуло. Макс ударился головой об боковое окошко и громко ругнулся. Он чувствовал, что понемногу приходит в нормальное состояние, привычно загоняя вырвавшийся страх назад в клетку, и вновь вспомнил о разводном ключе. Мозг справившись не только со страхом, но и с волнением, стал подумывать о способах защиты. Так оно и было всегда, Макс перебарывал страх и действовал. Далось ему такое умение нелегко, сначала в юношеских драках район на район, потом в пьяных разборках в дешёвых кабаках и прочих кафэшках. Иногда он сам обострял ситуацию, чтобы лишний раз почувствовать дурманящий адреналиновый кайф. И тому, что в этот раз страх так надолго прижал его в угол и обездвижил, было только одно объяснение – слишком неожиданным и жутким было происходящее. Разводной ключ, твёрдо приказал он себе, и дёрнулся назад, перевалившись через спинку. В багажнике он за пять секунд отыскал ключ, и держа его перед собой, резко обернулся. Взгляд торопливо обежал вид за лобовым слева направо, и мозг снова замер. Но теперь он замер выжидая, готовый при первом же шорохе отдать приказ броситься на врага.

Существа нигде не было.

– Убежал? – спросил себя Макс – Так быстро не смог бы. Он здесь.

– Может быть под машиной – подсказал мозг.

– Да, под машиной – шёпотом согласился Макс и прислушался. Прислушался, как не прислушивался ни разу в своей жизни, как прислушиваются животные, умудряющиеся иногда расслышать даже самую мягкую поступь хищника. Но вокруг не было ни одного звука.

– Он мог успеть убежать – подумал Макс – С его скоростью он мог это успеть.

Макс перелез с ключом на переднее сиденье, зацепив отрубившегося Пашку, и чуть приподнявшись, попытался заглянуть за капот. Потом ещё раз осмотрелся сквозь стёкла вокруг машины.

– Да точно, свалил – Макс вдруг громко рассмеялся, выдавливая из себя остатки страха. Он резкими ударами по щекам, привёл в чувство Пашку.

– А? Что? – спросил тот, часто моргая.

– Что-что. Убил я эту тварь – соврал Макс, продолжая громко смеяться.

– Какую тварь? – Пашка вдруг снова побледнел – А, эту? – почти беззвучно выдохнул он – Как убил?

– Ключом – Макс показал Пашке ключ – Вот этим.

– Да ну – Пашка стал озираться по сторонам – А где оно?

– Пошутил я – зло бросил Макс – Убежало оно. Небось, снова на гору.

– И что теперь? – шёпотом спросил Пашка.

– Не знаю – Макс положил ключ рядом с собою – Выбираться отсюда надо, вот что. Ещё раз попробуем через туман, а если не получится, тогда к деду. Пусть всё объясняет.

Макс услышал, как стучат Пашкины зубы, и заметил, что сам говорит всё ещё сдавленно, не в полные лёгкие. Тогда он с силой, глубоко вдохнул, и задержав дыхание, повернул ключ зажигания. Единственное что сейчас крутилось в голове, это просьбы непонятно к кому, чтобы монстр не поломал что-нибудь под капотом. Но «двойка» послушно завелась, и Макс облегчённо выдохнул.

– Ну, вот и здорово – сказал он, слабо улыбнувшись.

Сквозь туман ехали молча. Пашке было стыдно оттого, что он вырубился, да и о чём можно было говорить после увиденного? Макс же, как и тогда в детстве, словно отбежав на освещённую часть улицы, пытался уже «при свете» переосмыслить произошедшее.

– Чай – вдруг буркнул он и пару раз хихикнул – Дед подсыпал что-то в чай. Какую-нибудь хрень, от которой галюны случаются. Чабрец-медуница, бля.

– Мать-и-мачеха – тихо поправил Пашка.

– Да какая нахер разница. Он туда чё-то серьёзное сыпанул.

– Если б он туда чё-то сыпанул, мы бы не только глюки видели, нас бы ещё и колбасило, наверное – засомневался Пашка.

– Фигня. Бывают и без колбасива глюки. Я вон однажды полы дома красил, так потом когда засыпал, мне такая хрень померещилась, что волосы дыбом встали.

– Чё за хрень? – с каким-то преувеличенным интересом спросил Пашка. Ему хотелось отвлечься от мыслей о том существе, о настоящем существе, и он тут же ухватился за Максову историю. Он понимал, что она, эта история, будет оттуда, не из его жизни, блеклая и совсем не страшная. Господи, дай мне забыть об этом монстре, крутилось в его мозгу, и он с надеждой смотрел на Макса.

– Да как будто меня кто-то за руки схватил и резко на себя дёрнул. При этом имя моё зашептал. Женский голос был. Я тогда подумал, что это смерть.

– Надо же – прошептал Пашка.

Когда гора снова оказалась слева, Макс надавил на педаль и сжал губы. Все теории трескались по швам. Развилки, чай с ЛСД. И заменялись они одной неприятной мыслью.

– Что-то не так.

Эта мысль навязчиво кружилась в напряжённом мозгу, и он никак не мог отогнать её прочь.

– Что-то не так.

– Что? – мысленно крикнул Макс.

– Не знаю – спокойно ответил мозг – Но что-то не так.

Внизу, под бугром показалась Роща и «двойка» резво покатила под уклон. Возле дедова дома Макс резко затормозил.

– Ну, как будем действовать? – спросил он у Пашки, хотя и понимал, что от Пашки толку никакого не будет. Ни действием не поддержит, ни мысли путёвой не подбросит. Пашка оправдал Максовы думки о нём, молча пожав плечами.

Макс вылез из машины и быстро зашагал к забору. Он понимал, что действовать придётся одному, но как? Наехать на этого Егорыча с ходу и заставить его рассказать всю правду? Пальнуть он не пальнёт. Не станет он в человека стрелять, все эти ружья у него видимо для этих, коричневых.

Или может просто спокойно расспросить что да как, и может откроет дед тайну, как отсюда выбраться.

Пашка неспеша выбрался из машины и хлопнул дверцей. Макс обернулся и остановился. Пашка торопливо подбежал.

– Только не буксуй – стал просить он Макса – Давай по-тихому всё разузнаем.

– Хер там – Макс покачал головой – Я ща на этого деда наеду, мало не покажется. Не отмажется своими чаепитиями.

Он зло ударил калитку ногой, рассчитывая, что та закрыта, но калитка громко и коротко скрипнув, распахнулась.

Макс уверенно шагнул во двор и двинулся к крыльцу. Пашка обречённо поплёлся за ним, раздумывая о том, кого дед пристрелит первым.

Взбежав по ступенькам, Макс открыл дверь, и замерев, прислушался. Настроен он был конечно решительно, но бросаться в полымя сломя голову он не собирался. В комнате звучал приглушённый разговор. Один из голосов принадлежал деду, второй был выше, явно женский. Макс обернулся, и подставив палец к губам, посмотрел на Пашку. Тот остановился и замер.

– Вернулись, Максимка? – спросил из глубины дома голос деда – Да не ховайся ты там, машину ж вашу слышно было.

Макс цокнул языком, и быстро пройдя через сени и маленькую кухоньку, вошёл в небольшой зал.

Зал был обычным для сельского уклада. Ничего лишнего. Побеленные стены, массивный деревянный стол посередине, старый сервант у стены, скатерть с аляповатыми узорами, давно истёршаяся и поблекшая обшивка дивана.

На диване сидел Егорыч, невозмутимо глядя на вошедшего Макса. Рядом стояла девушка.

Макс невольно сдержал злость и вяло, только ради приличия, улыбнулся. Девушка посмотрела на него с напряжённым интересом и отвела взгляд.

– Это моя внучка Маша – сказал Егорыч с гордостью – А это Максим – он обратился к внучке – Это те хлопчики, которые непонятно как сюда попали. А где же твой друг Пашка?

– Во дворе, наверное – сухо ответил Макс.

– Чего ж он там? Пусть заходит – Егорыч легко, словно ему было не больше тридцати, подхватился с дивана.

– Машенька – ласково проговорил он – Ты ступай пока домой, потом приберёшься. А мне с хлопчиками поговорить надо.

Маша молча кивнула, и быстро, глядя под ноги, направилась к сеням. Когда она проходила мимо, Макс почувствовал её запах, свежий, словно запах молодого леса, или, только что вылезшего из под земли опёнка. Наверно, так вообще пахнет всякая жизнь, когда она только-только появилась, и набирая силу, стремится вперёд, вверх, стремится быть. И ещё Макс почувствовал её энергию, молодую, бьющую через края. Он отступил, давая девушке пройти, задержав на секунду взгляд на её профиле. Прямой носик, лёгкая улыбка на краешке губ, маленькое ушко с крохотной родинкой на мочке, прикрытое светлыми волосами. Но всё это смотрелось как-то странно. И Макс понял в чём странность. Странность была в одежде. Не было никаких топиков и джинсов, не было оголённых плеч, не было висящего на шее сотового, только однотонное голубенькое платье, сливающееся своим цветом с её глазами.

Глаза Макс разглядел, как только вошёл и увидел её. Голубые по-настоящему, и от этого чистые и глубокие. Хотя девушка смотрела серьёзно, и даже настороженно, по еле заметным морщинкам, лучиками расходящимися от глаз к вискам, Макс понял, что она любит улыбаться и потому улыбается часто. Ему вдруг захотелось увидеть её улыбку, но он отмахнулся от этого желания, зная зачем он здесь, и помня, что случилось там, на дороге минут тридцать назад.

Девушка ушла. Егорыч подошёл к Максу и положил свою огромную ладонь на его плечо.

– Вижу ты чего-то серчаешь – сказал он дружелюбно – А ты не серчай. Серчать оно дело конечно молодое, горячее, но сейчас ты себе этим ничего не докажешь, ни себе, ни мне.

– А я ничего не хочу доказывать – насупившись проговорил Макс – Я просто хочу знать, как выбраться из вашей чёртовой деревни. Вот только не надо повторять, что отсюда нельзя выбраться.

В сенах послышались шаги.

– И Пашка здесь – улыбнувшись, сказал дед через секунду, увидев выглянувшего из кухни Пашку – Ну что, наверное, вы хотите что-то узнать поподробнее?

– Конечно – сухо и зло бросил Макс. Пашка только молча кивнул.

– Ну что же – Егорыч поджал губы, словно задумавшись – Здесь быстро не скажешь, потому, давайте-ка ещё чайку моего попьём.

Глава 4

Пашка уселся на тот же табурет, на котором сидел в первый раз. Макс остался стоять, прислонившись спиною к стене. Он сложил на груди руки и недовольно смотрел на деда, разливающего свой травяной горький чай по кружкам.

– Эт твоя, Пашок – весело говорил он, пододвигая к Пашке закопчённую жёлтую кружку – А ты чего не садишься, Максимка? – он подмигнул Максу – Садись, в ногах правды нет.

– Её, по-моему, вообще нигде нет – буркнул Макс.

– Ну, эт ты зря. Правда она всегда есть. Её иногда бывает невидно из-за лжи, но правду и не надо видеть. Её чувствовать надо.

– Дед, давай без лирики – монотонно пробурчал Макс – Мне не до неё сейчас, ей-богу. Между прочим, мы примерно час назад такое на дороге наблюдали – Макс хмыкнул – Какое и в страшном сне не всегда увидишь.

– Что же это вы там такое наблюдали? – спросил дед, хитро посмотрев на Макса.

Макс, увидев его взгляд, почувствовал, как злость снова закипает.

– Ты, наверное, дед всё знаешь, только прикидываешься. Давай, объясняй нам, что тут у вас происходит? У меня жена дома ждёт. Она сейчас уже все больницы, наверное, обзвонила, а чуть позже и по моргам начнёт.

– Это да – вздохнул дед – Придётся ей, милёхе, всё это пережить. Тяжело, конечно, тяжело.

– Чего пережить? – не понял Макс.

– Да чего-чего. Того, что ты уже никогда к ней не вернёшься. Ну, побегает она, поищет тебя, а потом решит, что ты к другой сбежал. Ей оно так полегче будет.

– Чё ты несёшь, дед? – Макс оттолкнулся спиною от стенки и сделал маленький шаг вперёд.

– Садись, садись, давай – спокойно проговорил дед, не обращая внимания на Максовы поползновения – Всё я вам объясню, да расскажу, ты токмо поостынь. Чаю моего попей, он успокаивает.

Макс недовольно присел на табурет и обхватил руками кружку.

– Ладно – наконец кивнул он, успокаиваясь – Всё равно пока не узнаем в чём тут суть да дело, отсюда не выбраться.

– Ну, вот и правильно – дед отхлебнул чаю – Здесь торопиться ни к чему. Так что вы там наблюдали-то хлопцы?

Пашка бросил взгляд на Макса. Ему очень хотелось рассказать, чтобы выплеснуть это из себя. И он точно знал, что расскажет ярче, сильнее, но Макс заговорил, не обращая никакого внимания на его желание.

– Даже не знаю, как начать. Сумасшествием тут полным попахивает, дед – Макс хмыкнул – В общем, на нас что-то коричневое набросилось. Какое-то существо. Не знаю… – Макс на секунду задумался -…Живое в общем, больше и сказать нечего. Выбежало из-за кустов на горе и к нам рвануло, потом прыгнуло на капот. Кстати, помяло его конкретно. Я думал и не заведётся больше моя «двойка». Завелась, слава богу – Макс провёл от лёгкого волнения ладонью по лбу. Даже теперь, когда он вспомнил напавшее существо, стало не по себе – А рот у него весь в иглах толстых и острых, и вместо глаз…

– Пустота – перебил дед – Знаем, знаем этих товарищей. Мы называем их краками.

Дед говорил спокойно, словно рассуждал о новой породе кур-несушек. Ни капли удивления на лице, ни дольки волнения.

– Краками? – переспросил Макс, не понимая спокойствия деда. Он думал что тот как минимум удивится, и начнёт переспрашивать о внешности существа, о росте в конце концов, но деду по всей видимости всё это было давно не в новинку.

– Краками-краками – он кивнул – У них прочная кожа, из ружья не пробить. Так, боль ему причинишь, он может и отступит. А потом опять кинется. Его только силою внутренней остановить можно. А по-другому никак. Он, наверное, вашей машины испугался, или интересно ему стало, что за чудо такое, иначе обязательно постарался бы вас убить.

При слове убить, Пашка поперхнулся чаем и закашлялся.

– Не спеши, не спеши – улыбнувшись, сказал дед – Тебя никто никуда не торопит. Так вот. Живут эти краки где-то на болотах. А сюда они ни ногой. Мы их лет двадцать пять назад так отделали, что они и дорогу в деревню позабыли. Ну, и слава богу. А то в начале от них просто спасу не было. Шестнадцать человек в первый же год убили – дед вздохнул – Друга моего, соседа, первым. Он к болотам порыбачить попёрся. Мы ему говорили, какая рыбалка, ведь всё изменилось, ведь живём как на пороховой бочке. А он упёрся, говорит, я уже три недели не рыбачил, а у меня душа без этого мается. Вот и отмаялась.

– Я ничего не понимаю, дед – медленно проговорил Макс – Ты о чём сейчас говоришь вообще?

– Надо мне было с самого начала начинать – дед извинительно улыбнулся – Не умею я красиво говорить, не дала природа такого умения. Да впрочем, и не самое важное оно. Есть другие умения, поважнее. Вот я раньше как думал, умеешь камень ложить – это хорошо, дом сложить сможешь, а значит, без копейки не останешься. А как всё поменялось, то тут уже и не важным всё это как-то стало. Дом сложить, а зачем? Ну, а деньги – дед хихикнул – Вот уж до чего не нужная вещь оказалась. А ведь не случись этого, так бы и собирал эти бумажки окаянные, и радовался, наверное, что их больше становится – дед добродушно рассмеялся.

Макс смотрел на него, пытаясь выловить из его речи смысл. В его голове что-то вроде бы и прояснялось, и в то же время, всё было туманно и неясно. Он сделал пару глотков, не сводя с деда глаз, и не чувствуя горькости трав. Пашка уже допил свой чай, и теперь облокотившись на стол, подпёр подбородок кулаками и безразлично смотрел на старую, наверное, сотни раз надрезанную скатерть.

– В общем, тридцать лет назад это произошло. Я в первые месяцы счёт времени не вёл, но потом принялся записывать. Каждый день штришком в тетрадку общую. Тридцать стришков – значит месяц. Примерно, конечно, но вышло вот так тридцать лет. Мне тогда сорок один был. А началось это всё летней ночью. Лето стояло в тот год жаркое, как сейчас помню. Дождя по две недели не бывало, а тут вдруг бабахнуло где-то далече. Я от грома-то и проснулся, подумалось, гроза это приближается. Потом ещё пару раз бабахнуло и гул пошёл. Низкий такой, и из под земли как будто. Я тогда конечно с кровати вскочил, напялил штаны да рубаху и на двор. Смотрю, а на западе зарево у горизонта полыхает. За лесом, значит, где болота. А может и дальше, за болотами. А что там за болотами гореть может? Там и нету ничего. Озеро большое разве что, а дальше одни луга, да холмы. И чему на них гореть так? Ну, походил я, походил по двору, и так ничего и не решил. Вернулся в дом, значит, лёг на кровать, лежу и гул слушаю. Так до утра и прослушал. Зоя Фёдоровна, эт жена моя, земля ей пухом, спала, как ребёнок, я будить и не стал. А утром спрашиваю, не слыхала, милёха, чего? А она головой кутыляет и отвечает – нет, не слыхала. Гул-то к утру прекратился, не слыхать уже. Ну, я оделся, и к соседу. А он, значит, тоже ночью не спал, гул слушал. Сон у него некрепкий всю жизнь был, вот он и расслышал сразу. С ним мы туда и отправились, за болота, значит. Да только другими болота стали. День мы шли, а они всё не кончаются, хотя до этого их там всего с гулькин нос было, километра два, не больше. В общем, вернулись ни с чем. А в деревне об этом гуле уже все поговаривают. Поговаривать-то поговаривают, а никто толком ничего сказать не может – Егорыч на секунду замолк, чтобы отпить из кружки. Пару раз причмокнув губами, он продолжил.

– А через две недели появились все эти твари. Попервой краки только. Они сразу скот тащить начали. У нас женщины от их вида в обморок валились, как подрубленные. Но то в начале, потом попривыкли. А чуть попозже зелёные появлялись несколько раз…

– Зелёные? – спросил Макс. Его лицо по мере дедова рассказа становилось мрачнее и мрачнее. Всё от того, что понимал он понемногу всю страшную неизбежность того, что сейчас рассказывал дед. Конечно, можно было просто встать, и плюнув на всё, сесть в машину, чтобы убраться отсюда к чёртовой бабушке. Но он один раз уже сделал это, и ни к чему хорошему такое действие не привело. Повторять его снова было бы глупостью. Да и то, что говорил дед, несмотря на всю абсурдность и неестественность, уже не казалось ему бредом. Тот коричневый крак на дороге, был доказательством, что весь этот бред не какой-то местный фольклор, ради потехи над приезжими, а возможно, и даже, скорее всего, самая что ни на есть дурацкая правда, если, конечно, можно так назвать правду.

– Эти на богомолов похожи – дед кивнул – Усища из рожи торчат, головы треугольником. У нас такие богомольчики тут постоянно в траве ползают. Только маленькие само собой. Весною зелёненькие, а к осени желтеют, прям как листья – дед хмыкнул – Вот эти на них и похожи. Смешно выглядят, а вот смеятся не хочется. Хотя они и не такие злобные, как краки, но и добра от них ждать, наверное, глупо. В общем, краки за первый год кроме всего скота ещё и шестнадцать человек загубили. А зелёные ничего, те никого не убивали. Появлялись тут, туда-сюда перебегали. Может высматривали чего, а кто их поймёт чего им надо. Ну, а через год, значит, мы уж научились кой-чему – дед задумчиво улыбнулся – Стали мы этих краков от деревни отваживать…

– А почему вы их краками назвали? – влез вдруг в дедов рассказ Пашка.

– А потому. Когда они ходят, от них звук такой идёт – крак-крак, крак-крак. Видно кости так их кракают. А может и нету у них костей. Так не о том речь. Стали мы, значит, краков отваживать, а зелёных не трогали. Так за пару лет и отвадили. Теперь они и близко к деревне носа не кажут. А мы вот живём-выживаем. В земле-то у нас после того гула не растёт ничего, потому мы и охотой занялись. Благо и до этого в деревне дюжина охотников была, так что ружья имелись, патроны правда экономить приходилось, да потом они и в ненадобности стали. А дичи тут теперь, слава богу, слава богу – Егорыч пару раз кивнул головой – Дичи, дай бог. Даже такой, которой тут и отродясь не водилось. И как сюда попали, не разберёшь. Я вот лет восемь назад леопарда убил.

Макс замотылял головой, словно пытаясь встряхнуть мозг, который с трудом успевал переваривать дедовскую речь. А после леопарда и вовсе перестал что либо переваривать.

– Подожди, дедуля, какой леопард? – спросил Макс, и ему вдруг показалось, что это какой-то дурацкий сон, и что сейчас на этой маленькой кухоньке появятся и леопарды, и бегемоты, плюс парочка передавленных удавов, и как это часто бывает в снах, дело дойдёт до полного абсурда – а он взмахнёт крыльями и улетит отсюда к ебени-фени.

– Большой – дедуля ответил серьёзно, и от этого Пашка вдруг громко прыснул. Нет ничего смешнее, когда юмористический фельетоны произносятся с серьёзным лицом, а ещё лучше с каменным, как у Альтова, и Пашка не мог сдержаться.

– Тихо ты! – повернувшись, прикрикнул Макс. Когда Пашка затих, Макс снова уставился на деда – Какие леопарды? У вас тут что, раньше зоопарк был?

– Не было – дед помотал головой – Чего ж это вдруг в нашей-то деревне зоопарк мог быть? И в городе не каждом-то имеется – дед широко улыбнулся.

– Тогда откуда леопард? Мы вот, кстати, удава на дороге переехали. В паре километров отсюда.

– И эти тут иногда появляются – дед согласно кивнул головой – Но редко. Я за тридцать лет всего раза три натыкался. Вкусные очень.

Макс задумался. Всё это было слишком непонятно. Всё это было полной абракадаброй, и судя по всему, им придётся в этой абракадабре какое-то время пожить. А может быть и непросто пожить, а прожить до самой старости, или до того момента, когда тебя убьёт какой-нибудь непонятно как вообще тут имеющийся в наличии крак. От этой мысли Максу стало по-настоящему муторно. Он вдруг почувствовал всю безысходность происходящего вперемежку с ощущением, что вот-вот сойдёт с ума. И чтобы не сойти, он вскочил с табурета и ударил кулаком в стену.

Дед промолчал, наверное понимая, как нелегко человеку вот так вот, с бухты-барахты принять всё это. Это ему оно уже привычно и обыденно, а только что попавшим в такую передрягу есть с чего слететь с катушек. И с меньшего люди сходят.

– Бред, бред, бред – Макс снова плюхнулся на табурет – Это же бред, дедуля. Краки, леопарды, зелёные какие-то. Как это всё может быть? Скажи мне, я сплю?

Дед молчал, добивая чай. Пашка испуганно смотрел на Макса.

– Тащи водку – сказал вдруг Макс, повернувшись к Пашке. Пашка покачал головой.

– Один не пойду.

– Вообще-то пить я вам тут не дам – строго проговорил дед – Сегодня ещё куда ни шло, а с завтрашнего дня ни-ни. А ты сходи, не бойся – обратился дед к Пашке – Теперь сюда они не заходят.

Пашка недовольно поднялся.

– Точно не заходят?

– Точно-точно – подтвердил дед – Давно уже не заходят. Поняли, что тут наша территория.

– Ладно, схожу – пробурчал Пашка – Сколько брать-то? – спросил он у Макса.

– Возьми пару – бросил Макс.

Пашка вернулся через минуту. Было заметно, что перемещался он бегом, видимо не до конца поверив деду. В кулаках Пашка крепко сжимал по бутылке водки.

Дед поднялся из-за стола.

– У нас хоть солнца почти и нету никогда, а мясо я всё равно в холоде держу. В погребе – сказал он, с неудовольствием глядя, как Пашка ставит водку на стол – Но смотрите, завтра ни-ни. Я не шучу.

– Нет, завтра ни капли – уверил Макс – Сейчас просто надо, понимаешь, дед?

Дед кивнул.

– А вы куда это, Егорыч? – спросил Пашка.

– За мясцом я, за мясцом, Паша. Вам же чем-то закусить надо? Да поди и проголодались давно?

– Есть немного – Пашка за последние полдня радостно улыбнулся. Макс же сидел нахмурившись. Он всё никак не мог принять сказанное дедом. Ему припомнилась смерть отца, похороны. Тогда он тоже не мог принять новую действительность. Ему казалось, что это только плохой сон, который развеется как туман под ярким солнцем, стоит только открыть глаза. Но время шло, туман не рассеивался, и только спустя полгода он полностью осознал случившуюся потерю. Тогда был морозный зимний день, он шёл с работы, и вдруг осознание пришло к нему. Он остановился, замер и почувствовал внутри себя непреодолимую пустоту. Длилось это осознание минуты три. Все эти долгие три минуты он стоял замерев, слепо глядя вникуда, боясь пошевелиться или что-нибудь подумать. Но осознание скоро померкло, заняв своё место в куче других на свалке памяти, и он пошёл дальше, уже почти никогда не вспоминая об этом.

– Неужели, и теперь придётся ждать так долго? – подумал Макс.

Дед ушёл за мясом, а Пашка принялся разливать водку в пустые кружки. Макс хмыкнул, у Пашки все дрязги и нестыковки заканчивались одинаково, он нажирался и ему было всё пофиг. Сейчас Макс даже позавидовал другу, умеющему так просто забивать на всё вокруг.

– Ну, чё? – спросил Пашка, поднимая свою кружку и улыбаясь – Накатим?

Лицо Пашки было довольным, словно и не застряли они неизвестно насколько непонятно в какой хрени.

– Может до него тоже ещё не дошло? – подумал Макс – Не, ну хоть дэц-дэц должно ведь было дойти. Хотя бы то, что мы отсюда по ходу нескоро выберемся. А может и вообще никогда.

Он поднял кружку, и заглянув в неё, покривился. Сейчас бы коньячка хорошего, мелькнуло в голове, чтобы красиво вырубило. И быстро. А от этой дряни только башка будет трещать.

Но за неимением альтернативы, Макс резко выдохнул, и залпом проглотил контрафактное пойло. Поискал глазами, нельзя ли где зачерпнуть воды, но не обнаружив ни малейших её признаков, шумно занюхал кулаком.

– Фу, гадость – пробурчал он, глядя, как Пашка медленно цедит свою дозу – Давай по второй сразу, чтобы хоть чуть зацепило.

– Угу – мотыльнул головой Пашка, и торопливо разлил ещё по сотне.

Выпив, Макс присел на табурет и посмотрел в окно. На улице понемногу темнело, значит приближалась ночь. Пашка уже наливал по следующей, звеня горлышком бутылки об края кружек.

– Ты чё-нибудь понял, чё дед рассказывал? – спросил он начинавшим заплетаться языком – Я чёт половину не догнал. Он объяснил, как отсюда выбраться?

– Да по ходу отсюда нельзя выбраться – ответил Макс – Может и можно конечно, но дед по-любому сегодня не расскажет. Может завтра. Фик его знает, может он чего задумал. Типа свою внучку за городского замуж выдать.

Макс рассмеялся, чувствуя, как водка начинает действовать на организм. В голове еле слышно зашумело, и на душе стало легче. Весь день показался каким-то ненастоящим, выдуманным. Я такое где-то уже читал, хмыкнул Макс, стопудово читал.

– А чё, я б на ней запросто – сказал Пашка, снова поднимая кружку – Красивая тёлка.

– Угу. Вот с таким базаром ты явно произведёшь на неё впечатление. Ты чё Пашок, не врубился ещё, или придуриваешься? Они по ходу тридцать лет с нашим миром не контачили. Дед вон вообще не знает, что Союз развалился.

– Так чё у них тут случилось-то? – спросил Пашка, выпив в одиночку. Он был уже в том состоянии, когда не нужно никаких чоканий, никаких ожиданий собутыльника. А об тостах он и вообще никогда не заботился, считая их какою-то ненужной и надуманной роскошью.

Макс пожал плечами и тоже выпил. В голове зашумело сильнее, и глаза стали слипаться.

– Вроде какого-то… – Макс запнулся и вновь пожал плечами – Хер его знает. Ничего в голову не идёт.

В сенях послышались громкие шаги. Макс поднял голову, и уже через секунду увидел деда.

– Вот и мяско – радостно сообщил дед, ставя на стол тарелку, на которой горкой были наложены поджаренные кусочки. Макс заметил на ободке тарелки надпись «общепит» Тарелки с такой надписью имелись в наличии и у его матери, и у бабки были. А ещё ложки, вилки, солянки. Видимо в те времена, скомуниздить что-нибудь из столовой, было чем-то вроде народного хобби.

Дед осуждающе покачал головой.

– Эх-эх. Вы б её окаянную лучше б в землю-то повыливали. Одни беды от неё. Я вот до гула этого тоже выпивал. И крепко выпивал. Да у нас тут все крепко выпивали – он махнул рукою – Разве что беременные воздерживались, да и то не всегда. А потом, когда с нами это случилось, так необходимость в этой дряни сама собой отпала. Как будто в нас что-то вдруг поменялось.

– Завтра повыливаем – согласился Макс – А пока давай – он посмотрел на друга – Не жалей эту гадость.

– Понял – кивнул Пашка и наполнил кружки. Потом вытащил помятую пачку, и сорвав с неё целофанку, бросил на стол.

– А вот это нет – нахмурясь, сказал дед, и взял пачку своей большою ручищей – Привыкайте без этого. Всё равно придётся.

– Да как же, Егорыч? – пьяно спросил Пашка – Отдай, чё ты?

Егорыч сжал ладонь.

– Обойдётесь. На мясо лучше налягайте.

Макс рассмеялся.

– Всё, Пашок – сказал он сквозь смех, беря с тарелки поджаристый кусок мяса – Кончилась лафа. Привыкай к новым порядкам.

– Ну, блин – недовольно буркнул Пашка, но бунтовать не стал, а молча выпил и тоже потянулся к еде.

Съев по четыре куска, они выпили ещё. Пашка громко рыгнул.

– Спасибо, Егорыч – промямлил он, заплетаясь – От пуза.

– Да не за что – проговорил дед, глядя на хмельного Пашку – Тебе б уже пора и на боковую, языком еле ворочаешь. Давай-ка, поднимайся.

– Не-а, не хочу – Пашка покачал головой.

– Поднимайся-поднимайся – голосом не терпящим возражений сказал дед – Сказано, пора на боковую.

Пашка нехотя поднялся, упираясь обеими руками в стол. Его здорово качало, и он глупо улыбался.

– Пошли-пошли – сказал дед, и развернувшись, не дожидаясь когда Пашка сповадится сказать что-то в ответ, направился в зал.

Пашка только пожал плечами, с надеждой посмотрев на Макса, но Макс махнул рукой.

– Иди. Тебе и правда пора рубиться.

– Ну, блин – снова буркнул Пашка, и качаясь, поплёлся вслед за дедом. Макс остался за столом, погружаясь в полупьяные размышления. Мысли текли спокойно, даже вяло, и совсем не хотелось думать о сегодняшнем дне. Он стал вспоминать вчерашнюю торговлю, но тут же усмехнулся. Ни к месту и не ко времени были такие мысли, и он просто стал разглядывать кухоньку. Выглядела она по-деревенски скромно, точна такая кухонька была у его бабульки. Стол, табуреты, старый сервант у дальней стены, и допотопная газовая плита. До полной картины не хватало только красного газового баллона и старого, с подратыми ушами кота, трущегося об ноги, в надежде на кусочек чего-нибудь вкусненького. Он попытался вспомнить, как звали бабулькиного кота, и к удивлению ответ пришёл мгновенно.

– Пушок. Точно – Пушок. Надо же, какие бесполезные и несущественные вещи так чётко прописаны в моём мозгу. Нафига? – Макс пьяно улыбнулся.

Дед вернулся через пару минут.

– Уложил – сказал он, садясь за стол.

– Ты скажи честно, Егорыч – Макс посмотрел деду в глаза – Мы здесь что, навсегда застряли?

Дед пожал плечами.

– Не знаю. Но никто ещё отсюда из наших не выбирался.

– Но ведь мы как-то к вам попали? Может что-то изменилось? Как раз вот сейчас, взяло и изменилось.

– Изменилось – сказал дед, слегка нахмурившись – В этом ты прав, Максимка. Вот только я насчёт ограды, тумана то бишь, не знаю. Я про другие изменения знаю – брови деда едва не наползли на глаза, отчего взгляд стал злым и холодным – Новые твари объявились, дней десять назад. Чёрные, бесформенные какие-то, как тени, ей-богу. Передвигаются бесшумно, летают как бы, и наших неделю назад двоих убили. А как с ними бороться, мы не знаем. С краками можем, зелёные нас не трогают, а с этими – дед вздохнул – Но может в нас что-то новое появится?

– Что новое? – не понял Макс.

– Тебе тоже пора – сказал дед – Завтра договорим, куда нам спешить, верно?

– Верно – Макс медленно поднялся – Но я не верю, понимаешь Егорыч? Я не хочу верить. Мне нужно обратно, здесь мне зачем? У меня там работа, жена, друзья… – Макс запнулся. Единственный его друг был, по правде говоря, здесь, какой-никакой, а друг.

– Понимаю-понимаю – закивал Егорыч – Оно, конечно же, вот так тяжело. Я бы сам не знаю даже, как такое принял. Так ты говоришь, у вас там уже коммунизм не строят? – вдруг спросил он, с интересом глядя на Макса.

– У нас там вообще уже ничего не строят, только разрушают – пробурчал Макс и усмехнулся – Может у вас тут и лучше?

– Это плохо – покачал головой Егорыч – Разрушать оно легко, тут каждый мастер. Что разве совсем ничего не строят?

– Супермаркеты строят. Это магазины такие большие. Ну и церкви. Хотя это одно и тоже.

– Церкви это хорошо – дед махнул рукою – Вера она нужна, без неё тяжело. Вот ты веришь?

– Нет – Макс улыбнулся – Разве только в себя.

– Ну, и то хорошо – одобрительно кивнул Егорыч – Во что верить – это не важно. Главное верить.

– Угу. Хоть в чёрта, что ли? Или может в водку вот эту? – буркнул Макс и, взяв непочатую бутылку, легко открутил крышку и выпил из горла, сколько ещё могло в него влезть. Он не хотел сейчас лежать и думать, как он иногда любил там, дома. Он хотел вырубиться, чтобы больше ни одной мысли на сегодня. На сегодня хватит думать, сказал он себе.

Поставив бутылку на стол, он плетясь за дедом, прошёл качаясь через зал в маленькую спальню.

– Кровать широкая, поместитесь – сказал дед, поправляя Пашкину ногу, которую тот во сне умудрился положить чуть ли не поперёк. Пашка что-то зло пробубнил во сне и снова мирно засопел.

– Поместимся – устало пробормотал Макс. Ударная доза алкоголя быстро потянуло его в забытьё. Он сбросил кроссовки и сел на краешек кровати.

– Всё равно я не верю, Егорыч – тихо проговорил он – Это ведь сон?

– Сон, сон – в тон ему повторил Егорыч – Спи давай. Утро оно сам знаешь, вечера мудренее.

Макс лёг и прикрыл глаза. Перед глазами от усталости и некачественного спирта мелькали разноцветные круги, но они быстро потускнели, монотонный шум в ушах стал усиливаться, и Макс быстро и без усилий провалился в бездонную яму хмельного сна.

Глава 5

Снилась Максу собственная свадьба. Кафэшка за городом, полупьяные, улыбающиеся родственники с его и невестиной стороны, пьяные друзья, сама невеста в белом платье. Ему казалось, что начинается что-то новое, что перевернёт его прежнюю жизнь, поможет выбраться из тупика, в который он попал.

Так он определил сам – тупик. У него были деньги, была работа, но всё это не давало ничего нового. Жизнь шла по кругу, как стрелки часов. Барчики, выпивка, случайные связи. День за днём он крутился на одном месте, не делая ни шага вперёд. И ему верилось, что свадьба…

Но он ошибся. Семейная жизнь не изменила почти ничего. Да, он теперь чувствовал какую-то ответственность, от которой внутри теплилось что-то вроде гордости, но в придачу к этому новому ощущению он получил массу ограничений. Туда не ходи, этого не делай, эти козлы тебя до могилы доведут, а когда ты будешь сдыхать пьяный под забором, ни один, запомни, ни один из твоих долбаных дружков тебе не поможет.

Попытки спорить оборачивались скандалами. Скандалы рождали ненависть. Так замыкался новый круг. Но во время свадьбы, он ещё верил. Может потому она ему и снилась.

Гости кричали, шумели, пили водку и участвовали в дурацких конкурсах. Он же напился шампанского и взирал на всё это с каким-то бессмысленным блаженством. Но вдруг он почувствовал, что что-то не так. Он обвёл взглядом шумное застолье и с ужасом увидел, что пьют и шумят не люди, а коричневые существа. Они открывали рты набитые острыми иглами и вливали в них пойло.

Он почувствовал, как сердце забилось быстрее.

– Что за чушь? – пронеслось в мозгу.

Он повернул голову и вместо невесты увидел перед собой крака. Тот смотрел на него в упор своими чёрными впадинами глаз.

– Тварь! – закричал он и почувствовал, как недостаток кислорода с силой швыряет его назад.

Он проснулся и быстро огляделся.

– Где я? – глупо повис в голове вопрос.

Справа тяжело сопел его друг. Макс ещё не совсем соображая, поднялся, натянул кроссовки и сделал пару шагов.

– Дед. Точно – проговорил он шёпотом – И эта чёртова деревня.

Он медленно подошёл к дверному проёму и заглянул в зал. В зале не было ни души.

– Интересно, где он, этот Егорыч? – подумал он – Может Пашку разбудить?

Он было уже развернулся и собрался, подойдя к кровати, дёрнуть Пашку за ногу, но передумал.

– Ну его. Небось, ещё синий.

Макс прислушался к своим ощущением. Последствий от вчерашнего возлияния почти не ощущалось. Так, немного болела голова, да малость сушило во рту, но это были мелочи.

– Похмелье – это совсем другое – сказал себе Макс – А это так – фигня.

Он быстро прошёл через зал и оказался на кухне. Здесь было так же пусто. Во всём доме, если не считать Пашкиного сопения, висела полная тишина, едва не ощущаемая физически, словно кроме них двоих здесь не было ни единой живой души.

Макс принялся искать воду, но обнаружил только горячий чайник на столе. Он налил из него в кружку и принялся дуть.

– Дед значит недалеко – думал он, глядя на мелкую рябь бегущую от струи воздуха по поверхности чая – Решил нас опять своей долбаной медуничной хренью напоить, что ли? Лучше б водички холодненькой принёс, старый пень. Тридцать лет он не пил, хм. Чё, забыл уже, что хмельному организму необходимо?

Сделав пару глотков, Макс шумно вздохнул. Сделал ещё глоток, покривился от приторной горечи. Похмелье неожиданно сошло на ноль.

– Хм – Макс медленно повернул голову вправо, потом влево. Никаких неприятных ощущений – То ли от воздуха местного, то ли вправду чай такой целебный. Нет, наверное, от воздуха.

Он вспомнил, как несколько раз умудрялся даже совершать утренние пробежки после долгих и обильных застолий. Но случались такие чудеса только во время отпусков, которые Макс обычно проводил на море или в горах. Когда же он напивался в родном городе, с утра не то что побежать, голову от подушки оторвать и то большой проблемой становилось. Два, вовсю, непонятно чем дымящие завода, тысячи машин, люди болезненные, похмелье убойное. Да и без похмелья еле чреслами передвигаешь. Городок ещё тот, промышленный.

– Великая вещь всё же чистый воздух – подумал Макс – А может, и ну его этот чёртов город? Остаться здесь…

Макс удивился своим мыслям.

– Не, ну я уже совсем – он покачал головой – Там же рынок, жена. Вернусь, заведём ребёнка. Давно пора. Может ребёнок и поправит всё.

Макс сделал ещё глоток. Мозг словно очищался чайной горечью, в тело возвращалась сила.

Он довольно потянулся, отводя локти далеко за спину, и сладко зевнул.

– Хорошо.

Чуть пригнувшись, выглянул в окно.

За окном было пасмурно. Заросший травою двор выглядел удручающе, и появившееся было хорошее настроение, тут же испарилось. Макс вдруг снова осознал в какое дерьмо он на этот раз вляпался. Настоящее дерьмо, не хухры-мухры какие-нибудь.

Проскользя взглядом по двору слева направо, Макс тяжело вздохнул.

– Да уж, твою мать – он сделал ещё глоток, и поставил полупустую чашку на стол – Ещё и краки эти…

Ему вдруг захотелось пойти к машине, взять бутылку и засадить её прямо с горла. Засадить в один присест пол-литра дерьмового пойла и снова забыться в пьяном сне. Но он вспомнил, что пообещал деду – больше ни капли, да и не решит бутылка водки ничего. Ну хватит пойла им двоим с Пашкой на пару недель, а дальше что? Один хрен потом придётся что-то думать и делать.

Но Макс всё же решил к машине сходить. Он прошёл по прихожке, оглядываясь спустился с порожек, и зашагал к калитке. Калитка вяло проскрипела, Макс бросил невеселый взгляд на свою «двойку», и сплюнул на землю, снова почувствовав приторную горечь.

Измятый капот, правое переднее крыло, разбитая фара, и бензин почти на нуле. Его вдруг осенило, что теперь, если даже окажется, что отсюда можно выбраться, делать это придётся пешком. Вряд ли за тридцать лет здесь хоть у кого-нибудь сохранился бензин.

Со стороны горы дул лёгкий ветерок. Макс открыл багажник, и вытащил из одного из ящиков бутылку. Торопливо открутил пробку. Минуты полторы он просто держал её в руке, задумчиво глядя на этикетку, и нервно покусывая нижнюю губу. Наконец, словно боясь передумать, он резко перевернул её и принялся трясти, решив, что так пойло вытечет быстрее. Булькая, как свинья с перерезанным горлом, водка вываливалась из горлышка, и на земле стало расти мокрое пятно. Опустошив первую бутылку, Макс поставил её обратно в ящик и взял следующую.

Когда первый ящик закончился, он снова замер с полной бутылкой в руке. Оставалось ровно десять литров. Если по литру на одну рожу в сутки, выходит два литра в двоих, итого пять дней. Пять дней пофигизма, без всяких там краков, без всякого понимания неизбежности и безысходности, пять дней тупого пьяного покоя.

– Нахер – Макс резко выдохнул и перевернул и эту бутылку.

От выливаемого пойла стояла мерзкая вонь, пятно не впитываясь, растекалось во все стороны ручейками. Земля словно не хотела смешиваться с этой дрянью, а лёгкий ветерок был не в состоянии развеять тошнотворный запах. Макс кривился, и отворачивал лицо, заодно разглядывая дома за спиной.

– В каком-то из них живёт Маша – подумалось вдруг, и Макс невольно тряхнул головой, словно пытаясь выбросить неожиданную и совсем неуместную сейчас мысль.

Опустошив последнюю бутылку, он поставил её в ящик и звонко хлопнул в ладоши.

– Ну вот и всё.

Ему вдруг представилось лицо Пашки, когда тот узнает, что всё пойло вылито в местную почву. Он искренне улыбнулся. Да-а, знатная будет рожа. Ведь стопудово вчера решил, что я прикалываюсь насчёт вылить. Ничё, ничё, перетерпит как-нибудь. Но рожа должна быть знатной.

Макс захлопнул багажник и зашагал к дому. Уже протянув к калитке руку и собираясь её открыть, он увидел, как из соседнего двора, в который они и ломились в самый первый раз, вышел Егорыч. Егорыч тоже увидел Максима и помахал своей огромной ручищей.

– Гуляешь? – громко спросил он, когда Макс замер и стал смотреть на приближающегося старика.

– Водку вылил – так же громко ответил Макс – Всю.

– Молодец. Так её окаянную.

Егорыч подошёл.

– Ну как? Настроение хоть не совсем-то унылое? – спросил он, и улыбнулся.

– Терпимо – Макс улыбнулся в ответ – Бывало конечно и лучше, но очень давно.

– А Пашка ж где?

– Спит, наверное. Я его будить не стал, он с утра обычно ещё в дупель пьяный.

– Печень слабая, почки тоже – серьёзно сказал Егорыч и пнул рукой калитку – Ну что, пойдём в дом?

– Егорыч, ты шкуры обещал показать – вспомнил вдруг Макс – Что-то там про леопарда говорил.

– Это да – Егорыч кивнул – Есть такая. А ты думаешь, врал я вам вчера?

– Да нет, не думаю. Просто, ну в самом деле, откуда ж здесь могут быть эти чёртовы леопарды? – спросил Макс, войдя во двор вслед за хозяином, и прикрывая калитку.

– Этого я не знаю – Егорыч пожал плечами – Чертовщина какая-то, в самом деле. Ты не думай, Максимка, что мы тут в деревне совсем тупые. Слегка соображаем, где какие звери водятся. Вот леопарды эти, они в Африке.

– В Южной Америке ещё – вставил Макс.

– Возможно. Но это не важно, Максимка. Главное ведь, как они сюда попали, ведь так?

– Ну да – согласился Макс.

– Я об этом много раз думал, да вот только ничего толкового не надумал. Может что-то образовалось такое между нашей деревней и Африкой.

– Вроде портала?

– Я такого слова не знаю – Егорыч прошёл мимо крыльца и свернул влево, по дорожке, огибающей дом. Макс шёл следом, глядя на широкие плечи деда. Такие лично ему и за годы качалки не заиметь. Было понятно, что здесь замешаны генетика и чистый воздух, домашняя, натуральная еда и тяжёлый труд. И вот она – пресловутая косая сажень во всей своей красе.

– Это вроде перехода – стал объяснять Макс – Как коридор между двумя комнатами.

– А-а – протянул Егорыч – Понимаю. Может и коридор какой вправду.

– Только вот откуда?

Егорыч резко остановился возле небольшой деревянной постройки, и слегка приподняв вверх, потянул на себя покосившуюся дверь.

– Присела чуть – прокомментировал он, и сильно согнувшись, скрылся внутри. Макс остановился и заглянул вслед деду.

– Сейчас вытащу – услышал он голос Егорыча.

– Угу – буркнул Макс и стал разглядывать сарайчик. На вид ему было лет – мама не горюй с хвостиком. Доски давно уже трухлявые, ржавые шляпки гвоздей, оставшиеся от краски редкие, выцветшие островки то тут то там. Внутри царили пыль и полумрак, и Макс сильно сощурился, пытаясь разглядеть фигуру Егорыча, но так ничего и не увидел. В полумраке слышался грохот, шуршание, пару раз дед помянул чёрта. Прошло минут пять, а дед всё не выходил.

Макс уже было решил, что дед наврал, и никакой шкуры леопарда у него нет.

– Конечно, наврал – Макс улыбнулся и даже легонько стукнул себя ладонью по лбу – Блин, и почему я всегда так серьёзно ко всему отношусь? А ведь это всего лишь розыгрыш, который всё ещё продолжается. Не знаю, как они там с краком этим замутили…

Додумать Макс не успел. Из сарая появился Егорыч, держа в руках шкуру. Шкура была свёрнута в рулон и перевязана четырьмя тесёмками. Макс заворожено смотрел, как дед, сопя, развязывает их своими жилистыми пальцами.

– Красивая, стерва – говорил Егорыч, бросая развязанные тесёмки под ноги.

Когда четвёртая тесёмка упала на землю, Егорыч отпустил один край шкуры, и он очень быстро заструился вниз, похожий на маленький, пятнистый водопад. Шкура коротко протрещала, словно неисправный радиоприёмник, потом был еле слышный хлопок, и наконец, она предстала во всём своем великолепии.

– Ну? – спросил Егорыч.

Макс только пожал плечами и глупо улыбнулся.

– Красивая, правда? – сказал Егорыч, сам любуясь своей диковинкой.

Макс осторожно вытянул вперёд руку и провёл пальцами по ворсу. Мех был жёстковат, но так оно, наверное, и должно быть у хищника, подумал Макс.

– Так как же ты его, Егорыч? – едва не шёпотом спросил он, водя ладонью вверх-вниз, и получая от этого какое-то непонятное удовольствие.

– Случаем. Вообще-то я на зайца как обычно пошёл, такого добра тут хватает, а этот красав


Содержание:
 0  вы читаете: Нулевая область : Анатолий Радов  1  Глава 1 : Анатолий Радов
 2  Глава 2 : Анатолий Радов  3  Глава 3 : Анатолий Радов
 4  Глава 4 : Анатолий Радов  5  Глава 5 : Анатолий Радов
 6  Глава 6 : Анатолий Радов  7  Глава 7 : Анатолий Радов
 8  Глава 8 : Анатолий Радов  9  Глава 9 : Анатолий Радов
 10  Глава 10 : Анатолий Радов  11  Часть вторая : Анатолий Радов
 12  Глава 12 : Анатолий Радов  13  Глава 13 : Анатолий Радов
 14  Глава 14 : Анатолий Радов  15  Глава 15 : Анатолий Радов
 16  Глава 16 : Анатолий Радов  17  Глава 17 : Анатолий Радов
 18  Глава 18 : Анатолий Радов  19  Глава 11 : Анатолий Радов
 20  Глава 12 : Анатолий Радов  21  Глава 13 : Анатолий Радов
 22  Глава 14 : Анатолий Радов  23  Глава 15 : Анатолий Радов
 24  Глава 16 : Анатолий Радов  25  Глава 17 : Анатолий Радов
 26  Глава 18 : Анатолий Радов    
 
Разделы
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 


электронная библиотека © rulibs.com




sitemap