Фантастика : Социальная фантастика : Детский сад : Джефф Райман

на главную страницу  Контакты  ФоРуМ  Случайная книга


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34  35  36  37  38  39  40  41  42  43

вы читаете книгу

Джефф Райман, культовый современный фантаст-утопист, играючи помещает нас в зыбкий мир альтернативного будущего, где власть на планете принадлежит растительному миру. На смену электронике пришла высокоразвитая органическая химия; люди «занимаются» фотосинтезом, учатся под руководством вирусов, размножаются строго по графику… и мало кто доживает до сорока лет. В центре внимания автора – юные человеческие особи и их жизнь в благоустроенном «питомнике». Появление на свет Милены, обладающей иммунитетом к законам органики, заставляет встрепенуться полузомбированных «овощей», которые хотят помочь ей найти безопасное место под солнцем даже ценой собственной жизни…

Будущее – угасшая песня, Королевская Роза или ветка Лаванды, раскаянья для тех, кому время раскаяться не наступило… Т.-С. Элиот, «Четыре Квартета»[1]

Предисловие

Победная поступь медицины (Культура вирусов)

МИЛЕНА КИПЯТИЛА ВСЕ ПОДРЯД. Она панически боялась заболеть. Она всегда кипятила ножи и вилки других людей, если хотела их использовать. И другим людям это часто не нравилось. Режущие изделия делались из твердой резины, которая от такой обработки часто плавилась. После этого ножи уже нельзя было использовать. Зубцы у вилок начинали топорщиться куриными лапками, скукоживаясь на манер высохших старых перчаток.

На улицу Милена выходила исключительно в перчатках, причем по возвращении кипятила и их. Поковырять пальцем в ухе или носу она не позволяла себе никогда. В душных, пахнущих, переполненных автобусах Милена задерживала дыхание – иной раз так, что голова шла кругом. Стоило кому-нибудь кашлянуть или чихнуть, как она тут же закрывала себе лицо. А чихали люди постоянно, и зимой и летом. Они болели всегда – потому что у них были вирусы.

Убеждения были инфекцией. Достижения медицины привели к тому, что приемлемые модели поведения можно было подцепить от соседа или привить по решению Партии.

Вирусы делали людей жизнерадостными, чуткими и честными. Благодаря вирусам у людей появились безукоризненные манеры, эрудиция и красноречие. Они работали четко и быстро, и у них – у всех – были абсолютно одинаковые убеждения.

Некоторые вирусы были получены из герпеса и внедряли ДНК непосредственно в нервные клетки. Другие представляли собой ретровирусы и переносили ДНК мозга, импортируя информацию и мысли. Их еще называли Леденцами — из-за того, что нуклеиновые кислоты их генов окружала оболочка из сахара и фосфатов. Они были защищены от генетических повреждений и мутаций. Считалось, что Леденцы абсолютно безопасны.

Но Милена этому не верила. Леденцы в свое время ее чуть не погубили. В детстве ей была свойственна стойкая сопротивляемость вирусам. Что-то в ней неустанно боролось против них. И вот в десятилетнем возрасте ей наконец разом ввели такую дозу, что от лихорадки, вспыхнувшей как пожар, она чуть не умерла. А когда она пришла в себя, то уже обладала энциклопедическим запасом знаний и заметными математическими способностями. А что еще они могли с ней сделать?

Милена решила себя проверить: как-то раз она попыталась стянуть яблоко с рыночного лотка. За лотком стоял ребенок – это было в порядке вещей. Не успела Милена коснуться пятнистой кожицы плода, как тут же подумала, каких трудов тому мальчонке стоило эти яблоки вырастить да потом притащить на рынок, и все в ущерб своему свободному времени. И она не смогла утащить яблоко – просто рука не поднялась. Уж не вирус ли тому причиной? Неужели он с ней настолько слился? Поди разбери.

Впрочем, против одного вируса у Милены точно был иммунитет – и она понимала, что это была именно ее особенность. Она не могла не чувствовать в своем сердце мучительного желания любви. Любви к другой женщине.

Это был, безусловно, пережиток поздней стадии капитализма – так провозглашала Партия. У Милены была Неправильная Морфология. Она была устроена по-другому. Не то чтобы совсем по-другому, но иначе, чем все. Это объяснение выводило Милену из себя. Какая «поздняя стадия капитализма»? Когда? Спустя почти век после Революции!

Она втихомолку злилась, и это ее пугало. Гнев был опасен. Он убил ее отца. Ему ввели столько вирусов, чтобы вылечить от гнева, что отец умер от лихорадки. Милена была уверена, что настанет время, когда Партия попытается вылечить и ее – и от гнева, и от того, что она была собой. Милена жила в страхе.


В ДЕСЯТЬ ЛЕТ Партия подвергала всех Считыванию – это было одним из общих демократических прав человека. Благодаря прогрессу в медицине на смену представительской демократии пришла более четкая и прямая система. Людей теперь считывали, создавая своеобразные отпечатки их личности – модели. Эти модели присоединялись к правительству и напрямую участвовали в принятии решений. Правительство получило название Консенсус. Это был консолидированный продукт зрелого периода социализма. Таким образом, каждый человек являлся частью Консенсуса – за исключением Милены.

Милена Считывание не проходила. В десять лет она так болезненно переносила прививку вирусов, что ее не стали подвергать этой дежурной процедуре. Личность Милены на тот момент была еще не совсем сформирована, и Считывание было бессмысленно. Так что Считывание она не прошла; ее автоматически поместили в разряд «взрослых». Как скоро они теперь об этом вспомнят? Когда они вспомнят и считают ее, на поверхность непременно вылезут и ее Неправильная Морфология, и все ее тайные пороки. И тогда, в целях социальной гигиены, ее заразят болезнями, чтобы наконец вылечить.

В ту пору Милена боялась умереть смертью отца. У него, наверно, тоже была сопротивляемость. Отец умер в Восточной Европе, и мать с дочкой бежали в Англию, где инфекции были помягче. А там умерла и мать, оставив девочку сиротой в чужой, незнакомой стране.

Пока Милена росла, в голове у нее все время клубились смутные видения, связанные с театром. Ее зачаровывала механика вращающихся сцен, куклы, спуск и подъем разноцветных панорам-декораций. Ей нравились громоздкие пахучие лампы-спиртовки, сияющие так, как бывает только в театре. Представлялось и то, как, чередуясь, полосуют сцену (белую-пребелую!) тугие жгуты ослепительно желтого цвета. Ей нравился свет. Смутно представлялись какие-то сценические действа, где играл только свет. Людей не было.

Десяти лет от роду Милена была размещена на работу в театр, актрисой. Это оказалось ошибкой. Актрисой она была никудышной. Было что-то досадно непластичное в ее неспособности имитировать других людей: она всегда оставалась собой. И обреченно боролась за то, чтобы оставаться собой.


ОБЫЧНО ПО УТРАМ за Миленой заезжал автобус и вез на очередной спектакль. Она сидела, бережно сложа руки, чем-то напоминая собой нераспустившийся цветочный бутон, и смотрела через окно на глухо шумящий Лондон.

Лондон называли Ямой – из сочувственной нежности к его обветшалым зданиям в частоколе бамбуковых лесов; звали его так за многолюдность, за его запахи. Ямой, потому что он лежал в углублении речной поймы между холмами, под защитой Большого Барьерного рифа, отделяющего его от взбухающего моря и эстуария Темзы.

За окном проплывали соломенные шляпы и дымящие трубки торговок вяленой рыбой. В надежде получить мелочь, отплясывала под игрушечные барабаны ребятня; те же дети толкали тележки с грудами пыльных зеленых овощей. С лягушечьей жизнерадостностью перекрикивались друг с другом мужчины в шортах, закатывая в цементные зевы подвалов пивные бочки. Смирно стояли возле крытых фургонов огромные белые лошади.

Люди были лиловыми. Кожа у всех изобиловала особым белком – родопсином. Раньше его находили только в глазу. На свету родопсин распадался на натрий и углеводы.

Люди фотосинтезировали. Благодаря фотосинтезу они питались: как-никак в Яме жило двадцать три миллиона человек. Летом здесь было тропическое пекло. По утрам парки были усеяны распластавшимися, как морские звезды, людьми: они питались солнечным светом. Сырыми пронизывающими зимами они то и дело выбирали местечки, где не дуло, и, прижавшись к стенам, благодарно распахивали одежду навстречу скудным лучам солнца. Ни дать ни взять – барельефы старинных церквей эпохи барокко. Когда Милене приходили в голову подобные сравнения, она тут же начинала нервно ерзать при мысли о пережитке – мысль о неправильной морфологии не давала ей покоя.

Жители города умирали прямо на улице. Каждое утро автобус проезжал мимо бездыханного тела. Упавший обычно лежал в полный рост на тротуаре, глядя в застывшем удивлении через плечо, будто его неожиданно окликнули. Где-нибудь по соседству меланхолично звонил колокол: «Врача-а-а…»

А в автобусе по-прежнему стоял гомон актерских голосов. Вот громко рассмеялась актриса: она сидит, подперев нос согнутым пальчиком, и увлеченно беседует с режиссером. Вот молодой человек, удрученный отсутствием успеха, молча глядит себе под ноги. «Неужели никому нет дела? – недоумевала Милена. – Неужели никому нет дела до умерших?»

Стариков на улицах видно не было. За прилавками дежурили молодые матери. Их дети помешивали на жарко шипящих жаровнях еду или нашлепывали на старые башмаки новые подметки.

Те, кто умирал, тоже были молодыми.

Человеческая жизнь сократилась вдвое. Это достижением медицины не считалось. Считалось ошибкой.

В эпоху перед Революцией было открыто средство от рака.

Оно окутывало протоонкогены сахарной оболочкой, из-за чего рак не мог начать развиваться. В старом мире безмерной нищеты и безмерного богатства это лекарство принялись скупать богачи, не дожидаясь результатов тестирования. Средство оказалось заразным, и произошла утечка. Рак исчез.

Когда-то нормальный человеческий организм каждые десять минут производил раковую клетку. Рак, как выяснилось, был достаточно важен. Раковые клетки не старели. Они выделяли белки, предотвращающие старение, и позволяли людям доживать до пожилого возраста. Без рака же люди стали умирать примерно в тридцать пять лет.

А потом произошла Революция.

Милена сидела в своих кипяченых перчатках, отмечая про себя напряженные огоньки в глазах актеров, их неутолимое желание прославиться, пока они молоды. Бросались в глаза и беспрестанные улыбки-оскалы рыночных зазывал, казавшиеся ей теперь симптомами болезни. От происходящего вокруг веяло какой-то наигранностью, неискренностью.

Она видела детей. Им теперь вводились вирусы, прививающие образование. Трехнедельный младенец уже мог разговаривать и знал азы арифметики. К десяти дети становились взрослыми, подобно искусственно выращенным цветам. Только это были не цветы любви. Это было цветочное сырье для обработки – ростки, которые нужно как можно скорее использовать. Потому что времени нет.


Содержание:
 0  вы читаете: Детский сад : Джефф Райман  1  Книга первая ЛЮБОВНЫЙ НЕДУГ, или Жизнь в Яме : Джефф Райман
 2  Глава вторая Песня-скулеж (Выход из Раковины) : Джефф Райман  3  Глава третья Любовный недуг (Обнимая призрак) : Джефф Райман
 4  Глава четвертая Антарктика (Перчатки с обрезанными пальцами) : Джефф Райман  5  Глава пятая Низкопробная комедия (Мы, Вампиры) : Джефф Райман
 6  j6.html  7  Глава седьмая Самое фатальное состояние (Усилия любви) : Джефф Райман
 8  Глава первая Повседневная жизнь в грядущем (Окна в пролете моста) : Джефф Райман  9  Глава вторая Песня-скулеж (Выход из Раковины) : Джефф Райман
 10  Глава третья Любовный недуг (Обнимая призрак) : Джефф Райман  11  Глава четвертая Антарктика (Перчатки с обрезанными пальцами) : Джефф Райман
 12  Глава пятая Низкопробная комедия (Мы, Вампиры) : Джефф Райман  13  j13.html
 14  Глава седьмая Самое фатальное состояние (Усилия любви) : Джефф Райман  15  Книга вторая О МИЛЕНЕ, ЦВЕТЫ СОЗИДАЮЩЕЙ, или Изменение климата : Джефф Райман
 16  Глава девятая Ролфа где? (Условия невесомости) : Джефф Райман  17  Глава десятая Внимающие дети (Древо Небес) : Джефф Райман
 18  Глава одиннадцатая Силы притяжения (Цветы замешательства) : Джефф Райман  19  Глава двенадцатая Дикие выходки (Который нынче год?) : Джефф Райман
 20  Глава тринадцатая Снова Земля (Чудеса, да и только) : Джефф Райман  21  Глава четырнадцатая Прыг-скок (Психическая драма) : Джефф Райман
 22  Глава пятнадцатая Народная артистка (Вся правда) : Джефф Райман  23  Глава шестнадцатая Дружбе конец (Мертвые Пространства) : Джефф Райман
 24  Глава семнадцатая Терминал (Недуг от Любви) : Джефф Райман  25  Глава восемнадцатая Светозарные доспехи (Детский сад) : Джефф Райман
 26  Глава девятнадцатая Собачья латынь (Аудитория вирусов) : Джефф Райман  27  Глава двадцатая А дальше что? (Оркестр из призраков) : Джефф Райман
 28  Глава двадцать первая Книга Третья (Низкопробная комедия) : Джефф Райман  29  Глава восьмая Где Ролфа? (Климат меняется) : Джефф Райман
 30  Глава девятая Ролфа где? (Условия невесомости) : Джефф Райман  31  Глава десятая Внимающие дети (Древо Небес) : Джефф Райман
 32  Глава одиннадцатая Силы притяжения (Цветы замешательства) : Джефф Райман  33  Глава двенадцатая Дикие выходки (Который нынче год?) : Джефф Райман
 34  Глава тринадцатая Снова Земля (Чудеса, да и только) : Джефф Райман  35  Глава четырнадцатая Прыг-скок (Психическая драма) : Джефф Райман
 36  Глава пятнадцатая Народная артистка (Вся правда) : Джефф Райман  37  Глава шестнадцатая Дружбе конец (Мертвые Пространства) : Джефф Райман
 38  Глава семнадцатая Терминал (Недуг от Любви) : Джефф Райман  39  Глава восемнадцатая Светозарные доспехи (Детский сад) : Джефф Райман
 40  Глава девятнадцатая Собачья латынь (Аудитория вирусов) : Джефф Райман  41  Глава двадцатая А дальше что? (Оркестр из призраков) : Джефф Райман
 42  Глава двадцать первая Книга Третья (Низкопробная комедия) : Джефф Райман  43  Использовалась литература : Детский сад
 
Разделы
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 


электронная библиотека © rulibs.com




sitemap