Фантастика : Социальная фантастика : 95 : Александр Розов

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  6  12  18  24  30  36  42  48  54  60  66  72  78  84  90  96  102  108  114  120  126  132  138  144  150  156  162  167  168  169  174  180  181

вы читаете книгу




95

Дата/Время: 31.03.24 года Хартии. Утро.

Место: Атауро (Северный Тимор).

Пассажиры.

Домик Элвиры Лабриа был скорее приложением к огороду, чем самостоятельным объектом жилой недвижимости. Соответственно, кухня, как таковая, с печкой для серьезных кулинарных процедур, располагалась не внутри домика, а снаружи, под навесом, рядом с водяным баком и бойлером. Здесь можно было готовить, стирать, принимать душ, и питаться (если не идет слишком сильный дождь). Практичный и дешевый подход к ведению домашнего хозяйства в здешних условиях..

Сильный дождь прошел в середине ночи, а сейчас небо хотя и оставалось довольно пасмурным, но с него падали лишь редкие капельки воды. Таким образом, процесс приготовления завтрака под навесом у печки, не должен был вызывать удивления. Поведение стайки атаурской детворы, спрятавшейся у живой изгороди, и увлеченно подглядывающей за этим совершенно обычным делом, выглядело странным.

Ariki-foa (мэр) Кайемао Хаамеа задумчиво хмыкнул, а мастер-матрос Чуки Буп выразительно вытянула губы дудочкой и недоуменно почесала пятерней спину.

— Я так думаю, они глазеют на Ним Гока, — предположила она.

— По-моему, Ним Гок уже декаду, как не считается экзотикой, — заметил мэр.

— Смотря, что он делает, — возразила Чуки.

— А что он такого может делать? Стоять на голове? Танцевать брэйк?

— Нет, но он вчера остался в гостях у Элвиры. Есть про что посплетничать.

Увидев приближающегося мэра с подругой, стайка малолетних бытовых шпионов стремительно рассыпалась по сторонам (опасаясь получить шлепок по заднице за подглядывание), а еще через минуту, Кайемао и Чуки уже могли рассмотреть через невысокую живую изгородь то, что было предметом детского любопытства.

Элвира, одетая в легкий пестрый халатик, сидела за кривоватым дощатым столом и завороженным взглядом смотрела на орудующего около печки Ним Гока. Красный комбриг, одетый только в обернутое вокруг бедер полотенце и выцветший фартук, выполнял операции, которым мог бы позавидовать цирковой жонглер. Выливая на горячую сковородку порцию полужидкого теста из ковшика, он как-то добивался равномерности слоя, а затем резким движением встряхивал сковородку. Круглое и плоское кулинарное изделие взлетало в воздух, совершало математически-точный переворот, и падало обратно на сковородку не прожаренной поверхностью. После дожаривания, следовало встряхивание другого типа — и готовое изделие, пролетая полметра, шлепалось на блюдо поверх кучки таких же круглых штучек.

Чуки, понаблюдав несколько минут, снова почесала спину и констатировала.

— Охренеть…

— По-моему, это какая-то тренировка из ниндзюцу, — неуверенно сказал Кайемао.

— Ниндзюцу это что? — спросила она.

— Профессиональный комплекс японских коммандос, — пояснил мэр, — Старая школа, которая существовала гораздо раньше II мировой войны. Ты что, правда никогда не слышала про ниндзя?

— Йох! — Чуки хлопнула себя ладонью по лбу, — Ниндзюцу это от ниндзя, правильно? Ниндзя-черепашки! Есть такая комп-игра по старому-старому мультику.

Ним Гок сбросил последнее изделие на блюдо, и повернулся в их сторону.

— Доброе утро, товарищи. Может быть, вы позавтракаете с нами?

— Действительно! — воскликнула Элвира, которая (в отличие от красного комбрига), кажется, только что заметила наблюдателей у изгороди, — Заходите сюда! Ним Гок приготовил столько этих пирожков, что…

— Это называется «blin», — педантично уточнил он.

— Да! — она кивнула, — Эти «blin» можно кушать с джемом или с сиропом…

— Нас уговаривать не надо, — объявила Чуки, — Мы не завтракали, прикинь?

— Тогда быстро за стол! — распорядилась молодая тиморка.

Пока гости усаживались за стол, Ним Гок успел снять и повесить на гвоздь фартук, и теперь стал виден длинный жутковатый рваный шрам на его смуглом торсе.

— Старый французский штык, — пояснил он, заметив короткий взгляд мэра, — Боец не следил за штыком, штык затупился, и когда попал в ребро, то соскользнул.

— Откуда ты знаешь, что штык французский? — спросила Чуки, хватая первый блин.

— Я потом рассмотрел оружие. Это была винтовка Лебель-Бертье образца 1916 года. Надежное оружие, если поддерживать его в порядке. Тот боец не поддерживал.

— Ним Гок, пожалуйста… — негромко сказала Элвира, погладив кхмера по плечу.

— Да, конечно, — он кивнул, — Это неправильная застольная тема.

— Блин вкусный продукт! — объявила Чуки и цапнула второй экземпляр с блюда.

Элвира улыбнулась, кивнула и подвинула поближе к ней розетку с джемом. Ним Гок повернулся к Хаамеа и сообщил:

— «Blin» действительно происходит из старых боевых искусств, как ты сказал там, за изгородью, но придумали его не японцы, а русские. Меня этому научил инструктор северный кореец, а его самого научил дед, который учился в десантной академии в Советском Союзе. Очень полезное упражнение для снайперов. Оно учит чувствовать значение малых колебаний руки. Древние придумали много полезного.

— Это точно, — согласился Кайемао, жуя блин, — Древние соображали, что к чему. Вот, например, те же дома на ножках. To fare-ima-pape. У вас в Индокитае они тоже есть. Европейцы, болваны, воротили нос. Типа: дикарство. А если цунами, то их дома на фундаменте падают, хотя и каменные, а наши, на ножках, обычно выдерживают.

— Да, это так, — подтвердил Ним Гок, — Главная сила волны проходит под полом и не причиняет вреда. Волонтеры-канаки говорили мне, что эти дома еще и дешевые.

Хаамеа утвердительно кивнул.

— Они дешевые, простые, быстро возводимые, и разнообразные по форме. В нашем pueblo militar, что к югу по берегу отсюда, штук двадцать разных вариантов.

— Я видела, и мне понравилось, — заметила Элвира.

— Вообще-то, — сказала Чуки, — у нас уже не военный городок, а резервистский. Наши ребята, как бы, гражданские по бизнесу.

— Не важно, — сказала Элвира, — Мы все уже привыкли говорить Pueblo Militar.

— Тебе действительно понравилось? — спросил кхмер.

— Да, — тиморка кивнула.

— Значит, мы построим дом таким же методом, — подытожил Ним Гок.

— Ты так быстро решаешь… — тихо произнесла она.

— Прикинь, Элвира, fare по-любому пригодится, — вмешалась Чуки, — Я тебе вот что подскажу: если хорошо накормить Оури и Алул, то Оури сходу нарисует классный проект. Мы с Каем так сделали. По-моему, получился хороший fare.

Ним Гок налил всем фруктового чая и заключил:

— Я думаю, это хорошая мысль. Элвира, поправь меня, если я ошибаюсь.

— Наверное, хорошая, — ответила она, с некоторой неуверенностью в голосе.

— Слушай, Ним Гок, — сказал Хаамеа, — А ты знаешь бирманский язык?

— Я знаю официальный бирманский язык, — ответил красный комбриг, — еще я знаю тайский, пинлонг и палаунг, он похож на кхмерский. А что тебе надо перевести?

— Вообще-то, мне надо не перевести, а поговорить. У нас образовались три персоны, которые, кажется, понимают только по-бирмански.

— Образовались? — переспросил Ним Гок.

— Ну, если точнее, — пояснил мэр, — То наши рейдеры накрыли в западной акватории Индийского океана яхту рабовладельцев. Получилось так, что контингент удобнее оказалось перебросить сюда. Они прилетели на Атауро около семи утра. Теперь мы шевелим мозгом, чтобы разобраться, где у этой селедки хвост.

— Ясно, — кхмер кивнул, — Три персоны — это рабы или рабовладельцы?

— Рабыни. Совсем молодые девчонки. Про них известно только, что они из Бирмы.

— Так. А рабовладельцы?

Кайемао Хаамеа небрежно махнул рукой.

— Эти из Европы. С ними уже работают. Я временно отдал разведчикам под это дело оборудованный технический ангар. Все необходимое там есть. А трех девчонок мы оставили в fare у Лакшми и Ромара. Лакшми знает тайский. Плюс, у нас есть комп-транслятор с бирманского. Но все это как-то не очень помогает.

— Ясно, — повторил Ним Гок, — Я допью чай, переоденусь и мы пойдем.

— Я пойду с вами, — сказала Элвира, — я не знаю бирманского, но, возможно, я многое пойму, даже не зная языка.

— Хорошо, — красный комбриг кивнул, — Пойдем все вместе.

* * *

Идти до военного городка было минут 10 — и все это время Ним Гок объяснял своим спутникам, что решение надеть униформу с нашивками комбрига Красных Кхмеров является не ошибочным, а наоборот, очевидно-правильным. И автомат «Sten-Next», привычно пристроенный на ремне за правым плечом — это тоже правильно.

Последняя дискуссия на эту тему произошла в гостиной fare Лакшми и Ромара.

— Вам надо понять, товарищи, — терпеливо и спокойно объяснял Ним Гок, — что для бирманских батраков и малоземельных фермеров-общинников, эксплуатируемых феодальной диктатурой, Красные Кхмеры — это солдаты-освободители. В начале революционного движения некоторые соратники Пол Пота допускали ошибки в управлении деревней, но это было давно. Это уже стало историей. Современная реальность такова: когда мы совершали рейды вверх по Меконгу, до пограничной территории Лаос — Бирма, то восстанавливали справедливость, проводили полную зачистку феодально-бандитского элемента, освобождали трудящихся и раздавали продукты и вещи. Для дела революции мы проводили конфискацию автомобилей, западных денег, золота и ювелирных изделий в домах эксплуататоров, но это не затрагивало дома простых фермеров. Поэтому население нас поддерживало.

— ОК, — со вздохом, согласилась Шейла Бритт.

— Но давай ты будешь очень аккуратен, — добавил Ромар.

— Ты не представляешь, что пережили эти девчонки, — сказала Лакшми.

— Думаю, сен Ним Гок представляет, — заметил Хаамеа.

— Да, товарищ Кай, — подтвердил комбриг, — Я представляю. И сначала я разъясню девушкам ситуацию. Потом Шейла сможет задать им вопросы. Я буду переводить.

Ним Гок решительно откинул циновку на входе в гостевую комнату, где пока что разместились девушки, сделал три шага внутрь, остановился и отчеканил.

— Min gla ba! Djen do khmera rudro comandor Nim Gok…

— Резковато, — буркнула Лакшми.

— Joder… — произнесла Шейла, — Он их перепугает…

— Надеюсь, он знает, что делает, — сказал Хаамеа.

— Я тоже надеюсь, — тихо сказала Элвира.

В этот момент из-за циновки послышалось довольно оживленное щебетание, иногда прерываемое короткими четкими репликами комбрига.

— Упс… — выдохнула Чуки, — По ходу, нормально…

— Кажется, он разбирается в ситуации лучше, чем все мы, — констатировал Ромар.

— И он для них выглядит привычнее, — добавил Кайемао.

Щебетание стало громче. Все три девушки тараторили наперебой. Потом Ним Гок откинул циновку и спросил:

— Товарищ Шейла, ты не возражаешь, если я с ними погуляю по улице?

— А они хотят погулять? — удивилась капрал-пилот.

— Да. Это их убедит, что они не попали из одного плена в другой, а свободны.

— Тогда конечно я не возражаю. Пусть убеждаются столько, сколько надо.

Наглядная демонстрация свободы подействовала на трех юных бирманок с какой-то совершенно фантастической скоростью. Первые четверть часа девушки, чуть что, старались оказаться поближе к Ним Гоку, и часто обращались к нему с тревожными вопросительными репликами, начинавшимися со слова «bachjaun…?» (…почему?). Объяснения комбрига, видимо, оказывались понятными и успокаивающими, так что бирманки начали описывать вокруг сопровождающих круги все большего радиуса. Кажется, они проверяли, насколько широки пределы свободы. На море они сначала смотрели с опаской, потом — с интересом, а потом — зашли по колено в воду и начали играть с волнами. Они делали по несколько шагов вслед откатывающейся волне, и с громким визгом отбегали назад, когда следующая волна накатывалась на берег.

Шейла почесала макушку и поинтересовалась у Ним Гока.

— Коллега, как, по-твоему, долго они будут вот так бегать взад-вперед?

— Долго, — сказал кхмер, — Но лучше их не торопить.

— Тогда пусть играют, сколько надо. Может, дать им мячик, или что-то типа того?

— Это хорошая идея, — согласился Ним Гок.

* * *

В обычном техническом ангаре, временно отданном под комнату для допросов, два сотрудника «INDEMI» смотрели на 100-дюймовом экране документальную хронику по новейшей истории индонезийского и австронезийского регионов. Почетное место в киноленте занимала деятельность Красных Кхмеров — от их налета на Бруней и до последней Тиморской войны. Дополнительными (невольными) зрителями оказались бывшие пассажиры и экипаж яхты «Golden Sun». Они сидели по трое в трех сетчатых контейнерах напротив экрана. Их уже проинформировали о том, где они находятся, поэтому их реакция на фильм оказалась острой и нервозной. Вольфганг Рорхбаум, наиболее титулованный из пассажиров, генеральный консультант Еврокомиссии по контролю за финансовой и кредитной деятельностью, выдавил из себя фразу:

— Но позвольте! У нас же есть права…

— Права, — задумчиво повторил мастер-сержант Лауа Нтай и повернулся к стрелку-инструктору Тигрису, — Хэх… Дарт, этот фигурант произнес слово «права», так?

— По ходу, так, — подтвердил Тигрис.

— Ага. Значит, мне не послышалось… Герр Рорхбаум, вы всерьез считаете, что у вас имеются какие-то права?

— Э-э… — протянул генконсультант, — Вы ведь из «Интерпола»?

— Хэх… Дарт, этот фигурант думает, что мы из «Интерпола», так?

— По ходу, так, — снова подтвердил Тигрис, — Мы же показали ему ID этой лавочки.

— Ага! Точно! — мастер-сержант хлопнул себя ладонью по бедру, — Видите ли, герр Рорхбаум, мы пошутили. Эти ID были карнавальные. А в действительности мы из опергруппы «Inter-Brigade Mobile», IBM. Мы работаем по программе пресечения работорговли совместно с полициями стран 4-го мира. В данном случае, нашими партнерами являются: милиция Доминиона Моту-Атауро и служба безопасности Социалистической Республики Тимор-Лесте. Такие дела.

Арестанты подавленно замолчали, пытаясь переварить это сообщение. Тигрис, тем временем, повернулся к монитору камеры наружного обзора, и произнес.

— О! Гляди, Лауа, по ходу, эти девушки — соотечественницы комбрига Ним Гока.

— Ого! Сюрприз! — воскликнул мастер-сержант Нтай, и переключил изображение с монитора на 100-дюймовый экран.

На пляже Ним Гок непринужденно перебрасывался большим ярким мячом с тремя бирманками и общался с ними на каком-то явно родном для них языке.

— …А может, и не просто соотечественницы, — развивал свою мысль Тигрис, — может, родственницы. Ага! Во, как они ему улыбаются.

— …Или односельчане, — предположил Нтай, — Короче, по-любому, свойственники. А значит, как я мыслю, сейчас от красных будет запрос на выдачу этих фигурантов.

— Типа, да, — согласился Тигрис, — И что мы ответим?

— Я так мыслю, что отдадим, — сказал мастер-сержант, — Какие проблемы?

— Мне кажется, мы могли бы договориться, — подал голос из контейнера вице-спикер Средиземноморского отделения ЮНЕСКО Конрад Нейдлиц.

— О чем? — фыркнул Нтай.

— О деньгах, — напрямик пояснил тот.

Мастер-сержант скривился и поскреб слегка небритую щеку.

— Прикинь, Дарт, этот фигурант предлагает нам взятку.

— Типа, коррупция, — согласился стрелок-инструктор.

— Ага, — Нтай кивнул, — Эти юро привыкли, что все продается.

— Сумма может быть весьма значительной, — присоединился к разговору директор Суэцкого филиала Центрально-Европейского Инвестиционного банка Парсиваль Фелклинг, сидевший в одном контейнере с Рорхбаумом и Нейдлицем.

— Значительная сумма — это сколько в цифрах? — лениво поинтересовался Тигрис.

— Миллион долларов, — выпалил банкир.

— Тююю, — разочарованно произнес стрелок-инструктор, — Лауа, ты слышал? Этот фигурант сказал: «миллион долларов».

— Ага! — ответил мастер-сержант, — Я как-то раз прочел у Ленина: типа, европейские буржуи такие жадные, что сами продадут комми веревку, на которой те их повесят.

Дарт Тигрис энергично кивнул.

— В точку! Этот Ленин был головастый дядька, хоть и комми.

— Сто миллионов, — твердо произнес Рорхбаум.

— Прогресс, — лаконично прокомментировал Нтай.

— Типа, да, — согласился Тигрис, — Может, отмажем его за сто миллионов?

— Не факт, что у него есть сто миллионов, — скептически заметил мастер-сержант.

— Мы втроем соберем эти деньги, — уточнил чиновник Еврокомиссии.

— Тююю, — стрелок-инструктор вновь выразил разочарование, — Прикинь, Лауа, он предлагает это за всех троих.

— Несерьезно, — припечатал Нтай.

Возникла короткая пауза. Трое бывших пассажиров «Golden Sun», покрутились в контейнере, обмениваясь многозначительными взглядами.

— Мы соберем триста миллионов, — тихо сказал Парсиваль Фелклинг.

— Триста миллионов US-долларов золотом, — уточнил Тигрис.

— Извините, — сказал банкир, — но такая операция невозможна. Это же десять тонн.

— Фигурант прав, — заметил мастер-сержант, — Золотом не получится. Пусть будет купюрами по 20 долларов. Только, чур, не новыми, а юзаными.

Фелклинг тяжело вздохнул.

— Послушайте, полтораста тысяч пачек двадцаток это тоже нереально.

— А как вы предлагаете? — спросил Нтай.

— Мы переведем их на любой счет, который вы укажете, — ответил банкир.

— Хэх… — мастер-сержант почесал в затылке, — Если бы у нас был счет…

— Если у вас его нет, то я могу вам его открыть за час.

— Ага! А потом списать с него наши деньги? Знаем мы такие фокусы.

— Какие гарантии вас устроят? — спросил Фелклинг.

— Хэх… Если бы я в этом разбирался…

— Надо позвать Диггера, — перебил Тигрис.

— О! Точно! — Нтай поднял палец к потолку, — Надо позвать Диггера.

— Кто это? — с тревогой в голосе, спросил Нейдлиц.

— Надежный парень, — ответил стрелок-инструктор.

— И головастый, вроде Ленина, — добавил мастер-сержант.

На этой стадии коррупционного диспута, Генрих Думстад, старпом «Golden Sun», сообразил, что в сделке никак не упоминается экипаж яхты.

— Эй! — воскликнул он, — А как же мы!?

— Вы? — равнодушно переспросил Вольфганг Рорхбаум.

— Да, мы! Мы что, по вашему, не люди?

— К сожалению, — вздохнул консультант Еврокомиссии, — наши фонды ограничены.

— Эй! Вы что, бросаете нас?

— Давайте будем реалистами, — предложил Конрад Нейдлиц.

— Да вы просто суки! — завопил кто-то из матросов.

— Вы грубы, — заметил чиновник ЮНЕСКО и, обращаясь к мастер-сержанту, очень спокойно попросил, — Вы не могли бы избавить нас от общества этих людей?

— Легко! — ответил Нтай, вытащил из кармана своего комбинезона алюминиевую боцманскую дудку и свистнул.

Из противоположного угла ангара появилась дюжина папуасов, одетых в униформу «tropic-military», и вооруженных пистолет-пулеметами с примкнутыми штыками.

— Чего надо, команданте? — спросил их предводитель.

— Этих шестерых мы передаем местным властям — сказал мастер-сержант, — Только сделайте так, чтобы когда красные кхмеры будут их забирать, старшина по конвою написал расписку по установленной форме, а не как попало.

— Ясно, команданте, — ответил предводитель папуасов, и дал знак своим бойцам.

Через минуту, шестерых членов экипажа уже вели к выходу из технического ангара, одинаково приставив им штыки к спине между лопатками. Матросы повиновались конвоирам (а что им было еще делать), но при этом ругали бывших VIP-пассажиров такими словами, какие редко услышишь даже в голландском портовом борделе.

— Ничего личного, — произнес Нтай, проводив глазами процессию, — Ним Гоку надо содрать с кого-нибудь кожу. Без этого никак.

— Надеюсь, они не будут долго мучаться, — со вздохом, сказал Парсиваль Фелклинг.

* * *

31.03. Университетский инфо-канал Kimbi-wiew.

Тимор — Атауро — Хат-Хат.

Репортаж Пепе Кебо.


Aloha foa! Это я Пепе Кебо с плавучего атолла Хат-Хат! Цинично воспользовалась приятельскими отношениями с Лэсси Чинкл, моей соседкой по жилому модулю, и получила возможность пообщаться в непринужденной обстановке нашего клуба с математиком Кватро Чинклом — ее сводным братом… Кватро, ты возмущен таким бессовестным поведением прессы в моем лице?

Кватро Чинкл: Я возмущен, если говорить о тебе, как об абстрактном представителе прессы. Но если говорить о тебе конкретно, то с чего бы я стал возмущаться вполне естественным поведением симпатичной девушки? Я имею в виду твое естественное желание узнать поближе такого привлекательного парня как я. Ответ принят?

Пепе Кебо (смеется): Ответ принят! Скажи, а как у тебя получилось появиться здесь практически мгновенно после звонка Лэсси?

Кватро Чинкл: Я бы не сказал, что мгновенно. Я прилетел через 4 часа после звонка Лэсси. Объясняю, как это получилось. С 13 по 27 марта я проводил цикл занятий в экономическом колледже на Хотсарихиэ, на юго-западе округа Палау. После этого я задержался там на три дня, просто потому, что место очень интересное. А потом я собирался погостить у Лэсси на острове Понпеи, Каролины. Вдруг, она звонит мне и сообщает, что находится не дома, а на Тиморе. Парадокс в том, что с Хотсарихиэ до Тимора вдвое ближе, чем до Понпеи. Даже при моих любительских способностях к пилотированию, собственно дорога заняла у меня два с половиной часа.

Пепе Кебо: А что именно ты любительски пилотируешь?

Кватро Чинкл: Турбовинтовой «Fiji-canard». Это несколько устаревшая флайка. Лэсси сразу после «Aloha!» обозвала меня «тормозной улиткой». Она с детства считает меня медлительным. Я привык. Последний раз я обиделся на нее лет 15 назад — она ночью намазала мне физиономию зубной пастой. С тех пор Лэсси немного повзрослела.

Пепе Кебо: А почему тебя назвали «Кватро», если из пятерых детей ты второй по старшинству, а не четвертый?

Кватро Чинкл: Потому, что практически я появился в доме четвертым, уже после Алюминиевой революции. Я родился на Киритимати, приблизительно в 5-м году до Хартии. Во время гражданской войны 1-го года, там произошло крупное морское сражение, а в городке Банан была батарея колониальных гвардейцев. Ее снесли из корабельной артиллерии вместе с частью городка. Я в тот момент гулял, а от дома практически ничего не осталось. Потом меня подобрал военный патруль, а дальше — обычная процедура. Вообще-то с новой семьей мне повезло. Хотя, почему с новой? Просто с семьей. Ту, которая была, я едва помню. Так, что-то отрывочное.

Пепе Кебо: Кватро, а как начался твой увлекательный роман с математикой?

Кватро Чинкл: По-семейному. Братик Тревор учился в 5-м классе, а я — в 3-м, когда внезапно обнаружилось, что я очень неплохо могу решать его домашние задания по математике и по прикладной механике. Тревор в тот период был фантастическим балбесом. Это сейчас он солидный парень, у него две vahine, шестеро детей и очень неплохой региональный бизнес. «Elvis-y-Chinkl Energetic Facets Fabric», на атолле Пингелап. Детали для химических аппаратов и мини-АЭС. В общем, для меня весь интерес к математике начался с тестов из его учебника. Когда Тревор пошел в 8-й, подготовительный класс перед колледжем, мы спалились. У нас был общий тичер, который догадался, что некоторые тесты делает один человек. Сперва он, конечно, подумал, что Тревор делает тесты за меня, а когда выяснилось, что все наоборот… Короче, тичера зовут Эйраэро Онно. Это он толкнул меня в серьезную математику.

Пепе Кебо: А что такое серьезная, современная математика? Это — наука или это абстрактное искусство, у которого бывают научные приложения?

Кватро Чинкл: Я выскажу свое мнение. Математика для науки это как венчурное подразделение авиастроительной фирмы. Математика создает прототипы научных методов, о которых заранее неизвестно, найдут ли они практическое применение в обозримом будущем. Так венчурный авиа-дизайнер рисует некий концепт флайки. Оригинальный, эстетичный, сверкающий своей новизной, и не задумывается о его конкретном практическом назначении. Этот концепт может оказаться востребован обществом через год, или в более отдаленном будущем, или вообще никогда. Для единичного концепта это заранее не известно, это статистическая величина, и она определяет инженерно-экономический потенциал исследуемого класса венчурного дизайна. Научно-прикладной потенциал математики устроен примерно так же.

Пепе Кебо: А можно на примере?

Кватро Чинкл: Легко. Когда Феликс Хаусдорф в конце XIX века занялся некоторыми обобщениями и парадоксами понятий «предел» и «непрерывность», это выглядело интеллектуальной игрой, заведомо не имеющей отношения к жизненной практике. А сейчас это называется: «общая топология» и широко применяется в компьютерной и биологической инженерии, в структурно-экономическом анализе, в физике высоких энергий, в конструкционной химии, и в расчетной гидро- и аэродинамике.

Пепе Кебо: Математика — это игра, из которой то и дело возникает что-то полезное?

Кватро Чинкл: Объективные экономически значимые результаты. Так точнее. Твое определение применимо не только к математике, но и к любой экспансивной науке.

Пепе Кебо: Экспансивная наука — это наш океанийский аналог того, что на условном западе называют фундаментальной наукой? Идея Камбуза дока Джерри Винсмарта?

Кватро Чинкл: Дело не в западе и востоке. Экспансивная наука по Винсмарту — это фундаментальная наука, абсолютно очищенная от телеологии.

Пепе Кебо: Очищенная от теле-чего?

Кватро Чинкл (смеется): Ты даже слова такого не знаешь. Я сам его узнал только в феврале. Телеология — это главный глюк еврокультуры. Есть аксиома: Вселенная сотворена неким психологически-человекоподобным субъектом. Этот субъект, как принято у людей, изготовил Вселенную со смыслом, для достижения какой-то цели. Следствие: социальная функция фундаментальной науки — это постижение целей божественного творца, а не поставка идей для прикладной науки и для инженерии. Вторичное следствие: фундаментальная наука оплачивается по той же схеме, что и морально-идеологический PR, и должна поставлять результаты, поддерживающие доктрину оффи-религии. Прочие результаты считаются не столь важными. Пример: Премия Темплтона для ученых, пропагандирующих библейскую доктрину, почти в полтора раза больше, чем премия Нобеля для ученых, делающих что-то толковое в области естествознания. Это иллюстрация приоритетов в фундаментальной науке.

Пепе Кебо: Ага! Теперь понятно. Кватро, а ты участвуешь в Камбузе Винсмарта?

Кватро Чинкл: Конечно! Я вписался в тему 8 февраля, в день основания Камбуза.

Пепе Кебо: И чем ты там занимаешься, если это не страшный научный секрет?

Кватро Чинкл: В основном — экспансивной математической экономикой. Это новая область науки, которая исследует наиболее общие свойства систем коллективного производства, потребления, и порождения новых поколений. Частные случаи — это муравейник, пчелиный рой, стая пеликанов, община людей или других обезьян. Все множество возможных экономических систем отображается на абстрактный класс, напоминающий обобщенные уравнения нелинейной химической термодинамики. Подобная модель позволяет строить прогноз изменения структуры той или иной экономики. Это важно: до сих пор экономическая прогностика работала только с изменениями параметров объекта, при условии неизменности его структуры. Она, например, могла прогнозировать развитие экономики некого племени первобытных охотников и собирателей только до момента, когда те изобрели земледелие. Метод прогнозирования предполагал, что ничего принципиально нового в экономической структуре не появляется. С этим связан тотальный крах «прогнозов миллениума», сделанных неплохими, в общем, экономистами в 2000-м году на 10 и 25 лет.

Пепе Кебо: А если я скажу, что ты занимаешься экономическими прогнозами в нашу веселую эпоху технологической сингулярности, то это будет верно, или нет?

Кватро Чинкл: Отчасти верно, но следует подчеркнуть, что модели ЭМ-экономики выходят далеко за пределы того, что мы привыкли называть словом «экономика».

Пепе Кебо: Хэй, Кватро! Ты говоришь загадками.

Кватро Чинкл: ОК. Поясню на примере. Рассмотрим не очень далекое будущее, лет примерно через двести, в довольно вероятном варианте «субсветовой конкисты». Я намеренно пользуюсь популярным термином из научной фантастики. Итак: люди расселились по звездным системам в радиусе сорок световых лет, применяя только технологии движения, которые известны сейчас. Никаких прыжков через дыры в пространстве. Сигналы мы передаем со скоростью света, а летаем медленнее света. Смотрим: что у нас получилась? Сотня быстрорастущих колоний, которые могут обеспечить себя всем необходимым для жизни, но для каждой колонии что-то из материалов окажется в колоссальном избытке, а что-то — в дефиците. Так возникает интерес к межзвездному товарообмену. Но даже самая простая транзакция, когда на запрос сразу отвечают отправкой товара, займет десятки лет. Что делать, Пепе?

Пепе Кебо (чешет в затылке): Фиг знает. По-любому, будут как-то выкручиваться.

Кватро Чинкл: Ответ, по существу, верный. Так вот, ЭМ-экономика, в частности описывает системы с таким запаздыванием, и предлагает рациональные модели построения товарных транзакций и человеческих миграций в таких системах.

Пепе Кебо: Классно! А про это где-нибудь написано?

Кватро Чинкл: Могу предложить мою книжку: «Стратегия межзвездных улиток. Потребительская и трудовая мотивация в экономике без навязчивого голода».

Пепе Кебо: Про улиток понятно. А что значит вторая фраза?

Кватро Чинкл: Вот это самое забавное. Ты не задумывалась о том, что экономика в классических развитых и развивающихся странах построена на голоде. Голод — это основной мотив. В беднейших развивающихся странах это действительно нехватка товаров первой необходимости, включая пищу. А в развитых странах такого голода давным-давно нет, приходится придумывать его суррогат. Чтобы система работала, экономически-активный субъект должен воспринимать потребность, например, в автомобиле нового выпуска, как голод. Он купил автомобиль, но через два года — проголодался. Старый автомобиль уже условно переварен. Надо покупать новый. Индустриальная цивилизация тащит мотив голода из древних рабовладельческих империй. Социалисты прошлого века написали этот мотив в виде лозунга: «Кто не работает — тот не ест». Оффи-социалисты были простые ребята: открыто делали с подданными то, что на условном западе практикуется в завуалированной форме.

Пепе Кебо: А какой мотив у нас в Океании?

Кватро Чинкл: Транспортно-коммуникационный голод. Когда маленькие группы хабитантов разделены расстояниями в сотни миль, потребность в эффективных инструментах дальней коммуникации и в скоростном индивидуальном транспорте оказывается более, чем достаточной, чтобы двигать материальный прогресс.

Пепе Кебо: Тоже голод… Ты думаешь, более симпатичный мотив невозможен?

Кватро Чинкл (улыбается): Вот прочтешь мою книжку — тогда узнаешь.

Пепе Кебо: Ну, ты хитрый! Я тогда тоже буду подкалывать. Скажи, правда, что ты живешь одновременно в дюжине студенческих кампусов, а своим домом тебе лень заниматься? Это мне Лэсси сказала.

Кватро Чинкл: Лэсси — засранка. Я ей надеру уши. Если получится. За 5 лет работы в коммандос, она стала такая здоровая лошадь… Ладно, отвечаю на вопрос. По жизни получилось так, что после окончания колледжа, я прыгал с места на место, нигде не задерживаясь больше, чем на месяц. Какой тут, к селедкам в зубы, дом? Но я твердо обещал маме, что к 30 годам где-то выпаду в осадок, а я парень честный.

Пепе Кебо: Так тебе, типа, уже 29.

Кватро Чинкл: Так я, типа, почти выпал. Мне как раз подвернулась тема на первой родине, на Киритимати. Hamani te Paoro. Я в середине февраля взял там участок на полуострове Сесилеле, немного восточнее Польши. Там только пара раздолбанных капониров и бетонный пирс, но место симпатичное. Я уже заказал недорогой дом с установкой и нанял через местную социальную службу менеджера домохозяйства, папуаса, судя по фамилии. Сарвак… Нет, Вевак… Или Анвак… Вспомнил! Новак!

Пепе Кебо: Новак — это рядом с городком Долак, на острове Колепом, у юго-западного берега Новой Гвинеи. Там здорово все раздолбали при зачистке исламистов, еще до декларации независимости Хитивао. Много молодежи оттуда подалось в Меганезию. Вообще-то я, как этническая папуаска, должна тебя предупредить: аккуратность в организации жилищного строительства — это не самая сильная наша сторона.

Кватро Чинкл: Я в курсе. Но мне важнее, чтобы все сделалось более-менее быстро.

Пепе Кебо (улыбаясь): Ну, это как раз наша сильная сторона… А какие у тебя планы здесь, на Тиморе? Просто надрать уши младшей сестричке?

Кватро Чинкл: В общем, примерно так. Я приехал повидаться с Лэсси и обещал ей посмотреть на организацию этого тетрабублика. Сообщить свое мнение и возможно, сформулировать несколько советов. Насколько я понимаю, на Хат-Хат не все гладко. Кроме того, я жутко любопытен, а здесь такие чудеса: справа — реальный океанский король из рода Хаамеа, слева — такие же реальные Красные Кхмеры. Экзотика…

Пепе Кебо: А другим волонтерам Хат-Хат можно будет узнать твое мнение?

Кватро Чинкл: Почему бы и нет? По дороге сюда я грубо затиранил по телефону администрацию тетрабублика и выдавил из них разрешение пожить неделю в этом кампусе. Они пытались отказать, но я пригрозил им, что пойду в суд, получу ордер социального наблюдателя, и пройду по их афере, как Годзилла по Хиросиме.

Пепе Кебо: Так ты будешь жить прямо здесь, на Хат-Хат?

Кватро Чинкл: Да. Конкретно: сектор CD, корпус 04 модуль VIII.

Пепе Кебо: О! Это административный корпус, который рядом с нами! Кватро, а ты вообще, как, компанейский парень?

Кватро Чинкл (смеется): А сама-то ты как думаешь?

* * *

Лэсси слонялась на улице возле выхода из телекоммуникационной рубки. Кватро, который, из-за своего среднего роста и немного пухлой комплекции, казался до этой секунды немного неуклюжим, как мультяшный пингвин, с внезапным проворством выбросил вперед руку и попытался схватить девушку за ухо. Ему лишь чуть-чуть не хватило скорости, и пальцы щелкнули в воздухе. Она гордо показала ему язык.

— Натыркалась в своем спецназе, — проворчал он, — Как тебя теперь воспитывать?

— Воспитатель нашелся, — фыркнула Лэсси, — Короче, не тормози. Едем на Атауро!

— Вот так сразу? — спросил он, — А отдохнуть с дороги? А пожрать чего-нибудь?

— Ну, ты зануда, Ксон! Там и пожрем, в эко-вилла. Угадай: кто там есть?

— Сферический конь в вакууме? — предположил Кватро.

— Нет! Там есть Кайемао Хаамеа и Ним Гок. Оба, прикинь?

— Круто… — произнес он.

— Лэсси, а почему ты его назвала Ксон? — спросила Пепе.

— А, — Лэсси махнула рукой, — Детское прозвище. Кватро был чемпионом школы по «Xonix». Это такая старая комп-игрушка.

— Кто же не знает «Xonix», — Пепе кивнула, — Типа, компьютерная античность!

* * *

… Компания в маленьком кафе при «экологической деревне» собралась достаточно пестрая: Кайемао с Чуки, Ним Гок с Элвирой, тройка разведчиков: Лауа Нтай, Шейла Бритт и Дарт Тигрис, а также три юные бирманки, одетые в разноцветные пляжные накидки из паучьего шелка, и оттого похожие на живой светофор.

— У моей кузины Бимини, — пояснил Кайемао после быстрой процедуры первичного знакомства, — бизнес с пауками-шелкопрядами и хобби: модели таких тряпочек. Мой сводный дядя Крис, директор нашего департамента экономики, организовал тут одну паучью плантацию, и теперь Атауро и Хат-Хат по уши в креативе Бимини.

— Зачетный креатив, — заметила Чуки, тоже одетая в накидку, только другого фасона: похожую на жилетку с полудюжиной карманов, — Я в этой штуке очень сексуально смотрюсь, правда?

— Безусловно, — подтвердил Кватро, — А можно узнать, что здесь за мероприятие? Я подозреваю, что попал сюда не случайно.

— Лауа, Шейла и Дарт — твои соседи по модулю на Хат-Хат, — сообщила ему Лэсси.

— Только не говори мне, что дело только в этом, ОК? — ответил он.

— Дело в этих девушках, — сказал Лауа, — Они из Бирмы. Имена у них сложные, и мы договорились использовать созвучные прозвища: Беат, Чарм и Притти.

Кватро Чинкл кивнул, и улыбнулся всем трем бирманкам.

— Замечательно. Так в чем проблема, прекрасные леди?

— Они понимают только на родном языке, — сообщила Шейла.

— Вот как? А я не знаю бирманского. Может быть, по-китайски? Я могу немного…

— Китайский они тоже не знают, — сказал Ним Гок, — Но бирманский знаю я, и могу перевести, если надо. Позже приедет молодой боец, он будет переводчиком.

— Ясно, — Кватро кивнул, — А в чем, все-таки, проблема?

— У тебя крепкие нервы? — спросил Лауа.

— В разумных пределах, — ответил математик, — А к чему этот вопрос, бро?

— К тому, не повредит ли тебе просмотр документального фильма о специфическом бизнесе, где присутствуют очень неприятные эпизоды, связанные с насилием.

— Вероятно, не повредит. Но зачем мне на это смотреть?

— Это как раз про то, в чем проблема, — пояснил мастер-сержант. Если ты согласен, то давай, отскочим в сторонку после ленча.

— ОК, согласен, — откликнулся Кварто.

Фильм назывался «Международная работорговля. Часть 4-c. Рабы для сексуального обслуживания в клубном VIP-туризме». Собственно, сцен насилия там содержалось минимум, демонстрирующий специфику запросов потребителей. Остальной контент состоял из схем добычи, продажи и транспортировки рабов, и трафика денег в этом бизнесе. Отдельный раздел рассказывал об истории и структуре VIP-клубов и об их важной роли в формировании финансово-политической элиты развитых стран.

Кватро Чинкл воспринял и фильм, и комментарии Лауа Нтая, достаточно спокойно.

— Надо сказать, ребята, я узнал не так много нового, — констатировал он, обращаясь к троим разведчикам, — Разве что, некоторые детали. Кроме того, я не понимаю, какое отношение имеет эта info к проблемам тех юных леди из Бирмы. К их сегодняшним проблемам, а не вчерашним. Возможно, им нужна поддержка психолога, но никак не помощь математика. Вы согласны со мной?

— Тут ты прав, — мастер-сержант кивнул, — Мы познакомили тебя с этими девушками, просто чтобы показать, что проблема реальна. Прикинь, сколько похожих девушек находятся сейчас в том же состоянии, в котором эти бирманки находились вчера.

— В фильме были цифры, — сказал Кватро, — И что дальше? Вообще, почему я должен тянуть из тебя info, как будто это я разведчик, а не ты? Давай, выкладывай уже!

Лауа Нтай сконфуженно почесал макушку.

— Ну, короче, так. Мы прихватили яхту, где были эти девчонки и трое VIP-туристов. Перспективный гумус. Один директор крупного банка в Европе, второй — чиновник еврокомиссии по финансам, а третий — из ЮНЕСКО. Третий, как бы, не в тему, но… Короче, не случайно же он попал в эту компанию. Мы привезли всех троих сюда, и закошмарили. Они сидят в клетке и думают, как собрать триста миллионов долларов выкупа. Мы, как бы, сделали вид, что готовы на коррупцию, но с другой стороны, ни хрена не доверяем. И мы позвали консультанта, чтобы эти субъекты нас не надули. Субъекты должны рассказать от и до, как они протащат деньги из Европы до самого грязного банка в мире, где можно эти деньги превратить в золото или что-то такое. Понятное дело, что консультант — это ты.

— Любопытно, — произнес математик, — Они должны при мне прозвонить всю цепочку переброски денег из легального бизнеса в криминальный. И они на это согласились?

— Типа, да, — Лауа снова кивнул, — Мы пообещали иначе выдать их Ним Гоку, а он бы прокрутил их в колбасу, или сварил в бойлере. Он резкий парень, этот Ним Гок.

Математик задумчиво помассировал ладонями щеки.

— Итак, эти субъекты у вас в состоянии полной открытости к сотрудничеству. Но я сомневаюсь, что их каналы еще работают. Коллеги этих… Гм… Субъектов, вовсе не идиоты. Узнав, что носители определенных схем и кодов попались, они немедленно отсекут этот канал доступа.

— В том-то и фишка… — сержант Нтай сделал паузу и подмигнул математику, — …Что коллеги нашего гумуса узнают о происшествии только через две недели. А пока, они уверены, что банкир, еврокомиссар и юнесковец отдыхают на яхте на Маврикии.

— Гм… А как так получилось?

— А вот так! — гордо сказала Лауа Нтай.


Содержание:
 0  День Астарты : Александр Розов  1  продолжение 1
 6  5 : Александр Розов  12  11 : Александр Розов
 18  17 : Александр Розов  24  23 : Александр Розов
 30  29 : Александр Розов  36  35 : Александр Розов
 42  2. Большой красный крокодил : Александр Розов  48  47 : Александр Розов
 54  52 : Александр Розов  60  58 : Александр Розов
 66  64 : Александр Розов  72  70 : Александр Розов
 78  46 : Александр Розов  84  51 : Александр Розов
 90  57 : Александр Розов  96  63 : Александр Розов
 102  69 : Александр Розов  108  74 : Александр Розов
 114  80 : Александр Розов  120  86 : Александр Розов
 126  92 : Александр Розов  132  98 : Александр Розов
 138  104 : Александр Розов  144  71 : Александр Розов
 150  77 : Александр Розов  156  83 : Александр Розов
 162  89 : Александр Розов  167  94 : Александр Розов
 168  вы читаете: 95 : Александр Розов  169  96 : Александр Розов
 174  101 : Александр Розов  180  107 : Александр Розов
 181  108 : Александр Розов    



 




sitemap