Фантастика : Социальная фантастика : Глава 13. Властелин Миров. : Константин Щемелинин

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14

вы читаете книгу




Глава 13.

Властелин Миров.

Я жил так же, как и раньше – менял миры, когда хотел, жил, где захочется, и был тем, кем хотел быть.

Раз за разом я уходил сквозь время и пространство, посещая те места, которые меня интересовали; и если раньше я старался выглядеть в соответствии с тем миром, в который я приходил гостем, то со временем я перестал «подстраиваться» под посещаемые мной времена и народы – путешествуя среди них, я перестал выглядеть как они, – я стал смотреть на них глазами моего любимого и самого главного воплощения – глазами того человека звездной эпохи, к которому однажды пришел незнакомый ему гость и сказал: «Предлагаю тебе стать Хозяином Миров». Я одевался в привычную для меня одежду моего родного времени, по той, будущей для них моде, причем я не любил носить ни колец, ни цепей, ни браслетов, ни наручных часов (когда я был человеком, то, как и все, носил часы, чтобы знать и отслеживать время, однако теперь я уже не нуждался в этом – время стало частью меня, причем подчиненной частью меня, и поэтому отныне не я отслеживал течение времени, а управлял им); кроме того, я никогда не делал себе татуировок, прожив всю свою человеческую жизнь без них, – так вот, одевшись так и придумав себе очередное имя, я наполнял полные карманы золотыми монетами местной чеканки и, выучив несколько распространенных в той местности языков, являлся гостем в мир тех людей. Я перестал маскироваться под невзрачного местного жителя – имея бесконечный запас денег, я выглядел богатым гостем из заморских стран и представлялся великим магом, колдуном, волшебником или же могущественным чародеем, поэтому и вел себя соответственно – уверенно и дерзко, как хозяин, который знает себе цену, и она, эта цена, для окружающих запредельно высока!

Я никогда никому не кланялся и ни перед кем не снимал головной убор – ни перед служителями местного культа, ни перед сиятельными графами, ни перед родственниками коронованных особ, ни перед всякими там владыками и прочими магараджами, – короче говоря, ни перед кем вообще (а мне пришлось повидать всяких людей с разными должностями и званиями – от самых низших до самых высоких)! Достаточно просто превратить собаку в кошку или же сделать еще что-нибудь подобное, а потом протянуть сжатую в кулак руку по направлению ко все еще сомневающимся в моей силе вельможам, затем медленно раскрыть ее и показать им маленький белый шарик, переливающийся и играющий светом на моей ладони, яркость которого постепенно начинает возрастать сначала до слепящего уровня, а потом все дальше и дальше, многократно превосходя ярость полуденного солнца в раскаленной пустыне… – и тогда присутствующие на этой демонстрации моего могущества начинают закрывать руками глаза, перед которыми уже загораются цветные точки, а вскоре им всем станет жарко и душно, а сила света все возрастает и возрастает… – и тогда они начинают просить меня прекратить, падают на колени один за другим, и только тогда обжигающее солнце постепенно прячется обратно в мою закрывающуюся ладонь, и еще некоторое время из-под сжатых пальцев пробиваются узкие, режущие мир на части, полосы света, – да, именно такими, и прочими подобными им способами, я быстро утверждал свое место в том мире, куда я прибывал погостить, и уже мало какой глупец осмеливался требовать от меня чего-либо, но дураки находились всегда – и тогда я превращал какую-нибудь часть его тела (обычно палец на руке) или же какой-нибудь предмет его туалета во что-либо фантастически непредсказуемое или же просто удалял выбранный объект в никуда, а потом смотрел как этот человечек унижается передо мною, вымаливая себе милость и прося вернуть все обратно, и лишь, подождав для пущей важности определенное время и дав всем окружающим лишний раз убедиться в моем могуществе, я давал задний ход процессу и возвращал все в исходное состояние… – и вообще, я откликался только на просьбы, сделанные в уважительном тоне, и то, конечно же, далеко не на все; поэтому, в итоге, я всегда получал то, что хотел, вел себя так как пожелаю, и не стесненный ничем (правда, я, по-возможности, соблюдал обычаи местных народов, но исключительно для того, чтобы добиваться расположения аборигенов), путешествовал по времени с удовольствием, часто с пользой и всегда с комфортом.

Образ путешественника из далеких стран, образ человека очень богатого и щедрого, наделенного значительным запасом знаний и выдающимися умениями, помогал мне знакомиться с выдающимися людьми прошедших эпох, чтобы затем, обмениваясь мыслями, учиться у мудрецов прошлого, одновременно в чем-то помогая и им самим. Уровня моего интеллекта вполне хватало для того, чтобы вести серьезные беседы с исключительно умными людьми, обогащая духовно друг друга, и именно эти беседы и были тем главным, ради чего стоило преодолевать время и пространство, – и за эту возможность я питаю глубокую признательность и испытываю очень большую благодарность своему «отцу». «Опирайся на мудрость прошедших веков и не прогадаешь!» – так говорил он мне, и теперь я вполне постигаю смысл его слов…

А все эти досадные недоразумения и прочие мелочи, подстерегающие одинокого путешественника, вроде внезапного грабежа на дороге, сквозного удара копьем в сердце или же рассекающего надвое грудь удара сабли – все это мелочи, досадные и малосущественные мелочи (для меня это – мелочи, а не для тебя, мой читатель!), так вот, у меня они уже давно не вызывают ни страха, ни интереса, и которые только лишь замедляют, причем незначительно, само мое путешествие к знаниям и умению мыслить.

Знание – сила, но умение мыслить – еще большая сила, ради которой следует легко тратить и золото, и время – оно стоит этого! – по крайней мере, я так считаю.

Я встречался со многими мыслителями прошлых веков и тысячелетий, встречался просто с умными людьми, с достойными встречи со мной служителями культа, не пренебрегая беседами с обычными путниками и прочими рядовыми жителями тех земель; я встречался с ними со всеми в разных ситуациях – и на войне, и в мире, и в горе, и в радости, и на море, и на суше… – короче говоря, везде и всюду; и я не уставал поражаться богатству жизни и духа, которое встречалось мне в самых неожиданных ситуациях, даже там, где, казалось, и ждать этого не следует.

Человек велик духом, а все остальное – пыль и тлен.

Я видел все: и жестокость, и доброту, и счастье, и горе, видел благородство и низость, видел радость творчества и еще множество проявлений человеческих чувств, – я видел все, и я видел все это не только глазами, но и, что еще более важно, своей нечеловеческой сущностью – так я познавал мир людей, одновременно познавая себя, учась тому, что называется такими простым и всеобъемлющими словом «жизнь»…

Так же как и раньше, когда я еще был человеком, мне нравилось созерцать мир, однако теперь мой внутренний взор приобрел значительную зоркость и глубину проникновения в скрытые свойства и закономерности – и от этого спокойное созерцание разворачивающихся передо мной эпох и людских судеб доставляло мне еще больше наслаждения. Правда, сейчас, мои возможности стали настолько велики и, кроме того, я так много узнал о людях и об окружающем их мире, что просто так, ради праздного интереса, перестал вмешиваться в естественное течение жизни, поэтому, со временем, наблюдение стало основным моим уделом.

Я был добр к миру не потому, что он сам был добр ко мне, а потому, я был добр по своей внутренней сути, и поэтому внешняя доброта давалась мне легко и естественно.

Я был вежлив к людям, ибо от «лишних» вежливых слов мозоли на языке не вырастут, а приобретется уважение и к самому себе, и к собеседнику; и пусть в моей власти сделать с ним все, что угодно – это не дает мне права вести себя некультурно. Красивая правильная речь обеспечивает наиболее точную передачу своих мыслей и чувств партнеру, а культурное поведение служит речи тем, чем служит рама для картины.

Когда ты спокоен – тогда ты хозяин времени, когда же ты нервничаешь или же торопишься, тогда время – твой хозяин, а ты – раб его!

Когда ты спокоен, ты можешь подождать или же подумать, а раз у тебя есть на это время, то значит, ты владеешь временем, а не оно тобой, вот почему я старался постоянно сохранять спокойствие. И еще – спокойствие позволяет принимать обдуманные взвешенные решения, а это правильно, хорошо и очень важно.

Я был весел; мое внешнее отношение к миру было довольно несерьезным, но внутри себя я четко отдавал себе отчет и в словах, и в поступках – глубинное понимание внутренней логики мира, а также жизни и смерти обусловливали такую крепость моей психики, что я легко смеялся над всеми этими малосущественными мелочами жизни, которые люди считают важными и которые не являются таковыми по сравнению с действительно важными событиями, например, со смертью человека. С каждым мгновением человек приближается к смерти, жизнь тратится на мелочи – и сумма этих двух положений подчеркивает тщетность усилий человека – нужно стремиться делать что-то действительно важное, чтобы потом не было больно за бесцельно прожитую жизнь; и еще – нужно радоваться жизни… нужно тихо радоваться жизни, которая уходит от тебя, и уходит безвозвратно.

Нужно веселиться, ибо может стать гораздо хуже, чем есть сейчас!

Нужно веселиться, ибо твое будущее покрыто мраком – может быть оно будет в тысячу раз хуже, чем твое настоящее, которое кажется тебе плохим.

Радуй себя сам, ибо другие не будут стараться радовать тебя.

Тот, кто смеется, духовно сильнее того, кто ходит по жизни с серьезным лицом.

Порадуйся вместе с конкурентом – и его успех станет твоим успехом, позавидуй конкуренту – и его успех станет твоей неудачей.

Конечно, можно завидовать более удачливому, чем ты, и стремиться умалить его заслуги, а то и просто подставить подножку, но помни:

«Уничтожь победителя – и его победа станет еще больше, а твое поражение все равно останется точно таким же поражением, каким и было раньше».

…А еще я понял смерть. Пока смерть подвластна тебе, ты никому не подвластен[5].

Так почему же ты, человек, отторгаешь смерть? Ведь все мы смертны, и я, наверное, тоже.

Живи в мире со своей смертью, человек.

Твоя смерть всегда с тобой, ибо существует право, по которому мы можем отнять у человека жизнь, но нет такого права, по которому мы могли бы отнять у него смерть.[6]

Посмотри на меня – я уже дважды умирал, и после каждой своей смерти становился другим, но я – не человек, а некто больший, чем человек. Ты же – человек, поэтому когда ты умрешь, тогда ты умрешь только для окружающих, однако ты можешь остаться жить в памяти потомков. Жизнь – коротка, но слава может быть вечной,[7] и это утверждение истинно! 

…Я был таким же, как и раньше, когда еще я не ступил на этот путь; и так же, как тогда, я относился к незнакомому человеку: сначала, в первый момент знакомства, в душе я не верил ни единому его слову, однако доверял полученной от него информации (конечно же, если на то время у меня не было проверенных данных, которые противоречили бы ей). В таком случае я вполне мог действовать согласно полученной от него информации или же сослаться на его мнение. Если же он меня обманывал (случайно или же преднамеренно), то я не огорчался, ведь внутренне я все равно ему не верил! Ни для него, ни для меня это не будет иметь никаких последствий, а он вряд ли обогатится духовно или материально из-за такой мелочи, как обман. Но если по прошествии длительного промежутка времени после регулярного общения оказывается, что мой партнер, в основном, говорит не обманывая, а лишь ошибаясь, и делает то, что пообещал, тогда следует вывод, что ему можно доверять, и он является настоящим другом – и если вдруг он все же решится на сознательный обман, то это уже называется предательством, которое огорчает и за которое можно (если только судьба даст в руки шанс), можно и отомстить, и отомстить жестоко. Я подчеркиваю – только если судьба сама даст в руки шанс – нельзя мстить ради мести, ибо этим опустошается твоя собственная душа; если судьба не дает тебе такого шанса, это не значит, что она не даст его кому-либо другому (кто предал один раз – предаст и второй, а значит, врагов у него будет больше, чем «друзей», которые лишь называют себя его «друзьями», а на самом деле они – лютые волки) или даст его тебе, но даст позже.

Но лучше не мстить – лучше всего просто забыть и идти дальше своей дорогой – меряй все своей смертью, и тогда поймешь, на какие никчемные мелочи тратится жизнь, твоя единственная и неповторимая жизнь.

Лучшая месть – забвение, она похоронит врага в прахе его ничтожества.[8]

Вчера и сегодня… Ты вчера сделал что-либо, а сегодня оказалось, что сделанное тобою вчера – плохо и тебе не нужно, потому что ты рассчитывал получить не тот результат, который получил, а другой, лучший. Ты можешь упрекнуть себя за сделанную тобой ошибку, можешь упрекать себя еще многие дни и годы, но, во-первых, от упреков самому себе ничего не изменится, и во-вторых, нужно не упрекать, а делать правильные выводы: то, что ты сделал вчера – это хорошо, ведь ты сделал это на основе имеющейся у тебя информации на вчера, и в том, что ситуация к сегодняшнему дню изменилась – не твоя вина; ты можешь упрекать себя только в том, что «на вчера» ты собрал недостаточное количество информации и не спрогнозировал изменение всей ситуации в целом (но это очень сложно – предсказывать будущее, и многие регулярно терпят крах в этом). Если же ты «на вчера» собрал всю информацию, которую только мог собрать (ведь твои возможности не безграничны!), то ты не можешь упрекать сам себя ни в чем – ты сделал все правильно!

Живи спокойно и не терзай себя прошедшим днем!

Но люди – сложные создания, а их поведение —еще сложнее, поэтому, чем глубже я узнавал человека, тем больше понимал, насколько он сложен. Человеческий характер складывается из различных, часто противоречивых качеств: какие-то из них в данном обществе признаются положительными, а какие-то – отрицательными. Чем больше в одном человеке чего-то хорошего, тем меньше дурного, но это не всегда так.

Люди могут вести себя по-разному в одинаковых ситуациях, и этим они принципиально отличаются от машин.

К тому же – недостатки людей плавно переходят в их достоинства и наоборот.

…Когда я был еще человеком, мне не нравилась толпа: я старался находиться вне ее – не в группе, а рядом, чтобы между мной и ними было свободное пространство; и с течением времени эта моя отчужденность от «стада» выросла еще больше – теперь я чувствовал дискомфорт, находясь даже неподалеку от группы людей, поэтому я уходил от толп и плотных групп, предпочитая отстраненное одиночество.

Толпа – это стадо, идущее за вожаком.

Я – не ведомый, но я и не ведущий – я сам по себе: мой путь – это именно мой путь, на котором мне не нужны ни провожатые, ни последователи.

…Правда, когда я шел с кем-нибудь на контакт, тогда я действительно шел на него: подходил к кому-либо и вел беседу с выбранным мной человеком, однако я редко допускал обратное, —навязывание чужой инициативы меня раздражало. Я не против того, чтобы меня кто-либо убедил в чем-нибудь, но я не думаю, что первый попавшийся достоин хотя бы одного моего слова, поэтому я был очень разборчив в знакомствах, в общении, а самое главное, в обещаниях, ибо я могу выполнить практически все, а нарушать данное мной слово мне было противно, как будто я переступаю через себя, через свою основу – совесть. Эта моя гордыня имеет под собой ту основу, которую мало кто имел из людей за все историческое время, – право на нее, я полагаю, имели только мои предшественники – те, кто раньше прошел путь аналогичный моему, и поэтому я согласен, что излишнее высокомерие человека к человеку (как и самолюбование) вредно.

Столь же сознательно, как и толпы, я избегал рукопожатий – они были неприятны мне – эти касания чужих рук, символизирующие открытость и чистоту намерений, со временем стали чужды мне: я стал закрыт, закрыт психически и морально, а намерения мои могли быть какими угодно – от благородных и добрых, до жестоких и разрушительных. Чужие руки – мытые-немытые, чистые-потные, всякие разные – зачем они мне нужны? Рукопожатие с другом, с надежным и верным товарищем, которых у меня и было-то немного (а я думаю, что их столько же – их не может быть много по определению – и у всех остальных людей) – возможно и даже благотворно как для меня, так и для него, поэтому друзей я не чуждался, а вел себя с ними точно также, как и вел себя до начала своего пути.

…А время шло, и я чувствовал, будто что-то теряю. Ощущение потери не покидало меня. Все, что я делал, я делал без цели. Я впустую тратил время, и оно уходило от меня безвозвратно. Не для того мне были даны такие колоссальные возможности, чтобы просто менять миры, свой облик да любовниц, не для того…

Время, как и жизнь, – купить нельзя – можно только потерять.

Самое важное в моей жизни – время… – и я был морально готов платить бесчисленными триллионами людских жизней за одну секунду своего существования, но платить было не за что… – каждый умирает в одиночку! – да, я слишком далеко ушел от мира людей – обратно дороги уже давно нет, ну и пусть – я смело смотрю вперед, а не со страхом оборачиваюсь назад!

…А потом со мной произошел очень важный случай. Как-то раз мы с тигром путешествовали во времена средневековья. Была осень – красно-желтые листья расцвечивали леса и поляны во все оттенки огненного цвета, воздух был чист и светел; улетали птицы, жалобно курлыкали журавли, еще стояли последние деньки бабьего лета – и на душе было так хорошо! Ночь следовала за днем, безоблачная, с чистыми сверкающими звездами, а затем приходил восход, и нежаркое солнце вставало над горизонтом.

Мы с тигром сытно пообедали и легли отдохнуть: я выбрал место достаточно далеко от дороги, чтобы нас не увидели люди, – мы спрятались за холмом, поэтому могли лениво слушать, как скрипят телеги и вялые возгласы усталых путников замирают где-то вдали. Желтеющая трава шелестела, и шелест ее был какой-то жестковатый – это засыхающие стебли и листья ее терлись друг о друга. Летом, когда трава была еще зеленой, она шелестела гораздо мягче и нежнее, и жаркое солнце вместе с этим шелестом так расслабляло все тело, как не могла расслабить эта трава – трава осени, бодрящая и светлая. Пахло нагретой зеленью и свежестью близких осенний дождей.

Тигр спал на боку, я же – на спине, положив свою голову ему на живот. Зверь был теплый – теплей, чем подушка, – он был живой, и его живот мерно поднимался и опускался в такт его дыханию. Внезапный резкий лай собак разбудил нас, я поднял голову и прислушался. Неожиданно, лай стал приближаться к нам, я отчетливо услышал стук копыт скачущих лошадей, и мне это не понравилось. Тигр хотел вскочить, но я мысленно успокоил его, и он только повернулся на живот, однако кончик его хвоста все же возбужденно забился по траве; я же просто сел и, повернувшись лицом к источнику звуков, принялся ждать дальнейшего развития событий.

Мы вскоре увидели их – несколько собак мчались впереди группы, состоящей из двух десятков всадников. Судя по одежде, это были рыцари с оруженосцами, они все были вооружены и настроены весьма решительно, но, увидев нас, смутились и отозвали собак, а затем, уже не спеша, подъехали к нам поближе. На мой взгляд, взгляд человека звездной эпохи, их одежда была дурно пахнущей и грязной, а железное оружие – примитивным и грубо сработанным.

Их предводитель обратился к нам с вопросом, скорее всего, он спрашивал меня, кто я такой и откуда пришел, но в моей душе не было интереса к разговору – я слишком глубоко познал людей. Меня это удивило – такого ощущения у меня еще не было ни разу. Я мог бы легко выучить их язык и ответить, я мог бы послушать, о чем они будут говорить со мной дальше, но любопытства ко всему этому уже не было, как не было и чувства опасности – какую опасность они могут представлять мне? Мне?! – да никакой!

Я обнаружил, что мне безразличны их слова и их мнения, их мечты и желания, но не потому, что они меня чем-то не устраивают, а потому, что теперь это такое мое внутреннее состояние. Мне надоели люди, я устал от них, я – не один из них: я – другой.

Он еще что-то говорил, а я смотрел на него равнодушно, как на вещь, и он понял это. Всадники, конечно же, могли попытаться сделать что-либо со мной, но их останавливала неизвестность – явно ручной зверь, который не водится в этой местности, моя одежда – одежда современного человека, которую невозможно найти у местных ткачей в их лавках, и мое спокойствие, скорее всего, базирующееся на неоспоримом превосходстве. Нутром да и умом, наверное, тоже, они понимали, что мы не боимся их, что наша уверенность в своих силах должна быть на чем-то основана, и, следовательно, если на нас напасть, мы можем быть опасны для них – а так оно и было!

Они постояли еще немного, их собаки все так же злобно гавкали, буквально захлебываясь от лая, но в контакт мы не вступали, и они ушли восвояси. Я понимал, что они вернутся сюда, что они вернутся с еще большей силой, чем у них есть сейчас, вернутся со священниками (ибо заподозрят колдовство), но это будет потом; а сейчас они уходят, и пропасть между мной и людьми не сокращается – я чужой для них, и чем больше силы во мне, тем дальше я от людей.

И когда придут они сюда снова, чтобы встретить меня, я оставлю им только воспоминания о предыдущей встрече – ветер не удержишь в клетке! – и ясное понимание того, что чудо ушло, что чудо не состоялось, хотя оно было так близко, что можно было прикоснуться к нему руками. Ночь придет за днем, день придет за ночью, будут люди, но меня с ними уже не будет, и нет печали в сердце моем – время пришло, пришло время расставаться с людьми навсегда.

У меня с людьми разные дороги, и вот они разошлись. У людей есть люди, а что есть у меня? – так… робкие потуги на власть над Вселенной.

Я даже не могу еще создать из ничего мертвую материю, а из мертвой материи – разум, но все это будет у меня впереди – так обещал мне мой «отец». Уже сегодня я могу использовать в самом широком смысле этого слова любого человека, когда бы он ни жил или будет жить, и независимо от того, когда он умер или же умрет.

Любая женщина из любой эпохи будет моей, стоит мне только пожелать этого! Она будет рада общению со мной, в том числе и интимному, или потому, что я буду выглядеть перед ней так, как она этого больше всего желает, и говорить ей то, что она от меня ждет; или потому, что я могу изменить ее сознание в нужную мне сторону до такой степени, что она будет считать меня единственным, неповторимым и долгожданным – самой большой любовью во всей своей жизни – и я уже сколько раз успешно делал это раньше!

Но все это умение являться всего лишь частью моего могущества, которое распространяется на все живые существа и неживые объекты в пределах Галактики и дальше на протяжении тысяч световых лет; и это все мое могущество является всего лишь малой толикой того могущества, которым обладает мой «отец» и которым, возможно, впоследствии буду обладать и я.

Теперь я понял, почему путь, который мне нужно преодолеть – это, прежде всего, путь внутри меня самого. Не стать Хозяином Миров фактически, если не станешь Хозяином Миров внутри себя самого. Стать сверхчеловеком мне было достаточно легко, потому что я все же оставался человеком, однако Повелитель Миров – не человек. Как найти этот мост (или же его нужно создать?), чтобы преодолеть эту пропасть? Тогда я не знал этого, и это незнание приводило меня в отчаяние. Мне нужно постичь Властелина Миров, при этом все еще оставаясь человеком, – а это так же трудно, как искать то, чего нет.

Ощущение потери у меня усиливалось с течением времени, и вместе с тем росло отчаяние. Надежды были, как миражи в пустыне, – они колебались где-то вдалеке, недостижимые и призрачные. И все же меня не покидала уверенность в том, что главное находится внутри меня, в моей душе, а значит, ничего еще не потеряно, хотя я не скрывал сам перед собой того факта, что в настоящий момент я пока не готов осуществлять, вернее, реализовывать абсолютную власть над каким-нибудь миром и нести за это полную ответственность перед своей совестью.

С течением времени, пытаясь постигнуть устройство нашей Вселенной (к другой у меня тогда еще не было доступа), я все больше и больше укреплялся в мысли о том, что у нее есть одно очень важное свойство – ее ресурсы делятся на две части. Первая часть ресурсов – это то, что может быть использовано живой или же неживой материей Вселенной, а другая часть – это то, что Властелины Миров оставили исключительно для собственного использования. Неживая материя не может осознанно использовать эти ресурсы первой части – она лишь черпает из этого источника свои свойства: звезда для своего существования использует энергию ядерных реакций, а потому может излучать энергию в окружающее ее пространство; вода обладает текучестью и поэтому может образовать водопад, а камень из—за своей твердости может сформировать горы. Живая материя использует эти ресурсы в произвольном порядке, а разум – еще и осознанно: рыба может плыть прямо, может плыть вверх, а может – вниз; носорог может сидеть, бежать, лежать, смотреть по сторонам или щипать траву; человек каменного века может взять в руки топор или копье, а человек промышленного века уже может управлять машиной. Но носорог не может самостоятельно взлететь в воздух, и рыба не может своими силами покинуть планету и устремиться к звездам: полет – не для носорога, а космос – не для рыб. Для человека тоже есть аналогичные ограничения, но он преодолевает их, используя машины и разные придуманные им самим приспособления; потом перед человеком возникают все новые и новые трудности, и он преодолевает их, создавая все новые и новые устройства, и кажется, что человек, или в широком смысле, – разум вообще, может разрешить любую проблему – если не сейчас, то с течением времени, однако это не так – Вселенная создана не человеком, а потому большой самонадеянностью было бы утверждать, что для появившегося в ней разума она полностью познаваема. То, что Хозяин этой Вселенной оставил исключительно для своего пользования, то так и останется исключительно для его пользования – и оно принципиально неиспользуемо живой и неживой материей, а также непознаваемо для любого разума развившегося в этой Вселенной – это и есть вторая часть ресурсов Вселенной. Простая аналогия: рыбки в аквариуме – они не могут самостоятельно переплыть в другой аквариум, потому что это право владелец оставил за собой. Мое могущество и мои уникальные способности своими корнями уходят именно к этим ресурсам, созданным и выделенным Господином этого Мира для себя, и которыми он поделился со мной, а люди и другие разумные цивилизации могут использовать только то, что разрешено им законами Вселенной.

…Так и жил я, размышляя, и ум мой метался в поисках ответа и не находил его.

Как мне дальше жить? – я не знал этого.

Кто я и что мне надо делать? – этого я тоже не знал.

«Кто я?» – это самый важный вопрос для человека или для любого другого разумного существа; ответив на это вопрос, нужно попытаться ответить и на второй: «Что я должен делать?», а затем осуществить необходимое. Не ответив для себя на два этих вопроса, человек не станет полностью человеком – не ответив на них, и я тоже не стану настоящим Властелином Миров.

…Ночь охлаждает горячую голову, спокойствие приходит в истерзанный мыслями разум, и он во сне расцветает пышным цветком истины…

Однажды мне приснился сон… Та ночь была беспокойная и душная. Теплый вечер почти не принес прохлады после жаркого дня. Я выпил много воды и лег спать. Она уже уснула, а я тихонько ворочался в кровати, боясь ее разбудить.

…Я увидел себя в черном-пречерном лесу, хотя, правильнее будет сказать не увидел, а ощутил, ибо глаза мои практически ничего не видели. Лес был пустынный – ни шороха, ни звука. Тишина аж звенела в ушах.

Я посмотрел на небо и не увидел там совсем ничего – не было ни звезд, ни луны – вообще ничего. Черный мрак неба сливался с черным мраком леса. Удивительно, но мне было совсем не страшно. Все окружающее казалось мене знакомым, как будто где-то раньше оно попадалось мне на пути и не вызывало каких-либо негативных ощущений.

В лесу можно было ориентироваться. Бледный свет, как туман, пронизывал все существо леса, сам он был недвижим, хотя воздух в нем все-таки двигался. На мне была какая-то одежда, а на поясе висел меч. Что это за одежда, понять было невозможно, но движений она не стесняла. Меча я не видел, но ощущал на поясе одностороннюю тяжесть, и что-то твердое плотно лежало на ноге. У меня было по шесть пальцев на руках. Я был почти уверен, что найду ударные бугры, и не ошибся, – положив пальцы левой руки на сжатый кулак правой, я почувствовал их. Задумавшись, я несколько раз провел пальцами между буграми, и подушечки пальцев раз за разом скользили по твердым склонам бугров. Итак, я – халанин…

Я пошел прямо, куда глаза глядят. Идти было легко, хотя ориентироваться на местности было невозможно. Сколько и куда я прошел, я не знал. Вскоре передо мной забрезжил свет, и я пошел на него.

Там горел костер, а возле него сидели люди. Судя по их лицам, они были родственниками: седой старик с белой бородой, его сын и внук, совсем еще мальчишка. Они ели хлеб, пили воду и разговаривали. Они были люди – я ясно видел это по их пятипалым рукам и неловкими замедленными движениям. Меня они не видели – я стоял в тени деревьев на краю поляны, в центре которой горел их костер.

Я смотрел на них и чувствовал страх и ненависть. Страх перед тем, что должно было произойти, а ненависть… То была органическая ненависть, ненависть одного разума, направленная на другой. Я не мог примириться с существованием людей, а они – с моим. Ни я, ни они не были виноваты в этом; мы – дети своих миров, Земли и Халы, а наши миры ужиться вместе не должны и не могут.

Я знал, что должен убить их всех. Не было ни слова «хочу», ни слова «могу» – было только одно слово – «должен». Я знал, что все уже решено заранее, в том числе и исход нашей схватки, и решено не нами. За мной стоял мир Халы, за ними – мир Земли. ДОЛГ звал меня на бой, долг был выше моей жизни и моей смерти, был выше всех моих желаний.

Волны жестокости омывали мое сердце, разгоняя страх и последние колебания. Я был жесток, прежде всего, к самому себе, к своей жизни, которую бросал в горнило войны, а уж потом – к противнику. Я вышел на свет. Ко мне на встречу поднялся сын деда, и у него на поясе висел меч.

– Мне нужен весь ваш хлеб и вся ваша вода, – сказал я

Я подвел итог всему тому, что было раньше. Я прекрасно понимал цену своих требований – это была цена их жизней и их будущего вместе с прошлым; согласись они со мной – их ждала голодная смерть, в случае же открытой схватки они имели шанс победить. Я был в точно таком же положении – в случае моего поражения они не стали бы щадить ни меня, ни того, что стояло за мной. Мы достали мечи, и красный свет костра бросал кровавые отблески на их лезвия. Я молился в никуда, прекрасно зная, что все это бесполезно.

Настоящее – это итог прошлого и начало будущего; так и стояли мы в настоящем, и ждали чего-то.

Со звоном мы скрестили мечи. Я держал меч не в первый раз в своей жизни, но был уверен в том, что исход нашей битвы уже предрешен заранее, и он совершенно не зависит от умения владеть мечом, а зависит от чего-то другого, более важного, глобального и таинственного.

Бой был краток – я упал с раной в живот, зная, что проиграл и что жить мне осталось совсем недолго. Я сделал все, что мог. Мой противник приготовился добить меня, но боль в животе стала такой нестерпимой, что я проснулся.

Слишком много воды было выпито мной вечером – надо идти в туалет. Я сходил туда, но не лег спать, а подошел к окну. Светили звезды. Я знал, что нашел разгадку. Мой сон – это ответ на все вопросы.

Костер – это звезда, лес – это космос, а наша битва на мечах – это война разумных цивилизаций, война без проигравших, ибо проигрыш означает смерть. Да, самое страшное, что может случиться в жизни цивилизации – это битва с другой цивилизацией. Халане и земляне бились – они выполняли программу, заложенную в них своими мирами, – и они выполнили ее!

Я понял главное для себя: Хозяин Миров должен иметь такую психологическую устойчивость, чтобы просто наблюдать за естественной борьбой разумных цивилизаций и не вмешиваться. Но Владыка Вселенных может не вмешиваться в такую войну только в том случае, если его собственные привязанности и интересы будут очень далеки от всего этого – люди же не вмешиваются, например, в борьбу между бродячими муравьями и оседлыми, потому что результат ее им безразличен. Кто из муравьев победит? Да какая им, людям, от этого разница? Совсем никакой! Так и здесь – спираль развития разума приводит к Хозяину Миров, к настоящему Господину Вселенных, для которого разумные цивилизации с их проблемами то же, что для людей – муравьи. Природа мудра, и нельзя забывать об этом.

Той ночью я так и не заснул, все стоял у окна, смотрел на звезды и думал. А потом наступило утро, и она проснулась. Мы вместе позавтракали, а затем женщина стала собираться на работу. Она подошла к двери и сказала мне:

– До свидания.

– Прощай – отныне наши дороги расходятся!

– Как! Так сразу?! – удивилась она. – Ведь все было так хорошо, и вдруг теперь это?! Мы еще столько не сказали друг другу, столько не сделали…

– Будь я человеком, я бы согласился с тобой – наши отношения действительно развиваются по восходящей линии, и мы действительно многое не успели к сегодняшнему дню, но я уже давно не человек, и в этом заключается мой тяжкий крест. Наше расставание сегодня неизбежно.

Она не ответила. Я увидел, как слезы стали наворачиваться ей на глаза – неизбежность легла на ее плечи невыносимо тяжким грузом. Я причинил ей несправедливую боль, но не мог иначе.

Я увидел смятение в ее сердце и слезы в ее прекрасных глазах, когда она бросилась передо мной на колени.

– Молю тебя, не оставь нас своей милостью! Будь снисходительным! За себя прошу и еще…

Просьбы и просьбы – чуть только человек найдет кого-нибудь сильнее себя, так сразу же просит его. Придется по-настоящему объяснить все, оборвав ее просьбу на полуслове:

– Ты просишь меня, а я спрашиваю тебя, как практически вселенский разум спрашивает человека: «Зачем ты пришел ко мне? Хочешь ли ты познать непознаваемое или же только лишь прикоснуться к великому? Но за чем бы ты ни пришел ко мне, знай же, что между мной и тобой – пропасть, и я стою на одной стороне ее, а ты – на другой, и я стою спиной к тебе!» А потому, смертная, молись своим богам – не мне!

– Но почему? – ведь ты сильнее!

– Я предполагаю, что ты права, и это мое предположение основывается вот на чем: мой «отец» может устанавливать правила эволюционирования для целого мира, а я, зная эти правила, использую имеющиеся в реальности ресурсы; боги же используют те ресурсы, которыми вы, люди, их наделяете, а вы настоящей реальности не знаете и никогда не узнаете – это следует из внутренней логики построения этой Вселенной.

То, что есть в реальности и то, что ты думаешь о ней – это совершенно разные вещи.

Преимущество, естественно, остается у реальности, то есть у меня. Ты правильно все поняла, но проблемы людей – это проблемы именно людей, а не кого-либо еще. Да, я могу в отношении почти любого события довести вероятность его совершения от обычной, среднестатистической, до стопроцентной, но что из того? Так что прощай, и не надо связывать меня никакими обязательствами, не надо.

Она ушла, а я ходил по дому и думал. Как-то раз я подошел к зеркалу и глянул на себя – в моих глазах была воля и решимость сделать дело. Я присмотрелся повнимательнее – там была воля, решительность и, конечно же, мудрость.

Я смотрел сквозь свои глаза себе в душу, и она постепенно раскрывала передо мной мои далекие горизонты.

Я видел разноцветную траву, распустившиеся цветы, летящих птиц и прекрасные города, растущие прямо на глазах, видел сердца, полные любви, – это была Жизнь.

Я видел кровь и боль, обломки и осколки, сломанные деревья и завядшие цветы, – а вот это была Смерть.

Я – и Жизнь, и Смерть! Да, это так и есть…

Я видел Миры, одни растущие, а другие – умирающие или же гибнущие, и падающие на них сверху отдельные потоки моего Могущества. Оно выглядело, как туман, но в нем была сила и власть, которую оно несло этим Мирам. А там, еще выше, висело необъятное облако тумана – моего Могущества – цельное и ничем не расчлененное. Жесткие и твердые образования темного цвета стояли на пути от облака к Мирам и разбивали туман на отдельные потоки – то была моя Воля. Тонкие и светлые прямые нити тянулись от Миров и от сгустков моей Воли туда, в сторону, к блестящему светлому шару – это и есть моя Совесть.

Я смотрел на разворачивающуюся передо мной картину самого себя и видел изогнутые лучи переменчивого цвета, которые пронизывали все – и Миры, и Волю, и Могущество, и Совесть. Эти лучи не имели центра, однако они были скелетом, на котором держится все – это была моя Мудрость. Лучи выходили из облака Могущества дальше, в неизмеримую бесконечность и там сверкали всеми цветами радуги. Я видел, как мое Могущество постепенно увеличивается, нарастая исключительно по лучам Мудрости, но там, где не было разноцветных лучей, там не было и тумана – истинное могущество без мудрости быть не может. Все это я – это мой внутренний мир, моя душа.

Я прислушался. Могущество в облаке плескалось, как вода в озере, а затем с шумом водопада изливалось на лежащие внизу Миры. Совесть стучала в такт с ударами моего сердца, и нити ее отзывались серебряным звоном на эти удары. Сгустки Воли молчали, сильные, цельные и замкнутые в себе, а нити Мудрости пели какую-то свою песню, меняя цвета в ритме с льющейся мелодией, и от этой музыки на душе становилось еще чище и светлее – спасибо тебе, моя Мудрость!

Запахи воды и свежего воздуха сплетались в ткань существования Мира, ибо были основой жизни – ее необходимым условием – и там, где они были там была Жизнь, а где их не было – там властвовала Смерть.

…Я отошел от зеркала. День шел, я ходил по дому, лежал, сидел и все время думал. В это время я был наиболее близок к самоубийству, и, когда мое психическое состояние приблизилось к нему, я или, вернее сказать, мы, окончательно разделились.

Теперь нас снова было двое – я и человек. Мы были такие разные – слишком разные, но двусторонняя связь между нами все еще сохранялась, поэтому я помог этому человеку, помог против его воли, и его самоубийственное настроение постепенно прошло.

Мы были отделены друг от друга, но нас еще можно было условно называть как единое целое: "я". «Я посоветовался сам с собой, и мы решили…» – именно эта фраза, несмотря на свою кажущуюся нелогичность, наиболее полно отражала процессы, происходившие во мне (или в нас?) тогда.

Как бы там ни было, но время пришло. Решение было принято мной, а не человеком, и я принялся осуществлять его. Сначала мне необходимо было поговорить с «отцом». Я переместил своего человека в уютное и спокойное место: там были камни, трава, журчащий ручей да невысокие деревья вокруг; людей там нет и не было – люди здесь не появятся еще многие годы; а потом бросил зов в неизмеримую бесконечность:

– Где ты? Где ты? – спросил я Мир и сразу же услышал ответ своего «отца»:

– Я здесь.

«Отец» пришел. Он понял, что мне будет удобнее разговаривать с ним, находясь в образе человека, поэтому он создал мужчину и поставил его рядом с моим представителем. Итак, на поляне возле ручья разговаривали два человека – и слова, которые они говорили, были не их словам, а нашими – моими и моего «родителя»:

– Выслушай мои рассуждения, «отец», – начал беседу я.

– Хорошо, говори, – сказал он.

– Когда согласно твоей воле и по своему желанию я перестал быть человеком, я все-таки остался им в определенной мере, – принялся говорить я. – Моя человеческая часть представляет собой великого человека и гениального ученого – такие, как он – лицо человечества; – он или похожие на него, могли бы представлять человечество на переговорах с иной разумной цивилизацией. Другая же, и большая часть меня, похожа на тебя, «отец» – она представляет собой разумное пространство-время, использующее для своих нужд пространство, время и саму материю. Но я перечислил только то, что я представлял собой раньше, в самом начале своего пути, когда у меня было только два начала – мир Земли и ты, однако это совсем не то, что я представляю собой сегодня, сейчас. В процессе своего становления я достаточно долгое время пробыл халанином и сроднился с миром Халы, поэтому теперь Хала также является одним из моих корней. Суммируя вышесказанное, получается, что на сегодня я являюсь сверхчеловеком и у меня три начала: Земля, Хала и ты, «отец».

Идем дальше. Я пришел к такой мысли: «Чтобы стать Властелином Вселенных, нужно в своих решениях перестать зависеть от своих корней, связывающих меня с разумными цивилизациями», но на данном этапе своего становления я не могу сделать этого.

Если плохо людям – я человек!

Если плохо халанам – я халанин!

Я люблю оба этих мира!

Если беда угрожает Земле – я за нее!

Если беда угрожает Хале – я и за нее тоже!

Я знаю себя – это так и есть на самом деле. Я могу, конечно же, убрать все свои придатки, включая и свое изначальное человеческое тело тоже, и остаться в абсолютном одиночестве, но это совершенно не изменит мою душу.

Я хочу использовать тебя и освободиться от своего родства, как с миром Земли, так и с миром Халы, и для этого мне нужна твоя помощь, «отец» – я хочу, чтобы ты устроил мне войну миров, войну Земли и Халы.

Я загоняю сам себя в ловушку: я не смогу помочь ни одному из борющихся миров, ибо в таком случае я нанесу вред другому миру, поэтому выход из этой столь сложной для меня ситуации может быть только один – невмешательство. А из невмешательства вытекает наблюдение за развитием конфликта, сначала очень нервное, а затем все более и более спокойное, и в итоге – освобождение от привязанностей к обоим мирам.

Я не чувствую себя предателем ни по отношении к миру Земли, ни по отношению к миру Халы – сегодня я уже почти одинаково чужд им обоим и одинаково далек от них; морально я уже готов подтолкнуть оба эти мира к смертоубийственной схватке за абсолютное господство в известной им обоим части Вселенной – и это не является ни низким, ни, тем более, благородным поступком с моей стороны: внутренняя логика становления меня как полноценной сущности под названием «Повелитель Миров» требует от меня этого. Я стал совершенно другим, отличным от них всех, и поэтому у меня есть моральное право бросить оба родительских мира в пучину звездной мясорубки и не корить свою совесть этим поступком!

Я знаю, что если ты не вмешаешься, то это будет настоящая война между разумными цивилизациями, основанная на органической ненависти двух миров, – война без проигравшего, так как проигрыш означает смерть, то есть всеобщее уничтожение всех представителей побежденной цивилизации – именно всех, во всеобъемлющем значении этого слова, а также окончательную и бесповоротную гибель всей этой разумной цивилизации. Кто бы ни победил – он не вправе гордиться своей победой (хотя он и будет делать это), так как она является результатом всей многотысячелетней истории обоих, я подчеркиваю, именно обоих, миров; а, с другой стороны, – проигравшая сторона не вправе винить себя за поражение (хотя она и будет делать это (пока ее представители еще живы) и выискивать в своей истории упущенные возможности); я считаю, что результат такой войны можно будет абсолютно точно предсказать за многие тысячи лет до непосредственного начала самой войны.

Пусть эта Галактика будет представлять человечество, а какая-нибудь другая – халан, и пусть они воюют, но самое главное, самое основное в моей просьбе заключается в том, что я хочу прочувствовать всю эту войну целиком, пропустить ее через себя, пропустить через себя все чувства и события, которые будут происходить с обеих сторон. Вмешиваться в события я не буду: кто победит – тот и победит. Пусть противники в первый момент войны будут иметь равные силы – я хочу, чтобы эта война продолжалась как можно дольше для того, чтобы я успел освободиться ото всех привязанностей к этим мирам. Моя цель – освобождение от Земли и Халы в моей душе, и когда это произойдет, тогда можно будет закончить эту войну. Меня не интересует победитель – это будет искусственная война, ведь и сегодня, и завтра ее возникновение невозможно потому, что на Хале вообще нет разума и неизвестно, как скоро он там появится, поэтому кого ты, «отец», выберешь решишь, тот и победит.

Я считаю, что сейчас я пока еще не готов к тому, чтобы пропустить сквозь себя такую войну – скорее всего, она искалечит мне психику, только и всего, поэтому в качестве подготовки или, точнее сказать, тренировки, я полагаю, что мне нужно попробовать пропустить сквозь себя какое-нибудь масштабное событие, которое было бы связано со страданиями и переживаниями больших масс людей, а также значительного количества представителей живой материи. Я думаю, что если взять хотя бы одну или несколько планет, погибших в прошлую войну, тогда я смогу увидеть жизнь людей, животных и растений как единое целое, а затем прочувствовать всю полноту того гравитационного удара, который погубил их всех – уж это-то моя психика наверняка выдержит.

– Нет, не выдержит, – возразил мне «отец». – Твои рассуждения верны, но сейчас ты этот путь не пройдешь. Ты лучше скажи мне, а каково твое видение войны разумных цивилизаций с Земли и с Халы?

– В этой войне будет два аспекта: технологический и органический. Технологический – это оружие, машины и механизмы, промышленность и наука. Этот аспект перед войной можно установить произвольно – по нашему с тобой желанию, технологический аспект (если ты не захочешь вмешаться) – это результат всей многотысячелетней истории разумной цивилизации, всего ее развития и всей ее деятельности.

Другой аспект – органический – его изменить мы с тобой не сможем: в этом плане мир Халы сильнее мира Земли. Это превосходство выражается в нескольких областях.

Во-первых, микробы гниения Халы обладают такой разрушительной способностью, что могут разлагать любых живых, именно живых, а не умерших существ Земли, совершенно не дожидаясь их смерти. Это явление даже по-научному называется «заживо сгнить».

Во-вторых, многие растения и микроорганизмы Халы, усваивающие солнечное излучение и воду и создающие органическое вещество, вместо кислорода, как их аналогичные собратья на Земле, будут вырабатывать озон, причем в очень больших, слишком больших, для мира Земли количествах, в результате чего мир земного типа просто захлебнется в озоне. Сравни: 21% кислорода в атмосфере Земли и 87% озона в атмосфере Халы. Необходимо не забывать того, что озон в 1,5 раза тяжелее кислорода и обладает значительно большей химической активностью. Таким образом, в воздухе Халы содержится кислорода более чем в 6 раз больше, чем в нормальном земном воздухе; все органическое вещество Земли, да и машины вместе с большинством человеческих сооружений, будут постепенно окисляться до разрушения или же, в случае достаточной химической активности земного вещества, просто сгорать в такой атмосфере.

В третьих, на Хале существуют многие растения и микроорганизмы, выделяющие в атмосферу фтор, фторид кислорода, а также галогены – а ведь это химически очень агрессивные вещества. Фтор вместе со фторидом кислорода вполне могут играть роль первичного химического агрессора, разрушающего верхний защитный слой зданий и сооружений, машин и механизмов, а также наносящего тяжелые повреждения кожному покрову и дыхательной системе живых организмов.

Свободный фтор и хлор, а также некоторые их соединения ядовиты, хотя их отравляющая способность ни в коей мере не может сравниться с отравляющими свойствами обычных органических молекул Халы, которые, будучи безопасными для халанских организмов и встречаясь на Хале повсеместно, для живого вещества мира Земли являются сильнейшими ядами чрезвычайной силы. Ядовитость определенной, достаточно большой, группы обычных халанских органических веществ, которые широко используются живой материей Халы, является четвертым фактором органического аспекта взаимодействия этих миров.

В-пятых, сами живые существа Халы в биологическом плане по сути своей неуязвимы для живых существ Земли. Хале присуща другая, отличная от земной, структура основных органических соединений; эти органические молекулы для своего синтеза требуют значительно больше энергии на единицу массы, чем земные, однако при этом они дают значительно больший эффект: катализаторы ускоряют реакции до невиданных на Земле скоростей, обеспечивая высочайшую органическую продуктивность и, как следствие, невероятную регенеративную способность многоклеточных организмов; прочность основных скелетных структур на клеточном уровне многократно превосходит прочность аналогичных земных структур, что в многоклеточном организме приводит к колоссальной прочности, как самих тканей, так и скелета в частности; мышечные волокна сокращаются быстрее, а значит, по сравнению с земной мышцей, халанская мышца является более быстрой и сильной по своей сути и гораздо более мощной и быстрой при тех же самых размерах; скорость прохождения нервного импульса по волокнам в несколько раз превосходит аналогичную скорость на Земле, что обеспечивает восприятие значительно большего количества информации в единицу времени и улучшает точность всех движений живого существа. В целом, халанская жизнь потребляет энергии и массы на единицу живого тела гораздо больше, нежели земная, поэтому мир Халы может достичь и использовать в своей повседневной деятельности гораздо более высокой скорости передвижения, чем мир Земли, что, в свою очередь, в процессе эволюции стимулировало такое развитие нервной системы, которое в настоящее время позволяет живому существу демонстрировать молниеносные, очень точные и выверенные реакции, а также воспринимать и обрабатывать гигантские потоки информации. Живая материя Халы использует в среднем на два порядка больше энергии, чем живая материя Земли, и это свойство Халы обусловливает более мощную базу для синтеза новых органических молекул и разложения полимеров до необходимого состояния: мономеров или же до отдельных молекул и даже атомов; средняя скорость деления клеток в мире Халы в несколько раз быстрее, чем аналогичная скорость для мира Земли, что является причиной высокой скорости размножения, как одноклеточных, так и, соответственно, многоклеточных организмов, благодаря чему мир Халы по отношению к миру Земли всегда будет вести себя агрессивно и наступательно, вплоть до полной победы; широкие возможности органического синтеза и разложения позволяют халанской жизни с легкостью одолевать болезнетворных микробов Земли, справляться со значительными дозами смертельных ядов, а также существовать в настолько неблагоприятных условиях внешней среды, в которых обычная земная жизнь может находиться только в подавленном состоянии или же вообще не может существовать в принципе – я говорю об очень холодных, очень засушливых и им подобных районах. Огромное энергопотребление позволяет халанской жизни выдерживать такие колебания природных факторов внешней среды как: температура, давление, уровень потока излучения, радиоактивный фон и тому подобное, которые были бы гибельны для земной жизни; однако столь высокие потребности в энергии приводят к тому, что халанские организмы потребляют в среднем в несколько раз больше пищи и воды на единицу своей массы, чем земные, откуда следует (что и наблюдается в действительности), что халанская жизнь менее устойчива к отсутствию воды и пищи – сроки наступления гибели в случае сухой (без воды) или же обычной (с потреблением воды) голодовки гораздо короче, нежели у земных организмов.

Шестое. Многоклеточные халанские организмы не могут существовать, потребляя земную пищу, – ни животную, ни растительную, потому что в ней отсутствуют необходимые им, типично халанские вещества. Питание халанским организмом исключительно земной пищей для него равносильно губительной диете, которая, в конце концов, приводит к гибели. Однако, для биологической агрессии их и не будут применять, ведь одноклеточные микроорганизмы лишены этого недостатка – их достаточно простое устройство позволяет большинству из них успешно существовать и размножаться на пище исключительно земного типа. Как и на Земле, так и на Хале есть такие одноклеточные существа, которые сочетают в себе свойства и растительного и животного мира – на свету они синтезируют свое собственное органическое вещество, а в темноте или же в условиях относительного избытка готового органического вещества вокруг могут переключаться на питание уже существующим органическим веществом. Именно такие виды и являются тем тараном, против которого мир Земли абсолютно бессилен, и который может погубить все живые существа Земли, изменить состав земной атмосферы на халанскую и тем самым подготовить планету для заселения ее другими, более крупными и специализированными халанскими видами, что в конечном итоге приведет расширению мира Халы за счет мира Земли.

И, наконец, седьмое – многие микроорганизмы Халы, включая вышеперечисленные, не гибнут после смертельных для земных микробов процедур – так они могут попадать, например, в консервы и путешествовать с планеты на планету. Полный карантин и строжайшие медицинские мероприятия могут остановить распространение микроорганизмов Халы, но та планета, где они уже поселились, обречена – ничто земное там не выживет. Потом, конечно же, можно, используя технологию планетарного производства, стерилизовать планету, нагрев ее до температуры в несколько тысяч градусов, а затем остудив и заселив, но земную жизнь, которая уже попала под удар Халы, не спасти никаким способом.

Мир Халы сильнее мира Земли, и с этим придется мириться – Халу можно сравнить с вулканом жизни, в то время как Земля представляется тихим, стоячим озером или даже болотом. Эволюционные процессы, связанные с видообразованием, с захватом жизненного пространства одними видами и с потерей его другими, с освоением новых экологических ниш и приспособлением к изменяющимся условиям внешней среды, а также, что не менее важно, постоянное отстаивание сложившегося в течение всей предыдущей истории, устоявшегося взаимодействия особей как внутри своего вида, так и между различными видами в данной экосистеме всеми участниками борьбы за существование в мире Халы происходят на гораздо более высоком уровне: быстрее, безжалостнее и разнообразнее, чем в мире Земли.

Все это уже давно установили земные ученые, так что я не сказал ничего нового. Мир Халы сильнее мира Земли, также он неуязвим для мира Земли, в то время как мир Земли открыт для мира Халы – и с этим приходится считаться.

Возьми герметичную банку, отправься на Халу, брось в нее горсть земли, брызни воды, оставь место для воздуха и закрой ее – и у тебя в руках появится абсолютное биологическое оружие против Земли. Высыпь содержимое банки где-нибудь на планете земного типа – и ты выпустишь на свободу саму смерть; хотя лучше будет сухую землю из банки бросить где-нибудь на обычной почве, влажную землю – кинуть в воду какой-нибудь реки, в то же время воздух Халы от всех этих манипуляций сам перейдет в воздух заражаемой планеты и рассеется в нем – этот способ быстрее даст результат, чем первый, упрощенный; при всем притом, что в качественном плане результат применения обоих вариантов будет идентичным.

Прежде чем микроорганизмы Халы начнут регистрироваться в лабораториях, и ученые забьют тревогу, микробы уже распространятся по другим планетам и звездным системам вместе с самими людьми и внутри их багажа: с воздухом, невольно перевозимым вместе с полезными грузами, с консервами и напитками, а также многими другими способами; и когда в атмосфере зараженной планеты появятся небольшие изменения, и присутствие инопланетных микробов можно будет почувствовать без применения специального оборудования, а просто по собственному самочувствию, по болезням растений, по странному поведению домашних животных, тогда однозначно будут заражены и эта планетарная система целиком и многие другие, связанные с ней транспортными потоками с помощью межзвездных тоннелей.

Спасение людей в этом случае – это прекращение всех, я подчеркиваю, именно всех перевозок между планетарными системами, а если получится, то и между планетами, но это будет означать существенное сокращение промышленного производства и, как следствие, уменьшение обороноспособности землян в целом. Органическое превосходство одного мира над другим – это более чем очень серьезная вещь!

А люди с халанами будут воевать, ибо они испытывают друг к другу органическую ненависть. Взаимное неприятие разумов, основанное на фундаментальных различиях двух миров, делает их столкновение неизбежным. Самоотдача и тех, и других во время такой войны будет абсолютной, то есть в этом плане разумные цивилизации отличаться не будут – они будут сражаться насмерть, и этим сказано все.

Кстати, я уверен в том, что результат войны мы с тобой сможем предсказать заранее: победа ведь зависит от всей предыдущей истории цивилизации и от свойств того мира, из которого она вышла, но никак не от случайностей войны. Если бы любая из борющихся сторон знала военно-технический потенциал другой плюс биологические возможности противника, то тогда она могла бы самостоятельно предсказать исход противостояния, но даже если бы поражение одной стороны (согласно своим расчетам) было бы неминуемо, то и тогда ей ничего нельзя было бы сделать: ни заключить перемирие, ни оттянуть сроки начала войны, ни попытаться завязать дружеские отношения с пока еще возможным противником, – ничего этого нельзя было бы сделать потому, что мир, из которого вышел этот разум, требует своего – мир создает разум для возможной борьбы с разумом из другого мира; мир дает своему разуму всего самого себя без остатка, прекрасно зная, что есть вероятность, когда это окупится сторицей.

Разум из чужого мира безусловно враждебен!

Разум – это оружие, которым миры могут, в случае крайней необходимости, сражаться друг с другом.

Когда разум распространяется по Вселенной, то он делает это не по своей воле, а по воле мира, из которого он вышел.

Разум – это средство, с помощью которого мир может расширить свои владения от одной, материнской планеты, до размеров практически Вселенной.

Остановить экспансию одного мира может только другой мир, откуда следует, что две разумные цивилизации, представляющие эти миры, должны сойтись в смертельной битве, ставкой в которой будет не даже сами эти цивилизации (если есть мир, то рано или поздно на нем возникнет разум), а сами эти миры.

Проигравший разум уничтожается, но, возможно, не полностью; также у проигравшего мира принудительно забирают все освоенные им планеты, кроме одной, двух или, что очень маловероятно, нескольких – небольшое количество оставленных в живых разумных существ и планеты с живой материей проигравшего мира оставляются победителями специально для научных исследований и существуют под контролем и управлением выигравшей стороны еще практически неограниченное время. У оставшихся в живых разумных существ остается надежда на то, что когда-нибудь их победители столкнуться с разумной цивилизацией, вышедшей из их мира, который образовался и эволюционировал вдалеке от произошедшей межзвездной войны миров (что очень маловероятно), и, следовательно, эта цивилизация развилась независимо от проигравшего войну разума, и, кроме того, достигла такой силы, которая позволит ей одолеть тюремщиков и освободить соотечественников (что еще более невероятно, а в целом, обе эти вероятности, перемножаясь, дадут совершенно ничтожную величину – однако, надежда умирает последней… – что еще остается проигравшему разуму?).

Рассматривая мировые войны подобные Марсианской или же Первой Галактической, войны, после которых человечество становится сильнее благодаря тому, что избавилось от чего-либо мешающего его развитию, войны, укрепляющие человечество в целом, – так вот, рассматривая такого рода войны с точки зрения возможной предстоящей схватки разумных цивилизаций, которая произойдет (если произойдет) пусть даже через тысячи лет, необходимо признать исключительную полезность этих войн как для самого разума, так и для мира, из которого он вышел, потому что разум выходит из них гораздо более окрепшим, более сильным, чем вошел в них.

Суперприз для любой постоянно расширяющейся разумной цивилизации – Вселенная, но освоить ее в том виде, в котором разум вышел в космос, абсолютно невозможно. Когда разум можно будет сравнивать с размерами Вселенной, тогда взаимодействие пусть даже враждебных цивилизаций принимает другие, не столь враждебные, формы, связанные с тем, что разум не может заселить значительную часть Вселенной, находясь в том виде, в котором он вышел из лона материнской планеты. Вселенная слишком велика, и ее размеры накладывают отпечаток на разум, поэтому взаимодействие как дружественных, так и враждебных по своей сути разумов, будет происходить на другом витке спирали развития, на котором понятия «дружественный» и «враждебный» потеряют свое первоначальное значение.

(Я знаю, о чем говорю, читатель, но тебе об этом знать еще рано – будет лучше, если люди до всего дойдут сами, в свое время, поэтому не будем торопить события.)

Сегодня, сейчас, земляне уже победили халан тем, что они уже отслеживают эволюционные процессы на Хале, и когда халане появятся там, то они смогут и будут развиваться только под тотальным контролем землян, которые, естественно, не допустят даже потенциальной угрозы своему миру с их стороны. Халане уже проиграли, даже не успев появиться на свет, – а значит, мир Халы уже проиграл миру Земли еще до того, как могли бы начаться сами военные действия.

Но мне не нужны ни те, ни другие – мне нужен я сам, и в этом я прошу у тебя помощи. Ты обещал мне дать ее, когда она понадобиться мне, и вот это время пришло – я прошу у тебя помощи для того, чтобы попытаться окончательно обрести самого себя.

– Ты реально смотришь на вещи, и это меня радует, – сказал мне «отец».

Мы помолчали, а затем он продолжил:

– Ты выстрадал то, о чем сейчас ты попросил меня; также ты прекрасно понимаешь суть своей просьбы, и все это вместе дает мне право сказать тебе о том, что в твоей жизни прошел очередной этап. Как я уже сказал тебе раньше, твоя психическая система не выдержит нагрузки такой силы ни в случае уничтожения планетарной системы, ни в случае войны людей и халан, однако это отнюдь не должно являться поводом для твоего беспокойства. Главное, что ты сам пришел к своей просьбе, а значит, психологически ты подготовился к положительному ответу и ты чувствуешь в себе силы столь большого масштаба, что ты уверен в том, что ты сможешь пройти выбранный тобой путь; поэтому сумма этих двух факторов позволяет мне поздравить тебя, сын мой! – отныне ты можешь считать себя настоящим Хозяином Миров!

Ты прошел этот трудный путь, который большинству людей даже предложить было бы нельзя, но ты прошел его весь – от начала до самого конца! С сегодняшнего дня ты – Властелин Миров; ты, а не тот человек, который говорит твои слова, – давай уберем этих посредников – они нам больше не нужны.

– Если ты считаешь нужным это сделать, папа, то делай.

Раздвоение личности у меня закончилось, и я снова остался один. Человек, с которого все для меня начиналось, был убран моим отцом – теперь он действительно стал моим отцом, причем безо всяких кавычек.

Мы расположились вместе, мой папа и я, расположились между звезд и планет, образуя саму ткань существования Мира, и разговаривали. Наши мысли текли напрямую друг к другу, не искажаясь ни из-за лингвистических свойств языка, ни из-за ненужных посредников. Я чувствовал боль утраты своего человеческого начала, и эта боль постоянно напоминала мне, что назад дороги нет и что это уже навсегда. Было печально, но, все же, к ней примешивалось и другое чувство: я радовался тому, что мне не пришлось быть причиной жуткой схватки между людьми и халанами, и от этого печаль становилась гораздо меньше и терпимее.

Нити, связывающие меня с людьми, окончательно разорвались – мне было горько, одиноко и тоскливо, но, все же, вместе с тем, меня не покидало чувство свободы, освобождения от чего-то хотя нужного и хорошего, но все-таки связывающего меня. Время шло, это чувство крепло во мне, и звездная ночь, в которой я находился, уже стала казаться мне по-настоящему родной – Мир, окружающий меня и проходящий сквозь меня, стал моим.

– Папа, все произошло так быстро, что я не успел узнать еще кое-что, – решил продолжить беседу я. – Помнишь, ты говорил мне, будто эта Вселенная – копия с оригинала, сделанная специально для меня, – так вот, я хотел бы убедиться в этом.

– Ты и сейчас, да и раньше тоже, был слишком юн, чтобы увидеть и понять мои доказательства, – ответил мне отец. – Для этого нужно уметь хотя бы частично, по одной из ее характеристик, охватить своим внутренним взором всю Вселенную, а она велика для тебя, сынок, слишком велика.

«Что ж, раз она слишком велика для меня, значит, она слишком велика для меня, – подумал я, – но у меня еще есть несколько не менее важных вопросов к тебе, отец», – и спросил:

– Что такое жизнь, смерть, любовь и бог?

– В человеческом смысле ты уже полностью постиг эти понятия, но в нашем с тобой случае тебе еще рано задавать вопросы такого плана: я объясню тебе все в свое время, однако кое-что ты поймешь сам, без меня, но не сейчас. Ответить на твой вопрос можно, оперируя только такими понятиями, суть которых ты еще не постиг или которых ты не знаешь вообще. Я могу попытаться и в упрощенном виде донести до тебя приближенный ответ на поставленный тобою вопрос, но из-за этого в моем ответе будут содержаться сознательные ошибки, спотыкаться на которых тебе совсем не нужно. Ребенок не понимает сути понятий «жизнь», «смерть» и «любовь», даже, если он знает все буквы и сможет написать эти слова, и в своей речи использовать их. Как объяснить ребенку долг перед Родиной? Никак – он все равно не поймет ничего, несмотря на то, что пожертвовать своей жизнью уже сможет.

– Кто мы относительно людей? – вновь спросил я.

– Бессмертные и обладающие бесконечным могуществом властелины судеб и миров, – ответил мне отец.

– Ты говоришь, что я молод, – начал я. – Тогда кто же я, и кем я буду?

– Малыш или ребенок – это такой человек, который пока еще не обладает необходимыми свойствами взрослого человека: он не знает слова «надо», а знает только слово «хочу», его нервная система не способна выдерживать нагрузки, которые должна выдерживать и выдерживает нервная система взрослого человека; физически малыш тоже слаб. Ребенок думает, говорит и делает одно и тоже; а взрослый цивилизованный человек может думать одно, говорить другое, а делать третье. Также, громадное количество отличий взрослого от ребенка заключается в биологическом, психологическом и философском смыслах. Ты – малыш Хозяина Миров, аналогично тому как ребенок – малыш человека.

Ты только что пришел в новый для тебя мир. Ты не знаешь ни этот мир, ни себя в нем и у тебя нет никаких целей. Вспомни: самое главное для человека – это система целей его жизни – краткосрочных и долгосрочных – тех целей, ради которых он, по его мнению, живет, – точно так же дело обстоит и у тебя, но на выработку таких целей тебе еще предстоит потратить время и приложить определенные усилия.

Краткосрочное цели – это цели ближайшего будущего: сегодняшнего дня, завтрашнего дня, следующего месяца и последующих лет. Долгосрочные цели – это те цели, которые, в идеале, должны быть больше человеческой жизни и которые за время быстротечной человеческой жизни могут быть выполнены лишь частично.

Каждый сам решает для себя и выбирает себе эти цели, но акцент исключительно на краткосрочных целях делает жизнь человека и любого другого разумного существа плоской, похожей на существование коровы на лугу: безмятежное спокойствие относительно будущего; судьба, похожая на щепку, плывущую по воле волн, и в итоге – смерть, с горечью от бесцельно прожитой жизни и с ясным осознанием того, что жизнь не удалась и подходит к своему бессмысленному завершению. Из-за того, что такой человек бесцельно жил, только родные и близкие пожалеют о нем, а больше – никто. Такой человек не получит ни признания своих заслуг, потому что у последующих поколений заслуг будет не меньше, ни памятника после смерти, ни, тем более, памяти в веках и народах – и таких людей большинство – они образуют основу человечества, но никак ни его лицо, ни его совесть, ни его дух.

Краткосрочные цели имеют тяготение к мелкому, в то время как долгосрочные цели – к великому.

Великие силы – только для великих целей.

Великие цели могут быть только долгосрочными, но не все долгосрочные цели – великие. Великие люди велики прежде всего тем, что поставили перед собой великие цели и частично выполнили их, тем самым оставив после себя след в истории человечества. Выдающиеся труды в области человеческой мысли и высокие духом поступки – вот то, что обычно не ценится современниками, и за что они часто порицают гениев – но это именно то, за что помнят и на что равняются потомки.

Пользуйся мудростью, накопленной человечеством за прошедшие века. Ты удивишься, но часть из сказанного великими людьми прошлого – это истина или нечто похожее на истину. Тебе предстоит пройти долгий путь, прежде чем ты станешь ощущать себя примерно так же, как ощущаю себя я сам, и мы поможем тебе на этом пути – и я, и другие, такие как я. Спрашивай, делай, думай, – в общем, познавай свой новый мир.

– Почему мы Хозяева Миров? Зачем нам все это? – снова спросил я.

– Создание Вселенной, наблюдение за ее развитием, а потом ее возможное уничтожение – это средство для достижения одной из целей.

Человек придумал себе кресло для того, чтобы ему удобнее было сидеть. Когда кресло становится старым и ломается, его выбрасывают или делают из него что-либо еще. Зачем человеку кресло? Ответ: чтобы удобнее было сидеть. Но какова цель существования кресла со стороны кресла? Кто знает… – правильного ответа оно не даст, ибо кресло не знает своего истинного предназначения. Кресло, если ему дать разум, может предполагать все, что угодно, но из-за ограниченности своей сущности, внутренней логики и восприятия все его предположения будут ошибочны.

Также и со Вселенной: она служит нам только для определенного рода целей, причем эти цели не самые главные для нашего с тобой мира. В свое время ты узнаешь, зачем мы делаем Вселенные, и научишься сам делать их. Иногда, я подчеркиваю это, иногда мы используем их для размножения, как, например, в твоем случае.

– Я хочу написать книгу о том, что со мной произошло, – сказал я, – я хочу, чтобы об этом знали люди.

– Что же, пиши, – разрешил мне отец. – Но в какой Вселенной ты хочешь сделать это: в копии, в которой мы сейчас находимся, в оригинале или же в какой-нибудь другой копии?

– Хотелось бы, в оригинале.

– Его, я думаю, трогать не стоит, – решил отец. – Пусть это будет копия, а единственным ее отличием от оригинала станет твоя книга. Нам с тобой будет интересно сравнить дальнейшее развитие обеих этих Вселенных, и так мы легко узнаем, какое значение для человечества имеет твое произведение.

– Но ведь люди могут обидеться, когда узнают, что живут в копии, а не в оригинале, – предсказал я, – мне что, не писать об этом?

– Пиши смело: их обиды – это их обиды – не наши, – решил отец. – Но зато они будут знать, что за границей их Вселенной существует другая, где тоже живут люди. Нельзя приобрести что-то, не потеряв чего-либо взамен – они будут знать о людях за границей Мира (а это – хорошо), и знать, что их Мир – копия (а вот это обидно и, значит, плохо), но одно уравновешивает другое.

– Вполне логичные рассуждения! – похвалил я.

– Ты когда будешь издавать свою книгу? – поинтересовался отец.

– После лагерей смерти и первого полета человека в космос – после событий такого масштаба люди стали взрослее… Бьют часы 12 раз, я стою и смотрю в ночь на праздничный салют: мгновением назад кончилось II тысячелетие, сейчас начинается III-е – да, это лучшее время для моей книги – перед освоением космоса и перед Марсианской войной, – сообщил я своему родителю давно принятое решение.

Немного подумав, я спросил его снова:

– А что ты собираешься делать с этой Вселенной?

– Убрать, конечно же, ведь она была сделана специально для тебя и теперь нам уже больше не нужна.

– А ты можешь подождать еще немного? – попросил его я. – Я хочу еще немного понаблюдать.

– Играй с ней – когда закончишь – скажи мне.

Прежде всего, я нашел своего изначального человека – оказывается, он не был уничтожен моим отцом, а продолжал существовать и дальше. Когда отец окончательно разделил нас, он просто разорвал связь между мной и моим родителем. Этот человек сильно пострадал – мы слишком долго были единым целым, поэтому, когда мы разделились, у меня осталась вся душа нашей пары, а у него – лишь жалкие остатки ее – те человеческие свойства, которые мне не нужны были в будущем плюс наши общие воспоминания. Его душа была разорвана и выпотрошена в буквальном смысле этого слова. Отец знал о последствиях такого жестокого отношения с душой, поэтому (сразу же после моего отделения) перенес его прямо к воротам психиатрической клиники. Жалко, конечно, но отныне – это его место.

Мой родитель быстро и естественно попал в эту больницу, его лечили там около полугода, до самой его смерти, но безуспешно, чего и следовало ожидать – он был неизлечим. Я слышал его мольбы ко мне: «Приди ко мне! Приди!» – почти каждый день. Он звал меня, я мог прийти к нему, но мне незачем было приходить – наши пути окончательно разошлись. Я забрал у него все: и силу, и власть, и ум, и все его надежды. Мне было жаль его, я сочувствовал ему, но так должно было быть – и так стало. Его безумная душа сжигала тело, и, когда он умер, я увидел, что он и сам испытал облегчение. Меня связывали с ним две смерти, а третья разлучила уже навсегда.

Чувства потери я не испытывал: тот, кто вместе с отцом дал мне жизнь – умер, но все равно продолжал жить во мне.

…Итак, я прерываю свой рассказ и обращаюсь к тебе, мой читатель. Кто бы ты ни был – человек или нечеловек, раз ты читаешь это, значит, у тебя есть разум – так слушай же меня!

Хочешь ли ты власти над Миром, а, читатель? Готов ли ты пройти тот путь, который прошел я? Но не забывай, что можно не дойти до конца его и бесславно погибнуть, а если и пройдешь, то к чему ты стремишься? Ведь быть Господином Миров трудно, как трудно быть богом; также трудно, как быть подлинной истиной мира. Я – почти истина этого Мира, и я говорю тебе: «Это очень тяжело».

Загляни внутрь себя и ответь себе, постарайся хотя бы самому себе ответить безо лжи: «Достоин ли я встречи с Хозяином Миров, готова ли моя душа к власти над Миром и к ответственности за свои поступки?» Ответь себе, человек, задумайся о своем месте в этом мире и о том, зачем ты пришел в него, подумай о своей смерти, и ты поймешь свою жизнь.

Загляни в себя – там тоже находится целый мир, который по размерам и богатству не уступает внешнему, однако находится гораздо ближе и доступнее. Это советую тебе я, Властелин Вселенных, который смотрел и будет смотреть себе в душу и который находит это занятие интересным и полезным. Помни, что Повелителем Вселенных я стал сначала в своей душе и лишь потом фактически, на самом деле.

К чему золото и слава, если душу точит червь?

Живи в мире с самим собой, человек.

…Я продолжаю свой рассказ дальше, и он подходит к концу. Того человека похоронили с почестями, хотя некоторые и считали их незаслуженными. Он умер, едва перешагнув тридцатилетний рубеж; он умер молодым, не зная серьезных болезней: он знал, что «хорошая» болезнь – это такая болезнь, которая вылечивается без последствий… – но он не дожил сорока-пятидесятилетнего возраста и не узнал, что в этом возрасте – «хорошая» болезнь – это та болезнь, которая не прогрессирует, – именно поэтому в той книге, которую я написал, совсем нет тяжелых заболеваний, которые обычно сопутствуют закату человеческой жизни.

…Меня интересовало, как после смерти моего родоначальника в данном конкретном случае время будет стирать наносное и обнажать истинное, поэтому я стал рассматривать общественное мнение о нем на протяжении последующих лет.

В целом общественное мнение об умершем, сразу же после его смерти, было таковым: он был хорошим солдатом, с честью выполнивший свой долг перед Родиной, но у которого от военных потрясений повредилась психика, отчего он и совершил несколько убийств. Также, после войны, у него появились уникальные способности, как в области влияния на людей – он мог внушать окружающим то, чего не было, так и в точности – ни один его удар за все время футбольной карьеры не пришелся мимо ворот, хотя он бил очень много и из разных положений. А еще люди слышали, что он что-то писал, может быть, что-то хорошее, хотя, что конкретно, сказать не могли. Было также мнение, что за его военные заслуги, хорошо бы его именем назвать улицу или площадь, можно также поставить и памятник, однако, учитывая те несколько совершенных им убийств вместе со странным концом с психиатрической лечебнице, с этим решили не спешить.

Прошел век. Жизнь в Галактике вошла в нормальное русло, и жители ее считали Первую Галактическую войну неизбежным злом, но одобряли ее результаты. Мнение же большинства людей о моем родителе изменилось. Вопросы о его необъяснимых уникальных качествах в области влияния на людей и невероятной точности в футболе за это время были успешно решены: часть объяснили с научной точки зрения, часть забыли, а чему-то не поверили. Причина смерти, по мнению людей, у него была все та же – проблемы с психикой после войны. На психическое заболевание списали все его неясные слова и непонятные поступки. Но теперь люди уже поняли, какое наследие оставил он своим потомкам – это были дивные сказки и серьезные научные труды в разных областях знания. В целом, портрет нашего героя стал таков: ученый, солдат, футболист и сказочник (в порядке убывания значимости). Теперь люди уже поставили ему памятники, назвали улицы, города и планеты его именем – так человечество признало его заслуги и в военной, и в научной, и в литературной области. Действительно, большое видится на расстоянии – что ж, посмотрим, как все будет выглядеть дальше.

Прошло тысячелетие со дня его смерти, и что же я увидел? Портрет моего родителя упростился: выдающийся ученый, чьи идеи обогнали свой век, и автор замечательных сказок. Все – ни о войне, ни о спорте, ни об убийствах, ни о его уникальных способностях память народов не сохранила ничего. Конечно, в энциклопедиях и специальных изданиях люди могли бы найти много подробностей о его жизни, но большинству из них это было не интересно.

Я заглянул дальше, в десятитысячный год после его смерти, и что же? Оказывается, люди помнят о нем то же, что и помнили девять тысяч лет назад: выдающийся ученый и сказочник. Да, время все расставило на свои места и потомкам стало ясно, что он был просто гений. Вот так, ни больше, ни меньше – с течением времени осталось главное, а не те мелочи, на которые обращали внимание его современники.

Наверное, память человечества относительно моего родителя теперь уже никогда не будет меняться, поэтому я оставил его навсегда. Я растянулся во времени и заглянул сначала в будущее, а потом в прошлое, просто для того, чтобы посмотреть на историю человечества так далеко, насколько мне тогда это было возможно. Я смог заглянуть не больше, чем на семь миллионов лет нашей эры и еще на два миллиона лет до нее. Для вас, люди, будущее покрыто мраком, да и в прошлом еще многое недостаточно ясно – я же вижу все абсолютно четко и знаю абсолютно точно, но для вас пусть все остается, как прежде – большего знать вам не нужно.

…Чтобы покинуть Вселенную, необходимо выделить себя из нее – так, капле следует стать паром, чтобы покинуть пруд, а не надеяться на фонтан; все же дальнейшее произойдет легко и естественно…

Я закончил все свои дела в этой Вселенной, выделил себя из нее и вышел наружу. Я протянул свою мысль к отцу и сообщил ему, что этот Мир мне больше не нужен. Как человек мнет лист бумаги и бросает его в урну, так поступил и мой отец – чтобы она занимала меньше места, он сжал Вселенную до кваркового состояния, зафиксировал ее, чтобы она опять не взорвалась, и убрал ее.

Итак, все, я заканчиваю эту книгу. Надеюсь, что она принесет тебе какую-нибудь пользу, мой читатель. Меня ждет мой мир, а тебя – твой, – мы не встретимся больше никогда, совсем никогда. Печаль и тоска заполняют мое сердце – мне жаль расставаться с полюбившейся мне книгой и тобой, мой читатель, но мне нечего больше сказать тебе, и я умолкаю. Светлого тебе пути, удачи, постоянного благополучия и всего самого наилучшего в жизни. Будь счастлив и прощай навсегда.

Дополнение.

Некоторые афоризмы из книги "Я".

Бог есть там, где есть вероятность, и бога нет там, где есть закономерность!


Никогда не торопись: не имея ничего, лучше ждать хорошее, нежели обладать плохим – умей ждать.


Помни, что, затрачивая время на изучение объекта, ты получаешь глубину его понимания.


Умереть легко – достойно прожить жизнь с пользой – трудно.


Начать войну легко – успешно закончить – трудно.


Кто относится к врагу по-доброму, тот недостаточно ценит свою жизнь.


Создавать – лучше, чем уничтожать, а дарить – лучше, чем принимать.


Все и всегда не бывает никогда!


Работа ценится по результатам труда, а не по накопленной усталости!


Когда ты спокоен – тогда ты хозяин времени, когда же ты нервничаешь или же торопишься, тогда время – твой хозяин, а ты – раб его!


Нужно веселиться, ибо твое будущее покрыто мраком – может быть оно будет в тысячу раз хуже, чем твое настоящее, которое кажется тебе плохим.


Тот, кто смеется, духовно сильнее того, кто ходит по жизни с серьезным лицом.


Порадуйся вместе с конкурентом – и его успех станет твоим успехом, позавидуй конкуренту – и его успех станет твоей неудачей.


Люди могут вести себя по-разному в одинаковых ситуациях, и этим они принципиально отличаются от машин.


Краткосрочные цели имеют тяготение к мелкому, в то время как долгосрочные цели – к великому.


Великие силы – только для великих целей.


Кто принадлежит всем, тот не принадлежит никому, даже самому себе!


Содержание:
 0  ''Я'' : Константин Щемелинин  1  Глава 1. Знакомство. Как в Галактике люди живут. : Константин Щемелинин
 2  Глава 2. Самый важный разговор. Нечеловек. : Константин Щемелинин  3  Глава 3. Прекрасная Хала. : Константин Щемелинин
 4  Глава 4. Технология, цели и внутренняя логика Первой Галактической войны. : Константин Щемелинин  5  Глава 5. Начало Первой Галактической войны. : Константин Щемелинин
 6  Глава 6. Тайга и звезды. : Константин Щемелинин  7  Глава 7. Битвы между звезд. : Константин Щемелинин
 8  Глава 8. На планете. : Константин Щемелинин  9  Глава 9. Окончание войны. : Константин Щемелинин
 10  Глава 10. Мирная жизнь. : Константин Щемелинин  11  Глава 11. Сверхчеловек. : Константин Щемелинин
 12  Глава 12. Бело-голубые кони Халы. : Константин Щемелинин  13  вы читаете: Глава 13. Властелин Миров. : Константин Щемелинин
 14  Использовалась литература : ''Я''    



 




sitemap