Фантастика : Социальная фантастика : 11. САД ИЕРОНИМА БОСХА : Тим Скоренко

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10

вы читаете книгу




11. САД ИЕРОНИМА БОСХА

Меня зовут Терренс О'Лири. Это самый простой для вас вариант. Я мог бы представиться любым другим именем, потому что у меня тысяча имён, но я условно избрал для себя это и буду впредь его придерживаться. Почему я выбрал такое имя? Просто мне нравятся ирландцы. Они гораздо честнее других представителей человечества и всегда были ближе к Богу. Поэтому я взял себе характерное ирландское имя.

Но это, в общем, неважно.

Пожалуй, стоит ещё немного рассказать вам об Иерониме Босхе, а также о его великом последователе — Питере Брейгеле-старшем. Босха называли профессором кошмаров — как его современники, так и его последователи. Персонажи Босха не столь уродливы, как у Брейгеля, но их окружение омерзительно и чудовищно. Если внимательно разглядывать мельчайшие детали в его работах, мы увидим только зло. Даже в сценах, которые по идее призваны живописать гармонию и рай. Подлинной и точной биографии Босха не существует. То есть вам она неизвестна. Я, разумеется, знаю её досконально. Монстры и химеры на картинах Босха, эти жуткие дипсады и инкубы, пожирают человечество, засасывают его в свои сети. Людей пожирают их собственные грехи. Каждый образ у Босха — это сцена человеческого мучения или унижения.

Брейгель — другой. Его картины изображают именно людей. Жутких, уродливых. Вспомните «Притчу о слепых». Шестеро кошмарных слепцов идут по грязи, и первый падает в яму. Второй падает следом за ним. Пятый и шестой ещё не знают, что их ждёт, но они тоже будут в этой яме, участи не избежать. Вспомните «Страну лентяев», где люди — толстые, мерзкие — просто лежат на земле и ничего не делают. Молочные реки, кисельные берега.

А теперь представьте себе, что в чудовищные сюжеты Босха вписаны жуткие уроды Брейгеля. Представьте и запомните. Вам придётся вспомнить эту картину ещё не раз.

* * *

Впрочем, я отвлёкся. Стоит, наверное, пояснить, кто я такой. Вы привыкли называть подобных мне ангелами. Конечно, вы создали собственное представление о таких существах. Вам кажется, что существуют Гавриил, Михаил, Варахиил, Рафаил и другие архангелы. Один — с огненным мечом, другой — с трубным гласом. Мне сложно объяснить вам истинное положение вещей. Для этого в вашем языке попросту не хватает слов.

На деле нас как таковых не существует. Мы — просто конечности Бога, его отростки. Когда Бог хочет сделать что-то на земле, он реализует это посредством таких, как я. Я — его частица, а не посланник или слуга. По сути я — это он. По сути я — Бог.

Надо сказать, что с Джереми возникла проблема. Прошло две с лишним тысячи лет. Человечество нуждалось в новом Мессии. Христос давно превратился из реального человека в легенду. Но человечество не приняло бы нового Христа. Оно стало слишком прогрессивным, слишком неверующим. Оно потеряло способность слепо следовать чему-либо. Теперь оно требует доказательств. Появись в мире кто-то подобный Христу, он в первую очередь попал бы в психбольницу, не так ли? У него было бы два десятка безумных фанатиков, которые бы резали себе вены и предрекали апокалипсис. Но не более того.

Христос обречён в мире, который верует в материю. В мире, где всё изучено и оценено, где всё живёт по человеческим законам. Каждому времени — свой пророк, свой герой. Он должен соответствовать обществу, в котором появляется. Именно поэтому Бог выбрал Джереми Смита. Он направил его туда, где тот был принят. Он подставил его под прицел телекамер, а я — Божье Око — проследил, чтобы всё прошло успешно.

Вас это не шокирует, не идёт вразрез с вашим мировосприятием. Это не противоречит вашим учебникам по смитологии и сказкам о непорочном зачатии.

Значит, вас нужно шокировать.

То, что я писал о Джереми Л. Смите, — правда, так оно и было. Первое вмешательство в его судьбу произошло в кафе, где он поспорил со своим собутыльником Джоном Джонсоном. Даже чуть раньше — когда по телевизору заговорили о Папе Римском. В жизнь Джереми Смита вмешался я. Тогда меня звали Мак Персон, и я был третьим за их столом. Я смеялся над их дурацкими шутками и поддакивал их глупым утверждениям. Я был одним из них. Иногда я вставлял в разговор замечания, чтобы направить его в нужное русло. Потом речь зашла о Папе. Потом они поспорили. И я навёл Джереми Л. Смита на мысль отправиться в Европу — зайцем, на корабле. После этого Мак Персон исчез, будто его и не существовало. Вы обожествили Джона Джонсона и его мученическую смерть, но ничего не узнали о Маке Персоне, потому что он не был человеком в полном смысле этого слова. Это был фантом.

Джереми всё удавалось — заметьте. Как удачно, что одним из корабельных грузчиков оказался человек с такими же именем и фамилией. Как ловко всё сложилось с Уильямом Рокуэллом, под чьим именем Джереми жил во время путешествия и сошёл в порту Бреста. Как прекрасно всё вышло. Просто я постоянно был рядом. Я следил, чтобы Джереми всегда был в порядке, чтобы у него всё получалось. Но тогда он ещё не творил чудеса, потому что своё первое чудо новый Мессия должен был совершить перед миллионами телезрителей, перед тысячами телекамер.

Так что я не кривлю душой (которой у меня нет), когда утверждаю, что Джереми был жалким маленьким ублюдком. Он был именно таким — ни больше, ни меньше. Вопрос в том, чем он в итоге стал.

После прибытия Джереми в Европу я тоже всегда был рядом. Я сидел на скамейке в парке, когда он разглядывал карту. Я шёл за ним по тёмным улицам Рима. Я столкнул их с Уной. Потому что Джереми мог выбрать любую другую шлюху. Но ему нужна была именно Уна, и я обеспечил эту встречу. Ту самую первую встречу.

Я исцелил Уну от её болезней. Я, а не Джереми Л. Смит.

Дело в том, что человеку не дано исцелять. Вы читаете в газетах многочисленные объявления об услугах народных целителей и экстрасенсов. Они кладут на вас руки, поят какими-то чудесными отварами, танцуют ритуальные танцы и распевают странные песни. Всё это глупости. Человек не может исцелять. Результат подобных манипуляций зависит лишь от того, верите ли вы в собственное выздоровление. Если верите — сработает эффект плацебо. Вам дают выпить обычной воды, но перед этим убедительно заверяют, что это чудодейственное средство, которое легко превратит вас в здорового человека. И вы верите так сильно, что излечиваетесь. Возможен и обратный эффект: человек читает медицинскую литературу, неправильно понимает какой-то абзац, находит у себя признак болезни, которой у него нет, и заболевает ею на самом деле. Это называется ятрогенией.

Христос был не совсем человеком. И не совсем Богом. Скажем так: Господь даровал Христу способность общаться с ним напрямую. А также практически все свои возможности. Иисус не прыгнул с высокого здания, поддавшись дьявольскому искушению, потому что не мог. Бог запретил ему. Нельзя, сказал Господь: если ты прыгнешь, ты разобьёшься. «Могу ли я накормить этих людей хлебами и рыбами?» — спрашивал Иисус. «Могу ли я превратить воду в вино?» «Могу ли я?» И Бог отвечал «да» или «нет». Иисус знал о своих способностях с детства и потому со временем научился отличать праведное от грешного. То, что мог, от того, чего Бог бы ему не позволил. И он вершил праведное. Исцелял, спасал, сохранял.

Джереми стал второй попыткой. Опытом, экспериментом. Ему дали вырасти в человеческой среде, не обременённым божественными возможностями.

Конечно, в случае с обоими Мессиями ни о каком эффекте плацебо не может быть и речи. Это были настоящие чудеса. Исцеления, прекращения войн, хождения по воде. Вопрос в другом: чем Джереми Л. Смит принципиально отличался от Иисуса? Я не говорю о характере или поведении: тут свои коррективы внесли время, место, атмосфера. Вопрос скорее во внутреннем состоянии. Ведь в итоге оба пришли к одному и тому же выводу — принятию собственной смерти во имя благой цели. Но они шли к этому разными путями.

Иисус знал о своих возможностях. Джереми — не знал.

И вот тут мне придётся сказать вам правду. Не ту, которую вы знаете. Не ту, которую вы видели и о которой читали. Даже не ту, которую я излагал на протяжении предыдущих десяти глав. Совсем другую правду. Истину.

Джереми Л. Смит не воскрешал Бенедикта XX, нет. Он просто подскочил к нему и поцеловал его в лоб, чтобы выиграть спор. В этот момент я, стоя за спинами кардиналов, сказал Папе: «Встань».

Кстати, план по устранению Джереми Л. Смита существовал уже тогда. Когда Спирокки пришёл в камеру, чтобы забрать новоявленного Спасителя, решение о его жизни ещё не было принято. Велика была вероятность того, что Джереми Л. Смита отведут в какой-нибудь тёмный подвал, поставят на колени и пустят ему пулю в затылок. А людям объяснят, что это был просто мелкий хулиган, а Папа очнулся сам, и это чудо Божье. Однако сработала ставка на алчность. Кардиналы увидели в Джереми источник доходов, и это спасло ему жизнь. Моего вмешательства не потребовалось.

В результате произошедших событий получилось вот что. Есть Джереми Л. Смит, тёмный парень из провинции, в которого все верят. Даже кардиналы. Но он ничего не умеет. Он не умеет исцелять и вдыхать любовь. И есть я, уже в роли Терренса О'Лири.

Мне сложно разделять понятия «я» и «Бог». Архангелы всегда ассоциировались у вас с какими-то обособленными существами. Это заблуждение подогревалось книгами и кинофильмами. Но всё же мы — это одно целое. И мы слышим все ваши молитвы. Наблюдая за Джереми Л. Смитом, я в то же самое время дарил счастье семейным парам, спасал утопающих, награждал кого-то выигрышем в лотерею. Я карал и поощрял, творил и разрушал — одновременно. Я делаю это и сейчас. Я — не просто Терренс О'Лири, Гавриил или Михаил, я — всё.

Запомните и никогда этого не забывайте. Я — всё.

Я — вода и земля, трава, песок и солнце, я — раскалённые пустыни юга и ледяные торосы севера, глубочайшие подводные впадины и самые высокие тибетские вершины, развалины Чичен-Ицы и египетские пирамиды, греческие Метеоры и сербский Город Дьявола, озеро Байкал и Мёртвое море, Огненная Земля и атолл Бикини. Я — парящий орёл и ползущий гад, зубр и лев, скарабей и скорпион, я — стервятник и соловей, волкодав и кролик, крокодил и ящерица, я — лань лесная, антилопа, олень, и я же — свинья и ехидна. Я — дома и плотины, города и селения, двери и окна, я — машины, механизмы, станки, я — статуя Свободы и я же — Эйфелева башня, я — радиоволны, я — электрический ток и провода, по которым он течёт.

Я — это вы. Каждый из вас вмещает меня, каждый молится мне и каждый получает от меня по заслугам. Каждый из вас. Я — ваш разум и ваше сердце, ваше тело и ваша душа. Я внутри вас и вокруг вас. От меня ничего нельзя скрыть, и я слышу каждый ваш вздох, самую сокровенную мысль, вижу каждое движение и направление взгляда. Мы с вами едины, нет понятия «я» и «вы» — есть понятие «мы». Нет понятия «Бог», потому что Бог — внутри вас, потому что вы — тоже Бог, только не в том смысле, который сами вкладываете в это короткое слово.

Поэтому мне не так-то просто излагать для вас эту историю вашими же словами. Я мог бы непосредственно вложить её в разум каждого из вас. Я могу заставить вас жить так, как должно. Могу избавить мир от войн и насилия, от физического и морального уродства, от нищеты и голода, от несчастий и стихийных бедствий. Могу превратить планету в цветущий сад, где никому не придётся работать. Я могу сделать всё это за какую-то долю секунды, просто подумав об этом.

Но я никогда не стану этого делать, как никогда не накрою землю вторым Всемирным потопом, не нашлю ни на одну страну подобие семи казней египетских.

Потому что человек должен идти своим путём. И никто не должен мешать или помогать ему на этом пути. Если человечество придёт к согласию, я успокоюсь. Тогда я пойму, что не зря создал его именно таким. Человек может стать мудрее только в борьбе, только в вечном сражении, только достигая мира своим собственным разумом и сердцем. Я могу лишь подтолкнуть его.

Иногда человеку нужен толчок посерьёзнее того, что он может дать себе сам. И тогда я творю чудеса. Первым был Иисус Христос. Он совершил чудо. Он направил человека туда, куда следует. Но прошло две тысячи лет, а человек почти не изменился. И тогда я создал Джереми Л. Смита. Мессию, соответствующего своему обществу и своему поколению.

Но я снова ошибся в человеке. Мессия — это не то, что ему нужно. Это ошибочный путь. Мессия мог стать рычагом тогда, две тысячи лет назад. Тогда таким рычагом мог стать даже простой проповедник, предтеча. Иоанн Креститель, к примеру.

Теперь — нет. Я не знаю, к чему приведёт появление Мессии и его смерть. Дело в том, что будущего — нет. Оно нигде не записано. Я создаю его из пепла и тлена точно так же, как его создаёте вы. Знание будущего — это всего лишь локальные всплески того, что является неотвратимым и естественным для течения времени. Точно так же вы можете предсказать победу лошади на скачках или свадьбу своего друга. Джереми Л. Смит знал о своей смерти, и о смерти Уны Ралти, и о судьбе своего сына.

Но это всего лишь веточки огромного древа времени. Будущего не знаю даже я. Это единственное, чего я не знаю.

Сейчас вам хочется задать мне тысячу вопросов. Является ли человечество единственной расой, которую я создал во Вселенной? Существуют ли другие вселенные? Конечен ли космос? Это вечные вопросы. Вы найдёте ответы на них самостоятельно. Или не найдёте. Но я не могу вам на них ответить, потому что исчерпал лимит своего вмешательства в судьбы мира — на ближайшую тысячу лет.

Джереми Л. Смит — это пешка, всего лишь пешка, если пользоваться шахматной терминологией. Не будь рядом меня, наблюдателя и направляющего, он не знал бы, что ему делать. Не было бы никаких остановленных войн, не было бы эпидемии любви и молнии на телебашне. Он развлекался бы, гуляя по воде на глазах у Уны и превращая уродов в полноценных людей. Он продолжал бы спать с девочками и смотреть телевизор. Вряд ли Церковь наставила бы его на путь истинный. Но всё же Джереми Л. Смит изменил мир к лучшему. Подобно тому, как его изменил Гитлер. Не будь Гитлера, человечество вряд ли осознало бы, насколько ужасна война. И войны царили бы в мире и во второй половине XX века. А появись Гитлер на десять лет позже, война была бы в тысячу раз страшнее и разрушительнее.

Суть в том, что без меня нет Джереми Л. Смита. Нет вас. Нет ничего.

* * *

Наверное, вы правильно делаете, что строите храмы. Они помогают вам быть ближе к Богу. Ко мне. К Джереми Л. Смиту. В XX веке человек начал понимать, что независимо от формы храма он всё равно достаточно близок к Богу. И он отошёл от канонов. Именно это и позволило такому, как Джереми Л. Смит, оказаться на вершине. Но ненадолго.

Человечество казнит любого Мессию. Оно не сможет принять никого. В нынешних условиях Иисус не продержался бы и года. Джереми соответствовал эпохе и потому продержался дольше. Шарлатанов, не имеющих к Богу никакого отношения, хватает на пару месяцев. Человечество нуждается в Мессии, но вместе с тем и отвергает его.

У человека это в крови. Любить мир, но идти сражаться на войну. Любить свою страну — и эмигрировать. Любить жену — и засматриваться на других. Любить свою машину — и стремиться к покупке другой. Это не взаимоисключающие вещи. Всё это — в пределах нормы.

Я создал человека именно таким. И я не жалею об этом.

Да, я хотел сказать несколько слов о храмах. Я не имею ничего против классических католических и православных соборов. Против золочёных луковиц и остроконечных готических шпилей. Но новизна радует меня, потому что каждый подобный шаг — это шаг вперёд для человечества. Именно поэтому я говорю вам: элсмит не хуже креста.

Да, мне нравится Саграда Фамилия. Я управлял рукой Гауди, не буду скрывать. Но я не мог остановить трамвай: я не имею права, потому что сам поставил себя в такие рамки. Мне нравятся Нотр-Дам и храм Василия Блаженного.

Иногда человеческий гений удивляет даже меня. Взять хотя бы капеллу Богоматери в Роншане, Франш-Конте, Франция. Её воздвиг великий Ле Корбюзье в 1950–1955 годах. Этот архитектор мог позволить себе всё что угодно. Он в одиночку возводил города (вы можете вспомнить индийский Чандигарх — миллионный монстр, столицу штата Пенджаб). Он не хотел строить здание, связанное с религией, потому что считал Церковь мёртвым институтом, и в этом был прав. Но его уговорили. И в руках Ле Корбюзье податливая глина превратилась в шедевр. Местные жители настолько негативно восприняли супрематического монстра Ле Корбюзье, что отказались подавать в собор воду и электричество. Но теперь это творение — основной источник их доходов. Они гордятся им, как парижане Эйфелевой башней, которую тоже когда-то презирали.

Мне нравятся службы, что проводятся снаружи капеллы, на внешнем алтаре. Они свободны и легки. Снаружи человек и в самом деле наполняется верой. Она не придавливает его к земле и не заставляет биться лбом об пол, а распирает изнутри. Человек превращается в шарльер, наполненный гелием или водородом. Его дух взмывает в воздух, и он исполняется уверенности, что Бог есть. Знал ли Ле Корбюзье, что его сооружение будет именно таким? Что оно станет вызывать подобные чувства? Я отвечу вам: знал. Потому что его рукой управлял я.

Человек может создать всё что угодно. По сути, он не менее всесилен, чем Бог. Но человек обязан преодолевать трудности, продираться сквозь преграды, ломиться через баррикады. Только борьба может подвигнуть человека на создание чего-то нового, чего-то стоящего. Именно поэтому я ограничиваю своё вмешательство в людские дела. Джереми Л. Смит — это опыт, попытка непосредственного участия, направленная на то, чтобы человек вспомнил о Боге. Чтобы прекратил автоматическое хождение в церковь. Чтобы он просто спускался в свой собственный дворик, поднимал глаза и тихо разговаривал с Богом.

Бог держится на вере. Если человек теряет веру, я умираю в нём. Но если он, уже ни во что не верящий и во всём сомневающийся, снова обращается ко мне, задаёт мне вопрос и просит о чём-то, это может означать только одно: вера снова пришла к нему. И я снова появляюсь в его жизни.

* * *

Хватит об этом. Я должен закончить историю Джереми Л. Смита. Ту историю, которую вам следует знать. Мне хочется, чтобы Джереми остался в вашей памяти человеком, а не легендой. Чтобы вы точно знали даты его рождения и смерти, чтобы вы знали имена его убийц.

Джереми отправился в Африку, когда я ему это подсказал. Тогда Уна уже была с ним. Я наблюдал за тем, как из распутника Джереми превращается в любящего мужчину, и радовался этому. Потому что такая метаморфоза в нём влекла за собой изменения во всех мужчинах мира, пусть Джереми и не догадывался об этом. Некоторые действия Джереми Л. Смита оказывались неожиданными даже для меня. К примеру, я не ждал, что он лично отправится к месту боевых действий и поднимет руки, призывая обе стороны к миру. Дело в том, что его в любой момент могли убить. Джереми никто не хранил, и божественной силы в его руках могло и не оказаться — не смотри я на него в тот самый момент. Я поднимал мертвецов и исцелял убогих по желанию Джереми, но я не знал, не вылетит ли из-за какого-нибудь ствола шальная пуля. Джереми хотел остановить войну — и я остановил её по его велению. Он не пытался делать ничего именем Бога, но иначе чудеса не совершаются. И потому я творил чудеса так, будто каждый раз Джереми призывал меня, когда хотел сделать что-то волшебное и прекрасное.

Теперь вы должны осознать свою ошибку. Вы смотрели на Джереми, вы молились ему и ждали его. А истинный Бог — я — был совсем рядом. Я, под именем и личиной Терренса О'Лири, всегда был поблизости. Вы могли подойти ко мне и коснуться моей руки. Вы могли спросить меня — и получили бы ответ. Такова ваша суть — не видеть истины, не понимать главного. Ваша суть — поклоняться идолу, а не Богу. За все эти годы ни один человек, проходя мимо меня, так и не почувствовал моей силы. Не ощутил моей власти, моей любви и моей доброты. Он просто проходил мимо человека в костюме и слепо смотрел на Джереми Л. Смита, кривляющегося с экранов телевизоров.

Вы проходите мимо нас каждый день. Вы видите нас в библиотеках, магазинах, переходах метро и в собственных домах. Мы — неотъемлемая часть вашей жизни, ваша составляющая. Наши слова и поступки — игра в бисер перед свиньями, если так можно выразиться. Поэтому появляется Джереми Л. Смит. Поэтому появляется элсмит.

Тот, кто понимает суть, становится святым.

* * *

Вы заметили, что стиль повествования менялся от начала к концу моего рассказа? Точно так же менялся и Джереми Л. Смит. Стоило затеять всю эту историю уже только для того, чтобы сделать человеком хотя бы его одного. И он стал человеком. Тот, кто покоится в соборе Святого Петра под огромной мраморной дланью, — человек в большей мере, чем все вы.

Иногда мне даже кажется, что он — Бог в большей мере, чем я.

* * *

А теперь вернёмся к той картине, которую я вам уже описывал. Иероним ван Акен Босх, вы помните? Питер Брейгель-старший.

Посмотрите на их картины. Смотрите внимательно. Вы видите себя?

Иероним Босх изобразил мир, в котором вы живёте. Он изобразил пожирающую человечество тлю, рыбоголовых чудовищ, уродов и монстров, разрушающиеся дома, горящие города, пыточные механизмы. Это ваш мир — оглянитесь вокруг. Вы живёте в нём. Я посеял зерно — как вы взрастили его? Во что вы превратили мой подарок? В сад Иеронима Босха. В чудовищное подобие счастья, искажённое вашими кривыми зеркалами. В вашем — и только вашем — видении Иисус обратился в Джереми Л. Смита. Вы сделали его таким, а не я.

Брейгель изобразил вас. Омерзительные слепцы, противные толстяки, открытые беззубые рты, выпученные глаза — это ваша сущность. Такими ли я создал вас? Такими ли хотел вас видеть? Вы построили церкви и установили кресты на их колокольнях, вы сняли кресты и заменили их на элсмиты — но зачем? В чём смысл? Ведь ваши души остались такими же, как лица на полотнах Брейгеля.

Весь мир, весь этот грёбаный мир — это сад Иеронима Босха.

Весь мир.

Простите меня.

Комментарий Марко Пьяццола, кардинала Всемирной Святой Церкви Джереми Л. Смита, 5 декабря 2… года.

Я намеренно откладывал комментарии, касающиеся личности Терренса О'Лири, напоследок. Как и следовало ожидать, ни в одной хронике или сообщении СМИ нет упоминания этого имени, тем более описания данного персонажа. Я уверен, что Терренс ОЛири — персонаж, введённый автором для оправдания собственных огрехов и множественных неточностей. В особенности — для оправдания последней главы и утверждения, что автор — Бог.

Кто есть Бог? Знаем ли мы это? Можем ли мы сказать о нём что-то определённое? Нет. Поэтому мы назначаем на земле его наместника, будь то Мессия или Папа Римский. Апеллировать к реальной исторической или политической фигуре намного проще, чем к непостижимой сущности.

Вы прекрасно знаете, насколько велика роль Джереми Л. Смита в истории. Одно только объединение всех мировых религий прошлого под крылом Всемирной Церкви является деянием, равного которому никогда до того не знал свет. Если цель этой книги — опорочить Джереми Л. Смита, то автор не смог осуществить задуманное. Если цель этой книги — рассказать «правду», то мы не позволим автору это сделать.

Правда, я несколько изменил своё мнение насчёт дальнейшей судьбы документа. Несмотря на то, что немедленное его уничтожение будет благом как для Всемирной Церкви, так и для человечества в целом, я решил повременить с избавлением от крамолы. Дело в том, что более девяноста процентов фактов, изложенных в документе, не упоминаются более нигде и потому требуют тщательной и последовательной проверки. Вы не можете не согласиться, что мы обязаны молчать — но при этом обязаны знать. Знание — вот одна из движущих сил Всемирной Церкви, наряду с верой.

В любом случае, оставляю данный противоречивый документ на Ваш суд.


Кардинал Всемирной Святой Церкви Джереми Л. Смита Марко Пьяццола, 5 декабря 2… года.

Комментарий его преосвященства Папы Римского Иоанна Павла XI, 12 декабря 2… года.

То, что Вы сделали, Марко, называется «умывать руки». Я более ответствен. Мне было достаточно первой главы и Ваших комментариев. Немедленно уничтожьте документ и все следы его существования. Догматы Всемирной Церкви не подлежат ни сомнениям, ни дополнительным исследованиям.

Наш инструмент — вера, кардинал. Знание — излишне, потому что ведёт к ереси.


Ioannes Paulus PP. XI, 12 декабря 2… года.

Записка Иоанна Павла XI, переданная кардиналу Бенито Карлини 14 декабря 2… года.

Марко Пьяццола, кардинал

Адольфо Ренцо, писарь

Не позднее 20 декабря


Содержание:
 0  Сад Иеронима Босха : Тим Скоренко  1  2. MODERN LIFE : Тим Скоренко
 2  3. ЯВИ НАМ ЧУДО : Тим Скоренко  3  4. АФРИКА : Тим Скоренко
 4  5. ALL YOU NEED IS LOVE : Тим Скоренко  5  6. ДРЕССИРОВКА : Тим Скоренко
 6  7. ЭКОНОМИЧЕСКАЯ СМИТОЛОГИЯ : Тим Скоренко  7  8. КРАСНАЯ ЖАРА : Тим Скоренко
 8  9. СЫН БОЖИЙ : Тим Скоренко  9  10. ГОЛГОФА : Тим Скоренко
 10  вы читаете: 11. САД ИЕРОНИМА БОСХА : Тим Скоренко    



 




sitemap