Фантастика : Социальная фантастика : 1. Появление новых видов : Олаф Стэплдон

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  6  12  18  24  30  36  42  48  54  60  66  72  78  84  90  96  102  108  114  119  120  121  126  132  138  144  150  156  162  168  174  180  186  187

вы читаете книгу




1. Появление новых видов

Примерно через десять миллионов лет после катастрофы в Патагонии, при очередной вспышке биологических изменений, некоторые из которых были весьма ценными, появились первые представители новой человеческой породы. Новые, и к тому же стимулирующе воздействующие внешние условия несколько сот тысячелетий работали над этим сырым материалом, пока в конце концов не появился Второй Человек.

Хотя и более мощного телосложения и с более вместительным черепом, эти существа в основных пропорциях несильно отличались от своих предков. Разумеется, их головы были велики даже для их тела, а шеи слишком массивны. У них были огромные руки, но форма их была той же самой. Их почти титанический размер влек за собой подобающе чрезмерную силу поддержки: их ноги были более массивными, даже в пропорциях, чем ноги более ранних людей. Ступни утратили разделенные пальцы, и ноги, за счет усиления и срастания вместе внутренних костей, стали более эффективным средством передвижения. В период выхода из Сибири Первые Люди приобрели густой покров из шерсти, и многие расы, представляющие Второго Человека, сохранили после своего жизненного пути кое-что из этой покрывавшей их светлой щетины. У них были большие глаза, обычно зеленого нефритового цвета, жесткие, будто вырубленные из гранита черты, однако разнообразные и хорошо отличимые. О племенах второго человеческого рода можно сказать, что Природа наконец-то повторила и значительно улучшила благородный, но невезучий тип, который уже однажды, очень давно, использовала для Творения – с первыми племенами, в доисторических диких охотниках и наскальных художниках.

Внутренним устройством Вторые Люди отличались от ранних племен тем, что они отбросили большую часть тех примитивных реликтов, которые мешали Первым Людям гораздо больше, чем казалось. У них не только отсутствовал аппендикс, миндалины и другие бесполезные наросты, но также и вся их структура была более жестко связана в одно целое. Их химический состав был таков, что ткани тела поддерживались в отличном состоянии. Их зубы, хотя, в пропорции к размерам тела, более мелкие и меньше числом, были почти совсем невосприимчивы к кариесу. У них была такая организация желез, что половая зрелость не наступала до двадцати лет, и до пятидесяти они еще не достигали поры возмужания. Почти в сто девяносто лет их силы начинали слабеть, и после нескольких лет пребывания в созерцательной задумчивости они неизменно умирали прежде, чем могло наступить полное одряхление. Это выглядело примерно так, что когда работа человека заканчивалась, он, впадая в умиротворение, обдумывал весь свой жизненный путь, когда ничто из дальнейшего не отвлекало его внимание и не препятствовало углубиться в вечный сон. Женщины вынашивали зародыши в течение трех лет, выкармливали младенцев грудью пять лет и в течение этого срока и еще семи лет после него не могли иметь детей. Климакс наступал у них где-то в возрасте ста шестидесяти лет. По внешнему сложению такие же массивные, как и их мужчины, они показались бы Первым Людям высокими великанами; но даже те ранние получеловеческие существа восторгались бы женщинами этих новых племен как за их грандиозную жизнестойкость, так и за их ярко проявляемую человеческую заботливость.

По характеру Вторые Люди весьма значительно отличались от представителей ранних племен. У них наблюдались те же самые составные части натуры, но в совершенно ином соотношении и в куда большей зависимости от обдуманных желаний индивидуума. Вновь возродилась сексуальная энергия. Но сексуальные склонности необычайно изменились. Древний восторг от физического и ментального общения с противоположным полом был увязан теперь с неким видом присущего им от природы и возвышенного, и не в меньшей степени возбуждающего, восприятия уникальных физических и душевных форм всех видов живых существ. Менее возвышенным натурам трудно даже представить себе подобное расширение врожденного сексуального интереса, потому что для них не является очевидным, что чрезвычайное восхищение, которое в первую очередь само по себе направлено на противоположный пол, является вполне уместным отношением ко всем видам красоты тела и духа и зверей, и птиц, и растений. У новых людских рас усилился также и родительский инстинкт, но претерпел при этом унификацию. Он превратился в сильное врожденное влечение и привязанность ко всем живым существам, которые, как казалось, требовали помощи и поддержки. У ранних рас этот страстный стихийный альтруизм проявлялся лишь в отношении исключительных и незаурядных личностей. Однако в новых племенах все заурядные мужчины и женщины переживали этот альтруизм как страсть. И тем не менее, в то же самое время примитивные родительские чувства стали удачно сочетаться с менее собственническим и более предметным чувством любви, которая среди Первых Людей была распространена гораздо меньше, чем им хотелось верить самим. Изменилась и их внутренняя самооценка. Прежде значительная часть энергии человека тратилась на утверждение собственного превосходства над остальными индивидуумами, и значительная часть природного благородства становилась основой эгоизма. Но у Вторых Людей этот соперничающий дух самоутверждения, эта борьба за первенство среди своих собратьев наиболее выделяющегося животного была существенно сглажена. Во времена древней цивилизации самые главные предприятия общества никогда бы не состоялись, если бы не было возможности подчинить всех эгоизму его ведущих борцов. Но у второго типа людей существовали в основном лишь групповые интересы. Немногие из людей могли позволить себе испытывать неудобства от того, что выкладывались из последних сил всего лишь ради чужих целей, если не считать тех случаев, когда эти цели представляли интерес или важность в смысле общественного мероприятия. Это была разница лишь во взгляде человека на всемирное единение отдельных личностей и на его собственные функции в этом единении, способные возродить в нем дух борьбы. Поэтому скорее внутри человеческого характера, чем во внешнем его проявлении, имелись серьезные отличия Вторых Людей от Первых. И эти отличия более всего затрагивали их природную склонность к космополитизму. У этих людей были племена и нации, но им была совсем неизвестна война – даже в их первобытные времена привязанность людей более всего была направлена к расе, как единому целому; и приступы мягкосердечия к врагу так затрудняли войны, что они тут же оказывались отчаянными спортивными состязаниями, ведущими к вспышкам тесной дружбы.

Было бы неверно утверждать, что интересы этих существ носили социальный характер. Они никогда не поклонялись абстракции, носящей название государства, или нации, или даже содружеству. Потому что их главной отличительной чертой была не простая стадность, а нечто новое: врожденный интерес к личности как с точки зрения разнообразия типов, так и с точки зрения идеи развития. У них была удивительная сила живой интуиции по отношению к своим собратьям, как к уникальным личностям с особыми потребностями. Индивидуумы более ранних племен страдали от почти непреодолимой духовной изоляции друг от друга. Не только любовники, но даже и гении с особым подходом к внутреннему миру личности едва ли достигали правильного взгляда друг на друга. Но представители второго людского рода, обладавшие более глубоким и более точным самосознанием, были также способны и к более глубокому и точному взаимопониманию. Они достигали этого не за счет уникальных способностей, а исключительно благодаря созревшему искреннему интересу друг к другу, тонкому наблюдению и более деятельному воображению.

Они обладали также и замечательным врожденным интересом к высшим формам умственной деятельности, или скорее к утонченным предметам такой деятельности. Каждый ребенок инстинктивно проявлял утонченный эстетический интерес к окружающему миру и к собственному поведению, а также к научным исследованиям и обобщениям. Например, маленькие дети с восторгом собирали в свои коллекции не только такие предметы, как яйца или кристаллы, но и математические формулы, выражающие различные формы яиц и кристаллов или бесчисленных групп раковин, листьев и разветвляющихся стеблей травы. И еще было изобилие традиционных волшебных сказок, основой которых были философские головоломки. Маленькие дети приходили в восторг, когда слышали, как примитивные вещи, называемые иллюзиями, изгонялись из Реального Мира, как одноразмерная Линия, пробуждаясь, становилась двумерным миром, и как смелый молодой мотив побеждал звериную какофонию и завоевывал этим нежную мелодию-девушку в необычной стране, где вся видимость состояла из звуков, а все живые существа были музыкой. Первые Люди проявляли интерес к науке, математике, философии только после сложного обучения, но у Вторых Людей наблюдалась природная склонность к подобной деятельности, не менее сильная, чем первобытные инстинкты. Разумеется, они не были избавлены от необходимости обучения, но проявляли в этих занятиях тот же пыл и рвение, как их предки, наслаждавшиеся только скромными сферами.

Конечно, нервная система у ранних племен поддерживала в теле весьма ненадежную связь и была слишком подвержена возмущениям любой из своих составных частей. Но у новых племен, при подчинении низших центров высшим, наблюдалась почти полная гармония. Поэтому моральный конфликт между мгновенным возмущением и продуманной реакцией, а с другой стороны – между личными и общественными интересами, играл весьма второстепенную роль в поведении Вторых Людей.

И в самих познавательных способностях эти более поздние племена также опережали своих предков. Например, сильнее развилось зрительное восприятие. Новые племена различали в световом спектре новый первичный цвет, расположенный между зеленым и голубым, и за голубым они видели не желтый, а еще один новый первичный цвет, который плавно переходил, за гранью восприятия, в прежний ультрафиолет. Эти два новых первичных цвета были комплементарны друг другу. С другого конца спектра они видели инфракрасный как специфический пурпурный. Затем, благодаря очень большому размеру их сетчатки и увеличению числа палочек и колбочек, они различали в поле своего зрения более мелкие детали.

Улучшенная разрешающая способность зрения сочеталась с удивительным богатством мыслительного воображения, порождающим весьма сильную способность проникать в сущность новых ситуаций. В то время как у Первых Людей прирожденная сообразительность возрастала только до четырнадцати лет, у Вторых Людей она прогрессировала до сорока. Поэтому средний подросток был способен непосредственно разобраться в явлениях, которые лишь некоторые даже из наиболее одаренных Первых Людей могли понять только после длительного размышления. Эта превосходная ясность ума давала возможность новым племенам избежать большинства тех веками длившихся недоразумений, которые калечили их предков. И наряду с высокими умственными способностями образовалась удивительная гибкость воли. В действительности, эти люди были куда более способны, чем Первые, избавляться от желаний, которые больше не казались им достаточно оправданными.

Подводя итог, следует сказать, что обстоятельства вызвали к жизни весьма достойное племя. По существу оно было того же самого типа, что и ранние племена, но подверглось весьма значительным исправлениям. Многое из того, что Первые Люди могли достичь только в процессе долгого обучения и самодисциплины, Вторые Люди выполняли с легкостью, не требующей усилий, и с удовольствием. В особенности две способности, которые были для Первых Людей недостижимыми идеалами, теперь могли быть реализованы в любом индивидууме: способность хладнокровного познания и способность любви к ближнему как к самому себе, без всяких сомнений и оговорок. Разумеется, в этом отношении Вторых Людей можно было бы назвать «природными христианами» – так легко и постоянно они любили всех и каждого на манер Христа и с добротой и любовью распространяли все социальные нормы жизни. В самом начале своего жизненного пути они думали о религии любви, и были одержимы ею вновь и вновь, в самых различных формах, до самого конца своего существования. С другой стороны, дар бесстрастного осмысления фактов помогал им очень быстро подойти к этапу поклонения судьбе. И будучи по природе строго рассудительными, они испытывали гораздо большее беспокойство от конфликта между их религией любви и преклонением перед судьбой.

Вероятно, может показаться, что на этой стадии была полная готовность для победного и скорого прогресса человеческого духа. Но хотя новые человеческие племена и были реальным улучшением более ранних, им недоставало некоторых способностей, без которых нельзя было сделать следующий большой скачок вперед в умственном развитии.

Более того, и само их совершенство включало один новый недостаток, от которого Первые Люди были почти полностью свободны. В жизни простых индивидуумов зачастую бывало, когда ничто, кроме героической попытки, не могло вырвать их личное преуспевание из стагнации или упадка и сделать их пионерами в новых сферах деятельности. Среди Первых Людей подобная попытка вызывалась к жизни страстным вызовом по отношению к самому себе. И это происходило на приливной волне безграничного эгоизма, слепо рвущейся в одном направлении, так что она выносила первые племена людей вперед. Но, повторяю, у Вторых Людей чувство собственного достоинства никогда не было руководящим мотивом. Только призыв к преданности обществу или личная любовь могли заставить человека выкладываться в безнадежных попытках. Всякий раз, когда достижимый результат казался лишь частным успехом, они были склонны предпочесть умиротворение трате усилий, и наслаждение спортом, дружбой, искусством или игрой ума – рабству по отношению к собственному эгоизму. И потому за долгие годы развития, хотя Вторые Люди и были удачливы в своей почти полной невосприимчивости к пылу страстей и личному самоутверждению (которые сокрушающе били по более ранним племенам, ввергая их в индустриализацию и милитаризм), и хотя они многие века наслаждались мирной идиллией, зачастую на высоком культурном уровне, их движение вперед, к тому, чтобы стать полностью сознательными хозяевами планеты, было удивительно медленным.


Содержание:
 0  Последние и первые люди: История близлежащего и далекого будущего : Олаф Стэплдон  1  Предисловие : Олаф Стэплдон
 6  3. Европа после англо-французской войны : Олаф Стэплдон  12  III. Америка и Китай : Олаф Стэплдон
 18  2. Влияние науки : Олаф Стэплдон  24  2. Зарождение Патагонии : Олаф Стэплдон
 30  VII. Возвышение Вторых Людей : Олаф Стэплдон  36  2. Жизнь на Марсе : Олаф Стэплдон
 42  3. Третий Век Тьмы : Олаф Стэплдон  48  XI. Человек переделывает себя : Олаф Стэплдон
 54  1. Культ эфемерности : Олаф Стэплдон  60  2. Летающие Люди : Олаф Стэплдон
 66  XV. Последние Люди : Олаф Стэплдон  72  1. Смертный приговор : Олаф Стэплдон
 78  4. Русско-германская война : Олаф Стэплдон  84  2. Истоки загадки : Олаф Стэплдон
 90  2. Конфликт : Олаф Стэплдон  96  2. Влияние науки : Олаф Стэплдон
 102  3. Материальные достижения : Олаф Стэплдон  108  4. Катастрофа : Олаф Стэплдон
 114  2. Второй Век Тьмы : Олаф Стэплдон  119  3. Вторые Люди в зените славы : Олаф Стэплдон
 120  вы читаете: 1. Появление новых видов : Олаф Стэплдон  121  2. Соединение трех племен : Олаф Стэплдон
 126  4. Заблуждения марсиан : Олаф Стэплдон  132  2. Крушение двух миров : Олаф Стэплдон
 138  2. Дисгрессия Третьих Людей : Олаф Стэплдон  144  4. Противоречивые стратегии : Олаф Стэплдон
 150  2. Трагедия Четвертых Людей : Олаф Стэплдон  156  4. Обустройство нового мира : Олаф Стэплдон
 162  2. Летающие Люди : Олаф Стэплдон  168  2. Начало : Олаф Стэплдон
 174  2. Детство и возмужание : Олаф Стэплдон  180  4. Космология : Олаф Стэплдон
 186  3. Эпилог : Олаф Стэплдон  187  Использовалась литература : Последние и первые люди: История близлежащего и далекого будущего



 




sitemap