Фантастика : Социальная фантастика : 2. Зрелое творение : Олаф Стэплдон

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  4  6  8  10  12  14  16  18  20  22  24  26  28  30  32  34  36  38  40  42  44  46  48  50  52  54  56  57  58  59  60  62  63

вы читаете книгу




2. Зрелое творение

Если верить родившейся в моем разуме фантазии, после случившегося со мною «момента истины» Создатель Звезд, наконец, вошел в состояние глубокой медитации, во время которого его собственная натура претерпела радикальные изменения. По крайней мере, решил я, его творческая деятельность сильно изменилась.

После того, как он посмотрел на плоды своего труда новыми глазами, он уважительно и, вместе с тем, нетерпеливо отложил их в сторону и обнаружил, что в нем зреет новая концепция.

Космос, который он создал после этого, был тем самым космосом, в котором живут автор и читатели этой книги. Создавая наш космос, он использовал, но уже с большим мастерством, многие принципы, уже применявшиеся в ранних творениях; Создатель объединил их, чтобы образовать более сложное и обладающее большими возможностями единство.

Мне показалось, что это новое дело он затеял с другим настроением. Раньше он осознанно создавал космос за космосом, чтобы каждый из них воплощал определенные физические, биологические, психологические принципы. Тогда, как я уже говорил, часто возникал конфликт между его замыслом и грубой природой созданий, которую он извлекал из глубин своего собственного непонятного существа. Однако в этот раз методы его творчества были более осторожны. Грубый духовный «материал», который Создатель материализовал из своих непостижимых глубин, чтобы создавать новое существо, он, в соответствии с его еще не до конца уточненным замыслом, наделил более милосердным разумом, большим уважением к своей природе и своим возможностям, и большей сдержанностью по отношению к своим наиболее экстравагантным потребностям.

Говорить так о всемирном творящем духе, значит по-детски его «очеловечивать». Ибо жизнь такого духа, если она вообще существует, не имеет ничего общего с человеческим образом мышления и совершенно непостижима для человека. Тем не менее, этот детский символизм неотвязно преследует меня, и я вынужден передавать свои ощущения в таком ключе. Может быть, такое описание действительно отражает истину, пусть даже и в искаженном виде.

В период создания нового творения образовалось странное несовпадение между временем Создателя Звезд и временем космоса. Хотя Создатель и мог выйти за пределы космического времени, когда история космоса подходила к концу, и рассматривать все века, как настоящее время, – до сих пор, он не мог создавать более поздние стадии развития космоса, прежде чем создал ранние. В данном случае он не был стеснен такими ограничениями.

И хотя этот новый космос был моим родным космосом, я рассматривал его с удивительной точки зрения. Он больше не выглядел, как цепочка исторических событий, начавшаяся физическим взрывом и закончившаяся всеобщей гибелью. Теперь я рассматривал космос не изнутри потока космического времени, а с совершенно другой позиции. Я наблюдал за созданием космоса из времени Создателя Звезд; и последовательность осуществляемых им актов творения была совершенно непохожа на последовательность исторических событий.

Для начала он извлек из глубин своего существа нечто (ни разум, ни материю), обладающее огромными возможностями и активно стимулирующее его творческое воображение. В течение долгого времени он размышлял над этой чудесной субстанцией. Это была среда, в которой единица и множество должны были полностью зависеть друг от друга; среда, отличающаяся взаимопроникновением всех ее составных частей и отличительных черт; среда, в которой каждая вещь должна была быть ничем иным, как частью всех других вещей; в которой целое не могло быть ничем иным, как суммой всех своих составных частей, а каждая составная часть – ничем иным, как неотъемлемым признаком целого. Это была космическая субстанция, в которой каждый индивидуальный дух мог быть, как это ни странно, одновременно и абсолютным «Я», и простым плодом воображения целого.

Вот из этой чрезвычайно сложной субстанции Создатель Звезд вытесал грубые общие формы космоса. Он создал все еще не получившее определения и совершенно не объяснимое геометрией пространство-время; аморфную физическую величину, не обладающую ни ярко выраженными качествами, ни направлением, ни сложными физическими законами; более четко Создатель обозначил направление развития жизни и эпические приключения разума; и на удивление точно он указал высшую точку духовного развития. Эта точка находилась в наиболее поздней фазе космического времени, но если говорить о последовательности творения, то она получила четкие очертания гораздо раньше любого другого фактора космоса. И мне представилось, что произошло это потому, что первоначальная субстанция сама явно продемонстрировала свои возможности в области создания духовных форм. И Создатель Звезд поначалу почти совсем забыл о физических аспектах своего создания, и не став заниматься первыми веками истории космоса, почти все свое искусство направил на формирование духовной вершины всего творения.

Только после того, как он придал четкие очертания фазе наивысшего пробуждения космического духа, он проложил сквозь космическое время ведущие к ней разнообразные психологические тропы. Только после того, как он придал четкие очертания невероятно разнообразным формам умственного развития, он сосредоточил свое внимание на конструировании сложных биологических, физических и геометрических законов, посредством которых грубо сделанный космический дух мог наилучшим образом реализовать свои самые удивительные возможности.

Но геометризируя, он вновь и вновь возвращался к духовной вершине, чтобы сделать ее еще более четкой. Однако, пока не были завершены физические и геометрические формы космоса, он не мог сделать духовную вершину абсолютно конкретной.

Пока он продолжал трудиться над деталями бесчисленных, жалких индивидуальных жизней, над судьбами людей, ихтиоидов, наутилоидов и всех прочих, – я пришел к убеждению, что к этим сотворенным им созданиям он относился совсем по-другому, чем ко всему тому, что он создавал прежде. Нельзя было точно сказать, любит ли он их, или совершенно к ним равнодушен. Да, конечно, он любил их; но он, похоже, избавился от всякого желания спасать их от последствий смертной природы и жестокого воздействия окружающей среды. Он любил их, но не испытывал к ним жалости. Ибо он видел, что их достоинства как раз и заключаются в их смертной природе, в их предельной конкретности, в их мучительном балансировании между невежеством и просветлением. Спасать их от этого всего означало уничтожать их.

После того, как Создатель Звезд нанес последние штрихи на все космические эпохи от момента истины до первоначального взрыва с одной стороны, и до всеобщей смерти – с другой, – он окинул взглядом все свое произведение. И остался им доволен.

И когда он, пусть критически, но любя, обозревал наш космос во всем его бесконечном разнообразии в мгновение полной ясности сознания, – я почувствовал, что он преисполнился почтением к созданию, которое он сотворил или извлек из тайников своего существа, сам играя роль своей же божественной повивальной бабки. Он знал, что это пусть простое и несовершенное создание – обычный плод его творческого воображения – в определенном смысле было более реальным, чем он сам. Ибо, чем бы он был без этого конкретного великолепия? Абстрактной творческой способностью! Более того, с другой стороны, сотворенная им вещь была его наставником. Ибо, когда он с восторгом и с благоговением рассматривал свое самое очаровательное и самое сложное произведение, – оно преобразило Создателя, в результате чего он стал более четко видеть свою цель. Он разбирался в достоинствах и недостатках своего произведения, и его собственное восприятие и искусство становились более зрелыми. По крайней мере, так показалось моему смятенному, преисполненному благоговейным ужасом разуму.

Так, постепенно как это случалось и прежде, Создатель Звезд перерос свое творение. Он все чаще хмурился, взирая на все еще любимый им очаровательный плод своего труда. А затем, раздираемый противоречивыми чувствами почтения и нетерпения, он поместил наш космос в один ряд со всеми своими остальными произведениями.

Снова он погрузился в глубокую медитацию. И снова его охватила жажда творения.

О многих из последующих творений я не могу сказать почти ничего, поскольку во многих отношениях они находились за пределами моего понимания. Я знаю о них лишь одно: наряду с совершенно непостижимыми для меня чертами, они обладали и теми, которые были ничем иным, как фантастическим воплощением известных мне принципов. А вот вся их новизна осталась за пределами досягаемости моего разума.

Да, я с уверенностью могу сказать, что, как и наш космос, все эти творения были невероятно сложными и обладали невероятно большими возможностями; и что в каждом творении, пусть в особой форме, присутствовали и физический и умственный аспекты. Впрочем, во многих последующих творениях, физический аспект, хотя и имел решающее значение для духовного развития, но был менее выраженным и более иллюзорным, чем в нашем с вами космосе. В некоторых случаях то же самое можно было сказать и об умственном аспекте, потому что ограниченные умственные способности, населявшие эти вселенные существ не позволяли ввести их в заблуждение и они лучше осознавали свое изначальное единство.

Я могу также высказать предположение, что, осуществляя все эти творения, Создатель Звезд поставил себе задачу придать бытию насыщенность, глубину, гармоничность и изящество. Но вряд ли я смогу объяснить, что это значит. Мне показалось, что в некоторых случаях, как и в случае с нашим космосом, он достигал этой цели с помощью эволюционного процесса, увенчанного полностью пробудившимся космическим разумом. А разум стремился вобрать в себя все богатство космического существования и посредством творческой деятельности это богатство увеличить. Но во многих случаях для достижения этой цели потребовалось гораздо меньше усилий и страданий со стороны разумных существ, и дело обошлось без невероятного разбазаривания огромного количества жизней, приводившего нас в такое отчаяние. Правда, другим вселенным пришлось перенести страдания, по крайней мере, не меньшие, чем страдания нашего космоса.

Уже в зрелости, Создатель Звезд сотворил многочисленные странные формы времени. Например, некоторые из поздних творений он наделил двумя или несколькими временными измерениями, и жизнь разумных существ представляла собой последовательность событий в том или ином временном измерении. Эти существа воспринимали свой космос довольно странным образом. Проживая короткую жизнь в одном измерении, они, пусть фрагментарно и смутно, но постоянно ощущали присутствие уникальной «поперечной» эволюции, происходящей в другом измерении. В некоторых случаях существо вело активную жизнь во всех временных измерениях. Божественная воля устроила так, что спонтанные деяния всех существ складывались в единую систему «поперечных» эволюции, далеко превосходящую по сложности даже ранний эксперимент по установлению «предопределенной гармонии».

В других вселенных существо получало только одну жизнь, которая представляла собой «зигзагообразную линию», переходящую из одного временного измерения в другое в зависимости от того, какой выбор сделан. Если существо выбирало нравственность и силу духа, оно попадало в одно измерение, если же предпочитало слабость и безнравственность – в другое.

В одном невообразимо сложном космосе, существо, оказавшись на распутье, начинало двигаться сразу по всем тропам одновременно, создавая, таким образом, разные временные измерения и разные истории космоса. Поскольку в ходе каждой эволюции космос был заселен большим количеством существ, и каждое из них постоянно оказывалось на перекрестке многих дорог, а комбинация направлений всякий раз была иной, – то каждое мгновение космического времени было моментом рождения бесконечного количества отдельных вселенных.

В некоторых вселенных существо могло чувственно воспринимать весь физический космос целиком со многих пространственных точек зрения или даже со всех возможных точек зрения. Конечно, в последнем случае все разумные существа в пространственном смысле обладали идентичным восприятием, но отличались друг от друга уровнем проницательности или озарения. Этот уровень зависел от уровня умственного развития и характера конкретных существ. Иногда эти существа обладали не только вездесущим восприятием, но и волей. Они могли предпринять какие-либо действия в любой области пространства, хотя и в этом случае сила и точность действий зависели от уровня их умственного развития. В определенном смысле они были бесплотными духами, сражавшимися в физическом космосе подобно тому, как шахматисты сражаются на шахматной доске, или греческие боги сражались на Троянской равнине.

Были и такие вселенные, которые, хотя и обладали физическим аспектом, не имели ничего общего со знакомым нам систематизированным физическим космосом. Физические ощущения существ, населявших эти вселенные, определялись исключительно их воздействием друг на друга. Каждое существо нагружало своих собратьев чувственными образами, качества и последовательность которых определялись психологическими законами воздействия одного разума на другой.

В других вселенных процессы восприятия, запоминания, мышления и даже желания и ощущения настолько отличались от наших, что представляли собой, в сущности, образ мышления совершенно иного порядка. О существах, наделенных таким образом мышления я не могу сказать практически ничего.

Точнее, я ничего не могу сказать о совершенно ином психическом строении этих существ, но один потрясающий факт я могу описать. Ибо какими бы непостижимыми для нас не были основа и образ мышления этих существ, в одном отношении я их отчасти понимал. Хотя они жили совершенно иной жизнью, в одном отношении они были мне близки. Ибо все эти космические существа, стоявшие на более высокой, по сравнению со мной, ступени развития, так относились к своей жизни, чему мне самому хотелось бы научиться. Какие бы горестные, печальные, болезненные и тяжкие испытания не подбрасывала им судьба, ее решение они всегда воспринимали с радостью. То, что такая чистая духовность стала общей для самых разных существ было, вероятно, самым удивительным и вдохновляющим из всех моих космических и сверхкосмических ощущений. Но вскоре я обнаружил, что мне предстоит узнать еще кое-что из этой области.


Содержание:
 0  Создатель звезд (другой перевод) : Олаф Стэплдон  1  ПРЕДИСЛОВИЕ : Олаф Стэплдон
 2  ГЛАВА 1 Земля : Олаф Стэплдон  4  1. Отправная точка : Олаф Стэплдон
 6  ГЛАВА 2 Межзвездное путешествие : Олаф Стэплдон  8  2. Суетный мир : Олаф Стэплдон
 10  1. На другой Земле : Олаф Стэплдон  12  3. Перспективы расы : Олаф Стэплдон
 14  ГЛАВА 5 Бесчисленные миры : Олаф Стэплдон  16  3. Наутилоиды : Олаф Стэплдон
 18  2. Странные человекоподобные : Олаф Стэплдон  20  ГЛАВА 6 Намеки Создателя Звезд : Олаф Стэплдон
 22  2. Композиты : Олаф Стэплдон  24  1. Симбиотическая раса : Олаф Стэплдон
 26  3. Люди-растения и другие : Олаф Стэплдон  28  ГЛАВА 9 Сообщество миров : Олаф Стэплдон
 30  3. Кризис в истории галактики : Олаф Стэплдон  32  5. Трагедия извращенцев : Олаф Стэплдон
 34  1. Суетные утопии : Олаф Стэплдон  36  3. Кризис в истории галактики : Олаф Стэплдон
 38  5. Трагедия извращенцев : Олаф Стэплдон  40  ГЛАВА 10 Галактика : Олаф Стэплдон
 42  2. Катастрофа в нашей галактике : Олаф Стэплдон  44  4. Галактический симбиоз : Олаф Стэплдон
 46  2. Катастрофа в нашей галактике : Олаф Стэплдон  48  4. Галактический симбиоз : Олаф Стэплдон
 50  ГЛАВА 13 Начало и Конец : Олаф Стэплдон  52  3. Момент истины и после него : Олаф Стэплдон
 54  2. Близится момент истины : Олаф Стэплдон  56  ГЛАВА 14 Миф о Творении : Олаф Стэплдон
 57  ГЛАВА 15 Создатель и его создания : Олаф Стэплдон  58  вы читаете: 2. Зрелое творение : Олаф Стэплдон
 59  3. Окончательный космос и вечный дух : Олаф Стэплдон  60  1. Незрелое творение : Олаф Стэплдон
 62  3. Окончательный космос и вечный дух : Олаф Стэплдон  63  ГЛАВА 16 Эпилог: Возвращение на Землю : Олаф Стэплдон



 




sitemap