Фантастика : Социальная фантастика : III : Роберт Уилсон

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8

вы читаете книгу




III

Я не смогу рассказать вам об Уильямс-Форде и о том положении, которое занимала в нем моя семья и семья Джулиана, прежде чем не опишу опасность, угрожающую, по мнению Сэма Годвина, Джулиану, признаки которой появились в нашей деревне незадолго до Рождества.[5]

В начале долины располагался источник процветания нашего города — поместье Дунканов — Кроули, сельское владение (естественно, мы же находились в Атабаске, вдали от восточных средоточий власти), принадлежащее двум нью-йоркским влиятельным торговым семьям. Они считали его не только источником дохода, но и ценили как место отдыха, находящееся на безопасном расстоянии (несколько дней путешествия поездом) от интриг и веяний городской жизни. В поместье жили — хотя «управляли» будет куда более точным словом — не только главы Дунканов и Кроули, но еще и целый легион кузенов, племянников, различных родственников, высокородных друзей и выдающихся гостей, приехавших сюда в поисках свежего воздуха и сельских видов. Наш уголок Атабаски благословлен мягким климатом и живописными пейзажами, сменяющимися согласно временам года, а подобные вещи привлекают аристократов, так же как мед — мух.

Нигде не записано, существовал ли город до поместья или наоборот, но, естественно, его жизнь полностью зависела от воли и преуспеяния этих двух семей. В Уильяме-Форде было три основных класса. Высший — владельцы, или аристократы; средний — арендаторы, работающие кузнецами, плотниками, бондарями, надсмотрщиками, садовниками, пасечниками и т. д.; и, наконец, низший — контрактники, исполнявшие самую грязную работу. Они жили в грубых хижинах на западном берегу Сосновой реки и не получали никакого содержания, если не считать плохой еды и еще худшего жилья.

Моя семья занимала двойственное положение в этой иерархии. Мать служила швеей. Она работала в поместье, как и ее родители. Отец приехал в Уильямс-Форд на сезонные заработки, и его женитьба вызвала множество вопросов. Как говорили, он «обручился с договором», вместо приданого получив работу в поместье. Закон дозволял подобные союзы, но общественное мнение не одобряло их. У нас было несколько друзей из своего класса, кровные родственники матери умерли (возможно, от позора), и ребенком меня часто дразнили за низкое происхождение моего отца.

Камнем преткновения оказался вопрос веры. Мы принадлежали — из-за отца — к Церкви Знаков. В те дни от каждой христианской Церкви в Америке требовалось официальное одобрение Регистрационного совета Доминиона Иисуса Христа на Земле. (Обычно говорили «Церкви Доминиона», но это неправильное употребление термина, так как каждая Церковь является Церковью Доминиона, если признана Советом. Доминион-епископальная, Доминион-пресвитерианская, Доминион-баптистская, даже Католическая Церковь Америки, с тех пор как отреклась от Папы Римского в 2112 году, — все находятся в ведении Доминиона, ибо его задача не быть Церковью, а сертифицировать ее. В Америке у нас есть право, согласно Конституции, принадлежать к той Церкви, которая нам нравится, если, конечно, это подлинная христианская конфессия, а не какая-то жульническая или сатанинская секта. Совет существует именно для установления различий между подлинным и мнимым. Ну и еще для сбора налогов и десятины для продолжения столь важной работы.)

Мы принадлежали, как я уже говорил, к Церкви Знаков, малочисленной конфессии, которой остерегались арендаторы, так как Совет хоть и признал ее, но одобрял не до конца, к тому же она пользовалась большой популярностью среди необразованных рабочих-контрактников, в чьей среде и вырос мой отец. Наша Церковь в качестве основы своей веры выбрала отрывок из Евангелия от Марка, гласивший следующее: «Именем Моим будут изгонять бесов; будут говорить новыми языками; будут брать змей; и если что смертоносное выпьют, не повредит им».[6] Иными словами, мы были укротителями змей, и слава о нас распространилась далеко за пределы нашей скромной общины, нескольких дюжин батраков, в основном пришлых, не так давно пришедших из южных штатов. Отец был священником (хотя мы и не использовали это слово), и мы держали змей для ритуалов в проволочных клетках на заднем дворе, рядом с уборной, что никак не способствовало престижу и подъему социального статуса.

Таково было положение нашей семьи, когда Джулиан Комсток приехал погостить к Дунканам — Кроули вместе со своим учителем Сэмом Годвином и мы случайно встретились с ним на охоте.

В то время я помогал отцу, ведь тот уже добрался до должности управляющего богатыми конюшнями поместья. Папа любил животных, особенно лошадей. К сожалению, я в него не пошел, и мои отношения с обитателями стойл редко переходили за пределы холодного взаимного равнодушия. Я не любил свою работу — уборку сена, вывоз навоза, то есть ту рутину, выполнять которую старшие конюхи считали ниже своего достоинства, поэтому сильно обрадовался, когда домашний секретарь (или даже Годвин лично) стал регулярно вызывать меня в поместье по просьбе Джулиана. (Так как просьба исходила от Комстока, то отменить ее никто не мог, не важно, насколько яростно скрипели зубами конюхи и шорники, видя, как я нагло выхожу из-под их власти.)

Поначалу мы просто читали вместе, обсуждали книги, иногда охотились. Позже Сэм Годвин приглашал меня проверять уроки Джулиана, так как он занимался как его образованием, так и общим благополучием. (В школе Доминиона меня обучили основам чтения и письма, а под влиянием матери я еще больше отточил эти навыки, она верила в совершенствующее воздействие грамотности. Отец же не умел ни читать, ни писать.) А где-то спустя год после нашей первой встречи Сэм появился перед нашим домом с невероятным предложением.

— Мистер и миссис Хаззард, — сказал он, дотронувшись рукой до шляпы (которую снял, прежде чем войти в помещение, поэтому мне показалось, будто Годвин отдает нам честь), — вы, разумеется, знаете о дружбе между вашим сыном и Джулианом Комстоком.

— Да, — ответила мама, — и это нас часто беспокоит, принимая во внимание обстановку в поместье.

Она была женщиной невысокого роста, полной, но сильной, со своими взглядами на жизнь. Отец и так-то говорил редко, а в этот раз вовсе решил промолчать, только сел в кресло, держа в руках трубку из лаврового корня, которую так и не зажег.

— Обстановка в поместье — это и есть краеугольный камень нашего дела, — пояснил учитель. — Я не знаю, много ли Адам рассказывал вам о нашей ситуации. Отец Джулиана, генерал Брайс Комсток, мой друг, а также офицер, под командованием которого я служил, незадолго до смерти обязал меня заботиться о своем сыне…

— Незадолго до смерти на виселице по обвинению в измене, — уточнила мама.

Сэм поморщился:

— Воистину так, миссис Хаззард, не могу отрицать, но со всей убежденностью скажу, что суд был нечестным, а обвинение недоказуемым. Так это или не так, к моей заботе о Джулиане это не относится. Я обещал заботиться о мальчике, миссис Хаззард, и намерен сдержать обещание.

— Воистину христианское чувство. — Скептицизм просто сквозил в ее голосе.

— Что же касается ваших выводов относительно поместья и привычек молодых наследников и наследниц, я согласен с ними целиком и полностью. Именно поэтому я поощрял и одобрил дружбу Джулиана с вашим сыном. Если не считать Адама, у моего воспитанника нет настоящих друзей. Поместье — логово ядовитых змей, без обид, — добавил он, вспомнив о наших религиозных убеждениях и сделав типичное, но ошибочное заключение, что члены Церкви Знаков обязательно должны любить змей или чувствовать с ними какое-то родство. — Я действительно не хотел вас обидеть, но скорее позволю Джулиану общаться с… э-э-э… скорпионами, — Сэм обезоруживающе улыбнулся, — чем оставлю на волю насмешек, интриг, хитростей и отвратительных привычек аристократов. Поэтому я не просто его учитель, но и постоянный спутник. Вот только я в три раза старше ученика, миссис Хаззард, а ему нужен надежный друг его возраста.

— Что же конкретно вы предлагаете, мистер Годвин?

— Я предлагаю взять Адама к себе вторым учеником, на полное обучение, к общей выгоде обоих мальчиков.

Сэм обычно не слишком-то любил тратить слова попусту, поэтому от этой речи измучился так, словно несколько часов таскал тяжелые грузы.

— Учеником, понятно, но чему вы будете его учить, мистер Годвин?

— Механике. Истории. Грамматике и композиции. Военным навыкам…

— Адам уже знает, как заряжать винтовку.

— Обращению с пистолетом, саблей, борьбе на кулаках, но это только часть, — поспешно добавил учитель. — Отец Джулиана просил меня также развивать разум мальчика.

У моей матери было в запасе немало доводов, в основном касающихся того, как моя работа в конюшне помогает семье расплатиться по аренде и каково придется без этих дополнительных расписок при посещении магазина поместья. Но Сэм предвидел подобные возражения. Мать Джулиана — ни много ни мало невестка самого президента — доверила в полное распоряжение Годвина денежный фонд для обучения сына, из которого можно выплатить компенсацию за мое отсутствие в конюшнях. Причем немалую. Он назвал цифру, и возражения со стороны родителей сразу приутихли, а в конце концов и вовсе сошли на нет. (Я наблюдал за всем этим из другой комнаты, через приоткрытую дверь.)

Конечно, не все опасения исчезли. Когда на следующий день я отправился в поместье, причем уже не в конюшни, а в один из Великих Домов, мать предупредила меня не связываться с высокородными. Я дал слово, что буду держаться христианских ценностей. (Поспешное обещание, которое оказалось гораздо труднее сдержать, чем я представлял.[7])

— Ты рискуешь даже не моралью, — наставляла меня матушка. — Высокородные привыкли вести себя совершенно иначе, чем мы, Адам. В их играх на кон всегда ставятся жизни. Ты знаешь, что отца Джулиана повесили?

Мой друг никогда не говорил об этом, но все и так знали. Я повторил заверения Годвина, что Брайс Комсток был невиновен.

— Вполне возможно. В этом и дело. Последние тридцать лет президент у нас Деклан Комсток, и его родственники стали проявлять зависть. Единственную угрозу власти дяди Джулиана представлял его брат, который стал опасно популярным после войны с бразильцами. Подозреваю, мистер Годвин прав, и Брайса Комстока повесили не за то, что он был плохим генералом, а совсем наоборот, за то, что он был слишком успешным.

Несомненно, я не мог сбрасывать со счетов возможность подобных интриг, так как слышал истории о жизни в Нью-Йорке, где пребывал президент, от которых волосы встали бы дыбом даже у самого законченного циника. Но какое отношение они имели ко мне? Или даже к Джулиану? Мы же всего лишь дети.

Эх, каким же я был наивным!


Содержание:
 0  Джулиан. Рождественская история Julian: A Christmas Story : Роберт Уилсон  1  II : Роберт Уилсон
 2  вы читаете: III : Роберт Уилсон  3  IV : Роберт Уилсон
 4  V : Роберт Уилсон  5  VI : Роберт Уилсон
 6  VII : Роберт Уилсон  7  VIII : Роберт Уилсон
 8  Использовалась литература : Джулиан. Рождественская история Julian: A Christmas Story    



 




sitemap